Глава одиннадцатая. Мир, где не дарят цветов

— Как ты вообще ухитрилась меня спихнуть?! Это что — магия? — честно говоря, я даже не злилась. Мне было действительно интересно, ну вот как, как?!

— Это не магия, — фея скромно потупилась. — Это талант!

Я закатила глаза. Кстати, о магии… почему же мне вчера не пришло в голову такое простое решение? Вот что значит утро вечера мудренее!

— Слушай, — я с надеждой уставилась на Аю, — так ты же у нас фея!

— Ты заметила! — издевательски восхитилась эта малявка и даже театрально похлопала в ладоши.

— Ну, в смысле — ты же магичишь! Пыльца вон у тебя…

— Да! — фея надулась от важности. — Я истинная фея из древнейшего рода! И пыльца у меня!

— Так я хотела спросить — а что ты еще можешь, кроме как защитить от чар? Ну,  например, сделать нас невидимыми на время?

— Дурочка, что ли? — Ая сердито сложила руки на груди. — Нет, конечно! Это сколько, по-твоему, пыльцы надо, чтобы вас троих целиком невидимыми сделать? Я тебе что, пыльцовая фабрика? Хотя, знаешь, я могу посыпать ваши головы. Не сильно-то вы и хуже станете выглядеть!

Я представила шествие безголовых иномирян. Мда, все-таки, пожалуй, с феей лучше не ссориться.

— Не сердись, — я примирительно подняла руки. — Ну я же не знаю, как именно ты там магичишь. Значит, все дело в пыльце? Так что она может? И сколько этой своей пыльцы ты можешь… эээ… ну, произвести?

Мне-то казалось, что надуться еще сильнее ей не удастся, ан нет — мелочь раздула щеки и даже отвернулась.

— Издеваешься, да?!

— Что? Почему? Ая! Ну я правда не понимаю!

Тяжко вздохнув, фея все-таки соизволила ответить.

— Пыльца фей, — занудным тоном университетского лектора, — является универсальным средством для снятия и наложения чар. Не путать с человеческой магией! Там совсем другие силы. Я могу повлиять на чье-то восприятие. Ну, например, в тебя будут все влюбляться… ну, не то чтобы влюбляться, но внимания точно обращать станут больше. Или вызвать к тебе доверие. Или…

— Слушай, а ты не можешь сделать так, чтобы я, например, показывала кому-нибудь конфетный фантик, а он видел документы своего мира?

Фея только покрутила пальцем у виска и, не удостоив меня иного ответа, взмыла под потолок.

Я вздохнула. Ну что ж… вообще-то доверие — это тоже совсем неплохо! А вот лишнее внимание нам, наоборот, совсем ни к чему.

На утренний моцион много времени у меня не ушло — и вскоре я, умытая и одетая, вышла на лестницу, где, как оказалось, уже топтались братья Самохваловы.

— У нас там на кухне холодильник пустой, — как бы между прочим проинформировал меня старший. Ну конечно, а так-то их тут кормить обязаны! Впрочем, раздражение, которое почему-то постоянно вызывал у меня Матвей, я успешно подавила. Ну в самом деле, они тут застряли, а я все равно не покупаю продукты для своей кухни — Дом снабжает меня всем необходимым, жадничать в такой ситуации даже странно. Наверное, это я по привычке — в общаге всегда злилась на таких гостей, которые приходят с пустыми руками и ждут, что три нищие студентки их сейчас щедро кормить станут. А у нас в общежитском холодильнике, как правило, всегда шаром покати и все мыши от голода перевешались.

Мы уже спустились на первый этаж, и, поскольку Степан шел первым, я решила, что пусть он сам и добудет себе съестного, чего он там хочет. Откуда мне знать, что едят на завтрак подростки?

— Возьми там, в холодильнике, что-нибудь готовое, — махнула я рукой.

Угукнув, мальчишка распахнул дверцу холодильника и с негромким вскриком отшатнулся. Матвей заглянул через его плечо и впечатленно присвистнул. Что, никогда такого изобилия не видели, что ли? Я уже присела за барную стойку, и выбираться не хотелось.

— Мне тоже чего-нибудь захватите, пожалуйста.

— С-сейчас, — как-то заторможенно произнес Матвей и указал брату на что-то рукой, — может, там? Глянь, что под крышкой.

Что-то звякнуло, и облегченно выдохнувшие братья Самохваловы в четыре руки извлекли из холодильника и торжественно водрузили на столешницу передо мной здоровенную кастрюлю.

— Это чего? — изумилась я.

— Вроде борщ, — Матвей пожал плечами.

— Вы собираетесь есть борщ на завтрак?

— А ты предпочитаешь глаза?

— Глаза?

— Ну, так я и думал. Тебе голубые или зеленые?

Да что за чушь!

Я все-таки вскочила со стула и подошла к холодильнику.

Мдааа. Интересно, и о чем они думали, когда открывали?

Собственно, на полочке прямо передо мной стояли глаза. То есть две стеклянные банки с крышками, доверху наполненные глазными яблоками. В одной глаза были голубые, в другой — зеленые.

Чуть дальше в еще одной банке сидел паук. Причем, по-моему, живой. Еще в одной — жаба. У самой стенки были развешаны за хвосты мыши. В дверце теснились стеклянные бутыли с какими-то мутными жидкостями. Выглядели они так, что открывать бы я их точно не рискнула.

Полка ниже оказалась пуста — наверное, на ней и стояла кастрюля с борщом. Разглядывать остальное как-то не тянуло. Особенно после того как один глаз на меня посмотрел. Зеленый.

Так. Так. Ну хорошо, предположим, что мыши — это моя идея. А все остальное? Степан думает, что я злобная ведьма, которая варит зелья из таких вот… неаппетитных ингредиентов?

— А борщ вроде ничего, пахнет нормально, — Матвей с самым невозмутимым видом стоял у барной стойки с ложкой в руках, принюхиваясь к содержимому кастрюли. — Можно разогреть.

Я злобно захлопнула дверцу холодильника и ткнула пальцем в Степана.

— Чтоб ты знал, ведьма — твоя подружка Явлина! А я — смотрительница Дома! И в холодильнике у меня — еда! А не вот это все!

— Так кушай, — широко улыбнулся Матвей, а фея захихикала где-то под потолком.

Я молча открыла дверцу морозилки. Уф, хорошо, что хоть сюда эти вандалы не совались. У меня полным-полно замороженной готовой еды. Вот я сейчас разогрею себе картофельную запеканку, а они пусть себе борщом давятся и думают, из чего именно он был сварен! Впрочем, эту мысль я лучше подкину им, когда поедят. Зачем же заранее людям аппетит портить!

*

Уже за столом — парни все-таки предпочли следом за мной наведаться за едой в морозилку и разогреть готовые пайки вместо подозрительного борща — мне сообщили главное.

— Наш юный ботаник нашел нужный мир в книгах.

— Да ладно! — я едва не подавилась, и изумилась так, что даже выразила свое недоверие вслух, не успев проглотить кусок запеканки.

Ну, серьезно, в то, что можно найти нужный мир по книгам, я на самом деле не верила абсолютно. Хотят развлекаться — ради бога, если им так легче. Но если подумать — каковы шансы опознать целый мир по описанию в одной книге? Да если бы кто-то взялся описывать нашу собственную планету, в которой из разумных существ только люди, одной книги бы никак не хватило. Природа отличается в разных климатических зонах — у нас есть пустыни, джунгли и ледяные острова. Культура, архитектура, обычаи, внешность местных жителей — все это разнится в зависимости от страны, а иногда и города или поселка. Так много ли шансов узнать определенный мир по описанию пусть даже на паре-тройке сотен страниц?

И это — не говоря уже о том, что некоторые из книг явно были написаны давно. Наш мир серьезно изменился за последние десятилетия. Кто сказал, что с другими мирами не так же?

Однако Степан важно кивнул. Впечатление чуточку портило то, что он при этом не переставал жевать.

— Там было две луны, — пояснил он с набитым ртом. Впрочем, отчитывать его здесь все равно некому — я ему посторонняя, а старшему братцу не до того.  — А сколько лун и прочие такие всякие особые приметы — это везде в самом начале написано. В общем, я сразу выбрал себе книжки про технические миры с двумя лунами. А потом оказалось, что у тебя тут поисковик работает.

— Поисковик?

— Ага, как в Интернете. Кладешь руку на книгу, говоришь запрос, и открываются те страницы, на которых что-то подобное упоминается. Вообще-то это Матвей обнаружил. Случайно.

Старший Самохвалов мрачно зыркнул на младшего. Интересно, случайно — это как?

— Да он на кровать плюхнулся и как давай ругаться! А я там книги раскидал. И они все как начали открываться…

— На страницах, посвященных особенностям местной идиоматики, — глядя в сторону, сообщил Матвей.

— Матюкам иномирным! — с восторгом уточнил Степан. — Там столько разного!

— Вау! — нет, я искренне восхитилась. Ну надо же, какую неожиданную информацию можно почерпнуть из книг смотрителей! Интересно, зачем бы им это понадобилось?

— Это что, в каждой книге о мирах есть такой раздел?

— Не в каждой, — уточнил Матвей. — Но кое-где, оказывается, даже знание языка не во всем поможет. Надо точно знать, в каких выражениях тебя просто хотят послать, а в каких — вызывают, например, на ритуальный поединок.

— Поединок?! Вы же смотрели миры будущего?

— Ага, и там среди инопланетян кого только нет! — Матвей пожал плечами. Похоже, чтение на ночь оказалось занимательным не только для Степана. — В одной книге даже про почти рабовладельческий строй было. В нужной, кстати, ругательств не оказалось. Ну, мы не нашли, по крайней мере.

— А искали? — я прыснула.

Степан надеялся вычислить нужный мир по местной флоре. Для того и оборвал какой-то местный цветик-синецветик, росший на горном склоне чуть ли не из голого камня за смотровой площадкой, да еще пару травинок. Конечно, идея его была довольно утопичной — ну как отыщешь описание одного-единственного растения в такой массе книг? Да и кто сказал, что именно этот сорняк там вообще будет упоминаться?

Но мальчишке повезло. Хотя сразу он бы так не сказал. Потому что оборванный “гербарий” сгнил через несколько минут после того, как его занесли в комнату. Просто сгнил, целиком, и расползся серой склизкой кашей.

— Я еще подумал, что, может, это болезнь растений какая-то, — сообщил Степан, прихлебывая чай. — Но на Земле такой болезни точно нет, и в мире Явлины тоже, я бы знал. Я и подумал, что может, она есть только в том мире. Ну и сказал над книгами — “цветы гниют”.

— И что?

— Оказалось, не болезнь. Там вообще цветы гниют.

— В смысле?

— Ну, это особенность всех местных растений. Там нет смысла рвать цветы, ну или или листья на гербарий. Они все превращаются в кисель максимум за полчаса. Не гниют только семена, плоды и древесные стволы. А еще чем лучше пах цветок, пока рос, тем кошмарнее он воняет потом, когда сорвали.

— Там об этом целая глава, — сообщил Матвей, вставая, чтобы налить себе еще чаю. — не о цветочках, а о том, как это на местных повлияло. Там, например, не дарят букетов. Цветы сажают для красоты, но никогда не рвут. И еще в речи используют совсем другие сравнения. Тот мужик, который писал книгу, очень подробно об этом распинался, потому что он нечаянно какую-то там местную фифу страшно оскорбил, сравнив с цветочком. Другим советовал никогда так не делать.

— Ладно, — я вздохнула. — А что вы узнали о мире полезного?

— У них разумное отношение к планете, — сияя, сообщил юный эколог. — Все природные территории за пределами населенных пунктов считаются заповедными зонами.

— Это значит, что пешеходные маршруты находятся под наблюдением, и ходят там только организованные туристические группы, — мрачно сообщил Матвей. — То есть любой встреченный охранник обязательно спросит у нас документы. Нужна хоть какая-то легенда, чтобы нас в местное КПЗ не отправили сразу же.

— Хм, — я побарабанила пальцами по столешнице. — Документов нам взять неоткуда.  Зато у нас есть преимущество, — я кивнула на феечку, которая уселась на столешнице, скрестив ноги, но в разговор не вмешивалась. — Ая может внушить к нам доверие. Но вот что делать с ней самой — я понятия не имею.

— В смысле — что со мной делать?! — возмутилась фея.

А вот Матвей, кажется, вполне понял меня.

— Такие, как ты, могут существовать только там, где есть магия.

— Это какие?! — запальчиво возразила Ая. — Там вон, вообще зеленые человечки ходят!

— Зеленые человечки возникнуть в процессе эволюции могли, — вздохнул Матвей. Там, как я понял, вообще довольно много разных инопланетян можно встретить. Больше всего — гуманоидных, инсектоидных и рептилоидных рас, все их наизусть, конечно, никто не помнит…

— Ну вот!

— А ты — химера! — припечатал он. — У тебя три пары конечностей, ты не гуманоид и не инсектоид. Все эти ваши русалки, кентавры, демоны с крыльями и прочие химеры могли возникнуть только по волшебству, а никак не путем естественной эволюции. Да вы противоречите всякой логике!

— А ты… а ты… да не нужна мне эта ваша логика вообще! У меня магия есть! — От возмущения фея так энергично замолотила крылышками, что буквально окуталась облаком пыльцы.

— Ая! — я попыталась направить ее в более продуктивное русло, — а ты можешь, ну, изменить свою внешность?

— Свою — могу, — тут же переключилась малявка и в доказательство мгновенно сменила цвет волос на фиолетовый.

— Да нет — совсем изменить…

Почти час спустя, когда все детали наспех сочиненной легенды были оговорены, а из недр гардеробной выкопаны комбинезоны, напоминающие те, что мы видели на людях из нужного мира, мы стояли у двери на первом этаже, а на плече у меня сидела изумительно надутая и грозная пчела Ая.

*

Честно говоря, на месте охранника (или кто бы он ни был) я сама бы нам точно не поверила. Ну какие из нас частные детективы? Парочка студентов, да еще в сопровождении мальчишки-подростка и — внезапно — здоровенной толстой пчелы с ладонь размером.

Моя двоюродная бабка писала, что в мирах, лишенных магии, открытые двери из других реальностей никто обычно не замечает — скользят взглядом мимо. Так что для охранника мы были подозрительной компанией, появившейся неизвестно откуда без экскурсовода и наверняка без билетов.

Но Ая исправно трепыхала крылышками, рассеивая вокруг нас свою волшебную пыльцу, и верили нам, несмотря на все наши странности. И даже документов спрашивать не стали.

— Наша клиентка, — Матвей со значением кивал на Аю, —   была вчера в составе туристической экскурсионной группы. И умудрилась потерять одну вещь… очень важную для нее. Госпожа Ая уверяет, что почуяла бы эту вещь, если бы она оставалась здесь — значит, кто-то забрал ее. Мы предполагаем, что взять незнакомый предмет мог, например, ребенок… понимаете?

— Понимаю, — охранник, плечистый мужчина чуть за сорок с широким прямоугольным лицом, выглядел слегка осоловелым. Хм, интересно, Ая там вообще дозирует свою пыльцу? — Вообще-то я дежурил вчера. Странно, я не видел вашу… клиентку. Я бы запомнил!

Мужчина покосился на Аю, а Матвей замялся. Да уж, не заметить или не запомнить пчелу такого размера было бы сложно. Не могла она выбрать менее яркий облик! Хотя что с нее взять — фея… Придется как-то спасать положение.

Я демонстративно закашлялась и сделала страшные глаза.

— Видите ли, для вида госпожи Аи свойственен полный метаморфоз, так что вчера она выглядела иначе… но у них считается не совсем приличным об этом говорить!

Охранник вытаращил глаза. Кажется, он пытался прикинуть, на что вчера могла быть похожа пчела. Ничего, пусть развивает воображение! В самом деле, мало ли во что (ну или из чего) превращаются инопланетные разумные пчелы!

Легенду мы продумывали все вместе. Сказать, что ищем кого-то, мы не могли — а вдруг мы заявим, что разыскиваем человеческую бабушку с ребенком, а окажется, что нам нужны зеленые человечки или вообще паук! Поэтому и пришлось врать про потерянную вещь. Зато из справочника по миру мы знали, что здешнее общество исключительно толерантно к любым видам, расам, религиям и обычаям. Потому что по-другому галактическое сообщество не построишь. А обычаи встречаются самые неожиданные! Так что волшебные слова “у них считается”, “у ее вида принято” и “по обычаям их планеты” мы заранее решили произносить как можно чаще. На чужие странные традиции можно списать что угодно, и из вежливости никто не станет докапываться до подробностей.

— Вы можете поговорить с дежурным гидом, у него должны быть записаны данные участников экскурсии, — сдался охранник.

Ну надо же! На такую удачу мы даже не рассчитывали. Но Степа говорил, тут практически параноидально относятся ко всему, что связано с охраной природы. Может, поэтому и данные участников таких экскурсий записывают? Вряд ли, конечно, для покупки билета они сообщают что-то большее, чем свои имена, но уже и это совсем немало.

…А еще очень удобно иметь в команде “инопланетянку”. Ая не вызвала никаких вопросов, когда поочередно назвала, глядя на охранника, а потом и на гида, все имена наших потеряшек по списку. На своем языке что-то лопочет, и кто докажет обратное? Увы, никаких результатов это не дало, но на такую быструю удачу мы особенно и не рассчитывали.

Очень скоро у нас в руках был список из нескольких имен — всех, кто был тогда на смотровой площадке. Правда, гид странно косился на мой смартфон, в котором я создала заметку и вручную перепечатала туда список. Сам местный работник повесил в воздухе голограмму, которую “выдернул”, проведя пальцем по своему массивному браслету. Кажется, мужчина собирался перебросить ее на мой браслет — и сильно изумился, поняв, что у меня нет этого местного чуда техники.

— Секретная разработка, — с важным видом пояснила я, указав глазами на смартфон, и гид неуверенно покивал.

И снова нам повезло: по словам местного экскурсовода, почти все участники той группы прилетели одним звездолетом — ничего удивительного, что по прибытии они направились осматривать местные достопримечательности. Так что и остановились, вероятнее всего, в гостинице при космодроме. В ней были оборудованы номера, предназначенные для представителей большинства самых распространенных видов.

Вниз со смотровой площадки можно было спуститься, как оказалось, не только по лестнице, но и на подъемнике, который для нас любезно включили. Подъемник выглядел как стеклянная площадка, огороженная перилами, и на чем она поднималась и опускалась, для меня так и осталось загадкой: никаких механизмов и строп видно не было, плита просто висела в воздухе, двигаясь вверх-вниз. Стоять на ней было, честно говоря, страшновато — зато спустились мы очень быстро.

А вот топать от подножия скалы до гостиницы пришлось пешком — местных денег, чтобы нанять транспорт, у нас не было. Благо космодром — а значит, и гостиница при нем — был ближе города, который, как мы уже выяснили, назывался Зартеск.

Дорогой, похоже, пользовались нечасто: за все время пути мы не встретили на ней никого. А вот в небе над нами то и дело мелькали самые разнообразные летательные аппараты. Дорожное покрытие на вид напоминало пластик в веселеньких разноцветных разводах, но слегка пружинило под ногами. Пейзаж вокруг слегка разочаровывал: больше всего он был похож на вполне привычную природу российской Средней полосы. Степка, правда, уверял, что породы деревьев сплошь незнакомые, и громко сокрушался по поводу невозможности собрать гербарий.

Но мне все это больше всего напоминало унылый школьный поход. Никаких тебе джунглей или экзотических животных, одни редкие деревья да блеклые цветочки в траве. Если не смотреть на разноцветную дорогу, можно вообще забыть, что ты в другом мире.

Ая кружила над нами и, кажется, отчаянно скучала.

— А вот интересно, — заговорила она наконец, — а нектар у местных цветов тоже неправильный?

Я пожала плечами.

— Откуда мне знать? А тебе зачем?

— Ну, — скромно потупилась фея-пчела, — для нас цветочный нектар — самое любимое лакомство.

— Ты же слопала на завтрак пирожное больше себя размером!

— Так я же вон сколько пыльцы уже насыпала! Что я, по-твоему, из воздуха ее делаю?!Вообще-то я думала, что из магии, но не уверена, что хочу знать больше о фейском метаболизме.

— Не вздумай пробовать, — нахмурился Матвей, — отравишься еще.

— Мы, феи, существа волшебные, чтоб ты знал! Мы не травимся! — гордо фыркнула Ая и стремительно спланировала к ближайшему цветочку покрупнее.

— Эй! Стой! — это мы завопили наперебой уже все втроем. А мало ли что? Это они в своем мире не травятся. А здесь…

Однако фея-пчела уже поспешно сунула хоботок в явно мелковатый для нее цветочек, напоминающий колокольчик.

— Мммм… вкусно! — блаженно выдохнула она и икнула. А потом еще раз и еще.

— Ая? — обеспокоенно окликнула я ее. — Ты в порядке?

— Я-а-а, — протянул она и примолкла, словно прислушиваясь к себе. — Как будто… в пор-рядке! То есть за-а-мечтательно! — выдохнула фея наконец и как-то кривовато, слегка заваливаясь набок, взлетела. А потом расхохоталась и, стремительно набирая скорость, помчалась куда-то вперед. Впрочем, недалеко: в паре метров от нас она с разгону впечаталась в дерево и шмякнулась в траву. Я успела сделать только одно движение к ней — но фея уже снова взмыла в воздух, выделывая странные кренделя и кульбиты в воздухе, а потом вдруг… запела. Хрипло и совершенно немузыкально.

— Я пчелаааа, я пчела! — взвыла Ая на какой-то диковатый мотив. — Я у вас такая однааа!

— Повезло нам, — мрачно прокомментировал Матвей, сложивший на груди руки. Я могла пока только оторопело таращиться на фею. — Вторую мы бы не пережили.

— Это что… — Степан заговорил шепотом, кажется, не веря себе. — Она что — пьяная?!

— Еще какая, — скривился его брат.

— Но почему?!

Бедный ребенок. Кажется, побыть немного Лешим, узнать, что твои родные пропали в других мирах и даже найти повесившуюся мышь в холодильнике — все это было для его подростковой психики еще ничего. Но вот вокальные упражнения Аи оказались перебором. Жизнь его к такому не готовила.

— Кажется, это был все-таки неправильный мед… и на него летят неправильные пчелы! А все потому, — оптимистично пояснила я, приобняв Степана за плечи, — что до сих пор нам с вами жилось скучно. Бродили тут, опять же, как-то так… невесело, без огонька. А теперь-то у нас наконец есть здоровенная поющая пьяная пчела.

— А я ви-жу гостиницу-у! — радостно пропела Ая все на тот же варварский мотив, описывая круги над нашими головами.

Ну… не возвращаться же теперь, правда?

Будем действовать по обстоятельствам!