Глава 19

После обеда из того же гороха с травами Дин с Маризом снова ушли в лес за жердями — планировалось увеличить навес над сеновалом. Беня удачно сходила в гости к единственному в деревне козлику, и теперь они скоро ждут пополнение. В поселке было пять коз и один пока козлик, которого берегли как зеницу ока. Одну козочку надо будет отдать в семью ее отца — заробил!

Мне Парита показала огород, который выглядел вовсе не как огород — он больше походил на место боевых действий, где недавно взрывались гранаты — тут что-то растет, тут куча из травы, а здесь огромная яма. Я даже понять не могла — что здесь можно сделать, а что необходимо.

— Вот эти зеленушки видишь? Там внизу клубень, его можно варить, а можно так есть, — она показывала на листики с мелкими шипиками, как на редьке или редиске.

— А почему между ними еще другие листы — это тоже съедобное, или надо вырвать? — по мне, все виды должны быть посажены отдельно, а не так — в одной куче все на свете.

— Нет, ты чего это, не дергай ничего — тут все нужное. Подрыхлить и все.

— А как я пойму где сорняки?

— А зачем, ничего не понимай — каждую травку окучивай вот, железкой. — она подала мне ржавую штуку, похожую на скребок.

— А почему все вместе растет, Парита, можно же отдельными грядками все поделить.

— Дык зачем лишнее дело делать. По теплу все семена кидаю и все.

— У тебя есть еще семена?

— В корзинке на дне может и есть чо, а так, все сразу рассыпаю и рыхлю.

— Хорошо, давай до темна порыхлим, а то мы планировали шалаш сходить поставить — место выбрали с Дином.

— Да зачем вам шалаш — вон у нас на сеновале-то как хорошо. Вы нам не мешаете. И руки лишние всегда нужны.

— А холодно будет? Тоже на сеновале будем спать?

— Дык, там сена Мариз с Дином наготовят — в ём вон как тепло — норку делать, да спать.

— Нет, Парита, спасибо за доброту, но нам нужен свой дом, чтобы не мешать никому, — вот и вскрылись планы «доброй» женщины. За еду и «норку в сене» мы должны будем сена настрадовать, огород черте-как посаженный обрабатывать. Нет уж, нет уж.

Вечером еще светло было, когда мы с Дином пошли на наше место. Он у Мариза взял топор, чтобы нарубить крепких стволов, и пока я купалась в речке, и отмывала руки и ноги после грязи с огорода, рубил и стаскивал к месту, возле которого будет дом тонкие бревнышки.

— Чо я думаю, Лора… Может и правда, не начинать эту стройку — не осилим ведь, — он снова начал эту песню про то, что можно работать за еду и жить у Мариза.

— Нет, Дин. Если ты не доверяешь мне, после того, как я ушла с тобой неизвестно куда, бросив замок со слугами и чистой кроватью, то наши дороги должны разойтись.

— Слушать девчонку — плохая примета.

— Ты на фабрику к этому жулику работать пошел — тоже девчонку послушал? Я тебя не держу, иди, — я начинала закипать от его слабохарактерности и неверия в то, что мы сами что-то сможем.

— Никуда я от тебя не уйду.

— Если верх твоих желаний — жить в норе из сена за кашу с травой, можешь проваливать, а если нет — больше мы не говорим о том, чтобы жить у кого-то за кусок хлеба. Сейчас мы поставим бревна, свяжем их веревкой, которую принесем от Карла, и сверху накроем ветками. А потом и холстиной, только я ее сначала обработаю, — я говорила по-взрослому — серьезно и настойчиво, и, он, наконец, прислушался.

— Хорошо, я пока ставлю бревна, можешь сходить до Карла.

— Ну вот и договорились. И приготовь место для костровища, потому что я принесу и котел, — улыбнулась своему Фоме Неверующему и отправилась к Карлу.

Наше место для дома было как раз по середине деревни, и теперь, идти что к Маризу, что к Карлу, было примерно одинаково. И мне оно все больше нравилось — хотелось быстрее приняться за дело и не зависеть ни от кого — знаю я этих помощников, они и в прошлой жизни оказали мне «услугу», указав на алкоголь, как средство для ухода от проблем.

— Ну что, строитель, готова забрать свои покупки? — Карл сидел возле дома на низкой лавочке — табурете, и вытачивал из дерева какую-то загогулину.

— Да, только вот, я не смогу забрать все. Ты можешь отдать пока только часть?

— Конечно, забирай, что надо. Все мои вещи стоят на столе и лежат на кровати. Их не тронь, а остальное можешь забрать.

Я вошла в дом, который напоминал склад в игре — бродилке, в которую играл сын соседки в моей прошлой жизни. Там нужно было найти разные ценные вещички, что помогут пройти на следующий уровень. Я улыбнулась, потому что моя жизнь сейчас была похожа на такую игрушку. Как будто кто-то на той стороне водит меня, но теперь я делаю выбор сама. Только сама!

Сначала я взяла большой котел, в который положила моток веревки, фонарь, в котором был фитиль, окунутый в остатки жидкости на дне. Наверное, это масло, хорошо бы, если оно еще было у него. В котел же сложила несколько чашек и мисок, три ножа. Тяжелая сковорода без ручки тоже нужна, только вот на чем жарить? Все равно возьму.

— А масло для горелки есть? — выглянула я на улицу.

— Да, бутыль стоит в углу, можешь забрать — мне оно ни к чему — только темнеет и я ложусь спать, — Карл хихикал как всегда, ну, да ничего — хорошо смеется тот, кто знает, что масло нужно не только для горения.

В углу с тряпками я нашла три больших холстины и одно одеяло. Свернула, перевязала веревкой так, чтобы можно было закинуть за спину. Вышла на улицу и сложила свои «обновки» в кучу. Под окном в куче железа было много интересного. Я нашла топор без топорища, странную рубилку, похожую на полукруг, штуки похожие на серп. Посмотрела на кучу еще раз и решила не выбирать.

— Сложи всю эту кучу на телегу, Карл, и привези к месту, где мы сейчас ставим шалаш, там, сразу за домом с овцами, где у дороги стоит большое дерево.

— У реки? Овцы только у горбатого Жанара. Значит за ним? — хорошо, что он не переспросил о моменте доставки, но улыбаться продолжал.

— Видимо он, я отправлю к вам Дина, и вы все можете загрузить. Он укажет дорогу, — железа в деревне было не много, а нам сейчас каждая фиговинка дороже золота. Мало — ли что потребуется для строительства.

— Ну, давай, погляжу как раз на вашу землю, пойду запрягать лошадь.

— А съестное сейчас есть у тебя? Крупа какая, или мука?

— Есть мука — можешь взять половину, и есть соль. Горох есть и сухая ягода — никто не берет — больно кислая. Я скидаю все в телегу и привезу. Иди, иди, не тащи котомку — то, привезу я, — он хотел забрать у меня котелок и связку тряпок, но я не отдала.

Дина я отправила сразу, уже темнело, но даже если привезут все по темну, ничего страшного — костер у нас горит, жерди Дин составил. Пока не совсем темно, я пролезла вдоль берега, где начинались заросли и нарезала длинного ивняка. Сходила три раза, чтобы перенести кучу. Перевязала веревкой составленные шалашом жерди. Дин молодец — основание прикопал и натаскал камней — вокруг шалаша по полу выложил. Ветки кустов я рвала уже в темноте — нужно было постелить что-то на дно шалаша, чтобы не спать на полу. Разложила первый слой вдоль, второй поперек — так земля не будет забирать тепло тела.

Шалаш был высоким — можно было встать в рост, только вот места не много — в длину не больше двух метров и в ширину чуть побольше метра. Ну и ладно — есть где спать и есть где вещи сложить. Дрова рядом, речка рядом. Пока Карл с Дином выгружали железяки я опутывала шалаш ивняком, пропуская его между жердями. Над костром закипала вода и я положила в нее горох, привезенный Карлом. Теперь я понимала почему восточные женщины носили на себе все украшения сразу — если мужчина говорил слово, означающее «развод», они должны были сразу уйти из дома в чем были в тот момент. Если бы не мои украшения, спали бы мы с Дином в «норке из сена».

Дин сидел у огня, помешивая кашу, которая без травки, что добавляла Парита, оказалась не такой вкусной, но не противной, да и голод, преследовавший нас столько дней, научил не кривиться, а радоваться всему, что дает жизнь.

— Лора, а ты права. Даже этот шалаш лучше, чем сеновал, на котором мы спали. Я конечно пойду помогать Маризу, но теперь не хочу у него целыми днями батрачить — лучше тут больше успевать, — мальчишка говорил с радостью в голосе, и в нем, похоже, загорелся огонек азарта.

— Хорошо, что ты понял, а теперь, раскладывай кашу по мискам — у нас есть посуда, и даже несколько ножей. Но у нас нет ложек.

— Сейчас поедим палочками, а потом я сделаю нам ложки, не хуже, чем у Мариза!

— Я думаю, что ты сделаешь их даже лучше, это будут самые первые ложки для нашего дома, Дин! Правда, приятно делать что-то для себя? — мне нравилось наблюдать, как меняется его мироощущение, даже на таком небольшом пока клочке земли, заваленном металлоломом, который принадлежит нам.

— Точно, даже лучше! — он нашел несколько щепок от жердей, что валялись вокруг шалаша, и ножом убрал с них кору, покрутил, повертел, примерился, срезал острые края, и показал мне наши «ложки».

— Ну и отлично! А я завтра нарежу еще веток и полностью обвяжу ими шалаш. Сегодня накроем его просто этими тряпками, но у нас есть одеяло. Стелить на ветки пока нечего, но я попробовала — не так и плохо. Одеяло одно, но мы с тобой под ним не замерзнем. Платье я тоже отдала Карлу — у него там много еще всего, что нужно забрать, и я закажу ему привезти из Валенторна материю и шерсть на хорошие одеяла и матрас.

— Тебе наверно нужны были эти украшения, что ты отдаешь ему…

— Ты мне дороже, Дин, и тепло мне тоже дороже, чем побрякушки. Не переживай. Вот будет у нас дом, тогда все станет еще лучше!

— Да, я буду очень стараться, Лора. Обещаю тебе.

Ночь начиналась хорошо, и на душе было спокойно — никто не мог меня вычислить, никто не желал мне смерти, и мне никуда не нужно было завтра ехать против своего желания — эти мысли давали успокоение и надежду. Как учила меня бабуля — на новом месте надо загадать, чтобы приснился жених. И я загадала. Костер горел, и рядом с ним в нашем шалаше было красиво и светло. Дин, уставший за день, спал крепко, но ночами, как и в прежние ночевки, если просыпался, обязательно укрывал мне плечи. Спасибо тебе, Архангел, не так уж ты и жесток, как я думала.