Глава 1

Август-2017

“Так, размазня, взял себя в руки: встал, умылся, оделся – и на работу! Мало ли что болит! В войну вон даже раненые сражались. Прадед твой, Пётр Андреич, после ранения семь лет ходить не мог, а потом научился и ещё в колхозе работал. А ты разнюнился! Баба!”

Как вы думаете, кто автор сего проникновенного монолога? Я автор! А кто адресат данного послания? Я же и адресат. Это я себя на работу бужу. Не-е, не каждый день — только сегодня. Потому что вчера я третий раз в своей жизни упился в хлам. В первый раз — это когда мы с Максом получили аттестаты за девятый класс. Ко второму аттестату мы уже были матёрыми выпивохами и знали меру.

Вы не думайте, что я синяк какой! Наоборот, почти не пью, занимаюсь в тренажёрке три раза в неделю, отдыхать люблю на природе. А не так, как вчера. Что, спросите, было вчера? Да ничего особенного: подписали контракт на строительство животноводческого комплекса. Но главное — с кем подписали! С немцами! Они инвестируют в наше сельское хозяйство. А потом пошли отмечать. За успех нашего предприятия выпить надо? Как без этого! За дружбу народов? Святое дело! А потом уже и азарт попёр: как можно позволить немцам перепить русских?! Да дед Петя (так я зову прадеда) со мной знаться не захочет, сам-то он в День Победы до сих пор боевую соточку принимает, не гляди, что ему девяносто четыре года.

Немец, и правда, интересный попался: один его дед был военным инженером у фашистов и после войны даже получил какой-то срок, а другой — в сопротивлении и в сорок пятом был освобождён из концлагеря советскими войсками. Интересно бы посмотреть, как эти двое общались на свадьбе у своих детей!

Короче, “Катюшу” мы спели дуэтом, потом повторили на “бис”. Потом Дитрих по-русски запел “Бухенвальдский набат”, а я, б.., слов не знаю. Стыдно стало. Расстроился. Накатил. Но зато я ему спел два куплета “Лорелеи” — немец расплакался. Пока вспоминал третий (всё-таки в восьмом классе учил-то!), мой партнёр заснул прямо за столом. Хорошо ещё, что праздновали в VIP-зоне. Его шофёр с охранником клуба вдвоём в машину погрузили и отвезли в гостиницу. Кто и как грузил меня, не помню.

Проснулся я вроде бы дома (приоткрыл один глаз, проверил – и сразу закрыл). А вот подняться – проблема. Интересно, как там Дитрих? Хорошо, что его самолёт только вечером. А вот мне к девяти надо быть в офисе. До него всего два квартала, но и времени-то уже восемь!

В борьбе с ленью я победил, а вот похмелье меня обставило с сухим счётом. Настолько сухим, что пришлось минералку брать с собой в машину. Водитель посмотрел на меня и выразительно покачал головой. Скажете, какого он себе позволяет? Я бы тоже так сказал, если бы дядя Слава меня ещё в садик не возил. Мне, по сути, водитель и не нужен, но после смерти отца мне даже в голову не пришло его уволить.

- Держи, – на колени мне упала коробочка с обезболивающим. О счастье! Ради одного этого момента стоило целый год платить зарплату этому святому человеку!

Принял сразу две таблетки, запил минералкой. Прокашлялся.

- Кхм… Это … вчера кто…

Я.

- Угу…

Дальше ехали молча. Ну что тут скажешь? В последний раз он видел меня в таком состоянии на втором курсе. Привёз к себе домой, чтобы отец не спалил, а утром поговорил «по-мужски». С тех пор я не то чтобы совсем не выпивал, но о-очень аккуратно. До вчерашнего вечера.

Секретарша Марина приветствовала меня лучезарной улыбкой, я даже зажмурился от этого сияния. Она всегда меня так встречает. В прошлом году мелькнула было мысль за ней приударить, но почему-то стало лень. Это же надо ухаживать, цветы дарить, водить куда-то. Ещё и на работе будет мозг выносить. Короче… лень. Лучше уж с кем-нибудь в клубе… э-э-э… В клубе! Что было вчера в клубе? Кажется, я клеился к какой-то девице. Б…!

- Марина, позови ко мне Вячеслава Михайловича, – проговорил я, нажав кнопку.

Через пару минут дядя Слава был у меня в кабинете.

- Чего? – он один позволяет себе так принимать распоряжения босса. Правда, только наедине.

- Там, в клубе, вчера была девушка…

- Ну, была, – скрестил он на груди руки.

- Ну и… чего там?

- Да ничего особенного, – хмыкнул он. – Ты дал ей визитку, пригласил сегодня к десяти в офис, обещал решить все её проблемы… если она выйдет за тебя замуж.

- Твою ж…

- Так что жди через сорок минут свою синичку.

- Какую синичку? – не врубился я.

Дядя Слава объяснил:

- Она была в жёлтом платье, и ты всю дорогу бубнил, что без ума от своей синички.

Я вздохнул и взъерошил волосы двумя руками. Сейчас сюда заявится эта клубная «Синичка». Ну, скажем, жениться-то я не собираюсь – это какой дурой надо быть, чтобы поверить в лабуду пьяного парня в клубе. Но мозг она мне повыносит не хуже Мариночки. А он, бедненький, и так нынче не в форме.

Водитель ушёл. Голову постепенно отпускало, но настроение от этого ничуть не улучшилось. Хотелось сделать что-нибудь хорошее, чтобы почувствовать себя человеком.

- Марина, пошлите в гостиницу герру Дитриху Штайну две бутылки хорошей водки. Нет, лучше три.

«Одну – на опохмел, – подумал я, – а литр можно везти через границу». Ну вот, доброе дело сделал.

Не полегчало.

Вошла Мариночка с расписанием на день. Внутреннее совещание в десять – сказал переставить на полчаса позже. Зачем, спрашивается? У меня осталось двадцать минут, чтобы придумать, как повести разговор и побыстрее избавиться от неудобной гостьи.

Глава 2

Нет, и на что я, блин, рассчитывала, когда сюда попёрлась?! Если в клубе пьяный мужик дал тебе визитку, это ещё не значит, что он готов выложить нехилую такую сумму просто так. С другой стороны, забрать документы я смогу и после бесполезной беседы, но буду знать, что использовала все возможности.

Строительную фирму «Зодчий» я отыскала на девятнадцатом этаже бизнес-центра. Вывеска с логотипом занимала полстены прямо напротив лифта. Спросила у проходившего мимо молодого человека, где офис «Зодчего». Оказалось, что фирма занимает весь этаж. Неплохо так…

Конечно, к генеральному директору и по совместительству владельцу этого нехилого предприятия пробиться непросто. Но оказалось, что меня ждут. Не может быть! Я была уверена, что господин Стадник Иван Антонович и не вспомнит обо мне, после того как надрался вчера в дрова.

Я прекрасно понимаю, что своё предложение руки и сердца он сегодня не подтвердит, но, надеюсь, хотя бы пошлёт не очень грубо. Всё-таки даже в пьяном виде он вёл себя, хоть и чуднО, но довольно галантно: вон, даже замуж позвал, а не просто в койку, как сделал бы любой мажор. Да, пить мужик не умеет. Если вчерашний его отрыв не единичный случай, то удивительно, как он умудрился не раздарить по доброте душевной отцовскую фирму. Смешно было наблюдать, как он и его гость болтали на невероятной смеси русского и немецкого и, что удивительно, отлично друг друга понимали. Когда эта парочка явилась к нам на танцпол, от них веяло таким позитивом, что я не смогла отказать себе в удовольствии погреться в лучах их солнечного настроения. Тем более что моё было на нуле. Мы много танцевали, говорили (насколько это возможно в таком шуме), Иван и Дитрих засыпали меня и Нику комплиментами. Эх, сейчас не время и не место вспоминать, как этот мужчина просил называть его Ваней и какие глупости он шептал мне на ухо во время медленного танца. Я разрывалась между желанием поверить во всё это и пониманием того, что завтра он не вспомнит даже моего имени. Хотя в последний момент, когда я помогала водителю запихивать его на заднее сиденье «Мерседеса», он вложил мне в руку визитку и настойчиво попросил прийти в его офис к десяти. Только когда осталась одна на стоянке у клуба, я заглянула в карточку и обалдела: оказывается, это знаменитый Иван Стадник – гендиректор оной из двух крупнейших строительных фирм региона.

«Это судьба!» – заявила Ника и с утра позвонила мне два раза, чтобы убедиться, что я не передумала идти. А что я ему сейчас скажу? «Здравствуй, Ванечка! Я тут подумала и решила согласиться на твоё предложение. Женись на мне. Кстати, мне срочно нужна сотня тысяч рублей, но для тебя же это пустяк, верно?» Нахрена ж меня сюда принесло?!

Но передумывать было уже поздно, потому что красивая и приветливая секретарша, пока я раздумывала, обратилась ко мне: «Доброе утро! Вам назначено в десять? Иван Антонович ждёт Вас. Как доложить?»

Я запнулась на своём имени, потому что не видела смысла называть его: всё равно ведь он его не помнит, иначе бы секретарша не спрашивала. Но девушка вежливо ожидала ответа, поэтому пришлось представиться:

Алиса. Алиса Жарикова.

Секретарша кивнула и прошла в кабинет босса. Через десять секунд вышла оттуда и молча открыла передо мной дверь. Как только я переступила порог, за спиной послышался лёгкий щелчок, и мне пришлось осматривать просторное помещение в поисках затерявшегося в нём хозяина.

О, а вот и грозный босс! Совсем не похожий на вчерашнего очаровашку Ваню. Стоит у окна и внимательно рассматривает меня. Взгляд настороженный, цепкий, изучающий.

Вчера он обещал решить все мои проблемы. Я не рассчитывала, что он сможет, но тому человеку хотелось довериться, просто откровенно всё рассказать и поплакаться. Казалось, что он сумеет понять и хотя бы утешить добрым словом.

Сейчас же передо мной возвышается господин Стадник. Точнее, это я перед ним стою, как школьница перед директором. Чувствую себя так, будто собираюсь отпроситься с уроков под предлогом сбора макулатуры и сбежать в кино. А он всё понимает, но ждёт, когда я заврусь окончательно, чтобы сполна насладиться моим унижением. Хрен Вам, Иван Антонович! Такого удовольствия я Вам не доставлю, даже если буду знать точно, что получу после этого заветные сто тысяч.

Собираюсь с духом, конструирую вежливую мордаху и заговариваю первой:

- Доброе утро, господин Стадник!

Глава 3

Да твою ж… Ей хоть восемнадцать-то есть? Я надеялся, что «синичка» прилетела, чтобы поживиться в чужом огороде. Турнул бы её отсюда и забыл бы в тот же день. К огромным наивным глазищам за стёклами очков я как-то не подготовился. И к испугу в них – тоже.

Нет, сначала она выглядела, хоть и напряжённой, но вполне уверенной и готовой к общению. Но после десятисекундного разглядывания моей физиономии сразу закрылась. Не узнала меня что ли? Во взгляде девчонки засветилось красными буквами с тремя восклицательными знаками: «Бежать!!!» Как будто около своего дома неожиданно вместо игривого соседского щенка встретила клыкастого серого хищника. Я, б.., что, такой страшный? Аж потянуло в зеркало посмотреться.

Хотя нет, берёт себя в руки и начинает изображать светскую леди.

- Доброе утро, господин Стадник!

Смешная какая! Ну, поиграем!

- Здравствуйте, Алиса! Очень рад снова Вас видеть. Простите мою невнимательность: нужно было пригласить Вас на вторую половину дня и дать выспаться.

- Спасибо, но я привыкла вставать рано.

Господи! О чём же с ней говорить? Вспомнить бы хоть одну тему, ведь общались же мы вчера как-то! И дядя Слава говорит, что она мне понравилась. Знать бы, чем. Фигура – как у подростка. Впрочем, сверху кое-что так имеется – на «двоечку» потянет. Может, даже на «трёшечку»… нет, всё-таки «номер два». Да и джинсам есть что обтянуть. Но мне нравятся повыше, поярче, погламурней. Да и ум в этих глазюках никакими очками не замаскируешь. Мне это надо?! Некоторые, наоборот, пытаются таким способом имитировать интеллект. Это бесполезно: ум с очками никак не связан – это моё личное открытие, ставшее для меня аксиомой.

И как теперь от неё избавляться? Я, конечно, далеко не ангел, но обижать детей пока не доводилось.

- Как себя чувствуете после вчерашнего вечера?

- Так же, как и до него. А Вы? – она бросает взгляд на бутылку минералки, которую я почти осушил за утро. Ах, ты ж, язва малолетняя! Ладно…

- Предлагаю перейти к цели Вашего визита, – ага! Съела! – У Вас ведь ко мне какое-то дело?

- Разумеется, – отвечает она, как мне кажется, с облегчением. – Я пришла дать Вам ответ, как и обещала. Я привыкла отвечать за свои слова.

- Похвально, – ни черта не понимаю я, – и каков же он?

Нет.

- И всё?

Девочка, умоляю тебя, вопрос мне хоть напомни! Она, словно слышит мою безмолвную мольбу.

- Вчера Вы и Ваш приятель немного… э-э… увлеклись борьбой за мир во всём мире и на радостях, любя всё живое на Земле, Вы предложили мне стать Вашей женой со всеми приложениями.

- Кх-м… Напомните-ка о приложениях.

- Ничего особенного: рука, сердце и сильное мужское плечо.

- А-ах-м… – хорошо хоть о кошельке речь не идёт, – и что из этого Вас не устраивает?

Она оценивающе (оценивающе! На МЕНЯ!) смотрит и качает головой:

- Абсолютно всё устраивает.

То-то же!

- А в чём же тогда дело?

- Думаю, Вы вчера поторопились со своим лестным предложением, поэтому я не имею права воспользоваться этим обстоятельством.

Фу-ух! Пронесло! А девчонка-то, и вправду, ничего, адекватная такая. Можно уже заканчивать игры и говорить с ней нормально.

- Ладно, Алис, – я подхожу и, взяв её за руку, усаживаю в кресло. – Извини меня. Я нечасто выпиваю, вот и не рассчитал. Спасибо за понимание.

Она кивает. Похоже, ей тоже надоел этот цирк.

- Я вообще не помню окончания вечера, но, кажется, я обещал тебе решить какие-то проблемы. Рассказывай.

Несколько секунд я наблюдаю, как в девушке происходит внутренняя борьба. Потом она всё-таки что-то решает и отвечает:

- Спасибо, Иван Антонович, но мне ничего не нужно. Проблема не такая уж серьёзная, вполне могу решить сама.

- Ладно, – я не настаиваю, – тогда позволь хотя бы моему шофёру отвезти тебя. В качестве извинений.

Она широко улыбается и снова кивает головой:

- Мне как раз в институт надо, – и добавляет. – Не обижайтесь, но я Вам кое-что скажу: фальшивили Вы вчера ужасно. Но Дитриху понравилось.

- Хорошо, что я этого не помню, – я не могу удержаться от ответной улыбки. – Моё авто к твоим услугам.

Когда она уже выходит из кабинета, я окликаю её:

- Алиса, неужели мы так и общались вчера на «Вы»?

- Нет, – она как-то грустно улыбается, – вчера ты был Ваней…

И уходит.

Твою ж мать, Синичка! Что ты со мной делаешь?! Я, б…, акула бизнеса, а не плюшевый медвежонок! Меня подчинённые боятся, а конкуренты ненавидят. А ты – Ваня!

Но желание узнать, что там у неё за проблемы, оказывается сильнее, чем здравый смысл. Набираю шофёра:

- Дядь Слав, отвези Синичку, куда скажет. И узнай, что у неё стряслось.

- Я и так знаю, – удивляет он. – У неё брат в деревне попал в аварию. Все деньги семья тратит на лечение, а на её учёбу не хватает. Ей остался год магистратуры. Сказала, что заберёт документы и пойдёт искать работу. Вчера её подружка вытащила в клуб, чтоб развеять маленько.

- И откуда ты всё это знаешь?

- От подружки. Я сначала тебя домой отвёз, а потом мы с Синичкой грузили её Нику и отвозили к ним в общежитие. Если уйдёт из института, то ей придётся ещё и квартиру искать, – рассказывает этот кладезь информации. А я-то думал, ни за что ему зарплату плачу! Если бы не вчерашняя пьянка, так бы и не оценил незаменимого сотрудника.

- А где она учится?

- В строительном.

Следующим набираю декана архитектурного факультета нашего «строяка».

- Какие люди о нас вспомнили! – стебётся Мишка. – Не ожидал! Обычно я тебе звоню, когда надо что-нибудь проспонсировать.

- Решил вот сам предложить, чтоб тебе просить не пришлось – однокашники всё-таки, – включаюсь в студенческий трёп. – А что, есть проблемы?

- Ты же знаешь, деньги лишними не бывают. Всегда найдём куда пристроить. А у тебя что?

- Мне как раз надо пристроить на хорошее дело сотенку тысяч рубликов. Может, у тебя там есть студенты одарённые или нуждающиеся? И им хорошо, и мой нимб ярче.

- Ванёк, ты мне послан Небом! – кричит Миха. – У меня тут одна студентка сегодня заявление написала, обходной взяла – нечем платить за последний курс. А у меня, как назло, ни одного бюджетного места в магистратуре. Ей-богу, чуть сам не заплакал, глядя на неё: голова у девчонки золотая. Как раз сотня ей и нужна. А чтоб не просто так деньги вкладывать, составим с ней контракт на отработку.

- Ну, это необязательно, – щедрую я, – хотя умные головы мне не помешают. А если не найдётся ей места через год, то можно великодушно отпустить на вольные хлеба.

- Таких не отпускают, – смеётся декан. – Хотя, как знаешь: она без работы не останется.

В половине шестого, когда Марина уже собирается покинуть свой пост в приёмной, раздаётся звонок.

- Иван Антонович, – слышу взволнованный голос Синички, – я… я всё отработаю, обещаю. Спасибо огромное!

- Алиса, – улыбаюсь в трубку, – не ты одна умеешь держать своё слово. Конечно, отработаешь, девочка. Учись хорошо.

Не дожидаясь ответа, кладу трубку на рычаг. Выхожу в приёмную. Сбоку, у стола Марины, есть небольшое зеркало. Вижу в нём свою улыбающуюся рожу и подмигиваю ей:

- Здравствуй, Дедушка Мороз!

Глава 4

Июнь-2018

Свершилось! Ещё каких-то дней десять – и я дипломированный архитектор. Шесть лет каторжного труда, и столько же – удовольствия от него.

Сегодня – защита дипломного проекта, в следующую пятницу – вручение дипломов. И – до свидания, дорогой «строяк»! Прощайте, бессонные ночи за отметку – здравствуйте, бессонные ночи за зарплату! Ух, как не терпится увидеть свой первый объект! Или хотя бы реализовать уже готовый, дипломный проект. Декан обещал предложить его владельцу здания.

Руки слегка дрожат, но я уверенными движениями развешиваю на демонстрационной доске чертежи, Ника настраивает проектор для презентации. Я защищаюсь первой, потом буду помогать ей. Мы так привыкли страховать друг друга, что трудно представить, как теперь будем работать в разных местах. Мало того – у конкурентов.

Нику пригласили на небольшую, но перспективную должность в строительную компанию «Максимовский и партнёры», а я… Я пойду отрабатывать «должок» у Стадника.

За все месяцы учёбы я больше ни разу с ним не виделась и не говорила, кроме того звонка. Своим «конечно, отработаешь» и «учись хорошо, девочка» он чётко определил наши отношения. Точнее, их отсутствие. Я, честно говоря, не очень-то и рассчитывала, особенно после того, как увидела его настоящего в шикарном кабинете. Но это не отменяет моей самой искренней благодарности к этому человеку, давшему мне возможность доучиться и начать работать по специальности.

Теперь я смогу и долг выплачивать, и помогать родителям ставить на ноги брата. Дима уже начинает понемногу ходить; врачи говорят, что он сможет полноценно жить, иметь семью. Его это поддерживает, он старается хорошо учиться, ведь к окончанию школы он будет практически здоров. Меньше чем за год он перенёс четыре операции на ногах и две – на внутренних органах. Очень переживал, что из-за его глупого увлечения мотоциклами я лишилась родительской поддержки в учёбе. Как ему ни объясняли, что его жизнь и здоровье важнее всего, он всё равно чувствовал себя виноватым, пока я не объявила, что за хорошую учёбу получила грант на оплату последнего курса. И пусть это не совсем точная информация, но её в той ситуации было достаточно. Как бы я объяснила родителям, что обучение мне оплатил мужчина, с которым я познакомилась в ночном клубе?

Я, конечно, порылась в сети и нашла кое-какую информацию. Иван Стадник окончил тот же факультет, что и я, унаследовал от отца крупную строительную фирму, которой владеет единолично. Этот факт автоматически сделал его богатым человеком, завидным женихом и неисправимым трудоголиком. С женщинами его видят регулярно, но всегда с разными; постоянная подруга у него была в последний раз ещё в студенческие годы. А было это… постойте! Он всего на пять лет старше меня?! А мне показалось, что ему слегка за тридцать. Эй, парень, это ж надо так себя не любить!

Вот как-то так я немного посокрушалась в прошлом году над нелёгкой судьбинушкой большого босса и с головой погрузилась в последний год учёбы. И только вчера, когда декан (он же – мой научный руководитель) намекнул, что мой дипломный проект возможно реализовать, я вспомнила, что не принадлежу сама себе, пока господин Стадник не сочтёт мой долг уплаченным. Ладно, в любом случае, по счетам надо платить. Если бы не он, я бы сейчас со своим дипломом бакалавра, в лучшем случае, где-нибудь на побегушках была. Так что, Алиса, как только возьмёшь в руки диплом, сразу же дуй в офис «Зодчего» и работай, работай, работай…

О, а вот и комиссия пожаловала. Первыми вошли заведующие кафедрами, потом проректор по научной работе и, наконец, наш декан в сопровождении… нет! Только не он! Боженька! Ну, зачем сейчас?! Я бы к нему и так пошла с дипломом.

Но никто меня не услышал, или проигнорировали мою мольбу наверху, потому что Михаил Вячеславович представил студентам членов государственной комиссии, а также почётного гостя и постоянного спонсора Стадника Ивана Антоновича. Всё, сейчас я завалю защиту!

Глава 5

Не завалила…

Молодец, девочка! Сумела взять себя в руки и отбарабанила просто блестяще. Сначала, видя, как она побледнела при виде меня, я хотел пожалеть и не задавать вопросов. Но эти поджатые губы, вздёрнутый подбородок, строгий взгляд так и провоцировали зацепить чем-нибудь, смутить или разозлить. Не вышло: девочка – скала. Чётким ледяным голосом ответила на всё. Даже придраться не к чему.

Вчера у меня состоялся любопытный телефонный разговор. Звонил Мишка, мой сокурсник и самый молодой декан всех вузов города. Сразу выдал в лоб:

- Поздравляю!

- Спасибо. С чем, позволь полюбопытствовать?

- Ты что, забыл, что было девять месяцев назад?! – искренне удивился ОН.

- Я стал отцом?! – искренне удивился Я.

- Хохмишь? Да тебя не так-то просто обрюхатить! – рассмеялся Мишка, счастливый муж и отец ещё со студенческой скамьи. – Я говорю про девочку, которой ты оплатил обучение.

- Ну, да, припоминаю что-то. А что с девочкой?

- Завтра она защищает диплом. Ты должен быть обязательно.

- Прямо-таки обязательно? – усмехнулся я.

- Конечно! Ты что, забыл, что она теперь будет работать у тебя?

Вот тут я, признаюсь, завис.

- А с чего это у меня?

- Вот память! Я ж тебе контракт присылал, что она отработает всю сумму с процентами.

- Мих, да это необязательно: мы через благотворительные расходы оформляли, – начал я отнекиваться.

- Ну, как знаешь! Я бы на твоём месте такими кадрами не разбрасывался. Максимовский её уже сватал к себе, а она отказалась, думала, что тебе должна. Так он её подругу на работу взял. Но раз ты не заинтересован…

- Погоди, что это за кадр такой ценный, что её прямо тёпленькую из аудитории на работу зовут?

- Завтра в десять она защищается. Приходи – увидишь. Кстати, тема её проекта тебе тоже понравится.

Мишка отключился, а я стал вспоминать события девятимесячной давности. И первое, что мне пришло в голову, – «Синичка». Вспомнил, как было неловко перед молоденькой девчушкой за свои пьяные бредни, как она зацепила меня заявлением о том, что всегда отвечает за свои слова, как хитрил перед приятелем, пытаясь представить случайностью своё участие в её судьбе. Интересно, она по-прежнему так грозно зыркает своими наивными глазищами из-под очков? Кстати! А где очки? В офис она приходила в них, в джинсах и бежевой рубашке «сафари». Надо же – запомнил! А в клубе была в приталенном жёлтом платье с белой полосой по подолу, с завитыми волосами и без очков. Вот ведь: на следующий день не мог вспомнить о ней ничего, а спустя столько времени она встала перед моими глазами, как будто видел её вчера. Вспомнил Дитриха, целующего руку её подруге, вспомнил, как танцевали вчетвером, как пахли её каштановые волосы, когда я что-то шептал ей на ухо в медленном танце. Как впервые за семь лет чувствовал себя счастливым, прижимая к себе тёплое девичье тело.

Интересно, есть у неё сейчас парень? Хотел бы я взглянуть на счастливчика, которому так повезло.

За три часа, пока защищались другие студенты, я столько всего передумал! И все мои мысли вертелись вокруг вон той девочки (хотя нет, теперь-то я знаю, что ей двадцать три), которая ни разу не повернула голову в мою сторону, но это не помешало мне рассмотреть, как горят её щёки и уши. А во время защиты была белая, почти как её блузка. Я осмотрел четверых присутствующих парней: кто же из них тот гадёныш, который заставляет пылать мою девочку? Мою?! Успокойся, Иван! Не твоя, и никогда твоей не будет. Лучше о проекте подумай: Мишка тебе за свою любимую студентку такой подарок преподнёс!

Наконец, раздаются последние аплодисменты, и студенты выходят из аудитории ждать решения комиссии. Я присутствую на заседании, но в обсуждении не участвую. Мишку поздравляют: три студентки – две «пятёрки». Ну, да, у него чутьё на таланты. Он и сам вундеркинд.

После объявления оценок и поздравлений Мишка подводит ко мне Синичку.

- Вот она, моя гордость, – он, действительно, чуть не лопается, – и ты, Иван Антонович, тоже к этому руку приложил. Это Алиса, лучшая студентка выпуска. Алиса, это Иван Антонович Стадник, твой ангел-хранитель и мой давний приятель.

Синичка вежливо сообщает, как ей приятно познакомиться, выдаёт дежурные слова благодарности. Да не людоед же я, в самом деле! Мишка добивает её ещё одной новостью:

- Кстати, Алиса, Иван Антонович и есть владелец старого здания кинотеатра, реставрацию которого ты спроектировала.

А вот и искорка интереса. О, как реснички взлетели!

- Алиса, – обращаюсь теперь сам, – приходите в офис завтра, обсудим Ваш проект и работу в моей фирме.

- У меня ещё нет диплома, – еле слышно отвечает она.

- Это формальности. Когда у вас вручение?

- Двадцать девятого.

- Будете отмечать?

- Наверное. Пока ничего не решили.

Ещё несколько незначащих фраз – и мы прощаемся и расходимся по своим делам. Завтра она снова войдёт в дверь моего кабинета, и снова – в десять. Я сам назначил это время. Похоже, у меня едет крыша.

Глава 6

Двадцать девятого мы будем отмечать вручение дипломов всей группой. Но кто осудит нас с Никой за то, что мы отметим защиту сегодня и вдвоём?! Мы обе получили «отлично», умницы и красавицы с красными дипломами. Самое место нам… в нашей комнате в общежитии. Здесь мы прожили вдвоём шесть лет! Здесь мы впервые попробовали вино. Здесь вытирали слёзы и сопли друг другу, когда на нас сваливались непоправимые (с точки зрения восемнадцати-двадцатилетних девчонок) несчастья. Здесь до выпученных глаз колдовали над чертежами. Здесь вместе сочиняли остроумные ответы на сообщения парней, пытавшихся познакомиться в соцсетях. Здесь же в августе прошлого года у подруги родилась гениальная мысль: «Утро вечера мудренее. Пойдём-ка мы в клуб, развеем тебя хоть на вечер».

В итоге развеялась она сама: напилась, закадрила пьяного немца, который весь вечер шпрехал нам комплименты, целовал подруге руки и сокрушался, что с ним сейчас нет его сына, и отпрыск не имеет возможности познакомиться с прекрасными русскими девушками. Но в следующий раз он обязательно привезёт кровиночку с собой, потому что во всей Германии не найдётся невесты, более достойной, чем Вероника Погодина. Вот с этим последним утверждением герра… «не помню как его там» я абсолютно согласна. Вероника – моё сокровище, человек, которому я доверяю как себе.

И сейчас за бутылочкой белого вина мы обсуждаем события сегодняшнего дня. Ну как обсуждаем… кивать я иногда успеваю. А если в поток её речи удастся вставить пару междометий, то это будет большая удача. Выглядит это примерно так:

- Нет ты видела как он на тебя смотрел это же ясно как божий день он на тебя запал ещё в прошлом году в клубе иначе бы стал мужик такие деньги тратить на неизвестно кого чего ты мычишь дело тебе говорю он ради тебя явился на защиту причём тут декан и вопросы задавал только тебе да пофиг кинотеатр думаешь он не нашёл бы опытного архитектора кроме тебя короче со стороны видней не зевай и мужик твой а что и красавчик и богатый и не жлоб а что кобелина так влюбится и перевоспитается.

Примерно к середине этого словесного шквала я отчаялась что-либо доказать. Ника придумала себе сюжет и не отступит от него, даже если всё будет выглядеть совершенно нереальным. Вот такой она романтик. За это её и люблю.

Мы с Вероникой – противоположности. Я шатенка, небольшого роста, сдержанная и аккуратная. Подруга – светловолосая нимфа, высокая, но никто бы не сравнил её с моделью. Есть в ней что-то аристократичное. Но только во внешности, потому что по темпераменту – это вихрь, смерч, тайфун и все подобные катаклизмы в одном организме. Парни всегда сначала замечают её, восхищаются, но далеко не каждый способен справиться с этой страстной натурой, не потеряться рядом с ней, став её бледной тенью. На меня обращают внимание во вторую очередь, но почему-то через некоторое время большинство Никиных поклонников становятся её преданными друзьями, и первая просьба, с которой они по-дружески к ней обращаются – посодействовать в сближении со мной. Эта ситуация повторялась уже столько раз, что назвать её случайностью практически невозможно.

Через несколько дней мы обе станем обладательницами дипломов «с отличием», хотя по поведению Ники никто бы об этом не догадался.

Завтра мне идти в офис Стадника, в очередной раз благодарить его за помощь (а я, реально, очень ему благодарна) и отрабатывать свой долг. Значит, пора завязывать с нашими посиделками и ложиться спать.

Вроде бы и не много я выпила (прикончить бутылку мы так и не смогли), но мне всю ночь снилась какая-то ерунда. То привиделось, будто я проваливаюсь на защите диплома, хотя даже во сне я помню, что уже защитилась. То я каталась на огромном добродушном дельфине. Под утро я запомнила сон, в котором в распахнутую дверь нашей комнаты в общаге влетела удивительной красоты бабочка и стала виться вокруг моей головы, а потом села на раскрытую ладонь.

Ника, как всегда, озадачилась поиском ответов. А точнее – полезла в интернет читать сонники. Наверное, нашла там что-то интересное, потому как время от времени довольно ухмылялась и потирала руки. Даже мне, не верящей в подобную чепуху, стало любопытно.

- Ну, и чего ты там нарыла?

- А вот по всем статьям получается, что ждут тебя прочные отношения, скорее всего, семейные. И любовь, любовь…

- Знаешь, – фыркнула я,- ты мне напоминаешь цыганку на рынке: дашь денежку – нагадает счастье, не дашь – увидит порчу, предложит снять, и в результате всё равно что-нибудь у тебя выцыганит.

Какая тут любовь? Какие отношения? Я сегодня отдаюсь в рабство.

В этот раз я решила опоздать. А что? Вдруг разозлится и не возьмёт на работу? Куда лучше зарабатывать деньги где-нибудь в другом месте и отдавать ему, чем видеть его снисходительную рожу каждый день. Столько времени прошло, а мне так и вспоминается тот, клубный, Ваня, такой весёлый, добродушный, бесхитростный и озорной. А те два раза, когда я видела его с заморженной «офисной» физиономией, отзывались в моём сердце постоянной тупой, давящей болью.

Не повезло. Точнее, не прокатило. Несмотря на моё пятнадцатиминутное опоздание, секретарша, та же, что и в прошлый раз, и виду не подала, что что-то не так, и с приветливой улыбкой проводила в кабинет шефа. Он стоял у того же окна в той же позе. Меня накрыло ощущение дежавю. Сделав несколько неуверенных шагов, я остановилась. После небольшой паузы Стадник наконец произнёс:

- Ну, здравствуй, Синичка…

- Здравствуйте, Иван Антонович, – начала, было, я, но он перебил.

- Прекрати! Мне твоего официоза и вчера хватило.

Я растерялась. Не понятно, как себя с ним вести.

- Люди, которые пили на брудершафт, не должны строить из себя незнакомцев, – продолжал между тем Стадник. – Или уже забыла?

- А Вы-то помните? – не удержалась я.

- Ну вот, теперь узнаю свою Синичку! – он улыбнулся так искренне, что у меня сердце подпрыгнуло и застучало где-то в горле: Ваня! – Сейчас я помню всё, до слова.

Я почувствовала, как мои щёки и уши заливает тепло. Я надеялась, что алкогольная амнезия не позволит ему восстановить в памяти всё то, что он тогда говорил, а главное – что я ему отвечала. Ведь он наутро не помнил даже моего имени. Но тут мне снова не повезло.

- Замки вдоль Рейна стояли много веков – пусть подождут ещё чуть-чуть, – выдаёт он с самодовольной улыбкой, и я понимаю, что, действительно, помнит. – А навигация там до первого ноября.

Заинтересовала история  Синички и Стадника? Хотите следить за их испытаниями, грустить и радоваться вместе с ними? Добавляйте книгу в библиотеку и подписывайтесь на автора. И не пожалейте сердечка, чтобы порадовать автора. Авторы – они такие... как дети!

Глава 7

«Иван! Куда тебя понесло?!» – надрывается внутренний голос. Думаю, это Разум. И обычно я к нему прислушиваюсь. Но не сегодня.

Девчонка смущается, краснеет, но продолжает хорохориться, и меня это ужасно смешит и… возбуждает. Усаживаюсь за стол, чтобы не спалиться, поправляю брюки, пока не лопнули. Алиса решила бросить мне вызов! Намеренно опоздала и вошла с таким плохо скрываемым предвкушением, что я мгновенно решил не поддаваться на провокации и насладиться её замешательством. Да-да, Синичка, я вспомнил, как горели твои глаза, когда Дитрих расхваливал красоты легендарной Германской реки и окрестных замков. Вспомнил, как спросил, хотела бы ты поплыть на теплоходе по Рейну, и ты ответила: «Только с тобой». Сказала и смутилась, заговорила на другую тему. Но я помню, как в ответ на эти слова крепче прижал тебя к себе, и ты не отстранилась. Помню, как мы танцевали, как вдыхал аромат твоих волос, шептал тебе, как ты прекрасна, допытывался, почему такая грустная. Всё это мне хочется ей напомнить, но боюсь, она решит, что я клеюсь, и больше в моём кабинете не появится. Ладно, поговорим о делах.

- Алиса, давай по-простому, – снисходительно предлагаю я. – Михаил – мой приятель ещё со студенчества. Талантливый парень и наследник Остапа Бендера.

Замечаю её вопросительный взгляд и поясняю:

- То есть Великий Комбинатор. Схватывает и просчитывает всё мгновенно. И тут же строит план. Нам с тобой посчастливилось стать частью одного из его планов. Поэтому располагайся поудобней и смирись со своей судьбой.

- Михаил Вячеславович не причинит мне вреда, – с абсолютной уверенностью заявляет Алиса и на самом деле удобно устраивается в офисном кресле напротив меня.

- В этом я не сомневаюсь, – соглашаюсь с ней. – Но и мне он не навредит. Миха…ил убил одним ударом несколько зайцев. Я позвонил ему и предложил адресную спонсорскую помощь, зная, что ты в ней нуждаешься. А дальше уже действовал он. Во-первых, назвал именно тебя: ты в этот день написала заявление. Во-вторых, обставил всё так, чтобы в будущем у тебя гарантированно была работа в не самой маленькой фирме. В-третьих, предложил тебе тему дипломного проекта (это же он? Я так и знал!), связанную с перестройкой старого кинотеатра. Реставрация и модернизация – сложный процесс. Представляешь сама, как выгодно смотрелась его лучшая студентка с таким сложным проектом? А если учесть, что именно он за месяц до этого посоветовал мне выкупить с торгов этот самый кинотеатр, то комбинация его достойна восхищения. Проект твой просто отличный – я бы его взял почти без доработок. Если согласишься его реализовать, то будешь в шоколаде. Не каждому новичку так везёт.

Я вылил на девушку поток информации и, не дав опомниться, подытожил:

- Ну что, согласна у нас работать?

- А у меня есть выбор?

Б..! она что, хочет отказаться?! Не отпущу!

- Вряд ли, – припечатываю очевидным, – у тебя же контракт.

- Тогда к чему эти вопросы? – произносит ледяным тоном. – Но мне после получения диплома нужно съездить к родителям.

- На какое время и куда?

- Хотя бы на несколько дней, – и она называет большую деревню на юге области.

- Это же почти двести километров! – удивляюсь я.

- Двести сорок, – уточняет Алиса. – Целый день добираться на двух электричках и автобусе.

- Когда собираешься ехать?

- Первого июля.

- Я третьего еду в Ростов на четыре дня. Могу завезти и потом обратно забрать.

- Ну… это же крюк от трассы…

Да! Она почти согласилась!

- Поверь мне: пятьдесят километров для «Мерса» не крюк.

- Потом мне нужно будет пройти комиссию и снять квартиру: нам с Никой разрешили пожить в общежитии до августа.

- Это не проблема. Как только подпишешь контракт, тебе выплатят аванс, на квартиру хватит на несколько месяцев.

- Ничего себе аванс! – Алиса прищурилась. – У вас всем начинающим такую зарплату платят?

- Аванс не из зарплаты, – пояснил я. – Это за проект. А он стоит немало. Кстати, не обижайся, но руководить стройкой будешь под присмотром начальника архитектурного отдела. Он толковый специалист, без крайней надобности вмешиваться не будет. Просто мужики-строители – это тебе не институт благородных девиц – нужен человек с крепкими нервами.

Конечно, я не позволю никому ослушаться Синичку. Пусть попробует кто-нибудь косо взглянуть – вылетит в один час. То, что она талантливый архитектор, я понял ещё на защите. Проект – просто бомба! Продумано всё, вплоть до парковки и подсветки. Единственное, что Алиса не могла знать, что на прошлой неделе я выкупил небольшой участок земли рядом с кинотеатром и теперь нужно спроектировать на нём оригинальную детскую площадку с кафе. Но для неё это не будет проблемой. А то, что она готова работать, видно по её горящим глазам. Хоть она и пытается оттолкнуть меня своими условиями и холодным тоном, но прекрасно понимает, что получить предложение о самостоятельной работе в день защиты диплома – голубая мечта архитектора. Ай да Миха!

- Значит, договорились?

Она помедлила и, вздохнув, ответила:

- Договорились.

Одного не пойму: почему девушка, таявшая в моих руках в клубе, теперь ведёт себя так, будто меня дерьмом намазали? Вроде бы не хамит, со всем соглашается, но как-то через силу что ли! И почему меня это волнует?

- Алиса, – спрашиваю, уже не скрывая досады,- что не так?

Она смотрит на меня с какой-то тоской в глазах и отрицательно крутит головой.

- Тебе не нравится моё предложение?

- Нравится. Я же не глупая.

- Тогда в чём дело?

- Я… не знаю, – еле слышно говорит она, и в глазах её блестят слёзы. Она наклоняет голову, чтобы скрыть их, но они падают против её воли, оставляя тёмные точки на подоле синего сарафана. Я вижу, что она не понимает и пугается своих эмоций, злится, что не может их контролировать.

Я тоже не могу совладать с желанием утешить её, защитить ото всех, даже от себя самого. Не замечаю, как оказываюсь перед её креслом на корточках, как начинаю поглаживать её сцепленные добела кисти, вытирать ладонями заплаканные щёки. Не помню, как потянул её к себе, и мы оказались друг перед другом на коленях около кресла, как зарылся руками в её волосы и зашептал что-то ласковое, как начал покрывать поцелуями мокрое лицо, шею, губы… Как почувствовал её ответ и сошёл с ума…

Ох, Синичка-Синичка! В прошлом году я не пустил тебя в свою жизнь, побоялся эмоций, которые ты во мне будила. Просто похабно откупился от тебя и радовался свободе, считая себя благодетелем. Почти год я мог вот так прижимать тебя к себе, целовать твои розовые губы, вдыхать запах твоих волос! А я… струсил, разменял это огромное счастье на десяток пошленьких связей, главной прелестью которых была их краткость. Я мог бы быть твоим любимым, а стал… работодателем.

Мысль о том, что Алиса теперь фактически моя подчинённая, наёмный работник, мгновенно отрезвила меня. После такого собеседования начинающий архитектор Жарикова седьмой дорогой будет обегать мою фирму. Ведь намного проще устроиться к конкурентам и просто выплачивать мне долг. Но проблема в том, что деньги интересуют меня в последнюю очередь, вернее, не интересуют совсем. Мало того, я вполне могу обойтись без ещё одного архитектора, даже такого талантливого. А вот отпустить от себя мою Синичку я уже не смогу. И мне плевать, если у неё есть парень: значит, ему не повезло. Она и сама ещё не знает, но она МОЯ! ТОЛЬКО МОЯ!

Глава 8

Когда выхожу в приёмную, секретарша участливо интересуется:

- Взял?

Молча киваю и выскакиваю из приёмной.

Да, взял. Похитил, отнял. Забрал моё сердце и душу одним поцелуем, несколькими бессвязными словами. Завладел каждой клеточкой моего тела, которое теперь ждёт его прикосновений, хочет большего, чем этот разбойник успел сделать за несколько минут в кабинете.

Не знаю, что остановило его, но я очнулась при словах: «Моя! Не отпущу!» Холодной волной накрыло осознание моей зависимости. Да, я связана контрактом, но и без него мне совесть не позволила бы остаться в должниках у постороннего человека. Он это понимает и заявляет свои права не только на мои знания и рабочее время, но и на меня лично. В другой ситуации поставила бы хама на место, ушла бы, хлопнув дверью так, что штукатурка бы посыпалась, пригрозила бы заявить о домогательствах. Но что делать, если я на седьмом небе от этих домогательств? Да и, честно говоря, ничего больше поцелуя он себе и не позволил. Усадил меня обратно в кресло, сообщил, что нужно заполнить анкету у Марины, напомнил, что заедет за мной в общежитие третьего июля в половине шестого утра.

Встать рано и отправиться в путь на комфортабельном автомобиле – это не проблема. Проблема – водитель, который будет рядом со мной почти три часа. Это он ещё не знаком с нашими сельскими дорогами, если думает, что его «Мерседес» слизнёт эти километры, как корова языком. Есть там один участок у реки – кошмар водителя. Но я Стадника за язык не тянула, сам вызвался да ещё и настаивал. Хорошо, что всё это время он будет рулить и ругать дороги: всё мне меньше внимания. Потому что, если он хоть раз так на меня посмотрит, скажет что-нибудь своим завораживающим шёпотом, прикоснётся, а уж тем более поцелует… я за себя не в ответе. Боюсь, что тут же забуду, что он таким способом взыскивает должок. Просто потеряюсь в нём, сдамся в добровольное рабство, а когда он наиграется, умру, как оранжерейный цветок на ярком солнце. Единственный способ остаться, хоть и с разбитым сердцем, но с не до конца растоптанной гордостью – это не подпускать его к себе, ограничиваться только деловым общением. Иначе потом я себя по пылинкам не соберу.

Старательно вывожу в анкете «Жарикова Алиса Романовна», а сама не могу думать ни о чём, кроме того, что было в кабинете. Однако через пятнадцать минут всё заполнено и я, попрощавшись с дружелюбной Мариной, выхожу в коридор. Передвигаюсь «по приборам», потому что в глазах снова слёзы. Да что это со мной?! Никогда ведь плаксой сентиментальной не была. С чего вдруг разревелась при постороннем человеке? Сама ведь не поняла, от чего плакала: то ли от радости, что так удачно складывается с работой, то ли от благодарности за всё, что он для меня сделал, то ли от горького понимания, что этот мужчина, о котором я столько времени запрещала себе даже думать, сейчас так близко и так далеко. «Начальник», «шеф», «босс» – как тут принято его называть? Мне всё равно, потому что у меня в голове он Ваня, Ванечка. Какими бы миллионами он тут ни ворочал, перед моими глазами он весёлый, озорной парень, распевающий «Катюшу» в обнимку с немцем.

Останавливаюсь посреди коридора, чтобы вытереть слёзы. Дверь справа открывается, и оттуда кто-то выходит. Сначала мужчина проходит мимо, но, заметив моё состояние, возвращается:

- Девушка, я могу Вам чем-нибудь помочь?

Я мотаю головой и не смотрю на него: не хочу, чтобы будущие коллеги видели меня в таком состоянии. Но чувствую, как он берёт меня за запястье и буквально втаскивает в кабинет, из которого только что вышел.

- Алиса! Что случилось? Что ты тут делаешь?

Я поднимаю голову и узнаю человека. Господи! Вот ещё этого сюрприза мне не хватало для полного счастья! Почему сегодня судьба решила меня добить окончательно?

- Привет, Матвей. Ничего не случилось. На собеседование приходила.

- Не прошла? – сочувствует он.

- Прошла. С середины июля буду работать в архитектурном отделе.

- Вот как… – по-моему, он слегка растерялся, – значит, будем работать вместе. Я начальник архитектурного. А плачешь-то отчего?

- От счастья! – огрызаюсь я и выбегаю из кабинета с такой скоростью, будто боюсь упустить последний шанс выбраться на свежий воздух.

Боженька! Сегодня у тебя совсем хреновое чувство юмора!

Глава 9

Июль-2018

Я узнал, в каком клубе архитекторы «обмывали» дипломы. Два раза проехал мимо, но справился с собой и не вошёл. Зачем мне показываться ей на глаза? Подумает ещё, что я её преследую. «А что же ты сейчас делаешь?» – ехидно спрашиваю сам у себя и, чертыхнувшись, отправляюсь домой. Чтобы уснуть, мне понадобится немного коньяка. Но взглянув на бутылку, закрываю дверцу бара и вздыхаю: даже пить нет настроения. Почему я не вошёл в клуб? А что бы я там делал? Смотрел, как Алиса веселится со своими сокурсниками, выпивает «за будущее», за студенческие годы, за дружбу… Погодите! Этих трёх тостов уже достаточно, чтобы свалить с ног мою Синичку! А если она ещё и за здоровье преподов выпьет, то кто её домой отвезёт?! А вдруг кто-то воспользуется беспомощностью подгулявшей девушки! Нет, надо срочно спасать!

«Угомонись, придурок! – осаживаю сам себя. – Думаешь, у такой девчонки нет парня? И даже если нет, то всё равно кто-нибудь из друзей не бросит её. Хотя бы и подружка Ника». Но тут я вспомнил, что в тот раз в клубе именно Ника нализалась вдрызг со мной и Дитрихом, а Алиса помогала дяде Славе всех загружать и развозить по койкам. Как же она справится с этим одна?

Короче, полчаса мне хватило, чтобы убедить себя, что я не имею никакого морального права спокойно находиться дома, когда беспомощной девушке, моему будущему сотруднику, угрожает такая немыслимая опасность. Ещё через две минуты я выруливаю из подземного гаража своей новенькой высотки.

Да-да, я живу не во дворце и даже не в особняке, хотя могу позволить себе построить что угодно. В нашем доме за городом живёт папина сестра тётя Лена, которая ухаживает за бабушкой Верой. Больше родственников у меня нет: ни двоюродных, ни троюродных – никого. Возможно, где-то обитает родня по матери, но я этого не знаю: мама приехала учиться в наш город из Белоруссии, вышла за папу и через шесть лет умерла от тяжёлой болезни сердца. Мне тогда было четыре. Отец говорил, что у неё кто-то остался на родине, но не близкие родственники, иначе бы она не поехала искать свою судьбу в такую даль. Тётя Лена замуж не вышла, потому что её жених погиб в Афганистане, а другого полюбить так и не смогла. Вот и живёт теперь с матерью, помогает всем соседским старичкам и старушкам, никогда не унывает, говорит, что у каждого своя дорога в жизни. Собственно, она-то и заменила мне мать.

Около клуба я разглядел небольшую группку молодых людей, похоже, студентов. Припарковался и подошёл к входу. Охранник молча кивнул мне и посторонился, пропуская внутрь.

У бара никого из знакомых я не обнаружил. На танцполе – тоже. Неужели вчерашние студенты решили гульнуть в VIP-зоне? Хотя… почему бы и нет? Большинство выпускников архитектурного факультета могут себе это позволить. Но не Алиса. И не Вероника. Просто так они что ли жили в общежитии? Значит, у подружек есть богатенькие парни-мажоры, которые за них платят и наслаждаются сладкой красотой хорошеньких девчонок. «Убью!» – пронеслось в голове. Правда, я не решил ещё, кого именно, но это детали.

VIP-зона – это отдельные кабинеты. Как понять, где именно тусуются свежеиспечённые бармы и постники*? Спросил у администратора. Тот ответил, что около получаса тому назад ушли, кажется, собирались кататься по набережной. Та-а-ак… А давненько я нашим водохранилищем не любовался.

Следующие два часа стали кошмарной погоней. На набережной компании не оказалось, поспрашивал у молодёжи – выяснил, что говорили что-то о гонках. У нас в городе стритрейсеры собираются только в одном месте, туда я и отправился. Но неугомонные студенты и там долго не задержались. И где их теперь искать в три часа ночи?

Остаётся только одно: подождать у общаги и убедиться, что с девчонками всё в порядке. Стал в стороне от главного входа и принялся терпеливо ждать.

К пяти утра, когда они так и не появились, не знал, что и думать: не то с ними случилось что-то, не то просто заночевали у своих парней. Меня не устраивали оба варианта.

В половине шестого я через телефон вошёл в базу данных своего рабочего компьютера. Но Алису туда Мариночка ещё не внесла, потому что у неё ещё не было диплома, да и заявление она пока не писала. Всё на уровне устных договорённостей. Диплом Алиса должна принести в понедельник, а во вторник мы вместе едем: я – в Ростов, она – к родителям. Если, конечно, я сдержусь и не оторву ей голову за то, что не ночевала дома.

Пока я распалял себя кровожадными мыслями, дверь общежития широко раскрылась и на пороге появилась Синичка собственной персоной. В белой футболке, удлинённых шортах, и в кроссовках, явно видавших лучшие времена. Значит, постоянно бегает? А когда же она домой явилась, если я тут с трёх дежурю? Ответ один: «Ваня, ты идиот!» Пока я носился по городу и охранял двери общаги, Синичка мирно спала в своей кроватке, а в шесть вышла на пробежку.

Хорошо, что сегодня суббота, можно не ехать в офис. «Спать иди, сталкер недоделанный!» – дал я себе дружеский совет и тут же им воспользовался.

*Барма и Постник – русские зодчие. По́стник Яковлев — русский зодчий из Пскова, создавший в 1555—1560 годы совместно с зодчим Бармой храм Василия Блаженного, или Покровский собор «что на рву», на Красной площади в Москве, а также Благовещенский собор Казанского кремля. Существует также версия, что это одно лицо.

Глава 10

В понедельник я просыпаюсь немного позже обычного. У меня нет привычки долго валяться в постели, но именно сегодня я тщетно ищу повод, чтобы не ходить в «Зодчий». С мужчиной, который в будущем станет занозой в моём сердце, я уже почти смирилась. Куда мне деваться: должок! А вот занозу из прошлого в непосредственных начальниках я как-то не ожидала.

Я была на втором курсе, он – на последнем. В сентябре мы устраивали «посвят» для первокурсников: подготовили программу, арендовали два автобуса и недорогую турбазу и отправились посвящать новичков в прелести студенческой жизни. Деревянные домики были разбросаны в хаотичном порядке по всей территории базы. Первокурсницы сначала жались друг к дружке, как испуганные котята, потом разыгрались, причём даже те, кто совсем не выпивал. Нам, пятёрке организаторов, пришлось не ложиться до последнего гуляки, составлять компанию каждому, желающему выпить. А таковые находились даже в два часа ночи. Мне, хорошо подвыпившему «жаворонку», это было очень тяжело, голова сама клонилась к любой поверхности, причём не только горизонтальной. Как-то так незаметно она и оказалась на плече у Матвея. Я смутно помнила, как мы начали целоваться, как он нёс меня на руках в один из домиков, как тяжело дышал над ухом, расправляясь с моей одеждой.

До этого у меня никого не было. Не совсем, конечно, но дальше поцелуев и стыдливого рукоблудия не заходило. Поэтому когда утром я проснулась и обнаружила себя на узкой кровати не одну, а с главным ловеласом факультета, да ещё и раздетыми, вариантов объяснения данного факта было болезненно мало. Самое обидное, что я не помнила, как всё происходило, что я чувствовала, ведь парень умный, красивый и, как говорили, очень опытный. Ещё обидней стало, когда он проснулся. Я, понятно, после первого раза стеснялась, не знала, что сказать. А он как-то подозрительно покосился, пробурчал что-то невнятное и ушёл в домик к парням. После возвращения с базы Матвей некоторое время избегал меня, что я объясняла вполне банальной причиной: пьяный донжуан затащил в постель такую же пьяную девственницу, которая ничего не умеет, а утром протрезвел, побоялся, что она напридумывает с ним своё глупое «долго и счастливо», и постарался держаться от неё подальше. Всё просто.

До разговора со мной он снизошёл только через неделю. Увидел меня с мороженым в сквере у института, где я поджидала Нику, и подошёл.

- Привет, Алис.

- Привет.

- Хорошо, что ты сегодня одна. Хочу с тобой поговорить.

- О чём говорить, Матвей? И так всё ясно.

- Ты никому об этом не рассказывала?

- Нет. Нечем хвастаться.

- Да уж… нечем. Я прошу тебя: давай всё, что произошло, останется между нами.

- А что произошло, Матвей? Ничего не произошло! Подумаешь! С кем не бывает, когда столько выпьешь?!

- Спасибо.

Он ещё немного потоптался около скамейки и ушёл. Я по-прежнему молчала, не говорила об этом даже Нике. Но Матвей, который раньше подходил поболтать и даже пофлиртовать немного, тот весёлый Матвей стал каким-то замкнутым, задумчивым и избегал нашей компании. На меня поглядывал настороженно, хотя своих связей, даже мимолётных, до этого случая никогда не скрывал. Да и девственница я у него, по слухам, была не первая.

Я голову сломала, что его так могло во мне оттолкнуть. Неопытность? Или я сказала что-то не так? Или от меня противно пахнет? Так и не докопавшись до реальной причины, я придумывала себе одну невероятней другой, обрастала комплексами, отталкивала от себя вполне симпатичных мне парней. Очень боялась повторения того кошмара. За пять лет, прошедших с тех пор, я так и не повторила свой сексуальный опыт. На факультете меня стали считать заучкой, а в другие места я не ходила, избегая любой возможности познакомиться с кем-нибудь. Так продолжалось до того дня, когда Ника почти силой приволокла меня в ночной клуб, чтобы развеять тоску по накрывшейся медным тазом мечте о дипломе магистра.

И вот теперь, когда я увидела пусть не любовь, но хотя бы желание в глазах другого мужчины, Матвей снова встал на моём пути. А ведь мы не виделись четыре года, с самого его выпуска. Мало того – он мой начальник, тот самый, о котором говорил Стадник. И все комплексы, с которыми я успешно, как мне казалось, боролась весь последний год, в одно мгновение подняли головы и начали отравлять своим ядом мою жизнь. Даже в день вручения дипломов, когда все из клуба собрались на набережную, я попрощалась с ребятами, придумав важную раннюю поездку, вызвала такси и сбежала спать. Ника явилась только к обеду, рассказала, что гуляли до утра, а потом отсыпались на квартире у старосты.

Матвей теперь уважаемый человек, глава отдела в крупной строительной фирме. А я, со своими комплексами, буду работать под его началом и каждый день проклинать тот злосчастный «посвят», который перевернул мою самооценку стрелкой вниз. И уже не получится избегать друг друга, а работать будет просто невыносимо.

Гоняя в голове эти мысли, я добралась-таки до бизнес-центра и неуверенно нажала кнопку лифта с цифрой 19. Марина встретила меня, как старую знакомую, скопировала все нужные документы и выдала направление в поликлинику.

- У нас договор с частной клиникой, поэтому медкомиссию пройдёте там за счёт фирмы, – радостно сообщила девушка.

Вообще, у меня сложилось впечатление, что она радуется всему и всем. Я прихожу сюда в третий раз, и ни разу не видала на её лице хмурого или хотя бы озабоченного выражения. Как будто она любит весь мир и уверена, что мир отвечает ей взаимностью.

- А почему этим занимаетесь Вы? – поинтересовалась я.

- Люба из отдела кадров беременная и сейчас проходит какое-то обследование, – радостно сообщила Марина. – А мне просто нетрудно.

Вот так. Всё, на самом деле, просто: живи, радуйся жизни, не мешай жить другим. Подозреваю, что эту Мариночку, с её радостной улыбкой и бесконечным щебетанием, многие воспринимают не совсем серьёзно. Но на месте мужчин я бы не прошла мимо такой девушки. Это же счастье – постоянно жить с солнцем!

Марина между тем продолжала:

- Люба вышла замуж примерно два года назад, и теперь они ждут дочку. Её муж просто в восторге. Он тоже у нас работает. Иван Антонович сейчас на объекте, Вас просил проводить к Матвею Александровичу, начальнику архитектурного. Он уже в курсе.

Вот тут бы я, конечно, приглушила радостный тон сообщения, но Марине-то это не известно. Приходится благодарно кивать и идти на моральную пытку – «знакомиться» с Матвеем.

Как ни странно, Лебедев встретил меня почти такой же приветливой улыбкой, как у Марины.

- Привет, Алиса! Проходи, я сегодня весь твой.

Вот счастье-то привалило! Весь мой! А мне оно надо?! Но бдительная секретарша мгновенно сообразила:

- Ой! Вы знакомы? Давно? Со студенчества?! Какое совпадение! Значит, сработаетесь! Ну, я пошла.

- До обеда у меня ничего не запланировано, поэтому буду вводить тебя в курс дела, – с места в карьер взял мой будущий начальник. – Стадник сказал, что у тебя красный диплом – я и не сомневался. А как так удачно с кинотеатром вышло?

- Наш декан постарался.

- Портнов? Сейчас же он декан? – уточнил Матвей.

- Он. И он мой руководитель. Предложил этот проект, помог с доступом на объект, а на защиту пригласил Стадника.

Матвей от души расхохотался:

- Знаешь, как Стадник зовёт Портнова?

- Великий Комбинатор?

- Ага.

И без всякого перехода добавил:

- Алиска, я даже не подозревал, что когда-нибудь буду так рад тебя видеть!

Вот это поворот! Честно, не ожидала. Ни такого радушного приёма, ни того, что почти не испытываю неловкости, общаясь с ним.

- Ты клёвая девчонка. Я долго ещё жалел, что тогда у нас ничего не вышло. Потом всё-таки нашёл своё счастье. Теперь у меня всё охренеть как замечательно! А ты как?

- Я над этим работаю, – уклончиво отвечаю, начиная слегка раздражаться. Замечательно у него всё! А я чем заслужила, чтобы по мне так проехаться? Но годы, видать, берут своё, поэтому я замечаю, что боль от той давней истории уже не такая острая, а на мужчину, который так искренне, как с близким человеком, делится своей радостью, злиться, как раньше, не могу.

Следующие два с половиной часа – мозговой штурм. Я, как известно, далеко не последняя студентка, но даже мне вынес мозг тот поток информации, который обрушил на меня Матвей. К полудню он, заметив, что глаза мои собрались в пучок, предложил отдохнуть и пообедать в ресторанчике на первом этаже.

- Я угощаю: отметим твой первый рабочий день.

- Я ещё не оформилась, – вяло возражаю я.

- Это вообще не имеет значения. Считай, что ты уже в команде. Здесь всё происходит с такой скоростью, что только успевай поворачиваться. У нас сейчас два объекта в городе (твой будет третьим), шесть – по области, и ещё три в других регионах. Сейчас Стадник ведёт переговоры с индийскими заказчиками, им завод нужен. А ещё в планах – освоить строительство мостов.

Я впечатлилась. Ничего себе размах! Это сколько ж людей! Сколько техники!

- Стадник не зацикливается на чём-то одном, – продолжает Матвей, пока мы ждём заказ и едим. – В прошлом году, например, целый сельскохозяйственный комплекс отгрохали за четыре месяца. Работали почти без выходных, но зато и заплатил немец – не пожлобился. И культурные объекты строим, и спортивные, и промышленные, и жилые. У шефа политика: не брезговать ни дворцами, ни частными особняками. Во всё вникает сам. И не дай бог где-то схалтурить! Он за репутацию трясётся больше, чем за своё здоровье. О! смотри, завтра дождь с брёвнами пойдёт: шеф решил пообедать.

Я невольно оглянулась в ту сторону, куда указал вилкой Матвей. И увидела шефа. ОЧЕНЬ недовольного шефа! Неужели на объекте что-то не в порядке? Но судя по тому, что рассказал Лебедев, в этом случае Стадник даже и не подумал бы о еде. Значит, что-то ещё.

Глава 11

Марина сообщила, что Алису почти оформила, к Лебедеву проводила. Не забыла упомянуть, что эти двое, оказывается, знакомы ещё с института и очень обрадовались новой встрече. Всю первую половину дня Лебедев вводил новенькую в курс дел, а теперь они спустились пообедать. «Спустились» – это значит, в ресторан.

Да и мне бы пообедать не помешало…

Вхожу в почти заполненный зал. Мне это на руку. Прошу администратора подсадить меня к коллегам. Конечно, они не откажут. Пусть только попробуют! А то – ишь! – Лебедев размахался крыльями перед новой сотрудницей. А она чего так лыбится, каждое слово его ловит?! Кивает ещё, б…, соглашается. С чем? А ты вообще, Синичка, знаешь хоть, что этот крылатый гусь счастливо женатый и глубоко беременный? Не хотелось бы, чтобы Любаша Синичке пёрышки поощипала: мне они нравятся.

Администратор спрашивает у моих работников позволения посадить с ними ещё одного гостя, и они, узнав, что это я, охотно соглашаются. Настолько искренне, что моя злость начинает медленно остывать. Здороваюсь с Алисой. С Лебедевым уже виделись утром. Делаю заказ и начинаю разговор.

- Ну что, много сегодня успели?

Лебедев довольно кивает:

- Алиса – молодец. Это было видно, ещё когда я выпускался. Вникает во всё быстро. Мы сегодня изучили половину адаптационной папки.

- Не круто ты взялся? – усмехнулся я. – Так нагрузишь, что она сбежит от нас, не успев приступить к работе.

- Я ещё ни разу не сбегала от трудностей, – холодно заявляет Алиса.

Что? Синичка злится? Ну, хоть какие-то эмоции.

- Вы успели обсудить проект?

- Успели, – отвечает Алиса. – Матвей дал мне план нового участка и объяснил, что от меня требуется. Как только приеду от родителей, набросаю общий вид. Если Вас устроит, буду прорабатывать детали.

- Матвей? – я вопросительно приподнимаю бровь.

- Матвей, – с нажимом подтверждает Алиса. – Мы давно знакомы.

- А Люба знает о вашем знакомстве?

Я понимаю, что несу чушь, но не могу остановиться: она называет его по имени, а меня Иваном Антоновичем. Меня бы устроило всё наоборот.

- А Любу не стоит беспокоить чужими фантазиями, – предупреждающе отвечает Лебедев.

Да, б…, я фантазёр грёбаный. Идиот, который не может даже на минуту скрыть свою ревность. Если я её с Лебедевым, безумно влюблённым в свою Любашу, не могу видеть, то как отпущу на стройку?! Там же пять женщин на сто мужиков! Ох, Синичка, в кого ты меня превращаешь? Может, посадить её в дизайнерский? Там всего два мужика: одному пятьдесят три, а второй гей. Так не согласится же – вон как глазюками сверкает.

Принесли мой заказ, пришлось есть. Алиса с Лебедевым тоже принялись за десерт. Что там она любит? Фруктовый салат.

Доели мы вроде бы мирно, но когда Лебедев расплатился за Алису, у меня чуть крышу не сорвало. Еле сдержался. Похоже, этот обед у меня поперёк горла станет. Ну, ничего, завтра в машине мы будем одни. И пока я буду в Ростове, пускай сидит себе возле родителей и брата – мне так спокойней.

На свой этаж поднимаемся втроём, и я вынужден отпустить Алису в её отдел. Скорей бы завтра.

Глава 12

Он подъехал ровно в 5-30 – поразительная пунктуальность! Вышел из своего «Мерседеса» и, кивнув, молча протянул руку за моей сумкой. Примостил её в багажнике, а мне открыл дверь пассажира. Я на разговорах не настаиваю, поэтому меня всё устраивает, просто интересно, чего он сегодня такой пасмурный.

Движение уже было довольно оживлённое, поэтому мы выбрались из города только через час. Несмотря на вторник, поток транспорта в сторону юга впечатлял: то тут, то там образовывались заторы, правда, пока небольшие. Для автомобиля, который разгоняется до сотни за считанные секунды, это пытка.

Преодолев первые сто километров, мы оказались на относительно свободной трассе. Стадник немного расслабился и уже не пыхтел так недовольно, как в начале пути. Скоро нам съезжать с трассы, чтобы сделать крюк и завезти меня домой. Я решилась, наконец, нарушить молчание:

- Иван Антонович, может, кофе хотите? У меня термос…

Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и ничего не ответил. Я тоже больше рта не раскрывала. Но через несколько минут он нашёл место для остановки и лихо зарулил на стоянку.

- Ты чего раньше не сказала про кофе? – спросил он, резко повернувшись ко мне.

- Не знаю. Вы вроде как не в настроении, – объяснила я.

- Откуда может взяться настроение в шесть утра! У тебя бывает?

- Да, я рано встаю.

- Бегаешь?

- Откуда Вы знаете?

- Догадался, – буркнул он. – Доставай свой термос.

Шеф выдул полтермоса кофе. Боюсь, скоро нам понадобится ещё пара остановок. Зато настроение его резко пошло в гору. Слава богу, а то я думала, что это я на него так действую. Он включил навигатор, чтобы добраться до моего дома, и вскоре мы, покинув оживлённую трассу, свободно колесили по асфальтированным дорогам между маленькими и не очень сёлами.

- А можно за мостом остановиться? – попросила я.

- Может, до посадки дотянем? – улыбнулся Стадник, думая, наверное, что меня тоже кофе подпирает. Но я-то выпила всего маленький стаканчик. Приходится объяснять:

- Здесь родник есть, говорят, целебный.

- Заболела? – усмехнулся он.

- Это для брата.

- Извини, я забыл.

- Вы про него знаете?

- Знаю.

Вот так, и никаких объяснений. А ведь я ему о Димке не рассказывала.

У источника, заботливо оборудованного и стилизованного под колодец, я набрала воды в пятилитровую бутыль, пока мой водитель гулял по прибрежным камышам.

- Ничего себе! – присвистнул он. – И где ты эту посудину взяла?

- В сумке.

- Я думал, там одежда.

- Мне много одежды не надо, – возразила я. И не услышала, а прочитала по губам, как он беззвучно ответил: «Согласен». Он взял у меня бутыль, а мне пришлось тоже спуститься к реке, умыться прохладной водой, чтобы не было заметно, как запылало моё лицо от одного его слова.

Село у нас большое, но асфальт имеется только на одной улице, увы, не нашей. Зато у нас тихо, и речка рядом. Подъехали к дому уже около девяти часов. Вышли из машины, размяли конечности. Я здесь четыре месяца не была – соскучилась. Босс достал из багажника мою почти пустую теперь сумку, бутыль с водой, огляделся.

- А чего это тебя никто не встречает?

- Папа на работе, а мама Димку на массаж повезла, – объясняю я, открывая калитку. Стаднику пришлось идти с моими вещами следом.

- Привет, Алёшка! – помахала я рукой темноволосому соседу четырёх лет, который, стоя на бочке, подкармливал через забор нашего петуха. Алёшка улыбнулся и помахал мне в ответ, не забывая при этом рассматривать незнакомого мужчину.

- Мама с папой тоже приехали? – допытываюсь я. На это он кивает головой и старательно выговаривает:

- Пр-р-риехали.

- Ого! Да ты тетерь рычать умеешь! – восхитилась я. – Скажи родителям, что вечером зайду к ним.

Мальчишка спрыгнул со своего излюбленного места и рванул сообщать о моём приезде.

- Дружите с соседями? – прокомментировал шеф.

- Дружим. А с прошлого года вообще как одна семья. У Егора с Ксюшей как раз свадьба была, когда Димка с другом разбились. Гостям объявили, что невесту украли, а жених пошёл на поиски. Все думали, что это игра такая, веселились, а жених с невестой в это время помогали моего брата спасать, – я поёжилась: это сейчас всё кажется таким романтичным, а тогда… – Представляете себе картину: невеста в белом платье, перепачканная кровью, накладывает шины, а жених и свидетель прямо на свадебной украшенной машине везут их в больницу.

- А что, больше некому было помощь оказывать?

- Димкин друг встречается с сестрой Ильи, свидетеля. Когда он понял, что дело плохо и Диме нужна помощь, то побоялся беспокоить взрослых и позвонил Ленке, а та – брату. А брат – свидетель на свадьбе будущего хирурга и бывшего маньяка.

- О! Всё интересней становится. А маньяк откуда взялся?

- Так это Егор. В общем, история длинная. Если интересно, то я как-нибудь Вам расскажу. А сейчас мы будем завтракать.

- Спасибо, но мне уже ехать надо, – начал отказываться Стадник. Но я его перебила:

- Так, Иван Антонович! В этом доме начальник не Вы и даже не я, а моя мама. И если она сказала накормить, значит, не сопротивляйтесь. Если я отпущу Вас голодным, то мама меня запилит, и Вы лишитесь ценного работника, а город – обновлённого кинотеатра. Руки мыть в ванной.

Шеф проникся и послушно потопал в ванную. А потом мы перепробовали всё, что наготовила мама. Через полчаса праздника живота Стадник откинулся на спинку стула и спросил:

- Как ты думаешь, мне теперь хочется ехать куда-то, даже если это прекрасный Ростов-на-Дону?

- А придётся, – заявила я. – Так что, не рассиживайтесь здесь, господин Стадник, а то Вам ещё четыреста километров пиликать.

Шеф встаёт из-за стола и подходит сзади ко мне, сидящей на стуле. Кладёт руки на… блин! на спинку стула. Наклоняется к самому уху, так, что чувствуется его дыхание на волосах, шее и ключице, и вполголоса произносит:

- Седьмого вечером буду ехать обратно – будь готова. Расскажешь мне по дороге и про хирурга, и про маньяка. Маме от меня ручку поцелуй, скажи, что я такого завтрака в жизни не пробовал.

И прежде чем я успела согнать с себя табун мурашек и выйти за ним следом, он завёл машину и стартанул от моего дома.

Глава 13

Три дня нудных переговоров закончились подписанием контракта на кругленькую сумму. Не зря съездил. Но даже если бы ничего не вышло, наверное, я бы не расстроился. Несколько раз мне хотелось плюнуть на всё и уехать в деревню… как её? Семёновку. Современный деревенский дом мало отличается от городской квартиры по удобствам. А если и отличается, то в лучшую сторону. В доме Жариковых было и просторно, и современно, и по-деревенски уютно. Ухоженный двор, обкошенная территория вокруг дома и двора. Кормёжка – зашибись. Да ещё и речка под боком.

Когда отец был жив, я ещё позволял себе время от времени выбраться на природу. Но за последний год не удалось ни разу. Тренажёрный зал заменял мне активный отдых, и я не парился из-за отсутствия свежего воздуха. А тут вдруг захотелось просто побездельничать, поваляться на песочке, поиграть в «царя горы» или прыгнуть с «тарзанки». Прямо представлял себе, как вместо утончённой ресторанной еды срываю с грядки пупырчатый огурец и, ополоснув его из шланга ледяной водой, смачно схрумкиваю вместе с хвостиком. А ещё бы в речку бултыхнуться вместе с Синичкой…

Мысли мои переключились на Алису. Что мне делать с этой девчонкой? Завести с ней интрижку на пару-тройку месяцев? Не тот она человек: на таких девушках женятся и заводят с ними кучу детишек. Я же о женитьбе и не помышляю на ближайшие лет десять. Но и находиться рядом с ней спокойно не могу: хочу её постоянно. И ревную по-чёрному. Значит, надо держать её от себя подальше, и поближе к Лебедеву. Главный архитектор – гарантия железобетонная, потому как любит жену. И работой её надо загрузить, чтобы не до мужиков было. А компенсировать – хорошей зарплатой: пускай брату помогает.

Ну вот, всё для себя решил.

Принять такое решение было трудно. Ещё труднее оказалось следовать этому решению. И доказательство тому – две пятилитровые баклаги с водой из какого-то «Кислого» источника у меня в багажнике. Если Алиса верит в целебные свойства воды, то почему бы не набрать немного? Увидев указатель, остановился на ближайшей заправке, купил обычную питьевую воду, полил ею какой-то придорожный куст и вернулся ещё на сорок километров, чтобы зачерпнуть из колодцев у небольшой ростовской деревни. Не знаю, насколько это поможет её брату, но пусть девочка порадуется.

Около её дома в этот раз стоял трактор. Мой «мерин» выглядел рядом с ним немного… неорганично. Из калитки показался высокий мосластый парень лет шестнадцати и, бросив мне вежливое «здрасьте», заорал во всю мощь своих юношеских лёгких:

- Алиска! За тобой приехали!

На его рёв вышла женщина лет сорока пяти, слегка полноватая, но миловидная.

- Чего орёшь, труба Иерихонская?! – беззлобно отчитала сына и улыбнулась мне. – Здравствуйте! Вы Иван Антонович?

- Иван, – представился я. – Здравствуйте. Я за Алисой.

- Виктория Николаевна. Без обеда не отпущу, – предупредила женщина.

- Это я ещё по Вашему завтраку понял, – смирился я и вошёл во двор за хозяевами.

Крепкий мужик без рубахи в углу двора умывался под уличным рукомойником по самый пояс. Увидев меня, снял с сука яблони полотенце, вытерся и протянул руку:

- Роман Михалыч.

- Иван, – повторил я.

- А это Димка, – представил он сына, и я подал руку пацану.

- Алиска пошла с Воркунами прощаться, – сообщил этот здоровила. – Ща позову.

- Не надо, сама придёт, – остановил я его. – Пойдём пока воду достанем.

- Какую воду?

- Ну… в каком-то целебном источнике набрал, под Ростовом.

Парень понимающе улыбнулся и затопал к машине впереди меня. Только теперь я заметил, что его походка тяжеловата для его возраста и телосложения. Он наступает на обе ноги с осторожностью, как будто пробует сначала, не провалится ли под ним земля. Грузить на него десять литров воды, я думаю, преждевременно.

- Закрой багажник, – попросил я, вытаскивая воду.

Ну да… Ключи он мне отдавал с таким видом, будто сам на «Мерседесе» приехал. Неужели я тоже таким был в шестнадцать? Наверное, был. Тогда я ещё не относился к дорогим вещам как к должному, умел радоваться подаркам. А чем меня удивишь сейчас? Потому никто ничего и не дарит. Да, кстати, гостинцы!

Вторым рейсом я притащил ящик с персиками и айвой.

- Там уже вовсю спеют, – объяснил свой порыв.

- Куда же нам столько? – оторопела мама Алисы и Димки.

- Не знаю. Соседей угостите, у них там пацан, вроде.

- Ага, и второй намечается, – встрял Димка. – Ксюха, как колобок, катается. Пускай лопает. Всё равно уже на бочку не может влезть.

Мне даже любопытно стало посмотреть на эту Ксюху, которая лазает по бочкам вместе с сыном кормить соседского петуха. И тут меня осенило:

- Алиса говорила, что у них свадьба была прошлым летом…

- Алёшка – сын Егора, – пояснила Виктория Николаевна. Стало ещё интересней.

Хозяйка между разговорами успела накрыть стол во дворе под раскидистой грушей. А тут и Алиса явилась, как раз вовремя.

Глава 14

Первые километры я молчал. Не могу сказать, что занят был глубокими размышлениями, но всё же… В голове вертелись два слова: «Это семья». Впервые за свою жизнь я увидел самую обыкновенную нормальную семью. С обедом во дворе, с подколками и шутками, понятными только им. С друзьями детей, которых принимают, как родных. С шутливым мамкиным подзатыльником для не в меру развеселившегося сынишки. А сынишка-то на полголовы выше отца, и на полторы – матери.

Из задумчивости меня вывел гулкий раскат грома. Алиса тоже посмотрела на небо, потом на меня.

- Не бойся: мы под крышей, – успокоил я. Но она почему-то не успокоилась.

- Нам бы на асфальт успеть выехать. А то у нас чернозём.

Уже через пару минут после того, как хлынул июльский ливень, мне стали понятны слова Алисы. Жирный мокрый чернозём стал похож на глину. Колёса пробуксовывали на одном месте, а при спуске к мосту машина и вовсе пошла юзом. Я выкрутил руль, чтобы развернуть её поперёк скольжения, но сделал ещё хуже: нас занесло с дороги прямо в рыхлую вспаханную землю, на пшеничное поле. Одно колесо зарылось почти по самую ось, и мне пришлось остановиться и заглушить двигатель.

- Приехали, – сообщил я. Но Алиса поняла это ещё раньше. Я ждал, когда она скажет традиционное «я же говорила!», но она спросила только:

- Бензина много?

- Литров двенадцать есть.

Я проверил по навигатору: до ближайшей заправки сорок три километра, значит, бензин жечь нельзя. В такую погоду вытаскивать нас тоже никто не поедет. Остаётся только ждать утра и вызывать «аварийку».

Услышав о моих планах, Алиса возразила:

- Какая аварийка?! Здесь трактор нужен. Сейчас позвоню отцу.

На переговоры уходит минута: Роман Михайлович всё сразу понял и обещал подъехать, как только закончится дождь. А он прекращаться не собирается. Ливневый шквал уже поутих, но небо, затянутое серыми тучами, продолжает щедро поливать землю водой. И хотя сейчас начало июля, но стемнело быстро, как осенью.

- Похоже, нам тут ночевать придётся, – вздыхает Алиса.

А мне вдруг становится даже весело: завтра воскресенье, всё равно как-нибудь мы отсюда выбреемся, а вот целая (ну, или как повезёт) ночь с Синичкой – это же удача.

- Тепло терять нельзя: ночью похолодает, – со знанием дела заявляю я и выхожу из машины. Минуты, пока я достаю из багажника свой походный чемодан и её спортивную сумку, хватает, чтобы сделать из моих футболки и брюк не пойми что. Складываю багаж на водительское сиденье, а сам забираюсь на заднее.

- Ты с ума сошёл?! – встревоженно возмущается Алиса, незаметно для себя переходя на «ты». – В мокром быстрей замёрзнешь.

- Открывай чемодан, там у меня куча одежды на все случаи жизни, – командую я, но девушка не спешит выполнять моё распоряжение. – Ну, давай, а то холодно.

- Может, Вы сами? – неуверенно возражает она. И снова «Вы»!

Я к этому времени уже стянул мокрую футболку и расстегнул ремень на брюках. Ну, сам – значит, сам. Так даже интересней. С трудом протискиваю между спинками передних сидений свой торс и открываю чемодан. Мне не надо видеть её лица, чтобы понять, что моя голая спина у неё перед глазами не оставила Синичку равнодушной. Мне кажется, или она перестала дышать? Я не спешу с выбором (а куда мне спешить?), медленно перебираю стопку одежды в чемодане, нахожу рубашку с длинными рукавами, джинсы. Трусы, слава богу, промокнуть не успели. А вот туфли придётся выбросить. Но попозже: нам ещё машину вытаскивать. Но в ближайшее время ни обувь, ни носки мне не понадобятся. На самом дне нахожу тёплый свитер и, развернувшись, протягиваю его Алисе:

- Надевай.

- Мне не холодно, – отмирает она. На лице её столько эмоций, что мне хочется так и остаться в скрюченном положении между сиденьями, чтобы только подольше любоваться этими порозовевшими щеками и сверкающими в полумраке глазами, которые не могут определить, на чём им остановиться: на моей груди или на каплях воды, стекающих с моих волос на лицо и шею. Я не уговариваю, но свитер продолжаю держать так долго, что она вынуждена взять его, чтобы избавиться от меня в такой близости. Для меня это тоже пытка, недаром сердце начинает колотиться так, что его не может заглушить даже стук дождя по кузову автомобиля.

Я возвращаюсь на заднее сиденье и стягиваю прилипшие брюки. Пару минут надо посидеть так, чтобы обсохла кожа, иначе джинсы не натянешь. Алиса возится со свитером – он для неё слишком длинный, но это хорошо: теплей будет.

Наконец мы закончили с переодеванием, и я позвал:

- Перебирайся сюда. Здесь просторней.

- Ничего, сиденье широкое, – возражает она.

- И то правда, – соглашаюсь я и перелезаю прямо к ней, сдвигая её ближе к двери, и откидываю спинку кресла.

- Вы что делаете? – пугается Синичка.

- Греюсь, – объясняю. – Ты же не хочешь, чтоб я заболел? Или хочешь?

Ей на это возразить нечего, поэтому она благоразумно молчит. Умная девочка. Подгребаю её к себе под бок, чувствую, как она носом утыкается мне в шею и замирает. Шепчу на ухо:

- Расслабься, мы просто греемся.

Она прерывисто вздыхает, согревая мою шею и ключицу жаром своего дыхания. Поэтому сам я расслабиться не могу. Надо чем-нибудь отвлечься.

- Расскажи мне про своих героических соседей.

Алиса сразу же отвлекается и оживляется:

- Они не героические. Просто очень хорошие ребята.

- Но не совсем обычные?

- Не совсем, – соглашается она. И дальше я слышу удивительную историю Егора, Ксюши и Алёшки. Удивительная она не потому, что волшебная, а потому, что эти люди прошли свой трудный путь к счастью, помогая друг другу, окружающим и сохранили в себе внутренний свет и любовь к людям.

- Я думал, таких уже не бывает, – признаюсь я.

- Просто Вы не с теми общались. Или не присматривались к ним. На самом деле в мире очень много хороших людей. А этим двоим никогда не будет скучно.

- Откуда такая уверенность?

- Они не равнодушные. Именно поэтому в их жизни будет ещё много приключений.

Алиса замолкает, задумавшись о чём-то своём. Я тоже не знаю, что сказать. Соседи, конечно, интересные, но меня больше волнует девушка, которую я сейчас держу в своих руках.

Если я её поцелую, как она отреагирует? В прошлый раз, в моём кабинете, она плакала, и я не удержался. Она ответила, но как-то неуверенно, робко и, я бы сказал, удивлённо. Я немного опускаю голову, теперь её макушка прямо под моим подбородком. Поворачиваю лицо и прижимаюсь щекой к её волосам, начинаю слегка тереться о них. Чувствую, как Алиса напрягается, совсем чуть-чуть. Не сжимая, просто напрягаю мышцы рук – слышу её участившийся пульс, напрягаю ноги и пресс – шевельнулась, будто ища более удобное положение. Больше всего мне хочется, подмять её под себя, навалиться всем телом, чтобы Синичка не могла упорхнуть от меня. Но я делаю всё наоборот: сжимаю обеими руками, оплетаю ногами и переворачиваюсь на спину, укладывая её на себя сверху. Пускай у неё будет выбор. Она вся сжалась, замерла, но не сопротивляется. Я начинаю лёгонько гладить её по спине, одной рукой поднимаюсь к шее – никакого ответного движения, только участившееся дыхание. Значит, её это тоже заводит. Добираюсь до затылка, расстёгиваю заколку, и волосы, до этого скрученные в тугой жгут, обретя свободу, рассыпаются по её плечам. Она поднимает голову от моей шеи и сдавленным шёпотом спрашивает:

- Ты что де…

Я не даю ей договорить. Не могу больше ждать, когда её губы так близко от моих. Зарываюсь рукой в её волосы и чуть надавливаю на затылок, одновременно приподнимая свою голову. Наши губы встречаются на полпути, и меня уносит…

Глава 15

Наши губы встречаются на полпути, и меня уносит. Мне уже не страшно и не хочется спросить, что он делает. Я знаю, что. Мне не пятнадцать. Если бы не работа у него, я бы и вовсе не задумывалась. До сих пор меня сдерживало только это. Но раз судьбе было угодно запереть нас на всю ночь в застрявшем автомобиле, посреди полевой дороги, то кто я такая, чтобы сопротивляться провидению?!

Я не романтическая дурочка, прекрасно понимаю, что его интерес ненадолго. Но от этого короткого времени хочу взять всё, что смогу. Пьяный детский «недосекс» с Матвеем, который я даже не запомнила, не в счёт. Я хочу, чтобы моим первым МУЖЧИНОЙ стал именно он, Ваня…

- Ваня… – выдыхаю ему в губы, как только он прерывает поцелуй. В ответ слышу: «Си-ни-ичка…» – и он снова набрасывается на мои губы, теперь уже требовательно, властно, с полным правом исследуя языком мой рот. Я позволяю ему это. Да что я говорю: я позволю ему всё, что он захочет!

Кровь стучит в ушах громче дождя. Ладонью я чувствую, как бешено колотится сердце Вани. Хоть он и лежит на спине, но инициатива явно в его руках: он гладит меня везде, докуда может дотянуться, стягивает с меня свой свитер, потом майку и бюстгалтер, с моей помощью освобождается от рубашки. Какой он красивый! Не мощный, даже худощавый, но весь рельефный и твёрдый.

Он прерывает следующий поцелуй, берёт в ладони моё лицо и, глядя в глаза, спрашивает:

- Не передумаешь?

Я кручу головой:

- Ни за что.

- Ты предохраняешься?

- Нет.

- Почему?

- У меня сейчас никого нет.

- Теперь есть, – уверяет он. – Я не вожу с собой презервативы, но я здоров и знаю, что делать. Ты согласна?

- Да.

Моё «да» становится для него сигналом к старту. А стартует он мощно: уже через десять секунд на нём не остаётся никакой одежды. А ещё через три – на мне. Как? А вот так: с громким треском и словами «с меня шорты». Я про такое только в книжках читала, но там это казалось мне излишеством, а здесь – в самый раз. Мой Ваня всё делает правильно. Мой? Не важно: сегодня МОЙ!

Он оставляет мне свободу, позволяя быть сверху, но, несмотря на неопытность, я прекрасно понимаю, что главный здесь он. Поэтому, упиваясь его ласками, покорно жду момента, когда он ворвётся в меня. И когда это происходит, когда я принимаю его, а он резким толчком подаётся вверх, чувствую долгожданную невероятную… БОЛЬ?!!!

Господи! Что это?! Такого просто не может быть. Там что, заросло всё за пять лет? Похоже, мне придётся кое-кому устроить небольшой допрос с пристрастием. Но сейчас мне не до прошлого. Вот он, мой нынешний «кое-кто», замер во мне и смотрит ТАКИМИ глазами! Не ожидал, да? Да я и сама… Но раз это, действительно, мой первый раз, то я хочу, чтобы он был незабываемым, в отличие от того, нулевого.

- Пожалуйста, – вздыхаю я, чувствуя, что боль начинает утихать, – поговорим об этом потом.

Ваня судорожно втягивает воздух сквозь зубы и прижимает меня к себе для нового поцелуя. А когда я снова завожусь и таю, начинает медленные, осторожные толчки. Но через некоторое время, убедившись, что мне уже не больно, наращивает темп, и я начинаю ему помогать.

Нет, это совсем не так, как в романах, когда герои не помнят себя от страсти. Мы смотрим в глаза друг другу, осознаём всё, что с нами происходит, и даже если бы не было этих волн удовольствия, которые через меня прокатываются, я всё равно была бы счастлива этим единением, этим восхищением в его глазах, этой взаимной нежностью, от которой всё внутри сжимается, сжимается и… Ваня с явной неохотой выскальзывает из меня, оставляя ощущение пустоты и незавершённости. Разряжается себе на живот и, быстро стерев всё скомканной рубашкой, блаженно закрывает глаза. Но через несколько секунд открывает их и берёт в ладони моё лицо.

- Прости, Синичка, в следующий раз будет лучше, – шепчет он.

- Будет ещё и следующий? – уточняю я.

- Обязательно будет. И ты будешь кричать так, что услышат птицы за окном.

- Мне было хорошо, – уверяю его.

Но он качает головой и возражает:

- Это ты ещё не знаешь, как это – «хорошо».

Я понимаю, что он говорит об оргазме, который я так и не испытала. Но я не обманываю, мне, действительно, было хорошо. И даже болезненные ощущения этому не мешают. Теперь-то я понимаю, что, если бы у меня с Матвеем что-то было пять лет назад, то я бы точно об этом знала.

- Откуда ты взялась такая? – спрашивает он, снова укладывая меня себе на грудь.

- Из Семёновки, – усмехаюсь я.

- Ваша Семёновка полна сюрпризов.

Дальше мы болтаем обо всём подряд, перескакивая с одной темы на другую. Я рассказываю ему о Димке, о том, как тяжело дался моей семье этот год. Снова благодарю за помощь и уверяю, что верну всё до копейки. Он хмурится и переводит разговор на другую тему.

Примерно через час мы понимаем, что дождь стихает, а мы начинаем замерзать. Приходится одеваться. Я смеюсь, когда из походного чемодана появляется ещё одна рубашка, носки и влажные салфетки.

- Давай я помогу стереть кровь, – предлагает Ваня, но я вдруг смущаюсь и отказываюсь. Кроме этой фразы он ничего больше не говорит по поводу моей почившей в его «Мерседесе» девственности. Мне кажется, что он ещё не решил, как на это реагировать. Честно говоря, я тоже. Потому что сюрприз сегодня получил не только он. Пять лет избегания вечеринок, мужчин и даже гинекологов! Пять лет взращивания комплексов. Что же тогда произошло в том злосчастном деревянном домике? Ну, держись, Матвей! Теперь мне не восемнадцать, и я добуду из тебя информацию, даже если придётся привязать тебя к строительному крану головой вниз и поднять до высоты шестнадцатого этажа!

Какие есть предположения о событиях пятилетней давности? Если нравится история, порадуйте автора сердечком, комментарием или репостом. А также приглашаю подписаться на автора, чтобы не пропустить продолжения этого романа и начала следующего.

Глава 16

Никогда не привозил женщин домой. Зачем? Если нельзя было поехать к ней, то в городе есть прекрасные гостиницы. Откуда утром можно просто выписаться. И никто не будет хозяйничать на твоей кухне, с любопытством рассматривать семейные фотографии на комоде и спрашивать: «Милый, а где твой кабинет?»

Но этой ночью мне даже в голову не пришло отвезти Алису в её общежитие: во-первых, в такое время не пустят, а во-вторых… Не знаю, что «во-вторых», но как-то сразу отправились ко мне.

Её отец подъехал к нашей ловушке в первом часу ночи, умело прицепил трос и в две минуты выволок моего «мерина» на дорогу. Потом ещё сопровождал нас через мост до конца грунтовой дороги. Оказавшись на асфальте, мы распрощались. По-моему, автострада М-4 «Дон» никогда ещё не видала одновременно такой дорогой и такой грязной машины. Но дождь накрапывал всю ночь, поэтому ко времени въезда в город самые большие куски чернозёма размякли и отвалились. Короче, воскресный день я проведу на мойке, потому что иначе дядя Слава меня расстреляет взглядом, когда увидит в подземном гараже ЭТО.

Уже в квартире я почувствовал, что проголодался: ужин-то мы пропустили.

- Надо было в супермаркет заехать, а то у меня продуктов никаких, – делюсь соображениями с Синичкой. – Ты пока располагайся, а я мотнусь.

Алиса со смехом поднимает свою спортивную сумку, которую я только что поставил на диван в гостиной:

- Вот тебе и супермаркет, и ресторан. Думаешь, мама отпустит деточку голодать без своих плюшек?

Мы не заморачиваемся выяснением, как называется еда в три часа ночи – всё ещё ужин или уже завтрак. Нормальные люди в такое время не едят, потому и названия не придумали. А нам ничего так, зашло. Быстренько сбегали в душ, переоделись и разложили мамкины гостинцы прямо на журнальном столике, сидя перед ним на полу.

Насытившись, Алиса прислоняется спиной к дивану, да так и засыпает. Мне не спать всю ночь не в новинку, и сейчас, честно говоря, я бы продолжил наше общение вне «полевых» условий. Но ей, после первого раза, желательно сегодня воздержаться. Я специально не пошёл с ней в душ, чтобы она могла спокойно привести себя в порядок. Готовлю Алисе постель в гостевой спальне, но в последний момент передумываю и несу её к себе. Спи, Синичка.

Она смешно сворачивается клубочком и оказывается полностью запрятанной внутри одеяла. Осторожно извлекаю её из этой «кучи-малы» и укладываю голову себе на грудь. Она тут же обхватывает меня рукой за талию, а ногу забрасывает сверху и успокаивается. Чего не скажешь обо мне. Просыпаться со стояком – дело привычное, а вот засыпать…

Зато у меня появилось время обдумать то, что произошло сегодня. А произошло, надо сказать, что-то редкостное: красивая современная девушка двадцати трёх лет оказалась невинной. Может, это её принципиальная позиция? Тогда почему она передумала именно на мне? Влюбилась? Но мы общались-то всего ничего. Правда, мне это не помешало понять, что Алиса – это не девушка на неделю, которой можно купить что-нибудь в ювелирном и сделать ручкой. Хоть ты ей бриллиант подари размером с булыжник, она тебя этим же булыжником да по темечку… Нет, эта девушка в моей жизни надолго, с ней я испытаю страшившее меня до сих пор понятие – «отношения». И это не потому, что я у неё первый, хотя этот факт стал приятным сюрпризом, вишенкой на торте.

Окончательно убеждаюсь, что сегодня мне поспать – не судьба, и осторожно выбираюсь из-под Алисы – она тут же снова превращает одеяло в холмик посередине кровати. Хоть бы не задохнулась под ним. Сам над собой смеюсь: выжила же она как-то все эти годы. Пока она выспится после стольких испытаний, я успею и за продуктами съездить, и на мойку.

Возвращаюсь около девяти, потихоньку вхожу в квартиру, чтобы не разбудить Алису, и натыкаюсь прямо на неё. Уже одетую, причёсанную, с собранной сумкой. Заношу пакеты на кухню – ну конечно! Посуда помыта, раковина сияет, и никаких следов присутствия здесь остатков ночного пиршества. Она бы ещё, б…, ковёр в гостиной пропылесосила и постель постирала!

- А куда это ты намылилась? – подозрительно спрашиваю.

- Домой, – отвечает, а глаза такие честные-честные.

- А с чего это ты взяла, что я тебя отпущу? Тебя ведь там никто не ждёт.

- Ника.

- Ника дрыхнет без задних ног и думает, что ты ещё у родителей.