Глава 61

* * *

ВАСИЛИСА

Ровно через две недели после бала в Дом на Перепутье явился… феникс.

Я сидела в гостиной с чашкой чая, лениво листая очередное брачное предложение от какого-то дракона (этот обещал не только горы золота, но и собственное созвездие в придачу), когда воздух вдруг стал плотным, тёплым и запахло цитрусами.

Я подняла голову.

Эрран Вайтерион стоял передо мной.

В простом светлом современном льняном костюме.

Никаких мантий, золота, никакой пафосной ауры на миллион мегаватт.

Волосы собраны в низкий хвост, лицо спокойное, почти расслабленное.

Он выглядел почти… по-человечески.

Почти.

Потому что даже в простом костюме от него веяло такой мощью, что у меня мурашки побежали по коже.

— Здравствуй, Василиса, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила я, и чашка в моей руке предательски дрогнула, как и мой голос.

Батискаф, дремавший на подлокотнике, подскочил как ужаленный.

— Ого! — заорал он. — Явился, даже не запылился!

— Батискаф, — предостерегающе сказала я.

— Что сразу Батискаф? Я просто выражаю общую радость!

Эрран посмотрел на кота, даже без раздражения. Даже с какой-то… теплотой?

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он котику.

Батискаф поперхнулся воздухом.

— Что-о-о⁈

— Ты меня слышал.

— Он сказал, что рад меня видеть⁈ — завопил кот. — Ты слышала⁈

— Успокойся, — шикнула я. — Дай человеку… то есть фениксу… сказать.

Эрран подошёл к креслу и сел напротив.

— Я знаю один мир, — сказал он без предисловий. — Там нет ни магии, ни богов, ни бессмертных. Только океан. И небо. И скалы, в которых ветер поёт такие мелодии, каких ты не слышала никогда. Хочешь посмотреть?

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Отставила чашку на столик и договор отбросила.

— Вы… вы пришли, чтобы пригласить меня на прогулку?

— Да.

— Просто так? — удивилась я.

— Просто так.

Я улыбнулась, но не успела ничего сказать, как в разговор влез Батискаф.

— А меня решил не приглашать? — спросил он, задрав нос.

Эрран сделал паузу.

Длинную.

Потом очень вежливо произнёс:

— Ты тоже можешь пойти, Батискаф. Верный и незаменимый помощник ведьмы.

У кота отвисла челюсть.

— Василиса! — снова заорал он. — Ты слышала? Он назвал меня верным и незаменимым! Сам феникс! Тот, кто ещё недавно называл меня «кошаком» и угрожал испепелить! Феникс учится вежливости? Я просто в шоке! Я в культурном шоке! Я в шоке такого масштаба, что моя шерсть сейчас встанет дыбом и останется так навсегда!

— Батискаф, успокойся.

— Не могу! Это исторический момент! Я должен это запомнить, записать! Где Эмма? Эмма-а-а!

— Эмма занята, — напомнила я. — У неё профессор Ван Хорн в гостях.

— А, точно, — Батискаф махнул лапой. — Она с ним спорит о чём-то высокоинтеллектуальном.

Я перевела взгляд на Эррана.

— Я хочу посмотреть этот мир, — сказала я.

Он кивнул, поднялся с кресла и подал мне руку, приглашая.

Я её приняла. Ладонь у него горячая, сухая, сильная и уверенная.

Феникс щёлкнул пальцами.

Портал открылся прямо посреди гостиной — золотистый, тёплый, пахнущий солью и чем-то невероятно свежим.

— Идём?

— Идём.

Мы шагнули внутрь.

* * *

Я ожидала чего угодно. Правда.

Но то, что я увидела, когда портал сомкнулся за нами, превзошло все мои ожидания.

Мы стояли на ровном каменном хребте, уходящем в небо.

Под нами — ничего. Вернее, не ничего, а океан.

Бескрайний, насколько хватало глаз.

Вода была такого синего цвета, какого я никогда не видела — глубокого, прозрачного, живого.

Волны лениво накатывали на скалы внизу, разбиваясь в миллионы брызг, которые сверкали на солнце, как россыпи бриллиантов.

Солнце здесь было огромное, золотистое, оно висело низко над горизонтом, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона.

Небо невозможно чистое, бесконечное, с лёгкими перистыми облаками, которые тянулись к горизонту, как нежные шарфы.

Горы вздымались из океана, как стражи вечности — острые пики, покрытые зеленью, с водопадами, срывающимися прямо в море.

Воздух был таким чистым и вкусным, что, казалось, его можно пить.

Каждый вдох наполнял лёгкие свежестью, силой, жизнью.

И ветер, он пел.

Я не шучу. Он действительно пел — красиво свистел в расщелинах скал, гудел в пещерах, шептал в траве на склонах, и из этого складывалась мелодия, низкая, тягучая, бесконечная, как сам этот мир.

— Этот мир… — выдохнула я. — Что это за мир?

— Мир пока без названия, — сказал Эрран.

— Это вы его создали?

Он промолчал, но я поняла и так.

Батискаф, который всё это время стоял с открытым ртом, вдруг глубоко вдохнул, принюхался и выдал:

— Ба-а-а! Этот мир только родился! Василиса, это новый мир! Совсем новый! Я чую, что здесь ещё никто не жил! Здесь даже запахи свежие, не замусоленные веками!

— Правда? — я посмотрела на Эррана.

— Правда, — кивнул он.

Он взмахнул рукой, и перед нами материализовался белый, ажурный стол с фигурными ножками, увитыми живыми цветами, которые только что распустились и благоухали на весь хребет.

На столе стояли тарелки, бокалы, приборы. В центре были блюда с чем-то, от которых шёл такой пар, что у меня мгновенно потекли слюнки.

И отдельно имелась подставка для Батискафа, с балдахином.

— Вау! — заорал кот. — Нас будут кормить! В новорожденном мире! С видом на океан! Это лучший день в моей жизни!

Он рванул к подставке, но на полпути затормозил, обернулся и посмотрел на Эррана с подозрением.

— А это всё не отравлено?

— Это просто еда, — терпеливо ответил феникс.

Батискаф издал странный звук, не то мурлыканье, не то всхлип.

— Я тронут, — сказал он. — Почти до слёз. Но слёзы — это не по-кошачьи, поэтому я просто пойду есть.

Он запрыгнул на подставку и с головой зарылся в миску.

Я подошла к столу и села. Эрран сел напротив.

— Так вот почему вас так долго не было? — спросила я, принимая из его рук бокал с чем-то искрящимся. — Вы создавали этот мир?

Он кивнул.

— Две недели вас не было. Я переживала, — призналась я.

— Две недели в твоём мире и времени. Для этого мира прошло несколько тысячелетий.

— Несколько тысячелетий⁈

— Но я ускорил процессы, эволюцию, формирование ландшафта и зарождение жизни. Но пока здесь только растения.

— Зачем вам новый мир?

Он посмотрел на меня.

— Я думал о тебе, — сказал он просто. — О том, что ты сказала на балу про врагов и дурной характер. Про то, что я не умею договариваться.

— Я про вас не говорила, это обобщённо…

— Дай договорить. — Он поднял руку. — Я много думал и понял одну вещь.

— Какую?

— Я много всего создал, но ещё больше разрушил. Решил сравнять чашу весов.

Я затаила дыхание.

— Ещё я решил, — продолжил он, — что хочу сделать из тебя не просто свою ведьму, а Великую Ведьму всех миров во всей Вселенной.

У Батискафа изо рта выпал кусок булки.

Он замер и посмотрел на меня, потом посмотрел на феникса и снова на меня.

— Мы согласны! — заорал он.

— Батискаф, заткнись, — автоматически сказала я, потому что мозг отказывался переваривать услышанное.

— Не заткнусь! Это исторический момент! Он хочет сделать тебя Великой! Это…

— Батискаф!

Кот заткнулся, но продолжил жевать с таким видом, будто только что выиграл в лотерею вселенского масштаба.

Я перевела взгляд на Эррана.

— Эрран, это слишком… — начала я. — Мне этого не нужно. Я не просила, я просто хотела…

— Знаю, — перебил он, — ты не просила. Ты вообще ничего не просила с самого начала, ты просто жила. Радовалась. Защищала своих. Торговалась с пустынными демонами. Училась магии. Терпела мой характер.

— Ну…

— Именно поэтому. — Он подался вперёд, и в его золотых глазах горело что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось и змерло. — Ты не просила власти, Василиса и не гналась за силой. Ты не пыталась использовать меня, просто была собой. А это, Василиса, дороже любых амбиций.

— Но статус Великой Ведьмы…

— Так нужно, — сказал он жёстко и резко. — Ты связана со мной, а я не просто феникс. Я — Эрран Вайтерион из клана Чёрного Пламени. Владыка, повелевающий временем. У меня есть враги, у меня есть союзники. У меня есть прошлое, которое однажды может постучаться в дверь. И ты, моя ведьма, должна быть готова ко всему.

— Я не хочу быть готовой ко всему! Я хочу жить спокойно у себя на Перепутье!

— И быть связанной с фениксом? — он усмехнулся. — Спокойно не получится. Никогда. Ты выбрала эту жизнь, точнее, она выбрала тебя и назад дороги нет.

— Вот именно, я не выбирала!

— Всё это уже неважно. Ты, Василиса, ведьма Перепутья. Женщина, которая не побоялась бросить вызов бессмертному. Которая заставила феникса задуматься о смысле бытия.

— Я заставила феникса задуматься о смысле бытия?

— Да. И это, между прочим, подвиг, достойный занесения в историю.

Я фыркнула.

— Эмма бы оценила, — проговорила я с улыбкой.

— Эмма оценит, когда узнает, — сказал Батискаф с набитым ртом. — Но сейчас речь не об Эмме, речь о тебе. И о том, что феникс предлагает.

— Великую Ведьму всех миров? — прошептала я в ужасе.

— Да. Я буду учить тебя. Всему, что знаю сам. А знаю я много. Ты станешь сильнейшей ведьмой во всех вселенных. И никто, слышишь? Никто не посмеет тронуть ни тебя, ни твой Дом, ни твой мир.

— А если я не хочу быть сильнейшей? — упиралась я.

— Хочешь. — Он улыбнулся. — Ты просто ещё не знаешь, что хочешь. Но узнаешь.

— Вы самоуверенны.

— Это моя природа.

— И вы думаете, что я соглашусь?

— Я думаю, что ты уже согласилась. Просто ещё не сказала этого вслух.

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня.

Где-то внизу шумел океан. Ветер пел в скалах. Батискаф чавкал, но, кажется, даже он замер в ожидании.

— Я… — начала я.

— Ведьма моя, неразумная! — вдруг заорал Батискаф, вклиниваясь в разговор. — Ты просто не понимаешь, о чём говоришь!

— Чего?

— Ты теперь будешь жить долго, очень долго! И тебе нужно стать очень сильной ведьмой! Точнее, Ведьмой с большой буквы! И ты будешь учиться всему, что скажет этот пер… — он запнулся, покосился на Эррана, — … этот огненный! Потому что если не будешь, то все враги феникса и даже женихи сожрут тебя с потрохами! И меня заодно! А я не хочу быть съеденным! У меня шерсть ценная!

— Батискаф…

— Нет, послушай! — он вскочил на стол и забегал туда-сюда. — Он прав! Ты связана с ним! Эрран — могущественный феникс! И если ты будешь слабой, то станешь его уязвимым местом! А враги у него есть! И они будут пытаться до тебя добраться! И тогда…

— И тогда? — спросила я.

— И тогда мы все умрём, — выдохнул кот. — Я, Марта, Акакий, Эмма, Гаспар… все. Потому что если они не смогут убить его, они убьют тебя. А без тебя Перепутье рухнет. И Дом рухнет. И всё, что мы любим, тоже рухнет. Ты этого хочешь, да⁈ Так, значит, ты меня любишь⁈

Тишина.

Я смотрела на кота и видела в его глазах не шутку, не сарказм, а настоящий страх.

За меня и всех нас.

— Ты прав, — сказала я тихо. — Ты абсолютно прав.

— Конечно, я прав, — буркнул он, отворачиваясь. — Я всегда прав. Просто вы, люди, не сразу это понимаете.

Эрран смотрел на нас с каким-то новым выражением.

— Впервые ты солидарен со мной, — заметил феникс.

— Ага, — фыркнул Батискаф. — Не привыкай. Это временно. Как только опасность минует, я снова буду тебя троллить.

— Я буду ждать, — серьёзно сказал феникс.

— И правильно. А теперь, — кот вернулся к пиршеству, — лучше попробуй все эти вкуснятины. Ммм… Это что-то невероятное! Нежнее, чем сметана, вкуснее, чем… ну, всего! Василиса, ешь давай, а то остынет! И хватит слишком много думать, морщины появятся.

Я посмотрела на Эррана.

Он протянул мне тарелку.

— Похоже, выбора у меня нет, — вздохнула я, принимая угощение.

— Выбора нет, — согласился он. — Но есть кое-что получше.

— Что?

— Будущее, которое мы создадим вместе. Ты, я и твой невыносимый кот.

— Я всё слышу! — крикнул Батискаф. — Я не невыносимый, я очень харизматичный!

— Харизматичный, — поправился Эрран.

— То-то же.

Я улыбнулась и откусила кусочек.

Это было нечто невероятное.

Таяло во рту, пахло мёдом и солнцем, и оставляло послевкусие счастья.

— Вкусно, — сказала я.

— Я старался удивить тебя, — произнёс Эрран.

— У вас это с лихвой получилось. Всегда получалось. С первой встречи…

Мы сидели на краю новорождённого мира, ели еду, которой не было нигде во вселенной, слушали песни ветра и смотрели на океан, которому ещё только предстояло узнать, что такое жизнь.

И это было… восхитительно.

— Эрран, — сказала я.

— М?

— Спасибо вам.

— За что?

— За всё. За этот мир. За ваше терпение. За то, что не испепелил меня в первый день и не уничтожил мой мир.

— Это было трудно, — признался он. — Но я справился с гневом.

— Горжусь тобой, феникс, — фыркнул Батискаф.

Я рассмеялась.

Эрран улыбнулся.

Океан внизу шумел, ветер пел, а этот мир только начинал жить.

Как и мы.