ГЛАВА 12. Тирис «mea avis»

Сначала за наш столик сел парень, которого я не сразу узнала, но Лили мило поздоровалась с ним. И только спустя мгновение в его черных глазах отразился тот же блеск, что на канатной дороге. По спине медленно пошла волна мурашек, а вопросы появлялись в голове, затмевая один другой. Зачем он сел к нам? Насколько он считает меня виноватой в своем падении? Его сбросил Клайд, он же понимает это?

— Мне нужно поговорить с Тирис, — произнес он холодным тоном, глядя почему-то на Лили.

Она захлопала глазами, а я взмолилась, чтобы она сейчас поддержала любую идею, которая придет мне в голову.

— Нам же нужно было, — я повернулась на нее и что-то изобразила рукой. Не знаю, черт, Лил, помоги мне. — нам нужно было в спортивный зал. Я же забыла там эту, — я начала щелкать пальцами.

А Лили нахмурилась, то ли, гадая, что я имею в виду, то ли не понимая. На мгновение мне показалось, что она поняла меня.

— Ты что-то забыла? — спросила она, руша все мои надежды.

Конечная.

Мои глаза вернулись к парню, его губы дрогнули в улыбке. Он потянул галстук на своей шее, ослабляя его.

— Давай, поговорим по пути, я бы хотел наедине, — его тон изменился, стал более доброжелательным. — нас заставили бороться на канатной дороге, а я не уверен, что хотел бы стать врагами. Тем более, с такой, как ты, Тирис.

Внутри меня что-то дернулось. Будто я киваю в такт его правильным словам, но сама зацепилась за это чувство внутри, от которого холодеет в груди. Бывало, интуиция шептала что-то так тихо, что было сложно различить. Но не сейчас. Меня сдавило от страха.

Ловушка.

Интуиция кричала — беги! Прямо сейчас. Будет поздно. Беги.

— Ладно, — ответила я.

Ведь логика считывала другое. Хочет помириться, пришел попросить об этом при моей соседке. Что может случиться? И нас действительно поставили против друг друга, может быть, мы никогда не стали бы враждовать, если бы не подобные проверки на прочность у Сэйдена.

Как быстро мы оказались у выхода? А как быстро он обвил пальцами мой локоть, притягивая ближе к себе.

— Спортзал, — он прошептал, обернувшись наполовину. Так, что я видела его профиль. — это отличное место. Тихое.

*****

Он остановился у спортзала, поставил ладонь на дверь. Я посмотрела в затылок парню, одернула руку.

— Послушай, ты же не собираешься сводить счеты со мной из-за глупой игры?

Я прозвучала слишком самоуверенно. Парень толкнул дверь.

Его другая рука уже оказалась на моей шее. Сзади.

— Меня зовут Морган. Обращайся ко мне по имени.

Это были последние слова. После них меня грубо бросили вперед, будто котенка за шкирку. Я ударилась о резиновое напольное покрытие и завыла. Моя коленка все еще…

За спиной раздался четкий щелчок. Он закрыл за собой дверь. Я огляделась, в огромном спортивном зале ни души. И почему, когда происходит всякое дерьмо, по известной подлости, обязательно никого не окажется рядом?

Я поставила руки перед собой и быстро поднялась на ноги. Отошла от Моргана вперед. Сразу. Прислонилась спиной к теннисной сетке. Для самозащиты здесь ничего нет, я посмотрела на маты и мячи, сложенные в металлическую корзину на колесиках. Как учил Лейв. Сначала нужно успокоиться, без холодного разума себя не спасти.

Я опустила глаза, не встречаясь взглядом с противником. Любой взгляд только провоцирует, а по его глазам все равно ничего не поймешь. Его руки в карманах, расслабленная поза.

— Я не соврал, — начал он, снимая пиджак. — мы плохо начали, и я не хочу быть врагами.

Бросил пиджак у двери. Я проследила за его действием, а затем увидела насмешку на его лице.

— Ты боишься меня, Сагред?

Он и фамилию запомнил. Морган двинулся на меня, тогда я нырнула под сетку. И оказалась с другой стороны.

— Будем говорить через нее, понял? — я прикоснулась к белым сплетенным веревкам.

Но он тут же перехватил мою руку и дернул на себя. Как ни странно, в нос ударил приятный аромат, когда я оказалась слишком близко. Морган вообще выглядел не как неотесанный чухан. Это ничего не меняло, кроме того, что мне казалось странным его поведение при таком внешнем виде, на который итак хватает зрительниц. Чего ко мне цепляться?

— Морган Ацер, — произнес он мне практически в губы.

Я тянулась спиной назад, но его хватка крепкая, а притяжение, которое он создавал лишь одной рукой, заставляло мои ноги ехать ему навстречу. Я сделала шаг назад, но кеды снова поехали вперед.

— Тебе нравится моя фамилия, Тирис?

— Что?

Я подняла на него глаза. Кажется, моя голова опустела от нелепости ситуации, а еще от страха. Я больше не понимала, чего ожидать. В драку лезть — только для самозащиты. Я помню, помню! Да и нет у меня особого желания уворачиваться от этих кулаков, явно натренированных на боксерской груше, дай бог, чтобы только на ней.

— Мой отец — мудрый человек, каких поискать, — сказал Морган, и я полностью расслабила руку от неожиданности. Ч-что? Что он сказал? Парень больше не тянул меня на себя, мы смотрели друг на друга через сетку. — однажды, он сказал мне, что я почувствую свою судьбу сразу. Это происходит раз в жизни, — он выставил перед моим носом указательный палец. — один раз. Остальное — проходимцы, которых мы пытаемся под себя подстроить или подстроиться сами.

— Очень, — я сморщила нос. — спорное заявление.

— Знаешь, что я почувствовал, когда ты не стала подстраиваться?

Дога-а-адываюсь. Но я не почувствовала ничего, ничего, кроме тревоги.

— Ты стоишь на психучете? — я ляпнула, Боже, я ляпнула это вслух.

Он поднял сетку и резко дернул меня вниз, я проехалась спиной по полу. Кофта задралась до груди, и я вцепилась в нее, оттягивая вниз. Сильная ладонь коснулась моих ребер, он провел по ним большим пальцем.

— Морган! — я вскрикнула, и мне тут же закрыли рот, зажали достаточно крепко, что я даже не могла бы извернуться и укусить его.

— Мне нравится, как ты кричишь мое имя, — он приблизился к моему лицу. — мне нравится, что ты носишь эти порванные кеды, это не форма Академии. Violaceus, тебе идет.

Он произнес что-то невнятное. Но я начала перебирать в памяти всевозможные варианты. Это же на каком-то языке. Латынь, похоже на Латынь.

Он увидел, как забегали мои глаза, и отклеил руку от моего лица, с любопытством наблюдая, что я скажу.

— Мертвый… язык, — прошептала я.

И Морган с особой гордостью посмотрел на меня, кивая головой. Древний вымерший язык. На таких запрещено говорить, запрещено писать, и точно небезопасно вот так ронять слова на Латыни перед какой-то девушкой. Он их даже знать не должен. Но и я не должна, я должна была просто не понять, что он сказал.

— Я в тебе не ошибся. Здесь очень много сброда, ты заметила? — Морган расселся на мне, его бедра сжимали мои, а весь его вес пришелся на мой таз. И он тяжелый. — Слепая и немая толпа, бараны.

— Я здесь причем? — я попыталась сдвинуть его, но это было нереально.

— Вот именно, Mea avis.

— Я не, я не знаю Латынь, Морган, я просто угадала по звучанию.

Поздно. Я вижу по его взгляду, что уже поздно оправдываться. Вообще-то, это происходит со мной не впервые, одно неверное слово, случайно оброненное — и вы вдруг видите друг друга в толпе. Те самые, которые смотрят поверх общей пленки. Вы кажетесь друг другу такими особенными, умнее всех. Но это не так. Знаешь ты больше или меньше, следуешь ли ты четким указаниям или нарушаешь правила, это ничего никогда не изменит.

Он улыбнулся. И в его темнеющем взгляде я увидела себя, напуганную, подавленную. И мне это не нравилось! Если бы не Клайд, этот психопат вряд ли обратил бы на меня внимание. Его зацепил проигрыш и то, как Клайд задел его самолюбие. Но, конечно, как и всегда, вместо того, чтобы разбираться с мужчиной, они идут к женщине. Со мной разобраться легче, обвинить меня тоже легче. А если то, что он говорит — правда, и я ему понравилась, то… у меня плохие новости для этого парня.

Но я лежу под ним в гребаном спортзале, а если закричу, он снова просто закроет мне рот. Беседу вести мне нравится больше.

— Нельзя просто угадать по звучанию, Тирис, ты отличила Латынь, которая вымерла еще до падения Мировой политики. Люди уже тогда не говорили на ней. — усмехнулся парень. — уверен, — он прильнул к моему лицу и обжег своим дыханием. — ты читала так много, что “Вороний глаз” принял бы тебя в свои объятия. Мы с тобой другие.

Начинается. Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. То, что он сделал в своей жизни нечто запретное, еще не означает, что я сейчас восхищусь. Хорошим человеком тебя делают поступки, а веришь ты в Бога или Спасителя… он схватил меня за лицо, которое я отвернула в сторону. Развернул на себя.

— Моя семья является древнейшим родом, происходящим из Древнеримской империи, — он словно начал диктовать, чтобы я заучила это наизусть. Даже не когда-то существовавшей Италии? Он говорит про, о нет, люди не могут сохранять семейственность веками. — Цивилизации падут, вода сточит камень, а мы будем всегда. Мы знаем, как выживать, наш род никогда не прекратит свое существование.

Он отпустил мое лицо, ожидая реакции. Но я будто оказалась на глубине колодца, куда он кричит. До меня долетают слова, но я слишком глубоко. Надо бы встать и прислушаться, но я даже не понимаю, он светит в этот колодец, заглядывает с теплыми намерениями или, как только я протяну руку, он подтянет меня наверх, и уже там, на самом верху отпустит, чтобы я полетела вниз и разбилась. Поэтому пока что я продолжаю оставаться на дне, со своими знаниями. Морган не открыл мне новый мир. Я знала, что люди сохраняют семьи… некоторые.

— Ты можешь стать нашей частью.

И если до этого я старалась делать вид, что меня ничего не удивляет, то теперь, я снова вцепилась руками в пол, стараясь приподняться. Но Морган просто поставил ладонь на мое плечо, прибив меня к полу.

— Мы дадим тебе дом. Мы дадим свободу. Мы дадим тебе семью.

У меня есть семья! И я буквально сдерживаю себя всеми силами, чтобы не закричать это ему в лицо. Это вообще все бред, да он разыгрывает меня.

— Нет.

Он отстранился, посмотрел на меня, как на диковинного зверька.

— Что? — переспросил Морган.

— Нет, Ацер, я не стану частью твоего великого рода, — я ударила его по коленке, как мне надоело находится под ним. — все эти сказки про судьбу и любовь с первого взгляда, это плод твоего больного воображения. Я такая же, как они, — я указала на дверь.

Неважно, пусть, думает обо мне хорошо или плохо. Пусть, я буду серой массой.

— Замолчи, Тири!

Нет уж.

— Я никому не скажу об этом, но отпусти меня, — четко произнесла я.

И его ладонь оказалась так близко к моему лицу, с коротким взмахом. Он хотел ударить меня? Мальчик из древнего рода, так чего же отказывать себе в такой разрядке? Его воспитывали так, что он чувствует себя на голову выше других, я все равно для него грязь на подошве, которой он предлагает великую благость.

— Ты не поняла! Я не стану тебя уговаривать, — его глаза бешено забегали. — если я приду к семье и скажу, что у нас была связь, то ты станешь нашей, Тири. Ты станешь моей.

Связь?

Сердце застучало, кровь хлынула к голове. И я начала дергать ногами, но мои руки не успели сделать ничего, Морган схватил их и развел в стороны. Я повернула голову, ощутив странное скольжение между пальцев, которое никогда не ощущала ранее. И мое грохочущее сердце, теперь встало. Он… он сплел наши пальцы.

— Не волнуйся, Mea avis, — Морган устроился поудобнее и нагнулся. — у меня это тоже впервые, но мы станем отличной парой.

Его губы коснулись моих.