- Ну, у тебя тоже дела… наверное.

Вот неугомонная!

- Нет у меня никаких дел: сегодня воскресенье. И у тебя никаких, – предупреждаю её новые возражения.

- Ну… не могу же я … у тебя…

- А почему не можешь?

На это она не находит что возразить, поэтому обречённо вздыхает и ставит сумку обратно.

- Что будем делать?

- Завтракать, – бодро откликаюсь я, довольный, что так быстро с ней договорился.

- А что тогда было, когда мы приехали?

- А хрен его знает, что это было! Но если ты умеешь готовить хотя бы на четверть так вкусно, как твоя мама, то я на тебе женюсь.

Алиса улыбается:

- Можно уже начинать блистать кулинарными способностями?

- Угу. Только сначала кофе, потому что я не ложился.

- Так, может, я домой, а ты поспишь?

- Да нет, я лучше с тобой посплю, – отвечаю вслух, а про себя думаю: «Если не взорвусь».

Алиса некоторое время изучает содержимое пакетов, потом задумчиво спрашивает:

- А для какого меню эти продукты?

- Набросал, что под руку попалось, – честно признаюсь я.

- Интересно, – глубокомысленно замечает она, – полного набора нет ни для одного блюда. Ладно, будем экспериментировать. Но испытывать будем на тебе.

- На мне нельзя: я цвет Российского бизнеса, – возражаю я.

- А я – надежда русского зодчества, – подхватывает она. – Может, у тебя кот есть?

- В моей квартире может выжить только нарисованный.

- Тогда рискуем вместе, – приходит она к выводу и ловко принимается за дело. Кофе, я так понимаю, с меня.

Глава 17

Ну вот, Алиска, и получила ты свой кусочек счастья. Огромного, но такого короткого. Ночь в машине и день в квартире Стадника вспоминаются как одно яркое мгновение.

Мы готовили, ели, смотрели телевизор, снова готовили и снова ели. Всё не по режиму. А какой может быть режим, если мы постоянно отвлекались, чтобы вцепиться друг в друга руками, впиться губами, обвиться ногами…

Ну, со мной ясно: дорвалась, наконец, до секса в мои-то преклонные годы! А он чего? Вроде бы не пацан озабоченный, а тоже как с цепи сорвался. Может, он всегда такой? А может, просто в командировке своей так оголодал: с дорогой ведь почти неделя вышла? Не знаю. Но вечером, когда он высадил меня около общежития, я еле ноги переставляла. Ника всё время говорила мне, что недотрах до добра не доведёт, а что же она меня от ПЕРЕтраха не предостерегла?! Хорошо, что её в комнате не было. Рассказывать, как съездила к родителям, я была не в состоянии. Еле-еле смогла раздеться и плюхнуться в кровать. Ослабевшей рукой дотянулась до телефона и завела будильник на половину шестого: завтра мне медкомиссию проходить – надо приготовиться. И с мыслями: «Всё, теперь я Белоснежка!» – провалилась в мёртвый сон.

В клинике выяснилось, что перед работой в «Зодчем» персонал проверяют тщательней, чем перед полётом в космос, примерно в два целых четыре десятых раза. Это куда же столько кабинетов, врачей, анализов и исследований?! Сразу стало ясно, что на здоровье сотрудников Стадник не экономит. Короче, обследование займёт всю неделю, потому что результатов некоторых анализов придётся ждать несколько дней.

Позвонила секретарше Марине, объяснила, что смогу выйти на работу только в следующий понедельник. Она не удивилась (видно, тоже комиссию проходила), сказала, что всё передаст в отдел кадров. Так что теперь у меня почти свободная неделя, и можно заняться поиском квартиры.

С Никой мы увиделись только вечером, потому что, когда я уходила, она ещё спала. Жильё решили снимать вместе, но с двумя комнатами, на случай «личной жизни», как выразилась подруга. Раньше я бы только пожала плечами, а теперь прекрасно её понимаю. Только вот, вспоминая наши с Ваней вчерашние забавы, я сильно сомневаюсь, что позволила бы себе вытворять подобное, когда в квартире кто-то есть, пусть даже в другой комнате. Он всё-таки выполнил своё обещание распугать птиц за окном моим «хорошо». Грех жаловаться.

Теперь главное – не уподобиться прилипчивым девицам, которые после ночи секса звонят мужчинам, надоедая: «Дорогой, когда мы ещё увидимся? Милый, ты меня совсем забыл!» Придётся твердить себе, как мантру: «Он мне ничего не должен. Это я ему должна». Мне хочется сбежать из его фирмы, хотя я ещё не начала отрабатывать свой долг. Или уже начала? От этой мысли стало вообще противно. Ну что ж, я от его взыскания долга тоже в накладе не осталась: такого внимательного, нежного любовника ещё поискать надо. А теперь просто держись, Алиска, и постарайся не таять при одном взгляде на него. Он босс, господин Стадник, а ты его сотрудница. Никакого Вани нет – это просто счастливое воспоминание.

Квартиру нашли хорошую, правда, от работы далековато, но кому сейчас легко! Переезд занял один день: что там перевозить студенткам из общаги? Комнаты мы с Никой разделили легко. Я сразу попросила ту, что поменьше, потому что из неё, как и из кухни, был выход на балкон. Подруга сразу согласилась: она любительница простора. И всю неделю мы с ней по вечерам обустраивали свои комнатки, два раза ходили в торговый центр, накупили всякой посуды, тряпочек, губочек, фартучков-прихваточек и тому подобной мелочёвки, просто необходимой на новом месте.

Во всех этих хлопотах был только один неприятный момент: я потеряла телефон. Вроде бы был тут, квакал, требуя подзарядки, а потом просто исчез – и всё. Денег на новый пока не было. Всё, что дали родители, ушло на оплату и обустройство жилья. Осталась кое-какая мелочь, но уж точно не на телефон. Мне ещё как-то до зарплаты дотянуть надо, а учитывая, что я ещё не приступила… В общем, без телефона пока обойдусь.

В пятницу занесла медицинскую справку в отдел кадров и подтвердила, что с понедельника выхожу. Люба, та самая, которой Марина помогала меня оформлять, оказалась красивой, уставшей и, действительно, беременной. Видно было, что последние рабочие недели даются ей с трудом. Мы разговорились, и я попросила её записать телефонный номер на чём-нибудь, потому что телефона нет. Она быстро черкнула и отдала мне листочек. «Лебедева Люба», – прочла я, удивившись, как легко общаться с некоторыми людьми. Постой-ка! Лебедева?

- Так ты жена Матвея Лебедева?

- Ну да. Ты с ним уже познакомилась? – видно было, с каким теплом она о нём говорила.

- Мы с ним ещё с института знакомы, – поясняю я. – Только он постарше. Выпустился, и мы несколько лет не пересекались, а теперь оказалось, что он мой начальник. Стадник о нём очень хорошо отзывался.

Люба расцвела от этих слов. Теперь-то я сложила два и два и по-новому услышала и каверзный вопрос Стадника в ресторане, и заявление Лебедева о том, что он нашёл своё счастье. И если до этого я порадовалась за него, но радость подтачивалась червячком обиды за свою бедовую головушку, то теперь в полной уверенности могу сказать, что от чистого сердца желаю счастья и этой милой Любе, и её когда-то непутёвому, а теперь такому влюблённому Матвею. И обязательно скажу ему об этом… после того, как задам парочку вопросов.

Выписав теперь уже постоянный пропуск, Люба проводила меня до лифта, а сама поспешила к заработавшемуся мужу, чтобы вытащить его из кабинета и отвести на обед, пока перерыв ещё не кончился.

Глава 18

К понедельнику я готов разнести всё вокруг к ё… матери! Неделя! Целая неделя поисков, и – ничего, пусто. Она как сквозь землю провалилась! Телефон недоступен, из общаги съехала, в клинике появляется, но только не одновременно со мной. Секретарше звонила, в отдел кадров наведывалась, даже пропуск получила. И только я не могу увидеться с ней ровно семь дней. Это судьба, б…, такая? Или эта девчонка издевается надо мной?

Мы провели вместе сутки. Самые ванильные сутки за всю историю моего общения с женщинами. Я, мужик, который больше недели с одной тёлкой не трахался, да и то – только в удобное для меня время, забыл о важных делах, превратился в розового слоника, разомлел, размяк от этих невинных глазищ, от этого неподдельного отклика на самые простые ласки, от хриплого «Ва-аня-я!», срывающегося с её губ в момент наслаждения…

Мало того – ко мне в голову закралась вовсе уж зефирная мыслишка: «Интересно, а понравится моя Синичка бабушке и тёте Лене?» И ведь, сука, я ни на минуту не сомневался, что понравится. Не может не понравиться.

А уж как мне-то понравилась! Это же такой кайф – целовать её, ласкать такое отзывчивое тело. И ни капли притворства! Не скажу, что в последние годы хоть одна женщина в постели со мной осталась неудовлетворённой, но всё-таки элемент игры я ощущал почти всегда. И я не мог не заметить разницу между тем, как большинство из них после оргазма принимались расточать комплименты моему умению доставить женщине удовольствие, и тем, как она с трогательным вздохом молча прижималась к моему боку и затихала, легонько поглаживая по руке от запястья к локтю.

А этот взгляд, которым она провожала меня, когда я привёз её к общежитию? Такая в нём была безнадёга… Тогда я самонадеянно подумал, что она просто не может дождаться завтрашнего дня. Теперь понимаю, что этим взглядом она прощалась со мной. Навсегда прощалась, как бы странно это ни звучало в условиях, когда она становится моей сотрудницей. И почему до меня дошло только через неделю?!

Расплатилась! Она просто расплатилась со мной за то, что помог ей доучиться, взял на работу, свозил к родителям. А теперь извините, мол, Иван Антонович, у меня своя жизнь, а денежки я верну. Видал я её благодарность…

Что ей опять не так? Секс был – зашибись. Денег у меня – немеряно. Другая бы вцепилась когтями и зубами и не выпустила бы добычу, а эта нос воротит! Радовалась бы, что на неё такой мужик запал…

А ведь, и правда, запал. Твою ж мать!

Да когда же наступит эта грёбаная половина девятого?! Уже? Наконец-то можно пойти в малый конференц-зал, где каждый понедельник проходят планёрки с начальниками отделов.

На двадцать минут отвлекаюсь на рабочие вопросы, а потом снова приходится думать об Алисе.

- Жарикова уже явилась? – спрашиваю у Лебедева, единственного, кто не поторопился смыться поскорей из помещения, где сегодня с утра лютует дракон, то есть я.

- Ещё часов в семь пришла, до меня, – доложил начальник отдела, известный тем, что раньше всех приступает к работе. Половину своих дневных дел он успевает сделать ещё до десяти утра – ярко выраженный «жаворонок». Значит, теперь их у меня два? Будут щебетать в своём отделе с утра пораньше?!

- Зачёт по адаптации принимать буду в пятницу, после обеда.

- Да она к среде уже будет готова.

- В пятницу, я сказал, – рычу я. – Контракт она подписала?

- На той неделе ещё.

Вот не надо мне про ту неделю!

- Кстати, пусть в отделе кадров оставит новый адрес. И телефон у неё не отвечает.

- Телефон она посеяла при переезде и только вчера нашла в каких-то вещах. А адрес новый Люба знает: она его в контракт вписывала.

Зашибись! Все всё знают, кроме меня!

Это мне показалось, или на Лебедевской роже улыбка? И какого хера он так ехидно ухмыляется?!

- Проследи, чтоб ей аванс выплатили, – снова включаю делового человека.

- Уже? – удивляется он.

- За проект обычно премия полагается. Она могла бы полгода проектировать и получать зарплату, а пришла с уже готовым. Утрясём бумаги, и можно приступать.

- Справедливо. Кстати, она уже и кафе с площадкой набросала. Смотреть будешь?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать: полчаса ищу повод вызвать Жарикову к себе, а этот идиот молчит о самом главном. Как издевается! Издевается? Судя по выражению на физиономии, так оно и есть. Уволю к чертям!

- Давай её ко мне… с набросками, – распоряжаюсь и почти бегом направляюсь в свой кабинет.

Уже через десять минут Марина сообщает по селектору:

- К Вам Жарикова из архитектурного.

- Пригласите.

Как себя с ней вести? Зацеловать с порога или сделать вид, что обиделся? Нет времени думать, потому что Алиса уже вошла и стоит у двери в ожидании приглашения пройти.

- Доброе утро, Иван Антонович, – произносит совершенно отстранённым тоном. Моя ж ты затейница!

- Здравствуйте, Алиса Романовна, – вторю ей. – Как проходит первый рабочий день?

- Хорошо проходит, – бесстрастно отвечает она. – Вот с утра уже генеральный к себе вызвал.

- Зачем это? – мне нравится её игра.

- Сейчас занимаюсь выяснением этого вопроса.

- И что Вы мне принесли?

- Я обещала набросать предложения по прилегающему к кинотеатру участку, – она раскрывает папку и один за другим начинает выкладывать рисунки и чертежи, подробно объясняет концепцию, и в глазах у неё ни одной игривой искорки, словно она действительно пришла к большому боссу в первый рабочий день. Словно не грелась у меня под боком полночи, не разгуливала по моей квартире в моей же футболке, не кричала от наслаждения в моих объятиях. Это каким же актёрским талантом надо обладать, чтобы так сыграть!

И вдруг до меня доходит: а ведь она не играет! Она всерьёз считает, что дальше наши отношения будут «начальник – подчинённый». Она действительно думает, что я её отпущу после того, что у нас было? И я говорю сейчас вовсе не о сексе: мало ли с кем я в своей жизни спал. Я имею в виду то доверчивое и нежное, что между нами зародилось за эти два выходных дня. И она собирается вычеркнуть это из жизни? Не угадала!

- Вижу, Вы хорошо поработали, – выношу свой вердикт. – Особенно мне понравилось, что ни одно дерево не пойдёт на сруб. Это важно для центра города. Но есть ещё одна деталь, которую следует учесть.

Алиса задумывается, морщит лоб в попытке осознать, что она могла упустить. Но не находит ответа и обращает на меня вопросительный взгляд.

- Вы не раз бывали на объекте, – объясняю я. – В какое время суток?

- Утром: или совсем рано, или в первой половине дня.

- Так я и знал, – удовлетворённо заключаю я. – Тогда Вам придётся поработать сверхурочно и съездить туда вечером.

- Что изменится? – не понимает она.

- Увидите. Вы талантливый архитектор, но совершенно не имеете опыта. Я не просто буду пользоваться Вашей умной головушкой, но и сам в неё кое-что вложу. У меня есть чему поучиться. Хотите?

- Вы ещё спрашиваете?

Вот вижу, что заинтриговал её. Всё-таки в строительный она попала не случайно. И её наработки просто кричат об этом. Такой фантазии в сочетании с дотошностью и осторожностью я ещё не встречал. Мой первый проект отец возвращал мне на доработку четыре раза, хотя я был не из последних студентов. И теперь тем, чему он научил меня, я готов поделиться с Синичкой.

- Значит, я заеду за Вами в девять, и мы посмотрим объект, – делаю я вывод.

- В девять? – удивляется она.

- Раньше там делать нечего, – уверяю я. – Иначе не поймёте.

- Хорошо, – нехотя соглашается Алиса.

Я мысленно потираю руки. Оказывается, чтобы завоевать эту девушку, недостаточно даже уложить её в постель. Как там в старом фильме поётся? «Нормальные герои всегда идут в обход»!

Глава 19

Не могу поверить, что моя первая рабочая неделя подходит к концу. Сегодня будет зачёт по адаптации. Папочка, конечно, внушительная, но я справилась с ней за три дня. Очень уж хотелось приступить к настоящей работе.

Когда в первый день Стадник вызвал меня к себе, я просто умирала от волнения, не зная, как себя с ним вести. Перед этим мы неделю не виделись: наверное, у него накопилось много дел после командировки. Да и никто не обещал мне звезду с неба. Я не маленькая девочка, прекрасно понимаю, что мужчина просто не привык себе ни в чём отказывать. А тут подходящая, почти романтическая обстановка, а потом мне поздно было возвращаться в общагу, а потом воскресенье свободное – почему бы не расслабиться после напряжённой поездки! И девушка не против. А девушка, честно говоря, очень даже «за». Главное – не забывать, что это не любовь, а взыскание долгов. А ещё важнее – суметь собрать себя в кучку, когда он переключится на другой объект. Чувствую, что легко не будет.

Хорошо, что шеф сразу принял в общении со мной официальный тон. Мне так легче. А то я подумала было, что он зовёт меня пофлиртовать, а может, и ещё чего… Мало ли какие фантазии у больших начальников! Мне такой зверь впервые встречается. Повадки не изучены. Знаю только, чем кормить можно. Ну и как приласкать знаю… немножко. А тут он сам помог.

А потом предложил вечером съездить на объект. Думала, что теперь точно заговорит о том, что было у него дома. Но нет, был вежлив, деловит. И действительно, как и обещал, указал мне на деталь, которую я не учла при планировании. А деталь существенная. Дело в том, что старый кинотеатр находится недалеко от водохранилища, и со второго этажа открывается красивый вид. Но вечером, когда садится солнце, от пейзажа просто захватывает дух. Как только я увидела это, сразу поняла, что хотел мне сказать Ва.. Стадник.

- Окна! – воскликнула я. – Нужна другая форма. А ещё лучше – стеклянная стена. И перед ней разместить обеденный зал ресторана. Небольшого, чтобы было тихо и уютно.

Шеф удовлетворённо кивнул и первый раз за весь день улыбнулся.

- Схватываете всё на лету. Как только сдадите зачёт, приступайте. Советоваться по всем вопросам можете с Лебедевым или лично со мной. По окончании представите на утверждение, а дальше – по отделам: дизайнеры, сметчики, юристы, инженеры… Объект принадлежит нам, поэтому со сроками не тороплю.

- Я постараюсь сделать как можно быстрее, – заверила я.

Но он возразил:

- Постарайтесь сделать как можно лучше. Пусть все, кто будет приходить сюда отдыхать, восхищаются и спрашивают: «Кому же в голову пришло создать такую красоту?!»

- Думаете, у нас всё получится? – неуверенно спросила я, разглядывая закатное небо. И сзади над ухом услышала тихое:

- Обязательно…

Только в машине я поняла двусмысленность и своего вопроса, и его ответа. Хотя удивительно, что, сидя на переднем сидении того самого «Мерседеса», могла вообще хоть что-то соображать. Всю дорогу Стадник ехал молча, только изредка внимательно посматривал на меня, и тогда я делала вид, что впервые вижу улицы нашего города. У подъезда нашего с Никой нового дома он остановился и, глядя мне в глаза, сказал:

- Алиса, я очень надеюсь на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество. Во всех сферах.

Я не нашлась, что ответить, и просто вышла из автомобиля, коротко кивнув. Если я правильно его поняла, то он рассчитывает на продолжение наших свиданий. Возможно, по выходным. Помилуй меня, Боже! Я готова задолжать этому мужчине миллион и расплачиваться всю жизнь!

Но сегодня он для меня – строгий экзаменатор. И гоняет по всем документам похлеще Михаила Вячеславовича. Только экзамен у декана можно было, если что, пересдать, а вот Стадник второго шанса не даст – это я поняла с первого вопроса. Год назад он поверил в меня, а Михаил Вячеславович за меня поручился, и теперь я просто не имею права подвести их обоих.

Сначала я думала, что собеседование будет проводить Матвей, но шеф, наверное, решил протестировать меня ещё и на стрессоустойчивость. И это точно не Ваня – это ШЕФ! Требовательный и жёсткий. Именно сегодня я начинаю понимать, что это ОН руководит всей этой махиной с изящным историческим названием «Зодчий».

Мой экзамен длится почти час и заканчивается неожиданно. Только я отвечаю на очередной вопрос и собираюсь выслушать следующий, как Стадник резко встаёт со своего места во главе стола и протягивает руку Матвею:

- Поздравляю с ценным приобретением для отдела.

Затем разворачивается ко мне:

- А Вас, Алиса Романовна, с окончанием испытательного срока.

- Так быстро… – растерялась я.

- Я же предупреждал, что у нас не засидишься, – напомнил Матвей.

- Вы первая осилили эту папку за неделю, – хвалит шеф.

- Уверяю: она осилила её за три дня, – Матвей радуется так, будто его первенец сдал ЕГЭ на сто баллов!

- Поживём – увидим, – охлаждает его пыл Стадник.

Но Лебедев улыбается ещё шире и под локоток уводит меня из малого конференц-зала в наш отдел.

Помещение, которое занимают архитекторы, устроено с «изюминкой»: шесть рабочих мест расположены по периметру большой комнаты, которую с помощью мебели и различных шкафчиков и стеллажей превратили из квадратной в круглую. Сотрудники работают спиной друг к другу, чтобы не отвлекаться. В центре расположен большой круглый стол, за которым можно занять места, просто развернувшись на колёсиках офисного кресла. Таким образом, в одно мгновение можно собрать всех на совещание. «Или банкет», – пошутил Матвей. Кстати, дверь в его кабинет находится прямо у входа и никак не нарушает колорита этого офиса. На первый взгляд – это просто ещё один шкаф, но за его дверью скрывается небольшая приёмная с хранительницей Лебедевского покоя Татьяной Серафимовной и собственно кабинет начальника архитектурного отдела. Именно в эту приёмную и затащил меня Матвей, встретив зарёванную в коридоре. Оказывается, Татьяна Серафимовна тогда была здесь же, но я её не заметила. Зато теперь эта женщина предпенсионного возраста принялась опекать «девочку», как родное дитя. Ну, или, по крайней мере, двоюродное.

Среди архитекторов уже есть одна женщина – Тося – милая, кудрявая и смешливая барышня лет тридцати. Когда я поделилась своим наблюдением с соседом по столу Денисом, тот усмехнулся в ответ:

- Это ты её на объекте не видела. Прорабы крестятся, когда к стройплощадке подъезжает её «Ока». У неё даже кликуха “М-500”. Она не орёт только на таджиков: те делают вид, что по-русски не понимают. Зато нашим достаётся.

(*М-500 – марка цемента. Цемент марки М500 используется там, где от конструкций требуется повышенная прочность для сопротивления серьезным нагрузкам. А хорошая скорость схватывания позволяет применять его в аварийно-ремонтных работах.

Источник: http://stroitel-list.ru/cement/osobennosti-cementa-marki-m500.html#nav1)

Денису двадцать шесть, и он ближе всех ко мне по возрасту. Уже на второй день я поняла, что он безответно влюблён в Тосю. А на третий – что не безответно. Просто её смущает, что она старше и имеет четырёхлетнего сынишку от распавшегося брака. Но Денис не теряет надежды. Удачи ему!

Ещё три коллеги – мужчины от сорока до шестидесяти лет – приняли меня по-отечески доброжелательно, предложили обращаться за помощью и благополучно обо мне забыли, потому что за пять рабочих дней я видела их не больше двух раз: очень занятые архитекторы!

Тося часто уезжает на свой объект в городе, и в офисе остаёмся только мы с Денисом, да Татьяна Серафимовна с Матвеем в своём «шкафу». Денис сейчас в стадии творения очередного архитектурного шедевра (он специализируется на элитных коттеджах), а я, горемыка, всю неделю то зубрила материалы из адаптационной папки, то правила свой проект, то мечтала «продолжить плодотворное сотрудничество во всех сферах» с хозяином фирмы.

Сейчас конец рабочего дня. Через полчаса все разойдутся до понедельника. Матвей сообщает коллегам новость о моём экзамене, и все присутствующие, в том числе и два молоденьких инженера из соседнего кабинета, начинают меня бурно поздравлять. Один из инженеров, Олег, предлагает отметить это в ночном клубе. Ну нет! Больше меня туда никакими пряниками не заманишь! Отшучиваюсь и со смехом выпроваживаю ребят на их рабочие места: всё-таки нам ещё полчаса трудиться.

И вовремя. Только я сажусь за свой компьютер, как в кабинет входит шеф. Явно с намерением уличить в безделье. А мы что? Мы работаем. Вон даже Денис успел развернуть файл с проектом и закрыть очередную «стрелялку». Окинув всех нас орлиным взором, Стадник толкает дверь к Лебедеву.

- Фу-ух! – выдыхает Денис. – Чуть не спалился.

- А что это тебе сегодня не работается? – спрашиваю я обычно сосредоточенного коллегу.

- Застрял на фронтоне, – жалуется он. – Не идёт. Что ни сделаю, всё пошлость и безвкусица. Вот глянь.

Он поворачивает ко мне свой монитор. Я рассматриваю рисунок, прошу повернуть его по часовой стрелке.

- Мне узор нравится, – возражаю я. – А если попробовать сделать его уже и растянуть в длину? Он будет смотреться легче и изящней.

Денис возвращает монитор на место, делает несколько движений мышкой и расцветает в улыбке:

- Алиска, ты гений! Я над этим целый день бился, аж запсиховал. С меня обед в понедельник… о… до свидания, Иван Антонович.

Я оглянулась туда, куда были направлены глаза Дениса, и встретилась взглядом с шефом. Айсберг, блин. Не хотелось бы мне стать «Титаником» на его пути.

- До свидания, – цедит в ответ и выходит.

- Алис, ты точно хорошо отвечала? – задумчиво спрашивает Денис.

Глава 20

Там, б…, что, мёдом намазано?! Какого хрена инженеры повадились бегать к архитекторам? Что-то раньше я такой горячей дружбы не замечал. Кхм… Может, и правда, просто не замечал? И этот ещё собирается её обедом кормить. Да отвалите вы все от МОЕЙ девочки! Всё! Запру нахер в своей квартире и ключей не дам. Только сбежит ведь. Её насильно не удержишь – не тот характер. Но попытаться стоит.

Выхожу из офиса как никогда рано: на часах только десять минут шестого. Сотрудники начинают расходиться, но Алисы пока не видно. Нет и Лебедева, и его жены. И Денис этот тоже не появлялся.

А вот и они: весь отдел кадров в составе трёх человек и половина архитектурного: Лебедев, Денис Хорошилов, Антонина и Алиса. А также моя прелестная секретарша Мариночка. И куда это они все вместе собираются? Вся честная компания направляется прямо в кафе, куда обычно бегают сотрудники нашего бизнес-центра обедать. Что они там забыли? Ответ приходит, когда я вижу, что Хорошилов, юркнув по пути в цветочный киоск, появляется оттуда с красивым букетом, вручает его Любе, и все начинают её обнимать, расцеловывать, а Лебедев – гладить по животу. Етить! Я совсем свихнулся, если забыл даже, что у неё сегодня последний рабочий день перед декретным отпуском. Обычно в таких случаях Марина выручает меня, посылая сотрудницам цветы и подарки, но это же Люба! Девочка, с которой мы росли в соседних квартирах, пока жизнь не разбросала нас по разным местам. Крестница моего отца.

Набираю номер дяди Славы и прошу его забрать машину от бизнес-центра.

- Во сколько за тобой потом заехать и куда? – спрашивает он.

- Я сам доберусь.

Через десять минут вхожу в кафе с букетом садовых ромашек – любимых Любиных цветов.

- И что этот колобок собирается праздновать без меня? – возмущаюсь, а в ответ получаю радостную улыбку и благодарный поцелуй в щёку.

Лебедев пододвигает мне стул от соседнего столика, и я оказываюсь прямо напротив Алисы. Сотрудники все молодые, поэтому ведут себя раскованно, не заморачиваясь тем, что с ними за одним столом босс: сейчас мы все – гости Любаши. Около часа длится веселье с проводами, поздравлениями и пожеланиями, но виновница торжества явно уже устала, и Антонина, как единственная, кто понимает её состояние, предлагает заканчивать сабантуй. Марина и девочки из отдела кадров договариваются встретиться вечером, зовут с собой Алису, но она не хочет. Хорошилов переминается с ноги на ногу, потом сообщает, что он на машине и может всех подвезти. Алиса снова отказывается, говорит, что живёт в другой стороне, а сама прячет хитрющую улыбку. Что бы это значило?

- Тося? – неуверенно предлагает парень. Антонина легонько вздыхает и, попрощавшись, уходит с ним, сопровождаемая понимающими взглядами коллег. Ого! А я многого не знаю. За столом остаются Лебедевы и мы с Алисой.

- Давай мы тебя довезём, – предлагает Люба Алисе. Та отрицательно крутит головой.

- Вези жену отдыхать, – встреваю я. – Я сам доставлю Алису Романовну.

Ещё через минуту мы остаёмся вдвоём. Я не знаю, как начать разговор. Молчим несколько минут, допивая кофе. Потом я беру её за руку. Если она будет сопротивляться, я утащу её силой. Но Синичка послушно идёт за мной, садится в такси на стоянке и выжидающе смотрит прямо мне в глаза. Я медлю, потом решаюсь и сажусь рядом, называю свой адрес.

За дорогу не сказано ни единого слова. В лифте – тоже. Да и в квартире я разговаривать не собираюсь. Подхватываю её на руки и, едва дав ей сбросить босоножки, несу в свою спальню. Синичка доверчиво прижимается ко мне, обвивает руками шею. Нам не нужны возбуждающие ласки – мы и так на пределе. Юбку можно просто задрать, блузку снимаем через голову – некогда возиться с пуговицами, бюстгалтер – в сторону. Пиджак мне мешает, ремень – тоже. Всё остальное подождёт. Разворачиваю её в своих руках и легонько подталкиваю к кровати, она не понимает, противится. Тогда я просто поднимаю и бросаю её на середину лицом вниз и накрываю собой. Всё, никуда теперь не денется. Её кисти прижаты к постели моими ладонями, и я могу делать всё, что хочу. А хочу я многого. И это – только начало.

Всё происходит бурно и быстро. Так быстро, что я не успеваю сообразить, что сегодня уже второй раз не использую презерватив. А ещё я не использую голову – она у меня так, для завершения композиции. Синичка ещё не успела понять, что произошло, лежит, уткнувшись носом в одеяло, и пытается отдышаться. Но у меня опыта намного больше, поэтому в голове начинает маячить ехидненькая мыслишка: «Попался, голубчик!» И, что интересно, она не вызывает у меня ни паники, ни раздражения. Я вспоминаю, с каким трепетом сегодня Матвей гладил круглое пузико своей Любаши, и мне хочется увидеть такое же у Алисы. Я переворачиваю её на спину, целую её плоский пока живот чуть ниже пупка. Десять секунд назад я проклинал свою беспечность, а теперь надеюсь, что только что посеял семена урожая, который собирают через девять месяцев. Пусть это будет девочка, или две. Но я и на пацана согласен.

- У меня сегодня безопасный день, – раздаётся мне в макушку голос Алисы.

- Это хорошо, – отзываюсь я, а самому хочется орать в приступе бешенства: «Верните моего ребёнка!» Я ведь его уже люблю! И его мамочку – тоже…

Глава 21

За две недели я убедилась, что не испытываю никакой неловкости по отношению к Матвею, и он тоже ведёт себя так же, как до нашей памятной ночи на «посвяте». Меня вполне устроило, что между нами не было секса. Но что-то всё-таки было, раз мы проснулись вместе и практически голые! И поведение его после той ночи говорит, что есть что-то, чего я не помню.

В четверг, когда все коллеги распрощались и покинули офис, я постучалась в дверь его кабинета.

- Ещё не ушла? – удивился Матвей. – Служебное рвение – это хорошо, но без фанатизма.

Я улыбкой согласилась с ним и присела перед столом в кресло для посетителя.

- Хочу с тобой поговорить об одном важном для меня деле, – начала я не очень уверенно.

- Выкладывай.

Решившись, я вздохнула и выпалила:

- Ты помнишь о нашей с тобой ночи?

Матвей поднял голову от бумаг и… перестал дышать. Его глаза резко расширились. Я не сразу поняла, что случилось. Только когда услышала шумный вздох у себя за спиной. Повернулась. Господи, только не это! В дверях стояла перепуганная Люба.

Я вскочила:

- Любаша! Подожди! Ты… Я…

- Успокойся, – окликнул меня Матвей. – Люба об этом знает.

- Как?! – растерялась я.

- А вот так, – заулыбалась она. – Можно сказать, благодаря тебе мы и поженились.

Я хватала ртом воздух, не зная, как реагировать на такое заявление. Матвей усадил меня обратно в кресло, потом поцеловал в макушку жену.

- Алис, – начал он, – почему ты решила поговорить об этом только сейчас, почему не пять лет назад?

- Потому что… – замялась я, но решила, что терять уже нечего. – Потому что тогда я подумала, что ты воспользовался ситуацией, а потом пожалел об этом и бросил меня. Ты же сам просил никому не говорить, что между нами был секс.

- Я просил тебя никому не говорить, что между нами НЕ БЫЛО секса, – поправил Матвей.

- В смысле?

- Разве ты ничего не помнишь?

- Ну… только до определённого момента. Я пять лет жила с мыслью, что чем-то оттолкнула от себя парня, который мне был, в принципе, симпатичен. А потом обнаружила, что была девственницей… до недавнего времени.

- О! – воскликнула Люба. – Так вы с Ванькой уже успели поладить. Вот жук какой шустрый! То-то он подорвался как ужаленный, когда услышал про вашу с Матвеем ночь!

Мне реально поплохело от её слов:

- Он тоже слышал?!

- Ну да. Мы шли спросить у Матвея, сможем ли мы в этот выходной поехать все вместе в деревню к Ваниным тётке и бабушке. Он сказал, что приготовил для всех сюрприз. А когда услышал твои слова, аж побелел весь и рванул из кабинета.

- Хоть бы за руль не сел, – встревожился Матвей, набрал номер и предупредил. – Вячеслав Михайлович, с Вами Люба поговорить хочет.

Люба схватила телефон мужа и затараторила:

-Дядь Слав! Ванька сейчас спустится – не пускай его за руль ни в коем случае. Он не в себе… да хоть связывай, хоть морду бей! Только отвези его сам.

- Ну вот, – заключил Матвей, – теперь, я так понимаю, моя очередь рассказывать?

- Давай-давай, мачо! – рассмеялась Любаша.

- Ты мне тогда очень нравилась, – начал Матвей. – Хотел предложить тебе встречаться, особенно когда разглядел тебя, пока «посвят» готовили. А тут выпили хорошо, даже слишком, и ты сама мне голову на плечо положила. Я словил момент, целоваться начали, потом в домик перебрались…

Я не могла пошевелиться – так было стыдно слушать всё это в присутствии Любы.

- А потом… в общем, наверное, я всерьёз перебрал, и ничего не вышло…

- Как это?

- Ну, у мужчин иногда так бывает… по разным причинам. Но благодаря этому я женился на Любе.

- Погоди, – не врубилась я. – Из-за того, что у тебя не получилось со мной, ты женился на Любе?

- Выходит так, – подтвердил он. – До этого у меня, сама знаешь, какая была репутация. Я в девчонках рассматривал только красивую мордашку и фигуру. А после того облома начал бояться, что снова облажаюсь. Плюс ещё к тебе не мог подойти, чтоб не вспомнить о своём позоре. Но ты вроде никому не рассказала, а потом ещё и пообещала, что и дальше будешь молчать. Потом случайно познакомился с Любой: мы были два трезвых человека в компании, потому что пить я тоже бросил. Разговорились, стали общаться, но в постель я её не тянул – страшно было. Постепенно рассмотрел и… полюбил.

- Представляешь, – задорно добавила Люба, – какой королевой я себя чувствовала? Известный мачо пылинки с меня сдувает и даже не пытается затащить в постель! Как не потерять голову?! А потом, уже почти через полгода, всё как-то само получилось. Вот и поженились.

- Офигеть! – выдала я в конце этой исповеди. – А я пять лет к себе ни одного мужика не подпускала, думала, что это я ущербная, раз парень сбежал после одной ночи.

- Прости, Алис… – растерянно пробормотал Матвей. – Если б я знал…

- Нет худа без добра! – воскликнула наша оптимистка Любаша. – Зато Ваньке целёхонькая досталась. А то соблазнил бы какой-нибудь козёл по пьяни…

«Козёл» яростно стрельнул в неё глазами, но промолчал.

- Короче, Ваньке эту историю, чур, рассказываю я, – засуетилась Люба. – Вас он сейчас слушать не станет. А я прикинусь такой несчастной овечкой, которой нужна психологическая помощь, и всё подробненько поведаю.

Люба набрала номер Стадника, но он не ответил. Тогда она наклацала сообщение: «Ваня, мне нужна помощь. Прошу: ответь мне!» Он тут же перезвонил. Люба победно взглянула на нас с Матвеем и приняла вызов. В мгновение из цветущей жизнерадостной женщины она превратилась в несчастнейшее создание, которое срывающимся голосом простонало в телефон:

- Ваня, я не знаю, что делать. Мне надо с кем-нибудь поговорить об этом. Я знаю, что тебе тоже больно, и ты единственный, кому я могу довериться. Не бросай меня, Вань… Я здесь, в офисе. Они ушли. Нет, никого. Спасибо, родной!

Матвей давился от смеха. Я не знала, смеяться мне или плакать. Люба отключилась и потребовала от нас освободить территорию. Действительно, сейчас сюда явится разъярённый босс и вряд ли он заключит нас в тёплые дружеские объятья. Договорились, что Матвей отвезёт домой меня, а Ване деваться будет некуда, и он отвезёт Любу.

- Он тебя не прибьёт? – волновалась я за неё.

- Не-а! У меня есть защитный тотем, – эта выдающаяся актриса погладила себя по круглому животику.

Мы быстро собрались и, пока не явился хозяин, скрылись с глаз долой.

- Ты как? – спросил меня Матвей около моего дома.

- Чувствую себя полной дурой, – призналась я. – Пять лет молчала. Вот кто меня сегодня за язык потянул?!

- Алис, прости меня. Я тогда был в такой панике из-за этого срыва, что и не подумал даже о тебе. Казалось, что у меня самая большая проблема, просто катастрофа. Боялся, что высмеешь перед всеми. А ты, оказывается, даже не помнишь ничего.

- Что теперь об этом говорить, – вздохнула я. – А Люба давно знает?

- Перед свадьбой рассказал. А когда ты к нам пришла работать, она обрадовалась. Она первая заметила, что Иван к тебе неровно дышит.

- Надолго ли?

- Кто может поручиться? – пожал плечами Матвей. – Рожа у него была зверская. Но ты и фразочку, конечно, подобрала шикарную.

- Ты же понял, а на зрителей я не рассчитывала. Как же перед Любой стыдно!

- За неё не переживай: она относится к этому с юмором. По-моему, её эта ситуация просто забавляет. Представляю, как она сейчас Ваньке мозги полощет!

- А она не актриса по образованию? – вспомнила я Любино выступление.

- Психолог.

- Ну, это всё объясняет.

Мы не выдержали и расхохотались, уже не нервно, а с облегчением и надеждой на счастливый исход.

Распрощавшись с Матвеем, я поднялась в квартиру. Ника была уже дома.

- Что-то я не поняла: то на «Мерседесе» тебя доставляют, то на «Тойоте»! – налетела подруга прямо с порога. – Ты, мать, в разнос пошла?

- Вроде того, – буркнула я.

- Ну наконец-то!

Возмутиться по поводу её замечания я не успела, потому что в эту секунду раздался звонок в дверь. Да нет, не звонок – сирена! Потому что трезвонили без остановки и так требовательно, что Ника чуть тапки по дороге не растеряла, пока бежала к двери. «Что за идиотина там надрывается!» – это облагороженный вариант её попутных слов.

Потом наступила тишина. Я уже подумала, что подругу инопланетяне украли, и поднялась с кресла искать, но в комнате появился не кто иной как мой драгоценный работодатель собственной персоной.

Видеть его просто невыносимо. И вообще, вся эта ситуация какая-то ненормальная. Двое выходных мы отрывались у него дома так, будто хотели надышаться перед смертью. Две рабочих недели я добросовестно трудилась в его фирме, а он был моим строгим и недосягаемым боссом. Кто мы друг другу – непонятно. Единственный вариант, который приходит в голову, звучит пошло и никак не соответствует тем чувствам, которые я испытываю к этому человеку. Он восхищает меня как руководитель и сводит с ума как мужчина. И я не знаю, зачем ему понадобилась я, неумеха и в архитектуре, и в постели. Может, человеку просто нравится роль наставника?

Дорогие мои читатели! Спасибо за сердечки и комментарии. Каждый ваш знак внимания греет душу и помогает работать.

Глава 22

А Ника у неё понятливая: сразу за хлебом помчалась в пекарню, что в центре города. Настоящая подруга! Нам с Синичкой давно пора поговорить, а то или работаем, или трахаемся. Конечно, и то и другое с ней делать – одно удовольствие. Она такая понятливая ученица!

Но вот с чего начать серьёзный разговор? Как объяснить ей, что сам не понимаю, что со мной происходит? Что до чёртиков боюсь того почти забытого чувства, когда дышать без неё трудно, а при ней – забываешь. Стою, как дурак, в двери кухни. И она вскочила с кресла и молчит. Не ожидала?

Подхожу молча и прижимаю её к себе обеими руками. Она никак не реагирует. За плечи отстраняю её от себя и смотрю в лицо:

- Мне Люба всё рассказала. Не переживай.

- А должна? – как-то вкрадчиво спрашивает она.

- Не знаю, – я даже растерялся и опустил руки.

- Послушай, Иван…(Ой-ё-ёй! Мне больше нравится «Ва-аня») Ты действительно думаешь, что я до тебя жила в лесу и общалась только с природой? Серьёзно?

- Да нет…

- Тогда с чего ты взял, что у меня никогда не было парня?

- Знаю, – ну, уж на этот вопрос я отвечу точно.

- Ты имеешь в виду, что ты у меня первый мужчина, я правильно поняла?

- Я ЗНАЮ, что я у тебя первый.

- А ты знаешь, сколько мне лет?

Я киваю, не понимая, к чему она ведёт. Но подозреваю, что её вывод мне не понравится.

- То есть, по-твоему, получается, что я, дожив до двадцати трёх лет девственницей, попробовала секса и сразу же начала прыгать из одной постели в другую, менять мужиков?

- Я ничего подобного не говорил и не думал даже! – испугался я. Да-да, испугался: кто знает, что придумает женщина в гневе. А моя Синичка, похоже, не просто в гневе, а в ярости. И сейчас она обрушит её на меня.

- Тогда почему ты умчался из офиса, как в ж… ужаленный?! Что случилось? Ты о чём подумал?

- Да ни о чём я не успел подумать! Услышал про вашу ночь и взбесился. Я же не знал, что это случилось пять лет назад и что у вас тогда ничего не было.

- А если бы было? Что тогда?

- Не знаю, – честно признаюсь я. – У меня давно не было отношений. Я не знаю, как вести себя со своей девушкой. В последние семь лет у меня были только мимолётные связи. С женщинами, которым я ничего не должен.

- Как удобно! – ехидничает она.

- Как безопасно! – перебиваю я. – Когда у тебя столько денег, никогда в точности не знаешь, что от тебя человеку нужно, неважно: мужчине или женщине.

- В таком случае я не хочу, чтобы у меня когда-нибудь появились ТАКИЕ деньги. Которые не позволяют ни дружить, ни любить! – категорично заявляет Алиса и усаживается обратно в кресло. – Мы с Никой шесть лет прожили в одной комнате в общаге. Неделями сидели на макаронах, одеждой обменивались, чтоб было хоть какое-то разнообразие. Да у нас до сих пор даже зонтик один на двоих, зато огромный, чтоб вдвоём под него помещаться. И ни одной из нас ни разу в голову не пришло, что другая её использует. Мы подрабатывали по вечерам и в выходные и складывали деньги в одну коробку, но никто не запоминал, кто сколько положил и сколько взял. А сентябрь после Димкиной аварии мы с ней у меня в деревне жили, вместе хозяйством занимались, а потом долги по семинарам отрабатывали. Ради тебя кто-то бросит всё? Или ты ради кого-то?

Она пришибла меня этими словами. Хочется крикнуть: «Нет!!! Нет у меня такого человека!» Но был. И любовь была, первая, чистая. А потом в одночасье всё исчезло. Остался отец. Суровый, но надёжный. Остались бабушка и тётя, которые меня беззаветно любят. Дед Петя, упёртый, как танк, на котором он прошёл войну. Дядя Слава, на которого всегда можно положиться. Любашка – егоза и заноза в заднице из моего детства, почти сестрёнка. Но единственный друг и первая любовь просто исчезли с лица земли. В прямом значении этого слова.

Столько лет я старался заглушить в себе эти воспоминания! А сейчас захотелось рассказать Алисе, выплеснуть всю боль, которая сырой кожей обернулась вокруг сердца. И сохнет, и давит. И слёзы близко, как в тот день, когда я узнал об их смерти, предательстве, недоверии. Но я взрослый, сильный мужик, я не могу показать их этой маленькой, но такой отважной девочке. Поэтому разворачиваюсь на месте и со словами: «Увидимся на работе», – выхожу из квартиры.

В тот раз я напился, но сегодня понимаю, что не поможет. Тогда ведь не помогло. Доезжаю до ближайшего парка, усаживаюсь на скамейку в самом отдалённом его углу и несколько часов просто сижу. Иногда разговариваю сам с собой, иногда – с ними, с отцом. Иногда замечаю, что лицо мокрое, и вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

Ближе к полуночи вдруг осознаю, что стало легче, как будто нарыв вскрыли. Хочется увидеть мою Синичку, поговорить с ней. Рассказать, как предательство близких и большие деньги сделали из меня морального урода, не способного на доверие, дружбу, любовь. Но Алиса сейчас спит, да и Ника в соседней комнате. А ведь я так и не пригласил её на выходные к своим в деревню.

Глава 23

Сегодня в отделе аншлаг, то есть на месте все: шесть архитекторов, начальник и его секретарша. За две недели такое во второй раз. Что бы это значило?

Ответ находится в виде дородной тётеньки из бухгалтерии, которая своим появлением в дверях сразу оживляет обстановку. Оказывается, сегодня – день аванса. Деньги, конечно, будут перечислены на карту, а вот расчетные листки разносят по отделам (чтоб не толпились) сами представители бухгалтерии. И хотя аванс – сумма фиксированная, но в листке можно посмотреть и будущую зарплату, помечтать, попланировать.

Я беру в руки заветный листочек, но заглянуть в него не решаюсь, прижимаю к груди и закрываю глаза.

- Ты чего на него молишься? – поддевает меня Денис. – Смотри, давай.

- Это первые деньги, заработанные по специальности, – объясняю я. – Оклад мне известен, так что сюрприза не будет.

Но, оказывается, что я поторопилась с выводами: сюрприз есть.

- Подождите! – окликаю бухгалтера. – Мне кажется, тут ошибка.

Женщина смотрит на меня так, словно я обвинила её в том, что она два и два не сложит.

- Что там тебе не нравится?

- Мне-то как раз очень нравится, – возражаю я, – только у меня не может быть такой зарплаты.

Тётенька вздыхает с видом «как вы все меня задолбали» и берёт у меня из рук листок.

- Ну, вот, всё правильно, – тычет маникюром в бумажку, – это аванс по окладу, а это премиальные.

- Я всего две недели работаю – откуда у меня премия?

- Проект закончила?

- Я пришла с готовым.

- Тогда чего удивляешься? За готовый проект полагается премия. Твой пока не утвердили, поэтому – часть премии.

- Хотите сказать, что это ещё не всё? – зависаю я.

- Хочу сказать, что тем, кто хорошо работает, в нашей фирме так же хорошо платят, – добродушно заканчивает беседу женщина, должно быть, проникнувшись моим ошалелым видом.

- Ни фига себе… – рассматриваю листок с такими цифрами, о которых даже мечтать не смела. Это ж я могу на пару месяцев вперёд на квартиру отложить. Да на такие деньги мы с Никой могли три месяца прожить, и ещё на балетки хватило бы.

Из раздумий меня выводит тот же Денис:

- Алё-о! Красавица, ты домой собираешься? Сегодня задерживаться нельзя.

- Почему?

- Ну, во-первых, ровно в пять деньги поступят на карту. А во-вторых, дождь собирается, сегодня грозу обещали.

Парень тычет в монитор своего компьютера, где высвечивается прогноз погоды по часам. На восемнадцать часов, действительно, передают дождь с грозой и сильным ветром. Так что задерживаться – себе дороже, особенно с учётом моего места жительства.

Коллеги поспешно прощаются до понедельника, выключают ПК, собирают бумаги и канцелярию. Через пару минут в отделе остаёмся только я, Матвей и Татьяна Серафимовна. Женщина живёт через дорогу, поэтому и не торопится, а Лебедев всегда покидает свой пост последним.

- Так, Алиса! А ну-ка выметайся отсюда! Не хватало ещё под дождь попасть.

- Так ещё без пяти, – указываю я глазами на стенные часы.

- А ты что, не слышала? Из-за штормового предупреждения генеральный на полчаса сократил рабочий день, чтоб люди домой успели до начала.

- Не слышала, – признаюсь я.- Я в наушниках работаю.

- Ясно. Ну, я помчал, а то меня мой пузан дома заждался.

- Привет ей, – улыбаюсь я.

- А вы с Ванькой-то поговорили? Помирились?

- Поговорили, но не помирились, – вздыхаю.

- Странно, а со мной нормально разговаривал.

- Боюсь, что дело всё-таки не в тебе. Ладно, сложно это. Потом разберёмся.

- Ну, удачи, – расстраивается Матвей. – Он, конечно, мужик непростой.

- Очень непростой, – бурчу про себя.

Следом за Матвеем рабочее место покидает его секретарша.

- Деточка, ключи на вахту сдашь?

- Сдам. До свидания, Татьяна Серафимовна.

Несколько минут сижу, опустив голову перед собой на руки. Не понимаю, почему вдруг настроение стало таким кислым. Вроде бы и зарплате порадовалась. А вот факт, что с Иваном мы в подвешенных отношениях, не даёт радоваться жизни.

- Лучше бы я к Максимовскому пошла… – вздыхаю я вслух.

- И чем лучше? – спрашивает меня спокойный голос над головой.

Поднимаю глаза и встречаюсь с взглядом того, о ком только что вздыхала. Пожимаю плечами и продолжаю так же сидеть, не отрывая от него глаз. Шеф присаживается на стол рядом со мной, гладит по волосам. А мне от этого ещё больше хочется плакать.

- Поехали, – зовёт он тихо.

- Куда?

- К тебе. Возьмёшь вещи на два дня, а потом ко мне.

- Нет, – отвечаю я так же тихо.

- Почему?

- Не хочу больше проводить с тобой выходные.

- Тебе не хорошо со мной?

- Очень хорошо, – признаюсь я. – Но потом без тебя плохо.

- У меня был друг, – он неожиданно переводит тему, – и девушка. На четвёртом курсе я поехал в Германию по обмену. Через полгода вернулся, как раз в конце декабря. Они меня встречали, я был счастлив. Большой компанией отмечали Новый год. Потом она сказала, что на Рождество должна поехать с родителями в другой город к родственникам. А утром восьмого января машину друга нашли сгоревшую под мостом по дороге с загородной турбазы: не справился с управлением на скользкой дороге. В машине два обгоревших трупа – моего друга и девушки. Они прятались от меня, от родных. Я не понимал, зачем. Почему не признались мне, я бы всё понял. Потом её брат рассказал мне, что она встречалась с нами обоими с самого начала. Он был любимым, а я… перспективным.

Я прерывисто вздыхаю, закрываю и снова открываю глаза. Не знаю, что на это можно сказать.

- Больше у меня не было ни друзей, ни девушек. До тебя.

Он поднимает меня со стула за руку, привлекает к себе. Обхватывает моё лицо ладонями, гладит большими пальцами по щекам, скулам, губам, бровям.

- Синичка моя, – шепчет мне в лицо, – я хочу, чтобы у нас с тобой был один зонтик на двоих…

Глава 24

Он не сказал, что любит. Он сказал больше: что доверяет. Что готов снова впустить в свою жизнь другого человека, и этот человек – я.

А я влюбилась. Но не безоглядно. Просто смирилась с тем, что наша связь будет недолгой, и отвела себе роль жертвы. Приготовилась к тому, что через некоторое время босс наиграется и найдёт новое развлечение, а я буду тайком зализывать раны и лелеять в памяти каждую проведённую с ним минуту, каждое сказанное им слово. Но не была готова к тому, что он вот так раскроет передо мной душу, обнажит самое сокровенное. Что мне нужно будет не защищаться от него, а, наоборот, бережно охранять его сердце, оказавшееся неожиданно таким хрупким и ранимым. И это огромная ответственность.

Мы целовались в опустевшем офисе так долго, что успел сбыться прогноз синоптиков: июльский ливень набирал обороты, отыгрываясь за две недели зноя. Ваня сам закрыл кабинет нашего отдела и отнёс ключи на вахту. Выходить по такой погоде на улицу, даже просто до парковки, – немыслимо. Поэтому мы уютно расположились у него в кабинете. На корпоративной кухне нашёлся чай, а в моей запасливой сумке – пачка вафель, которые я купила в обеденный перерыв, но, заболтавшись с Тосей, забыла съесть. А теперь мы с удовольствием хрустели ими, смеясь, убирали крошки друг у друга с губ. Конечно, не руками – язык нам на что?! Это было весело, возбуждающе, интимно. Но почему-то никому из нас не пришло в голову заняться сексом в офисе. Просто целовались, ласкали друг друга через одежду, как школьники, и завелись так, что не заметили окончания дождя.

Около девяти вечера спустились на первый этаж и обнаружили в холле ещё нескольких человек, не успевших покинуть свои рабочие места из-за непогоды. Лица у них, в отличие от наших, были хмурые и озабоченные. Их ждали дома родные и дела. А всё, что сейчас нужно было нам, находилось здесь, поэтому нам с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не расплыться в глупой счастливой улыбке.

До его дома рукой подать, а ко мне пиликать через полгорода. Но я знала, что мы снова зависнем на двое суток, поэтому настояла заехать за моими вещами.

Ника понимающе улыбнулась и подмигнула мне, показывая через открытую дверь ванной свои таблетки. Меня осенило: сегодня же должны начаться месячные! Я сразу скисла, но, прислушавшись к своим ощущениям, понадеялась, что это случится хотя бы завтра.

Ваня всё это время топтался у порога, отказавшись от приглашения пройти, и с нетерпением наблюдал за моими сборами. Ника попрощалась со мной до вечера понедельника, потому что собиралась на выходные к родителям и на работу хотела поехать прямо от них. Ваня подхватил мою сумку, и мы погрузились в его авто.

В этот раз в его квартире даже оказались продукты: видимо, готовился. На скорую руку мы сообразили немудрёный ужин. Я сначала стеснялась, думала, что такой богатый парень привык к более изысканным блюдам, но потом заметила, что домашнюю простую еду он наворачивает с аппетитом десантника и ещё добавки просит. Оказывается, ресторанные шедевры тоже надоедают.

После ужина он, хитро прищурившись, спросил:

- И что теперь будем делать?

Я прикинулась шлангом и ради шутки предложила:

- Играть в настольные игры.

И Ваня научил меня одной захватывающей настольной игре, про которую детям рассказывать не принято.

А потом достал… шашки. После четырёх партий, которые он продул мне всухую, шеф, надутый, предложил сыграть в «Чапая». Теперь уже он меня обставил и в наказание заставил собирать шашки, разлетевшиеся по всей гостиной. Одну из них обнаружила далеко под диваном, взяла на кухне веник и полезла её доставать. Ваня решил помочь и опустился на колени на ковёр рядом со мной… В общем, шашка там до сих пор лежит.

Потом мы в три часа ночи ели мороженое, решали наперегонки судоку, к четырём заснули.

А в шесть начался кошмар.

За десять лет моего девичества я не припомню случая, когда бы меня так крутило в женские дни. Низ живота стал каменным, пульсирующая боль отдавалась во всём теле, меня подташнивало, бросало в холодный липкий пот.

Я попросила Ваню отвезти меня домой, потому что аптечки у этого здоровяка не оказалось. На что он, вытаращив глаза, ответил:

- Чтоб ты там умерла в одиночестве?!

Пришлось объяснять ему, что от месячных ещё никто не умирал, но его это не убедило.

- Если ТАКОЕ происходит с женщинами каждый месяц, то я готов им в эти дни давать выходные.

Несмотря на боль, его слова вызвали у меня улыбку умиления: какой же он добрый! Моё состояние повергло его в панику, ведь он привык видеть женщин при параде, в полном боевом раскрасе и прекрасном самочувствии. Действительно, какая мамзель потащится в клуб искать приключений в такие дни! А тут я, растрёпанная, ненакрашенная, с запекшимися губами и желтовато-зелёным цветом лица – то ещё зрелище! Явно не для нежной психики современного Российского олигарха.

К семи часам он не выдержал созерцания моих страданий и вызвал «скорую», при этом так красочно описал по телефону моё состояние, что я, признаться, удивилась, увидев у своей постели только женщину-доктора вместо экипированной до зубов реанимационной бригады. Спасибо понятливому диспетчеру!

Заметив моё смущение, женщина попросила Ивана оставить нас наедине и подробно расспросила меня о моём женском здоровье. Потом успокоила, объяснив, что при начале половой жизни случаются и задержки, и вот такие «сюрпризы». Сделала мне укол, измерила температуру и давление, велела Ване напоить меня чаем и закрыла свой кофр. К этому времени меня, действительно, стало отпускать, о чём я поспешила доложить присутствующим. Ваня обрадовался, стал благодарить доктора, сначала на словах, а потом и положенной в карман форменного костюмчика купюрой. Женщина вопросительно взглянула на меня – я, еле сдерживая смех, кивнула ей: мол, берите, с него не убудет. На лице её было написано удивление: видно, не часто пациенты так горячо благодарят за две ампулы «Но-шпы». Напоследок посоветовала:

- В восемь откроются аптеки – купите что-нибудь обезболивающее для девушки и успокоительное для себя.

Когда за спасительницей закрылась дверь, мой рыцарь сел рядом со мной на постель и, взъерошив пальцами волосы, спросил:

- Я паникёр, да?

- Да, – подтвердила я, прижавшись щекой к его груди и обвив корпус обеими руками, – мой любимый паникёр.

Глава 25

Сентябрь-2018

Говорят, что счастье невозможно чувствовать постоянно, что ощущение эйфории притупляется и накатывает реальность. Может, и так, но на меня пока не накатила. Два месяца я живу в каком-то другом мире: мире, где погода – замечательная, неприятности – мелкие, люди – хорошие, а сам я – сильный и добрый великан, готовый защищать моё сокровище даже ценой собственной жизни.

Моё богатство хранится в сейфе на окраине города, пять дней в неделю дразнит своим сиянием мою душу, да и тело тоже, не позволяя к нему приближаться, а затем дарит два дня безграничного счастья, когда я сполна получаю свою дозу заботы, нежности, доверия, восхищения. Любви.

В тот день, когда Синичка заболела и попросила отвезти её домой, потому что в ближайшие дни она не сможет заниматься со мной сексом, я почувствовал обиду, как маленький мальчик, которого уличили в чём-то недостойном, постыдном. Она подумала, что я с ней только из-за секса! Что в «нетоварном» виде я готов отложить её, как сломанную игрушку, на дальнюю полку, пока не починят. Но глядя на её заострившееся лицо, на бледные губы, сжатые и прикушенные от боли, забыл про свою обиду и бросился спасать. Оказывается, это так страшно, когда ты не можешь ничем помочь близкому человеку, взять на себя его боль! И деньги здесь бессильны.

До этого дня я жил, ожидая наших встреч по выходным в предвкушении приятного времяпрепровождения. А теперь стал ловить себя на мысли, что стараюсь несколько раз за день хоть издали увидеть Алису, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Каждое воскресенье, с неохотой прощаясь с ней, спрашиваю, когда она, наконец, согласится ко мне переехать. Её ответ заставляет меня скрипеть зубами: «Когда ничего не буду тебе должна». Сто раз говорил ей, чтобы забыла нахер про эти деньги: они из специальной благотворительной статьи расходов, их всё равно кто-нибудь бы получил. Почему не она, лучшая студентка выпускного курса, оказавшаяся в затруднительной ситуации? Но девчонка вбила себе в голову, что обязательно должна оправдать мои вложения в неё. Каким образом? Самым действенным: она днюет и ночует на стройке.

Её проект приняли, согласовали с городским управлением: хоть это и не памятник архитектуры, но всё же обновлённое здание в центре влияет на общий городской облик. Опубликовали проект в местной газете и получили восторженные отзывы горожан. Алиса сразу стала знаменитостью местного масштаба, даже интервью у неё брали.

И вот теперь я расхлёбываю кашу, которую сам и заварил год назад. Нет бы дать ей какую-никакую должность в отделе, вроде «старшего помощника младшего конюха», чтоб сидела и не высовывалась, чтоб радовала только мой глаз. Нет, я, как последний лох, похвастался, мол, посмотрите, какое сокровище себе отхватил! А ей ещё в двух местах работу предложили, не считая того, что Максимовский тоже своё приглашение повторил. Но она заявила мне, что ни за что не уйдёт из моей фирмы, не отплатит мне чёрной неблагодарностью. Б…! Лучше бы я тогда дал ей уйти к Максимовскому. Сейчас бы, по крайней мере, знал, что она со мной не из-за этой долбаной благодарности!

Работы в кинотеатре идут полным ходом. Теперь это будет целый культурно-досуговый комплекс для взрослых и детей с множеством уютных уголков для отдыха и развлечений. А кусок земли с двумя десятками чахлых саженцев, гордо именовавшийся сквером, быстро превращается в детскую площадку и кафе, стилизованные под таинственный лес из русских народных сказок. Здесь уже побывали наши дизайнеры и флористы, разработали целый комплекс мер по реанимации местной растительности и, конечно, от себя ещё добавили.

Представляя, во что превратится к маю это типовое здание советских времён, я и сам мечтаю завалиться в это кафе, облизываясь на горку разноцветных шариков мороженого. Но для этого надо снова стать ребёнком…или прийти сюда с ребёнком… Эта мысль не даёт мне покоя второй месяц. Я всё чаще и чаще представляю, как приведу сюда маленькую девчушку с каштановыми, как у Алисы, косичками. Ну, или белобрысую, как я в детстве. Но чтобы непременно такую же бойкую и языкастую, как моя Синичка. Но для этого надо сделать две вещи: отреставрировать уже этот кинотеатр и разобраться, что на самом деле чувствует ко мне Алиса.

В фирме уже ни для кого не секрет, что мы встречаемся. Сначала некоторые посматривали на неё косо, и понятно, какие мысли были у них в головах. Но я давно привык никого не подпускать к своей личной жизни на пушечный выстрел. Пошепчутся – и замолчат. Привыкнут. Кто бы ни оказался на месте Алисы, завистницы всегда найдут недостатки у той, что их опередила в вопросе завоевания доселе неприступного миллионера. Те, кто ломает голову, почему именно ей так повезло, не понимают, что на самом деле повезло мне.

Трижды я порывался свозить её за город к бабушке и тёте, и, конечно, познакомить с прадедом. Он живёт в той же деревне, но в отдельном доме. По его словам, не желает находиться в «бабьем царстве» своей же дочери и внучки. Это не мешает ему со спокойным величием принимать от них гостинцы и некоторые услуги по дому, но командовать собой старый танкист не позволяет. Отца моего он всю жизнь воспитывал серьёзными разговорами, теперь воспитывает меня. Он никогда не намекает, как женщины, что время идёт, что пора бы детишками обзаводиться, что вон сколько хороших девчат незамужних и тому подобное. Он просто спрашивает: «Один?» – и на мой кивок молча вздыхает.

Когда я приеду вдвоём с Синичкой, все будут рады. Но пока не получается, всё время какие-то непредвиденные обстоятельства вмешиваются в эти планы. В эту субботу, например, один из деловых партнёров пригласил на юбилей. И приглашение, естественно, «один плюс», то есть нужно явиться с дамой. Вопроса, с какой, у меня не возникло. Только почему-то мне не хочется показывать мою девушку всей этой тусовке. Но вариантов нет – придётся.

Со второй части премии за проект, Алиса позволила себе купить пару нарядов, но надевать их пока было некуда. Вот и представился случай. Я попросил, чтобы она не надевала ничего обтягивающего, потому что не хочу, чтобы на мою девочку пялились. Но когда увидел её в бордовом платье с пышной фатиновой юбкой до колена и в туфлях на высоченном каблуке, у меня перехватило дыхание.

- Алиска, это ты? – спросил, обходя вокруг неё и рассматривая со всех сторон.

- Нет, это пугало огородное, – рассмеялась она.

- Если на огороде поставить такое пугало, то воробьи урожай не склюют, а потопчут: будут стадами приходить полюбоваться.

- Может, стаями?

- Не-а, именно стадами, как бараны.

- Тогда отарами.

- Какая мне умная девушка досталась! – обнял её за талию, осторожно целуя в кончик носа, чтоб не испортить макияж. – Что-то мне и идти никуда не хочется…

- А мне и подавно. Я там никого не знаю, – тут же согласилась Алиса.

- Э-эх, а надо, к сожалению, – вздохнул я. – Ну что, выдвигаемся?

Я заметил, что ради случая она сделала маникюр. Из украшений на ней были маленькие золотыё серёжки, цепочка с подвеской в виде знака зодиака Весы и такой же тонкий браслет. Для такого платья скудновато, но, по-видимому, это всё, что у неё есть. Решил, что надо это срочно исправить, и заехал по пути в торговый центр.

Мне приглянулось тоненькое изящное колье с рубином и такие же серьги, удлинённые, в самый раз для открытой шеи. Подходящего браслета не оказалось, а искать не было времени, поэтому решил ограничиться тем, что есть.

Я часто дарил женщинам украшения, в основном, на прощанье. Своего рода откуп. Они с самого начала понимали, что к чему, поэтому принимали подарки с благодарностью, а меня отпускали с миром. Не все, конечно, были и такие, что готовы вцепиться в богатого парня и не выпускать из своих рук. Даже пытались истерики устраивать, но быстро соображали, что могут вообще ни с чем остаться, и соглашались на утешительный приз.

уселся в машину и попросил Алису закрыть глаза.

- Зачем это? – спросила она.

- Просто закрой и не шевелись.

Она подчинилась. Я легонько провёл кончиками пальцев по её руке от запястья к локтю и выше, обвёл ключицу, другую, затем шею, коснулся ушка. Синичка замерла от моей ласки, дыхание стало чаще и глубже. Грудь, приподнятая корсетом, была так близко от моих глаз и губ, что я побоялся и в самом деле не доехать до намеченного мероприятия. Осторожно расстегнул её цепочку и спрятал к себе в карман.

- Верни на место! – шутливо-строго потребовала она, но я в ответ снял с неё серьги и положил в её клатч.

- Вань, второй раз я причёску не смогу сделать, – предупредила Алиса. Я огорчённо вздохнул, шепнул: «Так и быть», – и начал ловко «возвращать» украшения на их законные места.

- Всё, вернул, – сообщил я, предвкушая, как загорятся её глаза, когда она увидит, как драгоценности сочетаются с её платьем, причёской, лицом. – Открывай.

Я ожидал чего угодно, только не застывшего побледневшего лица девушки.

- Что это? – ледяным голосом спросила Алиса.

- Рубины, – объяснил я, не до конца понимая её реакцию.

- Мне из машины выйти сейчас или этот вечер я ещё должна отработать?

Я не понял, что за хрень она несёт!

- Алис, это подарок. Они отлично подходят к твоему платью.

- Надо же! – язвительно хохотнула она. – Как я прогадала с платьем! К другому бы, глядишь, и бриллианты пошли!

Она быстро вынула из ушей серёжки, сняла колье и небрежно швырнула их мне на колени.

- А я ведь поверила, что ты любишь… – с этими словами Алиса выскочила из салона и хлопнула дверью так, как, наверное, её отец не хлопает в своём тракторе.

Я смотрел вслед любимой девушке, не понимая, что сделал не так. Слова о том, что драгоценности не достаточно дорогие, совершенно не вязались с образом моей ласковой, бескорыстной трудяжки. Она не позволяла мне покупать ей одежду, даже обещанные взамен разорванных шорты. Чего она взбеленилась?!

За два месяца, что мы встречаемся, это первый подарок – уровень мероприятия обязывает. И я не могу его пропустить, и явиться один не могу. А Алиса уже пересекла парковку и поймала такси. Да и разборки могут затянуться надолго. Ладно, разберёмся потом, а сейчас мне надо срочно найти себе попутчицу на этот вечер.

Глава 26

Не верила! До последнего не верила! Дура! Думала, любит! Думала, судьба! Растеклась, как мороженка по тарелочке: хочешь – слижи, не хочешь – смой в канализацию. И смыл!

Ведь предупреждала сама себя: не верь, скоро наиграется. Держалась отстранённо, не позволяла влезть в душу. А он просочился, обезоружил своей заботой, лаской, ранимостью. И – сдалась, раскрылась, обнажила все болевые точки.

И ведь никуда не денусь теперь: за разрыв контракта при несданном объекте такая неустойка прописана, что я и за десять лет не расплачусь. Да и кто возьмёт безответственного сотрудника, который слился в разгар работы!

Сама виновата: ведь по всему этажу шептались, что «эта» не в его вкусе. А Маргарита, специалист по закупкам стройматериалов, прямо мне это заявила. Тогда я решила: змея, завистница. Теперь понимаю, что это единственный человек, который осмелился сказать правду не бывшей подружке, а действующей фаворитке. Это ценить надо!

- Ох, девочка ты моя наивная! – пропела она сочувствующим тоном. – Наслаждайся пока, но близко к сердцу не бери. У него ещё ни одна больше недели не задержалась.

- Мы полтора месяца вместе, – возразила я самоуверенно.

- А ты с ним куда-нибудь ходила?

- Нет ещё. А причём здесь это?

- Стадник на людях больше одного раза с женщиной не появляется. Если надоела, то выводит в свет, дарит что-нибудь из драгоценностей и прощается навсегда. Так что запомни: когда подарит цацку, значит всё, ты отработанный материал. Правда, говорят, не жадничает, брюлики дарит. Так что в накладе не останешься.

Но мне-то и рубины сошли – небось, не королева, и не модель даже, чтоб на брюлики раскошеливаться. Господи! Да я бы в рубище ходила, только бы рядом с ним! Ведь я влюбилась ещё тогда, в клубе, когда не знала, что он не просто Ваня, который позволил себе гульнуть с зарубежным приятелем, а миллионер, единоличный хозяин огромного предприятия. И даже наличие шофёра меня не смутило, ведь он его дядей Славой называл – думала, что родственник. А потом смотрела на визитку, перечитывала много раз и не могла поверить. И целый год запрещала себе думать о нём. Но как не думать, если я ему деньги должна?!

Почему он не оказался простым служащим, как Матвей, или – ещё лучше – как Денис?! Насколько бы всё было проще! Но ведь успокоил, убедил. Не рисовался своим богатством, еду вон мою, простую, уплетал, как сирота голодная. Да и где ещё, кроме бабушки и тётки, он мог поесть чего-то домашнего? Я и давай стараться!

А теперь всё, наигрался в сиротинушку бесприютную, коварными предателями в спину ударенную! Надоело быть простым Ваней – вернулся блестящий господин Стадник. Рубины, как пирожки горячие, по дороге покупает. Просто потому, что они к платью подходят. И действительно: красненькое к красненькому – отчего бы не взять! Ими ещё и откупиться можно. Как в детстве, когда мы с одноклассницей Димку конфетами прикармливали, чтоб не вязался за нами гулять.

Главное, и не скрывал никогда, что у него много женщин было. Сам говорил мне, что никого не обманывал, сразу чётко определял границы отношений, чтоб потом обид не было. Почему же со мной-то так? Зачем мне в душу влез и корни пустил? Почему?! Да потому что меня не устроили бы его границы. Я же попыталась вначале – не смогла. Мне или всё, или ничего. «Всё» мне никто не предлагал, да я и не рассчитывала. Вот и пыталась сделать так, чтобы «ничего». Потому ему и пришлось другую тактику применить. Даже переехать к нему предлагал. И чуть было не согласилась, хотела только кинотеатр закончить, чтобы хоть немного приблизиться к его уровню, чтобы не чувствовать себя пустышкой, которая без мужчины ничего из себя не представляет. Хорошо, что не успела.

Сижу сейчас в своём убежище и горе своё маникюром за полторы тысячи заедаю. Со старших классов ногти не грызла – и на тебе. А что делать, если реветь не получается? Сейчас бы порыдать всласть, истерику закатить – глядишь, и полегчало бы. Но нет, как назло, ни слезинки не выдавливается. Только бьётся в голове вечный вопрос всех обманутых: «Почему?!» И универсальный ответ на него: «Потому что ДУРА!»

Через несколько часов начинается откат. Теперь уже костерю себя за то, что не дала ему слова сказать, объясниться. И из машины его выскочила, как последняя истеричка. Через парковку неслась на каблуках так, что чуть ноги не переломала. А чего истерила? Может, он ничего подобного и не имел в виду. А я вспомнила слова Маргариты и напридумывала себе невесть что. И как теперь ему в глаза смотреть? Как оправдываться? Надо позвонить.

Набираю номер и с замиранием сердца жду ответа. А вот и он: «Абонент временно недоступен». Ладно, утром поеду, повинюсь, расскажу, какая дура, и попрошу прощения. А он вздохнёт, улыбнётся и простит. Простит ведь, да?..

Ещё и восьми нет, а я уже поднимаюсь в лифте на Ванин этаж и звоню в дверь. Заранее сколотила виноватую мордаху, чтоб скорей растаял. Дверь долго не открывает, спит, как сурок. Без двух чашек кофе с утра он себя не помнит – пока раскачается!

Но вот слышатся шаги, и дверь открывается. Зажмуриваюсь, опускаю повинную голову и тараторю:

- Прости-прости-прости! Вожжа под хвост попала. Я всё тебе объясню.

- Да не нужно уже, – слышу насмешливый женский голос… Женский?!!

Открываю глаза и вижу перед собой ноги в МОИХ тапках, скольжу взглядом вверх по МОЕМУ халату, и вижу лицо, но НЕ МОЁ!

- Маргарита?

- Тише, Ваня ещё не проснулся. Мы только под утро легли, – как ни в чём не бывало предупреждает она. – Ты чего так рано пришла? За вещами? Он их ещё с вечера собрал. Держи.

В руке у меня оказывается моя спортивная сумка, а перед носом – закрытая дверь. Дверь, за которой осталась моя первая любовь.

Глава 27

Меня достал уже этот грёбаный квест! Второй раз она заставляет его проходить. Называется «Поймай Синичку!» Да эта Синичка по неуловимости уделает стаю журавлей! Такое ощущение, что это не я руковожу фирмой, а она: вся в делах, вся в заботах, «аки пчела».

Что за муха её грызанула, я так и не понял. Ладно, в тот вечер в машине психнула из-за драгоценностей, но ведь и до этого я ей пытался что-то купить, она наотрез отказывалась, однако ж так странно не реагировала. Не просто странно – абсурдно. Ну, пообижалась пару дней, можно же потом и выслушать, и высказать, и простить в конце концов! А она от меня шарахается, как чёрт от ладана, глаз не поднимает, наедине старается не оставаться. На объекте вообще скоро раскладушку поставит и ночевать будет. Я понимаю, конечно, что это её первый проект, что хочет всё сделать как надо, что боится что-то упустить или ошибиться. Но присутствовать при разгрузке цемента должен прораб, а не архитектор. И с саженцами для сквера флористы и без неё бы справились. А главное, что меня поражает – когда она успевает работать с документами? К ним не подкопаешься – сам проверял. Она хоть есть и спать успевает? Про отдых я вообще молчу.

Тут ещё Маргарита из отдела закупок пригласила на день рождения. Не хочу никуда идти, но придётся: она меня выручила на юбилее две недели назад, когда Алиса сбежала. Так что у меня перед ней должок. Надо сказать Марине, пусть подберёт какой-нибудь нейтральный подарок и букет закажет. Праздновать Маргарита собирается в клубе. Это хорошо: оттуда легче свалить, чем из дома. Отмечусь на часок, поздравлю – и дёру.

Двое выходных без Алисы – это пытка. Я так быстро привык к тому, что она рядом, что сопит где-то под боком, что хозяйничает на моей кухне. Что её вещи висят в шкафу вперемежку с моими… Вещи! Я ведь, кроме халата, больше ничего из её вещей не вижу. Бросаюсь обшаривать квартиру: нахожу тапочки у входа, и больше ничего. В гардеробной стояла её сумка – теперь нет. Из ванной исчезли её туалетные принадлежности. Как? У неё же нет ключей! Я приготовил ей комплект, надеясь, что она всё-таки переедет ко мне, но он так и висит в ключнице у двери. Ну да, висит. Она что, сквозь стенку просочилась?

Всю дорогу до офиса ломаю голову над этим вопросом. Около приёмной задерживаюсь в раздумье: зайти сначала в свой кабинет или сразу пойти требовать объяснений у Алисы. Но тут слышу свою фамилию.

- Стадник будет у Ритки на днюхе?! С чего бы это? – впервые за два года наблюдаю недовольство в голосе своей секретарши.

- Она всем уши прожужжала об этом, – отвечает другой женский голос. – Думаешь, почему она столько народа позвала? Хоть и потратится, зато всем продемонстрирует, что шеф к ней по-особенному относится.

- По-особенному он относится не к ней, – возражает Марина.

- Ты про Жарикову? Ну, не знаю… Шеф обычно на работе не крутит.

- А он с Алиской и не крутит: по-моему, там всё серьёзно.

- Ритка говорит, что они уже расстались. Она даже свои вещи из его квартиры забрала.

- А ей-то откуда известно?! – возмущается моя верная помощница.

- Говорит, сама ей помогала их собирать.

- Не пойму, у него в квартире что, проходной двор?!

А вот это уже интересно! Бодрым шагом захожу в приёмную.

- Доброе утро, коллеги! Сплетничаете, пока шефа нет?

Девушка из отдела кадров – Валерия, кажется – смущённо здоровается и быстренько испаряется. А моя солнечная Мариночка мне не рада: вежливое «Здравствуйте, Иван Антонович» – и ни одной улыбочки!

- По ком траур? – пытаюсь её растормошить.

- Ваше расписание на сегодня, – ого! Да я в опале у собственной секретарши! Вот я попал!

- Марина, – начинаю я привлекать союзников, – а Вы тоже приглашены на день рождения Маргариты Ушаковой?

- Кто ж туда не приглашён! – сухо отвечает девушка. – Если только подсобники со стройки. Всё начальство там будет. А я ближе всех к телу босса – как меня не позвать!

- Мариночка, никогда не замечал в Вас столько язвительности, – проникновенно говорю ей, а самому рассмеяться хочется.

- Не было повода язвить.

- А сейчас появился?

- Извините, Иван Антонович, можно я пойду отчёты прошивать? Боюсь наговорить лишнего и остаться без работы.

- Я Вас чем-то обидел? – спрашиваю уже серьёзно.

Она крутит головой.

- Марина, я хочу услышать ответ.

- Вы меня разочаровали, – вздыхает она. – Половина сотрудниц спит и видит, что Вы обратите на них внимание. Меня постоянно спрашивают, не клеится ли босс. Я всегда с гордостью отвечала, что Вы не водите шашни на работе. А теперь…

- Вы же сами сказали, что это больше, чем шашни, – напоминаю я.

- Тогда почему Ритка всем рассказывает, что вы пригласили её на приём, и что она провела ночь с Вами?! – практически выкрикивает Марина и тут же осекается. – Простите, Иван Антонович! Это вообще не моё дело. Каждый спит, с кем хочет.

- Да не спал я с ней! – охренеть! Отчитываюсь перед секретаршей! – Просто мы с Алисой поссорились немного, а мне надо было на приём прийти с дамой. У Вас телефон был недоступен, вот я и позвонил первой попавшейся незамужней сотруднице. У меня её номер в телефоне забит, потому что мы когда-то в командировку вместе ездили. Подвёз её до дома, а тут выяснилось, что она в спешке ключи не взяла и дверь захлопнула. Не вызывать же слесаря в час ночи. Пришлось её к себе переночевать пригласить.

- А утром, – продолжает мой монолог Марина, – Алиса приходит мириться, а ей открывает дверь Ушакова в неглиже. Как же ловко у неё ключи забылись!

- Твою ж мать! – доходит до меня. – Простите! Мариночка, Вы гений!

- Я женщина, – пожимает она плечами, – если Вы ещё этого не заметили.

- Вы потрясающая женщина, – соглашаюсь я и припечатываю её щёку крепким дружеским поцелуем.

Отрываюсь от Мариночки и…встречаюсь с глазами Алисы. В них нет ни злости, ни боли – просто пустота.

- Извините, я позже зайду, – ровным голосом говорит она и уходит, оставив на столе в приёмной папку с отчётом.

Я растерянно молчу, хватаясь за Марину взглядом утопающего.

- Косяк за косяком, – вздыхает помощница.

- И что теперь делать?

- Идти на днюху к Ритке, – как само собой разумеющееся, отвечает Марина. – Теперь Алиса там точно будет.

Девушка подходит к своему столу и берёт принесённую Алисой папку:

- Отчёт смотреть будете? А я пока закажу презент и цветочки для Ушаковой.

Дорогие мои читатели! Спасибо за ваши звёздочки и сердечки, ккомментарии и добавления в библиотеку. Очень радуюсь каждому комментарию.Приглашаю вас подписаться на автора, чтобы не пропустить старт новой книги в начале августа. Даже если не закончу эту, то буду выкладывать параллельно. Я обещала выкладывать продолжения через день, но пока есть возможность делать это ежедневно. Всех люблю. Ваша Юля

Глава 28

Маргарита показалась в дверях клуба, сказала что-то охранникам, и нас с девчонками тут же пропустили. Похоже, она тут своя. Коллеги уже начали собираться, а вот обещанного босса пока не было. Сначала я озиралась, надеюсь, незаметно, а потом решила, что ничто и никто не помешает мне повеселиться. Компания собралась приличная: уже прибыло около двадцати человек. Она свадьбу тут замутила что ли?

В клуб я приехала вместе с девочками из отдела кадров: Лерой, Катей и Снежаной – и с Мариной, личной помощницей нашего глубокоуважаемого шефа. Марина мне нравится, и плевать, что она целовалась с Стадником. Сегодня она, вчера – Рита, позавчера – я. Свинья лужу найдёт. Девчонок я понимаю: как не запасть на такого самца. Я и сама не устояла. А у Маришки он два года перед глазами маячит – весь идеальный такой. Посочувствовать надо девчонке. В общем, тему босса мы не затрагивали. Здесь и других мужчин достаточно: экономисты, юристы, инженеры, программисты – столько тестостерона, что моё обтягивающее тёмно-зелёное платье с тонкими бретельками и длиной на грани приличий не осталось незамеченным. И как только все эти мачо поймут, что девушка свободна, без внимания я точно не останусь.

А босс всё не появлялся. Маргариту поздравляли с вопросительными взглядами, звучали тосты, весёлые разговоры, смех. Некоторые уже собрались на танцпол. Но тут появился дядя Слава, ну, то есть Вячеслав Михайлович. Поздравил именинницу от себя, вручил огромный букет и коробочку с подарком от шефа, объяснил что шеф «дико извиняется» и обещает прибыть в течение часа. Маргарита расслабилась, заулыбалась, победно глядя на недавних скептиков. Ну что ж, значит, у меня есть целый час, чтобы оторваться.

Марина осмотрела всех прицельным взглядом и выдала:

- А пойдёмте-ка мы потанцуем! – ну, прямо с языка сняла!

С нами пошли два инженера, Олег и Саня, начальник экономистов Павел Станиславович и айтишник Игорь, который ну никак не походил на среднестатистического компьютерщика – скорее, на хоккеиста. Музыка гремела так, что разговаривать было просто бесполезно, оставалось только танцевать. И мы ушли в отрыв! Олег, как приклеенный, болтался около Марины, Игорь не отходил от меня, да и другие девчонки не были обделены. Через некоторое время я так увлеклась, что потеряла из виду Марину. Нашлась она у барной стойки, где активно переписывалась с кем-то и не замечала никого вокруг. Я тихонько подкралась к ней сзади и крикнула на ухо: «Бу!» Маришка подскочила, схватившись за сердце, и чуть не запустила в меня своим айфоном:

- Сдурела так пугать?! Вот, теперь я пИсать хочу, и ты обязана составить мне компанию!

Ну, обязана – значит обязана. Виноватой рожицы у меня не получилось, потому что было жуть как смешно.

- Пойдём, бедолага, пока беды не случилось, – и я потащила её за руку в туалет. Мужская туалетная комната в этом клубе была одна, а вот женских – две. Очень умно! Никаких очередей.

- Ты пойдёшь? – спросила Марина.

- Нет.

Но пока она там была, мне тоже захотелось посетить это заведение. Вошла и через дверь единственной закрытой кабинки сообщила:

- Я тоже пришла. Подожди меня у входа.

Ждать ей пришлось долго, потому что я обнаружила, что у меня от жары немного размазалась тушь. Помыла руки, посушила, подправила макияж с помощью бумажного полотенца. Выхожу – а моей попутчицы и след простыл. Зато прямо у двери стоит ШЕФ! Рванула обратно в дамскую комнату. Ага! Держи карман шире! С чего я вдруг взяла, что он постесняется туда за мной войти? Вломился, как к себе домой, и дверь подпёр зад… спиной, короче.

- Добегалась?

- Кхм… Молодой человек, – выкручиваюсь, как могу, – на соседней двери нарисован треугольничек вершинкой вниз – так Вам туда.

- А мне интересно, – вкрадчиво поясняет он, – какой такой хрени ты надумала СВОЕЙ вершинкой, что две недели я тебя выловить не могу. А я, между прочим, человек весьма занятой.

- Так я это… отвлекать не хотела.

- Да ты что! У-ти, скромность какая!

- Меня там девчонки ждут, – сделала я ещё одну бессмысленную попытку.

- Девчонки с парнями зажигают.

- Ну, и я бы с ними…

- Щ-ЩА-З! Со мной пойдёшь.

- Куда?

- Ну, знаешь, это только во второсортных романах пишут, что трахаться в общественном туалете жуть как романтично.

- Я не собираюсь с тобой трахаться! – заверещала я, а у самой дыхание перехватило от того, как он это сказал. Такого Ваню я ещё не знала. Стоит, блин, руки на груди скрестил, а рукава рубашки подвёрнуты… И это заводит больше, чем если бы совсем был раздет.

Так, о чём это я?! Прекрати, Алиса! Иначе ты из этого дерьма никогда не выберешься.

- А я собираюсь, – отрезал он и перекинул меня через плечо. Ну да: мужик сказал – мужик сделал!

- Куда ты меня тащишь, придурок?! – я вопила громко, но в таком грохоте это всё равно, что комариный писк.

- В пещеру, б…! – ответил он, направляясь к VIP-зоне.

Справедливости ради надо сказать, что один охранник всё же заинтересовался таким способом транспортировки девушки по клубу и заступил нам дорогу.

- Куда идёте?

- В четвёртый кабинет, – как ни в чём не бывало ответил этот кретин.

- А девушка согласна?

- Конечно. Это у нас игра такая: в пещерного человека. Она у меня такая затейница – ни дня без фантазии!

Я его точно убью, когда окажусь на твёрдой поверхности! Но охранник оказался дотошный:

- Девушка, кто Вам этот мужчина?

- Помогите! Это мой… – и тут я получила ощутимый щипок за задницу и возмущённо заверещала, – Ваня!

Нет, я хотела сказать, что это мой шеф и что он меня домогается, но парень понял по-своему, улыбнулся и отступил со словами:

- Думаю, Ваш Ваня обойдётся и без моей помощи. Приятного вечера.

И где набирают в охрану таких идиотов?! Неужели не понятно, что меня похищают?

Через минуту мы были на втором этаже в отдельном кабинете, где похититель соизволил опустить меня на пол. Но тоже оригинальным способом: не отрывая своих ладоней от моих ног. В итоге он облапал мои конечности от коленок до самого верха, задрав до пояса и без того минимальное платье.

- Так ты ещё и в чулках… – выдохнул мне в шею, исследуя мои «экзаменационные» чулочки. Ну да, у меня красный диплом. Но покажите в любом вузе хоть одного профессора, который бы знал на «отлично» все дисциплины за шесть лет обучения. То-то же! К таким чулкам даже пояс не нужен, а под резинку очень удобно прятать шпоры: чётные вопросы на правой ноге, нечётные – на левой. Но не буду же я объяснять сейчас, что, бегая по стройке в брюках, совсем забыла, что я девочка, и не закупила к осени капроновых колготок. Так что пришлось «дежурные» чулки надевать. Да ему сейчас и не до объяснений… Да и мне тоже…

Никогда не видела его таким диким, а себя не ощущала такой развратной! Такой пьяной! А ведь бокал вина, который я растянула на четыре тоста, давным-давно выветрился. Неужели это мои руки взлохматили его волосы?! И они же расстегнули все пуговицы на рубашке?! Да отпилить их за это! Но это завтра. Сейчас они нужны мне, чтобы стянуть и отбросить в сторону ту самую рубашку, чтобы гладить его лицо, руки, спину, чтобы вцепиться в его плечи, когда его пальцы начали вытворять такое… Я же запретила себе близко к нему подходить и его к себе подпускать. Так я и сделаю. Но это завтра. А сейчас я не хозяйка себе: не могу отказаться от его запаха, от его рук, от его губ, от его ласк, от его дикого напора и мощных толчков. От срывающегося голоса, шепчущего моё имя… от оглушающей волны восторга, которая накрывает нас обоих, отгораживает ото всего остального мира, заставляет забыть, что существует ещё кто-то, кроме нас, и вжиматься друг в друга, дышать одной грудью, стучать одним пульсом. И какое имеет значение, что мы не добрались не то что до дивана, но и до ближайшего кресла, что не успели снять с себя и половины одежды, что моя спина так плотно впечатана в стену, что я и без поддержки могла бы остаться висеть на ней, как портрет в полный рост, как пришпиленная булавкой бабочка.

Да, я лишь один из экспонатов в его разноцветной крылатой коллекции, к тому же не самый ценный. И я буду всем сердцем ненавидеть себя за сегодняшнюю слабость. Но это завтра…

Глава 29

Я, честно, собирался только поговорить. Именно для этого мы с Мариной списывались, разрабатывая план с похищением. Моя помощница была в восторге от своей роли Купидона и с удовольствием участвовала в этой авантюре. Ей бы брачное агентство открыть!

Я снял кабинет в клубе, чтобы можно было остаться наедине и выяснить, что происходит. Но Синичка в этом, с позволения сказать, платье – вообще не вариант для разговоров. И наш компьютерный гений тёрся возле неё, кубиками своими играл. У меня тоже есть, но я ж их так не обтягиваю! Короче, когда я говорил о пещерном человеке, я не так уж и преувеличивал. В клубе было полно народа, но я видел только гибкую фигурку в зелёном лоскутке, и она меня и злила, и возбуждала.

Показываться коллегам было нельзя, поэтому я наблюдал за нею издалека, пока Марина не сообщила, что они идут в дамскую комнату. Вот тут-то я её и поймал. Пытался дезориентировать своим неандертальским поведением в коридоре и кабинете, но увидел на ней чулочки, и крышу сорвало безвозвратно. Да, мне нравятся чулки – я не оригинален в своих вкусах. А чулки на Алискиных ножках напрочь лишили меня интеллекта, остались только инстинкты. Я рычал, как дикий зверь, вбиваясь в неё до конца, распластал её по стене и не давал даже глотнуть воздуха. Но, б…, ей тоже это нравилось! Её накрыло первую, меня – через секунду, и это был самый мощный оргазм в истории наших отношений. Да и в моей жизни, а в её – и подавно.

Несколько минут мы приходили в себя у той же стены, выравнивали дыхание, укрощали сердцебиение. Алиса попыталась что-то сказать, но я закрыл ей рот ладонью:

- Помолчи, – и она подчинилась, обняла меня за шею и позволила отнести на диван, усадить к себе на колени и прижать её голову к моему плечу. Она, как обычно, гладила мою руку от запястья до локтя. Я уже не представляю нашу близость без этой привычной ласки, без её протяжного «Ва-аня-а!» в конце, когда она выгибается в моих руках и с такой силой сжимает мои запястья, что я всякий раз удивляюсь, откуда она берётся в этих маленьких ладошках.

- Поехали домой, – шепчу ей на ухо, целуя висок.

Она вздыхает и отстраняется от меня, гладит по лицу, смотрит так грустно. Ещё раз вздыхает и говорит:

- Вань, пожалуйста, не мучай меня. Можно же как-то по-человечески разойтись…

Я не понимаю, о чём это она. Но точно не о том, что только что было.

- Расскажи мне, что случилось, почему ты снова от меня бегаешь?

- А ты как будто не знаешь?

- Знаю, – подтверждаю я. – Но только с сегодняшнего утра. И то случайно услышал.

- Ты случайно узнал, с кем провёл ночь? – усмехается она.

- Если ты о Маргарите, то она просто переночевала в моей квартире, потому что забыла ключи и захлопнула дверь. И ночевала в гостевой спальне.

- Мои халат и тапочки были не в гостевой. Как она их умудрилась надеть?

- Понятия не имею. Я не разрешал. Ты же знаешь, как я сплю утром. Когда проснулся, она была в своей одежде. И ничего не сказала о том, что ты приходила.

- Она даже на порог меня не пустила, вручила сумку, сказала, что ты её ещё вечером собрал.