Глава 64

— Рябиновой настоечки, настоечки налью… — тихонько пела она, когда мать Матвея вернулась с подносом.

— Могу я вас спросить? — понюхала Рита содержимое крошечной рюмочки.

— Спросить можете, — просто ответила женщина. — Но это не значит, что я вам отвечу. Впрочем, вы же именно за этим и пришли.

— Впрочем, да, — также просто ответила Рита. — Ну, будем, — и опрокинула красно-коричневую жидкость в рот.

Фу! Ну и гадость! Горло обожгло. Она выдохнула как огнедышащий дракон, скривилась, прослезилась. Вспомнилось: первая коло̀м, вторая — соколо̀м. И сама себе налила вторую из маленького графина.

— Так о чём вы хотели спросить?

— Отец Матвея — Платон Прегер? — закусила Рита виноградиной, выбрав терпкую синюю огородную Изабеллу из всего предложенного набора фруктов.

Ирина Ивановна засмеялась.

Рита выплюнула жёсткую кожуру на краешек салфетки, вытерла пальцы.

— Рита, вы не узнаете у меня ничего важного для вас, или полезного. Впрочем, я могу дать вам один совет. И, может, вы им даже воспользуетесь.

Она была слишком хороша, чтобы дать Рите совет идти на хуй, но ответ всё равно прозвучал неожиданно.

— Вы отлично пишете. Особенно хорошо у вас выходят скабрёзности. Это востребовано во все времена. Пишите бульварные романы.

— Вы серьёзно? — подняла Рита вторую рюмку.

— Конечно. Я читала вашу книгу. Она неплоха даже с точки зрения просвещения, хотя и есть кое-какие огрехи, но это, если придираться. В остальном — это увлекательное пошленькое чтиво, которым можно неплохо зарабатывать на жизнь. Это я вам говорю как редактор, читающий тонны подобного писева. Конечно, я читаю не только макулатуру разной степени отвратности, но за неё лучше платят, а вам, как и всем, нужны деньги. Уверена, вам не потребуются ни грязные тайны Платона Прегера, ни любого другого богатого мужика, чтобы наскрести себе на маникюр, вы можете продать собственную автобиографию, — ответила Ирина.

После второй рюмки Рите по отчеству её называть перехотелось.

Она подумала, что они даже могли бы стать подругами.

— Спасибо за совет, — сказала пьяненькая Рита, прощаясь с хозяйкой.

Настойка оказалась на редкость забористой, и Рита чувствовала себя даже вдохновлённой.

— Обращайтесь, — ответила ей Ирина, открывая дверь.

— И всё же, — задержалась Рита. — Кто отец Матвея?

— А вы настойчивая, — улыбнулась та. — Вам это ничего не даст, тем более это не секрет.

— И всё же?

— Анатолий Зарецкий. Если вам, конечно, о чём-то говорит эта фамилия.

— Отец Ильи? — вытаращила глаза Рита.

Женщина улыбнулась и больше ничего не добавила.

— Так они… братья, — оставшись за дверью, вслух сказала Рита. — Твою мать! Как тесен мир.

Она развела руками и поцокала вниз по лестнице.

Раз это не секрет, значит, Илья знает. И Прегер наверняка знает. Эта информация ничего не стоит, но Рита Арецкая больше никуда и не хотела лезть. Она больше не хотела ни одного мужика, не хотела чужих тайн и секретов, она больше не хотела ничего чужого.

Она хотела проводить время со своим внуком и писать свои книги, сидя в маленькой квартирке в центре с видом на город, что сняла ей Божена. По утрам кормить голубей, по вечерам пить вино на балкончике с витыми перилами и стряхивать пепел в горшок с лавандой.

Ничего никому не доказывать. Наслаждаться свободой, творчеством и… жизнью.

Ведь жизнь дана именно для этого — жить, а не готовиться жить завтра.

Сейчас, а не когда-нибудь потом, когда сбудутся планы.

Планы имеют свойство не сбываться, а завтра может и не наступить.

Правда, вопрос с деньгами остался открытым, но на этот счёт у Риты тоже были соображения.

Сучка журналистка подсунула Рите ведущую в никуда зацепку с мальчишкой, но Рита тоже не осталась в долгу и кое-что на неё нашла.

Она усмехнулась: кажется, это и называется «ты мне, я тебе».