Дом, где нет тебя. Том 2 — Глава 2 | читать онлайн

Глава 2

Неприятности не заставили себя ждать. Уже через два дня нагрянула инспекция и бедная мисс Скотт была вынуждена закрыть лавку на день, из-за чего мы потеряли выручку. Энни недоумевала, что произошло, ведь она работала честно, соблюдая все правила и законы, исправно платила налог Короне и тут на нее сразу навалились все напасти. И только я знала откуда дует ветер. Точнее, догадывалась, так как не особо верила в подобные совпадения.

«Грейс!» — подумала я. Имя бывшей подруги было первым, что пришло мне в голову, когда на пороге булочной с утра пораньше появился первый инспектор, бравый господин в темном пальто, хмурый на вид и с лихо закрученными пышными усами.

Энни разбиралась с ним сама. Принесла документы и все бумаги, чеки по выплатам и прочее, прочее. Мне же только и оставалось, что сидеть в магазине и попросту ждать, когда господин уйдет. Но едва это произошло, и мы уже было собрались открываться, как следом за первым проверяющим нагрянул второй и Энни лишь нахмурилась.

— Не понимаю, что происходит! — сказала она мне тихо, пока мужчина усаживался на лавке. — Главное, я не переживаю, ведь у меня все документы в порядке. Придраться не к чему и единственное, что мы теряем — это деньги.

Я кивнула и отошла в сторону, чтобы не мешать. Энни разобралась с чиновником и едва закрыла за ним двери, как в лавку постучался еще один клиент и снова потребовал документы хозяйки, предъявив свои взамен.

— Просто напасть какая-то! — простонала мисс Скотт и оказалась права. Когда после обеда заявился очередной проверяющий, Энни сдалась и отпустила меня домой.

— Все равно бес толку тебе тут время тратить! — вздохнула она. — Завтра приходи как всегда, — и улыбнулась через силу.

Я собралась быстро. Накинула на плечи свой плащ и натянула на пальцы перчатки, после чего вышла из лавки, не зная куда мне идти дальше. Еще никогда я не возвращалась домой так рано и, признаюсь, даже не знала, что буду там делать. Неделю назад я стала жить в нашей съемной квартирке одна, так как маменька устроилась на работу к какому-то торговцу мехами, имевшему в центре столицы большой магазин и вследствие этого, приличный доход. Так что, господин мог позволить гувернантку своей дочери. Единственным условием было, чтобы маменька жила при девочке в доме нанимателя, так что нам пришлось расстаться ради того, чтобы заработать себе на хлеб.

Пустая квартира не манила меня холодными стенами. Я подумала о том, что сейчас надо топить печку и замедлила шаг. Как-то совсем ничего не хотелось делать. Не принимавшая и не понимавшая лени, сегодня я, тем не менее, решила полениться и потому свернула с дороги, ведущей в противоположную дому сторону. В кармане завалялось несколько медных монеток, и я решила, что было бы не плохо прогуляться мимо площади Солнца в центральный парк. Походить по тропинкам, которые в такую холодную и снежную пору занесены снежком и пустынны. И пусть меня теперь вряд ли бы узнали знакомые из моей прежней жизни, но я совсем не хотела рисковать, а потому в парк ходила крайне редко и вот в такие дни, когда была уверена в том, что он пустует.

До площади шла пешком. Квартал, в который мы перебрались с маменькой, располагался намного ближе, чем когда-то находилась квартирка Элиноры. Кстати, с ней единственной я поддерживала отношения и переписку, причем девушка никогда не сторонилась меня и думаю, не стеснялась, даже настаивала на встрече.

«Когда буду в столице, — написала она в прошлом своем письме, — обязательно увидимся!» — и я была только рада, а потому ответила согласием.

Сейчас же, шагая по обочине дороги и глядя по сторонам, опасаясь экипажей или лихих наездников, которые если не заденут, то обязательно окатят грязным снегом, я грела руки в вязаных перчатках и вспоминала более лучшие дни, когда сама вот так разъезжала в дорогих каретах или в сопровождении брата.

Как же давно это было! Кажется, прошла целая вечность, а не каких-то пару месяцев, а в душе полная пустота, которую, увы, ничем не заполнить.

— Посторонись! — громкий окрик заставил меня прижаться к стене дома. Я подняла глаза и только сейчас увидела двух всадников, или, если быть точной, всадника и всадницу в дорогой теплой амазонке. Они остановились прямо передо мной и мужчина, оказавшийся ближе ко мне, недовольно проговорил:

— Ты что, глаз не имеешь?

Я посмотрела на говорившего и обомлела от удивления, на смену которому тут же пришел ужас узнавания и всколыхнувшаяся в груди ненависть.

Право же, мне за последние дни не везло на встречи, потому что в всаднике я без труда узнала Лотера Хамерсли собственной персоной.

Он изменился. Черные волосы подвязал в хвост, отчего узкое лицо стало казаться еще более худым, но глаза остались теми же, как и взгляд, пронзительный, черный, будто угли, и такой же горящий.

Дорогая одежда, дорогой скакун и дама, сопровождающая его, явно дорогая, только я не смотрела на спутницу Хамерсли, не до того было. Понимала, что стоит брать руки в ноги и бежать прочь, пока он меня не узнал, но бежать было просто некуда. Всадник подъехал так близко, что я отпрянув назад, почти впечаталась в стену дома, распластавшись с раскинутыми в стороны руками.

Черный взгляд скользнул по моему телу и остановился на лице, а я едва удержалась, чтобы не зажмуриться от страха и отчаяния. Совсем не такой я представляла нашу встречу. В моих фантазиях, я убивала Лотера, стоявшего на коленях, душила магией, глядя в бездонные глаза и впитывая его ужас, а на самом деле сейчас боялась я. До дрожи в коленях и, что самое ужасное и противное, я чувствовала еще что-то кроме гнева и страха.

«Сейчас он узнает меня и назовет по имени!» — подумала я. Что-то будет!

Продолжая стоять в виде этакой «звезды», я неотрывно смотрела на мужчину, а он, в свою очередь, на меня, только вот взгляд его через мгновение показался мне очень странным и пугающим. Словно… и я не могла в это поверить, словно он не узнал меня. Но этого просто не могло быть. Ведь передо мной находился все тот же Лотер, мужчина с которым я когда-то познакомилась в Академии магии, которую так и не закончила в силу страшных обстоятельств, произошедших с моей семьей. Я знала каждую черточку на его лице, да и разве могло быть иначе? Ведь эти самые губы, которые сейчас были раздраженно поджаты, когда-то целовали меня страстно и нежно, а эти руки, сжимавшие поводья, еще два месяца назад касались меня ласково и бережно, а черные глаза смотрели на равнодушно, а были полны любви и желания.

«Ты же ненавидишь его! — напомнила себе. — Так почему вспоминаешь то, что давно должна забыть?» — а сердце билось все сильнее.

— Лотер! — позвала своего спутника дама. — Что такое? Ты задел бродяжку?

«Бродяжку?» — пронеслось в голове, и я моргнула, после чего стала медленно отлипать от стены, только вот взгляд никак не могла оторвать от лица Хамерсли, ожидая, когда он заговорит и назовет меня по имени. Он действительно заговорил, только сказал совсем не то, что я ожидала.

— Действительно, нищенка! — надменно произнес Лотер, при этом продолжая смотреть на меня так, будто пытался что-то найти в моем лице и его самого раздражал подобный интерес к какой-то бродяжке.

«Не может быть!» — подумала я, едва не осев в снег. Я ждала всего, что угодно, что он посмеется надо мной, как это недавно сделала Грейс, или скажет что-то гадкое и весомое в его глазах, но я и понятия не имела, что Хамерсли попросту не узнает меня. Женщину, которую, как он говорил, любит! Женщину, которая являлась его женой! Что это было? Такое издевательство или он действительно меня не узнал? Неужели я так сильно изменилась за два месяца?

Я опустила взгляд и посмотрела на свои плохонькие сапоги с коркой снега, налипшего на носках. Посмотрела на край старого плаща и подол платья, торчавший из-под толстой ткани. Да, признаюсь, одета я была неважно, но ведь лицо! Мое лицо осталось прежним, и он пялился на меня добрых несколько минут.

«Может просто сделал вид, что не узнает? — мелькнула догадка, больно ранившая в самое сердце. — При своей даме постеснялся?» — но это был не тот Лотер, которого я знала и которого когда-то любила. Мужчина, ради которого я пошла против своей семьи, заключив тайный брак.

«Разве ты раньше не поняла, что Лотер совсем не тот за кого себя выдает? — прозвучало в голове. Это говорила моя совесть и мой гнев. — Разве забыла, что именно он убил Гордона и из-за него казнили на главной площади твоего отца?».

Я стиснула зубы, а пальцы как-то сами собой сжались в кулаки. Еще мгновение и я ринулась бы на Хамерсли, чтобы сделать глупую попытку ухватить его за ногу и попробовать стянуть из седла, даже понимая, что мне это не по силам. Только не теперь, когда он вот так близко и сможет в любой момент отшвырнуть меня, как слепого котенка, едва щелкнув пальцами на руке.

Сильный маг против нищенки, которая скрывает свое потенциал. Для чего? Для мести. И мне стоило сейчас сдержаться, но, признаюсь, такая встреча, лицом к лицу, выбила меня из колеи.

— Поехали, Лотер, — протянула жалобно леди на второй лошади. — Мне холодно!

Мой муж прищурил глаза, глядя на меня как-то странно. Нет, не узнавая, но все равно странно. Словно искал что-то в моем лице и не мог найти. Он даже немного пригнулся, будто хотел разглядеть меня ближе.

— Смотри по сторонам, детка, — холодно процедил Хамерсли, распрямившись в седле. — Иначе попадешь под копыта, — и толкнул своего жеребца коленями, развернув в сторону от меня. Только после этого я смогла дышать спокойнее, все еще не веря в то, что случилось. Невольно покосилась на спутницу Лотера, когда она с недовольным видом проехала мимо.

Холеная, под стать своей кобыле. В модной теплой амазонке и шляпке с пером, подвязанной под горлом лентой. Лицо красивое, ухоженное. Чем-то неуловимо напомнила мне Грейс — такая же холодная и расчетливая красота, а сердце, скорей всего, пустое.

Голубые глаза девушки окатили меня презрением, и она отвернулась, словно один мой вид внушал ей неприязнь. Я же окончательно отлипла от стены и застыла, глядя во след всадникам, пытаясь дышать ровнее, чтобы бедное сердце успокоилось.

Как-то совсем расхотелось идти в парк, и я поняла, что мне теперь одна дорога — вернуться домой, растопить печку и погреться у пламени, снова возвращаясь к воспоминаниям, которые были совсем не приятными, но я никак не могла выбросить их из своей головы. Кажется, они там поселились надолго, словно напоминая мне о дочернем долге и о мести.

Шагая по снегу, снова и снова вспоминала то равнодушный взгляд Лотера, то события двухмесячной давности. Понимала, что не стоит думать о плохом, потому что такие мысли разрушают все то доброе, что живет внутри нас, но не могла. Эта встреча задела меня за живое. Разбередила раны так, как не смогла это сделать Грейс со всеми ее подколками и сарказмом.

«Моя голова должна быть холодной, чтобы я могла сделать то, что хочу», — твердила я себе, но щеки пылали и я, не удержавшись, замедлила шаг. Сняла с рук вязаные перчатки и запихнув их в карман плаща, сгребла снег с бочки, стоявшей под крышей дома, и тут же приложила к пылающему лицу, на мгновение ощутив облегчение. А затем нахлынули воспоминания, еще более злые, чем раньше. Я прикрыла глаза, ощущая холод снега на щеках, и вспоминала такой же день, холодный, но без осадков, когда спешила вместе с маменькой на главную площадь города, где должна была состояться казнь.

Я шла и не верила в то, что произойдет, по-прежнему надеясь на чудо. Только после предательства мужа, должна была бы понять, что чудес не бывает. Бывают лишь расчетливые и гнилые люди, которые прикрывают свои злодеяния, списывая их на наивных мальчишек и честных людей, каким был мой отец, лорд Гидеон Грейсток.

В тот день на площади было не протолкнуться. Мы с маменькой, одетые в серые непримечательные наряды, самые простые из нашего гардероба, протискивались через гомонившую толпу к месту казни.

«Его повесят!» — думала я, глядя на виселицу, построенную специально для столь знаменательного события. До слуха доносились обрывки фраз: люди не жалели моего отца, напротив, многие из них радовались тому, что хоть кто-то из богачей получит по заслугам, а у меня сердце обливалось кровью. На маменьку так вовсе нельзя было смотреть без содрогания.

Мы пробрались почти к самой виселице, на которой стоял только один человек — тот, кто должен был привести приговор в действие, предварительно огласив его. Палач, должность весьма специфическая, но как оказалось, незаменимая. Я смотрела на этого здоровяка, лицо которого скрывала маска и думала о том, как нормальный человек может заниматься подобным ремеслом? Как можно без зазрения совести отнимать чужую жизнь и после этого здравствовать, будто ни в чем не бывало.

«Не зря он, видимо, носит маску!» — подумала я. Ведь сколько родственников тех, кого обезглавил или повесил палач мечтают отомстить за своих близких и любимых! Даже понимая, что он всего лишь орудие в чужих руках, исполняющий волю того, кто стоит выше всех, самого короля, люди ненавидели именно палача, потому что должны были кого-то винить и ненавидеть. Король недосягаем, а палач, вот он тут, рядом. Проклинай сколько угодно и даже во всеуслышание, и никто ничего тебе за это не сделает, в то время, как обвинения в адрес Его Величества карались беспощадно.

Наш король не был тираном, но держал свой народ в узде.

Толпа заревела громче, когда на площади показалась телега, запряженная парой лошадей. На телеге стояла клетка, в которой находился лорд Грейсток, мой отец. Я не видела его лица — по приказу короля на голову милорду надели мешок с прорезями для глаз и рта. Наверное, в последний момент Его Величество вспомнили о том, как преданно и ревностно служил короне его слуга. Признаюсь, я даже немного порадовалась тому, что не увижу лица отца. Но клетка… Это было выше моих сил!

«Заперли, будто дикого зверя!» — подумала с содроганием.

При телеге был конвой и главный охранник, открыв дверцу, передал заключенного с рук на руки страже, которые повели лорда Гидеона к виселице.

Толпа расступилась перед осужденным, пропуская мужчину вперед. И он шел, со связанными руками и гордо поднятой головой, походкой, в которой угадывалось презрение к окружающим и обвинению.

«Отец!» — подумала я, почувствовав, как на глаза набежали злые слезы. Маменька дернулась в моих руках, словно хотела подбежать к своему мужу, но я удержала ее, а толпа, словно сошла с ума. В адрес Грейстоков раздавались оскорбления и злые выкрики. Кто-то даже бросил гнилой капустой в отца, попав ему в плечо. Я закусила губу, но взгляд не отвела даже когда отец стал подниматься по ступенькам на виселицу. Его стражники следовали за ним. На самом верху отца развернули лицом к толпе и повторили обвинение, после чего огласили приговор.

— Нет! — заплакала мать. — Гидеон!

Я обняла ее, заставив отвернуться от виселицы.

— Молчите, маменька! — взмолилась шепотом.

В отца кто-то швырнул чем-то тяжелым. Попали по ноге, и лорд Грейсток согнулся от боли. Я со страхом огляделась, заметив, что вокруг меня только чернь, а в основном на казнь пришли именно они, обиженные жизнью, мстительные люди, которые, вероятно, получали удовольствие от чужих страданий. Внутри горячей волной поднялся гнев, но я понимала, что ничего не могу сделать, чтобы защитить отца и эти мысли заставляли меня чувствовать себя более чем отвратительно.

«Я хотела тебе помочь, отец! — думала я, обнимая маменьку и глядя на мужчину на эшафоте. — Прости, что подвела!».

…Маменька так и не нашла в себе силы повернуться и посмотреть в последний раз на моего отца и своего мужа. Она уткнулась в мое плечо, будто ребенок в поисках защиты и стояла так, рыдая навзрыд, пока все не закончилось. А я смотрела. Смотрела не мигая, позволяя гневу прорастать в моем сердце. Лишь в самый последний момент не удержалась и просто закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

Снова сгребла в ладонь снег и приложила к лицу, понимая, что еще немного и расплачусь прямо тут, на морозе. Воспоминания схлынули, оставив после себя пустоту, и я прибавила шагу, уже спеша покинуть улицу, чтобы вернуться в пустую комнату к холодному очагу.

Встреча с Лотером всколыхнула прошлое, напомнила о том, что я отложила на закорки памяти до нужного дня, до момента, когда начну мстить.

Комната, которую я снимала, была крошечной. Окно во двор, под которым располагался низкий квадратный столик, выкрашенный белой облупившейся краской. Пара табуреток и кровать, рассчитанная на двоих — на ней мы спали с маменькой, пока она не переехала на новое место работы. Без леди Алисы комната показалась пустой и холодной. Я быстро скинула плащ и занялась разведением огня, а когда пламя в очаге весело затрещало, поставила чайник с талым снегом, решив выпить травяного чаю с булками, выданными мне вчера Энни. Вода гулко закипела, и я сняла чайник, налив в заварник кипяток, после чего накрыла его крышкой и стала ждать, пока травы заварятся. Мои мысли крутились уже вокруг происшествия с лавкой Энни. Сейчас я не была так уверена в том, что именно Грейс виновна в том, что на булочную началось паломничество с проверками, но не могла иначе объяснить подобное, да и такие совпадения мне совсем не нравились.

«Если это Грейс, — подумала я, присаживаясь на табурет, — то неужели она опустится до такой мелкой мести?».

Я узнавала бывшую подругу с новой стороны и никак не могла понять, как раньше не видела ее гнилой и завистливой натуры? Право же, я была слепа в своем неведении, жаль, что глаза открылись так поздно. Не познакомься я с новоиспеченной леди Виндзор, сейчас Энни не терпела бы нападки чиновников. Радовало только одно, что у мисс Скотт все бумаги были в полном порядке, так что придраться было не к чему и единственное, в чем она пострадала — это потерянный день торговли и убытки из-за простоя лавки.

«Ничего, завтра все окупится!» — приободрилась я и потянулась к заварнику. Налила себе чаю и, обхватив ладонями горячую кружку, стала отогревать руки, повернув лицо к окну, за стеклом которого снова пошел снег. Такие же тяжелые хлопья, падали с неба, грозясь укрыть к вечеру толстым белым покрывалом протоптанные тропки и улочки.

«Если есть возможность, стоит отдохнуть!» — приказала себе, только мысли то и дело не давали покоя голове, поочередно сменялись картины, где я видела то Энни в ее лавке, то Лотера верхом на тонконогом статном скакуне, и его спутницу, смотревшую на меня так, словно я была хуже, чем снег под копытами ее кобылы. Такая же ничтожная и нищая.

«Бродяжка!» — подсказала память, и я стиснула зубы.

Какой наивной я была. Совсем не знала и не понимала людей, глупая и доверчивая. Влюбилась в человека, который разрушил мою жизнь, а ведь в мечтах все было так сладко и прекрасно! Я придумала себе сама мужчину, показавшегося мне идеальным. Нашла хорошее там, где никто ничего хорошего, кроме меня не находил. Глупая, мечтала о любви, верности, уютном доме, чудесных детишках и мужчине, в котором воплотила все свои грезы, перекроив их под Лотера Хамерсли.

Может быть, права была маменька, когда предупреждала меня о нем? Пусть она имела ввиду совсем другое, и мужчина не нравился ей только из-за внешности, но кто знает, может таким образом, ей пыталось что-то подсказать любящее материнское сердце?

«Но Гастон ей тоже нравился!» — тут же поправила сама себя. А по мне, так лучше быть бродяжкой, чем продавать себя такому, как Виндзор. Он и Лотер, кажется, родственники, пусть и дальнее, но все же. А сходство слишком очевидно и дело не во внешности мужчин, тут они были как земля и небо. Нет, дело в поступках! Кто знает, не был ли Гастон честнее со мной, сразу показав все свои недостатки, в то время, как Лотер вводил меня в заблуждение, относительно своих человеческих качеств.

Я вздохнула и сделала глоток. Чай заварился и вкус показался мне необычайно ярким. Я взяла кружку в одну руку и потянулась за булочкой, решив выбросить все из головы хотя бы до завтра. Стоило воспользоваться свободным днем и попросту отдохнуть как следует, потому что завтра, а я это предвидела, нам с Энни предстояло много дел.