Глава 13

* * *

ВАСИЛИСА

С кроватной эпопеей было покончено, но наша миссия в мебельном отделе лишь набирала обороты.

Теперь мы переместились в царство матрасов.

Это оказалось удивительно увлекательным занятием, ходить от одного пухлого прямоугольника к другому и плюхаться на них, как на батут.

— Этот слишком жёсткий! — объявил Батискаф, отскакивая от ортопедической модели. — У меня кости нежные!

— А этот слишком странный и пахнет химией, — ворчала я, переворачиваясь на матрасе.

В итоге мы выбрали четыре: один мне (я понадеялась, что угадала с размером), один коту (разумеется, самый мягкий и роскошный), один в гостевую комнату и один про запас…

Хотя в доме на каждой кровати были матрасы, но я вспомнила тот с зелёными пятнами.

Не удивлюсь, если они все такие.

Быть может, придётся все заменить.

— Слушай, а если я промахнулась с размером? — спросила у кота, глядя на гору будущего комфорта.

— Не переживай. Дом потом подгонит, — буркнул он, увлечённо точа когти о демонстрационную подушку. — Он у нас живой, не забывай. Растянет. Расширит. Или сожмёт.

Продавщица, та самая, которую я поставила на место у королевской кровати, теперь вилась вокруг нас, как назойливая муха.

Её первоначальная надменность сменилась подобострастной улыбкой.

— А может, вас заинтересуют наши новые пуфики? — затараторила она. — Или вот этот диванчик? Очень практичный! Или набор декоративных подушечек?

Я уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Батискаф опередил меня.

— Она втюхивает тебе хлам. Сплошной хлам. Скажи ей, что мы не собираемся открывать приют для безвкусицы.

Я ответила ей, стараясь быть помягче:

— Спасибо, но мы с котом сами знаем, что нам надо.

Фраза «с котом» явно смутила продавщицу, но она лишь закивала ещё усерднее и отступила, давая нам пространство для манёвра.

И вот тогда я увидела ЕГО.

В дальнем углу зала, озарённый мягким светом софитов, стоял буфет.

Высокий, под два с половиной метра, величественный.

Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, с резными филёнками и бронзовыми ручками в виде рычащих львиных голов.

Он не кричал о роскоши, как кровать Батискафа.

Он её излучал.

Спокойную, уверенную, вековую.

И я поняла.

Он мне нужен.

Это была не просто мебель.

Это была любовь с первого взгляда.

— Батискаф, смотри! — прошептала я, хватая кота под мышку, он даже хрюкнул от неожиданности.

Он недовольно посмотрел и фыркнул.

— Буфет. Ну и что? В доме их штук десять таких стоит. Пыльные, огромные, одинокие. И покрасивее.

— Но это другое! — возразила я, чувствуя, как во мне просыпается упрямство трёхлетнего ребёнка. — Это будет мой. Личный. Мой буфет. Хочу его.

Кот поднял бровь (да, у него это отлично получалось).

— Вася, что за безрассудство?

— Мы тебе только что кровать за стоимость небольшого острова купили, — парировала я. — А я хочу этот буфет! Тебе кровать, а мне — буфет. Честный обмен.

Батискаф тяжело вздохнул, как страдалец, вынужденный терпеть капризы смертной.

Он посмотрел на буфет, потом на моё решительное лицо, ещё раз на буфет и махнул лапой с таким видом, будто даровал мне половину королевства.

— Ладно, ладно. Чем бы дитя не тешилось. Только чтобы он не мешал мне. А то я его на дрова пущу. Сразу.

Я поманила продавщицу.

— И этот буфет тоже беру, — сказала я, пытаясь звучать так, будто покупаю буханку хлеба.

Лицо продавщицы просияло.

Батискаф же, выскользнув с моих рук, устроился на «моём» новом матрасе, принялся вылизывать лапу с выражением глубокой усталости от человеческих слабостей.

— Ну вот, — проворчал он. — Теперь у тебя есть собственный шкаф для тараканов. Я надеюсь, ты счастлива.

— Очень, — искренне ответила я, не отрывая взгляда от своего буфета. — А тараканов у нас не водится. Ты же сам говорил.

— Но это не значит, что они не мечтают о таком шикарном жилье. Старые-то буфеты им уже не по нраву.

Я лишь улыбнулась и пошла договариваться о доставке нашей мебельной флотилии на завтра.

После мы с Батискафом двинулись дальше.

Я уже мысленно составляла список: продукты, средства для уборки, ещё надо для сада, Гаспару и Марте…

Но судьба, а точнее, мой усатый компаньон, распорядилась иначе.

— Вау! — вдруг взвыл он, тыкая лапкой на вывеску. — Нам туда! Скорее!

Я посмотрела.

На табличке красовалась стилизованная кошачья и собачья мордочки и надпись, что это огромный магазин для пушистиков.

— Знаешь, — осторожно начала я, пока мы шли в ту сторону, — я сомневаюсь, что когтеточка твоей мечты тут есть. Скорее всего, её придётся заказывать индивидуально у мастера.

Я уже готовилась к буре, планируя срочно предложить ему ведро сметаны в качестве успокоительного, но мы уже входили в отдел.

И тут нас обоих поразило.

Это был не отдел.

Это был рай.

Кошачий и собачий Эдем.

Полки ломились от дразнилок, мячиков с колокольчиками и мышек, набитых кошачьей мятой.

С потолка свисали гамаки и подвесные лежанки.

В углу журчал многоуровневый фонтан-поилка.

Рядышком стояли «умные» миски и целые игровые комплексы с тоннелями и полочками.

А домики!

Их было множество: в виде замков, ракет, грибов и даже в виде телефонной будки.

Но самое главное — это когтеточки.

Их было море.

В виде столбов, лестниц, лежаков, даже в форме пальмы.

Правда, ни одна не была из красного дерева.

Зато были с сизалем, ковролином и с какими-то шариками, которые, по заверению этикетки, «вызывают экстаз у всех котов».

Батискаф замер на пороге, его глаза стали размером с блюдца.

Он медленно, с благоговением, прошёл между полками, касаясь лапкой то плюшевой рыбки, то перьевой игрушки.

— Я… — его голос дрогнул от переполнявших его чувств. — Я хочу это всё-ё-ё-ё-о-о…

Я поняла, что спорить тут бесполезно.

Такой священный трепет в его глазах я видела только раз, когда он сегодня в кафе смотрел на пиалу со взбитыми сливками.

Возражения были бы не просто бессмысленны, они были бы кощунственны.

— Хорошо, — просто сказала я, хватая первую попавшуюся тележку. — Но только самое необходимое.

«Самое необходимое» оказалось весьма растяжимым понятием.

В тележку полетели:

Три разные когтеточки. «Для настроения! Одна для гнева, другая для медитации, третья для изысканной скуки!»

Гамак.

Подвесная лежанка у окна. «Для наблюдения за птичками и составления планов их поимки!»

Фонтан-поилка. «Эта штука кайфово журчит!»

Набор из двенадцати мячиков.

Игрушечная мышь, которая пищала трагично и пронзительно. «Чтобы пугать Гаспара!»

И ещё тонна всего «самого необходимого».

И, конечно, несколько килограммов лакомств, типа кошачьей мяты.

Я покорно платила, а Батискаф, сидя в тележке на груде своих сокровищ, выглядел абсолютно счастливым.

Мы даже нашли ошейник в виде кота с ножом в зубах и Батискаф захотел его срочно надеть.

Когда мы, наконец, покинули отдел, моя спортивная сумка, некогда, туго набитая деньгами, заметно похудела и стала лёгкой.

— Ну что ж, — вздохнула я. — Ты доволен?

Кот, сидя на вершине своей добычи в тележке, блаженно прикрыл глаза.

— Приемлемо. Для начала. Потом как-нибудь мы вернёмся за тем игровым комплексом в виде замка с драконом. Он мне нужен. Я чувствую это.

Я уже не удивлялась.

В конце концов, какой смысл в волшебном сундуке с деньгами, если нельзя иногда устроить рай своему волшебному коту?

* * *

Наш шоппинг-марафон продолжался.

Следующим пунктом стал садовый центр.

Мы купили Акакию целый набор садовых инструментов, похожих на орудия пыток.

Батискаф с одобрением отмечал каждый выбор:

— Да, это заставит незваный гостей выть от ужаса.

В садовом отделе скупила тонну всевозможных семян.

Потом мой взгляд упал на отдел с карнавальными костюмами.

И там я увидела Это.

Идеальный смокинг для джентльмена-скелета!

С рубашкой с пенящимися рукавами, жабо.

И даже был цилиндр.

Рядом висел оранжевый шарфик невероятной кислотности.

— Смотри! — воскликнула я, указывая пальцем. — Это же для Акакия! Он будет таким элегантным!

Батискаф хмыкнул, разглядывая смокинг с видом знатока.

— Вот Акаша обрадуется… — проронил он с убийственным сарказмом. — Он же мечтает о чём-то более… строгом. В стиле «вечный траур по собственным костям». Но твоя воля, хозяйка.

Костюм я купила.

Для Гаспара мы нашли бархатную подушечку особой мягкости.

«Чтобы висеть вниз головой с королевским комфортом. Если падать, то на мягкое…»

Запас его любимого томатного сока премиум-класса будет приобретён в продуктовом. С этим было просто.

Но вот настал черёд Марты.

И отдел посуды стал для меня настоящим испытанием.

Я смотрела на фарфоровый сервиз с ручной росписью, на медные кастрюли, сияющие как солнце, на массивный кухонный стол из цельного дуба и стулья с резными спинками… и вздыхала.

— Мы слишком много потратили, — заныла я, подсчитывая в уме остатки. — Твоя кровать стоила как маленький остров. Если бы ты выбрал что-то попроще, нам бы хватило и на сервиз, и на стол, и на эти медные сковородки!

Кот, сидя в тележке на груде своих кошачьих сокровищ, лишь блаженно потягивался.

— Есть идеальное решение, — объявил он с лёгкостью Наполеона, отдающего приказ. — Давай откажемся от твоего буфета. Этот уродский шкаф явно не стоит таких жертв. И тогда нам хватит на этот… э-э-э… немного «симпатичный» сервиз.

Я фыркнула так, что чуть не сдула его с тележки.

— У меня и на карте есть деньги, между прочим! — огрызнулась я. — Отказываться от буфета я не стану. Он мой! Так что будем надеяться, что на всё хватит.

Я с замиранием сердца наблюдала, как кассир пробивает наш очередной вклад в экономику торгового центра и местных бизнесменов.

Цифры на табло росли.

Сумка с деньгами хирела на глазах.

Но, о чудо!

Денег хватило ровно на сервиз, медные кастрюли и стол со стуьями.

От дивных ковриков, зеркал в позолоченных рамах, гор декоративных подушек и тканей для штор пришлось отказаться.

— В следующий раз, — пообещала я себе и Батискафу, глядя на всё это великолепие с тоской. — Обязательно в следующий раз прикупим и это всё.

Мы вышли из магазина, загруженные так, что наша машина просела под тяжестью не только покупок, но и наших амбиций.

Батискаф устроился на пассажирском сиденье, разглядывая свою новую игрушку — мышку, которая при нажатии издавала звук «А-а-а-а, спасите!».

— Неплохо, — подвёл он итог, задумчиво жуя кусочек вяленого тунца. — Для первого раза. Но в следующий раз нам понадобится грузовик. И, возможно, заём у Вселенского Валютного Фонда.

Я смотрела на дорогу и улыбалась.

Да, мы потратили целое состояние.

Но на душе было радостно.

А потом я вдруг осознала странную вещь.

Мы проделали настоящий марш-бросок: гипермаркет, мебельный, зоомагазин, садовый центр…

Я таскала коробки, отбивалась от назойливых продавцов, вела финансовые переговоры с котом-тираном… а чувствовала себя так, будто только что вышла на лёгкую прогулку.

Энергия так и плескалась во мне, каждая клеточка тела звенела и требовала новых свершений.

— Слушай, я чего-то вообще не устала, — заметила вслух, удивлённо разглядывая свои руки на руле. — Это ненормально. После такой экспедиции я должна была рухнуть без чувств.

С пассажирского сиденья донёсся снисходительный фырк.

— Это Марта постаралась. Напоила тебя своим живительным зельем. Оно действует чуть меньше суток. Так что… — в его голосе зазвучала сладкая, коварная нотка, — … ты ещё вполне успеваешь занести все покупки в дом и отмыть мою комнату до блеска. И ни капли не устанешь!

Я метнула в него быстрый взгляд.

Он сидел, развалившись, с видом полководца, планирующего битву, где я была бы и пехотой, и кавалерией, и тылом, который штампует боеприпасы.

— Вот уж нет, — твёрдо заявила я. — Сегодня никакой уборки. На сегодня подвигов хватит. Я объявляю вечер отдыха и безделья.

Кот приподнял голову, и в его зрачках вспыхнули огоньки возмущения.

Он явно собирался излить на меня весь свой кошачий сарказм, все обвинения в лени и неблагодарности.

Но я опередила его.

— Может, заедем в то самое кафе? — предложила я невинным тоном. — Пообедаем-поужинаем, как следует? Сметанка… ряженка… а может, и кусочек рыбки в сливках? И потом ещё заедем в супермаркет, купим провизии. А там уже и ночь скоро…

Я видела, как по его морде пробежала внутренняя борьба.

Желание придраться и потребовать уборки, как вернёмся, боролось с перспективой дополнительной порции сметаны и ужина с рыбой.

Победа, как это часто бывает, осталась за желудком.

— Ладно, — с театральной неохотой буркнул он, отворачиваясь к окну, но я заметила, как задрожал кончик его хвоста. — Разрешаю. Но завтра с самого утра примешься за работу! И сметана должна быть самой вкусной и свежей!

— Самой вкусной и свежей, — покорно повторила я, сворачивая к знакомому кафе.

Сидели мы долго.

Батискаф уплетал сливочный мусс с таким видом, будто это не десерт, а награда за великие страдания.

Я заказала себе пасту и с наслаждением потягивала вкуснейший кофе, глядя на закат.

Потом был супермаркет, где мы скупили море еды и, конечно, стратегический запас сметаны и томатного сока.

Когда мы наконец подъехали к дому, ночь уже полностью вступила в свои права.

Дом на Перепутье стоял тёмным и молчаливым силуэтом, но в его очертаниях я теперь видела не угрозу, а ожидание.

Ожидание новой жизни.

Мы занесли пакеты на кухню под недовольное ворчание Батискафа:

— Я тебе не носильщик!

Но запах свежей выпечки от Марты мгновенно улучшил его настроение.

Лёжа в своей всё ещё пыльной спальне, но на новом, невероятно удобном матрасе, я чувствовала, как наконец-то наступает та самая, заслуженная усталость.

Эликсир Марты, видимо, почти исчерпал свою силу.

Но это была приятная, довольная усталость.

Завтра предстояло принять наши объёмные покупки, разбирать все эти сокровища, объяснять Акакию, зачем ему цилиндр, и слушать критику Батискафа по поводу расстановки мебели.

Но это будет завтра.

А сегодня в этом доме пахло кофе, сметаной и домом. Моим домом.

И это самый лучший запах на свете.