Глава 1

Снег, такой белый и пушистый, выпавший этим утром, до неузнаваемости изменил квартал, где я жила. Укрытые снежными шапками дома, дорога, белая и чистая, еще не разбирая колесами телег — все за короткую ночь превратилось в подобие сказки. Все изменилось и стало лучше. Скрылись под сугробами затянутые льдом грязные лужи и мусор и, шагая по хрустящему снегу, прихваченному морозцем, я куталась в теплый плащ и прятала руки в шерстяных перчатках, которые купила не так давно взамен своих дорогих из тонкой выделанной кожи с мехом внутри. С моими перчатками, как и с прежней жизнью, пришлось расстаться. Жалела ли я о том, что продала дорогие туалеты и почти все украшения? Наверное, нет. Жить-то как-то надо. И кушать надо. Столкнувшись с настоящей, реальной жизнью, я оказалась к ней не готова. Думала, что все смогу и все преодолею, но нет. Мой прежний мир, где я была «леди», исчез и теперь, в простом шерстяном платье и сапогах, в сером плаще, стянутом на груди, я мало походила на прежнюю Адель, девушку из высшего общества, дочь аристократа, истинную леди с многообещающим будущим. Эта, новая Адель, шагала на работу. Спешила ранним утром в пекарню, чтобы месить тесто, заготавливать начинки и позже, когда булки и прочая сдоба, будут готовы, продавать их с лотка в лавке… и пока это все, что я могла делать.

Утренний морозец щипал щеки и мне хотелось натянуть капюшон прямо на лицо, чтобы укрыться от него. Снег еще продолжал идти, но уже не падал лохматыми хлопьями, а изящно кружась, опускался на землю и прохожих, встреченных на моем пути. А я шагала и старалась не думать о том, что произошло всего два месяца назад. Не хотела, упорно гнала мысли прочь, но они, навязчивые и приставучие, словно маленькие дети, лезли в мою голову, пробирались в сознание, напоминали о себе, заставляя вспоминать снова и снова, только вот воспоминания были далеки от приятных.

Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний, слишком ярких и болезненных. Наверное, прошло мало времени, чтобы я могла забыть то, что произошло, и в моем сердце, вместо чистой и светлой любви, поселилась ненависть. Жгучая и лютая ненависть к Лотеру Хамерсли. человеку, погубившему моего брата и отца.

В тот день, когда Лотер убил Гордона в лесу возле дороги ведущей во Дворец, я лишилась чувств. Помню, что очнулась от того, что кто-то встрахивает меня, приподняв над землей. Тело болело и ломило, словно я перенесла тяжелую болезнь. Я открыла глаза и увидела склоненное над собой лицо кучера, того самого мужчины, который должен был дождаться моего возвращения.

Дождался и, более того, помог мне.

— Мисс? — в его голосе была тревога. — Что с вами, мисс? Это были разбойники? На вас напали?

Он помог мне сесть и несколько минут я просто моргала ресницами, собираясь с мыслями и пытаясь понять происходящее, думала, вспоминала и не верила сама себе.

«Лотер не мог! — кричало сердце. — Это не он! Это не мог быть он!» — но разум был умнее и твердил, что я глупая девчонка попалась на хитрость сильных мира сего, что меня использовали от и до. Не знаю, входила ли в планы Лотера свадьба со мной, но так уж получилось, что мы теперь соединены узами брака, но я всем сердцем желаю разорвать эту связь, особенно теперь.

— Мисс? — кучер опустился возле меня на колени и спокойно ждал, пока я приду в себя. — Вас ударили? Голова кружится или что-то болит?

Он был навязчив со своей помощью, я же медленно и тяжело поднялась на ноги и огляделась, пытаясь отыскать тело брата или следы на земле, указывавшие на случившееся.

— Если вы работаете при дворце, я могу отвезти вас туда! — предложил любезно мужчина, но я отмахнулась и принялась рыскать по поляне, заглядывая едва ли не под каждый куст. Но следов пребывания здесь брата и моего мужа не обнаружила, как и следов боя. Впрочем, крови тоже не было, что не говорило мне ни о чем. Когда убивают магией, крови чаще всего не бывает.

«Почему он не тронул меня и куда забрал тело?» — я была уверена в том, что Гордона убили. И Лотер забрал тело. Ему это под силу. Забросил в экипаж и отвез королю тело того, кто обвинен в покушении на королевскую особу. Так сказать, выслужился перед главным человеком королевства. Я же, видимо, показалась ему не опасной, раз оставил на поляне.

«Его Величество, я уверена, достойно отблагодарит верного слугу Короны!» — подумала я зло.

— Мисс, так что? Мне отвезти вас в город? — не уставал допытываться кучер.

— Да! — кивнула, соглашаясь. — Увезите меня отсюда и чем скорее, тем лучше.

Уже сидя в карете и покачиваясь при встряске, я лихорадочно думала и не могла ничего понять. Все, что было сейчас в моей голове, это понимание того, что с самого начала Лотер и его отец — истинные преступники, — умело использовали меня в своих целях.

— Хамелионы! — прошептала я с горечью и болью. — Истинные хамелионы, — по щеке скатилась первая слеза, такая горькая и соленая, что мне стало тошно.

— Использовал меня с самого начала! — бормотала я, будто обезумев.

«Разве? — спросила память. — Вы встретились задолго до покушения и Лотер не мог знать, что твой брат захочет сдать своих сообщников!» — только я все равно ничего не понимала. Мне казалось, что уже тогда, при нашей первой встрече, он задумал что-то. А ведь казался таким искренним и благородным!

«Грейс была права, когда ненавидела его!» — подумала я и сжала пальцы в кулаки, скрипя зубами от ярости, а затем увидела на своем пальце кольцо. То самое, которое Лотер надел на меня во время обряда соединения.

В груди полыхнуло огнем. Ненависть закипела в крови, вытесняя остатки иных чувств, таких как любовь и счастье. Где-то в самой глубине сознания я понимала, что мне стоит остановиться, иначе это чувство может выжечь дотла все то хорошее, что есть у меня, но не могла.

Руки вспыхнули, охваченные пламенем. Вторая стихия, дремавшая внутри, проснулась и пыталась найти выход.

— Останови карету! — закричала я, сиплым сорванным голосом. — Останови!

Меня услышали. Лошади замедлили бег, я же, не дожидаясь, пока экипаж совсем остановится, толкнула плечом дверцу, нажав на ручку и почти выпала на дорогу, прижимая к груди руки, объятые пламенем, понимая, что едва не вспыхнула сама и не сожгла карету. Мне огонь причинить вреда не мог, ведь он был частью меня самой. Даже одежда на занялась, но вот добряк кучер, которому не повезло в этот день встретить меня на дороге, мог пострадать.

Я побежала прочь от экипажа, продолжая прижимать руки к груди, а когда расстояние показалось вполне безопасным, застыла и раскинула руки в стороны, позволив огню вырваться. Закрыв глаза, дала волю чувствам, полыхая, будто факел.

Наверное, со стороны зрелище было удивительным и устрашающим, но мне было все равно. Я стояла вот так, запрокинув голову к синему небу и ждала, пока стихия найдет успокоение. Не знаю, что обо мне подумал тогда кучер, мне было все равно. Сила выливалась из меня, и я успокаивалась, вдыхая полной грудью…

— Эй, смотри куда идешь! — проехавшая рядом повозка едва не сбила меня. Только в самый последний момент, услышав крик извозчика, я ринулась в сторону, ругая себя на чем свет стоит.

— Ходит, блаженная! — донеслось следом за ругательством. — Чуть под копыта не попала. Глаза разуй!

Я застыла возле стены дома, провожая взглядом проехавшую мимо груженую повозку. Действительно, так задумалась, предаваясь воспоминаниям, что едва не пострадала. Следует быть более осторожной и сконцентрироваться на дороге, а воспоминания… их следует прогнать и спрятать в закоулки памяти, до нужного момента. В чем смысл рвать себе душу, если легче не станет? Я только недавно смогла найти в себе успокоение, когда приняла решение, что буду мстить. За свою разрушенную жизнь, за боль, которая навеки поселилась в сердце, за брата и отца, казненного на главной площади из-за меня, моей глупости и доверчивости.

Я застыла возле стены дома, провожая взглядом проехавшую мимо груженую повозку. Действительно, так задумалась, предаваясь воспоминаниям, что едва не пострадала. Следует быть более осторожной и сконцентрироваться на дороге, а воспоминания… их следует прогнать и спрятать в закоулки памяти, до нужного момента. В чем смысл рвать себе душу, если легче не станет? Я только недавно смогла найти в себе успокоение, когда приняла решение, что буду мстить. За свою разрушенную жизнь, за боль, которая навеки поселилась в сердце, за брата и отца, казненного на главной площади из-за меня, моей глупости и доверчивости.

Признаюсь, никакого плана у меня пока не было, да и сила, проснувшаяся было там, на дороге, снова исчезла, испарилась, будто ее и не было вовсе и все, на что я оказалась способна — это поджигать свечи и спички. Вероятно, всплеск огненной стихии, прорвавшийся наружу, был вызван огромным потрясением и моим внутренним состоянием. Так или иначе, повторить то, что произошло тогда на дороге, мне больше не удавалось. Но у меня всегда оставалась моя первая и родная стихия, правда, пока я скрывала ее ото всех, не выдавая своих способностей к магии. Здесь, в бедном квартале, где мы обосновались с маменькой, магов не жаловали, даже боялись. Поэтому я всячески делала вид, что такая же, как и все. Просто человек, без каких-либо способностей.

Дождавшись, пока телега исчезнет за поворотом, я снова пустилась в путь и спустя полчаса ходьбы оказалась в квартале, где находилась булочная, в которой я работала.

На двери еще висела табличка «Закрыто», но сама дверь была открыта, и я с радостью вошла в помещение, хранившее в себе тепло и запахи свежего хлеба и выпечки.

Лавка сочетала в себе небольшой магазинчик, склад для продуктов, просторную кухню с несколькими печками и магическими плитами, обошедшимися Энни Скотт в круглую копейку, и жилое помещение этажом выше, где жила хозяйка. Внутри было просто и опрятно. Выкрашенные в белый цвет стены и деревянный пол, на окнах легкие занавески с цветочными узорами — все это располагало к какому-то домашнему уюту.

Мисс Скотт, которая при первом же нашем знакомстве попросила называть ее просто Энни, уже хлопотала на кухне и я, скинув плащ и перчатки, отправилась мыть руки, после чего надела белоснежный фартук и подошла к столу, на котором уже стояли продукты, а в глубоком чане у печи томилось дрожжевое тесто, прикрытое полотенцем.

— Доброе утро, Энни! — сказала я.

— Доброе? — она передернула плечами и отложила сито. — Ничего доброго в нем не вижу. Выпал снег, а следом ударят морозы. Мне придется прикупить еще больше дров, чтобы отапливать свою квартиру. Одни растраты!

— Мне тоже, Энни! — напомнила я.

— Хотя, дожди тоже не самое приятное, что может быть зимой! — вздохнула женщина. — Терпеть не могу сырость и холод. Так что, если сравнивать, то, возможно, снег не самый худший из вариантов, пока не начнет таять!

Я посмотрела на свою хозяйку. Женщина она была дородная и румяная. Из-под чепца выбивались золотистые кудри, каким, верно, позавидовал бы и купидон. Впрочем, волосы были ее единственным украшением, так как на лицо Энни была далеко не красавица и, насколько я знала, у нее никогда не было мужа. Но Энни не унывала. Работала не покладая рук и действительно пекла так, что часто в ее лавку приезжали слуги из лучших и самых богатых домов столицы, чтобы купить выпечку для своих господ. Вот и сейчас, коротко обсудив со мной проблему зимы, женщина продолжила сеять муку, я же повязала волосы белой косынкой и встала на свое рабочее место, чтобы приготовить начинку для пирогов. Судя по горке картофеля, которую мне предстояло начистить и нескольким зеленым кочанам, мне предстояло наварить пюре и натушить капусты.

Работали молча. Мисс Скотт не отличалась словоохотливостью и лишь сопела, пока месила тесто. Я тоже выполняла свою работу молча. Сидя перед корзиной, отведенной под отходы, чистила картофель и бросала его в кастрюлю с водой и, под тихое: «Бульк!» — предавалась собственным размышлениям, не всегда радужным и светлым.

Прошло достаточно времени, пока мы не закончили. Мисс Скотт отправила первую партию пирожков и булок в духовку, а мне велела вынести мусор, сама же занялась тестом на печенье.

Я сняла передник и взяла в руки ведро с помоями и корзину, после чего вышла на улицу через черный вход. Как и предсказывала Энни, снег перестал идти и, на смену снегопаду, пришел мороз. Щеки защипало еще сильнее чем с утра, а руки моментально замерзли, и пока я высыпала мусор, успела продрогнуть до костей, пожалев о том, что вышла без плаща.

«В следующий раз буду более внимательна!» — сказала себе и уже шагнула было к двери, решив вернуться через главный вход, заметив, что Энни уже перевернула табличку, написав, что мы открыты. Значит, уже скоро потянутся первые покупатели и мне стоило поторопиться, чтобы занять свое место уже у прилавка.

«У симпатичных девушек торговля идет бойкая!» — говорила мне мисс Скотт еще когда принимала на работу, так что было решено, что продавать булки и прочую выпечку буду именно я. Но, прежде чем встать у прилавка, мне еще предстояло помочь Энни на кухне, потому я скользнула в двери и помчалась прямиком на кухню.

— Скоро будет готова первая партия пирожков! — не глядя на меня, заявила хозяйка лавки. — Так что, давай прибери на столе и переодевайся, чтобы встречать покупателей!

— Да, мадам! — пошутила я и принялась за уборку, а спустя полчаса уже переместилась за прилавок, встречая первых покупателей.

Господин в высокой шляпе и пышными усами был первым, кто пришел за булками. Он деловито назвал количество штук и, пока я складывала еще пышущие жаром булочки в бумажный пакет, деловито подкручивал усы, разглядывая меня не без интереса. Я же старалась не обращать на него внимания, выполняя свою работу, но при это широко улыбалась, будто джентльмен был едва ли не самым важным из наших покупателей. После усача пришли две горожанки, а за ними стайка молодых девушек. Затем пожаловала почтенная пожилая пара, умилявшая меня тем фактом, что муж всегда придерживал свою супругу под локоток с таким видом, будто страшно ревновал, а вокруг этой самой супруги толпились поклонники, готовые в любой момент украсть женщину… Покупатели сменяли друг друга, и я уже перестала присматриваться к ним, а мисс Скотт знай себе приносила новую выпечку взамен уже проданной и возвращалась на кухню, пока я, улыбаясь, встречала очередного клиента, когда зазвеневший колокольчик, висевший над дверью, оповестил меня о приходе нового покупателя. Им оказался седовласый пожилой мужчина, одетый в костюм кучера, но не простого кучера, которые работали в этом квартале, а привилегированного, принадлежавшего кому из аристократической семьи.

Я отпустила стоявшую вперед женщину, отдав ей пакет с пирогами, после чего с улыбкой посмотрела на кучера.

— Добрый день! — сказала я.

Мужчина кивнул.

— Мне порекомендовали вашу лавку, — он сдержанно улыбнулся и протянул лист бумаги, на котором был список всего необходимого, написанный ровным изящным почерком. — Пожалуйста, соберите все, что там написано! — попросил он.

Я опустила взгляд. Перечень был небольшим: булочки с клубникой и шоколадом, пирожки со всевозможными начинками и пакет сахарного печенья.

— Сейчас все соберу. Подождите немного! — проговорила я и уже направилась было к лоткам с булочками, как колокольчик зазвенел снова и в лавку, вместе с морозным воздухом, заливаясь смехом, вошли несколько девушек в дорогих нарядах и шубках. Я едва посмотрела на них, продолжая заниматься своим делом. Взяв в руки бумажный пакет, приготовилась наполнить его булочками из списка.

— Посмотрите! — вдруг воскликнула одна из них не переставая смеяться. — Какое убожество! Даже не верится, что мы покупаем здесь выпечку!

— Да. Что квартал, что лавка! — рассмеялась вторая. — Стоило вернуться в «Мартен» и заказать все, что нужно там!

— Вдруг здесь водятся тараканы и крысы? — продолжила первая и рассмеялась еще сильнее и звонче.

Я застыла, слушая их разговор, а затем медленно повернулась, чувствуя, как вспыхнули от гнева щеки, и уже было открыла рот, чтобы дать насмешницам достойный ответ, как вдруг увидела третью девушку, и эта девушка стояла и удивленно смотрела на меня, округлив свой очаровательный рот.

«О, боги!» — мелькнула мысль в голове, и я едва удержалась, чтобы не отвернуться. Желание убежать и спрятаться от холодного взгляда леди Грейс Бертран, или, может уже не Бертран, а Виндзор, окатило меня ледяным потоком и не знаю, как удалось устоять и даже выдержать ее взгляд, сменивший выражение удивления на злорадство.

— Вот так встреча! — проговорила она и, оттеснив в сторону спутниц, шагнула в моем направлении, глядя глаза в глаза.

— Вот так встреча! — проговорила она и, оттеснив в сторону спутниц, шагнула в моем направлении, глядя глаза в глаза. Ее подруги глупо захихикали, не понимая в чем дело, но Грейс едва ли обратила на них внимание. Она смотрела только на меня, и я чувствовала, что предстоящий разговор вряд ли будет мне приятен.

— Как удивительно видеть за прилавком булочной сиятельную леди Грейсток! — Грейс нанесла первый «удар», видимо, посчитав что уязвит мою гордость. Но я лишь распрямила спину и открыто взглянула ей в глаза, после чего улыбнулась так широко, как только смогла, но вместе с тем стараясь не переигрывать с выражением неприязни на лице.

— Леди Бетран! — я даже не подумала приветствовать ее. Еще не хватало! Я такая же леди, как и она, даже если король и лишил меня земель, дома и моей семьи, моя честь всегда оставалась при мне.

— А знаешь, — Грейс обошла меня, придирчиво осматривая, будто невиданную диковинку, — тебе очень подходит эта дыра и это место, — и выплюнула зло, — за прилавком. Хотя, думаю, посудомойка их тебя вышла бы преотличная. Не думаешь поменять место работы? У меня, знаешь ли, уволилась одна и место вакантно! Могу предложить по старой дружбе, — и она подняла руку, прикоснувшись пальцами к своему подбородку, будто размышляя, но на самом деле, и я поняла это сразу, она хвасталась обручальным кольцом. Я скривилась, вспомнив Гастона.

— О! — протянула я томно, заметив, что спутницы леди Бертран притихли и затаив дыхание вслушиваются в наш диалог. — Ты все же вышла замуж за своего принца? Неужели забеременела раньше срока? — я улыбнулась. — Но ты не переживай, так бывает даже с леди. Хотя я предупреждала тебя, что подобные отношения до брака для истинной леди недопустимы! Только разве ты меня когда-нибудь слушала?

Грейс побледнела, услышав мои слова, а затем лицо ее стало багровым. На мгновение мне показалось, что сейчас она сорвется с места и вцепится в мои волосы своими пальчиками и изящным маникюром. Сразу же вспомнила о своих руках, которые давно утратили привычную бархатистость кожи.

— Стерва! — прошипела Грейс.

— Кстати, — продолжила я, — мы не так давно виделись с Гастоном и, представляешь, он предлагал снять для меня домик и нанять прислугу, но я ведь не такая женщина, — говорила и следила, как менялось выражение ее глаз. О, великие боги, если бы взглядом можно было убивать, я бы давно упала хладным трупом к ногам бывшей подруги.

— Я не могу себе позволить стать любовницей, если мужчина не связан со мной узами брака! — закончила я.

— Такая как ты сможет найти себе разве что старого мясника или захудалого фермера, — произнесла Грейс, прищурив глаза. — Кто позарится на леди, отец которой совершил покушение на самого короля! — она сделала многозначительную паузу. — Кстати, как он кончил в итоге? — и рассмеялась злобным смехом. — Ах, да! Ему же на главной площади отделили голову от тела. Какая прелесть. Я была там и все видела. Зрелище ужасное.

Из груди словно вырвали сердце. Стало трудно дышать и я застыла, глядя в лицо бывшей подруге, мечтая только о том, чтобы уничтожить ее в этот самый миг. Даже руку подняла, приготовившись дать волю гневу и магии, которая спала так долго.

— Адель?

Мисс Скотт появилась очень вовремя, и я уронила руку, понимая, что едва не совершила ошибку.

— Да, Энни! — я повернулась к хозяйке лавки.

— Что здесь происходит? — женщина вышла из кухни и пробежалась взглядом по покупательницам и остановила его на мне, державшей в руках пустой пакет.

— Так что происходит? — повторила она. — Я слышала голоса и мне показалось, говорили на повышенных тонах!

Грейс вскинула голову и ответила:

— Ваша работница имела наглость дерзить мне.

Брови Энни приподнялись. Она явно была удивлена. Я же молчала, понимая, что вряд ли мое слово будет значимым после слова недовольного клиента. Кажется, это поняла не только я, поскольку Грейс довольно усмехнулась и продолжила:

— Эта нахалка нагрубила мне, а я, чтобы вы знали, жена члена королевского совета, баронета Гастона Виндзора, леди Грейс Виндзор! — и замолчала, предвкушая эффект после своих слов, но мисс Скотт только моргнула ресницами и спросила:

— И каким образом вас оскорбила моя работница, леди?

— Она дерзкая и наглая. Вы должны ее уволить. Таким, как эта девица не место на работе, где необходимо общаться с людьми.

— Но вы первая, кто пожаловался на мисс Клейтон.

— Клейтон? — искренне удивилась Грейс и уставилась на меня. — Мисс Клейтон?

Я закусила губу, но глаза не отвела, при этом мысленно ругая себя за то, что когда-то взяла фамилию этого предателя. Но я руководствовалась своими соображениями, ведь мы с Лотером все же были женаты. Конечно, в таком случае, мне стоило называться миссис Клейтон или, по правде говоря, леди Хамерсли, но я не стала. Одна мысль о том, чтобы носить ненавистную мне фамилию, вызывала во мне дрожь отвращения. А Клейтон… Я выбрала фамилию того Лотера, которого знала в Академии и который, как мне казалось, любил меня. Не новоиспеченный наследник сэра Леонарда, а тот, бастард с чистой душой и благородным сердцем. Был ли он тогда таким, как я представляла, или с самого начала все оказалось игрой, замыслом Хамерсли? Так или иначе, сейчас я носила именно эту фамилию, хотя и понимала, что, наверное, зря взяла ее. И Грейс, скорее всего, думала именно так.

— Так вы уволите эту мисс Клейтон? — не унималась жена баронета. — Я настаиваю! Энни пожала плечами.

— Леди, — ответила она, вытирая руки о белый фартук, — я человек простой и мне нет дела до ваших претензий. Адель не могла нагрубить вам. За все то время, которое я знаю эту милую девушку, она пример для подражания и в манерах, и в поведении. Так что, я не верю вашим словам и претензиям, — женщина шагнула ко мне и забрала из моих рук пакет. — Если не будете ничего покупать, то извольте покинуть мою лавку. Я честно плачу налоги короне и являюсь здесь полноценной хозяйкой.

Грейс стиснула зубы и ее лицо покрылось красными пятнами.

— Значит так? — взвизгнула она, превращаясь в ту, прежнюю Грейс, которая когда-то насмехалась над Лотером. — Мне ничего не надо из ваших дурацких изделий. Я леди, а леди не едят в местах подобных этому, — она резко повернулась спиной и шагнула к двери, намереваясь покинуть лавку. Кучер и девушки-подруги поспешили за ней следом, будто верные собачонки. Но уже распахнув двери, леди Виндзор застыла на пороге и обернувшись, посмотрела на нас с Энни.

— Вы еще пожалеете, что не послушали меня, — обратилась она с мисс Скотт. — Я так просто не прощаю обид, нанесенных мне! — и вышла вон.

— Вы еще пожалеете, что не послушали меня, — обратилась она с мисс Скотт. — Я так просто не прощаю обид, нанесенных мне! — и вышла вон. Ее подружки засеменили, не оглядываясь, и только кучер зачем-то извиняющейся улыбнулся и поклонился нам с Энни, приложив пальцы к шляпе, а затем покинул лавку, осторожно прикрыв за собой двери.

Мы с мисс Скотт переглянулись.

— Просите! — начала я. — Это все из-за меня…

— Значит, ты не Клейтон? — проговорила женщин, уперев руки в широкие бока. — Зачем обманывала меня?

Я смущенно потупила взгляд.

— Были причины.

— Я все слышала, — ответила Энни и добавила мягче, — ну, почти все. Неужели ты подумала, что если бы я знала твое настоящее имя, то не взяла бы тебя на работу.

Я вздохнула, кивнув, а про себя подумала о том, что даже Грейс с ее самомнением не знает моего теперешнего настоящего имени. Не Адель Клейтон и уже не Адель Грейсток. Но фамилию Хамерсли я ненавидела и поклялась, что никогда не буду использовать ее. Более того, я хотела найти способ как, не встречаясь с Лотером, разорвать узы, соединившие нас. Союз не был консумирован и я надеялась, что это будет поводом для того, чтобы получить развод. Конечно для этого следовало найти Лотера и договориться с ним, а если он не согласиться, тогда пойти на унижение и пройти проверку у мага-целителя, который подтвердил бы мою девственность. Было только одно и весьма важное «но»: я боялась, что если увижу снова Лотера, то дело до разговора не дойдет, ведь я мечтала уничтожить его и в своих фантазиях убивала тысячами изощренных способов. Как мне хотелось, чтобы этот человек прочувствовал мою боль и силу моей утраты. Чтобы на своей шкуре испытал все то, что довелось пережить мне.

«Ненавижу!» — подумала я ожесточенно.

— Что с тобой? — спросила озадачено Энни. — Ты побледнела?

Я пришла в себя и только теперь, заметив удивленное и немного напуганное состояние женщины, поняла, что некоторое время стояла столбом, погрузившись в собственные мысли.

— Адель, дорогуша! — мисс Скотт взяла меня за руку и провела на кухню. Затем выскочила назад в лавку, но почти сразу же вернулась, объяснив свое поведение: «Повесила табличку «Перерыв!»».

Я кивнула.

— Думаю, нам нужно поговорить, Адель! — мисс Скотт указала рукой на лавку и села сама. Я покосилась на чан, в котором росло, поднимаясь на дрожжах, тесто, после чего снова посмотрела на хозяйку булочной.

— О чем? — спросила тихо. Я не горела желанием изливать свои беды этой женщине, хотя бы потому что она не могла помочь мне и вряд ли бы поняла.

— О том, что произошло сегодня в лавке между тобой и этой леди! — спросила Энни совсем не о том, на что я уже настроилась упрямо молчать. Потому ее вопрос меня удивил, но я ответила максимально честно.

— Она моя подруга, — и поправила сама себя, — бывшая подруга.

— Стерва еще так, как я поняла! — хмыкнула мисс Скотт.

Мои брови взлетели в удивлении, на что женщина только передернула плечами.

— Думаешь, я не разглядела, что из себя представляет эта капризная девчонка? — спросила она.

— Значит… — я не решалась продолжить и все же нашла в себе силы, — вы не уволите меня?

— С чего бы это? — Энни улыбнулась. — Ты замечательно работаешь и, несмотря на то, что аристократка, совсем не белоручка. Хотя на первых порах, конечно, была неумеха-неумехой, да быстро освоилась и научилась всему, что надо.

Я не верила своим ушам.

— А как же Грейс?

— А что Грейс? Я хозяйка этой лавки и мне какая-то заезжая леди на указ. Ты — моя работница и только я решаю уволить тебя или нет.

— О, Энни! — не удержалась я и, встав с лавки, приблизилась к хозяйке булочной. Взяла ее за руку и проговорила, глядя прямо в глаза.

— Спасибо Вам!

Щеки мисс Скотт окрасились румянцем.

— Вот еще, — проговорила она и вырвала руку из моих пальцев. — Хватит прохлаждаться! — добавила после, оглянувшись на чан с тестом, которое поднялось настолько, что чан стал похож на толстяка в шапке. — Пора приниматься за работу, день еще в самом разгаре и нам предстоит заработать кучу денег, продавая мои, не побоюсь этого слова, замечательные пирожки! — сказала и, ласково улыбнувшись мне, встала, шагнув к столу. Я несколько секунд просто смотрела на нее: как женщина снимает полотенце с чана и принимается заново вымешивать тесто, — а затем направилась к месту своей работы и первым делом вернула на место табличку с надписью: «Открыто», — а спустя несколько минут вошел очередной покупатель и я на некоторое время смогла забыть о неожиданной встрече с леди Виндзор.

Но, как позже показала судьба, нам еще предстояло увидеться вновь и при весьма неприятных обстоятельствах.