Глава двенадцатая. Никто не любит пчел

Гостиница оказалась похожа на высоченный стеклянный колпак, и найти в него вход удалось не с первой попытки. Впрочем, возможно, все было бы проще, если бы не фея, описывавшая над головами вихляющие круги и попеременно то жужжавшая, то немузыкально, но с чувством распевавшая залихватские песенки.

— А она сможет феячить в таком состоянии? — с сомнением шепнул Степан.

Я только неопределенно пожала плечами. Как будто у нас есть выбор.

Портье оказался гуманоидом, но не человеком — с длинными мосластыми конечностями, узким, почти треугольным лицом, круглыми глазами навыкате и синеватой кожей в оранжевых пятнах и разводах. Впрочем, на наше счастье, говорил он на том же языке, что и мы сейчас — то есть основном местном, каким бы он ни был. Одет он был в облегающий комбинезон — похоже, это самая популярная здесь форма одежды.

А вот когда мы и ему принялись рассказывать свою сказочку про «сотрудников частного детективного агентства», отреагировал он именно так, как реагировал бы любой человек-землянин на всю эту дичь: принялся скептически нас рассматривать и кривить тонкие губы. Дааа, вот сейчас нам очень нужно немного нафеяченного доверия!

Я отчаянно заозиралась. Наша фея кружила себе рядышком, что-то довольно жужжа себе в хоботок. Я толкнула Степку в плечо и глазами указала на Аю. Парнишка понятливо кивнул и, как только портье остановил взгляд на Матвее, метнулся, сцапал пчелофею прямо в воздухе — та только пискнуть и успела — и швырнул ее в направлении гостиничного работника. Интересно, а так пыльца будет работать? И главное — какона будет работать?.. Хмм, ну, в любом случае менять что-то уже поздно.

Бедолага портье, вытаращив еще больше и без того выпученные глаза, попытался увернуться — как и барахтающая в воздухе возмущенно вопящая фея, однако столкновение все-таки произошло: отчаянно бултыхающая крыльями пчела впечаталась прямо в лоб гуманоида и тут же отлетела назад, будто спружинив. Портье схватился за лоб и на мгновение замер.

А потом, вместо того чтобы возмутиться или хотя бы удивиться странному поведению «детективов», он вдруг… расхохотался. Отчаянно, истерически, взвизгивая на вдохе и утирая болотно-зеленые слезы в уголках рыбьих глаз, хватаясь за тощий живот и обессиленно прислоняясь к стене за стойкой.

— Детективы… ой, не могу… детективы! С пчелооооооой!

— Кх-кхм, — я вежливо кашлянула, пережидая особенно острый приступ, — а вы позволите нам взглянуть на список постояльцев?

— Пха! — что бы это ни значило, гуманоид хлопнул ладонью по стойке — кстати, пальцы у него оказались многосуставчатыми, с перепонками — и над ней развернулось голографическое окно с номерами комнат, фамилиями постояльцев и еще какими-то пометками. Портье тихонько уполз под стойку, продолжая всхлипывать, а мы с Матвеем, переглянувшись, принялись поспешно записывать на своих смартфонах нужную информацию.

Ну… во всяком случае, мы получили то, что нам нужно, и помогла нам фейская пыльца. Какая, в общем-то разница, каким именно образом?

— Одной не хватает, — Матвей нахмурился. — Похоже, той девушки.

— Ничего, — я оптимистично пожала плечами, — может, она и не понадобится. Меня больше интересует, что значит номер «ноль-альфа»? Это где?

Как и во многих земных гостиницах, здесь первая цифра в номере комнаты означала этаж. Нулевой этаж? Это подвал, что ли? Вообще-то пауку — а именно у него номер оказался таким загадочным — вполне бы подошло.

— Вы не подскажете… — Я перегнулась через стойку. Портье сидел под ней на полу, прижав тощие колени к груди, икал и мелко подхихикивал. Кажется, толку от него не будет. Надеюсь, он не насовсем это. И надо бы запомнить: никогда не подпускать фею к неизвестным иномирным цветам. Я выпрямилась, обернулась к своим спутникам и скорбно сообщила, — нет, он не подскажет.

— А я знаю-знаю-знаю! — радостно возгласила фея и метнулась почему-то к входной двери. Снова, в который уже раз, переглянувшись с Матвеем, мы одновременно рванули следом. Степан отстал от нас ненамного.

Тем временем пчелофея, вылетев через самораздвигающиеся двери, принялась набирать высоту, держась у стены.

— Чего это она? — изумился Степа. — Эй! Ая!

Впрочем, фея никакого внимания на него не обратила.

— А может, нулевой этаж — это тот, что под куполом? — задумчиво произнес Матвей. — Там был всего один номер указан. Может, он какой-то особенный?

— Самый роскошный? Или предназначенный специально для пауков? — предположила я.

— Арахнидов, — мягко поправил Степан. — Так в списке было написано. Господин Иху вр Кроа, арахнид.

Ну надо же, он у нас не только юный эколог, он еще и политкорректный!

— И что, она собирается влететь к нему в окно? — я окинула взглядом зеркально-стеклянную стену. Монолитной она не была, видны были переборки между этажами и рамы, а в кое-каких номерах оказались открыты форточки. — Интересно, как он на это отреагирует.

Впрочем, проверить это — по крайней мере, на сей раз — нам так и не довелось. Потому что невменяемая фея, заглянув в одну из форточек, вдруг издала ликующий вопль и влетела прямо туда.

— Это же не верхний этаж! — ужаснулся Степан. — Что она там увидела?!

— Погоди-ка… раз-два… это восьмой. На восьмом у нас кто-то тоже был, кажется. Может, она увидела...?

Матвей поспешно вытащил смартфон из кармана и открыл список.

— Номер 8-112, Оффал-йег и Криффал-йег. Что бы это ни значило.

— По-моему, это зеленые человечки.

В этот момент из окна на восьмом этаже послышался чуть приглушенный расстоянием вопль. И мы опрометью кинулись обратно в гостиницу. Пробежали мимо стойки, за которой все еще не было видно портье, промчались к лифтам — вполне привычного вида, большим, стеклянным, как в торговых центрах, и Матвей ткнул в кнопку восьмого этажа.

Пожалуй, на этаже запросто можно было бы заблудиться — лабиринт переходов и коридоров до боли напомнил мне родную общагу, разве что здесь все сияло зеркалами и хромированными поверхностями. Однако на каждом повороте оказались таблички со списками номеров и стрелочками-указателями, а у самого лифта висела голографическая карта этажа, так что сориентироваться удалось довольно быстро. С топотом пробежав по коридору, мы замерли только у нужной двери. Рядом с ней мигало сразу несколько кнопок. И какая из них от звонка? Может, просто постучать?..

Только сейчас до меня вдруг дошло, что Ая, собственно, не видела “наших” зеленых человечков, только слышала об их существовании. Да и я сама совершенно не уверена, что отличила бы этих двоих конкретных от любых их соплеменников. Что если пчела вломилась в номер совершенно посторонних инопланетян — причем неизвестно в какой на самом деле номер, мало ли сколько их может жить на восьмом этаже?

В этот момент за дверью с номером 112 раздался еще один душераздирающий вопль, и Матвей решительно схватился за дверную ручку.

Дверь неожиданно подалась, и из нее на бреющем полете выпорхнула пчела в облаке желтого тумана, едва не врезавшись в Степана. Мальчишка, видимо, не забыл о неожиданных эффектах, случающихся с осыпанными пыльцой пьяной феи, так что отскочил очень резво.

А из клубов желтого тумана между тем неслись вопли на неизвестном языке. При этом почему-то отчетливо казалось, что кричат матом.

Спустя пару секунд из желтых клубов выплыл зеленый человечек, замотанный в ярко-красную ткань наподобие тоги. Выглядело это, как будто художник — то ли модернист, то ли сюрреалист, рисовал сценку в бане, но решил добавить в нее ярких красок. В руках у “купальщика” оказался здоровенный баллон, на котором в запрещающем красном круге была изображена перечеркнутая наискосок пчела.

Это что у него… инсектицид?!

Ая в долю секунды метнулась, чтобы спрятаться за спиной Степана.

— Шррр-траи карсс-ог врие? — прощелкал инопланетянин, однако, взглянув на наши вытянувшиеся лица, тут же перешел на местный язык. — Шррр-траи уничтожен?

Я моргнула, однако потом чуть заторможенно кивнула. Если этот зеленый маньяк со своим дихлофосом говорит о нашей фее, то пусть лучше думает, что у него все получилось, чем побежит ее искать.

— Вы должны лучше следить за безопасностью гостей! Я буду жаловаться! — с этими словами, сказанными самым скандальным тоном, зеленый человечек будто втянулся обратно в желтый туман и захлопнул дверь перед нашими носами.

— А… — я оглянулась на пчелофею, опасливо выглядывавшую из-за плеча Степы.

— Я-а их п-проверила. Обоих. Н-не они, — чуть заикаясь, отчиталась она. Кажется, от желтых клубов она даже слегка протрезвела.

— То есть вы сначала поговорили, а уже потом он начал кидаться на тебя с этим баллончиком? — непонимающе нахмурился Матвей. — Что ты ему такого сказала?

— Н-ничего! Он сразу начал кидаться! То есть сначала заорал, потом давай по комнате бегать, еще немножко на стены залезал, п-подпрыгивал, ругался, а потом отк-копал в чемодане эту штуку и давай во все стороны из нее брызгать! А еще там у него ребенок такой же зелененький, тот вообще визжал все время. Ну я пока в тумане окно искала, чтоб вылететь, на обоих налетала несколько раз, вот и поорала на них немножко именами. Я молодец же?

— Молодец, — вздохнула я. — Надо же, я думала, они тут все толерантные. Или эти ребята так только к взломщикам относятся? Вообще-то я бы тоже не обрадовалась, если бы ко мне инопланетянин в окно прилетел.

— У нас еще бабулька с внуком остались. И арахнид, — напомнил Степан. — И та девушка, которой нет в гостинице. Пойдем по списку?

— А куда нам деваться…

Бабушку с внуком удалось найти быстро. Для верности я решила говорить с ней сама и попросила Аю на этот раз держать свою пьяную пыльцу при себе… и вообще поменьше отсвечивать, вон тут народ какой нервный попадается.

Правда, без волшебной пыльцы в нашу историю про частных детективов никто не поверит… придется импровизировать на ходу!

Дверь открыла старушка. Выглядела она в точности как те старушки — божьи одуванчики, каких можно встретить на лавочке у подъезда почти любой многоэтажки в нашей стране: сухощавая, с седым пухом на голове, добрыми морщинками в уголках глаз, узловатыми руками и выцветшими глазами. Выбивался из образа только ее наряд — очередной почти облегающий комбинезон, на этот раз фиолетовый, но, как и у всех здесь — отливающий металликом.

Вообще странно, мне всегда казалось, что комбинезоны — не самая удобная форма одежды, особенно для женщин. А уж облегающие или почти облегающие еще и мало кого красят. Например, Степан в таком выглядел тощим большеголовым цыпленком. А на мне, по крайней мере, как мне самой кажется, получилось слишком… хммм… откровенно, пожалуй. И сразу стало казаться, что попа у меня втрое шире, чем всегда была. А грудь зато, наоборот, прямо-таки унизительно-маленькая. В общем, лично я себе в таком наряде не нравилась. Но уж чего не сотворишь для маскировки! А вот Матвей, кстати, смотрелся в этом наряде очень даже ничего. Вдруг оказалось, что он совсем не тощий, а поджарый и сухощавый, с узкими бедрами и очень даже широкими плечами… мда. Не о том я думаю! Еще не хватало этого Кена разглядывать.

Так вот, на старушке, которую, кстати, звали госпожой Чиаретой Симер, фиолетовый комбинезон смотрелся более чем странно. И еще меня удивило, что она в нем и по собственному номеру ходит, то есть это и домашняя одежда!

Ну да ладно. Что я понимаю, в конце концов, в иномирной моде.

Пока я изумлялась ее наряду, старушка, в свою очередь, изумленно разглядывала нас. Пауза затянулась.

— Здравствуйте! — решилась наконец я. — Извините, пожалуйста, за вторжение. Нам нужна ваша помощь…

Старушка, удивленно приподняв брови, все же посторонилась, впуская нас в номер.

Номер оказался вполне обычным гостиничным номером, разве что металлических поверхностей в интерьере чуть больше привычного — такой концентрированный хай-тек. Ребенка видно нигде не было. Впрочем, в номере, похоже, не одна комната.

— Видите ли… — начала я, пытаясь собраться с разбегающимися мыслями, когда мы неловко расселись на краешке дивана. Ая, стараясь не привлекать к себе внимания, тише мыши сидела на плече у Матвея, а хозяйка номера расставляла на журнальном столике крохотные чайные чашечки и тарелочки с еще более крохотными пирожными. Похоже, наш неожиданный видит ничуть ее не смутил — она будто нарочно ждала хоть каких-нибудь собеседников, с которыми можно будет поболтать за чашечкой чая.

— Видите ли, я познакомилась в Сети с одним человеком… то есть я не совсем уверена, что он человек. То есть она. Давно познакомилась, мы очень сильно сдружились, но я знаю о ней только сетевой ник. То есть несколько ников. Недавно из разговора с ней я узнала, что она на нашей планете, и даже уже была на обзорной экскурсии… в вашей группе, понимаете? Я хочу устроить подруге сюрприз и встретиться с ней в реале. Вот и пытаюсь вычислить, кто она. Только, понимаете… Это может оказаться даже ребенок. Или мужчина. Или инопланетянин…

— Но почему бы ее не спросить? — изумилась госпожа Чиарета.

— Но это же сюрприз!

Старушка недоуменно пожала плечами.

— Не понимаю, как можно дружить с кем-то, не зная о нем вообще ничего. О чем же вы разговаривали?

— Ну… — я замялась, — у нас много общих тем…

В этот момент дверь, ведущая в смежную комнату, приоткрылась, и из-за нее высунулась вихрастая мальчишечья голова.

— Паша? — с надеждой окликнула я его, но мальчишка только посмотрел на меня изумленно. А вот Ая тут же вспорхнула с плеча Матвея, перелетела через комнату и принялась кружить вокруг незнакомого ребенка, на все лады повторяя «наши» имена. Впрочем, никакого эффекта это не возымело, кроме того, что ребенок испуганно шмыгнул обратно в свою комнату и захлопнул дверь.

— Извините, Елизавета Игоревна… ой, то есть еще раз извините, госпожа Чиарета, — залепетала я. — Просто вы похожи на мою школьную учительницу, вот я вас и назвала ее именем. Нечаянно. А наша Ая… она… ну… в общем, мы тут пытались пообщаться кое с кем из вашей группы, и на Аю напали с инсектицидом, так что она сейчас не очень соображает, что несет…

Пчелофея свирепо посмотрела на меня и попыталась, кажется, погрозить кулаком. Кулак у нее не очень получился за отсутствием нормальных пальцев. Зато грозила она всеми тремя правыми лапами сразу.

А еще придуманная мной отмазка дала ей возможность с независимым видом подлететь к госпоже Чиарете и практически выкрикнуть ей в лицо ту же цепочку имен.

Подождав несколько секунд и не увидев на лице старушке ничего, похожего на внезапное просветление, я мысленно вздохнула. Ну конечно, по закону подлости «нашим клиентом» должен оказаться последний проверенный!

— Вы что же, с такой милой пчелкой к ферианам сунулись?! — всплеснула руками старушка.

— К фе… ну, к этим… зелененьким… — я потупилась.

— И чему только теперь вас учат в школах! — рассердилась госпожа Чиарета. — Так и передайте вашей Елизавете Игоревне, не дело это! У фериан атавистическая агрессия к любым насекомым и инсектоидам, хорошо, что ваша маленькая подружка жива осталась!

Как оказалось, милейшая старушка была ученым — специалистом по внеземным культурам.

Впрочем, информация о том, что фериане ненавидят насекомых, считалась общеизвестной. На их родной планете когда-то зародились сразу две разумные расы. По словам современных фериан, их соседи-жуки (как на грех, полосатые и желто-черные) были патологически агрессивны и стремились уничтожить все, что видели. Впрочем, историю, как известно, пишут победители, так что какими были те жуки на самом деле, мы никогда не узнаем, поскольку добрые соседи-гуманоиды в итоге истребили их подчистую еще на заре своей цивилизации. А ненависть и страх перед любыми инсектоидами у них остались в крови. Все жуткие чудовища в их легендах и страшных сказках были насекомыми. Усугубляло ситуацию и то, что все до единого виды насекомых на их планете исключительно ядовиты, и укус любого из них означает мгновенную или медленную и мучительную смерть.

Конечно, современные фериане старались идти в ногу со временем и побороть свою инстинктивную ненависть к ни в чем не повинным инопланетянам. Через посредников-людей они даже вели с некоторыми насекомыми торговлю. А столкнувшись с кем-то из них в космопорту, уже не стреляли на поражение и не впадали в истерику, а всего лишь делали вид, что не видят инсектоида. Но, кажется, вторжение пчелы прямо в окно номера оказалось перебором для психики ферианина. Не зря их никогда не включали в общие группы с инсектоидными расами.

— А паук? — изумился Матвей, на что я лишь высокомерно хмыкнула. Ха! Зато младший Самохвалов не зря увлекался биологией.

— Паук — не насекомое, он членистоногое, — тихонько пояснил он брату. Тот примолк.

— Интересно, а баллоны с инсектицидом они всегда на всякий случай с собой таскают? — задумалась я.

— Ну конечно! — энергично кивнула старушка. — Это коллективная фобия! Они же знают, что люди легкомысленно относятся к насекомым. Однажды был такой случай — ферианин приобрел экзотический тур в земную этнодеревню. Знаете, такие домики под старину, где можно почувствовать себя пещерным человеком. Ну, там свет нужно прямо вручную включать, с кнопки, в ванну ты едва помещаешься, даже слив в туалете не автоматический. И ни мебель, ни покрытие стен сменить нельзя, на стенах разноцветная бумага наклеена, то есть никаких экранов, совсем. И автоматики. Даже, кажется, регуляции давления и влажности в помещениях нет. Вот. Некоторым нравится, говорят, свежие впечатления, романтика. А, и еще эти идиоты, создававшие деревню, где-то прочитали, что в древние времена обязательными питомцами в домах были тараканы, их еще часто Стасиками ласково звали. То ли на удачу, то ли еще чего. Крошки им на столах еще оставляли вроде как. В общем, напустили в те домики тараканов для достоверности…

Я поспешно закрыла рот рукой, Степка откровенно захихикал. Матвею удалось сохранить почти серьезное выражение лица — только уголок рта предательски задергался.

— Днем-то тараканы прячутся. И все было хорошо, пока ферианин не лег спать. И ночью на него с потолка упал таракан. Откормленный такой, здоровый, все-таки питомец, опять же удачу приносит. От гуманоидов он зла не знал, вот и потянулся, видать, к новому щедрому хозяину. Ласково по щеке его усиками пощекотал…

— Ыыыыы… и что ферианин?

— Ну… выжил. Хотя, говорят, был близок к сердечному приступу. Во всяком случае, истерика у него была знатная. Сначала заорал, разнес половину домика и выпрыгнул в окно с криком «Атака!!». Понятное дело, деревню охраняли, мало ли что. Сбежались охранники, с перепугу давай палить по дому. В результате там что-то еще и загорелось, дом-то «этнический», такие еще и горят. Тут же сонные соседи толкутся, ничего не понимают, а нормальных систем тушения нет, кто-то с ведрами бежит и поливает всех вокруг почему-то. И тут же оказалось, что ферианин успел нажать на своем браслете экстренный вызов. Слетелись разом скорая, пожарная, полиция и ферианская дипмиссия. Пожарные поливают дом, полицейские ловят почему-то охранников, фериане дружно визжат, санитары ловят фериан… в общем, скандал был — любо-дорого. С тех пор все фериане, собираясь на человеческие планеты, в качестве средства первой необходимости таскают с собой всякие инсектициды. А вы к ним — с пчелой!..

Что до нашего дела, то госпожа Чиарета была уверена, что моя «подруга» — «та милая девушка, Ханна». Как оказалось, старушка во время космического перелета не раз общалась с Ханной Лодек и знала, что та летит поступать в местный вуз. Потому она и не стала заселяться в гостиницу — отправилась сразу в общежитие своей будущей альма матер.

Что ж, во всяком случае, этот визит оказался полезным — теперь мы знали, где искать последнюю «подозреваемую» в этом мире.