Глава 17

Мы впервые спорили и, как оказалось, это было не так весело и приятно, спорить с любимым человеком, а я ведь наивно полагала, что даже ссоры с мужем — это словно праздник, ведь после за ними должны следовать примирения… А еще я и подумать не могла, что Лотер может быть таким упрямым и своенравным.

— Нет, нет, нет и еще раз нет! — он говорил спокойно, даже глаза не стали темнее, а я вспылила. Не так, чтобы совсем, но разозлилась и в очередной раз, сидя в экипаже перед домом, где уже, скорее всего меня поджидала маменька, повторилась:

— Я должна быть там, понимаешь? Должна!

Лотер пожал плечами и отвел взгляд, сделал вид, что просматривает полог тишины, накинутый на карету. Все, что происходило внутри салона слышали только мы с ним и никто иной, хотя кучер, отошедший от экипажа, старательно приглядывался в нашу сторону, но Хамерсли был уверен, что никто не сможет узнать, о чем мы тут внутри говорим.

— Адель, — Лотер соизволил посмотреть на меня, — перед богами и людьми ты теперь моя жена. Я не могу приказать тебе остаться дома и попросту дожидаться меня, как это положено хорошей жене…

— Мы женаты всего один день, а ты уже… — я вспыхнула от негодования.

— Глупая, — черты его лица смягчились. Он поймал своими руками мои руки и потянул к себе. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, неужели не понимаешь. Если вдруг что-то пойдет не так…

— А что может пойти не так?

Мужчина вздохнул.

— Это мой брат и мой отец, — заговорила я горячо, — я не прощу себе, если с ними что-то случится.

— Теперь это и моя семья тоже, — напомнил Лотер.

— И все же, я настаиваю! — сказала я. — Ты не посмеешь оставить меня дома. Если поступишь таким образом, я все равно найду способ пробраться во Дворец и быть там в нужную минуту, — я посмотрела в черные глаза и сменила тон, — Лотер, — проговорила почти миролюбиво, — я могу помочь. Я хочу помочь.

Хамерсли снова вздохнул и мне показалось, что он готов согласиться, а затем я услышала:

— Прости, но я вынужден отказать тебе в этой просьбе!

Вот так. Один день замужем, а муж уже отказывает мне! Нет, умом я понимала, что он действует из лучших побуждений, но сердце хотело помочь.

— Адель. Если ты будешь в безопасности, я не буду переживать за тебя и мои руки будут развязаны, пойми! — Лотер сделал обманчивое движение и ухитрился подхватить меня и посадить себе на колени.

— Ну, же, — проговорил он примирительным тоном. Его пальцы прикоснулись к моему подбородку, приподняли так, что наши губы оказались в опасной близости.

— Адель! — просительный голос подействовал на меня именно так, как рассчитывал муж. Я поняла, что он не позволит мне помочь Гордону и опасалась только одного, что братец не захочет принимать помощь от Хамерсли, которого оба, и он и отец, отчего-то, мягко говоря, недолюбливали.

«Уж не Советник ли тот, кто организовал покушение? — подумалось внезапно мне. Тогда можно было вполне объяснить ненависть мужчин рода Грейстоков по отношению к Хамерсли. Но этого просто не могло быть. — Слишком просто и…» — мне не хотелось даже думать о том, что отец моего мужа, как-то связан с покушением или даже организовал его.

Но зерно сомнения уже зародилось во мне, как и тогда, в день первого посещения мной темницы. Тогда слова отца, теперь мои собственные мысли.

«Ты не должна думать так!» — приказала себе, а Лотер тут же отвлек меня, накрыв мой рот своими губами. Этот поцелуй был лишен нежности, но был таким страстным, что я не могла не отозваться, загореться. А когда широкие ладони скользнули по плечам и опустились ниже, словно невзначай коснувшись груди, я вздрогнула и отстранилась.

— О, боги! — проговорил Лотер. — Прости.

— Ты же мой муж! — ответила я, будто пытаясь оправдать и свою неуместную теперь стеснительность и его извинение.

— Но не так! — он покачал головой. — Между нами все будет красиво в первый раз и ради этого я готов подождать.

Щеки загорелись, словно уличные магический фонари, и я поспешно опустила голову, пытаясь скрыть свое смущение.

— У меня есть кое-что для тебя! — Лотер протянул руку и раскрыл ладонь, в которой еще минуту назад ничегошеньки не было.

— Что это? — я посмотрела на ключ. С виду такой обычный ключ с позолотой, довольно большой, видимо от главное двери или охотничьего домика, причем, домика явно богатого.

— Это твое, — Лотер вложил ключ в мою руку, — точнее, твое и мое.

— Но… — я и правда не понимала.

— Тот дом, — черные глаза мужа впились в мое лицо, — дом, который я недавно показывал тебе, и ты осталась в восторге.

— У озера? — получилось как-то по-детски.

— У озера! — взгляд Лотера сверкнул. — Теперь он наш.

— Но как? — я действительно не понимала, потому что мне всегда казалось, что Лотер беден, как храмовая мышь, а тут дом, да еще такой дорогой. Вряд ли старший Хамерсли решил преподнести нам подобный подарок, да и вряд ли Лотер мог занять денег, ведь это была огромная сумма.

— Я не понимаю! — сказала я и мои слова были истинной правдой.

— После расскажу! — сын Советника наклонился и легко поцеловал меня в губы. — У нас еще будет время поговорить обо всем.

«Он так уверен в этом, или делает вид, чтобы не расстроить меня?» — подумала, а вслух произнесла: — Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь! — а сама сжала пальцы в кулак. Металл ключа впился в ладонь, оставляя на коже отметины, но я не замечала этого.

— Все, что угодно! — ответил Лотер.

— Завтра, — я сглотнула, — если ты поймешь, что ничего не сможешь сделать, — воздуха не хватало, но я закончила, — ты вернешься ко мне и оставишь моего брата.

Как же я надеялась, что это не случится! Но глядя в лицо мужу постаралась придать своему выражению уверенности.

— Хорошо! — подумав немного, сказал Лотер. — Я обещаю.

— Поклянись, как маг! — потребовала она.

Хамерсли поджал губы. Кажется, ему не понравилось то, что я потребовала подобную клятву, но он решительно кивнул.

— Хорошо. Клянусь!

— Смотри мне! — попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Если обманешь, тебя настигнет кара и тогда…

Договорить я не успела. Мне попросту не дали это сделать. Не знаю, что нашло в тот миг на моего мужа, но он набросился меня прижимая к своей груди. Его губы продолжили сладкую пытку поцелуями и уже скоро я ощутила, как это странное ощущение в самом низу моего живота, эта приятная тяжесть и нечто такое, что не поддается описанию, вернулись. Лотер целовал мои губы, лицо, руки и волосы. Даже прижался к шее, задержался и возле ушка, прикоснувшись к местечку за ним языком, отчего я едва не подпрыгнула на сидении кареты. Но самое главное, когда он прижимал меня к себе, я отчетливо ощутила силу и твердость его желания. Большого такого желания, как мне показалось. Не то, чтобы я разбиралась в подобном, но сейчас не заметить возбуждение мужчины было просто невозможно.

— Что же ты делаешь со мной, Адель? — прохрипел он, оторвавшись от моих губ, но только с одной целью, чтобы прижаться к моей шее, скользнуть к плечу, пока рука чуть отодвинула край ткани, обнажая кожу на теле.

— С самого первого взгляда, — прошептал Лотер, — как только увидел тебя, мой привычный мир разлетелся на тысячи осколков, и я понял, что только ты мое счастье.

— Лотер! — как же приятно было слышать его признание и потому я немного удивилась, когда он отодвинулся. Взгляд его глаз был ужасающ. Такого темного бездонного цвета ночи, что я невольно поежилась, хотя еще мгновение назад таяла в руках мужчины.

«Мужа!» — поправила сама себя.

— Завтра, как только все закончится, я приеду за тобой, — проговорил Хамерсли, потянувшись к дверной ручке, — мы соберем все твои вещи и переедем в наш дом. Дом, в котором я вижу только тебя. Дом для нас.

— Для нас! — повторила я, сжав ключ еще сильнее в пальцах.

Лотер выскользнул из салона первым. Он подал мне руку и улыбнулся, а я, не удержавшись и при этом отчаянно краснея, уронила взгляд на штаны мужа. На то самое место.

— О, боги! — тут же воскликнула и, не дожидаясь пока муж проводит меня до дверей, побежала через двор, подхватив юбки и думать забыв о порванном платье. Лишь у дверей в квартиру я остановилась и, привалившись к стене, позволила себе отдышаться, чтобы явиться перед глазами маменьки так, как и положено молодой леди.

Сердце учащенно билось и я, такая наивная и глупая, в этот миг могла думать только о том, что завтра мы переедем в дом у озера. В дом, где я навсегда буду принадлежать своему Лотеру.

Очередная почти бессонная ночь, когда я лежала в постели, глядя то на потолок, то в окно, прошла. Кажется, мне удалось даже немного поспать, но сны, навеянные моими страхами и воображением, рисовали жуткие картины, где в попытке прорваться во дворец короля, погибали то Гордон, то Лотер. И только я открывала глаза, чувствуя, как бешено бьется сердце в груди, и дрожала от страха, понимая, что просто не смогу находится в стороне.

Конечно, Лотер был прав. Мне стоило остаться дома и ждать, надеясь на лучшее. Стоило верить в хорошее и в силы своего мужчины, но я просто не могла.

Безрассудство не было моей чертой, но не в этот раз. Я сама не знала, почему внутри зрела эта уверенность, что мне необходимо быть там.

«Хотя бы подсмотреть!» — шептала я сама себе.

Я знала время. Я знала место встречи и если приду заранее, что смогу найти место, откуда своими глазами увижу то, что должно произойти.

«Какая глупая идея! — мелькнула мысль. — Очень и очень глупая!» — и я, закрыв глаза, повернулась на бок, стараясь снова уснуть. Но тут перед глазами встала маменька и ее потерянный отрешенный взгляд. Вернувшись домой я вошла в квартиру и первым кого увидела — была она. Леди Алиса Грейсток сидела за столом в комнатке, которая заменяла нам гостиную, а заодно была и ее спальней, и смотрела куда-то мимо меня. Она была бледной и осунувшейся. Прежняя маменька уже давно отчитала меня за то, что слишком долго отсутствовала, эта же, лишь подняла взгляд и произнесла:

— Боги всемогущие, Адель, я не знала, что с ним так обращаются!

— Маменька! — я подбежала к ней, бросив взгляд на Лору, стоявшую в шаге от своей хозяйки. Лора понимающе кивнула и вышла на кухню, оставив нас наедине.

— Что он сказал вам? — спросила я.

— Кто? — она была немного не в себе после встречи с лордом Гидеоном и во взгляде мелькнуло непонимание.

— Отец! — поправила я.

Леди Алиса вздохнула.

— Он сказал, чтобы я не печалилась, — ответила она и я невольно вздрогнула от тона ее голоса. Получается, отец был готов умереть и не верил в то, что мы с Лотером поможем ему?

Сжав руки в кулак, опустилась на стул напротив маменьки, а она скользнула по мне равнодушным взглядом.

— Лучше бы я не видела его таким. Лучше бы не ездила туда с вами! — произнесла леди Грейсток-старшая.

— С отцом все будет хорошо! — я взяла руки маменьки в свои, чуть сжала, пытаясь поделиться своей надеждой и уверенностью.

— Он сказал мне, что ты связалась не с тем человеком, — продолжила леди Алиса. — Хамерсли — хамелион, такому не может быть веры.

— Маменька! — я отпустила ее руки.

— Не переживай. Я не рассказала отцу о том, что ты поступила, как неразумное дитя и вышла замуж за Лотера, за этого безродного бастарда. Это было бы для него сильным ударом.

Она говорила, а я вспомнила, как прятала руку, когда пришла к отцу в камеру. Тоже берегла его чувства. Только сейчас мне стало стыдно за себя перед Лотером. Он не заслуживал того, чтобы я стеснялась за него.

— Он все равно узнает! — сказала я тихо.

— Адель! — возглас маменьки был больше похож на стон. — Мы поговорили с Гидеоном и я… — она всхлипнула, — я все теперь знаю и все понимаю.

— Вы опустили руки, — я встала. — Снова.

— Ты не понимаешь! — она покачала головой.

— Может быть, если вы мне расскажете, — попросила я, — поделитесь своими мыслями!

Но маменька молчала. Молчала она и после за ужином, и когда я отправилась спать, она была непривычно серьезна и задумчива, но, хотя бы, больше не плакала. Я же молилась о том, чтобы поскорее и, главное, счастливо, закончились наши страдания и беды.

Мысли о прошедшем вечере не давали мне покоя. Проснувшись в очередной раз после короткого обрывочного сна, я поняла, что больше не усну и села в постели, глядя перед собой. Мысль о том, что я должна быть рядом с Дворцом и хотя бы увидеть, как брат попадет через охраняемые ворота, не давала мне покоя.

«Если я взгляну хотя бы глазком… — подумала и тут же покачала головой. — Лотер рассердится, если узнает. Я бы и сама рассердилась! — и тут же, следующая крамольная мысль: — Но ведь речь идет о моем брате, о моей семье!» — я опустила ноги вниз и нашла туфли. Надела их и встала, поеживаясь от утреннего холода. Дыхание осени было уже ощутимым, а эта квартирка оказалась холодной и сырой. Страшно было подумать, что будет здесь, когда начнутся дожди.

«К этому времени ты уже будешь далеко от этого места!» — напомнила себе и повернувшись к кровати, достала из-под подушки заветный ключ.

Дом у озера, величественный и прекрасный. В воде отражаются яркие цвета осени, желтые и красные, они пламенеют на вервях деревьев, падают, сорванные порывом ветра и опускаются на гладкую, почти зеркальную поверхность опрокинутого неба с его сизыми, тяжелыми облаками. Я представила себе все так отчетливо, что стало не по себе. Представила и саму себя, стоящую в окне и всадника на вороном коне, скачущего по дороге в направлении особняка. Всадника, у которого черные как смоль, волосы. Такие же будут и у наших детей. У нашего сына и дочери…

Я вздохнула и поежилась от прохлады. Ключ положила на место, а сама решительно повернулась к шкафу, полная намерения сделать то, что не собиралась делать. Просто чувствовала, что так надо и все. Интуиция или каприз, страх за свое будущее — я не знаю, как назвать это ощущение, родившееся в самой глубине моего сердца, но сегодня я собиралась сделать то, что хочу. То, что нужно для моего покоя и Лотер меня не увидит, потому что я буду далеко. И, кажется, я даже точно знала, где буду находится, когда мой муж привезет Гордона во Дворец.

Серое платье поверх нижних юбок, село как влитое. Я обула сапоги и накинула плащ, бросив взгляд в окно на серое небо. Рассвет уже разгорался и совсем скоро солнечный свет зальет город, а сейчас на улицах было уныло и сыро. Маменька в такую рань спала. Она могла спать до обеда и скорее всего, так оно и будет, потому что эта ночь не для одной меня была тяжелой и бессонной. До казни отца оставалось всего ничего, и я только могла себе представить всю ту боль, которую испытывала леди Грейсток-старшая.

Выскользнув за двери, огляделась по сторонам. В гостиной на кровати спала леди Алиса, подле нее, расстелив на полу толстые одеяла поверх матраса, спала и Лора, подложив под щеку сложенные ладони.

Стараясь не шуметь, я сделала шаг по направлению к двери. Затем еще один, и еще.

Неожиданный скрип старой половицы, на который я вряд ли обратила бы внимание при других обстоятельствах, прозвучал в моей голове, словно удар в колокол. Я застыла, не в силах заставить себя оглянуться на маменьку, уверенная в том, что она проснулась и сейчас недоуменно хлопая ресницами, смотрит на меня, застывшую в недвусмысленной позе подняв ногу для шага. Но часы в моей голове тикали и ничего не происходило, и я решилась поставить ногу на пол и посмотреть назад, туда, где спали маменька и наша горничная. И они, действительно, продолжали спать, а я, обрадованная подобным раскладом, на цыпочках поспешила к выходу и только оказавшись за дверью, смогла перевести дыхание.

— Слава богам! — пробормотала я.

— А? — раздалось со ступеней, ведущих наверх.

Побледнев, я подняла глаза и увидела, как покачиваясь, точно важная гусыня, вниз спускается миссис Харви. Она уже заметила меня, так что побег стоило исключить. Но у этой дамы был слишком громкий голос и я испугавшись, что она начнет со мной разговор остановившись возле двери, ведущей в нашу квартиру, стала спускаться вниз, бросив короткое приветствие.

— Вы куда это, мисс? — крикнула она мне вослед. — В такую-то рань? — а затем еще громче, когда я уже оказалась в самом низу в входной двери, ведущей во двор.

— Я тоже, помнится, по молодости бегала на свиданки, — Мери засмеялась так, что задрожали стены дома, а затем продолжила спускаться. Кажется, она что-то говорила еще, но я уже не слышала. Выскочив во двор, плотнее закуталась в плащ и, накинув на волосы капюшон, поспешила вперед, туда, где надеялась поймать экипаж, который должен был доставить меня в нужное место. Но как всегда пришлось долго идти, прежде чем грязные улочки нищенского квартала остались за спиной. Просыпающийся город наполнялся голосами торговцев: зеленщиков, мясников, продавцов выпечки. Открывались лавки и магазины, простой люд спешил на работу, а кто-то — в желании купить свежих булочек к завтраку. Сновали телеги и груженные корзинами люди. Раз под ноги бросился облезлый уличный кот и я метнулась в сторону, постаравшись не наступить на его длинный поломанный хвост. Кажется, испугалась только я, потому что котяра, тощий и желтоглазый, обернулся, посмотрев на меня с недовольством, и, словно ни в чем не бывало, заторопился по своим кошачьим делам. А я последовала его примеру и уже спустя некоторое время вышла на перекресток, где заметила первый экипаж, тихо скользивший вдоль улочки.

— Эй! — крикнула я и, вскинув руку, помахала вознице, привлекая к себе внимание. — Господин!

Кучер меня заметил, натянул поводья и остановил лошадей.

— Мисс? — вопросительно посмотрел на меня мужчина средних лет.

— Мне срочно нужна карета! — я подошла ближе.

— Я к вашим услугам, если у такой милой мисс есть чем заплатить за проезд! — он даже улыбнулся.

— О! — я улыбнулась в ответ. — Не переживайте.

— Тогда милости просим! — он спрыгнул на дорогу и открыл передо мной дверцу экипажа, а затем галантно подал руку и помог забраться внутрь. Я назвала адрес, и кучер удивился, но ничего не сказал, видимо решив, что я работаю во Дворце. Он вернулся на свое место, и мы тронулись в путь. Я откинулась на спинку сидения, подумав о том, что оно не такое мягкое и сам экипаж не из дорогих, но тем не менее, я была рада, что поймала его, причем так быстро, словно сама судьба благоволила мне в это утро, и посчитала произошедшее добрым знаком.

Ехали не так долго по времени, как это было по моим ощущениям. А когда оказались на дороге и впереди, вдалеке, сверкнули в лучах восходящего солнца окна королевского дворца, я не удержалась, чтобы не высунуться в окно и полюбоваться на строение и парк, мелькавший вдали. Скоро… уже скоро мне нужно будет выйти из кареты. Я еще не была уверена, что знаю, как доберусь после обратно и надеялась уговорить кучера дождаться меня. Деньги у меня были, так что я могла пообещать ему энную сумму.

«Лишь бы согласился!» — подняла я.

А когда до поворота к воротам оставалось всего ничего, я постучала по стенке кареты, призывая возницу остановится.

— Что случилось, мисс? — спросил он и экипаж замедлил ход.

— Мне необходимо выйти здесь! — сказала я.

— Здесь? — мужчина был удивлен, но натянул поводья и лошади стали, а я выбралась из салона и протянула кучеру приготовленные деньги.

— Вот! — сказала я. — Спасибо вам, что доставили на место.

— Это моя работа, мисс, — он козырнул, приложив пальцы к своей шляпе.

— Но, у меня есть к вам одно предложение! — добавила я, прежде чем мужчина снова взялся за поводья.

— Какое? — удивился кучер.

— Не могли бы вы дождаться меня, но не здесь, а где-нибудь в лесу неподалеку от дороги, чтобы я могла вернуться с вами назад, — выпалила я и тут же добавила, — заплачу столько, сколько скажете. Для меня это крайне важно!

Мужчина поднял руку и почесал затылок.

— У меня есть деньги! — повторила я.

— Ну, хорошо! — согласился кучер. — Где вот только прикажете вас ждать, мисс?

Я пожала плечами, а затем огляделась. Чуть дальше по дороге, в сторону дворца, был небольшой съезд или широкая тропа. Приглядевшись, я поняла, что экипаж сможет там пройти. Повернулась было к вознице, чтобы предложить свой выбор, но он уже и сам заметил эту тропу.

— Попробую, мисс! — сказал, беря в руки поводья. — Главное, чтобы не поцарапать экипаж. Мне, знаете ли, на нем еще работать и работать.

— Спасибо! — я улыбнулась, а кучер направил лошадей дальше по дороге и вскоре свернул в положенном месте. К моей радости, экипаж проехал с легкостью, и я побежала догонять его, чтобы знать, где именно меня будет ждать карета. К счастью, тропа вывела на широкую тенистую поляну, где кучер развернул экипаж и спрыгнув с козел, подошел ко мне.

— Я скоро вернусь! — сказала я.

— Буду ждать, мисс! — ответил мужчина и я, бросив последний взгляд на карету и фыркающих лошадей, помчалась назад к дороге. Не выбираясь на нее, пошла вдоль зарослей, радуясь тому, что здесь не было таких колючих кустарников, как в парке и мысленно думая о том, что уже скоро увижу и Лотера, и своего брата.

Каждый шаг приближал меня к этому моменту. Я понимала, что мне нужно всего лишь удостовериться, что мужчины проедут в королевский парк и более ничего. По плану Лотера он должен был встретить Гордона уже возле ворот, а точнее, неподалеку от них, чтобы посадить в карету с гербом Хамерсли — экипаж Советника не проверяли, это Лотер знал точно.

— Привилегия отца! — сказал он мне, когда уточняли план действий.

— Это проще, чем я думала! — кажется, ответила ему я.

Пробираясь через лес и время от времени бросая взгляды на дорогу и вслушиваясь в звуки, ждала топота копыт, означавших, что все следует плану.

Уже прибыв на место встречи брата и Лотера, я затаилась, спрятавшись в густом кустарнике. Серое платье едва ли было заметно, и я порадовалась, что надела именно этот цвет. Конечно, в идеале, стоило нарядиться в зеленое, но у меня не было простого зеленого платья, которое не привлекло бы ко мне внимание на улице. А расхаживать в дорогом туалете по бедному кварталу — это как трясти кошельком, полным золота, перед носом вора.

«Надеюсь, мне не придется здесь долго ждать!» — подумала я, когда поняла, что в такой неудобной позе, согнувшись в три погибели, долго не простою. Прошло едва ли десять минут, а моя спина и ноги порядком затекли.

Время шло, удивительно долго тянулось, казалось резиновым, и я уже почти отчаялась и даже принялась массировать свои ноги, а затем и поясницу, когда услышала тихие шаги. Замерла, не дыша и выглянула меж ветвей укрытия.

Гордон шел почти не таясь, видимо, уверенный в том, что никто не станет поджидать его. Мне это совсем не понравилось. Или Лотер позаботился о безопасности брата, или отпрыск Грейстоков был неблагоразумен. Он был одет в отличный костюм — и где только взял? — и к месту встречи приближался стремительно, словно опаздывал. А затем прибыла и карета. Цокот копыт я услышала еще раньше, чем экипаж рода Хамерсли остановился на дороге. Я узнала его — герб и цвета рода соответствовали. Затаилась в ожидании, понимая, что если Лотер увидит меня, то будет очень зол.

Брат шагнул в сторону экипажа, и я настороженно посмотрела на карету, внезапно испугавшись, что вместо Лотера из салона выберется его отец. Но ничего подобного не случилось. Фигура в черном, высокая и статная, оказалась именно тем, кого я ждала.

— Сэр Гордон! — я увидела, как Лотер ступил на землю. На его губах, что еще вчера целовали меня, расцвела улыбка, но она мне показалась совсем незнакомой. Лотер так не улыбался, по крайней мере, не мне.

— Вы прибыли! — брат поклонился и продолжил: — Не будем мешкать.

— Не будем! — кивнул, соглашаясь мой муж, а затем произошло то, чему я не могла найти оправдания. Лотер вдруг переменился в лице и резко поднял вверх руки. Я не сдержала удивленного вскрика, который перерос в вопль ужаса: с пальцев Лотера сорвался огненный шар и устремился на Гордона. Не ожидавший подобного, тот успел отшатнулся и пламя задело лишь его длинный плащ, только Лотер на этом не остановился. Он двигал руками невероятно плавно, вскидывая их вверх и опуская, творя заклинания. С его пальцев слетали огненные шары, один за одним, и они были пущены в Гордона.

Брат выставил щит, закрываясь от атаки Хамерсли, но Лотер с легкостью его уничтожил. Мне показалось даже, что воздух лопнул, когда разорвался щит Гордона.

Человек, которого я называла своим мужем, шагал на моего брата, снова и снова бросая в него огонь, а Гордон отступал.

— Нет! Нет! — я выскочила из укрытия и ринулась вперед, понимая, что рискую. Мой мир перевернулся в один миг. Всего минуту назад я считала себя самой счастливой женщиной на свете, а теперь смотрела на Лотера и не узнавала его. Я не хотела верить своим глазам, я боялась того, что видела и дрожала от ужаса и страха.

Это не мог быть он. Не Лотер!

Но мужчина, стоявший впереди, был именно им, моим мужем и моим любимым.

«Отец был прав! — мелькнула в голове догадка. — Лотер — хамелион! Но почему и для чего?» — в моей голове крутились образы, и я не понимала, как их соединить в единое целое. Картинки вспыхивали и гасли, оставляя после себя только черноту. За короткие несколько секунд, пока, услышав меня, Лотер Хамерсли медленно оборачивался, я все передумала и, кажется, что-то поняла. Совсем немного, но мне хватило, чтобы ужаснуться от содеянного.

Я своими руками отдала брата на растерзание.

Я своими действиями подтвердила вердикт короля о казни своего отца.

Дура! Полная дура! Влюбленная идиотка! Лотер просто воспользовался мной. Он и его отец, или он один? Это уж вряд ли. Скорее, оба мужчины действовали заодно. Он и подобрался ко мне, приблизился, только для того, чтобы найти брата. Уже тогда мужчина все запланировал. Он просчитал меня до мелочей! Понял, что смогу влюбиться в определенный типаж. Все это время Лотер просто пытался найти моего брата и это могло означать, что именно Хамерсли истинные виновники покушения. Вот почему так не хотел ехать с Лотером мой брат, а я… Я его уговорила, сказала, что Лотеру можно доверять.

Меня обвели вокруг пальца. Влюбили и использовали.

Черные глаза посмотрели на меня с некоторым удивлением, а затем в них мелькнула насмешка и Лотер снова отвернулся, продолжая нападать на Гордона.

— Не смей! — закричала я. Хотелось визжать от гнева и топать ногами, только вряд ли это могло помочь. Я видела, как силовой волной опрокинуло моего брата. Увидела, как Гордон пытается подняться и поднимет руки, чтобы защититься. Магия Хамерсли слишком сильна. Он сильный маг. Ведь не зря его так хвалил в Академии наш директор.

Я рванулась вперед, судорожно вспоминая все свои навыки в магии, но они были просто бессильны против боевого мага, ведь меня не учили сражаться, да и одного курса в Академии не хватит, чтобы противостоять такой мощи!

Отчаяние придало мне сил. Я не видела даже брата, а лишь высокую фигуру Лотера, который, играючи, убивал Гордона. Я понимала, что еще немного и брату конец.

— Не смей! — закричала так, что в горле что-то оборвалось. А затем перед глазами появилась картинка-воспоминание: я обучаю Лотера магии воздуха и показываю заклинание, которому научил меня тайно от родителей брат.

— Убью! — выкинула вперед руки и ощутила, как магия полилась из пальцев. Сильная, смертельная. Ощутила, как впиваюсь своей силой в горло Хамерсли, как сжимаю его.

Лотер покачнулся и опустился на одно колено, я же продолжала душить его. Мужчина схватился за горло, пытаясь убрать невидимые пальцы, незримые путы воздуха и тогда я начала медленно выдавливать из него дыхание.

— Умри! — зашептала, чувствуя, как по щекам текут горькие слезы, обжигая кожу, попадая в рот. Такие горькие и соленые одновременно. Тогда я и поняла, что все равно продолжаю любить Лотера. Но я не могла позволить ему убить брата. Ведь его смерть приведет и к казни отца.

Два любимых человека на весах против одного, предателя и убийцы. Какой выбор я должна была сделать?

— А…ад…адель! — прохрипел Хамерсли.

Я шла на него, глядя на широкую спину, на крепкие руки, бесполезно хватающиеся за то, к чему нельзя прикоснуться.

— Аде…ль! — снова прохрипел он и, сделав последнее усилие, обернулся.

И я совершила ошибку. Я посмотрела ему в глаза. Сердце в груди сжалось от невыносимой боли.

«Ты убиваешь своего мужа! — сказало оно. — Своего любимого! Это же Лотер!»

Моей заминки магу хватило, чтобы избавиться от захвата. Он поднялся на ноги и взмахнул рукой отшвырнув меня, словно котенка.

— Ты зря пришла, Адель! — проговорил он. — Я же велел сидеть дома и не высовываться!

Голос такой злой, такой чужой!

Я попыталась подняться. Спина болела. Падая, я, кажется, ударилась обо что-то твердое на земле, или это сама земля была такой, будто каменной? Я метнулась снова к Лотеру, но лишь ударилась о невидимую стену. Хамерсли поймал меня в силовой купол, накрыв так, что я не могла покинуть его периметр и все, что мне оставалось, мне, жалкой недоучке, это смотреть, как Лотер идет на моего брата, а тот лежит на земле и, кажется, ранен. Он не встает, лишь поднял руку, прежде чем человек в черном закрыл его своим телом. Взметнулся черный плащ и длинные волосы мужчины, вспыхнуло яркое пламя, ослепив меня, а затем в груди взорвалось болью, словно из нее вырвали сердце. Стало больно, невыносимо больно и, не в силах выдержать эту боль, я упала на землю. И мир погрузился в темноту.