Глава 32

— Попробую вставить её в свой плотный график. Ближайшие три дня я буду жить в… — он потянулся за визиткой гостиницы и озвучил название отеля. — Могу позавтракать с мадам Леви с восьми пятнадцати, но не позже восьми тридцати в один из этих трёх дней, — хмыкнул он. — Но, если это предложение её не устроит, может присоединиться к нам и прогуляться на яхте по Суэцкому каналу, Красному морю и Аденскому заливу до самых Эмиратов, — озвучил Илья запланированный маршрут.

— Мне спросить? — засомневался Соломон, не шутит ли Илья.

— Скажи, это приглашение лично владельца яхты. И я подарю ей эту железку, если она договорится о личной встрече с одним нужным мне человеком.

— Железку времён царствования первых фараонов? — усмехнулся Соломон.

— Она если и представляет ценность, то только для археологов. Но у меня есть кое-что ещё.

— Ладно, я скажу, — ответил Соломон. Илья не понял, обрадовался он или не очень, хотя он ведь старался немного и для Моти. — Как у тебя-то дела? Как мама? — вспомнил Соломон.

— Лучше, чем можно было ожидать. Операция прошла успешно. Состояние стабильное. Мозговая активность сохранена, но есть несколько вариантов: или ей станет хуже, и кома перейдёт в глубокую, или она очнётся, но повреждения окажутся необратимыми, или она поправится. В ближайшие дни станет ясно, какого сценария ждать.

Илья вздохнул. Назвать эти дни отпуском язык не повернулся — он не прохлаждаться приехал, но, с другой стороны, как галерный раб, он ощущал некое подобие свободы.

— Как там наша разбойница? — спросил он про Тори.

— Подозрительно притихла, — ответил Соломон.

— Почему подозрительно?

— Потому что не верю я семнадцатилетним бандиткам. Подозреваю, что-то замышляет.

— Надеюсь, сбежать?

Честное слово, если бы она рванула с каким-нибудь парнишкой за приключениями, Илья бы не расстроился, особенно сейчас, когда Киру Леви заинтересовало его предложение. Но всё же Виктории лучше было остаться, чтобы Илья мог довести свой план до логичного завершения.

— Скажи, а этот… предмет достался тебе от бабушки или?.. — спросил Соломон.

— Или я стащил его в хранилище госпитальеров? — хмыкнул Илья. — А твою подружку какой вариант устроит больше? Что это сугубо семейная история, — моя бабка, между прочим, была археологом, благодаря ей я на исторический пошёл, и ты это знаешь, — напомнил он Соломону. — Или у мадам Леви большее доверие вызывают тайны рыцарей Мальтийского ордена?

На самом деле эта история была одним целым.

Бабушка Ильи со времён своей молодости, когда ездила на раскопки в Египет, хранила несколько предметов, среди которых было странное украшение из жёлтого металла — предмет, о котором сейчас шла речь.

Слишком большое для обручального кольца, и слишком маленькое для браслета, кольцо и украшением нельзя было назвать — что-то выпукло-вогнутое, косое-кривое, да и золотым с трудом — слишком жёлтое. Но она утверждала, что привезла его с раскопок в Саккаре, и больше Илья ничего об этом предмете не знал. До некоторых пор.

Последний раз заезжая домой, уже как Илиас Шевалье, а не как Илья Лейкин, он прихватил кольцо скорее, как дань памяти. Потёртое, с щербинами и вмятинами, он носил его на кожаном шнурке на груди, когда его увидела Ванесса.

Илья очень удивился, когда оказалось, что это артефакт из гробницы какого-то фараона Раннего царства, но у него не было оснований не доверять бабушке, а тем более архивариусу сокровищницы госпитальеров.

— У фараона были слишком толстые пальцы или слишком узкие запястья? — пошутил Илья.

— Это не кольцо и не браслет, — развернула побрякушку Ванесса. — Это оправа. Видишь, вот здесь повреждения, когда из оправы вынимали, то есть грубо выковыривали, драгоценный камень.

Илья ничего не видел, просто кивнул: Ванессе виднее.

Шестидесятипятилетняя Ванесса Бенишу̀, с которой его свела судьба, всю жизнь провела в многокилометровых лабиринтах архивов, где рыцари Мальтийского ордена со времён Крестовых походов хранили награбленное, полученное в дар и нажитое другим законным и не очень путём.

Могущество любой организации, как известно, строится на богатстве, а госпитальеры были очень влиятельным орденом.

Но когда Ванесса привела Илью в хранилище, под стеклом витрины, где лежали находки времени царствования первых фараонов, он увидел не только неестественно яркий синий камень в такой же оправе, что висела у него на шее, но и другие предметы, которые удивили его ещё больше.

— А это что? — показал он на пластину с буквами и символами.