Глава тринадцатая. Еще один мир

Казалось бы — в таком огромном доме, как тот, что достался мне, пара десятков человек вполне могли бы жить параллельными жизнями, практически не встречаясь друг с другом. Но почему тогда я просыпаюсь уже в третий раз за утро из-за того, что кругом кто-то шумит?

В первый раз меня разбудила похмельная фея, стенавшая, что умирает от жажды, и налетавшая на стены в поисках выхода из комнаты.

Спустя каких-то полчаса по коридору, кажется, прокатились младшие Самохваловы — их поголовье в моем доме все растет, а взрослых среди них не прибавляется… кажется, детишки дрались, что-то выясняя. А может, они просто так общаются.

Вскоре я услышала и голос Матвея, за что-то распекавшего своих младшеньких… и почему-то делать это тоже было обязательно именно на моем этаже, хуже того — перед моей дверью! Вот есть у людей вообще совесть или нет?

Вчера, вернувшись в родной мир с нашей находкой, я твердо решила, что должна узнать о своем непростом наследстве как можно больше — и всерьез засела за бабкины тетради. И, пожалуй… зачиталась немного.

Да и день вчера снова выдался не самый простой, прямо скажем. Закрыв глаза, я вспомнила самый неловкий момент этого дня — когда, собравшись уже уходить из гостиницы, мы все вдруг вспомнили, что так и не проверили еще кое-кого из членов туристической группы.

— Мы не будем проверять паука? — спросила наконец я.

— Вряд ли это кто-то из… — начал было Степан.

— Как насчет вашей бабушки? — ну да, наверное, это было и бесцеремонно, и бестактно, но у нас тут не та ситуация, чтобы разводить политес. А о Самохваловской бабке у меня сложилось своеобразное впечатление. Может, оно, конечно, было обманчиво, в конце концов, что я о ней знаю…

— Бабуля могла бы, — мрачно подтвердил почему-то именно Степан.

— Могла, — кивнул Матвей, задрав голову и уставившись на купол здания, где теоретически плела сейчас паутину их многоногая бабуля.

Интересно, мне тогда показалось, или оба они втайне думали о том, что бабулю можно было бы и оставить в таком виде? В любом случае, озвучить это ни один из парней так и не решился. И пчела-разведчица, не дожидаясь ничьих решений, снова взмыла к окнам верхних этажей… а пока мы, переглядываясь, соображали, едят ли кошки мошек, мошки кошек, а пауки пчел, успела вернуться — окончательно, кажется, протрезвевшая и слегка смущенная. И категорически объявила, что “никакая это не Лизка”. Что там у нее произошло с пауком, мы пока так и не смогли допытаться.

Потом было путешествие к городу будущего по самодвижущейся ленте дороги и поиски местного университета. И наша последняя надежда — абитуриентка Ханна Лодек… оказавшаяся юной хакершей Аглаей Самохваловой.

Сейчас, перебирая в памяти события вчерашнего дня, я понимала, что мы с самого начала искали неверно. Мы снова почему-то совсем забыли, что пропаданцы оказываются в критических моментах своих других жизней. А ведь могли бы сообразить это еще после находки Степана! Надо искать тех, в чьих жизнях предстоят серьезные перемены.

Казалось бы, чем мог бы помочь опыт девятилетнего ребенка взрослой девушке?

Но Ханна Лодек, недавно покинувшая родную планету и поступившая в престижный вуз на бюджетное отделение, что называется, не сошлась характерами со своей группой, где почти все студенты были “платниками”. Попросту говоря, приезжую начали травить. И домашняя девочка, впервые оказавшаяся вдали от всех, кого знала, совершенно не понимала, что с этим делать.

У Глаши Самохваловой, которая каждый год (а то и раз в полгода) меняла школы и классы, был богатый опыт не только в том, что касалось вживания в новые коллективы. Она была еще и мастерицей по части мелких пакостей ближнему своему. Так что теперь Аглая была совершенно спокойна: с ее-то памятью ее альтер-эго в мире будущего наверняка сможет за себя постоять.

А я размышляла о том, что в сущности, мы нашли уже двоих пропавших в двух мирах, и никаких серьезных опасностей в своих поисках пока не встретили. Да и поиски оказались, в общем-то, не таким уж сложным делом. Может, все и не так страшно, как я думала? Две двери закрылись, значит, все трое взрослых Самохваловых в родном мире нашей Аи. Там у нас есть местная провожатая. Наверняка поиски станут и вовсе легкой прогулкой.

На кухне уже заседал совет из всех моих гостей сразу: мрачной опухшей феи, не менее мрачного Матвея, задумчивого Степана и возбужденно подпрыгивающей на стуле Аглаи.

— Лучше всего, если вы изобразите прислугу, — Ая важно расхаживала по столу, развивая свой план действий. — Горничную и садовника, например. Слуг во дворце много, всех в лицо никто из гостей не знает, да и вообще на них мало внимания обращают. К тому же перед приездом гостей на время нанимали много новеньких. Главное, перед другими работниками особо не мелькать…

Я нахмурилась. Не то чтобы мыть полы было моим призванием. Нет, ради маскировки можно и потерпеть, конечно… Но горничным наверняка нужно уметь не только протирать пыль. А вдруг мне велят сделать кому-то прическу? Тут же окажется, что я самая криворукая горничная в мире, и меня с позором выгонят.

Честно говоря, втайне я больше всего надеялась, что Ая сама полетает по дворцу и поокликает всех, кого можно. До сих пор же она всегда рвалась помогать!

— Может, мы лучше попробуем смешаться с гостями? — на пробу предложила я.

Фея скептически окинула меня взглядом.

— Для орчанки ты слишком румяненькая. А для эльфийки ни ростом, ни ушами не вышла.

— Но там же есть и люди!

— Местные придворные дамы все друг с другом знакомы, тебя сразу заметят. Да и, уж извини, манеры у тебя тоже не те.

Обижаться на это было глупо — я, в общем-то, понимала, что этикет в разных мирах может быть разный. И все равно чувствовала себя слегка уязвленной.

— А я? А я кем буду? — с энтузиазмом вклинилась Глаша, ерзая на месте.

— А ты останешься… — начал было Матвей и тут же осекся, сделав такое лицо, как будто у него болел зуб.

Мда, не завидую я ему… себе, впрочем, тоже. С одной стороны, брать детей с собой — заранее проваливать любую маскировку. Ну какой может быть садовник с таким сопровождением? А с другой стороны, оставлять их здесь — по-прежнему опасно.

А еще оба младшеньких, конечно же, принялись бурно протестовать.

— А за детишками здесь я присмотрю! — жизнерадостно заявила вдруг фея.

— Что?! — я шокированно уставилась на нее. — Ты что, не собираешься с нами?

— Неа, — Ая энергично замотала головой. — Я… я еще неважно себя чувствую, вот! Ой, плоооохо мне!

Она картинно схватилась за голову и рухнула, как подкошенная, на столешницу. впрочем, сделала это так аккуратно, что никому и в голову не пришло спрашивать, не ушиблась ли она ненароком. Все-таки артистка из нее та еще.

— А нечего было лопать что попало!

— И вообще, кто-то же должен остаться с детьми, — пожала плечами крылатая малявка, усаживаясь на столе со скрещенными ногами. —   Кто-то взрослый, здравомыслящий…

— То есть точно не ты? — если бы я умела испепелять взглядом, фея уже бы дымилась. Ну в самом деле, я так рассчитывала на ее помощь! Но, кажется, она почему-то просто не хочет возвращаться в свой мир! Интересно, с чего бы это?

— …И вооруженный фейской пыльцой, усыпляющей непослушных детишек! — злодейски потирая руки, торжествующе заключила фея.

Мы с Матвеем переглянулись. Хм… хм!

*

Осторожно выглянув за дверь, я убедилась, что ни фей, ни других живых существ поблизости нет, и, обернувшись, кивнула. В дверь мы вошли вдвоем, рука об руку. И первым делом поспешили отойти подальше от двери, которую в этом мире мог видеть любой, кто наделен хоть толикой магии.

В коричневом длинном платье, белом переднике и чепчике я чувствовала себя исключительно нелепой. А вот Матвей в простой рубахе с закатанными рукавами и полотняных штанах смотрелся вполне обычно. Даже обидно.

План местности Ая для нас нарисовала. Теперь нам предстояло разделиться: Матвей будет “вылавливать” всех прогуливающихся в саду, а я попробую побродить по дворцу. Наша задача — выяснить, у кого из местных жителей ожидаются серьезные перемены в жизни.

— Встречаемся возле двери на закате, — повторяла я уже не в первый раз. — Я пока…

Договорить я не успела. Потому что откуда-то из-за розовых кустов на нашу дорожку шагнул и тут же остановился, как вкопанный, уставившись на меня… видимо, хозяин дворца, его светлость герцог. Кажется, Ая называла нам имя светлости… не помню.

Да к черту имя! Куда хуже то, что я эту светлость, оказывается, знаю!

— Госпожа ведьма? — растерянно спросил он.