Глава 1

Маменька явно перестаралась, собирая меня в путь-дорогу, и очередной чемодан, забитый платьями, оказался в карете, где уже и так, почти не было места для пассажиров, точнее меня и брата, вызвавшегося в сопровождающие. Я стояла на пороге отчего дома и обреченно следила за тем, как наш лакей, Джеймс, выносит этот самый пресловутый чемодан и, под присмотром матушки, трамбует его в экипаж.

— Вот и все! — заявила она, а я вздохнула с облегчением и бросила взгляд на отца, стоявшего поодаль. На лице лорда Грейстока застыло выражение смирения и невероятного терпения, но, когда наши глаза встретились, он лукаво подмигнул мне и послал улыбку, говорившую о том, что искренне сочувствует, но пойти против своей жены, урожденной леди Мортимер, не посмеет. Матушка имела определенное влияние на своего дражайшего мужа, нашего с Гордоном отца, и он крайне редко что-то запрещал ей, так как ценил покой в своем доме, а матушка порой могла развить редкую жизнедеятельность, и проще было уступить, чем пойти против ее воли. Впрочем, отец вовсе не был бесхребетным подкаблучником, как могло показаться на первый взгляд. Порой в лорде Гидеоне Грейстоке просыпался непреклонный, как скала, и властный, хозяин и тогда уже матушка сдерживала эмоции и старалась не разгневать супруга, но бывало это крайне редко к нашему обоюдному счастью. Впрочем, это я немного отвлеклась от сути. Сейчас, глядя на обоих родителей и свой дом, я думала о том, что с радостью покидаю его. Летние каникулы пролетели в балах и приемах, в прогулках с подругами и в визитах кавалеров. Я уже вошла в ту пору, когда приходит время предложений руки и сердца, но, к моему счастью, отец пока отклонял все намеки друзей, знакомых и соседей по владениям, считая, что мне сперва стоит выучиться и иметь в голове не ветер и мысли о нарядах и поклонниках, а нечто большее, чтобы он мог гордиться мной, за что я была ему благодарна, так как в Академии Магии и Волшебства, которая находилась неподалеку от столицы нашего королевства, мне нравилось. Да и, как оказалось, мой дар был вполне приличным, так что, собираясь на учебу и будучи уже второкурсницей, я имела кое-какой опыт в магии и рассчитывала в этом году развить способности стихии земли — моего второго дара, более слабого, но тем не менее, нужного и, как я считала, полезного.

— Мы приедем на выходные, — заявила мне матушка, когда я подошла, чтобы попрощаться. Она порывист обняла меня и расплакалась так, словно я отправлялась не на учебу в соседнее графство, а едва ли не на войну. Отец поцеловал меня в щеку и сдержанно пообещал хорошего пути, после чего, бросив последний взгляд на родной дом: огромный особняк с высокими колонами и садом, — я проследовала к экипажу под руку с братом.

Гордон помог мне забраться в салон и шмыгнул следом, позволив лакею захлопнуть за нами дверцу, после чего я выглянула из окошка кареты и, еще раз, на прощание, помахала родителям.

Свистнул хлыст, застучали копыта, и карета покачнулась, тронувшись с места.

Только выехав за ворота двора, я смогла вздохнуть с облегчением и, не скрывая радости, посмотрела на старшего брата.

Гордон Грейсток обладал всеми чертами характера нашего отца, но внешне более походил на маменьку, хотя, в отличие от нее, был высок. Стройный, вошедший в пору мужественности, он был красив и я, как сестра, гордилась им, считая, что брат, при его должности при дворе, сможет сделать отличную карьеру и когда-нибудь, как это видел в своих мечтах наш отец, займет его место при Его Величестве короле Георге. И Гордон старался изо всех сил, проявляя свои лучшие черты и ум.

Светлые волосы с оттенком рыжины, не портили внешность брата. Я-то сама предпочитала блондинов, но с более пепельным отливом волос, зато статью Гордон вышел превосходной. Широкоплечий, стройный, даже, я бы сказала, немного худощавый, с аристократическими чертами, он имел успех у дам, и большая часть моих подруг втайне мечтали о нем, что было еще одним поводом для сестринской гордости. Правда, брат пока не спешил связать себя узами брака, и я полностью поддерживала его в этом стремлении, так как сама планировала доучиться в Академии, а уж после начать присматриваться к молодым людям в своем окружении. Впрочем, маменька уже подобрала мне несколько, по ее уразумению, подходящих кандидатов и ждала только моего и отцовского согласия, чтобы представить меня им и позволить начать ухаживание. Так что, выбор у меня будет и это не могло не радовать. Конечно, как и все девушки моего возраста, я мечтала о любви, только воспитанная в духе своего общества, понимала, насколько призрачна эта мечта. При все своей любви к детям, отец говорил, что сперва наперво мы должны думать о долге и чести семьи, а уж потом о своих чувствах. Долг — прежде всего! И я всегда помнила об этом, не позволяя себе увлекаться и идти дальше, чем позволяли приличия. Только легкий флирт, чтобы ощущать свою привлекательность, что так необходимо каждой женщине.

Экипаж уносил нас с братом все дальше от родного дома. Но наши земли простирались еще далеко, и дорога пролегала меж равнин, покрытых редкими лесами с домиками арендаторов и крестьян.

— Радуешься свободе, принцесса? — спросил Гордон, когда я отодвинулась от окна, устраиваясь как можно удобнее на мягком сидении.

— Естественно! — кивнула, не скрывая улыбку и блеск в глазах. — Маменька за это лето сильно утомила меня своими женихами, — призналась, — предлагает то сына лорда Валентайна, то Эдгара, того самого, с бородой. А я ведь терпеть не могу бородатых кавалеров!

Гордон хмыкнул.

— Выйдешь за того, кого выберет отец! — сказал он.

Я передернула плечами.

— Он обещал мне право выбора, а отец всегда держит свое слово! — ответила я. — По крайней мере, у меня есть еще четыре года, если считать этот, и — относительная свобода. Отец сказал, что пока не выучусь, не станет принуждать меня к браку и маменьку придержит.

— Верю! — кивнул брат. Отец был единственным, кто мог оказать влияние на леди Грейсток-старшую, что, впрочем, как я догадывалась, не заставит ее от своего яростного намерения продолжать выискивать женихов. Я надеялась, что когда-нибудь маменька переключит свою неуемную энергию на брата, но пока чудо не происходило и приходилось терпеть и выслушивать о достоинствах того или иного претендента.

— И все-равно, — напомнил брат, — твое право выбора очень ограничено. Ведь претендентов отберет сам отец!

— Он обещал, что это будут только самые блестящие молодые люди королевства! — равнодушно ответила я. Мысль о замужестве казалась мне такой далекой и незримой, ведь впереди были несколько лет в Академии! А уж после я сумею выбрать из лучших самого лучшего для себя. А любовь… Любовь, она придет со временем, я уверена!

Гордон ничего не ответил, лишь хмыкнул так загадочно, будто знал нечто, чего не знала я. Впрочем, брат любил напускать на себя таинственность, а потому я не обратила особого внимания на его поведение, лишь расслабленно откинулась на спинку сидения, ожидая, когда мы проедем небольшой храм, расположенный в роще, неподалеку от дороги. В этот храм мы ходили каждое воскресенье и высиживали с маменькой все то время, пока читалась проповедь о… даже не знаю, о чем, поскольку, никогда не слушала, что в них говорилось. Мои мысли витали где-то уж совсем далеко от храма и родного дома и, чем ближе приближалась осень и время возвращения в Академию, тем дальше улетали мои мысли. Потому сегодня я была несказанно рада покинуть пенаты (1) и с нетерпением ждала, когда войду через двери Академии, чтобы встретиться с подругами и снова продолжить обучение.

Наше совместное путешествие продолжалось вплоть до портала, находившегося за чертой поместья. Общий для всех соседей лордов, он был способен переместить карету и даже сопровождение. Стоила подобная услуга, конечно, не дешево, но на подобное Грейстоки никогда не скупились. Да и шутка ли, ехать за добрую сотню миль, если есть такая возможность сократить путь!

Стоило экипажу приблизится к сторожке из белого камня, как скучающего вида молодой маг вышел из здания, принял плату, после чего открыл переход. Брат выбрался из кареты, напоследок поцеловал меня в щеку, мазнув шутливо губами, велел быть хорошей девочкой и не позорить наш род за стенами Академии. Я фыркнула, отворачиваясь.

— Я тоже уеду через несколько дней! — сообщил Гордон.

Вскинула вопросительно брови.

— Служба! — пояснил брат.

— Ага! — только и кивнула я, едва удержавшись от вопроса, который буквально рвался с губ, а именно, какого цвета глаза у его очередной «службы», ради которой Гордон бежит из дома прочь от заботливой маменьки и строгого отца.

— Удачи! — пожелала я обыденно и спряталась в глубину салона. Гордон отвязал своего скакуна, все это время шагающего следом за экипажем, легко вскочил в седло и ударил каблуками по крутым бокам, не дожидаясь, когда я проследую через арку портала.

Переход прошел спокойно. Я даже не ощутила легкой тошноты и головокружения, по обычаю сопутствующих в таких случаях. Несколько секунд, растянувшиеся в смазанные картины мелькающих городов и лент дорог, и карета выехала на ухоженную дорогу, ведущую к Академии. Кучер — отставной гвардеец, остановил экипаж, выбрался наружу и заглянул ко мне:

— Все в порядке, госпожа?

Явно, маменька приказали побеспокоиться о юной леди.

— Все хорошо, Джеймс! — ответила искренне.

— Может быть, немного прогуляетесь, посидите на травке?

Кучер был обеспокоен, не укачало ли меня, а сам выглядел при этом не лучшим образом: кожа серая, под глазами подозрительные тени. Не все легко переносили переход, тем более те, в ком не было даже искры силы.

— Разве только, вы сами отдохнете! — предположила я бывшему военному.

Он широко улыбнулся.

— Да что вы, госпожа, я в полном порядке!

— Как скажете! — кивнула. — Тогда едем дальше! — мне не терпелось встретиться с подругами, ожидающими меня в Академии и поскорее устроиться в своей комнате.

Козырнув мне, Джеймс вернулся на свое место. Свистнул хлыст, зацокали копыта, и карета тронулась дальше, слегка покачиваясь на ходу. От нечего делать выглянула в окно, на пейзаж, который знала едва ли не лучше вида из окна собственной спальни в родовом поместье на разбитый перед особняком парк. Впрочем, вдоль дороги стояли высокие кипарисы и красовались ухоженные кустарники, подстриженные замысловато: в виде разнообразных геометрических фигур, и первое время было любопытно подсчитывать ромбы и треугольники, мелькавшие в окне. Только скоро эта затея мне наскучила и остаток пути, вплоть до того момента, когда экипаж проехал в распахнутые ворота, я сидела, прикрыв глаза и пыталась не уснуть. Но стоило нам оказаться перед главным зданием Академии, как сонливость словно рукой сняло. Я едва дождалась, пока кучер остановит лошадей и почти притоптывала от нетерпения, ожидая, когда Джеймс откроет дверцу и подаст мне руку. Крепкие пальцы мужчины едва прикоснулись к моей ладони, и я почти сразу забыла о его существовании, когда ступила на посыпанную гравием дорожку, подняв голову и рассматривая величественный главный корпус Академии, более похожий на королевский дворец.

Удивительное дело, я провела здесь целый учебный год, а никак не смогла привыкнуть к белоснежным стенам и башенкам, на вершинах которых, развевались на ветру, оттененные синим, ярким и таким безоблачным небом, флаги факультетов. Многочисленные балконы, широкие огромные окна аудиторий, отражавшие солнечный свет, горевшие золотом и главный вход с высокими колоннами перевитыми темной зеленью плюща, просторная терраса, сейчас пустынная и оттого казавшаяся невероятно широкой.

— Прибыли, госпожа! — сказал кучер и принялся разгружать мою многочисленную поклажу. Я со вздохом обернулась к нему, пробежавшись взглядом по чемоданам и коробкам. Сразу же вспомнилась маменька и ее увещевания не столько учиться, сколько присматриваться к подходящим в мужья старшекурсникам. Я же размышляла, куда уберу все, что привезла и что именно оставлю из груды платьев. Мне и носить-то их будет некогда. На территории Академии все учащиеся надевали мантии поверх повседневной одежды и дорогие туалеты здесь были не в большом почете. Знала бы моя маменька, что ее драгоценная доченька возится в оранжерее с редкими растениями в переднике и рукавицах, какие надевает наш личный садовник! Да она бы сошла с ума, если бы увидела меня в простом сером платье и переднике!

Только вот я не спешила делиться сокровенным с леди Грейсток, иначе, опасаюсь, маменька тотчас забрала меня из Академии и, уверена, нашла бы для такого благого, по ее мнению, дела, веский повод.

Пока Джеймс выставлял чемоданы к нам присоединились еще два экипажа. Остановились почти рядом, и я не сдержала улыбки, заметив герб на одной из карет: хищная птица с цветком розы в когтистых лапах.

— Адель! — прозвучал знакомый голос, и моя улыбка стала еще шире при виде подруги, выбиравшейся из салона кареты.

Юная леди Грейс Бертран выплыла мне на встречу, протягивая тонкие руки. Она была диво как хороша собой и представляла яркий контраст моей собственной внешности: тяжелые волосы цвета золотой пшеницы уложены на макушке со всей строгостью, но завитые локоны, обрамлявшие лицо, придавали шарма ее чертам, тонким и изящным. Большие голубые глаза, маленькие носик, лицо в форме сердечка — Грейс по праву считалась одной из самых привлекательных девушек на нашем курсе. Богатое приданное только добавляло моей подруге этой привлекательности.

— Грейси! — откликнулась я и поспешила к леди Бертран.

Мы обнялись, расцеловали друг друга в щеки, после чего взялись за руки. По стечению обстоятельств, мы с Грейс делили одну комнату в общежитии и при этом оказались закадычными подругами. Поверяли друг другу маленькие, и не очень, тайны и, даже менялись нарядами — узнай об этом моя маменька, пришла бы в ярость.

— Я вижу, ты тоже только приехала! — заметила Грейс. — Как провела лето? — спросила и тут же попеняла мне: — Твои письма были слишком короткими и не настолько подробны, как хотелось бы мне!

— Ты же знаешь, как я не люблю писать! — ответила я. — Да и не о чем было. Моя жизнь этим летом, была скучна.

Грейс рассмеялась и подхватила меня под руку.

— Пойдем! — сказала. — Слуги принесут вещи, а мы пока зарегистрируемся у нашей комендантши!

Я с охотой согласилась, и мы направились в здание Академии, по пути делясь своими впечатлениями о прошедших каникулах. Я поняла, что в отличие от меня, Грейс отлично провела время. Балы и приемы, танцы и бесконечные кавалеры — все это приводило леди Бертран в полный восторг.

— Отец нашел мне жениха! — призналась она, едва мы ступили под свод главного корпуса.

— Да ты что? — я не знала, хорошо это в понимании Грейс или плохо, поскольку тон ее голоса не выдавал эмоций.

— Да! — кивнула она.

— И кто он? — спросила я, затаив дыхание.

Но рассказать подруга не успела. Нас уже встречали. Высокая женщина в простом сером платье и не менее высокой прической. Строгое лицо, резкие черты и пронзительные глаза цвета осеннего неба, такие же холодные, как и тон ее голоса, с которым она обратилась к нам.

— С возвращением, дорогие леди!

Мы разжали руки и поспешно поклонились декану нашего факультета, мисс Оливии Стентон.

— Добрый день, госпожа декан! — проговорили едва не хором.

Она прошествовала мимо нас к выходу, мы же бросились вперед, спеша отметиться в кабинете коменданта общежития, которая являлась, по совместительству, преподавателем по Истории Магии.

Внутреннее убранство холла поражало воображение. Каменные стены украшали многочисленные картины, перед подходом к лестнице, ведущей на верхние этажи, стояли на страже два пустых доспеха, глазея на нас темными прорезями, вместо глаз. Помню, мне всегда казалось, что эта темнота внутри них, живая, отчего всякий раз, стоило пройти мимо, мороз пробегал по коже. Кажется, только к окончанию первого года я привыкла и к ним, и к ужасающим фигурам из камня, которыми был заполнен главный корпус. А еще были фигуры монстров. Страшилища сидели везде: на постаментах, в нишах и на стенах. История замка гласила, что построивший его архитектор, был поклонником темной магии, оттого и создал подобную устрашающую красоту. Чудовища были воссозданы с редким старанием и казались живыми, что особенно подчеркивали их глаза, в которые мастер-скульптор, вставил драгоценные камни, и оттого глаза светились и сияли, пугая первокурсников.

Орнаментный пол под нашими ногами был выложен из мрамора. Три основных цвета Академии: черный, белый и зеленый, тесно переплелись в замысловатых узорах. Рассмотреть который было можно лишь поднявшись выше на этаж, где находилась небольшая смотровая, открывавшая вид на изображение, украшавшее пол холла. Рисунок полностью повторял эмблему Академии: два перекрещенных меча, черный и белый, как символы магии, на зеленом фоне. Подобные изображения украшали и флаги Академии, развевающиеся над башнями факультетов, а также и большой зал, где по обыкновению встречались в начале каждого учебного года все учащиеся и преподаватели. Там же проходили праздники, балы и там же собирал своих студентов директор Академии — профессор Эбенезер, если сообщал о каких-то важных новостях, касавшихся учащихся.

Сегодня мы направлялись в кабинет миссис Персивал, которая хоть и являлась комендантом общежития, но в силу того, что являлась преподавателем в Академии, имела в главном здании свой, пусть и небольшой, но кабинет.

Грейс постучала в высокую дверь и получив утвердительный ответ, повернула ручку. Мы вошли друг за дружкой, встали перед столом, поклонились преподавателю. Ее кабинет был совсем крошечным и многочисленные полки с книгами и выдвижные ящики, вмещавшие в себя регистрационные карты всех студентов без исключения, занимали слишком много места, так что, для перемещения оставался пустой квадрат перед столом и небольшой проход слева, чтобы к этому самому столу подобраться.

— Миссис Персивал! — поздоровались мы.

Женщина подняла голову от регистрационной книги, увидела нас и улыбнулась.

— Мои дорогие девочки! — произнесла. — Вы прибыли в числе первых! — и сразу же, не вдаваясь в ненужные расспросы, развернула к нам свою книгу и протянула перо для подписи.

— Ваша комната готова и ждет только, когда вернетесь! — добавила она, пока мы, по очереди, ставили свои подписи.

Я вернула женщине улыбку, отметив про себя, что миссис Престон за прошедшее лето, кажется, поправилась еще сильнее. Она и раньше не была тростинкой, но теперь приобрела еще более… выдающиеся формы.

— Много первокурсников будет в этом году? — спросила я, возвращая перо, пока Грейс поджидала меня у выхода. Во взгляде подруги мелькало нетерпение. Наверное, хотела, как можно скорее рассказать мне о своем женихе, я же не могла уйти просто так, это было бы верхом неприличия.

— Много! — ответила командантша. — Кажется, для них мне придется заводить отдельную книгу! — и снова улыбнулась.

Женщина она была приятная, добрая, чем многие и пользовались. Но свой предмет она знала и при этом хорошо, ухитряясь совмещать занятия и следить за общежитием, правда, не без помощи магии.

— Как провели лето, девочки? — поинтересовалась она.

Я покосилась на подругу. Грейс уже хмурилась и едва ли не притоптывала ногой. Ее взгляд говорил мне: «Хватит распинаться перед комендантом, пойдем уже!», — и я со вздохом посмотрела на миссис Персивал.

— Я обязательно зайду к вам вечером и расскажу подробно!

Она кивнула и едва я развернулась, чтобы шагнуть к подруге, как услышала громкий и отчетливый стук в двери.

— Войдите! — ответила миссис Персивал.

Грейс отскочила в сторону вовремя. Двери распахнулись и в кабинет вошел мужчина, при взгляде на которого внутри у меня что-то дрогнуло, и я невольно сделала шаг назад, а миссис Персивал за моей спиной, поспешно встала.

Мужчина не походил на студента, скорее, на молодого преподавателя и я было решила, что это кто-то из новых учителей. Высокий, одетый в черную дорожную одежду и плащ с серебряной подкладкой, он напоминал хищника, двигаясь плавно и одновременно резко. Я посмотрела на его лицо и черные глаза впились в меня, словно колючие иглы.

Он не был красив. Черты слишком грубые, крупные. Нос с горбинкой, глаза большие, но такие темные, что казалось, в их глубине можно запросто утонуть. Волосы цвета воронова крыла, длинные, затянуты в хвост, но несколько прядей выбились, обрамляя худое лицо с резкими скулами. А его рот показался мне тонкой линией — слишком сжаты были губы. Было заметно, что мужчина ехал верхом и явно спешил, слишком неряшливым был его вид.

— Леди! — произнес он, покосившись на окаменевшую Грейс. Подруга застыла в стороне с округлившимися глазами, в которых читалось презрение, замешанное на испуге. Не знаю, заметил ли это незнакомец, я же была несколько удивлена таким выражением на лице леди Бертран. Но вот черные глаза застыли на мне, и я ощутила, как сердце замедлило бег. Не удержавшись, судорожно сжала руки в кулаки и сглотнула вязкую слюну.

— Миссис Персивал! — он поклонился комендантше.

Грейс воспользовалась моим замешательством и метнулась ко мне. Схватила за руку и пробормотав что-то, похожее, на: «Извините, нам пора!», — выдернула меня из непонятного состояния, буквально потащила за собой и остановилась, лишь когда мы оказались вне стен кабинета преподавателя Истории Магии. Ее взгляд был полон неприязни, но не ко мне, а к тому мужчине, который остался в кабинете.

— Что с тобой? — удивилась я.

— Сумасшедшая! — проговорила она сбивчиво и снова потянула меня за собой.

Мы покинули Главный корпус, отметив, что перед зданием уже толпятся студенты. Несколько экипажей отъезжали, еще несколько парковались на дорожке. Первокурсники, совсем зеленые, юные, какой я и сама была еще год назад, задрав головы глазели на величественное здание, пока рядом с ними суетились домашние. Были тут же и старшие курсы, важные, с превосходством поглядывающие на новичков. Я бы и сама посмотрела, но мне не дала Грейс, потянула за собой и не отпускала моей руки, пока не подошли к общежитию.

Стоит сказать пару слов о здании, где располагались комнаты студентов. В сравнении с Главным корпусом, это было совсем простое строение, длинное, в несколько этажей, ухитрявшееся вмещать в себя, как я полагала, не без помощи магии, все курсы, от первого до пятого. Выкрашенное в голубой цвет, почти без украшавшей фасад лепнины, оно терялось в зелени парка, начинавшегося сразу за корпусом. Парк в Академии был знатный и я любила, если находила свободное время, прогуляться по темным аллеям или проехаться верхом, когда сама, когда в сопровождении кого-то из подруг. Сейчас мы приближались быстрыми шагами к корпусу, и я даже оглянулась, подозревая, что за нами кто-то гонится, иначе, как было объяснить такую спешку подруги. Но, естественно, за спиной никого не оказалось, что и следовало ожидать!

Перед общежитием еще никого не было. Только кто-то из пятикурсников пересчитывал чемоданы и отчитывал слугу. Наши вещи, как я надеялась, были уже доставлены в комнату.

Мы миновали распахнутые двойные двери и оказались в холле, просторном и светлом, но, как и сам корпус лишенного украшений. Разве что исключение составляли цветы, которыми миссис Персивал заставила все свободные углы, имела она слабость к магии земли, чем и пользовалась.

— Адель! Грейс!

Мы не сделали и нескольких шагов, как девичий звонкий голос окликнул нас. Грейс остановилась, поглядев на меня.

— Да что с тобой? — спросила я, словно только сейчас вернув себе способность говорить.

— Ты просто не понимаешь! — ответила она. — Ты же видела его?

— Кого, его? — удивилась я, но ответить подруге не дали. Скоро рядом с нами оказалась однокурсница, рыжеволосая мисс Райан, дочь одного из богатых помещиков, не доросшего до титула, но имевшего возможность и деньги, устроить наследницу в элитную Академию.

— Элинора! — протянула Грейс.

— Я так рада видеть вас! — проговорила быстро девушка, встряхнув рыжими кудрями. — А я прибыла в числе первых, слоняюсь тут в одиночестве. Потому очень рада, что и вы приехали…

Грейс не дала мисс Райан договорить. Сурово произнесла, перебивая девушку:

— Прости, Элинора, но нам с Адель необходимо срочно поговорить. Давай пообщаемся позже!

Моя подруга могла быть очень решительной и резкой, когда хотела. Мне же снова, как и в кабинете миссис Персивал, стало неловко. Я бросила извиняющийся взгляд на застывшую с открытым ртом Элинору и пошла за Грейс, понимая, что ее поведению должно быть оправдание.

Преодолев лестницу, мы оказались на втором этаже. Прошли по широкому коридору, остановившись перед высокой светлой дверью. Пока шли, я отметила, что ничего здесь не изменилось, разве что, стало больше горшков с цветами и сменили ковровую дорожку на цвета факультета огня. Теперь она была алая с золотым кантом.

Грейс приблизилась к двери и провела рукой над дверной ручкой. Совсем капелька магии сорвалась с ее ладони и двери, признав хозяйку, со скрипом отворились. Леди Бертран скрип заставил поморщиться, но она не сказала по этому поводу ни единого слова, лишь пригласила меня пройти в комнаты.

Я переступила порог. Наши вещи уже находились в гостиной. После придется разобрать собственноручно. Грейс нанимала для этого слугу из числа домовых, мне нравилось делать все самой. Сама не знаю, откуда у меня бралось подобное рвение, ведь дома за меня делали абсолютно все слуги, здесь же, словно был другой мир, где и я сама была другой! Грейс меня не понимала, но и не пыталась переубедить, за что я была благодарна подруге. Но сейчас, забыв о вещах, она усадила меня на диванчик, и сама опустилась рядом, глядя прямо в глаза.

— Знаешь ли ты, с кем мы столкнулись в кабинете миссис Персивал? — спросила она.

Я пожала плечами.

— Нет! — ответила искренне и тут же предположила: — Это кто-то из новых преподавателей! Для студента он слишком… — сперва не нашлась с определением, затем добавила, — слишком взрослый.

— И, тем не менее, это новый студент нашей Академии! — проговорила Грейс.

Мои брови взлетели вверх.

— Удивительно, что ты не знаешь о нем, тем более, что твоя семья входит в состав приближенных короля! — сказала подруга и добавила шепотом: — Это же бастард лорда Хамерсли!

— Хамерсли? — повторила я за Грейс. Как же, как же… отец рассказывал о нем совсем недавно, пенял на то, что наследник лорда Леонарда, болен, отчего лорд Хамерсли давно не появляется на заседаниях совета, являясь главным советником и правой рукой короля.

Тогда я пропустила новость мимо ушей, тем более, что с самим Хамерсли была едва знакома. Вспомнился высокий худощавый мужчина неприятной наружности, с быстрым, пронзительным взглядом, и более ничего, разве что неприятный осадок, который остался после встречи, хотя единственное, о чем мы беседовали с милордом Советником, это погода. Давно это было. Кажется, в мой первый выход в свет. Бал при дворе. Более яркими остались ощущения от вальсирования с молодым графом Максимильяном!

— Ты меня не слушаешь! — свела брови подруга.

— Прости, — ответила я, — задумалась, вспоминая этого твоего лорда Хамерсли!

Леди Бертран повела плечами.

— Я не знала, что у господина Советника есть внебрачные дети! — сказала тихо я.

Грейс рассмеялась.

— О, как мило! — и быстрый взгляд на мое лицо. — Внебрачные дети! Ты сама тактичность, Адель. Я говорю иначе — бастарды! Да и как можно называть детей от подобных связей, если их матери, какие-то поломойки и гувернантки!

Тут я могла бы поспорить с подругой. Часто жизненная ситуация заставляла женщин из мелких дворян, работать гувернантками и учителями в богатых домах. Насчет поломойки, я конечно, сомневалась, но вот у меня, помнится, была гувернантка, происхождение которой позволяло даже моей маменьке придержать язык в общении с ней.

— Ладно! — проговорила подруга. — Я помню, какая ты у нас мягкая, да и не об этом речь. Слушай меня дальше!

Кивнула, подтверждая, что вся ушла в слух.

— Наследник лорда Хамерсли, как говорят, при смерти. А у него, горемычного, больше нет законных сыновей, вот и приблизил к себе своего бастарда!

— Мне кажется, это его право! — запротестовала я. — Если позволит король…

— Чтобы владения Хамерсли отошли какому-то незаконнорожденному выродку! — перебила гневно девушка и я поразилась ее злости и, кажется, начала понимать, отчего Грейс в такой ярости. Но, прежде чем делать выводы, стоило дослушать ее гневную тираду.

— Он привел бастарда из рабочего квартала, — она понизила голос, — его мать когда-то работала в Хамерсли-холле на кухне. Простая посудомойка, каких множество. Очередное развлечение для лорда. Когда она понесла от него, говорят, Советник рассчитал ее и отправил вон, как и положено было сделать каждому приличному джентльмену! Но теперь, когда наследник и единственный продолжатель рода тяжело болен, лорд Леонард отыскал великовозрастного сына и решил подготовить его, на случай, если Генри умрет.

Я не совсем понимала, что в этом плохого. Напротив, считала, что Советник поступает разумно. Ведь этот мужчина, с которым судьба столкнула нас в кабинете миссис Персивал, по крови не чужой Хамерсли. И сейчас я понимала, насколько они схожи с сэром Леонардом! И кому, как не собственному сыну передать то, чем владеешь?

— Теперь он устроил этого… — Грейс поджала губы, выдержала паузу, словно собиралась с силами, и лишь после продолжила, — этого бастарда в Академию!

Я осторожно положила руки поверх рук подруги, чуть сжала и спросила:

— Ты мне объясни, какой твой интерес во всем этом?

Грейс подняла на меня пылающий взгляд.

— Неужели, так заметно?

Я кивнула.

— Хорошо! — согласилась она. — Ты права. У меня есть свой интерес и я, по сути, отстаиваю свои права. Мой жених, о котором мы еще не успели поговорить, является прямым наследником дома Хамерсли и если с его наследником что-то случится, то именно Бертран будет тем, кто получит Хамерсли-холл.

Теперь мне стало все ясно. Впрочем, я именно это и подозревала.

— Бертран Виндзор наследственный аристократ и маг. Его род ведет свое начало из ветви Хамерсли, — продолжила Грейс, — он, как никто другой, достоин принять на себя право наследования, если вдруг произойдет непоправимое.

«Вот оно что!» — подумала я. Грейс предстала передо мной совершенно в ином свете. Кажется, я за год нашего знакомства, не узнала до конца подругу, и она открывала передо мной другие и не совсем приятные, черты своего характера.

Значит, незнакомец в кабинете преподавателя Истории, вовсе не новый преподаватель, а такой же студент, как и мы с Грейс. Сомневаюсь, что он первокурсник, да и возможно, уже учился где-то до сей поры. Получалось, что у бастарда хватило искры магии, чтобы приняли в подобное элитное заведение, или попросту не смогли отказать влиятельному человеку? Второму, после самого короля?

«Скорее, второе!» — решила я, не отвергая и версию, в которой этот мужчина мог оказаться неплохим магом.

«Скоро узнаем!» — подумала. Слухи расползаются быстро и вряд ли Грейс станет сдерживать свое негодования. Я просто первая, кто узнал новости, дальше будет больше.

Грейс смотрела на меня, словно ожидала, что я скажу, а мои размышления переместились на жениха подруги.

«Бертран Виндзор!» — вспомнила я. Отец упоминал и имя этого молодого джентльмена. Хвалил, как опытного политика и талантливого дельца, сумевшего совместить в себе качества лидера и человека, умевшего делать деньги. Только, как я поняла по тону голоса Гидеона Грейстока, что-то не нравилось ему в этом самом Бертране, хотя, я могла и ошибаться. Ведь слушала рассказы отца вскользь, отвлекаясь на собственные мысли. Дела политические не интересовали меня. Вот и сейчас, я решила сменить тему. Грейс, по-видимому, ожидала от меня, что примусь сочувствовать ей и ругать этого несчастного бастарда, только я не стала. У меня было свое мнение по данному поводу, только вряд ли оно понравится подруге.

«Несчастный бастард!» — подумала я и неожиданно поняла, что не могу и просто не имею права жалеть мужчину в черном. Несчастным он мне совсем не казался и при нашей встрече вел себя уверенно и спокойно. Хотя, что еще ему оставалось делать? Будь я на его месте, наверное, вела бы себя точно так же.

«Но я не на его месте!» — напомнила себе. Со мной не могло приключится подобного, что радовало.

— Давай оставим эту ужасную тему, — попросила я, глядя в глаза Грейс, — она меня пугает. Лучше расскажи мне о своем женихе, каков он и когда свадьба!

Леди Бертран пристально посмотрела на меня, явно ожидая иных слов, но я приняла твердое решение не продолжать перемалывать кости несчастному представителю рода Хамерсли. Он не интересовал меня. Пусть себе живет и учится, раз так захотел его отец. Все-равно Грейс ничего не сможет сделать, чтобы воспрепятствовать этому.

«Может!» — вдруг подумала я. Это в ее силах. Там шепнуть словечко, там сказать пару фраз, и внебрачный сын лорда Леонарда станет изгоем в Академии. Подобное уже случалось, правда, не по вине Грейс.

— Хорошо! — неожиданно согласилась подруга. — Тем более, что именно об этом я и хотела поговорить, едва завидела тебя, — она взяла себя в руки и даже смогла натянуто улыбнуться.

— Помолвка состоится уже скоро. На осенних каникулах и ты, кстати, приглашена, — ее глаза сверкнули, — отказа не приму.

Я вернула улыбку.

— Мой Бертран, он такой… — она мечтательно закатила глаза. Я терпеливо ждала, пока Грейс намечтается о женихе и продолжит.

— Он высокий и красивый. Если бы ты увидела его, то ахнула от восторга, ведь наследник лорда Виндзора — мечта каждой девушки и, кстати, — она многозначительно усмехнулась, сияя взглядом, — мой жених в твоем вкусе!

— О! — только и смогла я произнести, думая о том, что ее Бертран явно не в моем вкусе, так как я не имела дурной привычки засматриваться на молодых людей своих подруг. Даже если и понравится, вида не покажу.

— Он блондин с яркими голубыми глазами! — продолжила Грейс и рассмеялась. — Кажется, тебе именно такие по душе!

Я мягко улыбнулась в ответ.

— За меня можешь не переживать, я найду в себе силы устоять перед обаянием лорда Виндзора!

— Вот в этом я уверена, — она стала серьезной. — Иначе, не пригласила бы тебя на помолвку! Лучшей подруги у меня еще не было, и ты единственная, кому я могу доверить свое счастье!

Прозвучало как-то странно, но я проигнорировала последнюю фразу и стала слушать рассказ подруги о том, как ее родители познакомили ее этим летом с молодым лордом Бертраном и что за этим, вскорости, последовало предложение руки и сердца, которое Грейс не могла не принять, так как к этому времени была по уши влюблена в своего Виндзора. Подруга рассказывала мне свою историю и глаза ее сверкали, как дорогие алмазы, а я думала, что неужели любовь так меняет людей? Грейс буквально светилась от счастья и стала еще более привлекательной в моих глазах. Неожиданно мне стало интересно, почувствую ли я подобное к тому, кого выберет отец? Будут ли мои глаза так светиться в предвкушении брака, а сердце биться от невыносимого желания быть рядом с избранником, чтобы рука об руку пройти с ним жизненный путь.

Так или иначе, лорд Грейсток пока не спешил подбирать мне спутника жизни, а я… Наверное, я еще хотела бы немного свободы, прежде чем попаду во власть амура. Но, глядя на сияющее лицо леди Бертран, немного завидовала ей. И мне стало нестерпимо интересно, каким будет он… мой избранник!