Глава 50

Год назад Илья отдал парню часть своей печени. Большую часть, огромную, половину.

Шрам в виде перевёрнутой буквы «Г» на его животе остался именно после этой операции.

Всего пятьдесят три человека на восемь миллиардов жителей земли и среди них единственный, что мог пожертвовать Роберту печень. Илиас Шевалье был самым дорогим донором в мире.

Кровь с резус-нулевым фактором — зовётся «золотая», потому что на вес золота. Но резус-нулевая первая группа — встречается ещё реже. Кровь Илиаса подходит всем, абсолютно всем, как донорская, но Илиасу — только кровь нескольких даже из тех пятидесяти с небольшим «счастливчиков», которым повезло родиться с редким изъяном. У всех из них резус-нулевой фактор, но не у всех первая группа.

— Тебе нужно создать банк собственной крови, — сказала Илье Мэри на следующий день.

Да что там сказала — выпалила, задыхаясь от волнения.

Илиас с Соломоном, как обычно, завтракали вдвоём, и Мэри почувствовала себя неловко, когда поняла, что нарушила их одиночество — они прервали беседу из-за её появления. Но она всю ночь искала информацию, звонила в Институт крови, общалась с двумя уважаемыми гематологами и, встревоженная услышанным, явилась к завтраку с планом.

Илья улыбнулся.

— Кофе будешь?

— Буду, — села перед ним Мэри, как перед смертельно больным. — Я серьёзно. Если тебе понадобится операция, с тобой произойдёт несчастный случай, ты потеряешь много крови, или тебе потребуется переливание, тебе никто не сможет помочь.

— Свежую булочку? Или сделать тебе бутерброд?

— Я не ем по утрам, — отмахнулась она.

— А зря, — вмешался Соломон. — Завтрак — это очень полезная привычка…

— Илиас, пожалуйста, — смотрела она только на Илью, словно Соломона здесь не было.

— Дорогая моя Мэри, — вздохнул Шевалье. — Я узнал о своей уникальности не вчера, это далеко не новость, поэтому не считаю нужным что-то предпринимать срочно за завтраком.

Ей, конечно, польстило это его «моя», но его жизнь была в опасности, не до сантиментов.

— Если ты хотя бы раз в месяц ты будешь сдавать свою кровь и отправлять на хранение, то у тебя будет собственный запас крови на случай непредвиденной ситуации.

— Ты хотела уточнить: на хранение, а не Роберту Бенишу, — усмехнулся Илья.

— Доза обычной донорской крови в четыреста пятьдесят миллилитров стоит четыре тысячи рублей, — тут же сказал Соломон. — А знаешь, сколько стоит доза его крови? Сколько за неё заплатят на чёрном рынке? Если учесть скорость, с которой его организм восполнит запасы, в год можно заработать, — он закатил глаза, подсчитывая в уме.

— Моть, — покачал головой Илья. — Мэри пока не понимает, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно. Он стебётся, — повернулся к ней Илья.

— А я нет, — мотнула головой Мэри.

— Мне, конечно, очень лестно, что ты так за меня переживаешь, но твой отказ от кофе с бутербродом никак мне не помогут, — подвинул он к ней и то и другое. — Сыр сегодня потрясающий. Я говорил, что мэтр Бартолини варит его собственноручно? Как тебе, кстати, вчерашние жареные ананасы?

— Илья, я поговорила с судовым врачом. Он сказал, что у вас есть холодильник с кровью на всякий случай. Поместить туда ещё пару доз не составит труда.

— Я искренне благодарен тебе за заботу, чего, конечно, не оценил врач, которого ты наверняка разбудила, но обещаю, я подумаю над твоим предложением. Всё? Теперь мы можем поесть?

— Я не истеричная идиотка, — добившись от Ильи хоть какого-то обещания, откинулась к спинке дивана Мэри и сурово посмотрела на Соломона.

— Я и слов-то таких не знаю, — поднял он руки ладонями вперёд. — Я знаю: особенность нервных процессов, обусловленная темпераментом, ведущая к поведенческим проявлениям в виде тревожности и склонности к когнитивным искажениям, в виде преувеличению опасности, — ответил Соломон.

Илья улыбнулся. Мэри выдохнула и отхлебнула кофе.

Мэри и сама не знала, что её так взбудоражило, но то, что Илья совершенно беззащитен перед любым серьёзным кровотечением, показалось ей куда важнее, чем вчерашний ужин, после которого он мог отправиться в свою каюту с гостьей. Но насчёт «непрошеных гостий» она всё же подстраховалась.