Глава 16

Этим утром я собиралась с особенной тщательностью. Выбор платья, которое должно было соответствовать случаю, а также не привлечь при этом внимания маменьки, письмо и кольцо Лотера, которые я спрятала в потайном кармане — все это я делала спокойно, стараясь не паниковать, хотя в голове постоянно крутилась она и та же навязчивая мысль: «Адель Грейсток — ты выходишь замуж!».

Совсем не такой я представляла себе свою свадьбу и день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, а также в жизни моей семьи. Нет, я не жаловалась на судьбу, напротив, я была благодарна ей за то, что дала мне шанс встретить единственного человека, предназначенного мне. Но когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, я видела себя у дверей храма в дорогом белоснежном платье с длинной фатой, которую в своих маленьких ручках будут нести нарядные девочки, с гостями, приветливо улыбающимися мне через коридор которых я пройду, отмеряя шаги под тихую свадебную мелодию. И там, у алтаря меня будет ждать он… Просто раньше я не знала его лица. В моих фантазиях это молодой человек без лица, но с обязательно золотыми волосами и глазами цвета неба.

«Лотер полная противоположность детским мечтам!» — подумала, улыбаясь. Наверное, редко у кого эти самые детские мечты исполнялись, или может это мне так повезло? Ведь назвать невезением человека, за которого собралась замуж, просто кощунство. И тем не менее я была рада. Единственное, что смущало меня и добавляло каплю дегтя — то, как быстро организовал этот брак Лотер. Конечно, можно было подумать, что мужчина просто обрадовался моему согласию и решил действовать из опасения, что я могу вдруг, передумать, но что-то говорило мне о том, что Хамерсли это сделал неспроста. Была причина мне пока неизвестная, заставившая его так спешить.

«Может он боится, что мы не сумеем помочь отцу и пытается таким образом спасти меня от гнева короля?» — это была еще одна из моих идей. Ее я продумывала, пока Лора укладывала мои волосы в тяжелую корону на голове.

«Фамилия Хамерсли принесет мне уверенность в том, что Его Величество не тронет родственников своего Советника и самого приближенного лица!» — подумала я, глядя на собственное отражение, казавшееся мне каким-то грустным от всех этих размышлений. Надо радоваться, ведь совсем скоро я стану женой самого лучшего мужчины на свете, а меня донимают совсем посторонние мысли. Что же делать?

— Вы сегодня невероятно прекрасны, леди Адель! — произнесла Лора, закончив с моими волосами. Она отошла на шаг назад, любуясь собственной работой, а я повернула к ней свое лицо и улыбнулась.

— Спасибо тебе! — произнесла я.

— Леди Адель? — она удивленно приподняла брови. — Но это моя обязанность — укладывать вам волосы…

— Я не об этом! — перебила девушку. — Я благодарю тебя за верность. За то, что единственная осталась рядом с нами в такую трудную минуту. И уж будь уверена, я запомню это.

— Леди Адель! — Лора поспешно поклонилась, пряча глаза.

«Неужели мои слова настолько тронули ее?» — подумала я.

— Благодарю вас за добрые слова! — продолжила девушка, не поднимая взгляда. — Я осталась с вами не потому что хочу благодарности. Вы — моя семья, а разве родных бросают?

— Семья? — проговорила я и сразу вспомнила, как маменька гоняет Лору по нашей комнатке, а раньше, до этих тревожных дней, гоняла по особняку, то и дело указывая девушке на ее место.

— Вы всегда относились ко мне и остальным слугам как к близким друзьям, — Лора наконец подняла голову, и я увидела, как блестят ее глаза от непролитых слез.

— Тем не менее, все ушли, а ты осталась! — я встала и бросила еще один, последний взгляд на свой облик и наряд. Решив, что все отлично, улыбнулась Лоре.

— Будь добра, — произнесла, — посмотри, приехал ли тот экипаж, на котором я уезжала вчера! — обратилась к горничной. Она кивнула и вышла из моей комнаты, а я еще раз, так сказать, напоследок, проверила письмо и кольцо, лежавшие в кармане платья. Они были точно там, куда я их определила и оставалось только дождаться приезда Лотера.

Он явился, когда было уговорено. И под тяжелым взглядом маменьки, полным неодобрения и неприкрытого недовольства, я выпорхнула из дверей дома на крыльях любви и надежды, заверив себя в том, что с сегодняшнего дня для меня начинается новая и счастливая жизнь, полная любви и согласия. О том, что сочетаюсь браком, решила рассказать леди Алисе только после того, как на моем пальце появится кольцо, так как сильно сомневалась, что маменька сильно обрадуется такому ходу событий. Но, с другой стороны, она не имела права чинить мне препятствия, так как по законам нашего королевства я являлась совершеннолетней и мой отец, единственный, кто мог бы воспрепятствовать этому браку, сейчас находился в темнице и тоже в какой-то степени, не имел прав. Предоставленная самой себе я сделала тот выбор, о котором, признаюсь, совсем не жалела.

Лотер принарядился и у экипажа меня ждал высокий, нарядно одетый мужчина в дорогом, но неизменно черном, костюме. Хотя, в этот раз, стоит заметить, он разбавил мрачный цвет светлым галстуком, оттенявшем смуглое лицо Хамерсли.

— Леди Адель! — поклонился с улыбкой Лотер и я вернула ему ее, улыбаясь не менее счастливо.

— Доброго утра! — черный взгляд скользнул по моему платью, которое не скрыл длинный темный плащ.

— Доброе! — ответила я, невольно опустив взгляд на губы мужчины и снова подняв его так, чтобы наши глаза встретились.

— Я не спал всю ночь, — тихо проговорил Лотер. — Волновался, что вдруг ты передумаешь, что откажешься.

— Но я же здесь! — я приняла руку мага и забралась в салон. В этот раз мужчина присоединился ко мне внутри, а кучер, незнакомый мне человек, пустил коней вперед, и мы тронулись с места.

Невероятное волнение разлилось по телу. Я сидела напротив Лотера, но то и дело отводила глаза испытывая некоторую неловкость и понимая, что уже скоро мы станем единым целым, мужем и женой, и это не могло не тревожить мое сердце, переполненное одновременно и радостью, и толикой печали. Но он был рядом, мужчина, который мог заменить для меня если не весь мир, то большую его половину и, качаясь в салоне, я старалась не думать об отце и брате, решив, что должна получить хотя бы несколько часов счастья, ведь никто не знает, что ждет нас дальше.

Как я и подозревала, храм, в котором должен был состоятся обряд нашего единения, располагался на окраине города. Лотер в моем понимании, поступил правильно, решив не привлекать к нам лишнее внимание и, когда экипаж остановился перед небольшим храмом, утопающем в зеленом сквере, я почти с радостью выбралась из салона и осмотревшись, поняла, где именно мы находимся.

Это место называли парковой зоной города. Вдали от шума и суеты, среди зеленых насаждений и полян, терялись небольшим домики, где можно было остановиться на постой и провести время в уединении. Храм, находившийся здесь, был под стать кварталу: маленький, опрятный, с белыми стенами — он напомнил мне место, куда каждое воскресенье меня водила маменька, чтобы послушать проповеди, которые я считала невероятно скучными. Как же давно это было!

— Адель! — Лотер отпустил мою руку и загляну в глаза с тревогой. Я, опомнившись, улыбнулась.

— Я готова! — ответила на его молчаливый вопрос, застывший в черных, так любимых мной, глазах. И Хамерсли протянул мне свою руку.

Нас встречали. Мужчина в белом облачении с радушным взором и его прислужник, мальчишка лет двенадцати, застывший за спиной священника.

— Прошу! — произнес тот, кто скоро должен был соединить наши сердца и жизни, и мы с Лотером прошли внутрь храма, поднявшись по мраморным ступеням.

Все, что происходило дальше, сплелось для меня в единую нить, слилось в одно общее воспоминание, в котором я, подрагивая от волнения и стоя рядом с Лотером у алтаря, смотрела на священника, читавшего какие-то стихи из священной книги. Мальчишка-прислужник вертелся рядом, подавая предметы для обряда, а я даже головы не повернула, чтобы осмотреться по сторонам, настолько сосредоточенной себя ощущала. Мне казалось, что отвлекись я даже на долю секунды и все происходящее развеется как дым на ветру, что я проснусь и пойму, что это был лишь сон, прекрасный и сладкий. А потому смотрела только вперед, ощущая тепло Лотера, когда наши руки соприкасались.

Не было никого, кто порадовался бы за нас в эту минуту. Ни подружек, ни семьи, только монотонный голос священника и тихие шаги его помощника, да треск свечей, наполнявших храм запахом ладана и тающего воска.

Что говорил нам священник — не знаю, попросту не помню. Кажется, я кивала, когда это требовалось и отвечала почти всегда короткое: «Да!» — а в голове было пусто и лишь сердце дрожало в предвкушении чего-то непонятного. Когда же священник спросил про кольца, я достала свое, ощутив в кармане осиротевшее письмо. Сжав бархатный лоскут с золотым ободком внутри, я извлекла его наружу и протянула прислужнику. Лотер отдал второе кольцо, и мальчишка положил их на подушку из бархата только для того, чтобы через пять минут вернуть нам.

Все это время, пока мы слушали голос священнослужителя, я чувствовала Лотера. В отличие от меня он просто излучал уверенность и, кажется, был очень рад происходящему, а когда мы обменялись клятвами любви и верности, и священник велел нам надеть друг другу на палец кольца, я впервые посмотрела на своего мужчину и все мои страхи, те жалкие остатки и сомнения, жившие в самой глубине моего сознания, улетучились, развеялись, исчезли от его взгляда. Столько любви и обожания я увидела в его глазах, что сердцу стало радостно и, одновременно больно.

«Люблю тебя!» — говорил черный взгляд.

Рука Хамерсли обожгла прикосновением мою кисть и, словно извиняясь за боль, холодный ободок из золота опустился на мой палец, сев идеально, словно был создан именно для меня.

— А теперь невеста! — голос священника разнесся под сводом, и я с осторожностью надела кольцо на палец Лотера, заметив, что оно почти повторяло то, которое было на мне. Видимо, у моего кольца изначально не было пары, и я поняла, что кольцо для Хамерсли сделали специально для сегодняшнего дня.

— Чтобы подтвердить ваш союз мне нужна кровь! — напомнил священник и мальчишка проворно сунул нам в руки тонкие иглы.

Лотер первым уколол свой палец, и я проследила за тем, как он приложил выступившую капельку крови к регистрационной книге, лежавшей на алтаре. Затем наступил мой черед и я, не колеблясь, повторила действия жениха.

— Да прибудет с вами благодать богов, — прозвучало в тишине. — Отныне и навсегда вы две половины единого целого, муж и жена! Жених, поцелуйте невесту!

Я медленно повернулась к Лотеру. На мне не было фаты и ему не пришлось поднимать ее, чтобы видеть мое лицо. Но сперва он взял мою руку, ту самую, на которой все еще выступала кровь, в свою и провел над ней ладонью, прошептав что-то еле слышное и крошечная ранка затянулась. Только после этого, обхватив ладонями мое лицо, Лотер наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

— Моя! — только и сказал он, наклоняясь еще ниже. Горячее дыхание обожгло кожу. Я подалась вперед, едва ли, не привстав на носочки, чтобы наши губы скорее соединились в сладком поцелуе. Я все еще не верила тому, что произошло, но едва губы Лотера накрыли мои, прозвучал жуткий треск и помещение, еще недавно погруженное в полутьму, разбитую огнем свечей, залил яркий солнечный свет.

Вздрогнув, я повернула голову и посмотрела на фигуру, возникшую на пороге храма. Освещенная солнечными лучами, бившими в спину незнакомца, она была черна, как сама ночь. Но когда человек шагнул вперед, я смогла разглядеть его лицо и ту ярость, которая плескалась в глазах мужчины.

Я прекрасно знала его. Это был он. Советник короля. Лорд Леонард Хамерсли. И отец моего мужа выглядел очень и очень злым. Священнослужитель, находившийся в этот момент за нашими спинами, поспешил ретироваться, словно краб, выброшенный морской волной на песок. Я даже не заметила его исчезновения, просто в один прекрасный момент ощутила, что мы остались одни. То есть, не совсем одни — лорд Хамерсли-старший продолжал стоять на прежнем месте и при этом казался огромной глыбой недовольства, которое излучал ярче, чем солнце излучает днем свой свет.

— Значит, вот как! — проговорил он холодно и удивительно спокойно, только от звука его голоса мне стало совсем не по себе. Я смотрела на своего свекра и думала о том, как сильно Лотер и сэр Леонард похожи друг на друга. Те же высокие стройные фигуры, общие черты лица и глаза, такие похожие и вместе с тем, такие разные. И дело было не в их форме или цвете, вовсе нет. Дело было в выражении и сейчас мужчины смотрели почти одинаково.

— Что вас привело сюда? — спросил Лотер спокойно. Его рука обняла меня за плечи, прижала с неожиданной властностью и уверенностью к крепкой груди. — Пришли поздравить?

Сэр Леонард шагнул вперед. Звук от его каблуков прозвучал в тишине так оглушительно и пугающе, что я вздрогнула и позволила своему мужчине, нет, уже мужу, прижать себя еще сильнее с какой-то радостью ощутив его надежное плечо.

— Поздравить? — проговорил спокойно милорд и улыбнулся, если только подобный оскал можно было назвать улыбкой. — С чем?

Я едва удержалась от желания спрятаться за спину Лотера. Не знаю, как смогла устоять на месте и даже вздернуть горделиво подбородок.

— Разве я для того подобрал тебя, чтобы отдать какой-то… — свекр запнулся, видимо не находя для меня приличного слова. Но когда он продолжил, мне стало еще более не по себе от его речей.

— Девушка, которую мы с твоей матерью выбрали для тебя, во много крат лучше этой, — кивок в мою сторону, — она дочь предателя короны и ее отца скоро казнят на городской площади на виду у всех. Чем ты думал, Лотер? Подобный брак только унизит нашу семью и наш род!

— Милорд, — спокойно ответил отцу Лотер, — я настоятельно советую вам закрыть свой рот и не оскорблять ни меня, ни женщину, которую я выбрал. Я не просил вашей милости и не желал становиться Хамерсли. Вы и только вы сами решили это за меня.

— Хочешь сказать, что предпочел бы влачить жалкое существование вместе со своей матерью в той нищете из которой я тебя вытащил?

Они продолжали обмениваться «любезностями», а я отчего-то задумалась о том, как лорд Леонард узнал где и когда мы сочетаемся браком? В том, что ему об этом рассказал Лотер, я очень сомневалась. Он не мог, но тогда почему Советник появился на пороге храма и теперь сыплет угрозами.

— Я не признаю этот брак! — гневно произнес сэр Леонард.

— Мне все равно! — рука Лотера скользнула по моей. Он переплел наши пальцы, придавая таким пожатием уверенности и мне, и, возможно, себе самому. Внешне мой муж — как же непривычно называть его теперь мужем! — казался хладнокровным и спокойным, но в его глазах, и я это видела, таился гнев. Признаюсь, я еще никогда ни разу не видела Лотера в гневе. Он всегда казался мне самым выдержанным человеком, но сейчас я подозревала, что муж находится на грани, преступив которую сможет дать волю своей ненависти к собственному отцу, а я не могла позволить столкновения между двумя магами в стенах храма.

— Пойдем, — я потянула Лотера к выходу, надеясь, что отец и сын не унизят себя больше, чем уже успели это сделать, и не опустятся до драки в святом месте. К счастью, мои опасения не подтвердились. Хамерсли-старший дал нам дорогу, едва мы поравнялись, но его взгляд, которым он при этом наградил нас, был полон обещания скорой расправы.

— Этот брак будет расторгнут! — крикнул нам со след Советник короля.

— Никогда! — не оборачиваясь назад, бросил мой муж. Я же подумала о том, что еще не так давно не я, а Лотер, считался незавидным женихом. Как же пошутила надо мной судьба, превратив меня из выгодной партии и желанной невесты в ту, союза с которой следует стыдиться любому уважающему себя джентльмену!

Мы ступили в солнечный свет и стали спускаться вниз по ступеням. Кажется, я заметила мелькнувшую в стороне тень священника, но я не повернула головы, стараясь смотреть прямо. Только забравшись в карету, я позволила себе расслабиться и, откинувшись на спинку сиденья, посмотрела на Лотера, опустившегося на против.

— Трогай! — крикнул он кучеру и постучал по стенке экипажа.

Не удержавшись, бросила быстрый взгляд на храм и увидела Советника, застывшего на ступенях перед зданием. Он смотрел на нас и его взгляд, полный тьмы и ненависти, не предвещал ничего хорошего.

— Адель! — пытаясь отвлечь меня, Хамерсли поднял вверх руку, указав взглядом на кольцо украшавшее теперь его безымянный палец, и я смущенно улыбнулась в ответ.

— Кажется, мы забыли еще кое-что! — произнес он и, прежде чем я успела что-то произнести или сделать, с неожиданной силой подхватил меня и усадив к себе на колени, жадно впился губами в мой рот. Я от удивления даже приоткрыла губы, и мужчина тотчас воспользовался моим замешательством, проникнув меж приоткрытых губ своим языком. Его руки, ставшие одновременно нежными и горячими, касались моих, спуская вниз, перемещаясь на спину, лаская затылок и волосы.

Он целовал меня так сладко и одновременно страстно, что я разомлела от прикосновений неожиданно умелых пальцев.

— Мой отец нам не преграда! — оторвавшись от моего рта, прошептал он, касаясь дыханием кожи на щеке и завитков волос.

— Я не боюсь его, пока ты рядом! — шепнула в ответ.

— Вот и умница! — сказал мне мой муж и, отстранившись, взял за плечи, глядя в глаза. — Куда направимся сейчас?

— А какие у нас планы? — попыталась стать серьезной, хотя, признаюсь, после поцелуя мои мысли пришли в сумбурное состояние.

— Надо передать послание твоему брату и, наверное, отвезти леди Алису на свидание с ее мужем, — ответил Лотер.

— То есть, ты не уверен, что у нас все получится? — воскликнула я. Карета тут же покачнулась и я повалилась на Лотера, успевшего с радостью подхватить меня в свои надежные объятия.

— Я постараюсь! — он поцеловал мои волосы, погладил кожу щеки. — Какая нежная, — проговорил тихо.

Непонятная дрожь прошла по всему телу от его таких простых и таких ласковых слов. Я подняла голову и посмотрела ему в лицо, понимая, что попросту тону в черных глазах. Если это и есть она, настоящая любовь, то я согласна до бесконечности смотреть на этого человека и радоваться каждому мигу отведенного нам счастья и близости. Сама не знаю, откуда набралась храбрости, но я забралась на колени Лотера и, обхватив его руками за шею, уткнулась лицом в широкое плечо, ощутив, как напрягся мужчина. Кажется, он даже перестал дышать, но минуту спустя широкие ладони прикоснулись к моей спине, поглаживая так, будто Хамерсли пытался успокоить меня… или себя самого? И не было между нами большей близости, чем в те долгие минуты, пролетевшие стрелой, когда в объятиях друг друга мы возвращались в центр города, туда, где в парке меня поджидала заветная скамейка и тайник-камень. А еще была маменька, которая, как я предполагала, не будет рада союзу своей дочери и, как она выражалась, «некрасивого» джентльмена. Я даже улыбнулась, представив ее лицо, когда она увидит кольцо на заветном пальце и уже мысленно прокручивала в голове, как именно буду разговаривать с ней. Но это все потом. Сейчас, в кольце сильных рук Лотера я верила в удачу и надеялась, что мы с достоинством выйдем из этого бедственного положения.

— Это что? — маменька, позабыв о приличиях, схватила меня за руку, едва заметила золотой ободок украшавший безымянный палец моей левой руки. — Это что такое я спрашиваю? — ее глаза сверкали от ярости, но я выдержала этот взгляд, стоя прямо перед леди Алисой и даже не отвела взор, когда она впилась в него, не скрывая своего раздражения, после чего бросила взгляд мне через плечо и произнесла, обращаясь к Лотеру:

— Прошу вас покинуть нас, нам с Адель нужно поговорить наедине, — холод в ее голосе заставил меня тревожно напрячь спину. А затем она, не дожидаясь ухода Лотера, сказала, обращаясь уже ко мне: — Неужели ты была так глупа, что обручилась?

— Леди Алиса! — Хамерсли, который и не собирался уходить, шагнул ко мне и, встав за спиной, обнял меня за талию и притянул к себе.

Надо было видеть выражение лица старшей леди Грейсток. О, боги! Я думала, ее сейчас хватит удар. Сперва маменька побледнела, затем покраснела и снова стала белая, словно стена, пошатнувшись назад. Ее взгляд скользнул по лицу Лотера, а затем опустился ниже и она уставилась на его руку таким взором, будто это была не рука, а гремучая змея. Когда она увидела кольцо на его пальце, то попятилась назад, а ее лицо перестав менять цвет, пошло некрасивыми пятнами.

— Адель! — проговорила она.

— Маменька, — я шагнула в ее сторону, протянув руки. — Я вам все объясню…

— А что тут объяснять? — она продолжала смотреть на наши руки, то на мою, то на Лотера. — Что ты наделала, Адель? — и уже глядя мне в глаза: — Зачем погубила свою жизнь.

— Маменька! — ответила я с укоризной в голосе. — Я сделала свой выбор и прошу вас принять его.

Лотер стоял за моей спиной и молчал, понимая, что ему сейчас не стоит вмешиваться в разговор между матерью и ее дочкой. А леди Алиса продолжала смотреть на меня, рассуждая вслух:

— Теперь я поняла, куда ты так спешила этим утром, — произнесла она, — и платье, — далее последовал горестный вздох, — почему я только не заметила этого. Ведь могла остановить!

— Маменька, — я протянула руку и прикоснулась к ее локтю. — Я люблю его, поймите! — сказала и замерла в ожидании гневной тирады, но, к моему удивлению, леди Грейсток-старшая открыла рот, будто выброшенная на берег рыба и также поспешно его захлопнула, видимо, к моей радости, решив промолчать. Да и что она могла теперь сделать, когда мы закрепили свой союз кровью и надели друг другу на палец кольцо?

— Леди Алиса, — Лотер заговорил и его голос прозвучал удивительно мягко. — Мы хотим отвезти вас на встречу к вашему мужу.

— Гидеон! — проговорила маменька и ее взор на долю секунды затуманился. — Я не стану говорить ему о твоем выборе и… — она вздохнула.

— Спасибо! — кивнула я, соглашаясь. — Я сама после расскажу отцу, когда он вернется к нам, — кажется, в тот миг я верила в это как никогда раньше. Мне казалось, что раз уже маменька перестала ругаться, то все будет хорошо. Это словно послужило мне своеобразным знаком, но, скорее всего, я просто пыталась успокоить саму себя и настроить на нужный лад.

— Когда едем? — проговорила леди Алиса, глядя мимо меня на своего зятя.

Лотер поднял руку и посмотрел на часы, от вида которых меня замутило, ведь это был подарок его отца, человека, который так спешил в храм, чтобы расстроить наш брак. Спешил и не успел, а теперь, наверняка, сходит с ума от злости и строит планы по расторжению нашего союза с Лотером.

— Наверное, прямо сейчас, миледи, — произнес Хамерсли. — Сколько вам необходимо времени, чтобы собраться?

— Быстрее, чем вы думаете, — ответил мой муж.

… Нашу квартиру мы покидали спустя всего полчаса. Лотер помог нам с маменькой забраться в салон экипажа, после чего сел к нам и сам, опустившись на противоположное сидение, назвав перед этим нужный адрес кучеру.

— Да, милорд! — ответил наш возница и вскинул руку с хлыстом, а спустя минуту мы покидали грязный квартал и маменька, зажав пальцами нос, откинулась на сидении прикрыв глаза и всем своим видом давая понять, как ей отвратителен смрад нищенского квартала и его обитателей.

И снова этот путь, показавшийся мне сегодня невообразимо долгим, может быть, потому что я нервничала за отца и брата? А может, по причине, сидевшей рядом со мной.

О чем сейчас думает маменька? Ругает ли меня за сделанный выбор? Признаться, это весьма волновало меня. Даже ни секунды не жалея о том, что вышла замуж за Лотера, я тем не менее, хотела, нет, просто мечтала, что семья одобрит в итоге мой выбор и смирится.

Но маменька молчала, отвернувшись и глядя в окно. Молчал и мой муж, лишь бросал взгляды украдкой то на меня, то на свою тещу, и лишь шум городских улиц, да цокот копыт нарушали тишину в салоне экипажа. А затем мы прибыли на место.

Я не могла не воспользоваться еще одним шансом увидеться с отцом. Даже надеясь, что у нас все получится, я боялась и этот страх толкал меня следовать за матушкой по мрачному коридору подземелья темницы.

Все происходило, как и в прошлый раз, только стражники были незнакомыми, но я решила, что так оно и лучше. Кто знает, вдруг нас с маменькой не пропустили бы, сославшись на то, что я уже один раз проходила в темницу по разрешению короля. Конечно, мысль была глупой и навеяна только моими страхами, но тем не менее, когда я увидела незнакомое лицо в сторожке стражников темницы, то едва сдержала вздох облегчения. И вот теперь шла следом за маменькой и стражниками, глядя как она с ужасом во взгляде, осматривается по сторонам, рассматривая слизкие камни и холодный пол под ногами. Мне казалось, что я даже понимаю, о чем она думает в данную минуту, что ее муж, ее любимый Гидеон, сидит здесь и не видит белого света. Представив себя на мгновение на ее месте, я задрожала от ужаса. Ведь если бы здесь оказался Лотер, как повела бы себя я?

Ответ пришел сам собой. Я бы действовала также, как и сейчас. Я бы, на месте маменьки, не сидела в четырех стенах вздыхая и сетуя на злую судьбу, а оббивала бы порог королевского дворца, умоляя короля отменить казнь.

«И это было бы совершенно напрасной тратой времени!» — тут же сказала сама себе.

Лотер остался снаружи, и я поняла, что это правильное решение. Вряд ли отец бы обрадовался, если бы снова увидел Хамерсли.

— Идите без меня! — сказал Лотер, когда мы, показав разрешение короля, ступили на порог сторожки.

— Но… — проговорила я, глядя на мужа.

— Так будет лучше! — кивнул он. И оказался прав.

Скрипнула, открываясь дверь и мы с маменькой, оставив в коридоре стражей, вошли в темную камеру, где, как и в прошлый раз единственным источником света служила только одна свеча, стоявшая на ветхом столе рядом с кроватью.

— Гидеон!

— Отец!

Кажется, мы произнесли это одновременно, но маменька первой бросилась к темной фигуре, сидевшей на кровати. Завидев нас, отец порывисто встал, и я заметила, что он покачнулся и, тем не менее, обнял жену, прижав ее к груди.

— Алиса! — проговорил он.

— Гидеон! — маменька всхлипнула. — Я не знала… я даже не могла предположить, что все так плохо!

Я посмотрела на старшую леди Грейсток и вздохнула. Кажется, она только сейчас все поняла. Наконец-то!

— О, боги! — она заплакала и отец, отстранившись, принялся ладонями вытирать ее слезы, а я почувствовала себя лишней при этой сцене.

— Успокойся, Алиса! — проговорил лорд Грейсток. — Ну же, не надо плакать, все хорошо!

Но она не унималась и тогда отец снова обнял ее и прижал к себе, в то время как его взгляд устремился на меня. Я же, сама не знаю зачем, отвела руки назад, пряча палец с кольцом.

— Адель! Я так рад увидеть вас! — сказал он и закашлялся.

— Отец! — взволнованно проговорила я.

Он отодвинул от себя маменьку и отвернулся, пригнувшись и продолжая кашлять.

— Ты болен! — всплеснула руками леди Алиса. Она бросилась к двери и забарабанила в нее.

— Откройте! Немедленно откройте! — закричала маменька удивительно твердым голосом и, кажется, перестала плакать. Она смогла взять себя в руки и я невольно зауважала ее именно в этот миг.

Двери снова скрипнули и в проеме появилось недовольное лицо одного из стражников.

— Что вы хотите? — спросил он. — Завершить свидание?

— Мой муж болен и я…

— Миледи, — неучтиво перебил ее стражник, — у нас нет приказа, чтобы лечить приговоренных. Если вы хотите покинуть темницу, мы проводим вас с дочерью к выходу, если же хотите еще немного поговорить с заключенным, то я удаляюсь.

Маменка сжала руки в кулаки.

— Вы ответите за подобную дерзость! — сказала она угрожающе. — Я буду жаловаться королю.

— Да хоть самому дьяволу, — рассмеялся стражник. — Итак, вы уходите?

— Нет! — ответила леди Алиса.

— Тогда я закрываю двери, — и, не дожидаясь ее ответа, сделал то, что сказал, и мы снова остались в темноте, глядя друг на друга.

Маменька выглядела весьма удрученно. Создавалось впечатление, что она только теперь осознала происходящее. Только встреча с отцом открыла ее глаза, задернутые пеленой неверия в происходящее.

— О, боги! — леди Алиса подняла руки и закрыла ладонями лицо. — О, боги! — повторила она.

— Адель! — отец выразительно посмотрел на меня, и я поняла смысл его взгляда.

— Я люблю вас, отец! — произнесла тихо, а он лишь кивнул и шагнул к своей жене. Я же, попятилась к выходу, понимая, что им сейчас необходимо побыть наедине.

Коротко постучала в двери и выскользнула немой тенью, оказавшись в коридоре рядом с мрачными стражниками темницы. Что происходило там, за стенами камеры, о чем разговаривал отец и маменька — я не знала: толстые стены не дали мне этого узнать, так как слышимость была нулевая, что не могло не радовать. Пусть хоть они поговорят всласть.

А когда леди Грейсток-старшая вышла из камеры милорда и своего мужа, а стражники заперли двери, мы обменялись взглядами и мне показалось, что выражение лица и маменьки неузнаваемо изменилось. Она подошла ко мне и взяла за руку, после чего мы последовали за стражниками прочь из этого жуткого места, к солнцу и теплу. Там меня ждал Лотер и мне не терпелось снова увидеть его теплый взгляд и ощутить прикосновение рук. Холод и мрачность этого места зародили внутри меня какую-то неприятную обреченность. Темница будто вытягивали все то лучшее, что было во мне: нежность, тепло и любовь, а потому, оказавшись на свежем воздухе под осенним синим небом с серыми клубящимися облаками, я вздохнула полной грудью и с заметным облегчением, стараясь при этом не думать о том, что сейчас чувствует мой отец, оставаясь там, в своей камере и зная, что обречен.

«Не смей даже думать так! Вы с Лотером придумаете, как спасти его! Гидеон исправит все, что натворил!» — сказала я себе, пытаясь верить в это и понимая, что не верю. Именно сейчас, глядя на поникшую маменьку, на ее бледное лицо и опухшие после слез, глаза, я ни во что не верила. Мне передалось ее отчаяние и покидая территорию тюремных владений, я едва нашла в себе силы, чтобы посмотреть в глаза своему мужу.

Лотер бросился к нам, едва мы переступили порог королевской тюрьмы. Я ощутила его руки на своей талии, а губы, такие любимые, горячие и желанные, коснулись моих волос.

Маменька странно покосилась на нас, но ничего не произнесла.

— Что с ней? — спросил Лотер, немного удивленный переменой в своей новоиспеченной родственнице.

— Боюсь, она только теперь поняла истинное положение дел! — ответила я, а маменька, услыхав мои слова, сказала: — Будьте добры. Отвезите меня домой. Я хочу побыть одна.

Она вряд ли задумывалась, называя квартирку Элиноры, домом, скорее всего, это вырвалось у нее машинально, но Лотер тут же согласился:

— Мы немедленно доставим вас, миледи! — и повел меня к экипажу.

Возвращались в полном молчании. Город проплывал мимо, суетливый, наполненный жизнью и криками, смехом и гамом улиц, перестуком копыт других лошадей и лаем собак. Дом, где мы временно проживали, встретил нас неприветливо. Грязный двор, заполненный нищими горожанами, все те же дети, оборванные и немытые. Только вот маменька едва ли обратила на все это внимание, выбираясь из дорогого экипажа.

— Останься здесь! — велел мне Лотер и я кивнула, понимая, что у нас нет времени предаваться печали и нужно договориться о встрече с Гордоном. Я проводила взглядом маменьку и Хамерсли, который подхватив тещу под руки, помог ей войти в дом и, к моему удивлению, маменька не сопротивлялась, позволив ему оказать себе помощь.

«Может быть, еще есть шанс, что она примет его, как моего супруга?» — подумала я с надеждой.

Лотер вернулся через несколько минут и, велев кучеру ехать в городской парк, забрался ко мне в салон, громко хлопнув дверцей.

— Как она? — спросила я.

— Передал с рук на руки вашей служанке, — ответил Лотер и привлек меня к себе.

— Как-то пока совсем не весело начинается наша совместная жизнь, — проговорила я, прижимаясь к груди мужа.

— Не переживай, — ответил он, целуя меня в макушку. — В наших силах все изменить.4f7b7c

— Очень надеюсь на это! — вздохнула и закрыла глаза, вздохнув. Лотер лишь крепче прижал меня к себе и не отпускал до тех самых пор, пока карета не остановилась, приехав на место.

На этот раз я ухитрилась разорвать платье, пока пробиралась через густые заросли к месту, где должна была оставить послание брату. Зацепилась за колючую ветку и… теперь стояла, отчего-то с грустью глядя на свой наряд, в котором сегодня утром выходила замуж за Лотера. Запоздало подумала о том, что стоило переодеться, чтобы сберечь платье, но теперь было поздно.

Я встала на пятачке травы, окруженном колючими кустарниками и, наклонившись, положила под камень записку, после чего распрямила спину и с огорчением взяла в руки свисавший лоскут. Вернуть его на место не было возможности, а идти вот так, с волочисшимся следом клочком ткани я просто не могла. Поэтому оторвала лоскут и положила сверху на камень и стала выбираться, надеясь, что уже завтра узнаю ответ. Но стило мне протянуть руки и прикоснуться к колючим кустарникам, как за спиной послышался звук отодвигаемого камня. Едва различимый и, тем не менее, я его услышала. Оглянулась, широко распахнутыми глазами уставившись на пустоту за спиной, а после опустила взгляд и увидела, что камень больше не лежит на месте, а лоскут и мое письмо исчезли.

— Гордон! — вырвалось невольное. Не знаю, как он сумел забрать письмо, но это был он или тот, кого мой брат прислал за письмом. Но тогда этот некто должен был обладать магическим даром. Просто так умыкнуть за мгновение ока послание было не под силами простому человеку.

— Адель! — тишина опрокинулась, словно чан с холодной водой, и я вздрогнула, узнав голос брата.

— Где ты? — проговорила в ответ.

— Далеко от тебя. Видеть не могу, но могу слышать, даже если ты станешь говорить тихо.

Я повернулась всем телом назад, передумав выбираться из нашего тайника.

— Гордон!

— Я уже прочитал письмо! — ответил брат и в ухе что-то странно защекотало. Я вскинула машинально руку и убрала хулиганистую прядь.

— Перестань! — произнесла, опомнившись, ведь мой брат постиг магию воздуха уже давно. Только не думала я, что в такой ситуации он будет шутить. Не теперь, когда жизнь нашего отца висит на волоске.

— Я просто хотел, чтобы ты расслабилась! — прозвучало в ответ.

— С чего ты взял, что я напряжена? — спросила, оглядываясь по сторонам, но никого конечно же, по близости и быть не могло. Лотер находился там, на дорожке подле скамьи и должен был проследить за тем, чтобы меня не заметили и не потревожили. Так откуда брат взял, что я напряжена?

— Я понял это по твоему голосу! — ответил Гордон.

Не удержавшись от вздоха, произнесла:

— Мы не о том с тобой говорим! — я сцепила руки на животе. Отчего-то именно сейчас даже они начали меня раздражать. — Что ты натворил? Во что вмешался? — я говорила яростным шепотом, но была уверена, что брат услышит. И, так как он молчал, я продолжала: — Что ты намерен предъявить королю ради спасения нашего отца, если поклялся этим неизвестным предателям? Что?

Мне ответом была тишина. Я стояла, глупо хлопая ресницами, а потом услышала голос Гордона, будто пробравшийся мне в голову.

— Я обещаю, что все исправлю, — и следующая фраза, заставившая меня вздрогнуть, — я назову Его Величеству имена тех, кто учувствовал в заговоре. Только помоги мне завтра попасть во дворец.

— Мы поможем! — ответила я за нас с Лотером.

— Ты и сын Хамерсли? — прошептал воздух вокруг меня. — Ты доверилась этому человеку и хочешь, чтобы я…

— Он мой муж, — сказала уверенно. — И он лучший и самый благородный из всех известных мне людей.

— О! — только и протянул насмешливо брат. — Ловкий бастард!

— Я верю ему, а ты не смей говорить гадости о моем муже, иначе сам отправишься к королю, а я посмотрю, как ты проберешься через охрану без нашей помощи.

— Адель!

— Я сказала!

Прозвучало вполне решительно и я сама поразилась доле властности в собственном голосе.

— Хорошо, — согласился ветер голосом моего брата.

— Прочитай еще раз то, что написано в послании, — посоветовала я, а про себя подумала, что завтра — это слишком быстро для меня. Что, если все пойдет не так? Что если план Лотера будет с изъяном, что если…

«Остановись! — велела себе. — Все будет хорошо!».

И, словно подтверждая мои слова, ветер коснулся моих волос, и я услышала угасающий звук голоса Гордона.

— Я буду готов, — после чего ветерок стих я и поняла, что брат ушел, оставив меня стоять в этих кустах и слушать тишину.