Глава 35

* * *

ВАСИЛИСА

Прошло два дня.

Два странно-мирных тихих дня.

Дом не взрывался, новые монстры из потолка не сыпались, золотой кулон на моей шее лишь изредка согревался до температуры тела, словно напоминая: «Я тут, не расслабляйся».

Было решено на «семейном совете», что нашему гостю про феникса не рассказываем.

Для его же блага.

Леонхард и так с трудом приходил в себя после встречи с Мартой, Акакием и Эммой.

Зачем его добивать?

К утру третьего дня он уже выглядел почти человеком.

Он прошёл базовую адаптацию: научился не вздрагивать, когда появлялась Эмма, и даже пару раз вежливо попросил Марту передать соль (скелет молча щёлкнул челюстью и очень медленно передал ему соль).

Леонхарда можно было выпускать в мир.

То есть, брать с собой в город.

Показать, как живут люди без магии, заодно пополнить провизию и купить тот самый обычный камертон, о котором говорил Батискаф.

— И сметаны, — напоминал кот. — И рыбы. Свежей. Не замороженную тушку с тоскливыми глазами. И чтобы пахло морем, а не отчаянием рыбного отдела. И продуктов, новой посуды и всего-всего для встречи феникса.

— Я поняла, поняла, — вздохнула я, поправляя кулон под свитером, но он упорно выбивался и поблёскивал.

Леонхард, облачённый в самый неброский из своих техномагических жилетов (с минимальным количеством мигающих лампочек), нервно теребил воротник.

— Интересно, какова средняя плотность населения в вашем городском кластере? И как решается проблема логистики на наземном транспорте без базовой левитации? — пробормотал он, явно составляя в голове исследовательский план.

Мы уже собрались у парадной двери, как вдруг… воздух в прихожей задрожал.

Не так, как перед приходом феникса — это был не разрыв пространства и не горение.

Скорее, как перед грозой.

Пахнуло озоном, пылью и чем-то острым, вроде перегретого металла.

В стене возникло сияющее пятно.

Оно не пожирало пространство, а аккуратно его… раздвигало, как занавес.

Дом мягко дал мне понять, что это гость из мира… Фаэтрия и что нужно его впустить.

— К нам гость. Дом сообщает, что его нужно впустить, — проговорила озадачено.

— Мне кажется, это мой… учитель… — прошептал Леонхард.

— Вечно эти гости так не вовремя! Хоть учителя, хоть короли! — прошипел Батискаф и махнул лапой. — Открывай, чего уж!

Нервно вздохнула и взялась за ручку, распахнула дверь.

Тут же отскочила назад.

Из сияющего дверного проёма вышла нога в брючине из плотной ткани, потом вторая, и наконец, появился весь он.

Старый, но отнюдь не дряхлый.

Высокий, сухощавый, с седыми, тщательно уложенными волосами и острой бородкой, напоминавшей наконечник пера.

На нём был длинный сюртук тёмно-зелёного цвета с медными пуговицами, а в руке он держал трость.

Но не простую.

На её набалдашнике пульсировал кристалл, внутри которого переливались и сталкивались микроскопические молнии.

От всей его фигуры веяло спокойной, безразличной мощью и лёгким безумием учёного, который видел слишком много.

Леонхард ахнул и вытянулся по стойке «смирно».

— Учитель! Профессор Ван Хорн! Я… я знал, что вы придёте… Простите, я не ожидал, что меня утянет в этот мир…

— Очевидно, — сухо произнёс старик, окидывая взглядом прихожую, меня, кота у моих ног и сбежавшиеся на шум Эмму, которая зависла в дверном проёме с выражением «о, ещё один кадр», Акакия с Мартой на его плече. — Иначе бы ты не забрёл в столь… колоритное захолустье, не подписав предварительно договор о страховке жизни. Но я рад, что ты цел, Леонхард. Более-менее.

Его взгляд, острый, как скальпель, остановился на мне.

— А вы, должно быть, Хозяйка нового, внезапно активизировавшегося Перепутья. Любопытно.

Батискаф напрягся и прошипел:

— Василиса, скажи ему, что любопытство убило не только кошку, но и парочку слишком навязчивых учёных. И что у нас нет страховки для незваных гостей.

Я слегка дёрнула плечом и сделала шаг вперёд.

— Профессор Ван Хорн. Моё имя Василиса. Да, я хозяйка Перепутья. Это мой любимый, незаменимый помощник и друг — Батискаф. Наш дворецкий и он же садовник — Акакий. Марта — домовушка. Эмма — архивариус и отличная… э-э-э… собеседница. Мы как раз собирались… показать вашему ученику наш мир. И добро пожаловать к нам, профессор.

Старик поднял бровь.

Он не выглядел испуганным.

Скорее, заинтересованным, как энтомолог, нашедший новый вид жука.

— Очаровательно, — произнёс он, рассматривая Эмму, и в его голосе не было ни капли насмешки, лишь констатация факта. — Астральная сущность с контролируемой криогенной аурой. Нечастое явление. А это… — его трость указала на Батискафа, — … биомагический резонатор высокой чёткости, если я не ошибаюсь. Живой интерфейс между Хозяйкой и узлом.

— Резонатор⁈ Я — кот, — мрачно поправил Батискаф. — Со вздорным характером. И, кстати, кто разрешил вам меня сканировать? Это нарушение моих личных границ! Я подам в межгалактический суд!

Ван Хорн фыркнул.

Звук был похож на шипение перегретого паяльника.

— Суды для тех, кто не понимает базовых законов мироздания. А я как раз их изучаю.

Он перевёл взгляд на меня.

— Леонхард сообщил о нашей ситуации?

Он кивнул, я тоже.

— Что ж, раз я здесь, то я буду рад ознакомиться с вашим миром. Возможно, мы найдём разгадку и способ помочь нашему миру. Или, быть может, у вас есть решение?

— Э-э-э… — протянула я.

— Какой шустрый! Явился и уже что-то требует! Решение ему! Сейчас, только шёрстку погладим! — рявкнул Батискаф!

— Интересный экземпляр, — ответил профессор.

У кота дёрнулся глаз, и ухо, и хвост.

Так, скандалов мне точно не нужно.

— Мы как раз собирались в город, профессор, — сказала я. — За провизией. Я бы пригласила вас присоединиться, но вам нужно пройти адаптацию. А вот ваш ученик уже вполне может, он увидит, как мы живём… без кристаллов и левитации.

Старый техномаг склонил голову на бок, постучал тростью по полу.

С каждым ударом кристалл слабо вспыхивал.

— Наземный транспорт… — произнёс он с лёгким оттенком брезгливого любопытства в голосе. — Примитивно. Шумно. Неэффективно. Да. Я обязательно присоединюсь к вам в следующей поездке. Нужно же понять, в каких условиях существует потенциальный… партнёр. Леонхард, проведи изначальную разведку, потом напишешь отчёт.

Батискаф закатил глаза.

— Отлично, — пробормотал он. — В следующей экспедиции нас ждёт: хозяйка с маячком апокалипсиса на шее, перепуганный техномаг-юнец, его учитель-маньяк, который, я уверен, захочет разобрать на запчасти первый же встречный автомобиль, и я — единственный голос разума. Жизнь «прекрасна».

Эмма, всё ещё витавшая в дверях, радостно прошептала:

Да. Обычная поездка за продуктами.

Ничего особенного.

Мой взгляд упал на Эмму.

Она уже парила недалеко от профессора, зачарованно изучая его трость-генератор, а её обычно ледяное выражение лица смягчилось чем-то вроде… кокетливого интереса.

— Эмма, — начала я. — Ты бы не могла…

— О, конечно, хозяюшка! — она порхнула ближе, и воздух вокруг неё стал морозным, но в приятном, освежающем ключе. — Я с огромным удовольствием проведу для уважаемого профессора экскурсию! Покажу библиотеку… — она бросила на Ван Хорна взгляд, от которого даже у того, казалось, дрогнула бровь.

Батискаф фыркнул.

— Эмма, не забудь про договор по форме…

— Г-1! — тут же откликнулась Эмма. — «Соглашение о неразглашении и невмешательстве в естественные процессы объекта исследования». С приложением «О запрете на разборку бытовых и волшебных приборов без письменного разрешения Хозяйки». Он всё подпишет!

Профессор Ван Хорн смотрел на этот диалог с выражением человека, наблюдающего за редким видом социального взаимодействия в дикой природе.

— А ещё, — добавила я, — покажи профессору свободные гостевые комнаты. Пусть выберет любую. Марта, — я повернулась к домовой, которая находилась на плече Акакия, — угости гпрофессора вкусняшками. Чтобы… чтобы он чувствовал себя как дома.

Марта кивнула, и по её лицу пробежала тень кулинарного вдохновения.

Я пригнулась, будто поправляя шнурок, и прошептала Батискафу:

— Может, ты останешься? Присмотришь за ним? Он слишком любопытный. Ещё полезет, куда не надо… В ту самую дверь в Никуда, например.

Кот вздыбил шерсть.

— Остаться⁈ — прошипел он так, что Леонхард вздрогнул. — И пропустить поездку за сметаной⁈ И оставить тебя наедине с этим юным энтузиастом, который наверняка захочет «оптимизировать» двигатель твоего автомобиля прямо на ходу⁈ Ни за что! А за профессором пусть сам Дом следит! Ты же Хозяйка! Попроси его! Накажи дому не пускать учёного туда, куда не надо! Это же элементарно!

Я замерла с полусогнутыми коленями.

Потом медленно выпрямилась.

Хлопнула себя по лбу.

— Боже, я идиотка, — пробормотала я. — Решение простое и гениальное. Милый мой котейка, ты — гений!

— Я знаю, — проворчал он, самодовольно вылизывая лапу.

Мысленно я дала указания Дому присмотреть за профессором и не пускать его, куда не следует.

От Дома пришла волна понимания и что он всё сделает.

Теперь я была спокойна.

— Акакий! — он крикнул скелету, который стоял в почтительной позе у вешалки. — Накажи Гаспару, чтобы не высовывался из кладовки, пока тут учёный шастает. А то этот старичок ещё на опыты его пустит. Гаспар, конечно, того… но его пессимизм — наше национальное достояние, а не материал для техномагических исследований.

Акакий щёлкнул челюстью в знак понимания и бесшумно удалился вглубь дома, видимо, для передачи «наказа».

— Что вы там шепчетесь? — нервно спросил Леонхард.

— Решаем, где тебя везти! — с убийственной непосредственностью ответил Батискаф. — Варианты: багажник (тесновато, но зато не сбежишь), привязать к багажнику на верёвке (свежий воздух, но есть риск потерять тебя на кочках), или к крыше примотать скотчем (панорамный вид тебе обеспечен). Выбирай.

— Ч-что? — побледнел бедолага. — Вы же не можете… это же…

Я рассмеялась, глядя на его испуганное лицо.

— Леонхард, котик шутит. Он у нас такой… с особым чувством юмора.

— А вот и нет, — невозмутимо подмигнул техномагу кот. — У меня всё припасено: и верёвка, и скотч промышленной прочности. Но ладно, сегодня сделаю исключение. Можешь ехать на заднем сиденье, мря-а-у-ар.

Леонхард не выглядел успокоенным.

— Идёмте уже, — сказала я, открывая парадную дверь. На улице светило холодное осеннее солнце. — Профессор, до скорой встречи. Не скучайте!

Старый техномаг кивнул, уже погружённый в изучение показаний какого-то прибора на своём запястье, который пищал при виде Эммы.

— Не волнуйся, хозяюшка, — кокетливо протянула Эмма. — Я присмотрю за нашим… дорогим гостем. Обещаю, ему будет в моём обществе очень интересно.

Тон её голоса сулил профессору Ван Хорну не столько покой, сколько увлекательное, слегка морозное погружение в мир призрачной науки и астрального кокетства.

Что ж, с таким «надзирателем» он вряд ли полезет в запретные углы.

Скорее всего, будет слишком занят, пытаясь понять, как это привидение строит ему глазки и одновременно читает лекцию о квантовой природе сквозняков.

Мы вышли на улицу.

Батискаф вышагивал впереди, как адмирал.

Леонхард нервно поправил жилет.

— Так, — сказал кот, указывая лапой в сторону машины. — Вперёд. За сметаной. И без остановок на «исследование примитивной техники этих двуногих». Понятно?

Поездка обещала быть весёлой.