Глава 16

Несколько секунд мы стояли втроем в этой проклятой квартире, как герои слишком плохого фильма, где сценаристу явно нравятся острые углы.

Я первая пришла в себя.

— Матвей, — сказала я сквозь зубы. — Что ты здесь делаешь?

Он не посмотрел на меня.

Вообще.

Только на Олега.

— Поднимаю средний уровень мужского поведения в этом помещении.

Олег прищурился.

— А вы кто?

— Человек, которому сейчас очень не нравится ваш тон.

— Это между мной и моей женой.

— Бывшей, — одновременно поправили мы с Матвеем.

Я едва не застонала.

Господи, почему из всех возможных мужчин мир послал мне именно этого — того, кто даже в самый неподходящий момент умудряется быть прав?

Олег перевел взгляд на меня.

— Серьезно?

— Очень, — ответила я. — А теперь, будь добр, выйди.

— Ты притащила его сюда?

— Нет, — сказал Матвей раньше меня. — Я сам пришел.

— Зачем? — рявкнул Олег.

— Потому что не поверил, что вы ограничитесь только документами.

У меня внутри что-то болезненно кольнуло.

Он, значит, все-таки поехал за мной.

Не удержался.

Понял.

И это должно было меня разозлить. Правда должно было.

Но вместо этого я почувствовала почти постыдное облегчение.

Будто кто-то пришел туда, где я уже начинала снова тонуть в старых ощущениях.

Олег усмехнулся.

Плохо усмехнулся.

— Ясно. Новый герой. Красиво.

— Не льстите себе, — холодно ответил Матвей. — Для героизма вы слишком жалки.

— Хватит, — резко сказала я.

Оба посмотрели на меня.

— Никто никому здесь больше ничего не доказывает. Олег, документы ты оставил. Спасибо. Дальше общение через юристов. Все.

— Арина…

— Нет.

Я давно не чувствовала себя настолько твердой.

Именно потому, наверное, что рядом стоял человек, с которым не надо было экономить последние силы на оборону.

— Все закончилось тогда, когда ты решил, что без меня тебе будет проще. Сегодня ты просто убедился, что мне без тебя — тоже.

Олег смотрел на меня долго.

Потом перевел взгляд на Матвея.

— Надолго тебя хватит? — спросил он неожиданно спокойно. — Она тяжелая. Колючая. Всегда все помнит. Все чувствует. С ней нельзя наполовину.

Я застыла.

Бить ниже пояса — его старая привычка.

Но Матвей даже не моргнул.

— Спасибо, — сказал он ровно. — Именно поэтому и не собираюсь “наполовину”.

Вот и все.

Вот в этот момент я, кажется, окончательно перестала дышать ровно.

Олег отвел взгляд первым.

Схватил пальто, документы, резко развернулся и вышел.

Хлопнула дверь.

Тишина.

Тяжелая, звенящая, как после драки, которая так и не случилась, хотя висела в воздухе.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как дрожь медленно проходит от груди к пальцам.

Матвей наконец посмотрел на меня.

И сразу изменился.

Будто выключили режим войны.

— Он тебя не тронул? — спросил тихо.

Господи.

После всего — вот это.

Не “я же говорил”.

Не “почему ты поехала одна”.

Не “кто он вообще такой”.

Только:

он тебя не тронул?

— Нет, — ответила я, и голос предательски дрогнул.

Матвей сделал шаг.

Еще один.

— Арина…

И тут я сломалась.

Не красиво.

Не кинематографично.

Не с потоком слез.

Просто закрыла лицо руками и выдохнула:

— Я так устала от него. От того, что рядом с ним снова становлюсь какой-то неправильной версией себя.

Матвей подошел вплотную.

Очень осторожно убрал мои руки от лица.

— Посмотри на меня.

Я не хотела.

Потому что знала: если посмотрю, точно уже не соберусь обратно так быстро.

Но посмотрела.

Серые глаза были совсем близко.

Спокойные.

Теплые.

И такие злые за меня, что сердце болезненно сжалось.

— Ты не неправильная, — сказал он. — Ты просто рядом с ним долго жила в боли. Вот и все.

— Это не “все”, Матвей.

— Для меня — все. — Он провел большим пальцем по моей щеке. — Потому что остальное я уже вижу сам. Настоящую тебя.

Я закрыла глаза.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я и так держусь из последних сил.

— Тогда не держись.

И все.

Этого хватило.

Я сама шагнула к нему и уткнулась лицом в его грудь.

Не как героиня романа.

Не как слабая женщина, которую надо спасать.

А как человек, который слишком долго держал спину прямо и наконец нашел место, где можно на минуту перестать.

Матвей обнял меня так быстро и крепко, будто только этого и ждал.

— Я здесь, — тихо сказал он в мои волосы. — Все. Хватит. Больше никто не будет говорить с тобой так, как будто имеет право ломать тебя обратно.

И от этой фразы во мне что-то окончательно встало на место.

Не романтика даже.

Опора.

Редчайшая вещь.

Самая опасная из всех.

Потому что именно на нее и подсаживаются сильнее всего.