Глава 28. Первый рабочий день

В воскресенье Мартин приехал с пирогом.

Поставил коробку на кухонный стол и сразу предупредил:

— Сам не пёк.

— Мы и не собирались допрашивать, — сказал Сергей, заглядывая под крышку.

За ним приехали Леон с Асей и дочерью. Девочка принесла рисунок, на котором наш дом занимал почти весь лист, а рядом стояли люди с длинными руками.

— Почему руки такие? — спросила я.

— Чтобы все поместились.

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

Адель спустилась последней.

На ней была блузка, которую они переделывали с матерью. В руках она держала небольшой конверт.

— У меня новость, — сказала она.

Сергей закрыл коробку с пирогом.

— Хорошая?

Адель кивнула, но говорить сразу не смогла.

В конверте лежал её временный документ.

Имя. Фотография. Несколько строчек, которые ещё предстояло уточнять, подтверждать, переносить в другие бумаги.

До окончательного решения оставалось немало встреч и вопросов. Люди, занимавшиеся её делом, по-разному относились к рассказу о 1902 годе. Одни выслушивали до конца, другие возвращались к вопросу, где она жила до появления у нас.

Мы предоставляли всё, что могли. Адель снова и снова рассказывала свою историю.

Иногда выходила после очередной беседы раздражённой.

Иногда молчала до самого дома.

Теперь она положила документ на стол.

— В пятницу получила.

Я взяла его, посмотрела на фотографию.

Адель вышла на ней очень серьёзной.

— Совсем на себя не похожа, — сказала она.

— Похожа, — возразил Сергей. — Когда думаешь, что я неправильно режу ткань.

Адель рассмеялась.

Ася обняла её.

Мартин отодвинул коробку с пирогом подальше, чтобы на документ не попали крошки.

Леон спросил:

— Можно посмотреть?

Она протянула ему карточку.

Я заметила, как внимательно Адель следит за каждым движением его рук.

— Это ещё не всё, — сказала она, когда мы сели за стол.

Я повернулась к ней.

— Мне предложили работу.

На кухне стало тихо.

Адель сразу добавила:

— Пока немного. Два утра в неделю. При магазине, где работает Лида. Они хотят принимать вещи на переделку и мелкий ремонт.

— И ты согласилась? — спросила Ася.

— Согласилась попробовать.

Она опустила глаза, поправляя край салфетки.

— У меня не всё получается. Особенно с некоторыми тканями и застёжками. Но хозяйка видела мои работы. Сказала, что сначала будет давать то, с чем я справлюсь.

— Когда начинаешь? — спросил Леон.

— Завтра.

Я посмотрела на неё.

— Ты всё это держала в секрете?

— Хотела сначала понять, что точно получилось.

Сергей поднялся за ножом.

— Тогда пирог режем сейчас.

— До обеда? — удивилась я.

— До обеда.

Мартин придвинул коробку.

— Я удачно заехал в пекарню.

За столом говорили все сразу.

Леон рассказывал о занятиях в мастерской. Ася — о том, как дочь решила сама собрать сумку для прогулки и положила туда три книги, ложку и один носок.

— Второй был мокрый, — пояснила девочка.

Мартин смеялся вместе с нами.

Он сидел на том месте, откуда был виден коридор, но почти не смотрел туда. Спрашивал Адель о работе, помогал передавать блюда, спорил с Сергеем, какой дорогой теперь удобнее ездить в город.

Я поймала себя на том, что давно не видела его таким разговорчивым.

После обеда он сам предложил убрать со стола.

Мы с Асей остались в столовой, складывая салфетки.

Она посмотрела в коридор, где Леон помогал дочери надеть кофту.

— Катя, мы поговорили о доме.

Я остановилась.

Этот разговор мы начали ещё после возвращения Тима. Потом случилось столько всего, что я перестала ждать ответа.

Ася продолжила:

— Мы пока не хотим переезжать сюда.

Я кивнула.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Тебя это огорчает?

Я подумала, прежде чем ответить.

— Немного. Я успела представить, как это могло бы быть. Но это были мои представления.

Ася положила салфетку на стол.

— Нам здесь хорошо. Просто мы хотим сохранить и своё место. Где можно закрыть дверь и знать, что сегодня никто не придёт из другого времени.

Я невольно улыбнулась.

— Понимаю.

— Помогать мы будем. Как договорились. И оставаться, когда вам нужно уехать.

Я взяла её за руку.

— Спасибо, что сказала прямо.

Леон присоединился к нам чуть позже.

Он, оказывается, слышал конец разговора.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто мы ждём, когда дом станет нашим, — сказал он.

— Я так не думаю.

— И не хочу обещать сейчас то, что мы потом не сможем сделать.

Я посмотрела на него.

На взрослого человека, который когда-то вырезал за этим столом кривые бумажные звёзды.

— Хорошо, Леон.

Он выдохнул.

Из кухни выглянул Сергей.

— Если вы там уже всё решили, идите помогать. У меня почему-то посуды на двадцать человек.

— Потому что ты для каждой добавки доставал новую тарелку, — сказала я.

— Значит, нужно было приходить со своими.

Мы пошли на кухню.

Адель задержалась возле меня, когда гости начали собираться.

— Катя, я тоже хотела поговорить о комнате.

У меня внутри что-то сжалось.

— Ты собираешься уехать?

Она удивилась.

— Нет. Я хотела спросить, сколько теперь должна платить.

— Адель…

— Я знаю, ты скажешь, что ничего.

Я закрыла рот.

Она чуть улыбнулась.

— Но я буду работать. Пока мало, но всё равно. Мне хочется участвовать.

Я посмотрела на её руки. Она теребила край рукава, который совсем недавно помогала переделывать мать.

— Давай сначала ты начнёшь, — сказала я. — Поймёшь, сколько у тебя будет работы и расходов. Потом сядем и договоримся.

Адель кивнула.

— Только по-настоящему?

— По-настоящему.

Она помолчала.

— Мне здесь хорошо. Я пока хочу остаться.

Я обняла её.

На этот раз мне самой понадобилось немного времени, чтобы отпустить.

Мартин задержался у двери.

Спросил Сергея, не нужна ли помощь с садом, когда потеплеет.

— Нужна всегда, — ответил тот.

— Тогда позовите. Я помню, что здесь где росло.

Он посмотрел на меня.

— И если вам понадобится куда-нибудь уехать, я тоже могу побыть в доме. После всего, что вы рассказали, хотя бы не стану спрашивать гостя, зачем он пришёл через запертую дверь.

— Иногда спрашивать полезно, — сказала я.

— Хорошо. Спрошу вежливо.

Он надел пальто.

В этот раз мы не провожали его до калитки. Он сам закрыл за собой дверь, а мы ещё некоторое время слышали, как он о чём-то переговаривается с Леоном возле машины.

Вечером Адель готовилась к первому рабочему дню.

Проверила сумку. Положила туда ножницы в чехле, сантиметр, тетрадь, документ. Достала всё обратно, потому что решила иначе уложить вещи.

Я заглянула к ней перед сном.

— Помощь нужна?

— Нет.

Она посмотрела на стол.

— Наверное, нет.

На подоконнике лежали письма матери и младшей Адели.

Рядом стояла старая шкатулка.

Адель открыла её и некоторое время перебирала мелочи. Потом взяла напёрсток, который подарила Элеонора, и положила в отдельный кармашек сумки.

— Я весь день думаю, что завтра опоздаю, — призналась она.

— Во сколько нужно быть?

— В девять.

— Ты уже трижды спросила у меня, сколько туда идти. Успеешь.

Она кивнула, но всё равно проверила будильник.

Я собралась уходить.

— Катя.

— Что?

Адель сидела на краю кровати, держа сумку на коленях.

— А если мне скажут, что я не подхожу?

Я присела рядом.

— Тогда будет неприятно. И придётся решать, что делать дальше.

Она посмотрела на меня.

— Я ждала, что ты скажешь: такого не случится.

— Я не знаю, что случится. Но Еве понравилась юбка. Леон носит фартук, который ты переделала. Лида сама захотела работать с тобой.

Адель медленно провела пальцем по застёжке сумки.

— Да.

— Этого хватило, чтобы тебя пригласили. Остальное узнаешь завтра.

Она поставила сумку возле стула.

— Хорошо. Тогда попробую поспать.

На кухне Сергей накрывал тесто полотенцем.

— Что печёшь?

— Булочки. Утром поставлю в духовку.

Я посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— В первый рабочий день надо нормально позавтракать.

Я села за стол.

Дом постепенно затихал. Наверху закрылась дверь Адели. Где-то щёлкнула батарея.

Мы ещё долго разговаривали о простых вещах: что купить, кому позвонить, какие работы в саду отложить до весны.

Потом Сергей спросил:

— Ты расстроилась из-за Леона и Аси?

— Немного.

Он кивнул.

— Я тоже успел представить, как они здесь живут.

— Теперь будем представлять что-нибудь другое.

Сергей посмотрел на потолок, откуда донёсся звук передвигаемого стула.

— Здесь и без того уже многое происходит.

Утром Адель спустилась слишком рано.

Села за стол, съела половину булочки и призналась, что больше не может.

Сергей завернул ей вторую с собой.

Потом она пошла за пальто, вернулась за сумкой, проверила ключ.

В дверях остановилась.

— Я после обеда приду.

— Будем ждать, — сказала я.

Она улыбнулась.

Когда дверь закрылась, я подошла к окну.

Адель дошла до калитки, поправила сумку на плече и вышла на улицу. На углу её уже ждала Лида. Девушки помахали друг другу и пошли рядом.

Я вернулась на кухню.

На столе осталась недоеденная булочка.

Сергей поставил передо мной чашку.

— Ну что?

— Пошла.

Он кивнул и сел напротив.

Сегодня мы ждали человека, который вернётся с работы.

Адель вернулась в половине третьего.

Я услышала, как в замке повернулся ключ, и заставила себя остаться на кухне. Не бежать навстречу, не спрашивать с порога, не рассматривать её лицо так, будто по нему можно прочесть весь прошедший день.

Она сама пришла ко мне. Поставила сумку на стул, сняла шарф и сказала:

— Я испортила наволочку.

Я выключила воду.

— Сильно?

— Пришила застёжку так, что её можно было открыть только изнутри.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Для очень самостоятельной подушки, — произнёс Сергей из-за стола.

Адель прыснула. Потом села и засмеялась уже по-настоящему, закрыв лицо ладонями.

— Я проверила! Дважды! И всё равно…

— Исправила? — спросила я.

— Да. Лида сказала, что в первый день сама продала женщине восемь метров ткани вместо трёх. От волнения неправильно посмотрела в запись.

— Женщина вернулась?

— Конечно. Сказала, что собиралась сшить юбку, а не обить комнату.

Я поставила перед Аделью тарелку супа. Она сразу взяла ложку, и только тут я заметила, как сильно она проголодалась.

Рассказывала она сначала обрывками. О высокой стойке, за которой ничего не видно, когда сидишь. О ножницах, которые все берут и никто не возвращает на место. О покупательнице, принёсшей брюки и попросившей укоротить их «немного, но чтобы не стали короче».

Потом достала зелёную тетрадь.

На новой странице был нарисован небольшой прямоугольник. От него шли стрелочки с подписями.

— Это машина?

— Касса.

Сергей наклонился поближе.

— Серьёзное сооружение.

— Я пока к ней не подхожу. Только смотрю, как Лида работает. Там можно отменить покупку, но я боюсь вместо этого отменить весь магазин.

Она снова засмеялась, однако, когда мы остались вдвоём, спросила тише:

— Ты думаешь, я привыкну?

— К работе?

— К тому, что чего-то не умею. И другие это видят.

Я присела напротив.

— Сегодня хозяйка что-нибудь сказала?

— Сказала, что распарывать у меня получается аккуратно. И что завтра приходить не нужно, потому что мой следующий день в четверг.

— Значит, ждёт в четверг.

Адель провела пальцем по краю тетради.

— Да. Наверное.

Потом достала из сумки свёрток. Внутри лежала половина булочки, которую Сергей дал ей утром.

— Не успела съесть?

— Хотела оставить на обед, а потом Лида поделилась своим. Можно я сейчас?

Сергей, услышав из коридора, заглянул в кухню.

— Нет. Теперь это историческая булочка. Её надо хранить в библиотеке.

— Тогда принеси к исторической булочке масло, — сказала я.