ГЛАВА 23. Тирис «ДОМ АЦЕР»

Роскошное поместье за Кентриком, но не так далеко, чтобы было удобно добираться. Оно вросло в землю своими колоннами и мраморной отделкой, вросло в землю Ацеров. Готова поспорить, внутри все в золоте и бахроме. Их вкус, по-моему, направлен только на то, чтобы напоминать каждую секунду, что они богаты, очень богаты. И больше ничего.

За мной из машины вылез Лейв. Мой собственный отец, который подбадривающе растер мои плечи. Я обернулась только для того, чтобы убедиться, что с его лица так и не сошла эта дебильная улыбка. Он всю дорогу улыбался, и сейчас продолжает.

— Тир, это наш шанс, — его шепот раздался над моим ухом, и я отклонила голову вбок. В противоположный от этого шепота, желающего сделать меня грязной, продажной девкой.

Все обернуто в дорогой фантик, но внутри червивая конфета, за которую еще и расплачиваться придется всю жизнь.

— Ты то зачем с нами поехала? — я спросила у Марлин, пока нас встречают швейцары.

Мужчина в черном сделал серьезный поклон, поэтому я автоматически тоже склонила голову. Марли тут же ткнула меня в поясницу и потянула на себя.

— Прекрати, — шикнула она, поднимаясь вместе со мной по массивным ступенькам особняка. — веди себя, как подобает.

— Как подобает вести себя девушке, которую они купили?

Мы оказались в доме Ацеров, как бы я не пыталась растянуть поездку. Машину пришлось остановить три раза, потому что я сообщала, что меня тошнит, и если что, могу оставить салон не в лучшем виде. Лейв кривился, но тормозил. Мне и блевать то нечем после «Темного стола», со вчера еще крошки во рту не было. Не могу есть. Не вижу ни единой причины, чтобы есть, пить или поддерживать организм как-то иначе. Я хочу… боже мой.

Зал укутан бархатными шторами, огни люстр, всаженных в стены, дают красивое теплое освещение. Красная скатерть и стулья с золотой обивкой. Я вдруг улыбнулась, понимая, что угадала. Я угадала буквально все. Их дом выглядит, как гребаный крик: мы богаты! Мы есть власть!

Я испугалась того, что мою улыбку сочтут за грубость, я резко стянула маску с макушки, прикрывая ей лицо. Из-за стола встал Морган. Его я сразу увидела, как вошла. Но он — последнее, что я хотела здесь рассмотреть.

Морган оказался прямо передо мной в считанные секунды. Он протянул руки к моему лицу, но я шагнула назад, прикоснувшись к маске.

— Прекрати, Ксандрия, — он с гордостью произнес мое имя.

Я опускаю руки. Почему-то. Почему-то я еще не привыкла к тому, что отсюда нет выхода. Почему же, мать вашу? Может, потому что я даже не успела пожить своей жизнью, она у меня только началась. Своя. Самостоятельная. В Академии. Корявая, дурацкая. И Руан… он плохое начало новой жизни.

Морган приподнял мою маску и обнажил лицо. Я увидела, как его глаза заискрились. Он будто фату с невесты на свадьбе снял. Спешу огорчить, это всего лишь я. И всего лишь маска.

Нас вежливо пригласили к столу, за которым восседала его семья. Отец, мать. Мои сокурсники уже легли спать на голодный желудок, именно так полагается по-традиции в этот день. Но я здесь и обязана смотреть на пасту с креветками, покрытыми сладкой корочкой, на сочный салат, на бокал вина, наполненный до середины.

— Вы не соблюдаете традиции? — вопрос вылетел раньше, чем женщина, сидящая рядом с главой семейства, положила в креветку в свой аккуратный ротик.

Она улыбнулась мне и слегка наклонила голову, разглядывая меня. Ее манеры напомнили мне Марли. Отлично, пусть мать Моргана и моя неназванная мачеха станут подружками.

— Ксандрия, ты почти ничего не съела, — она потерла сережку на одном ухе. — хоть твои показатели идеальны, даже завидно, — она мне подмигнула. — нужно продолжать их поддерживать.

Ее шелковые черные волосы собраны в высокую правильную прическу, плечи ровны, платье должно добавлять утонченности ее образу, но такому солдатику ничего не поможет. Я тоже буду сидеть по струнке? В этом доме вряд ли женщина может чувствовать себя расслабленной.

Эту мысль тут же опровергла одна особа. Та, кого я никак не ожидала здесь увидеть. Амелия.

Она, порхая, как бабочка, сбежала по лестнице вниз. Подлетела к матери Моргана и оставила короткий поцелуй на ее щеке. Мне ничего не осталось, кроме как следить за ней взглядом. Она что вообще здесь делает?

Но Амелия также поцеловала и угрюмого отца Моргана, а затем приземлилась на стул рядом с самим Морганом. Я заметила на ней мягкие балетки, пока она носилась вокруг стола. Ее белое платье отличается от моего. Нет, это не просто разные фасоны. У нее рюшки и цветочки, но оно, просто оно домашнее.

Она — Ацер?

Пазлы медленно, но верно начали складываться в единую картину в моей беспокойной голове.

— Сестра, я очень счастлив, что вы с Ксандрией уже знакомы, — произнес Морган, и я отложила вилку в сторону. Бесполезно даже пытаться изображать, что я ем, если я все равно этого не делаю.

— Сес-стра, — я укусила себя за щеку внутри, кажется, специально. Рот наполнился кровью. Можно, я плюну в нее?

В стерву, которая весела и очаровательна, как ни в чем ни бывало наворачивает ужин вместе с семьей. Она подставила Клайда. Буквально.

— Ты знаешь, да? — я указала на нее пальцем, очень неприлично. Наверное, меня повесят к утру. — Ты ведь знала, что это был не Клайд. Ты знала, кто это сделал, он тебе рассказал, — мой палец переместился к Моргану.

Мужчина, который все это время молчал, прокашлялся. Служанка, стоявшая прямо за его спиной, немедленно подбежала и убрала тарелку. Это девушка моего возраста или чуть старше в сером платье, заканчивающемся чуть выше колен, и белом фартуке. Ее серый ободок с белой оборкой чуть не упал ей на глаза, так она стремилась быстро выполнить немую команду.

— Над манерами нужно поработать, — голос отца Моргана оказался таким глубоким и темным, таким, который забирается вглубь тебя, раздвигает те границы, которые ты точно не готов для кого-либо открывать. — Морган?

— Да, отец.

— Я даю свое разрешение, но ты должен с этим что-то сделать, — заключил он. Его черные глаза побежали по мне, я физически ощутила каждый сантиметр, который поддался атакующей оценке. Кажется, сейчас она будет выдана. — я принял твой выбор только, потому что она достаточно красива, милое лицо, хотя некоторые черты слегка угловаты. Однако наши гены ничего не перебьет, они выверены столетиями, — он поднял бокал.

Они серьезно собираются пить за самую отвратительную и омерзительнейшую речь, которую я только слышала в свой адрес.

— Здоровье, Ксандрия, — он встал, все тут же поднялись, как по указу. А еще обратился ко мне, что удивительно. Я думала, мы будем говорить обо мне только в третьем лице. — самое главное, это твое здоровье, запомни. Иначе ты не более, чем девушка, укравшая чужое имя. Как следует заботься о себе, каждая женщина в роду Ацер занимает важную роль.

Попробую угадать. Вынашивание долбанного наследника.

Я действительно украла чужое имя. Я скрывалась и скрываюсь. Мой отец, когда еще не сошел с ума от перспектив блаженной жизни при фамилии Ацер, тоже скрывал меня. Мы многое прошли. Я многое прошла.

Не для того, чтобы стать инкубатором этого семейства. И мне плевать, сколько столетий их узы удерживают нерушимую связь. Они могут выживать любым способом, даже самым изощренным. Это не значит, что я должна их бояться. Тараканы тоже крайне живучие существа.

Я подняла бокал, и на моем лице зародилась мягкая улыбка. Та, которая приводит в восторг всех за этим столом. Второй рукой я нащупала нож, украденный на «Темном столе». Эта вещь успокаивает меня больше, чем наивная вера в светлое будущее.

*****

«Пусть детки развлекаются сами». С этими словами отец Моргана «отпустил» нас. И теперь я стою посреди его комнаты. Мы думали, у нас в Академии комнаты. Но по сравнению с местом, где вырос Морган, это собачьи будки. Его хоромы выполнены в том же стиле. Дорого, еще дороже, украшено золотым панно, портрет его семьи в сверкающей рамке, а еще Амелия, сидящая на розовом пуфике в углу. Она притащила этот пуф, наверно, из своей комнаты, и теперь таращится на меня взглядом человека, который впервые увидел солнце или море. Может быть, даже северное сияние. Этот взгляд меня насквозь прожег безудержным счастливым потоком.

— Я так рада!

Я вижу.

— Ксандрия, ты хоть понимаешь, что это значит?

Относительно.

— Мы будем сестрами!

По-моему, это не так работает.

Она подскочила с пуфа с шумом сжавшихся и разжавшихся в нем материалов. Амелия закружила меня в танце, потянув за обе руки. К ее ужасу, я не оказалась настроена на полет.

— Я хочу, чтобы вы, — я выдернула свои руки, в рукаве с напоминанием о себе шевельнулся нож. Он уже кричит: просто возьми меня и давай решим твои гребаные проблемы. — хочу, чтобы вы называли меня Тири. Тирис.

Морган поднял глаза с моего тела или платья, черт его знает, на лицо. Повисла пауза, и я уже думала, что разочарованная Амелия начнет заполнять ее любым словами, но парень отклонился назад на стуле, его локти упали на подлокотники. И поза изменилась, он забросил ногу на ногу, меня обдало его насмешкой. Может ли человек смотреть на тебя свысока, если он прямо сейчас сидит, находится ниже тебя? Определенно. Определенно да. Ему это отлично удается.

— Ты хочешь? — переспросил Морган, зачесывая черные волосы назад.

Вопрос кажется риторическим, но разве это остановит меня от ответа.

— Что? Рабыне не позволено заявлять о своих желаниях?

Уголок его рта дернулся в улыбке. Смоляные глаза снова проделали свою мерзкую работу, спустились вниз, поднялись наверх.

— Ты не рабыня, Ксандрия. Ты моя будущая жена.

Я почувствовала, как ноги опутывает жуткая темная муть, исходящая от каждого члена семьи Ацер. Они все именно такие. Их влияние не столь заметно, а власть почти безгранична. Меня не пристрелили за столом, Морган не пытается выбить из меня уважение к нему. Они действуют как-то иначе. Я никогда не была в таком высоком обществе, и их методы и манипуляции мне не понятны. Я вроде бы их вижу, но не чувствую. В итоге, только у меня в этой комнате холодное оружие, и я одновременно страшно напугана. Их руки пусты лишь с виду. Потому что их руки заняты властью моей судьбы.

— Хватит устраивать балаган, — возмутилась Амелия, надув губки. Поверить не могу, что мы с ней одного возраста. — я пропустила мимо ушей то, что ты накричала на меня за столом. Но мой брат дарит тебе новую жизнь, а твоя гордость не позволяет показать хотя бы часть той благодарности, которую ты испытываешь!

Она серьезно?

Если бы я показала хотя бы часть того, что испытываю, Амелия точно сошла бы с ума. В их глазах я действительно не могу хотеть другого, просто априори. Будто я действительно счастлива этому шансу, и лишь гордость не позволяет мне поделиться радостными чувствами.

— Амелия, оставь нас вдвоем, — Морган стал только веселее и расслабленнее, он подмигнул ей. — обещаю, когда Ксандрия выйдет к тебе, она принесет свои извинения.

И его сестра поспешно скрылась за дверью. Конечно. Такое сладостное обещание, она в предвкушении. Как и я…

Что ты сделаешь, Морган?

Он медленно поманил меня пальцем. Сейчас, ага. Я не сделала и шага к нему навстречу. Он встал. Снял пиджак и отбросил его на стул. Рубашка выделяла черты его тела, на которое я старалась не смотреть, чтобы он не счел это, как безудержную заинтересованность. Хотя мне уже ничего не поможет.

И пока я считала, сколько на полу черных плиток, а сколько белых, меня подхватили чуть выше локтя и дернули в сторону. И этой стороной оказалась кровать. Какая неожиданная встреча.

Морган навалился сверху, придавив меня своим телом. В точности, как в спортзале, только теперь его пальцы скользят по шелковому платью. Задирать придется несколько слоев подола.

— Ты распинался про чистоту, как твоя семья отреагирует, если ты возьмешь невесту до свадьбы? Брачная ночь или в какие там понятия вы верите? — паника очень быстро завладела мной. Быстрее, чем Морган.

Он улыбнулся и поставил палец на мой лоб, повел его вниз, погладил профиль, нос и довел его до губ. Очертил их.

— Я не трону тебя до свадьбы. Ты отлично помнишь все, что я говорил, Ксандрия. Это хорошая черта, запоминать все, что тебе говорит муж, надеюсь, в будущем будет также.

Я внутренне выдохнула. И, кажется, не только внутренне, потому что грудь отлипла от платья. А Морган удивленно посмотрел на меня.

— Я раскусил тебя.

— Ты меня не знаешь.

— Знаю. Лучше, чем Руан.

Какого хрена…

Он знает его имя. Нет, нет, нет. Я зажмурилась от этого гадкого чувства, будто нет ничего, к чему у Ацеров не было бы доступа. А еще стало так адски стыдно, что из-за одного ненормального парня, которому не писан закон, пострадать может любой, кто мне близок. То есть… я не имею в виду, что Руан мне близкий человек. Он вообще, да он мне никто. Чего же я должна за него переживать?

Не должна.

И Клайд не должен.

Человеческие поступки, делающие нас людьми — это единственное, на чем держится мир. Иначе хаос настал бы прямо сейчас, никакой рисованный Спаситель не стоит тех вещей, которые реальные люди делают для других реальных людей. Каждый сраный день.

И я просто хочу оставаться человеком.

— Я раскусил тебя, — без эмоциональной окраски произнес Морган. — воровка, нарушительница порядка, — он смахнул волос с моего лица. — жизнь под именем подруги, с которой так жестоко расправились. Тебе нравится носить имя Тири, правда же?

— Я буквально это же тебе и сказала, — процедила я сквозь зубы. Что за психоанализ он тут устроил. Да, я хочу, чтобы они звали меня Тирис.

— Потому что, Ксандрия — это настоящая ты.

Его слова зависли где-то между нами. В том микрорасстоянии, которое Морган благородно оставил. Он немного приподнялся на локтях, подумав, наверно, что я не могу дышать. Но, на самом деле, мое дыхание остановилось не из-за его давления. Настоящая я?

— Так страшно встретиться с маленькой, потерянной девочкой, которую бросили в детдоме, — его рука властно вползла мне в волосы. — каково знать, что ты утиль, Ксандрия Данте? Расскажи мне, я не знаю. Мои родители всегда любили меня, ни от меня, ни от моей сестры никто не отказывался.

Я должна возразить…

Должна что-то сказать. Надо только найти слова. Где же ненавистная всеми окружающими моя дерзость? Где характер? Он оставил меня наедине с монстром.

— Тебе нравится все против правил. Нравится быть Тирис. Нравится после отбоя развлекаться на крыше Академии с парнем, который не стоит тебя. Ты так гордо отстаиваешь передо мной свою честь, но он спрашивал у тебя разрешения?

Пусть заткнется!

Великий Спаситель не имеет желания обрушить на нас весь ужас, на который только способна природа? Я бы не отказалась от возможности быть погребенной прямо здесь, если бы ураган пронесся прямо сейчас. Главное, чтобы Моргана, Ацеров, чтобы ничего не стало.

— Нравится быть Тирис, потому что Тирис не больно.

Неужели, он победит? Вот прямо сейчас.

Тирис не больно.

Мои глаза стали горячими. Я подумала, что это плохой знак, но это уже был не знак. Слезы потекли по вискам, а поняла я это только, когда Морган большим пальцем собрал одну дорожку.

— Ты рада такому, как Руан, — он вдруг обернул мою шею ладонью, а затем поднял ее выше. И когда я запрокинула голову, то схватил за лицо, опустив его, заставляя смотреть ему в глаза. В черные бесчувственные жестокие, как вся моя никчемная жизнь — глаза.

— И ты так боишься встретиться с собой, что готова изображать недотрогу со мной, — его взгляд разрезала злость. — но что ты позволила себе с ним?

— Я… — я задохнулась, потому что Морган сел пальцы на моем горле.

— О, не смей отвечать, Ксандрия. Я не хочу этого знать, это лишь темы для твоего размышления на досуге.

Из моей груди и горла начали выходить хриплые куски воздуха, хотя я хотела бы вздохнуть, а не лишаться последнего кислорода.