Глава 26

Эмма рассказала много интересного о герцогине. Я сделала вывод из услышанного, что госпожа Роустер — женщина властная, эгоцентричная, любит во всем быть первой и не терпит соперничества. Занимается в основном тем, что праздно проводит время с так называемыми подругами, по очереди нанося визиты им. А еще устраивая и посещая всякого рода увеселения и приемы для аристократов. Мечтает мадам Фиона (так ее зовут, как я выяснила) поскорее женить единственного сына, желательно на дочери одной из своих подруг. Вот только после смерти герцога, супруга леди Роустер, сын вынужден был принять дела герцогства и с головой в них погрузиться, и про женитьбу не помышляет, приемов и увеселений не посещает, чем сильно печалит матушку. Герцогиня в дела погружаться не желает, считая это не женским делом, но содержание постоянно увеличить требует. Короче, капризная дама с чересчур раздутой самооценкой.

Угу! Ну что ж, знаем таких, плавали. У меня в прошлой жизни каждая вторая клиентка из числа жен олигархов такая была. Так вот они меня просто обожали и готовы были за мной и моими платьями на край света идти. И с этой справимся.

Пока Эмма, сама того не замечая, рисовала мне портрет госпожи Роустер, я все-таки впихнула в себя несколько ложек бульона и запила все это настоящим свежезаваренным чаем. Какая роскошь! Оказывается, этот напиток и здесь существует, просто, очевидно, барону он не по карману, поэтому в его доме пьют исключительно отвар из сухофруктов и трав. Интересно, а кофе тоже имеется?

Когда за окном уже стемнело, в дверь робко постучали, а после в проеме показалась еще одна девушка в форменном платье с гербом.

— Леди, к вам приехали и просят принять. — звонким голосом объявила она.

— Проводи, пожалуйста! — я приняла удобное положение полусидя, поправив подушки, и с интересом стала ждать.

Через несколько минут дверь снова открылась, и в ней показалась мальчишеская голова.

— Роб! — радостно воскликнула я. Наконец я узнаю все подробности!

— Леди Элена! — Увидев меня, подбежал к кровати мальчишка.

— Роберт, я так рада тебя видеть! А господин барон? Он не приехал? С ним все хорошо? — В сердце поселилась тревога, если барон не приехал сам, значит, что-то случилось.

— Дед сказал, что ему ехать не стоит, будет лучше, если приеду только я, и вот, он передал письмо. — Роб извлёк из внутреннего кармана конверт. А я только сейчас обратила внимание на то, как нарядно одет Роберт, и даже волосы зачесаны и напомажены. С тревогой взяла в руки конверт и распечатала послание от барона.

“Леди Элена, я чрезвычайно обеспокоен вашим здоровьем и считаю, что пока возвращаться домой было бы неразумно и опасно для вашего состояния. Ни о чем не беспокойтесь и выздоравливайте! Мое появление в доме герцога сейчас нежелательно, чтобы не вызвать лишних сплетен и не привлекать внимание любителей почесать языки. Герцог мне все объяснил и благородно обезопасил вас от кривотолков, уехав из дома. Герцогиня, конечно, вреднючая гусыня, но с вашим боевым характером, уверен, вы и с ней справитесь. Насчет работы не переживайте, Скряга Григ шлет вам привет и улыбается как чумной. Судя по всему, ваша задумка сработала как нельзя лучше, и весь товар продан за хорошую цену. Он даже позволил себе сделать выходной, вот уж невиданное чудо. Ждет вашего возвращения к работе и новых задумок. Совсем, наверное, выжил из ума от радости, потому как полез целоваться, когда пришел рассказать о том, что с вами, дорогая Элена, случилось. Дома у нас тоже все благополучно, Тильда спуску не дает, даже выгоняла меня на прогулку в сад, ем, сплю, пью отвар.

Барон Сорваль.”

Я дважды перечитала письмо и расхохоталась до слез, от чего снова загудела голова.

Роберт тоже посмеялся со мной, а после в подробностях рассказал всё, что я пропустила.

Моя задумка отлично сработала! Герцогиня явилась со своими подругами, и вынесли всю витрину подчистую. Все шляпы и перчатки с брошами скупили и оставили заказы на новые. Григ, как я и предполагала, не растерялся и, напустив на себя томный и загадочный вид, уклончиво отвечал на вопросы о том, как он смог добыть такой эксклюзивный товар и привезти его в Шанталь. Наобещал, правда, с три короба дамам, словом, активно продал фьючерсы, то есть товары, которые еще не произведены, а только будут, но это не точно. Ладно, разберемся! Когда я упала, как оказалось, на самый угол одной из витрин, чудом не убившись, дамы во главе с герцогиней подняли такой крик, что их услышал сопровождавший маму герцог, который задержался возле кареты, разговаривая с повстречавшимся знакомым. Эдвард вбежал в лавку, растолкав посетителей, быстро сориентировался и оказал первую помощь пострадавшей, то есть мне, а именно: перевязал разбитую голову и, подхватив мою бесчувственную тушку, отправился в свой дом, вызвав туда семейного доктора Роустеров.

В лавке же все поохали, пообсуждали происшествие и бросились к витрине с «новинками», где уже их поджидал хитрюга Григ. Дамы скупали всё подряд, соревнуясь друг с другом. Разгромив витрину с «новинками», они в запале перешли к витрине «для джентльменов» и опустошили ее. Люди с улицы, наблюдая эту вакханалию, мгновенно считывали скопление народа в лавке и спешный вынос товара из лавки в кареты дам как сигнал «дефицит, надо брать», ломились в лавку и скупали всё подряд под девизом «если уж сама герцогиня тут отоваривается, значит точно надо брать!» Роберт встал у прилавка как полноценный продавец, благо мальчик очень сообразительный и отлично умеет считать. Одуревших покупателей не смущало, что за прилавком стоит ребенок. Для выручки поставили коробку, и Роберт следил, чтобы в нее опускалось ровно столько монет, сколько указано на ценнике. А хитрый Григ, видя успех предприятия, трижды переписывал цены, решив, что на такой эксклюзивный, читай залежалый, товар цены у него слишком низкие. Ну а что, нуль процентов осуждения, сто процентов понимания.

Когда народ схлынул, Григ заглянул в коробку и схватился за сердце, бормоча что-то вроде «Она — точно ведьма, ведьма как есть. Зачаровала весь товар…». Затем поменял табличку на «Закрыто», запер дверь и принялся пересчитывать выручку. А после ссыпал все в свой мешок, и тот наполнился до верха. Скряга даже выдал зарплату Роберту, целый серебряный, а после закрыл лавку и отправился вместе с мальчишкой к барону.