Глава 2

Уже скоро общежитие заполнилось студентами, снова вдохнув жизнь в осиротевшие на лето стены, учащиеся готовились к первому балу, который должен был состояться в конце первой учебной недели.

Я разобрала свои вещи. При этом большая их часть, с особенно шикарными платьями, осталась стоять в углу грустной пирамидой из чемоданов, нагроможденных друг на друга. Грейс в этом году привезла с собой огромное количество нарядов и под ее чутким руководством, пожилая домовиха, нанятая для такого случая леди Бертран, развесила платья в шкафу.

— Я должна быть самой привлекательно! — сообщила мне Грейс. — Пусть те, кому я не досталась, кусают локти, глядя на подобное совершенство! — то ли шутила, то ли вполне серьезно, говорила она, крутясь перед зеркалом в том, или ином платье.

— Зачем тебе их восхищение, — удивлялась я, — если у тебя уже есть твой Бертран?

Грейс покосилась на меня, повернув голову, отчего ее завитые локоны упали на лицо, скрыв глаза. Но она тут же отбросила их назад и усмехнувшись, сказала:

— Иногда я удивляюсь тебе, Адель! Ты ведь прекрасно понимаешь, что женщина всегда должна ощущать себя желанной и прекрасной, чтобы оставаться женщиной. И как ничто иное нас на это вдохновляют мужчины, а если быть более точной: их восхищенные взгляды.

Она продолжила крутиться перед зеркалом, когда я напомнила, что нам уже пора идти на первую пару.

— Опоздаем! — сказала я.

Грейс вздохнула и оправила платье. Простого кроя, оно, тем не менее, стоило баснословно дорого благодаря отделке из сулийского шелка и мелким капелькам морского жемчуга на воротнике.

Мы взяли свои книги и поспешили из комнаты, вливаясь в коридоре в поток тех, кто, как и мы, жаждал получить новые знания.

Первая пара, по счастливому обстоятельству, была по Истории Магии. Миссис Персивал вышла, чуть покачиваясь и встала перед трибуной, оглядев взглядом студентов, собравшихся в аудитории.

— Доброго дня! — сказала она.

— Доброго дня, миссис Персивал! — неровным хором ответили мы.

Она начала урок с уже изученного материала, который, как она заявила прямо и была права, мы подзабыли за время каникул. Я старательно слушала лекцию, Грейс же выводила какие-то каракули в своей тетради. Кажется, моя подруга была всерьез увлечена женихом, поскольку, стоило мне обратить внимание на ее рисунки, как я поняла, что это сплошные сердечки и уродливые толстые амурчики. К слову сказать, рисовать леди Бертран не умела, но любила.

Лекция пролетела достаточно быстро и не скучно. Миссис Персивал обладала талантом отличного рассказчика, а мои прошлогодние записи, которые я не поленилась прихватить с собой из дома, были бегло изучены и скоро в моей памяти восстановилось все, что я считала забытым.

Следующим занятием у нас была лекция у декана. Леди Стентон преподавала в правом крыле Главного здания и именно туда мы поспешили, едва вышли из аудитории второго корпуса.

Грейс шагала рядом, прижимая к груди изрисованную тетрадь, я на ходу пыталась отыскать среди своих учебников брошуру, выданную нам перед началом занятий, где было расписание лекций, когда Грейс ухватила меня за руку и дернула в сторону.

— Что… — я подняла голову и едва не выронила свои тетради.

Грейс демонстративно подхватила меня под руку и повела в обход главной дороги и, стоило мне посмотреть вперед, как я увидела и поняла причину ее поведения.

Мужчина в черном, внебрачный сын лорда Хамерсли, шел нам на встречу, и мы непременно столкнулись бы с ним, если бы не маневр подруги, которая увела меня в сторону. Сама не знаю почему, я впилась в него взглядом и удивительно, он повернул голову, не придержав при этом шаг. Так мы и прошли мимо, глядя друг на друга. Наши глаза встретились, и я поняла, что черный, пронзительный взгляд этого человека меня пугает. Быстро отвела глаза, отвернувшись к Грейс.

— Зачем такое демонстративное пренебрежение? — спросила.

— Пусть знает свое место, — ответила она. — Другие увидят, что мы избегаем с ним встреч и поймут, что не стоит водить дружбу с подобным человеком, если такие приличные леди его игнорируют.

Доводы подруги не показались мне разумными, но у нее был свой взгляд на происходящее, а у меня свой. Впрочем, спорить я не собиралась. И, несмотря на то, что мужчина, имя которого до сих пор оставалось для меня тайной, пугал своей внешностью, я испытывала жалость к нему и понимала, что Грейс, при желании, может добиться своего. Она была знакома со многими студентами и, пусть не была с ними близка, но имела определенное влияние среди учащихся. С мнением истинной леди считались. Тем более с леди, которая была выше многих по положению.

Но вот и главное здание. Взбежав по ступеням, мы с Грейс оказались на втором этаже, где располагалась аудитория декана Стентон. Здесь уже толпились наши сокурсники, спеша занять каждый свое место, закрепленное за студентами еще по первому году обучения.

Едва мы сели, как вошла декан. Строгий взгляд пробежал по аудитории. Она никогда не улыбалась и всегда казалась слишком чопорной и важной.

Студенты, как один, встали, приветствую преподавателя.

— Садитесь! — сказала она холодно и прошествовала вперед. Сперва села за стол, чтобы открыть учетный журнал. Назвала всех поименно, проверяя присутствие и отмечая это скрипучим пером в виде галочки напротив имени учащегося.

— Ну, что ж! — она закрыла журнал. — Раз все на месте, приступим! — и встала. Взмахнула рукой и прямо перед ней в воздухе, словно из неоткуда, появилась книга. Толстенная такая книга, при взгляде на которую я понимала, что знаний, заключенных в ней, нам, студентам Академии хватит на несколько лет вперед.

— Кто напомнит мне, где мы остановились в прошлом учебном году? — спросила декан, взглядом перелистывая страницы. Это удавалось ей легче простого. Маги воздуха умеют проделывать и не такие фокусы. Этот же считался из разряда для начинающих, но отчего-то в исполнении леди Стентон всегда выглядел завораживающе.

Я заметила, как вскинул вверх руку наш однокурсник, Марк — типичный заучка в неброском наряде, выглядывавшем из-под мантии и очках, водруженных на приличных размеров, нос.

— Да, Марк? — надо отдать должное декану: она помнила всех и каждого не только по имени, но даже к какому роду, племени принадлежали, и кто были родители. Причем, и родителей знала по именам.

Марк встал и начал говорить. В это же время Грейс наклонилась ко мне и произнесла шепотом:

— Я так мечтаю снова увидится с Гастоном! — и тут же еще тише, так, что я едва разобрала шепот: — Он будет на балу и непременно понравится тебе! Он нравится всем!

Хотелось ответить подруге, что я — не «все», но Марк уже закончил излагать краткое содержание последней лекции прошлогоднего семестра и леди Стентон удовлетворенно кивнув, велела ему садиться.

— Все слышали? — спросила и обвела аудиторию пытливым взглядом. — Кому-то есть что дополнить к ответу вашего однокурсника?

Аудитория молчала.

— Я так и думала, — недовольно проговорила декан. — Ладно, не буду вас третировать на первой же лекции, но предупреждаю, что на семинаре спрошу все, бегло, но по каждой теме прошлого семестра.

Грейс надула губы, я же приготовилась записывать за преподавателем.

Урок пролетел незаметно и когда зазвенел гонг, оповещавший об окончании лекции, я собрала тетради и последовала с общим потоком на следующее занятие. Так прошел первый день в Академии. Мы с Грейс встретили наших подруг с параллельного факультета уже за обедом, пока стояли в очереди в столовой. Сели за общий стол и принялись делиться впечатлениями о прошедшем лете и таких скоротечных каникулах. Наши подруги — леди Индия Прайс, дочь потомственного зажиточного ювелира, получившего титул пэра (2) от самого короля и леди Джудит Кинсейл, вторая дочь баронета, перебивая друг друга, поведывали о своих приключениях: обе провели лето вне города и теперь делились с нами впечатлениями. Присоединилась к нашему столу и Элинора. Она единственная сидела молча и лишь слушала, как кудахчут девочки с факультета воды.

— Я в этом году буду осваивать вторую стихию! — когда наступила пауза, повисшая тяжелым молчанием, заговорила Элинора.

— Да? — заинтересовалась я. — Я тоже намерена развивать дар земли!

— О! Как интересно! — Индия и Джудит посмотрели на нас с Элинорой. Грейс потянулась за стаканом с соком, покосившись на меня и, видимо, удивленная тем, что я не рассказала ей об этом первой. Но как-то не было времени. Сперва она сама не дала мне ничего рассказать, так как торопилась поделиться своими новостями и рассказом об ужасном бастарде лорда Хемерсли, а после я и забыла, что намеревалась сообщить ей о своем выборе.

— А у меня — огонь! — призналась Элинора. — Я нечаянно открыла этим летом этот дар. Отец полагал, что второй силой у меня будет земля или вода, как у него с матушкой, но видимо, проснулись бабушкины корни.

И далее разговор потек в уже интересном мне русле. Жаль, но перерыв на обед был слишком коротким, чтобы наговориться вдоволь, а впереди еще оставались лекции по менее интересным дисциплинам. А к концу учебного дня я плелась в общежитие едва переставляя ноги. За лето успела отвыкнуть в напряженному графику. Хотелось только принять душ и завалиться на постель.

Грейс шагала рядом, обхватив руками свои тетради и казалась задумчивой.

В комнату вошли друг за дружкой. Грейс первая отправилась в душ, а я разложила свои тетради, бегло просмотрев записи, которые сделала за время занятий. Написано было много, но большую половину информации я не помнила, отчего сделала себе мысленную заметку перечитать все перед сном.

— Сейчас переоденемся и на ужин! — проговорила леди Бертран, выпархивая бабочкой из ванной, в одном полотенце, обмотанном вокруг груди и спускавшемся чуть ниже бедер. Ножки у нее были красивые и стройные, а еще влажные волосы спадали каскадом по плечам.

— Хорошо! — ответила я и отправилась мыться.

Когда спустя час, сменив мантии на красивые наряды, мы выходили из здания общежития, на землю уже торопливо опустились сумерки, а газовые фонари освещали дорожки и тропинки, ведущие к Главному зданию Академии.

В столовой было шумно. Казалось, студенты всех курсов одновременно решили поужинать. Почти все столы оказались заняты, но нам с Грейс повезло: Индия и Джудит, эта неразлучная парочка, уже заняли целый столик, поджидая нас. Заметив подруг, мы с Грейс помахали им и прошествовали к раздаче, выбирая себе блюда. К сожалению, леди Бертран, официантов, которые разносили бы меню, а после и выбранные закуски, здесь не было. Студенты сами обслуживали себя.

Выбрав картофельное пюре, салат из свежих овощей и куриные котлеты, я дождалась, пока с выбором определится и Грейс, а уже после вместе с подругой направились к нашему столику, глядя, как Индия призывно машет нам рукой.

— Как прошел ваш первый день? — поинтересовалась она, едва мы опустились на стулья, поставив свои подносы. Я открыла было рот, чтобы ответить, но Индия продолжала, едва ли заметив мой порыв: — Я, наверное, долго не втянусь. Слишком большой перерыв был.

— А я сегодня едва не уснула на последней лекции, которую читал профессор Гарднер! — со смехом сообщила нам Джудит.

— О, да! Он такой! Один тембр голоса убаюкивает! — поддакнула Индия.

— Ему стоит петь колыбельные!

Я принялась за еду, пока девушки продолжали веселиться. В отличие от них, мне совсем не казались такими нудными лекции профессора Травологии и, если их слушать вдумчиво, то можно почерпнуть много любопытного.

Грейс незаметно толкнула меня локтем.

— Смотри, кто пришел! — сказала она. — И не стыдится появляться в обществе приличных людей?

Я подняла глаза от тарелки и увидела мужчину в черном. Он стоял у входа в столовую и смотрел на студентов. Новенького заметили и, как мне показалось, веселье немного притихло, а некоторые, подобно Грейс, оглядывались, рассматривая мужчину, словно диковинку.

«Неужели, знают о том, кто он?» — мелькнула мысль в моей голове, а затем неожиданно наши глаза встретились. Мои, распахнутые в удивлении, и его, пронзительные, черные, словно сама тьма смотрела на меня. Невольно поежилась, но глаз не отвела, удивившись собственной смелости. Он первым разорвал зрительный контакт и вошел, невероятно прямой, уверенно шагая к раздаче.

— У меня от этого студента ком в горле! — прошептала Индия, позабыв о нудных лекциях профессора Гарднера. Джудит выглядела такой же напряженной и посматривала на мужчину в черном с подозрением.

— Как его имя? — спросила у Грейс мисс Прайс, словно догадывалась о том, что наша подруга, пусть и заочно, но знакома с этим человеком.

— Он ужасен! — шепнула мне Джудит.

— А еще некрасив и одет безвкусно! — добавила Индия, а Грейс нарочито громко произнесла, так, что сидевшие за соседними столиками студенты явно расслышали ее слова:

— Что вы хотели от бастарда, которого не хочет признавать даже собственный отец?

Я едва не подавилась, услышав ее фразу.

— Грейс! — сглотнув, попеняла подруге.

— А что? — она удивленно захлопала длинными ресницами. — Я сказала правду!

На мгновение в столовой все стихло. Слова леди Бертнан возымели свое действие и теперь, если кто-то и не был в курсе личности незнакомца и его статуса в обществе, благодаря Грейс, оказался невольно просвещен на этот счет.

Кажется, только мне одной стало неловко за нашим столом. Я перевела взгляд на внебрачного сына господина Советника и увидела, как он, словно ни в чем не бывало, продолжает спокойно выбирать блюда и ставить их на свой поднос. Всего на долю секунды, но мне показалось, что я заметила некоторую скованность в его движениях.

Тишина царила недолго, скоро все студенты снова загалдели, но на новенького поглядывали косо.

— А как же его имя? — поинтересовалась Индия у леди Бертран.

— О! Кажется, он носит фамилию своей матушки, посудомойки, — отмахнулась Грейс, — Лотрер Клейтон, — добавила и продолжила спокойно есть. А я, глядя на свою подругу, неожиданно подумала о том, что леди Бертран открылась для меня с совершенно новой и неприятной мне стороны своего характера. Ранее я подобного за ней не замечала.

«Замечала!» — тут же поправила себя. Просто не задумывалась об этом, а снобизм и чувство превосходства над другими, проскальзывало в характере Грейс.

«Это она злиться, потому что боится за наследство своего жениха! — поняла я. — Но как же гадко надеяться, что кто-то умрет, чтобы после смерти человека получить деньги!».

Не деньги. Титул!

Это я поняла почти сразу, как только немного призадумалась. Из-за денег Грейс не стала бы… или стала?

«Как же плохо я думаю о своей подруге! — укорила сама себя. — Чем я лучше ее, если позволяю себе думать подобным образом о Грейс?», — а мой взгляд, помимо моей воли, переместился следом за Лотером Клейтоном, который сел за самый крайний столик рядом с заучками, среди которых я увидела и нашего однокурсника Марка. Но даже они, после слов Грейс, как-то с неприязнью косились на молодого мага. Кажется, одна я не считала его позором нашей Академии, хотя, думаю, были и другие, просто мало кто еще знал этого Клейтона. Пройдет время, новость перестанет тревожить остальных студентов и жизнь, а вместе с ней и учеба, потечет в прежнем русле! По крайней мере, я на это очень надеялась. Ужиная, ловила себя на том, что незаметно бросаю взгляды на Лотера.

Он сидел к нам спиной, но при этом казался невероятно прямым и полным собственного достоинства. Не знаю, смогла бы так я сама, после произошедшего? За одно это стоило уважать молодого бастарда. Неожиданно мне стало интересно, на какой факультет и курс определили Лотера, только спрашивать было не у кого, а потому я резонно решила, что со временем и так все узнаю.

Мистер Клейтон закончил трапезу в числе первых и спокойно сдал грязную посуду домовихе, а сам прошествовал к выходу, провожаемый множеством любопытных взглядов, в которых читалось и презрение, и некоторая жалость. Едва он вышел, Грейс произнесла:

— Наконец-то! Я думала, он вечно будет тут торчать!

— Грейс! — снова не удержалась я.

Подруга смерила меня подозрительным взглядом.

— Кажется, я рассказала тебе, как обстоят дела и, думала, что ты на моей стороне!

— На твоей! — ответила я. — Но ты унижаешь себя, стараясь унизить другого, так мне кажется и так учил меня отец.

— Мне кажется, твой отец имел ввиду совсем другую ситуацию, — ответила, нахмурившись Грейс и тут я поняла, что из-за какого-то постороннего человека, которого я и не знала толком и, скорее всего, не узнаю, мы сейчас можем поссорится с подругой, а ведь мы еще не ссорились ни единого раза! И уж тем более, мне не хотелось делать это у всех на виду в переполненной студентами столовой. А потому я промолчала и Грейс, явно решившая, что взяла верх надо мной и смогла меня так легко переубедить, победно улыбнулась.

— Вот видишь! — сказала она. — Стоило тебе всерьез подумать над моими словами, и ты сама поняла, что общение и жалость к подобным субъектам весьма глупое дело.

Индия и Джудит согласно закивали, я же поспешила закончить свой ужин, понимая, что радость от первого дня обучения как-то сама собой сошла на нет.

Едва покончив с едой, я встала и отнесла посуду, сдав ее домовихе. Сама же оглянулась на слегка удивленную Грейс. Кажется, подруга была полна намерения задержаться в столовой и не спешила отдыхать в нашу комнату, как мы это планировали ранее.

— Ты куда? — спросила она и даже привстала из-за стола.

— Устала! — ответила я. — Пойду спать.

— Ты же не оставишь нас без своей компании? — в голосе леди Бертран прозвучали примирительные нотки. Видимо, она поняла, что разговаривала со мной излишне резко, а потому я мягко улыбнулась ей в ответ, но настояла на своем: устала и иду спать.

— Хорошо! — кивнула подруга и снова села на свое место. — Я подойду позже. Мне просто не терпится рассказать девочкам о моем Гастоне, ведь они еще не знают самую важную новость в моей жизни!

Я пожелала им провести хорошо время, а сама покинула столовую, а после и Главное здание Академии и направилась по дорожке, освещенной фонарями к общежитию, размышляя о той, другой Грейс, которая предстала передо мной. Оказывается, я совсем не знала свою подругу и ее новые черты мне, признаться, не нравились.

Шагая вперед ровным шагом, я неожиданно заметила высокую фигуру впереди.

«Лотер Клейтон!» — узнала я и немного удивилась. Ведь маг давно покинул столовую и уже должен был быть в своей комнате в общежитии на мужской половине.

«Если его не задержали в Главном корпусе какие-то дела!» — напомнила я себе.

Придержав шаг, сперва решила дождаться, пока мужчина скроется из виду, но он не торопился, словно прогуливаясь перед сном. Тогда я стала обгонять его, набирая скорость, но едва поравнялась, как услышала спокойное:

— Доброй ночи, леди!

И едва не споткнулась на ровном месте.

— Что? — вырвалось у меня.

Лотер Клейтон повернул голову и теперь смотрел на меня своими черными, словно сама ночь, глазами. Я опешила и сперва хотела было проигнорировать его приветствие, но вовремя опомнилась, понимая, что если пройду мимо, то поведу себя также, как и Грейс. А не я ли сама еще недавно осуждала ее за подобные поступки?

— И вам доброй ночи! — произнесла, ощущая, что мужчина разглядывает меня слишком пристально. Неприлично откровенно. Хотя, что с него было взять? Воспитание явно отсутствовало, вот и глазеет нагло, или я просто вызываю у него интерес?

Сколько ему лет, задалась невольным вопросом. Явно уже не мальчик. Под тридцать, не меньше. Еще его старили черная одежда и волосы, цвета воронова крыла. Мне неожиданно снова стало интересно, какая сила подвластна бастарду такого великого человека и мага, как Советник короля. Любопытство толкало поинтересоваться, задать вопрос, но правила приличия не позволяли мне заговорить с ним первой, к тому же, он не мог ко мне обратиться, так как не был представлен мне.

— Я знаю ваше имя, — сказал Лотер. Тут я заметила, что мы продолжаем идти, придерживаясь шага мужчины и при этом рядом, едва не рука об руку. Тут же отдалилась, увеличивая расстояние между нами.

— Я тоже знаю вас! — ответила, не совсем понимая, почему разговариваю с ним. Мне стоило поспешить и вернуться в свою комнату, чтобы выспаться после первого тяжелого учебного дня, а я разговариваю с незнакомым мужчиной, к тому же, наедине! Что бы сказала по этому поводу маменька?

Представив себе ее хмурое лицо, я едва не улыбнулась. В воображении прозвенел ее голос, высокий, словно натянутая струна: «Адель! Вспомни о приличиях!», — словно я когда-либо могла забыть о том, что мне внушали с самого рождения няньки и гувернантки, да еще и маменька в придачу.

— Кажется, по правилам вашего сословия, я должен представиться первым! — Лотер шагнул вперед, заступая мне дорогу и поклонился удивительно грациозно.

— Мое имя, Лотер Клейтон, — и тут же добавил, — чтобы мы могли спокойно общаться!

— По правилам моего, как вы выразились, сословия, нас должен представить друг другу кто-то третий! — поправила я мистера Клейтона.

— Но, увы, кроме нас здесь никого нет! — он распрямил спину и теперь возвышался надо мной на добрых две головы. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо, пока мы вот так просто стояли друг против друга.

— Я думаю, в студенческой среде можно сделать исключение! — вырвалось у меня неожиданно. Сама поразилась, что сказала подобную фразу. А маменька в моем воображении рухнула в обморок. Я задвинула ее за закорки сознания и решила на какое-то время позабыть. Пусть себе отлеживается.

— Леди Адель Грейсток! — представилась я и даже улыбнулась, чего уж точно не собиралась делать. Но, странное дело, этот человек, казавшийся мне опасным, тем не менее самым непостижимым образом притягивал меня. Как сказала бы моя горничная Анна, девушка простая, из крестьян: «И хочется, и колется!», — вот уж фраза не в глаз, а в бровь. Мне действительно хотелось поговорить с Лотером и я даже забыла о том, что скоро по дорожке вернутся в общежитие мои подруги и если нас увидят вот так, мирно беседующими, даже сказать не могу, что произойдет с Грейс.

Но Лотер продолжал смотреть на меня, а я на него. Пауза затянулась.

— Позвольте я провожу вас к общежитию? — вдруг предложил он.

Я передернула плечами, и мы продолжили свой путь. Шли молча. Он, такой высокий, весь в темном, закутанный в плащ, шагал на полшага позади и не спешил заговорить со мной, или просто не было общей темы. Я смотрела только вперед, на фонари, горевшие перед входом в здание и тоже хранила молчание. А когда поднимались по ступеням, мужчина опомнился и метнулся вперед, спеша открыть передо мной двери. Я кивнула в знак благодарности и проскользнула в холл. Лотер следом за мной. Там мы и расстались. Мистер Клейтон поклонился и произнес:

— Спокойной ночи, леди Адель!

— И вам спокойной ночи! — ответила я и направилась в свое крыло, поднимаясь по лестнице и не в силах заставить себя и обернуться, чтобы увидеть, смотрит ли он мне во след, провожает ли взглядом, таким же черным, как ночь, что царила вне стен этого дома. При этом я немного не понимала, почему мы столкнулись на тропинке, и почему заговорили друг с другом.

«Грейс рассердится, если узнает, что я общалась с ненавистным ей человеком!» — подумалось мне, когда я сворачивала в коридор, ведущий по направлению к нашей с ней комнате. Только почему-то совсем не испытывала сожаления. В конце концов, я не обязана отчитываться перед ней и имею право разговаривать с кем пожелаю!

С такими мыслями я и вошла в нашу с подругой комнату, решив не дожидаться ее возвращения, я просмотреть записи в тетради и ложиться спать. Что и поспешила сделать. И в эту ночь мне снились удивительные и пугающие глаза Лотера Клейтона и его лицо, лишенное всяческого очарования и между тем вызывающее во мне непонятные чувства. Чувства, которым я не знала названия.

Первая учебная неделя пролетела и в пятницу, сразу после занятий, мы с Грейс стали готовиться к балу. Должны были приехать мои родители, обещавшие навестить меня в первые выходные в Академии, а подруга ждала жениха, для которого выпросила у нашей строгой леди Стентон приглашение, так как бал проходил только для студентов учебного заведения, но Грейс не терпелось похвастаться наличием богатого и привлекательного, исходя из ее слов, жениха. Как она ухитрилась это сделать, для меня оставалось тайной, поскольку на мою просьбу поделится секретом, она лишь загадочно улыбнулась и ответила, что не имеет правда разглашать то, о чем должна молчать. Ну, я и не настаивала. Не хочет, не надо.

К моей радости, после той памятной встречи по дороге к общежитию, я больше не сталкивалась с Лотером Клейтоном, хотя слышала о нем и эти слухи меня удивляли, хотя, признаюсь, и не так сильно, как должны были бы удивить. Ведь как оказалось, мистера Клейтона преподаватели нашли весьма одаренным (по этому поводу Грейс не могла не высказаться крайне резко, в привычной ей манере, когда дело касалось ненавистного леди Бертран, человека) и приняли его сразу на третий курс, что говорило о многом. Насколько я знала из истории Академии, подобного в этих не случалось лет сто, если не больше. Последним, кто смог поступить сразу на высший курс, был двадцать первый директор Академии, ныне покойный, господин Бауэрман — об этом я прочитала в учебнике по истории Академии, который взяла для ознакомления в нашей библиотеке. Так что бастард лорда Хамерсли мог вполне вызвать гордость отца своими талантами.

Что же, я могла бы и догадаться, насколько незаурядным является этот мужчина. Ведь при первой встрече поняла, что он — особенный, а теперь убедилась в том, что своим предчувствиям иногда можно доверять.

А вот Грейс злилась и при этом старалась не подавать виду, что у нее плохо получалось. Будучи крайне эмоциональной по своей натуре, она не могла долго сдерживать свои чувства, как хорошие, так и плохие. Потому, желая не расстраивать ее, я не заговаривала о мистере Клейтоне и делала вид, что такового просто не существует в нашей жизни, только понимала, что лгу сама себе, ведь то и дело вспомнила черные глаза и его приятный бархатный голос, произносивший короткое: «Леди!».

Но близился бал и завершение учебной недели принесло с собой хлопоты по приготовлениям к празднику, в котором должны были принимать участие все студенты без исключения. Вот тогда-то я и порадовалась своим бесчисленным нарядам, всученным маменькой. Отчего-то, именно в этот раз мне хотелось быть неотразимой, и я с неожиданным интересом примеряла туалеты, в итоге остановив свой выбор на синем, цвета летнего безоблачного неба.

Пышное, легкое, оно надевалось поверх многочисленных юбок и подчеркивало талию, оставляя обнаженными плечи и руки, и даже немного открывая взгляду полушария груди.

— Я помогу тебе с макияжем! — предложила за ужином в пятницу Элинора.

— Вот еще! — сказала на подобное Грейс и пренебрежительно фыркнула. Сама она намеревалась отправится в город через портал, чтобы ей уложили волосы и наложили макияж достойный самой леди Бертран.

— Гастон сойдет с ума! — твердила она.

Я бы могла отправится вместе с ней, но передумала, решив довериться мисс Райан, которая, кстати, всегда поражала меня тонкостями своего макияжа и приличной укладкой.

В благодарность на мое согласие, подруга сжала мою руку, найдя ее под столом, и я неожиданно поняла, как важен был мой ответ для Элинор.

Ужин подходил к завершению, когда в столовой появился и Лотер Клейтон. Я вздрогнула, увидев его, входящим в двери и поймала себя на мысли, что ждала этого. В свою очередь, мужчина нашел меня взглядом и неожиданно улыбнувшись, поклонился, словно признавая наше состоявшееся знакомство и я ответила легким кивком, радуясь, что Грейс не заметила этого. Впрочем, самого сына Советника она все же увидела, и тотчас негодующая гримаса исказила ее красивые тонкие черты.

— У меня испортился аппетит! — сказала она и резко отодвинула от себя тарелки, после чего посмотрела на меня. — Может быть, пойдем в общежитие? — предложила.

Я пожала плечами, допила чай и встала, показывая свою готовность следовать за ней в нашу комнату. Индия и Джудит остались с мисс Райан: они не так остро реагировали на мистера Клейтона, а мы с леди Бертран удалились.

Шагая по дорожке, Грейс негодовала от наглости бастарда, пусть и не говорила это вслух, но выражение ее глаз говорило о многом. Тогда, чтобы успокоить подругу, я напомнила ей о приезде Гастона, зная точно, что это единственное, что могло поднять ей настроение и заставить забыть о мистере Клейтоне.

— О, да! — кивнула она. — Завтра мы увидимся, и я сгораю от нетерпения, — но как оказалось, вырвать из ее мыслей Лотера было не так-то просто, потому что девушка тут же поправила саму себя: — Но на балу они встретятся.

— Кто? — удивилась я.

— Уверена, этот бастард явится, как и все остальные, — она едва ли слышала мой вопрос, но невольно ответила на него.

— Не переживай так! — сказала я.

— Гастон непременно расстроится, он ведь такой чувствительный! — она посмотрела на меня, я же промолчала, не зная, что сказать Грейс и как ее утешить. Мне данная проблема таковой не казалась, но подруга явно считала иначе. Мне даже стало интересно узнать, разделяет ли опасения Грейс сам жених и предполагаемый наследник лорда Леонарда.

«Вот познакомлюсь с ним на балу и пойму!» — сказала себе.

В нашу комнату в общежитии входили молча, каждая размышляла о своем и также молча мы разошлись по своим спальням и это было удивительно, ведь мы с Грейс раньше так любили обсуждать предстоящие праздники, которые не часто, но бывали на территории Академии. Теперь же между нами словно кошка пробежала, и я ощущала странное неудобство рядом с подругой.

«Пройдет! — решила, опускаясь на кровать и расшнуровывая платье на груди. — Вот она успокоиться на счет Лотера и все будет по-прежнему!» — по крайней мере, я очень на это надеялась, еще не зная, что судьба уже приготовила мне неприятности и начались они с того самого момента, когда я поняла, что не могу относится к мистеру Клейтону, как того желала Грейс. Даже ради нашей дружбы, не могу.