Глава 13
Айкен был откровенно рад совместному ужину хозяев дома. Я смотрела, как он суетится, и испытывала самую натуральную ревность. Самым большим начальником мой брауни однозначно считал Кэйра. Не то чтобы явно… Но и посуда буквально блестела, и чай заваривался с особым тщанием, и стулья на кухне обрели подлокотники и изогнули спинки, и подобострастие перед королем ощущалось… Да даже плюшки пахли как-то иначе! Насыщеннее…
Может, следовало мне соблюдать субординацию и не общаться с Айкеном как с равным? С другой стороны – вот нафига мне его подобострастие?.. Лучше иметь друга, чем слугу!
Мой узник, надо отдать должное, вел себя более чем прилично. Даже пару раз благосклонно улыбнулся заботе брауни. И ко мне ни с какими предложениями не лез. За едой и приятной беседой я даже подзабыла, с кем имею дело, и изрядно расслабилась. Как будто зашел в гости хороший знакомый, доброжелательный, умный, интересный человек… Ну ладно – эльф! Но ведь такой милый…
Говорили мы в основном о магии, и из разговора я почерпнула очень многое, за что была дивному лорду весьма благодарна. В отличие от Айкена, он охотно и подробно объяснял нюансы и дал несколько полезных советов. Например, что вовсе необязательно при чтении некоторых заклинаний надевать на обе ноги левые башмаки. Достаточно надеть носки от разных пар!
– Беа… А ты ничего-ничего не чувствуешь? – спросил вдруг Кэйр, принимая от брауни очередную чашку с чаем.
– В смысле?
Он засмеялся, а я в очередной раз залюбовалась ямочками, появлявшимися от смеха на его щеках.
– Я вообще-то стараюсь! – объявил дивный. – Не так чтобы всерьез, но зато непрерывно. Так ничего?
– Да нет… – растерянно сказала я, прислушиваясь к себе. – А что я должна чувствовать?
– Гламор, – склонив голову набок, пояснил зазеркальный гад. – Любая человечка на твоем месте уже бы таяла, как первый снежок под утренним солнцем.
– Это ты, что ли, солнце? – фыркнула я. – Нет, не чувствую. Ну то есть… ты очень красив, это бесспорно.
– Интересно – почему? – задумчиво спросил король. Похоже, сам себя. – Конечно, ты владеешь магией, и в твоей крови течет капля нашей, но я настолько тебя сильнее… Странно!
– Ничего странного, – буркнул Айкен. – Хозяин ведь видел рисунки хозяйки.
Кэйр вскинул брови и… вот честное слово, смутился. Даже легкий румянец на скулах проступил.
– Да, пожалуй. Это может многое объяснить… Я мог бы и сам догадаться! – сказал он с досадой. – Видимо, это и позволяло тебе так легко сбрасывать мое воздействие. Но теперь ты его даже не замечаешь… Твой талант, ну конечно!
– Что – талант? – с огромным любопытством уточнила я, одновременно припоминая свою реакцию на дивных лордов.
А ведь действительно… Сначала я таяла, но почти сразу научилась именно что сбрасывать этот их гламор. А теперь, кажется, делаю это автоматически, без каких-либо усилий!
– Ты необычна даже как человечка, – пояснил король. – Твои картины… даже в набросках, даже карандашом – они живые. И они несут в себе особую магию. Магию творчества – дара, что дан тебе от рождения. Среди моего народа этот дар встречается настолько редко, что его носителей можно перечислить по пальцам.
– То есть ваше превосходство над людьми все-таки слегка дырявое, – усмехнулась я.
– Как сказать! – Кэйр покачал головой. – Я никогда не интересовался этим вопросом, но думаю, что в родословном древе каждого одаренного смертного можно отыскать кого-то из бессмертных.
Вот как. Значит, в крови великих писателей, художников, скульпторов торчат длинные эльфийские ушки… Не слишком приятное известие. Но это ведь только предположение!
Пока я думала, стоит ли обидеться на такое предположение, Кэйр совершил крутой изгиб в теме разговора, и об обидках я мгновенно позабыла.
– Беа… Среди твоих рисунков есть мой портрет.
– Ну да, – согласилась я. – И даже не один. – И пояснила: – Я вообще-то работаю художником. И у меня сейчас как раз заказ рисовать вашу братию. Я вас всех уже так-то нарисовала… Айкена, тебя, Элроя, Тинси…
А то подумает еще, что я втайне в него влюблена!
– Я имею в виду тот портрет, где ты меня изобразила с игрушечным медведем в руках. И в такой странной обуви с треугольными ушами и глазками.
В тапочках-котиках!.. О боже…
Разумеется, он видел все мои рисунки! Зеркала-то по всему дому висят!
Румянец, покинувший лицо Кэйра, кажется, выступил на моем. И вовсе не потому, что зазеркальный гад увидел шарж на себя прекрасного! До меня, наконец, в полной мере дошло, что он вообще видел много чего! В ванной, к примеру… Занавешу зеркала! А лучше – поснимаю!
– Подари, а? – Кэйр скорчил умильную рожицу, и я откровенно растерялась. Зачем ему?! – Ну пожалуйста, Беа-а-ата… Просто по-соседски! А хочешь, я его куплю? Или обменяемся? Я покажу тебе драгоценности, выберешь, что по душе…
Нет, все-таки годы, просиженные в тюрьме, однозначно сказываются на рассудке! Или у него настолько отличное чувство юмора? Не верю… чтобы надменный фейри был способен посмеяться над собой? Вот ни капельки не верю!
Но ответить своему узнику я не успела.
Айкен, хлопотавший у плиты, вдруг с громким стуком поставил на огонь сковороду с очередной партией плюшек и застыл, словно прислушиваясь к чему-то.
– К маленькой хозяйке приехал гость.
– Именно приехал? – уточнила я, вспоминая, есть ли у пастора машина. Больше вроде бы и некому меня навестить, тем более уж ночь скоро…
– На машине, – подтвердил брауни. – Пускать?
Я пожала плечами.
– Ну пускай… Погоди-ка. А что, можно не пустить?
– Можно, – кротко подтвердил Айкен. – Не зайдет в сад даже.
– Круто, – оценила я. – А ты видишь, кто?
– Мужчина. Да ты в окно выгляни, идет уже.
Я последовала совету. Но сразу отшатнулась от подоконника и застыла. И в лице, видимо, изменилась. Потому что мои эльфы мгновенно напряглись.
– В чем дело, Беа? Кто это? – спросил король, поднимаясь из-за стола.
– Потом расскажу. Кэйр, ты иди, наверное, к себе?
Стук в дверь. Потом гость отыскал звонок, который я и сама-то удосужилась заметить только на днях, и то случайно. И по дому разлилась громкая бравурная мелодия. Очень подходящая к моменту. Наверное…
Я выпрямила спину, молча вышла из кухни, ощущая недоуменные взгляды в спину, и неторопливо прошествовала по холлу. Эмоции бушевали, да. И я даже не могла толком разобрать – какие сильнее… Удивление. Злость. Растерянность.
И где-то совсем глубоко – отголосок прежней, большой, светлой и чистой… дури. Потому что по дороге я таки посмотрела на себя в зеркало. Мельком, но посмотрела, привычно обегая отражение взглядом – не растрепана ли, правильно ли одета… Рефлексы так быстро никуда не деваются, это факт…
Глубоко вдохнув и облизав пересохшие губы, я распахнула дверь и холодно произнесла:
– Здравствуй, Патрик.
Не буду врать – эта картина приходила мне в голову не раз. Ровно до того момента, как я провела первую ночь в этом доме. Точнее, в норе брауни… Ну а какая женщина не будет представлять, как ОН стоит у ее двери с повинной головой, поджатым хвостом и букетом роз? Как ОН умоляет вернуться, кается в грехах и с болью сообщает, что не может жить без тебя, единственной и незабвенной… ну и так далее.
Хотя в случае с Патриком Кларком такие мечты были нереальны уже потому, что этот человек никаких грехов за собой не ощущал по определению. Слишком великолепен. И при этом отличный манипулятор. Никому и никогда до Патрика не удавалось меня подмять! Мы прожили вместе больше года, и все это время я была такой зайкой, что собственные родители бы не узнали. Великолепный мужчина принимал заботу и восхищение как должное, снисходительно чесал меня за ушком и даже признавал, что я не совсем бездарна…
Так что о поджатом хвосте не шло и речи.
– Здравствуй, Беа.
А вот поджатые губы – это да!
На лице моего бывшего мужчины было буквально написано: ради тебя, идиотки, я, великий и прекрасный, был вынужден ехать в эту глушь, а ты держишь меня на пороге и не падаешь в обморок от счастья!
Ну вот так, да. Не падаю.
Патрик окинул меня оценивающим взглядом и уже открыл было рот, но воздержался. Только губы еще сильнее поджал.
Да, дорогой, я в шортах! Хотя, конечно, должна была ждать тебя каждый день в приличном платье и с накрашенными губками. И не помнить ни единого твоего слова из того скандала, который ты устроил, узнав, что заказ отдали мне. Особенно высказывания о том, каким именно путем я, полная бездарность, этого добилась…
– Я хотел написать тебе, но решил, что лучше поговорить в реале. А ты забралась в такую глушь… Еле нашел!
Выверенное движение головы, отбросившее со лба прядь волос. Обаятельная улыбка. И в глазах растет недоумение. Ну извините. Расцветать от счастья и кидаться на шею у меня и в мыслях нет.
– Понимаю, ты удивлена… Но видишь ли, Беа, я ведь приехал по делу! Думаю, ты будешь удивлена еще раз, причем приятно удивлена! – заявил он, протискиваясь мимо меня в дом. – Ужасная дорога! Я успел проголодаться!
– Чай будешь? – ровно спросила я, страшно сожалея о своем хорошем воспитании.
– Конечно! – облегченно отозвался Патрик и заозирался. – Какой прелестный старый дом… Но жизнь затворницы не для тебя, дорогая. Согласись, в этой глуши…
Продолжая разглагольствовать, он прошел вслед за мной на кухню и резко умолк. Сюрпри-и-из!
Впрочем, я и сама испытала изрядный шок.
Кэйр, разумеется, никуда не ушел. Но с первого взгляда я его и не узнала.
За столом сидел молодой человек самого обычного вида. Джинсы, черная футболка с изображением какой-то рок-группы, собранные в хвост волосы… Очень симпатичный, но не более того. Я хмыкнула и широким жестом указала столбом стоявшему Патрику на табуретку.
– Доброго вечера, мистер! – радушно сказал мой узник и представился: – Я сосед Беаты, Кэйр. Ваш визит прервал наш ужин. Присоединяйтесь, прошу!
– Патрик Кларк, – сообщил Патрик, отмирая. – Сосед, говорите? Очень… приятно.
– И я рад знакомству! – покивал король Неблагого двора, всем видом демонстрируя дружелюбие. – Ох! Что ж вы так неаккуратно…
Я подскочила к севшему мимо табуретки бывшему и, помогая ему подняться, краем глаза заметила Айкена, отпрыгнувшего от стола. Хм… А мой гость явно не понравился брауни…
Сконфуженный Патрик отряхивал штаны и косился на мнимого соседа. Хотя почему мнимого… Он ведь действительно сосед! Моя половина светлая, его половина темная…
– Прошу прощения… – мямлил бывший. – Не привык, знаете ли, к такой мебели…
– Да что вы! – замахал руками дивный лорд. – Вы человек городской, что тут извиняться! В нашей глуши все по-простому, по-деревенски…
Понятно. Подслушивал…
Я загремела кастрюльками – как бы то ни было, а гостя следует кормить. И какое на самом деле счастье, что Кэйр не ушел! Разговаривать с бывшим мне не хотелось от слова «совсем». Ни по делу, ни без дела. Да и какое у него может быть ко мне дело?..
Выяснив, что всю еду мы с его ушастым величеством слопали, я развела руками и сообщила:
– Чай и плюшки. Еще сыр, кажется, есть…
– Сыр подойдет, – благосклонно согласился Патрик.
– О-о-о, вы не пожалеете, мистер Кларк! – немедленно вмешался король. – Айке… Мы все здесь закупаемся у тетушки Молли, ее корова – это просто волшебное существо!
– В самом деле? – хмыкнул Патрик. – А вы уверены в чистоплотности вашей тетушки? К тому же я совершенно отвык от домашней еды! Не нужно сыра, Беата.
– Нет-нет! – возразил мой милый сосед. – Вы просто обязаны попробовать!
– Я выпью чаю и съем булочку, – вздохнул Патрик. – А потом мы… Беа! У тебя что – нет нормального сахара? Подай, пожалуйста. Ты же знаешь, что я…
Но я не успела даже рот раскрыть.
– Так вот же он, – Кэйр, невинно хлопая ресницами, указал на сахарницу.
И да, в ней уже лежал кусковой сахар. И щипчики присутствовали. Экий сервис, однако! И кого ради?..
В ответ на мой злобный взгляд король подмигнул и продолжил светскую беседу с гостем:
– А вы кто будете по профессии, мистер Кларк?
– Я художник, – скромно сообщил Патрик. – Скоро в Дублине откроется выставка, на которой будут мои последние картины.
– Как интересно! – восхищенно воскликнул сосед.
Патрик подвинул к себе налитую мной чашку, взялся за щипчики… и из его пальцев с шипением выскользнули две крошечные змейки.
– Ай!
– Что такое? – взволнованно спросил Кэйр. – Ох, как вы неловки… Ну да ничего, позвольте, я помогу!
Бывший с выпученными глазами уставился на руку соседа, спокойно взявшую упавшие на стол щипчики. Зажмурился. Потряс головой.
– Устал, – сказал он с недоумением.
– К нам не так-то просто добраться! Ужасная дорога! – подхватил Кэйр, накладывая ему в чашку сахар. – Трех кусочков достаточно?
– Да-да, благодарю!
Патрик схватился за чашку и попытался отпить. Но чай, попирая все законы физики, потек не к его губам, а в другую сторону – вверх! Я с трудом сдержала хихиканье и невинно указала:
– Ты сахар не размешал.
– Да-да… – с недоверием сказал мой бывший. Поболтал ложечкой в чашке и повторил попытку. Та же история. Он поставил чашку и даже в нее заглянул. А потом потянулся за плюшкой.
Гора сдобы в глубоком фарфоровом блюде расступилась и резко отпрянула к краям. Ногти Патрика стукнули по дну с легким, радующим душу звоном.
– Что-то у вас с координацией! – сочувственно резюмировал Кэйр. – А вы не обращались к врачу? Такая проблема может серьезно помешать вашей работе.
Но самоуверенность Патрика Кларка оказалась выше странного поведения чая и плюшек. Объяснение он нашел мгновенно! Убрал руку от блюда, моргнул, откашлялся и повернулся ко мне.
– Я всегда говорил, что ты плохая хозяйка, Беа! Надо же было так высушить булочки!
– Хам! – раздался возмущенный голосок брауни.
Я покосилась на подоконник – точно! Сидит и болтает ножками. Разумеется, невидимый для Патрика…
– Гони его, хозяйка!
– Хозяйка не может, – откликнулся Кэйр, и его Патрик тоже явно не услышал. – Этим придется заняться нам, Айкен. Ты же не против, Беа?
Я усиленно замотала головой в знак согласия, и Патрик, приняв это на свой счет, несколько смягчился.
– Ну ничего! Я понимаю, что в местных условиях все это сложно… Мистер… Кэйр?.. Вы не могли бы оставить нас с Беатой наедине? Нам нужно поговорить.
– Да не обращайте на меня внимания! – добродушно предложил дивный лорд, беря плюшку и показательно отрывая от нее кусочек. – Я, можно сказать, почти родственник!
Патрик откинул со лба волосы и взял меня за руку.
– Беата! – сказал он проникновенно. – Я не могу оставить тебя в таком… в таком неподобающем обществе. Да я за тем и приехал! Я много думал и решил, что готов вернуться к тебе.
Что?!
– Хам и наглец! – возмутился с подоконника Айкен.
– При этом изрядно туп, – добавил Кэйр. – Беа, это твой мужчина? Я, право, поражен!
– Собирайся, – продолжил Патрик, который, конечно, опять их не слышал. – Поехали домой. Мы начнем все сначала, и…
Ответить ему я не успела. Мои эльфы среагировали первыми.
Кап! Такой смачный кап, с брызгами…
– Ай… – прошептал бывший, уставившись на свою ладонь.
Ойкнула и я, а с потолка на руку Патрика упала вторая капля… третья…
– А-а-а-а!!! – заорал он, глядя, как растекается кровь – настоящая, багровая, с алыми прожилками.
Айкен, соскочивший на пол, оттащил меня в сторонку. Хотя бывшему и так было не до меня.
– Очень плохая координация! – посетовал Кэйр. – Пораниться, даже не схватившись за какой-нибудь нож… Что же вы так неаккуратны, мистер Кларк?
Патрик, с ужасом трясший рукой, простонал:
– Бинт! Беата! Что-нибудь… Что это?! Как это…
Король, удлинив раза в три свою руку, протянул ему салфетку и посоветовал:
– Смочите в чае, он дезинфицирует.
С потолка продолжало капать, причем по четкой траектории – на ладонь эльфийской жертвы, но Патрик явно этого не замечал. Схватив поданную салфетку, он сумасшедшими глазами глянул на Кэйра, но потянулся к чашке… И заорал еще громче.
Неудивительно – из чая, опершись лапками на край чашки, выглядывала зеленая жаба. Ловко выдернув салфетку из трясущихся пальцев несчастного и макнув ее в чай, она послала Патрику воздушный поцелуй, сопроводив его громким:
– Брысь отсюда!
Я бы в обморок грохнулась от такого представления. Но у моего бывшего оказались на удивление крепкие нервы!
Он сглотнул, отступил от стола, развернулся и кинулся прочь из кухни.
– Дошло наконец! – с удовольствием констатировал брауни.
Я выскочила следом, но догнать Патрика не сумела. Да и не собиралась на самом деле. Просто встала на крыльце, наслаждаясь финалом.
Пострадавший от эльфийского морока сломя голову бежал по дорожке. А за ним неторопливо шла рыжая лисичка… Когда она махала хвостиком, Патрик спотыкался, выравнивался и мчался дальше. А когда добрался до распахнутой настежь калитки, лисичке надоело.
Рыжая молния метнулась вперед, раздался очередной вопль, и мой бывший мужчина, схватившись обеими руками за зад, вылетел из сада. И несомненно упал бы! Если бы его не подхватил зубами за шиворот огромный конь…
Я даже передернулась: морда у коня была скорее акулья, чем лошадиная. Не знаю, видел ли это Патрик, но в хватке кельпи он обмяк и повис тряпочкой. Точнее, большой такой тушкой.
Кельпи аккуратно поднес его к стоявшему у забора красному седану, затолкал на водительское сидение, помогая себе копытом, и гулким человеческим голосом предложил:
– Ну что, парень? Наперегонки до Дублина?
Услышав это я уселась на ступеньки, заливаясь истерическим смехом.
Что ни говори, а команда у меня подобралась дружная! Честное слово – всех их люблю! И ведь есть за что!