Глава 42. Выше короля...

После завтрака не успела я вернуться в свои, вернее, в покои графа, как меня вызвали к королю.

За мной пришёл… Винс.

— Графиня, — начал он, потом присмотрелся и глаза у него стаи «большими» и удивлёнными.

— Хозяйка? Госпожа Ника? Графиня? — перебрал он всё, что мог.

— Здравствуйте Винс, или у вас, как и у Фера тоже есть титул? — в ответ спросила я

— Маркиз Дюшан, — растерянно ответил Винс, потом спохватился, и на его лицо вернулась привычная улыбка, уверенного в своей неотразимости мужчины

— А вы, значит, графиня Саварди? — задал ещё один вопрос маркиз Дюшан.

Как только он это повторил, вальяжность и кокетство тут же исчезло, как будто бы, назвавшись маркизом, Винс сразу стал другим человеком.

А я подумала: — «И как вот им можно верить, если они меняют своё поведение, словно маски». И вспомнила Его Величество. Мне показалось, что король не так хорошо держал лицо, как тот же Винс. По крайне мере я пару раз видела эмоции, но, возможно, мне это могло показаться.

На сегодня у меня было много дел, я хотела встретиться с отцом, и мы уже договорились на обед в его доме. Вызов от короля был ожидаемым, в рамках подготовки к экспедиции, но незапланированным.

Я накануне немного устала и подумала об этом, но не оставила время. Поэтому запланированный визит в мой «столичный офис», который располагался недалеко от центра и был специально организован, чтобы обслуживать богатые дома, пришлось перенести на вторую половину дня.

Мне принесли большое количество записок. Удивительно, с какой скоростью расходится информация в столице. Я только вечером, причём довольно поздно прибыла, а судя по количеству записок, уже вся столица в курсе.

Увы, прочитать их мне было некогда, надо было бежать к королю. Нетерпеливо переминающийся Винс, он же маркиз Дюшон, не оставлял мне выбора, видимо вызов к королю был достаточно срочным.

Поэтому я только слегка мазнула взглядом по письмам, с удивлением отметив записку от «матери» графа Саварди и отдельное письмо от его сестры. Также была странная записка от баронессы Ламбаль. Кто это я не знала, но её записка почему-то была в жирных пятнах, как будто она ела курицу руками, и одновременно писала письмо. Меня это даже рассмешило.

Идти в «деловую» часть дворца было недалеко, видимо, короли не любили «ходить на работу» долго. Но пришлось подняться на два уровня вверх.

Лифтов не было, ступени были каменные, туфельки я надела модные, на каблучке рюмочкой. Кстати, это было местное изобретение. Мне эти туфли делали двергские мастера, говорят, что танцевать в них можно было «всю ночь напролёт» и не устать. Я, правда, ни разу не проверяла, для работы предпочитая обувь, сделанную, по моим чертежам и сильно напоминающую кроссовки «Адидас». А что, платья я носила длинные, даже в образе госпожи Ники, зато ходить и даже бегать в них можно было не только всю ночь, что я тоже не проверяла, но совершенно точно весь день.

«Да, — подумала я, осторожно ставя ногу на очередную ступеньку, — надо бы Его Величеству посоветовать постелить на каменные ступени ковровую дорожку, а то здесь и шею сломать можно»

Винс, то есть маркиз Дюшон, заметил, что ступаю я медленно и спросил, конечно же сделав вывод по-своему:

— Вам тяжело подниматься, госпожа графиня?

— Нет, маркиз, мне совсем не тяжело, просто я в туфельках, а ступени скользкие, — пожаловалась я

И этот… маркиз расхохотался

А я с обидой произнесла:

— Не вижу ничего смешного

— Ну что вы, графиня, ни в коем случае не хотел вас обидеть, — заявил этот «хохотун», — просто…

И он снова расхохотался.

Я продόлжила подниматься, не став дожидаться этого «клоуна».

Он, конечно, меня быстро догнал, и предложил мне руку:

— Держитесь, графиня, а я вам расскажу почему здесь такие скользкие ступени.

Идти стало гораздо легче, по крайней мере мне, уж не знаю про маркиза, потому что я не стала стесняться и «повисла» на нём по полной. Мне целостность моих костей, была гораздо важнее.

Пока мы поднимались маркиз всё-таки поведал историю, что раньше на этих ступенях были ковровые дорожки, но паломничество юных и не очень фрейлин и дам к молодому, красивому и неженатому королю было бесконечным, и король принял решение усложнить жизнь искательниц королевского внимания. А слугам и вельможам было запрещено обеспечивать комфорт дамы при подъёме.

— Надеюсь, что никто серьёзно не пострадал? — спросила я, понимая, что наверняка нашлись отчаянные, кто попытался преодолеть этот «Эверест».

— Серьёзно нет, — ответил маркиз, — но без ушибов не обошлось.

— Неужели никто не решился снять туфли и пробежаться по ступеням босиком? — спросила я, потому что обдумывала такой способ передвижения.

Мы с Винсом уже стояли на верхней площадке и смотреть на довольно крутые ступеньки сверху было страшновато.

Винс уставился на меня почти влюблённым взглядом:

— Графиня, вам говорили, что вы гениальная женщина?

Я даже покраснела, видимо, это была реакция Вероники, с чего бы это мне краснеть от «стандартных» замечаний прожжённого ловеласа.

И в этот самый момент, когда мы с Винсом, стоя близко друг к другу, он, всё ещё держит меня за руку, глядя на меня своим, «почти влюблённым» взглядом, я с полыхающими щеками, на площадку выходит Его Величество.

Глаза его расширились, мне даже показалось, что они сверкнули и он проговорил, обращаясь исключительно к Винсу, полностью игнорируя меня:

— И как это понимать …маркиз? Почему я вынужден ждать, пока вы здесь флиртуете, причём, — и король наконец-то соизволил меня заметить, но лишь для того, чтобы сказать, — с чужой женой.

И помолчав мгновение, припечатал:

— Даже, если она и не против.

Ну не будешь же спорить с королём. Вон Винс стоит и глазами хлопает, я тоже стала «хлопать» глазами.

Король, осознав, что никакой реакции ни от Винса, ни от меня не будет, развернулся и пошл обратно, туда, откуда он вышел. Мы с Винсом переглянулись и пошли за ним.

Вскоре мы оказались в кабинете Его Величества. Говорят личные комнаты могут много сказать о человеке, но мне показалось, что здесь король проводит много времени и именно здесь его «гнездо».

«Суровая» мебель тёмно-орехового цвета, надёжная, как и сам «богатырь», каким он мне показался, когда я увидела его в первый раз.

Несколько шкафов с какими-то фолиантами, на одной из стен висит картина, на ней изображены мужчина и женщина, а между ними мальчик, уже тогда, глядящий серьёзно на всех.

«Наверное, это его родители, — подумала я». И мне вдруг до боли захотелось, чтобы мой сын был похож на это маленького мальчика с портрета. Мне даже дыхания перестало хватать. Видимо я побледнела, потому что король, который, вроде бы и не смотрел на меня, находясь на противоположном конце стола, вдруг крикнул:

— Винс, держи её, она сейчас упадёт

Помимо короля и нас с Винсом в кабинете находились ещё несколько человек. Если точно, то трое. Один из них седой, с суровым лицом, в военной форме, другой, в штатском, кругленький и в очках, похожий на доктора. А ещё Карл, который тоже увидев меня выглядел несколько удивлённым.

И я действительно начала оседать, вот же, не ожидала от себя такой «тонкой душевной организации», только вот Винс не успел меня подхватить, потому что Его Величество, словно профессиональный паркурщик, перескочил через стол и поймал меня. И всё это произошло просто в одну секунду. Бац! И я уже на руках у короля!

Видимо за столом был самый ближний круг короля, потому что никто даже бровью не повёл.

Когда, наконец-то, я пришла в себя и меня посадили за стол, то началось обсуждение экспедиции.

Седой суровый мужчина оказался военным министром, и он выразил сомнения, что такая «нежная» дама может участвовать в такой экспедиции.

Тогда король, взяв с каждого клятву о неразглашении разъяснил, что другого варианта у них нет. Что только я, поскольку являюсь Хозяйкой, могу отыскать щит хаоса и достать ключ от саркофага.

Министр поджал тонкие губы, но больше не выказывал недоумения выбранным вариантом.

Зато полный человек в очках, который отвечал за снабжение экспедиции, оживился и начал расспрашивать о том, могу ли я создавать артефакты или каким-то образом влиять на старые артефакты с целью их «оживления».

О таких своих способностях я не знала. И он, потупившись, сообщил, что в … сказках, Хозяйка обладает почти безграничной силой и может восстанавливать давно использованные артефакты и даже наделять силой магов.

— Я могу попробовать, — сказала я

Но король возмущённо посмотрел на толстячка, который преставился, как барон Вирон, но все его называли, просто Анри. Имя ему очень шло.

— Леди Верόника, — произнёс король, — я вам рекомендую сначала показаться королевскому лекарю, а уже потом начинать экспериментировать с артефактами и… передачей силы.

Король помолчал и через пару секунд продолжил:

— Вы выглядите нездорово.

И здесь Винс хохотнул:

— Так может графиня ждёт маленького графёнка?

И все уставились на меня.

— Я бы не стала рисковать ребёнком будь это так. Но это не так.

И специально для его величества мне хотелось крикнуть:

— «Я вообще ни разу не была с графом, как с мужем»

Но вместо этого я добавила:

— На кону судьба не только королевства, но и мира. Вы, маркиз Дюшон, наверное, так бы не веселились, если бы узнали, что в Робране недавно произошёл большой прорыв, где погибли много ульвов.

Я встала и обвела взглядом сидящих за столом мужчин и сказала:

— Если мы не хотим дождаться, пока прорывы начнут происходить в столице королевства и других городах, то нам надо не обсуждать что там со мной, а принять, как данность, что у вас нет иного выбора. Либо иду я и нахожу, всё что требуется, либо мы с вами сидим и ждём, когда сюда хлынут орды демонов, которых мы не сможем остановить.

Все замолчали.

Вдруг раздались хлопки и первым встал Карл. Он поклонился и произнёс неизвестную мне фразу:

— Абари, хозяйка.

Вслед за ним встал военный министр и сделал то же самое. Вскоре остался только король.

Он вышел из-за стола встал передо мной и…присел на одно колено, проговорил:

— Абари, хозяйка. Тремавир лабар.

Я смотрела на удивлённые лица придворных из ближнего круга короля и ожидала, что моде кто-нибудь мне объяснит.

Когда все снова расселись, тог я всё-таки спросила, что означало это загадочное «абари».

Оказалось всё просто.

«Абари» на древнем языке, ещё когда все расы не были разделены границами, а жили все вместе, означало «принимаю всем сердцем». А «лабар» добавлялся в качестве вассальной клятвы человеком, который имел право распространить принятие на других.

После этого разговор за столом пошёл в деловом тоне и уже скоро стали понятны и имена тех, кто составит основной отряд экспедиции, и подготовлены бумаги для послов Лематена и Шоганема, и назначена дата выхода.

У меня оставалось на сборы два дня, даже меньше, если учесть, что половина этого дня уже прошла.

Проводить меня король отправил Карла. У него-то я по дороге вниз по ужасным ступеням и спросила о том, каков теперь, после принесения формулы принятия, мой статус.

Карл ответил:

— Теперь, леди Верόника, вы выше короля.