ГЛАВА 22. Малой «ТЫ»

Я закурил сигарету, которую отжал у сокурсника. Ладно, вежливо попросил, он просто такое лицо состроил, как будто я его съем. Впервые за время отсутствия Клайда, понял, что мне его не хватает.

Не хватает соседа, который всегда на воодушевляющем, даже раздражающем, позитивном настрое. Не хватает человека, который прется со мной в Архив, хоть ему нет никакого смысла создавать себе проблемы. Где ж такие берутся? И почему во мне такого нет? Это какая-то внутренняя искра, вероятно, ее заложили в его семье. Любящие родители, поддержка любого начинания. Такие дети вырастают счастливыми.

Я зашел за Академию, взглянул на уборщика, он — на меня. Потом он тоже сел на округлый бордюр и достал сигареты. Здесь нельзя курить. Вообще. Неважно, ученик ты или метелкой машешь. Но мы друг друга поняли.

А спустя несколько минут на горизонте появилась девушка. Я убрал сигарету за спину, дым закатился куда-то глубоко, горло стиснуло от щекотки. Я кашлянул. Негромко, поэтому она не обернулась.

Белое летящее платье несло ее по темно-зеленому газону. Она остановилась посреди заднего двора Академии, не замечая ни меня, ни уборщика. Он, кстати, тоже на нее смотрел. Здесь только мы вдвоем, а теперь еще и девушка, конечно, куда ему еще смотреть?

Ее тонкие руки задрали рукава, по ее манерам несложно догадаться, что она не в своей тарелке. Она дергала красивое платье так, будто оно не только не имеет для нее никакой ценности, но и лучше бы она его бросила на помойку прямо сейчас. Надеюсь, она не начнет раздеваться прямо здесь. Хотя уборщик так и прилип к ней взглядом, очевидно, его мысли прямо противоположны моим. Ее тонкие руки обхватили маску, и прежде чем она дернула ее вверх, а волосы разлетелись по ее лицу и шее, я понял. По худым пальцам, которые заканчивались полукруглыми ноготками. Удивительно, что она не выпиливала их острыми когтями, а позволяла себе оставить эту ничтожно-малую мягкость. Мягкость, которую она прячет глубоко внутри.

— Тири, — я позвал ее, как только она сняла маску.

И девушка застыла, поджав губы. Ветер против ее воли приподнял подол платья, я ухмыльнулся, увидев под ним то, что и ожидал. Ее старые кеды. Никаких изящных туфель. Но она оглянулась на ограду, сжав маску в руках. Я проследил за ее взглядом, вынув сигарету и снова приложив к губам.

— Ти-и-ири, — я повторил более настойчиво.

Она цокнула языком. Но поплелась ко мне.

Подошла так близко, как я не ожидал. Она явно чем-то раздражена.

— Твой «Темный стол» продолжается? — я выбросил сигарету, расстирая ее ботинком.

Она молчит.

Подняла на меня глаза, в который угадывалось много всего, там намешано столько слоев, что можно утонуть, если нырнуть слишком глубоко. Но на поверхности — злость, неукротимая, жженая злость. Я не мог ее так сильно разозлить, она уже пришла сюда такой.

— Ты так усердно молилась за столом, — я состроил серьезное лицо. — это было даже весело, я представлял, что ты самая яростно праведная гражданка, — я наклонился ближе к ее непроницаемому лицу. — почувствовала единство?

Шепот столкнулся со стеной, которую она выстроила между нами. И отрекошетил в меня, потому что Тири продолжала смотреть на меня, как на дерьмо.

— Мой «Темный стол» продолжится в другом месте, — ответила она.

Я даже отклонился назад, чтобы заново ее рассмотреть. Вот как. В другом месте. С другими людьми…

— Сколько? — спросил я, наклонив голову влево.

— Что, сколько?

— Сколько Лейв берет с клиентов? — я интересуюсь с полной уверенностью, что раскрыл их микро-бизнес.

Я уже слышал о таких случаях, и это ничуть не удивительно. Мужчина взял ее под крыло еще в юности, грех не заработать, тем более с таким лицом.

— Я не, — она щурится, а потом машет на меня рукой, снова поглядывая в сторону. — лучше бы меня продавали на ночь.

Интересное заявление. Я взял ее за руку, которая осталась на весу, пока Тири нервно высматривала Лейва, я полагаю. Притянул ее к себе.

Аккуратные бровки дернулись вверх, а глаза распахнулись, впуская глубже. На те самые слои, которые спрятаны за злостью. Там лежит страх. Очень плотно лежит, утрамбован так, что не развеется от одной шутки. И я не понимаю, почему так циклюсь на ней. Та же самая часть меня, которая скучает по Клайду, хочет вызвать улыбку у Тирис. И эта появившаяся часть уже начинает меня пугать, потому что она делает все, чтобы я забыл о своей изначальной цели.

Ни Тири, ни Клайд не имеют такого значения. В блоке Т я нашел данные о нашем детдоме с достаточно четкими формулировками и годами поступления и исключения детей. Только я не нашел там ее. В тот год из детского дома по разным причинам были исключены пятеро. Но последующие листы были вырваны. Документы старые, могли и повредиться со временем.

— Ты едешь к мужчине или нет? — я спросил с надеждой, что она ответит четкое — да. Нужно покончить с этими чувствами, которые начинают копошиться во мне.

— Я бы так его не назвала, — фыркнула она и следом попыталась высвободиться.

Но что-то под сердцем зажгло. Вместо того, чтобы отпустить ту, что неважна, я сжал ее руку, подтянул ближе. И мои пальцы уже обхватили ее подбородок, заставляя ее голову отклониться назад и посмотреть на меня.

— Значит, да, — сказал я, потянув ее на себя. — когда будешь ублажать другого, — еще ближе. — не забывай, кому принадлежишь. — я коснулся ее губами.

Ее губы оказались холодными, но они становились все теплее с каждой новой волной поцелуя. А с каждым движением языка, я чувствовал, как ее сопротивление слабеет. И вскоре она начала отвечать. Сначал робко, но это быстро закончилось, перейдя на этап — жадно. Этого она, кстати, пугается, когда осознает. Но сначала Тири схватила меня за рубашку, черная ткань смялась в ее пальцах.

— Ты не можешь так со мной, — она отпрянула, и, наверно, упала бы назад, если бы не мои ладони на ее лопатках.

Я обхватил ее спину, не дав уйти.

— Очевидно, могу, — говорю ей в губы и снова целую, но уже коротко, отпуская. — давай, иди к нему, — я чувствую улыбку на своем лице, Тири опускает глаза на мои губы. — неси наш поцелуй.

— Ты больной, — она прошипела сквозь зубы, но не отошла.

— Тебе ведь так нравится единство, — я усмехнулся, и тогда она уже закатила глаза.

— Может, мне и правда начать трахаться со всеми подряд, —Тири прислонила палец к подбородку, наигранно демонстрируя размышления. Очень посредственная игра.

— Чтобы забыть меня? — я слегка щелкнул ее по носу, который она тут же поморщила и обхватила ладонью, будто это больно. — Не старайся, у тебя не получится.

Она выгнула одну бровь, продолжая отыгрывать все тот же акт о том, как ей плевать. Еще бы немного реального равнодушия, и я бы повелся. Жаль, что я вижу ее истинные эмоции, очень жаль. Обычно, когда такое начинается, я ощущаю неуловимую связь, со временем она крепчает. Не отпускает. Мы загоняем себя в хреновое положение, Тири.

— Кто тебе нравится больше, я или он?

Почему бы мне просто не заткнуться? Чего я сейчас ищу в ее реакциях? Она сейчас снова ответит что-то дерзкое, попытается увильнуть от ответа, и я почувствую неискренность. Поэтому я даже не смотрю на Тири, а разглядываю ограду, к которой, кстати говоря, подъезжает белая машина. Оттуда выходит женщина, черные волосы, укладка, красное облегающее платье.

— Ты.

Я услышал это краем уха, будто и не должен был вовсе. Сфокусировался на Тирис, нахмурился. Она или ничего не говорила или сейчас рассмеется мне в лицо. Ты поверил? Видел бы ты свое лицо! Я уже слышу ее разрывающий смех.

Но Тири спокойно смотрит на меня.

— Повтори?

Она немного помолчала. Поймала взглядом машину, видно, это за ней приехали. И я уже смирился с тем, что меня оставят без ответа, но Тири снова одарила меня взглядом. Без усмешек и желания задеть.

— Ты. Мне больше нравишься ты.

*****

Мы смотрим друг на друга, наверное, больше двух минут. Как только я вошел в комнату, увидел знакомый силуэт, сидящий на кровати. Сел напротив.

— Клайд, какого хрена ты сделал это? — я сложил руки в замок, уперевшись локтями в колени.

Я рад вообще-то. Я очень рад, что он жив и здоров, кажется. Мой взгляд уже просканировал его полностью, и никаких новых шрамов или гематом замечено не было. Что делает эту ситуацию еще более странной.

Но Клайд лишь одарил меня улыбкой, все той же своей доброй улыбкой. Ему там не врезали, так я сейчас сам это сделаю. Уже руки чешутся, еще никто не брал на себя мою вину.

— Я так устал, — он выдохнул и опустил голову, демонстрируя мне затылок. Прошелся по нему рукой, а затем оттянул рубашку формы и поднял такой взгляд, будто его тошнит. — за эти дни мне дали сходить в душ один раз, чувствую себя помойкой.

Он встал с кровати, но я выставил руку, как бы прося подождать. Хотя бы минуту, не умрет, если в душ не попадет прямо сейчас.

— Тебя допрашивали? — мой взгляд, наверно, слишком обеспокоенный, потому что Клайд посмотрел на меня с каким-то подобием умиления.

— Так точно.

— И ты бесконечно врал, что подрался с Морганом.

Он закрыл глаза и медленно кивнул, показывая, как я его достал. А я буквально не задал и половину тех вопросов, которые крутятся в моей голове все время его отсутствия.

— Руан, — он произнес мое имя тяжелым тоном. — Морган сам не дал делу ход. Ни мне, ни тебе ничего не грозит.

— Почему?

Я или совсем тупой, или упустил какую-то важную часть, в которой Морган потерял память. Почему он не ткнул в меня пальцем в больнице? Не закричал, что я виновник его переломанных косточек.

— Ты знаешь ответ.

Нихрена я не знаю…

Хорошо, тупой, так тупой. Пусть просто объяснит, что все это значит. Большего не требую.

— Не может никто не понести ответственность, — я начал размышления, раздраженный тем, что Клайд заставляет меня находить нелогичные решения.

— Я же не сказал, что никому ничего не грозит, — он пожал плечами. — только нам.

— Одновременно я рад, что ты жив, но не уверен, что это долго продлится. Скажи, блять, нормально! Почему Морган смотрит на меня, будто ничего не было, почему ты…

— Тирис.

Он оборвал меня на полуслове, и мои брови, возмущенно поднятые, медленно начали опускаться. Как и руки, которые я активно жестикулировал. Тирис?

— Можно, когда ты тормозишь, я буду называть тебя Малым?

Клайд усмехнулся, но продолжил уже более серьезно.

— Ацеры.

— Ацеры, — повторил я вслед за ним.

— Им нужна Тири, — он все же поплелся к двери, мое сердце забилось чаще от волнения, что меня так и оставят в непонятках. — ты просто рычаг давления на нее. Морган все отлично помнит, ты сам дал ему это оружие против нее.

Чего?

Я растерян, смог только повертеть головой. Но Клайд сорвал полотенце со стула и снял рубашку.

— Между тобой и Тири есть связь, — он прозвучал утвердительно. — и Морган это видел. Он — хитрейшее существо, намного хуже, чем ты думаешь. Короче, все, что тебе нужно знать про клан Ацеров, они всегда получает то, что хотят. Или кого хотят.

— Они хотят ее шантажировать или типо того?

Тот факт, что обвинен был совсем другой человек, что ко мне не было никаких претензий. Все вывернуто наизнанку. И если Тири дернется, пострадают все. Клайд за то, что соврал, я, очевидно, за все содеянное. Насколько глубокие у них завязки с руководством, если им позволено жить иначе. Закон писан, да не для всех.

— Я просто врезал ему, — я с отчаянием посмотрел на свои руки, которые, кажется, ломают уже не одну судьбу. — может, я просто защищал однокурсницу. Как можно было сделать вывод о связи?

— О, — Клайд почти рассмеялся, заставив меня снова поднять взгляд на него. — он понял это не по твоей реакции, а по ее. Тирис Сагред слушается тебя, — он состроил слишком хитрый взгляд. — я бы тоже многое для себя понял.

— Потому что я ее заставил.

Мое признание совсем немного удивило Клайда, потому что он обвел меня глазами. Оценил, мог бы я, пришел к выводу, что определенно мог бы. И развел руки в стороны.

— Ну, если ты черное пятно ее жизни в Академии, то она легко может избавиться от тебя с помощью Ацера. Ей лишь нужно не защищать тебя, не идти на сделку, всего то, — он приложил палец ко лбу, затем вдумчиво почесал его. — они все равно нагнут ее, но она может сопротивляться какое-то время.

Я даже не попытался скрыть все, что сейчас чувствую. Оно вылилось в то, что я обхватил голову, сплетаю пальцы на затылке, и громко выдохнул. Вместе с воздух просочилось очередное ругательство. Так она сейчас поехала… твою мать. Тири у Ацеров. Они вернут ее, да? Они же не оставят ее на поводке в подвале, а вернут в Академию. Даже если решили поженить детишек, у них нет повода торопиться. Бежать туда прямо сейчас или не делать хуже и ждать. Тревога с таким знакомым чувством несправедливости и бессилия пожирают меня изнутри, и в моих мыслях нет места прошлому. Я не сразу это понял. Судьба какой-то девчонки из Академии мне становится важнее, чем чья-либо. Это убивает.

— Не волнуйся, — Клайд приободрительно махнул на меня рукой. — за тобой либо придут, может быть, даже сегодня, если их ужин пройдет не так гладко, и тогда ты сразу поймешь, что она не сделала выбор в твою сторону, либо ничего не будет. Значит, она покрывает твою задницу, несмотря на то, что ты ее заставил? — последнее он произнес с усмешкой. — А у вас необычные отношения. Любите поострее?

— У нее много причин, чтобы слить меня, и не одной, чтобы защищать, подвергая опасности свою жизнь. Это не имеет смысла!

Она должна это сделать. Избавиться от назойливого парня, который использует ее. Единственный в округе, кто может рассказать их с Лейвом секретик. Она должна пользоваться любым доступным способом, чтобы стереть меня нахрен. Из своей жизни, а желательно вообще.

Мою голову разрывает только один диссонанс. Это ее тихое: ты.

Я не могу ей нравиться, не должен.

Она должна ненавидеть меня. Ее окружают только дерьмовые люди. Ко мне она должна бежать, как собачка, по любому чиху. Лейв просто продает ее, это ведь все происходит с его согласия, нужно иметь хотя бы пару извилин, чтобы понять это. Это его билет в счастливую жизнь, они идут в паре. Теперь Морган.

Только Клайд считает, что Морган хуже нас всех. Это мы еще посмотрим, кто из нас хуже.