Хрустальное око

С первого июля в жизни чародеев дома номер три наступил период тревожного ожидания. Огненный папоротник должен был вот-вот зацвести, и этого события ждали как конца света. Глафира Григорьевна ежедневно проверяла защитные контуры, выставленные вокруг ЖК. Виталий Мастрикин по собственной инициативе обходил их с обратной стороны и возвращал в землю мертвых кошек, собак и птиц, ошивавшихся теперь за нашими домами. Петя после работы активно варил какие-то составы, а Аристарх Семенович поливал отмостку домов зеленоватой жидкостью, которой его снабжали русалки.

Соседи-колдуны стали подчеркнуто молчаливы и при встрече обменивались только вежливыми приветствиями. Известие, что силами папоротника и живой воды приметы и суеверия способны превратиться в реальные заклинания, никого из них не обрадовало и не вдохновило. В общем чате, все-таки созданном по инициативе Белецкого, кто-то выразил опасение, что вскоре заклинанием может стать любое случайное слово, а потому было решено слов на ветер больше не бросать.

Третьего числа во дворе снова появились драконы – те самые светловолосые ребята, которых я видела из окна квартиры Евгения Рейта. В этот раз они приехали без Захара Марковича. В сопровождении старшей по дому, лешего и лесавки ребята осмотрели молодые кустики папоротников и постановили, что зацветет все-таки тот, который расположен в сквере.

Я со своей стороны ни опровергнуть, ни подтвердить их прогноз не могла. Как по мне, самыми сильными и яркими корнями обладали три Жар-цвета: тот, что был в сквере, тот, что вырос возле старых качелей, и тот, который выглядывал из-под куста сирени у торца нашего дома. Тем не менее моя интуиция продолжала кричать, что драконы ошиблись и огненный бутон выпустит папоротник у старых качелей. Об этом, по моему мнению, также говорило зеркало, смотревшее на детскую площадку из кухонного окна Жениной квартиры.

Помня о словах старшей по дому, свои предположения я теперь держала при себе. Да меня о них никто и не спрашивал. Лишь один раз, когда драконы уехали восвояси, Глафира Григорьевна попросила меня осмотреть корни папоротников и сообщить, какой из них сияет ярче других. Услышав, что сияют сразу три, удовлетворенно кивнула и больше к этой теме не возвращалась.

Судя по тому, с какой скоростью сквер начал укрываться пологом всевозможных чар, колдуны целиком и полностью доверились версии драконов. Под сомнение ее поставил только один человек. Этим человеком неожиданно оказался Владислав Немиров.

Во время своего визита в наш двор господин Кощей убедил Глафиру Григорьевну наложить защитные чары и на остальные папоротники тоже. А когда она согласилась, сам зачаровал два из пяти – те, на которые указала я.

Эти заклятия не шли ни в какое сравнение с остальными, но я почувствовала себя спокой-нее.

– Знаешь, мне показалось, что Немиров и Глафира Григорьевна здорово изменились, – сказала я тем же вечером Пете. – Они выглядят гораздо моложе, ходят рука об руку и так странно друг на друга смотрят…

– Как «странно»? – поинтересовался Белецкий.

– С нежностью и теплотой. Я думаю, их теперь что-то связывает.

– Конечно связывает. Глафира до сих пор носит в волосах Владову волшебную иглу.

– Я говорю не об этом, Петя. Когда они стоят рядом, они выглядят… – Я неопределенно махнула рукой, подбирая нужное слово. – Чем-то целым. Чем-то нерушимым. Я… я не знаю, как это объяснить.

– Не объясняй, – пожал плечами Петр. – Нарисуй. Твои картинки отражают суть без всяких слов.

Я в ответ улыбнулась, пообещав себе непременно заняться этим, когда у меня появится свободное время.

Сейчас со временем было не очень. Наш отдел трудился над новым проектом, поэтому дни напролет я проводила с карандашом и графическим планшетом, стараясь уложиться в сроки. В начале августа я собиралась взять отпуск, чтобы выйти замуж и отправиться в свадебное путешествие, поэтому не могла себе позволить сорвать дедлайны и оставить какие-либо долги.

Непосредственно свадебными делами приходилось заниматься в коротких перерывах между работой. Мы с Петей выбрали ресторан, который приготовит блюда для нашего банкета, утвердили меню и даже внесли аванс.

В один из выходных дней Белецкий, нежно вытолканный мной из квартиры, отправился в торговый центр и купил себе свадебный костюм. По словам Пети, к этому наряду добавятся еще магические аксессуары, которые ему обещал прислать дед.

Между тем чем меньше времени оставалось до Ивана Купалы, тем мрачнее и напряженнее становился мой жених.

– Рейт наверняка устроит нам какую-нибудь подлянку, – сказал он мне как-то раз. – Мы хорошо подготовились к его появлению, однако у меня есть предчувствие, будто случится что-то плохое. И это плохое будет связано с тобой.

Утром пятого июля перед работой Петя завесил полотенцами все имевшиеся в квартире зеркала и взял с меня обещание не выходить из дома.

На самом деле гулять в ближайшее время я не планировала и так. Потребность в свежем воздухе прекрасно закрывал балкон – сиди себе в креслице, дыши, пей чай, маши рукой соседям. Ходить за продуктами и бытовой химией было не надо – мы предусмотрительно купили их заранее, а значит, отрываться от работы было незачем.

Проводив Петю на работу, я села рисовать. Это дело так меня увлекло, что отвлекалась я лишь два раза. Первый раз – чтобы пообедать, а второй – когда в дверь квартиры кто-то позвонил.

Посмотрев в глазок, я увидела курьера, державшего в руках коробку, обтянутую плотной упаковочной пленкой.

– Здравствуйте, – сказал курьер, когда я открыла ему дверь. – Посылка для Петра Белецкого и Алисы Мироновой.

Он был рыжим, как огонь, и таким высоким, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Коробка, которую передал парень, оказалась маленькой и легкой. Едва я взяла ее в руки, как в воздухе ощутимо повеяло волшебством. Судя по всему, в ней лежали те самые артефакты, которые должен был прислать старший Белецкий, – Петя говорил, что дед отправит их в ближайшие дни.

– Распишитесь, пожалуйста.

Выводя свой автограф в протянутых документах, я ощутила смутное беспокойство. Что-то было не так, но я не понимала, что именно.

– Спасибо. Хорошего вам дня.

Вернувшись в квартиру, я положила коробку на диван, а потом, немного подумав, принялась ее распаковывать. Петя наверняка простит мое любопытство. Курьер сказал, посылка предназначена Белецкому и Мироновой, а значит, Дмитрий Иванович мог положить подарок и для меня.

Когда я сняла с коробки крышку, оказалось, что артефакт в ней всего один. Это было небольшое продолговатое зеркало в узкой металлической раме.

Какой, однако, странный подарок…

Я взяла зеркало в руки, и оно вспыхнуло ярким слепящим светом. Меня оторвало от пола и затянуло в его сверкающую глубину.

Секунда – и я очутилась на стеклянном полу длинного коридора с кучей прямоугольных окон. Все произошло так быстро, что я даже не успела испугаться.

Позади кто-то вежливо кашлянул. Я обернулась и ахнула. За моей спиной стоял Женя Рейт.

– Привет, Огонек, – улыбаясь, сказал он. – Рад тебя видеть.