ГЛАВА 1. Малой «ПЕРВАЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА»
Их руки разомкнули. Мальчик выскальзывал из чьих-то увесистых лап, бросаясь к ней. На угловатом лице девочки замерла тусклая улыбка, предвестница отчаяния. Чувствуя неизбежное, мальчик рванул из последних сил, уткнулся носом в ее хрупкие ключицы. Он не доставал ей даже до подбородка. Несоразмерно большие глаза наполнились слезами. В ее памяти навсегда осталась его прозрачно-голубая радужка, сдерживающая черную бездну зрачка. В тот день не стало низенького мальчика и костлявой высокой девочки. Вместе они смотрелись несуразно, но по-отдельности не существовали.
Я сижу, поежившись, примостившись у холодной стенки. Впрочем, за всю свою жизнь в детском доме я не встречал ничего теплого. Мои руки были заняты тем, что обманчиво согревало на пару минут. Я достал самодельный косяк и поджег зловонную бумажку. Уткнувшись в книгу с разваливающимся переплетом, вдыхал горький дым. Так, я проводил все свободное время.
— Малой, — ко мне быстро приближалось знакомое лицо. — грешно одному все скуривать. Делись, давай.
Не поднимаясь, я протянул другу объект желания.
— И не смотри на меня. Глаза у тебя, говорил же, страшно, когда ты так смотришь. — возмутился рыжий, усевшись рядом.
— Она говорила, что мои глаза напоминают кристаллы.
Но он только закатил глаза от моей абсурдной романтичности.
— Мало ли, что она говорила. Скажи, Малой. Она тебе рассказывала, что у нее есть отец?
Камень преткновения. Отец, который забрал ее. Пришел в детский дом, где нас воспитывали, как лучших граждан, и забрал. Я отрицательно помотал головой и потер вздернутый нос, который беспрерывно страдал от насморка. На лоб рассыпалась пшеничная челка.
— Не принято сейчас к людям привыкать. С чего ты взял, что она о тебе помнит? Забыла уже, наверно, живет своей жизнью, во славу нашему Спасителю. И ты себя посвятить должен, сам знаешь кому!
Мало просто сказать, что меня воротило от этих слов о Спасителе, кому все обязаны жизнью. Изо дня в день я только и слышал, что такие понятия, как дом, семья исчерпали себя. И я, наверное, ни разу не усомнился бы в нынешних устоях, но в памяти слишком ярко отпечаталась она.
— У всех есть родители. — тоненькая девочка сидела на бетонных ступеньках, шоколадные косички спускались до пола.
— Неправда! — вскочила ее пухленькая подружка. — У меня нет родителей!
Ее слова были наполнены гордостью, а рука вознеслась к солнцу. Девчонка с косичками спокойно вздохнула, будто в сотый раз объясняла простые истины.
— Не хочу тебя огорчать, но у тебя тоже есть родители. Ты не могла родиться сама, — она с улыбкой протянула блеклую книгу. — можешь почитать, это биология.
А я все это время наблюдал. Книга полетела на пол, а после была подвержена самому настоящему насилию, после которого было бы сложно реабилитироваться. Оскорбленная предложением девочка со всей силы прыгала по источнику знаний. Переплет распадался, страницы рвались, как и мое сердце. Почему-то…
Я подбежал, задыхаясь столкнул ее с книги. Чувствуя глубокую обиду, девочка со слезами убежала. А я попытался собрать воедино разбросанные серые страницы. Но понимая, что ничего не выходит, поднял взгляд на обладательницу книги.
— Не плачь. Не волнуйся, мы все склеим, соберем, свяжем.
В ответ на мою мало связную речь она рассмеялась, демонстрируя ямочки у розовых губ.
— Ты, скажи, ты не врешь? — я стеснялся, но спросил.
— О чем?
— Ну, родители у всех...
— Я не вру, Малой. — язвительно отозвалась девочка, она знала мое прозвище. Я удивился. — Сам почитай. В книгах много чего написано, что нам не рассказывают.
И я ведь тогда собрал всю книгу и принялся каждый день высасывать из нее все новую и новую информацию. Периодически приходилось искать номер нужной страницы и вставлять ее. Все, что осталось после исчезновения девочки с косичками — ее книги. У нее в комнате, которую она делила еще с тремя соседками, я откопал целую гору книг. Все запрещенные. И я читал взахлеб. Я стал ненормальным. Ненормальным по меркам общества, и принялся доставать книги у других владельцев, обменивать, воровать. Поглощая написанные на бумаге истории, я продолжал жить. Хоть чувствовал, что огонек внутри тухнет. С каждой историей, с каждым знанием о том мире, в котором еще были чувства, и они не подвергались контролю. Я рос, а вокруг ничего не менялось, ни соседи по комнате, ни преподаватели. Время остановилось, когда она покинула детдом.
Если ее забрал родной отец, значит, она единственный ребенок в малой группе. Таковы законы. Один ребенок на одну малую группу, семью, то есть. Некоторые, моего возраста, даже слова такого не знают, оно устарело. Зачем тогда он ее отдал Государству,как прилежный гражданин, если потом забрал?
Кучка детей собралась у треснувшего экрана. Плохо работающий телевизор демонстрировал всем известное худощавое лицо. Фальшиво-приветливый взгляд, таивший властную темную суть мужчины. Меня всегда воротило от Спасителя, объединившего народы. На уроках всемирной истории мы до дыр заучили историю падения мировой политики, войны, мировой экономический крах. Основная история начиналась за пять лет до моего рождения. Именно тогда возникло наше Великое Единое Государство для всех брошенных на произвол судьбы. Я еще раз посмотрел на основателя империи, и в этот момент телевизор выключили. Экран погас, а мы встали и поклонились, как делали миллионы раз. Каждый день. Каждый долбаный день.
Я уже решил, когда придет время покидать это прогнившее место, я обязательно поступлю в столицу. Именно туда ее забрал так называемый отец. Я найду ее. Во что бы то ни стало. Ведь моя жизнь должна была быть простой, как у Рыжего, который только что хлопнул по выключателю и улегся на свою кровать. Он никогда не задумывался, откуда он, он не мечтал увидеть мать, ему не интересно, есть ли у него брат или сестра. А мне — да!
И все из-за нее. Она показала мне другой мир, который прятала у себя в комнатушке. Она была изгоем в детдоме, и я сразу понял, почему, когда с ужасом обнаружил, сколько книг она хранила под кроватью. А потом исчезла. Взяла и уехала за ручку со своим папочкой, счастливая. В ту самую сказку, о которой читала. А я остался здесь, вариться в этом скверном холодном месте. Теперь, когда она познакомила меня с другой стороной человеческий отношений, она мне должна. Ведь все были рождены только для того, чтобы жить ради себя и Единого Государства, ради Спасителя. У меня сложилось четкое ощущение, что никто больше не способен на…чувства? Нет, я не думал о чувствах, я же просто…плевать.
Я решил найти ее. Вот и все. Она. Нужна. Мне.