Глава 69

— Лора, по-моему, ты не слушаешь меня, — Калла и Шати помогали мне размечать ряды винограда и привязывать ленточки к указанным мною лозам.

— Что? — я только сейчас поняла, что Калла долго что-то рассказывала.

— Где ты витаешь, Герцогиня? — Шати улыбалась, скорее всего, они уже обсудили мое состояние прострации.

— Все хорошо, дорогие мои, просто я задумалась, — я весь день ждала вечера, чтобы остаться наедине с Люкой. Мои страхи, наконец, начали таять, и вера в счастливую семейную жизнь начинала крепнуть.

— Лора, Лора, — к нам бежал Карл и в его голосе было столько ужаса! Похоже, у него что-то срочное, что он так мчится. Я бросила ленточки, и побежала на встречу.

— Говори, сразу, говори, Карл, все живы? — я подбежала и схватила его за плечо.

— Герцог встречал подводы с камнем, на него напали. Его везут на телеге, перед ними приехал человек, чтобы вас предупредить, они будут скоро.

— Калла, Шати, бегите к нашему шатру, — я прокричала девушкам и побежала. Нужно было поставить кипятить воду, и молиться, чтобы Калла смогла его спасти.

У шатра уже толпились женщины: костер горел во всю мощь, в шатре затопили печку, на которой в котле прожаривали тряпки. Я не могла просто сидеть и ждать. Когда подбежала Калла, я схватила простыню, мы сели на первые попавшиеся лошади, и погнали навстречу подводам.

Дорога пылила, даже на таком расстоянии мы видели, что впереди каравана повозка, которая едет быстро, как только это возможно. Мы пришпорили лошадей и помчались навстречу.

Телега остановилась, мы вдвоем запрыгнули в телегу. Он был без сознания.

— Продолжай ехать, не обращай на нас внимания, — крикнула я вознице.

Откинули с него накинутую кем-то куртку, и я обмякла — поперек всей груди был огромный порез, словно по диагонали махнули саблей. Я смотрела на Каллу, ожидая, что она скажет, мол, все будет хорошо, но она опустила глаза.

— Люка, Люка, ты слышишь меня, — я хлестала его по щекам, пытаясь привести в сознание, в то время, как Калла прижимала простыню к ране, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение.

— Лора, мы не успеем, посмотри, — она подняла край куртки, что была под ним, и я увидела, что он лежит в луже крови. И только сейчас я увидела, что за телегой тянется тонкий кровавый след. Мы не можем сейчас возместить такую кровопотерю донорской кровью, не можем даже измерить давление, которого, скорее всего, нет.

— Люка, если ты слышишь меня, прошу тебя, не умирай, не оставляй меня снова одну, я прошу тебя, я только начала верить тебе, только полюбила тебя. Люка, только потерпи, сейчас мы доедем до дома и зашьем твою рану, и через несколько дней ты будешь шутить надо мной, будешь сам контролировать строительство дома, как ты хотел, только потерпи, нам осталось совсем чуть-чуть, — слезы застилали мне глаза, я лежала рядом с ним, весь мой бок был пропитан его кровью, и я чувствовала, что свежая, еще горячая кровь все прибывает и прибывает. Я видела, как синеют его губы.

В какую- то секунду он резко вдохнул, открыл глаза. Я поднялась над ним и выпалила, что успела:

— Люка, держись, мы почти дома, Я люблю тебя, Люка, у нас будет ребенок, ты слышишь меня? — он моргнул один раз, с огромным трудом растянул губы в улыбке и выдохнул. Голова его наклонилась на бок, и он затих.

— Лора, мы больше ничего не можем сделать, он умер, Лора, — Калла перестала держать простыню и пересела ближе ко мне. Лора, милая, все, Люки больше нет.

— Нет, нет, еще можно, точно, еще можно его спасти, — я раскрыла его рот и пыталась дышать, как учили, а потом передвигалась к груди, и давила ладонями как могла, чувствуя под ладонями ребра, что были видны в глубоком разрезе. Кровь больше не текла. Мужчина, который доказал мне, что можно верить в любовь, мужчина, который терпеливо ждал меня, который поверил в меня, мои силы и знания умер. У меня на руках.

Я еще не была уверена на сто процентов, что это беременность, и хотела подождать пару недель, но, когда он открыл глаза, я не могла не сказать. Я хотела, чтобы у него появился смысл бороться, или, если он не выдержит, пусть уйдет с этим знанием.

При мне допрашивали людей, которых он выехал встретить, но я не слышала их голосов. Он утром сказал, что хочет посмотреть, достаточно ли досок, ему не терпелось быстрее достроить наш дом, в котором мы хотели жить.

Он говорил, что я тот Ангел, доля которого будет достаточной, чтобы я была счастлива. Он говорил, что больше меня не покинет счастье, и все беды он отведет сам. И я верила в это, я расслабилась и верила во все, что он обещал мне. Я снова осталась одна.

— Я не помню похорон, Калла, у меня только один вопрос: мы похоронили Люку здесь, в Долине? — я проснулась из какого-то дурманящего голову сна, словно выкатилась из норы на свет.

— Лора, как ты чувствуешь себя? Нужно срочно поесть. Жидкий и горячий суп, — Калла, похоже, и сама ничего не ела, потому что ее лицо осунулось настолько, что на круглом лице проступили скулы.

— Я не хочу ничего, Калла, убери.

— Нет, Лора, прошло уже три дня, как ты не пила и не ела вообще ничего. Ты отвергала даже воду. Да, он умер, но ты обязана сохранить его ребенка, Лора, ты просто обязана. А ты сейчас моришь его голодом, — она подняла меня за плечи, подложила под спину подушку, взяла миску и начала кормить из ложки.

— Да, видимо, все же, это правда, с ребенком. Я не уверена еще, но, если это так, ты права, Калла. Мне нельзя скатываться в жалость к себе, прошу тебя, помоги мне его сохранить.

— Даже если мне придется кормить и поить тебя насильно, я это сделаю, девочка моя. На похоронах был Герцог, брат Люки. Мне кажется, ты не видела никого. Я сказала ему о твоем положении, и он просил больше никому пока не говорить. Он хочет посоветоваться с королем. Король велел перевести тебя в замок Дюбаров, в Альдербан, потому что здесь не безопасно. Но ты ни слова не сказала ему, у тебя даже выражение лица не менялось, Лора, — я ела не понимая, хочу ли я есть, я слушала голос Каллы, и пыталась не потерять сути.

— Я никуда не поеду отсюда, Калла, здесь мое место. Поместье должны достроить до рождения ребенка, виноградник нужно привести в порядок до начала сезона. Это мой путь, Калла, и я не имею права отказываться от него. Долина должна стать одним из самых лучших мест во всех королевствах, что есть здесь. От короля мне понадобится только защита.

— Ты сейчас должна лежать, и как только ты наберешься сил, мы начнем заниматься этим вместе.

— Нет, Калла, я достаточно полежала, сейчас ты поможешь мне искупаться, расчесаться, и покажешь мне могилу моего мужа. Иначе, я продолжу ждать, что он откинет полог и войдет сюда со словами «Ну, Ангел мой, еще один день закончен, и мы вместе столько всего успели, иди, я обниму тебя», — я чувствовала, что у меня нет даже слез, но внутри была пустота такого размера, что биение сердца сейчас отдавалось эхом.

— Я не стану с тобой спорить, но прошу, не торопись, иначе, ты упадешь без сил. Карл и Дин уехали с солдатами и свидетелями нападения в Альдербан. Герцог не оставит этого убийства. Люка вступил в должность Советника в Валенторне, но пока твой отец хорошо исполняет эту роль, Люка хотел посвятить это время тебе.

Нельзя уводить себя в это горе, нельзя поддаться депрессии, пока точно не станет ясно о моем положении, я должна думать и даже надеяться, что этот ребенок есть. Должен быть. Люка не мог уйти в вечность, не оставив после себя продолжение. И только от меня сейчас зависит — все ли с ним будет хорошо. Я видела Ангелов, я знаю, что он тоже сейчас сидит перед Архангелом, и ждет, когда для него будет готово тело, потому что он тоже не успел многого, он умер от рук злодеев.

— Калла, ты была при разговоре Герцога с Карлом?

— Да, он хотел говорить с тобой, но ты сказала, что все нужно сейчас рассказать Карлу, что ты только ему доверяешь. Но, ты ведь знаешь, что Карл доверяет мне, и перед отъездом он велел передать тебе, что ближе к зиме готовился мятеж, Люка и его брат хотели бороться против фанатиков. Должность Советника снова остается лишь за твоим отцом. Не понятно теперь, что можно сделать.

— Найди мистера Кроу, и вечером, если он здесь, отправь пожалуйста ко мне, а сейчас, купаться и гулять. Люка был бы опечален тем, как я сейчас веду себя. Он считал меня умной, и я собираюсь показать ему, что так оно и есть.