Часть II. Бездна

25

Тарион опасливо поглядывал на двух собеков, расположившихся у ног его королевы. Их сильные чешуйчатые тела свешивались со ступеней подиума. Глаза тварей были закрыты, и лишь пузырьки воздуха, выходящие из длинных морд, подсказывали, что собеки живы и готовы в мгновение ока оттяпать русалу руку.

Трон Речной Королевы был вырезан в горе речных кораллов, поднимающейся с каменистого дна. Лунатион находился достаточно близко от побережья, и примесь морской соли в воде поддерживала рост и яркий цвет кораллов, а также букеты анемонов, кружевных морских вееров и редких радужных ошибней. Все это украшало гору вокруг и над троном. Тариону казалось, что тут не обошлось без магии самой королевы.

Русалочий хвост Тариона помогал сопротивляться быстрому течению.

– Я явился, ваше величество, – поклонился Тарион.

Умение противостоять течению было его второй натурой. Но он знал: местоположение трона выбрано не случайно, дабы всякий, кто предстанет перед королевой, ощущал неуравновешенность и от этого терял бдительность.

– Вы меня вызывали?

– До меня дошли сведения, что ты позвал мою дочь на свидание, – сказала королева, и ее темные волосы заколыхались над нею.

Тарион сосредоточился на движениях своего хвоста, удерживающего его на месте.

– Да. Я подумал, что она получит удовольствие.

– Ты позвал ее на свидание, но куда? На сушу!

Тарион приподнял голову, заложив руки за спину. Поза подчиненного, столь предпочтительная для королевы. Его грудь была открыта. Сердце находилось в досягаемости зубчатого ножа из морского стекла, лежащего на подлокотнике трона, и собеков у ног королевы. С ее силой она могла бы в одно мгновение его уничтожить. Но он знал: королеве нравилось само предвкушение расправы.

Он не понимал этого чувства, пока не нашел убийцу своей сестры и не выбрал способ казни, разорвав оборотня-пантеру голыми руками.

– Я всего лишь хотел сделать ей приятное, – сказал Тарион.

Пальцы Речной Королевы впились в подлокотники трона.

– Ты знаешь, насколько легковозбудима моя дочь. Она слишком хрупка и беззащитна для подобных развлечений.

Тарион набрал в жабры побольше воздуха, выдохнул и только тогда заговорил:

– Она прекрасно себя чувствовала во время Встречи.

Это было полуправдой. Там дочь королевы всего лишь присутствовала, представляя Голубой Двор. Хорошо еще, что не пряталась под столом.

Анемоны сжали лепестки, предупредив Тариона о раздраженности королевы.

– Встреча была тщательно подготовлена и проходила в охраняемом месте. Лунатион – это дикий лес развлечений и наслаждений. Он поглотит ее целиком.

Ошибни почувствовали тон королевы и скрылись в нишах и трещинах вокруг трона.

– Прошу меня извинить за волнения и расстройства, причиненные вашей дочери моим предложением.

Даже за спиной Тарион не осмелился сжать кулак.

Королева смотрела на него с вниманием собеков, когда те готовятся атаковать.

– Как твои успехи с поисками мальчишки Ренаста?

– У меня есть все основания полагать, что он уже в городе. Мои подчиненные его разыскивают.

Сегодня не было обнаружено никаких новых тел. Считать ли это хорошим или дурным знаком? Оставалось лишь молиться, чтобы Пиппа Спецос не добралась до Эмиля.

– Я требую, чтобы мальчишку доставили на Голубой Двор, как только найдут.

Пиппа или Речная Королева. Захват на суше или плен на речном дне. Выбор для Эмиля Ренаста был невелик.

Если мальчишка окажется во владениях королевы, на сушу он попадет лишь с ее разрешения. Или если астерии направят сюда элитный подводный отряд, чтобы вытащить его с Голубого Двора. Но это означало бы, что астерии знают о предательстве Речной Королевы.

Однако Тарион лишь кивнул. Так он делал всегда. И будет делать.

– Скоро мы найдем Эмиля, – пообещал он.

– Опередив Офион.

– Да.

Тарион не решался спросить, почему ей так нужен Эмиль. Мотивы Речной Королевы были вполне очевидны: едва услышав о мальчишке, который своей удивительной магией потопил четыре имперские «омеги», она захотела заполучить его для себя. Для каких целей? Королева никогда не делилась с Тарионом своими замыслами.

– И раньше других Речных Дворов.

– Думаете, им тоже известно об Эмиле? – Тарион поднял голову.

– Мне о мальчишке нашептали течения. Они вполне могли нашептать и моим сестрам.

По землям Вальбары протекали четыре больших реки: Истрос, Мелантос, Нивеус и Рубеллус. В переводе с Древнего языка это означало соответственно Голубая, Черная, Белая и Красная. Все королевы обладали сильными магическими способностями и давно враждовали между собой. Жизнь каждой насчитывала тысячи лет. Каждая была тщеславна и страдала от скуки.

Пусть Тарион и не знал о сокровенных замыслах своей королевы, он догадывался: мальчишка понадобился ей по той же причине, по какой за Эмилем охотилась Пиппа Спецос. Как живое оружие. Тогда королевы Черного, Белого и Красного Дворов непременно признали бы ее верховенство. Имея в своем арсенале живое оружие, она могла бы заставить Эмиля лишить королев их силы, обратить против них энергию элементалей и тем самым расширить свое влияние.

Но если другие королевы тоже знают о существовании Эмиля, не строят ли они замыслы по захвату Голубого Двора? И если королева Красного Двора захочет свергнуть его королеву, лишив ее с помощью Эмиля магической силы… будет ли Тарион сражаться за нее?

Несколько лет назад он, не раздумывая, ответил бы «да».

Но сейчас…

Тарион поднял голову к поверхности. К далекой, манящей полоске света.

Он обнаружил, что королева снова внимательно смотрит на него. Казалось, она читает у него в мыслях. Собек слева от нее приоткрыл глаз, показав узкий зрачок на фоне желто-зеленой радужной оболочки.

– Неужели жизнь на суше столь удивительна, что пребывание на дне так тебя тяготит?

Тарион сохранял бесстрастное выражение лица, лениво шевеля плавниками.

– А разве не могут оба мира быть одинаково удивительными?

Второй собек тоже приоткрыл глаз. Не разинут ли еще и пасти?

Эти твари ели всё и всех. Свежее мясо, падаль и, что важнее, тела отвергнутых мертвецов. Тех, чьи черные лодки опрокидывались, не достигнув Костяного Квартала. Это была высшая степень унижения и осуждения. Душу считали недостойной отправиться к священному месту упокоения, а тело отдавали речным хищникам.

Но Тарион по-прежнему держал руки за спиной, выставив грудь для возможного удара. Пусть королева видит его полное подчинение ее власти.

– Продолжай искать мальчишку, – сказала королева. – Как только услышишь что-то новое, сразу докладывай.

– Конечно, – ответил он, склонив голову и готовый уплыть немедленно, едва королева его отпустит.

– И вот еще что… – добавила она.

– Да, моя королева, – произнес Тарион, шумно глотая слюну.

Полные губы Речной Королевы скривились в улыбке, став похожими на собеков у ее ног.

– Прежде чем тебе снова взбредет в голову позвать мою дочь на сушу, взгляни хорошенько на неуважение, с каким жители суши относятся к гражданам Голубого Двора.

Надо отдать ей должное: Речная Королева мастерски умела выбирать наказания. Тарион не раз ощущал это на своей шкуре.

Час спустя, плывя вдоль набережной, тянущейся со стороны Старой Площади, он не мог поднять голову. Речная поверхность была густо забита мусором.

Он был капитаном разведки. Из тех, кто тусовался на набережной, многие ли знали его или хотя бы слышали о нем? Тарион задел головой полусгнившую коробку из-под пиццы. Раньше чем он успел сунуть ее в громадный пластиковый мешок, плывший рядом с ним, коробка распалась на три части.

Речная Королева стремилась заполучить Эмиля. Пиппа Спецос охотилась за мальчишкой, оставляя трупы. Но неужели захламленность реки так важна для королевы, что она отправила его собирать мусор?

Он плыл в шести футах от поверхности. Подняв голову, Тарион увидел, как рядом с ним в воду упала пустая пивная бутылка и пошла на глубину. Следом он увидел и смеющуюся блондинку, бросившую эту бутылку.

Надо же, светловолосая дурочка хотела попасть в него. Улыбнувшись, Тарион призвал свою водную магию. Поднятая волна окатила блондинку с ног до головы, вызвав удивленные и негодующие крики окружающих.

В него полетело еще десять бутылок.

Тарион вздохнул, выпустив цепочку пузырьков. И в самом деле, «капитан как-его-там».

Речная Королева воображала себя милостивой правительницей, заботящейся о благе подданных, хотя по жесткости обращения с ними не уступала астериям. Тарион заплыл между сваями дока, облепленными ракушками. Крабы и прочая придонная мелочь, питавшаяся падалью, опасливо поглядывали на него из сумрачных углов.

Что-то должно поменяться. В этом мире, в иерархиях. И не только так, как хотелось Офиону, но… требовалось устранить неравновесие сил всех Домов.

Тарион поднапрягся и вытащил велосипедную шину, придавленную двумя камнями. Откуда-то выскочил голубой краб, сердито размахивая клешнями и словно крича: «Мое!» Тарион отпустил шину и махнул рукой: «Владей». Взмахнув русалочьим хвостом, он поплыл дальше.

На набережной зажигались фонари первосвета. Их блики качались на поверхности воды. Тариону казалось, что он плывет сквозь жидкое золото.

Что-то должно поменяться. По крайней мере, для него.

Едва Король Осени появился в дверях своего кабинета, Рунн выложил на отцовский стол Звездный меч.

Верхние пуговицы черной отцовской рубашки были расстегнуты. Рыжие волосы, обычно аккуратно причесанные, торчали в разные стороны. Казалось, кто-то нарочно их ерошил. Рунн вздрогнул.

– Что такого важного случилось, что ты прервал мое послеполуденное собрание? – спросил отец, вперившись глазами в меч.

– Теперь это у тебя называется так?

Отец предостерегающе посмотрел на него и уселся в кресло. Снова перевел взгляд на обнаженный меч:

– От тебя пахнет помойкой.

– Благодарю. Я пробую новую туалетную воду.

Учитывая безумные события последнего часа, удивительно, как он еще мог шутить.

Агент Ясный День проникла к нему в разум и кричала, требуя проснуться. Потом он куда-то провалился и очнулся на полу тренировочного центра Вспомогательных сил, исторгая из себя воду и что-то еще, о чем не хотел даже думать.

Убедившись, что Рунн пришел в себя, Кормак сразу исчез. Скорее всего, хотел побыстрее обшарить окрестности в поисках следов Эмиля или Зофи. Брайс все еще находилась в шоке. Тогда он спросил у нее, что случилось.

Быстро рассказав все, она сунула ему в руки ножны с мечом и тоже ушла, оставив его одного в пустом тренировочном зале. Очухавшись еще немного, он поспешил к Королю Осени.

На кончиках отцовских пальцев подрагивали огоньки – первый признак нетерпения.

– Какова история этого меча? – спросил Рунн.

– Ты не один десяток лет владеешь им и только теперь захотел узнать его историю? – удивился отец.

Рунн пожал плечами. После удара жнецов у него до сих пор звенело в голове. Живот крутило так, словно он всю ночь пил.

– Есть ли у меча какая-то особая сила? Особые свойства?

Король Осени холодно оглядел сына, начав с мокрых сапог и кончая наполовину обритой головой. Из-за купания в сточных водах волосы на другой половине выглядели как мочалка.

– Полагаю, что-то произошло.

– Несколько жнецов попытались меня атаковать, и меч… отреагировал.

Это еще мягко сказано. Не потому ли Брайс столько лет держалась от меча подальше? Может, подспудно чувствовала, что в ее руке меч начнет творить ужасы?

Рунн не хотел знать, как отец отнесется к правде. Меч, способный убивать тех, кого невозможно убить иными способами. Сколько правителей Мидгарда, начиная с его отца и кончая астериями, не остановились бы ни перед чем, только бы заполучить этот меч?

Может, им повезло, и жнецы станут помалкивать о случившемся. Но если Король Подземья…

От последней фразы Рунна король замер:

– Как отреагировал меч?

– А может, отцу вначале стоит спросить, все ли благополучно с его сыном? И почему сына атаковали жнецы?

– Вижу, ты не пострадал. Наверное, ты их чем-то спровоцировал.

– Благодарю за слова поддержки, – усмехнулся Рунн.

– Я правильно угадал?

– Нет.

– И как меч повел себя в присутствии жнецов?

– Он засветился. Жнецы побежали прочь. – Рунн говорил почти правду. – Можешь подсказать почему?

– Да. Они… испугались.

Отец потянулся к черному лезвию, но опомнился. Рука его застыла в воздухе. Он не имел права прикасаться к Звездному мечу.

Рунн спрятал довольную усмешку. Словно позабыв о мече, отец рассматривал глобусы и модели солнечных систем. Этими предметами был заполнен его кабинет. Оба молчали.

В центре кабинета Рунн заметил модель их солнечной системы. Семь планет вокруг крупной звезды. Семь астериев, управляющих Мидгардом (хотя с некоторых пор их было шесть). Семь принцев Хела, противостоящих им.

Семь городских ворот, сквозь которые весной Хел попытался прорваться в город.

Куда ни глянь – сплошные семерки, семерки, семерки. Священное число. Как всегда.

– Это древний меч, – прервал молчание Король Осени, нарушив поток бессвязных мыслей Рунна. – Меч из другого мира. Он был изготовлен из метеоритной стали. Этот меч не подчиняется законам нашей планеты. Возможно, жнецы почувствовали эту особенность и поспешили скрыться.

Жнецы на собственном опыте убедились, что Звездный меч не подчиняется законам этой планеты. Более того, он способен их убивать.

Рунн открыл рот, но был вынужден тут же закрыть. Отец вновь его обнюхал и нахмурился:

– И когда ты собирался мне сообщить, что твоя сестра тоже участвовала в этом… инциденте? Она еще беспечнее тебя.

Рунн подавил вспыхнувший гнев:

– Это лишь подтверждает ее ценность для производства потомства.

– Пусть считает себя удачливой, если в моих глазах она хоть на что-то пригодна.

– Это ты должен считать себя удачливым, что она не явилась сюда и не начистила тебе задницу за устройство ее помолвки с Кормаком.

Отец прошел к изящному бару, стоящему позади стола, и достал графин, в котором, судя по виду и запаху, находился виски.

– Я уж и ждать устал ее визита, – насмешливо бросил Король Осени. Он налил себе порцию, не удосужившись предложить и сыну, и залпом выпил. – Полагаю, ты убедил ее не приходить сюда.

– Она сама решила, что ты не стоишь ее усилий.

Отцовские глаза вспыхнули. Он поставил графин и стаканчик на стол.

– Если меч пробудился и начал действовать, – сказал король, игнорируя колкость Рунна, – я бы предложил держать его как можно дальше от твоей сестры.

Слишком поздно.

– Я уже предлагал ей меч. Она отказалась. Сомневаюсь, что ей интересны твои политические авантюры.

Но ведь бросилась же она за ним в люк канализации, в зловонное пространство, кишащее жнецами. У Рунна сильно защемило сердце.

Отец налил себе вторую порцию. Единственный признак, что разговор вызывал у него раздражение. Однако в голосе Короля Осени ничего не изменилось.

– В древности соперники из числа Звезднорожденных резали глотки друг другу. Не щадили даже детей. Сейчас твоя сестра могущественнее нас с тобой, о чем ты любишь мне напоминать.

Рунн удержался и не спросил, не этим ли руководствовался отец, убивая последнего Звезднорожденного наследника. Он задал другой вопрос:

– Ты намекаешь, что я должен убить Брайс?

Прежде чем ответить, король глотнул из стаканчика.

– Будь у тебя хоть капля настоящего характера, ты убил бы ее сразу же, как только узнал, что она – Звезднорожденная. Ты этого не сделал. И кто ты теперь? Второсортный принц, владеющий мечом лишь потому, что она тебе это позволяет.

– Столкнуть нас у тебя не получится, – сказал Рунн, хотя слова «второсортный принц» глубоко задели его. – Мы с Брайс прекрасно ладим.

Король Осени допил виски.

– Сила притягивает силу. Ее судьба – быть связанной с мужчиной, который по силе равен ей. Не хочу даже думать, что получилось бы из ее союза с Умброй Мортисом.

– И чтобы этого не случилось, ты решил обручить ее с Кормаком.

– Я сделал это ради консолидации силы фэйского народа.

Рунн медленно поднял со стола Звездный меч и убрал в ножны, стараясь не встречаться глазами с отцом.

– Так вот в чем состоит твоя королевская миссия? В сохранении давнего дерьмового принципа: «Держи друзей вблизи, а врагов – еще ближе»?

– Остается выяснить, является ли твоя сестра врагом для фэйского народа.

Отец убрал графин в бар.

– Я – король фэйцев Вальбары. Мое слово – закон. Я не могу превысить свои полномочия, ибо они не имеют границ.

– А должны бы иметь.

Эти слова сорвались с языка Рунна раньше, чем он успел подумать.

Отец замер в позе, всегда указывающей на причинение боли – душевной или телесной.

– И кто же установит мне границы?

– Губернатор.

– Эта ангелица с наивными глазами? – Он сухо рассмеялся. – Астерии знали, что делают, назначив овечку управлять городом хищников.

– Возможно. Но держу пари: астерии согласятся, что твои полномочия имеют границы.

– Так почему бы, принц, не спросить у них напрямую? – Отец зловеще улыбнулся. – Глядишь, они меня сместят и сделают тебя королем.

Рунн знал: от ответа может зависеть его жизнь. Поэтому он равнодушно пожал плечами и направился к двери, бросив отцу:

– Возможно, астерии найдут способ дать тебе вечную жизнь. Меня ярмо королевской должности ничуть не привлекает.

Он вышел, не рискнув оглянуться.

26

Брайс прислонилась к стене кирпичного здания в переулке возле Черного причала. Она стояла с каменным лицом, скрестив руки на груди. Хант, да хранят его боги, стоял рядом и в такой же позе. Он появился сразу же, откликнувшись на ее звонок. Почувствовал, что ее подозрительно спокойный голос означал: случилось нечто очень важное.

Она успела произнести лишь несколько туманных фраз относительно жнецов, как они наткнулись на Кормака. Он рыскал в окрестностях, выискивая хоть какие-нибудь следы Эмиля.

Кормак стоял на другой стороне переулка и внимательно разглядывал причал. Сюда не забредали даже торговцы сувенирами, предлагавшие туристам разную дребедень.

– Что? – спросил авалленский принц, не сводя глаз с Черного причала.

– Ты способен телепортироваться, – тихо сказала Брайс.

Хант выпучил глаза. Это было его единственной реакцией. Он стоял неподвижно, как статуя, сложив крылья. Но неподвижность была обманчивой. В нем бурлила сила. Мгновение – и он обрушит на принца свои молнии.

– Способен. И что? – с нескрываемым высокомерием спросил Кормак.

– Что ты сделал с телепортированными жнецами?

– Забросил их на полмили в небо. – Авалленский принц мрачно улыбнулся. – Им почему-то не понравилось.

Хант удивленно вскинул брови.

– Так далеко? – спросила Брайс. – И у тебя получилось?

– Мне нужно знать место. Если задача похитрее: место находится внутри какого-то здания или нужно попасть в определенную комнату, тогда мне потребуются точные координаты. Моя степень точности – два фута.

Теперь понятно, как он появился на сборище в доме Рунна. Система наблюдения Дека зафиксировала Кормака, когда он телепортировался в пределы внешнего периметра дома. Оказавшись там, ему было несложно рассчитать, в каком месте он хочет устроить свое эффектное появление. Определив координаты, он попросту вышел из теней прямо в вестибюле.

– Продемонстрируй, – попросил Хант, указывая на мусорный контейнер в начале переулка. – Телепортируйся туда.

– Слева или справа? – уточнил Кормак, отвесив шутовской поклон.

Хант даже не улыбнулся.

– Слева, – с вызовом произнес он.

Брайс изо всех сил старалась не улыбнуться.

Кормак отвесил второй поклон и исчез. Через мгновение он появился слева от контейнера.

Хант пробормотал ругательство, почесывая затылок. Кормак совершил обратную телепортацию, туда же, где стоял.

– Как у тебя это получается? – спросила Брайс, отходя от стены.

Кормак убрал волосы со лба.

– Нужно четко представить место, куда хочешь попасть. Затем попросту позволить себе сделать этот шаг, как будто ты соединяешь две половинки листа, чтобы они полностью совпали.

– Вроде кротовой норы, – шелестя крыльями, задумчиво произнес Хант.

– Кротовая нора, телепортация, – небрежно махнул рукой Кормак. – Можно называть как угодно.

Брайс шумно выдохнула. Пока Кормак явно произвел на нее впечатление. Но ей требовались объяснения.

– Как ты узнал, где искать нас с Рунном?

– Если помнишь, я должен был с вами встретиться. – Кормак изобразил недоумение.

«Неужели сама не доперла?» – говорил его взгляд. Придурок!

– Я увидел, как ты бросилась к ливнестоку, и проделал в уме необходимые расчеты. К счастью, они оказались верными.

Хант одобрительно промычал, не сказав ни слова.

– Научи меня перемещаться так, – заявила Брайс. – Я тоже хочу уметь телепортироваться.

Хант резко повернулся к ней.

– Если в тебе это заложено, научу. – Кормак лишь кивнул.

– Такие штучки присущи всем фэйцам? – вдруг спросил ангел.

– Такие штучки присущи мне, – возразил Кормак. – Если у Брайс достаточно качеств Звезднорожденной, у нее тоже получится.

– Почему?

– Потому что я – Звезднорожденная принцесса, сверхмогущественная и наделенная особыми магическими дарованиями, – заявила Брайс, шевеля бровями.

– На твоем месте я бы относился к твоему титулу и дарованиям с надлежащим уважением, – сказал Кормак.

– Ты говоришь, как жнец. – она прижалась к Ханту.

Хант прикрыл ее крылом. Одежда Брайс еще не успела высохнуть и выразительно благоухала сточными водами. Хант даже не поморщился.

– Каким образом ты унаследовал способность к телепортации? – спросил он Кормака.

Кормак расправил плечи. Ну просто картинка с горделивым принцем.

– Когда-то этим владели все Звезднорожденные. Потому-то я так… стремился заполучить Звездный меч. Я считал, что мое умение телепортироваться означает проявление особых качеств моей крови, поскольку никто другой этого не умел. – Глаза Кормака потухли. – Как вы знаете, я ошибался. Да, во мне есть часть крови Звезднорожденного, но ее оказалось недостаточно для обретения меча.

Брайс чуть ли не навязывали этот меч, а она не хотела. Она собрала мокрые волосы в плотный пучок.

– Каковы шансы, что я обладаю способностью к телепортации?

– Есть только один способ это проверить, – ослепительно улыбнулся Кормак.

Брайс бросали вызов, и ее глаза сердито вспыхнули.

– Мне такое было бы очень кстати.

– Это бы сделало тебя неодолимой, – с нескрываемым восхищением пробормотал Хант.

– Ага, сделало бы, – подмигнула она. – Особенно если эти жнецы не гнали пургу и принц Ямы действительно послал их, чтобы вызвать меня на грандиозный поединок. Я, видите ли, достойная противница, кол ему в задницу.

– Ты веришь, что их действительно послал принц Ямы? – спросил Кормак.

– Сама не знаю, во что верить, – призналась Брайс. – Но прежде чем предпринимать новые шаги, нужно точно узнать, откуда явились жнецы и кто их послал.

– Резонно, – согласился Хант.

– Как бы там ни было, но мы получаем уже второе предупреждение о готовности армий Хела, – продолжала Брайс. – Предупреждение Аполлиона малость не в моем вкусе. Какое-то оно деспотичное. Но я вполне допускаю, что он действительно решил нас предупредить. Он хочет, чтобы я успела подготовиться к моменту, когда Хел в буквальном смысле сорвется с цепи.

Брайс сознавала: ей и мгновения не продержаться против Пожирателя Звезд, если она не узнает обо всех особенностях своей магической силы. Не стоит забывать, что однажды Аполлион убил астерия. Ее он смахнет, как букашку.

– Давай встретимся завтра вечером в тренировочном центре, – предложила она Кормаку. – Мы вдвоем. Там попытаемся разобраться с моими способностями.

– Отлично, – согласился принц.

Она выковыряла грязь из-под ногтей и вздохнула:

– Насколько проще было бы жить, не вмешайся Хел во все это. Аполлион – еще один, кому понадобились способности Зофи и Эмиля.

– Их способности – одновременно редкий дар и ужасное проклятие, – сказал Кормак, помрачнев лицом. – Ничего удивительного, что так много игроков протягивают к ним свои хищные руки.

– Ты всерьез думаешь, что мы найдем Эмиля, если будем просто толкаться возле Черного причала? – хмуро спросил Хант.

– Не вижу, чтобы ты прочесывал причалы, ища мальчишку. – Кормак покосился на ангела.

– В этом нет необходимости, – процедил Хант. – Мы будем его искать без особого напряжения.

– Уж не с помощью ли твоих молний? – съехидничал Кормак.

– Нет, – ответил Хант, не реагируя на подколки. – С помощью Деклана Эммета.

Оставив мужчин препираться, Брайс отошла в сторону и достала мобильник. Джезиба ответила после второго гудка:

– Чего тебе?

Брайс улыбнулась. Услышав голос колдуньи, Хант обернулся.

– Не завалялись ли у вас марки Смерти?

– Не шути с такими вещами, – прошипел Хант.

Брайс не обратила на него внимания.

– Может, и завалялись. Что, Куинлан, собралась попутешествовать?

– Я слышала, в это время года Костяной Квартал на редкость очарователен.

Джезиба засмеялась. Смех был пряным, чувственным.

– Ты не перестаешь меня удивлять. – Колдунья помолчала. – Но за них тебе придется заплатить.

– Счет пошлите моему брату.

С Рунном сделается истерика, но ничего. Выдержит.

Из динамика донесся новый смешок.

– У меня всего две. И до тебя они доберутся лишь к завтрашнему утру.

– Прекрасно. Спасибо.

– Сама знаешь: в Костяном Квартале ты не найдешь никаких следов Даники, – с несвойственной ей мягкостью сказала Джезиба.

– При чем тут Даника? – сразу напряглась Брайс.

– Я думала, ты наконец-то начнешь расспрашивать о ней. Задавать вопросы.

Брайс крепко сжала мобильник в ладони. Пластиковый корпус даже заскрипел.

– Какие именно?

Что известно Джезибе?

Еще один тихий смешок.

– Можно начать с того, почему она постоянно болталась по галерее?

– Ко мне приходила, – стиснув зубы, ответила Брайс.

– Вот-вот, – сказала Джезиба и отключилась.

Брайс сглотнула, потом убрала телефон.

– Мы не пойдем в Костяной Квартал, – заявил Хант, медленно качая головой.

– Согласен, – пробурчал Кормак.

– Ты туда вообще не пойдешь. – Брайс лучезарно улыбнулась принцу. – У нас только две монеты, и Аталар – мой всегдашний спутник.

Принц встрепенулся, но Брайс уже повернулась к Ханту:

– Монеты прибудут завтра. Я хочу подготовиться – получить максимум доступных сведений о том, откуда явились эти жнецы.

Хант сложил крылья.

– Зачем? – спросил он, шелестя перьями.

– Чтобы у меня с Королем Подземья состоялся откровенный разговор.

– Что там Джезиба болтала про Данику? – настороженно спросил Хант.

Брайс поджала губы. Джезиба никогда ничего не говорила и не делала просто так. И хотя Брайс знала: прямых ответов от своей бывшей начальницы она не получит, эта подсказка и так много значила.

– Похоже, нам придется снова просить Деклана о помощи.

Вечером, еще не остыв после бурных событий дня, Рунн бродил по телеканалам, пока не нашел матч по солнечному мячу. Тогда он отложил пульт и глотнул пива.

Он сидел на знаменитом белом диване в квартире Брайс. На другом конце дивана Итан Холстром склонился над ноутбуком. Рядом со своим примостился Деклан. Брайс с Хантом стояли у них за спиной, заглядывая через плечо. Вид у ангела был очень хмурый.

Рунн умолчал о разговоре с отцом. Незачем им об этом знать. Особенно Брайс.

– Чего-то я совсем не волоку в этом, – признался Итан, поднимая голову от клавиатуры.

– Почитай Кирфнера «Введение в системы и матрицы», – посоветовал Деклан, продолжая смотреть в экран. – Быстро наверстаешь.

Рунн часто забывал, что Дек находился в дружеских отношениях не только с ним и Флинном. Никто из троих не учился в университете, однако Дек уже много лет дружил с университетским профессором – настоящим компьютерным гением. С тем самым Кирфнером – сатиром, которого он нередко консультировал насчет разных хакерских ухищрений.

– Помню, я добросовестно готовился к экзамену, а Кирфнер поставил мне только четверку, да и то с жирным минусом, – признался Итан.

– Судя по тому, что я выслушиваю от него, считай, ты заработал пятерку с плюсом, – сказал Деклан.

– Хватит воспоминаний, – прервала их Брайс. – Можешь хотя бы примерно сказать, сколько времени это займет?

Деклан сердито посмотрел на нее:

– Ты хочешь, чтобы мы одновременно выполняли две задачи. Обе не из легких. Так что… какое-то время это займет.

– Сколько вообще камер вокруг Черного причала?

– Куча, – ответил Деклан, возвращаясь к своему ноутбуку. Он покосился на компьютер Итана. – Кликни-ка сюда, – велел он, ткнув на какой-то значок, невидимый с места, где сидел Рунн. – А теперь введи этот код, чтобы получить доступ к записям с камер, где засветились жнецы.

Рунн не представлял, как Дек ухитряется инструктировать Итана по части сегодняшних видеозаписей с камер вокруг Черного причала и при этом создавать программу, позволяющую просматривать другие записи, касавшиеся визитов Даники в галерею. А ведь эти визиты продолжались не один год.

– Ты провернул сумасшедшую работенку, – с нескрываемым восхищением произнес Итан.

– Обычная работа, которую я делаю за день, – ответил Дек, продолжая стучать по клавишам.

По его словам, сортировка кадров с присутствием Даники могла занять не один день. Хорошо еще, что записи с Черного причала можно просмотреть за считаные минуты.

– А ты уверена, что наводка Джезибы верна? – осторожно спросил Рунн. – И что вообще ей можно доверять?

– У Джезибы собраны книги, за которые ее могли убить, – раздраженно ответила Брайс. – Я знаю, что она умеет не впутываться в… опасные ситуации. И меня в них тоже не впутает.

– Почему же весной, когда шло расследование, она не посоветовала тебе просмотреть видеоматериалы? – спросил Хант.

– Не знаю. Должно быть, у Джезибы на то имелись свои причины.

– Она меня пугает, – признался Итан, вперившись в экран ноутбука.

– Джезиба будет рада это слышать, – пошутила Брайс, но ей было не до шуток.

«В чем дело?» – спросил ее Рунн по мысленной связи.

«Хочешь честный ответ?» – вопросом ответила Брайс и нахмурилась.

«Само собой».

Брайс закинула мешавшую прядку за ухо. «Мне так и кажется, что Дек сейчас завопит: „Сюрприз! Вон он, большой секрет Даники!“ У меня заканчивается запас прочности. Я не знаю, сколько еще „сюрпризов“ смогу выдержать… Такое ощущение, будто я совсем ее не знала».

«Брайс, она тебя любила. В этом можешь не сомневаться».

«В этом я не сомневаюсь. Но знала ли Даника о книгах с Партоса и о других запрещенных книгах, собранных под галереей? Джезиба намекнула, что знала. Дала понять, что у Даники был особый интерес к этим книгам».

«Вы с Даникой никогда не говорили об этом?»

«Никогда. Но Джезиба регулярно просматривала записи с камер. Так что… возможно, что-то увидела. Даника частенько захаживала в галерею и без меня. Но Лехаба всегда была на месте».

Рунн заметил, как при упоминании огненной спрайты по лицу сестры промелькнула боль.

«Мы это выясним», – пообещал Рунн, заработав благодарственную улыбку.

– Не забывай, что в поле зрения камер мог попасть и Эмиль, – напомнила Итану Брайс.

Кормак отклонил приглашение прийти сюда и сказал, что продолжит искать Эмиля в окрестностях Черного причала.

– Я это уже добавил в программу, – сообщил Деклан. – Она будет отмечать каждого жнеца и любого мальчишку, лицом и телосложением похожего на Эмиля.

Каким-то образом Деку удалось заполучить снимки с камер Серваста, сделанные в ночь расставания Зофи и Эмиля.

Рунн вновь посмотрел на сестру. Брайс стояла за спиной Деклана, вперившись в экран. Сосредоточенный взгляд, так хорошо знакомый Рунну. Она не упустит ни одной мелочи.

Сможет ли она телепортироваться? Кормак согласился заняться с нею азами телепортации. Каково будет Королю Осени смириться с ее разносторонними способностями? Телепортация. Магическая сила Звезднорожденной. Владение Звездным мечом, способным убивать даже жнецов. Магически Брайс превосходила отца, оказываясь равной…

Сохраняя внешнее бесстрастие, Рунн прогнал будоражащие мысли о том, чтó все это возросшее могущество Брайс означало для фэйцев.

– «Хилена» сегодня выиграет, – не отрываясь от экрана, возвестил Итан.

Рунн проверил счет. Первый период только начался.

– А я думал, «Иония» победит.

Итан вытянул длинные босые ноги и уложил их на мягкий стул, ранее стоявший у окна, а теперь служащий временной заменой угробленному кофейному столику.

– Жасон Регес не участвовал в последних двух играх. Я играл с ним в университетской команде и знаю, когда он начинает дрейфить. Так что он сегодня подгадит «Ионии».

Рунн посмотрел на Итана. Несколько лет, проведенных вне игрового поля, не выбили парня из хорошей формы. Его мышцы не уменьшились. Наоборот, даже выросли.

– Терпеть не могу «Ионию», – признался Дек. – Сборище самоуверенных придурков.

– Целиком согласен, – подхватил Итан и стал вводить очередную кодовую строчку.

– Может, лучше посмотрим «Скрытую любовь»? – громко зевнув, спросила Брайс.

– Нет, – ответили мужчины.

– Я думала, мы – команда. – она пихнула Ханта в бок.

– Солнечный мяч всегда приоритетнее разных там реалити-шоу, – усмехнулся он.

– Предатель.

– Брайс, а я помню время, когда ты знала всех игроков университетской команды и помнила, кто сколько мячей забил, – усмехнулся Итан.

– Если ты считаешь причиной мой интерес к солнечному мячу – даже самый поверхностный, – ты жестоко ошибаешься.

Хант засмеялся. Напряженность на лице ангела исчезла. Рунн улыбнулся, хотя у него и саднило сердце. Он жалел, что из их общения с Брайс выпало столько важных лет. После ссоры они перестали общаться и даже не перезванивались. А ведь для нее это были знаменательные годы, творящие личность и характер. И присутствие брата рядом оказалось бы далеко не лишним.

Итан махнул рукой, словно закрывая тему, и сказал Деклану:

– Ну все, я подключился.

Брайс уставилась в экран:

– Ты видел, как жнецы подплывали на лодках?

– За весь сегодняшний день к Черному причалу не подошла ни одна лодка. И за вчерашние вечер и ночь тоже.

– А когда жнецы в последний раз подплывали к Черному причалу? – спросил Аталар.

Итан продолжал выстукивать на клавиатуре. Все ждали. Единственным звуком (если не считать прикрученного звука телевизора) был стук пальцев Итана и Деклана, тоже что-то набиравшего на своем ноутбуке.

– Ого! Вчера утром! – сообщил волк и поморщился. – Эти двое вам знакомы?

Брайс и Рунн вгляделись в изображение, застывшее на экране. Рунн не понимал, зачем смотрит, когда сам был без сознания и ничего не видел. Землистые лица с морщинистой кожей, так не вязавшиеся с острыми зубами. При виде их Рунна прошиб озноб. Поблескивая зубами, жнецы вышли из лодки. Плывя сюда, оба откинули вуали, но сейчас быстро отогнули, скрыв лица. Ступив на Черный причал, жнецы двинулись дальше и растворились в городе.

– Какая жуть, – хрипло заметила Брайс. – Но эти… нет, они на нас не нападали.

– Возможно, они несколько дней прятались в городе, – предположил Аталар. – Принц Ямы угрожал нам минувшей ночью, но ничто не мешало ему заблаговременно отправить своих жнецов в город.

Рунн не понимал, почему ангел так спокойно говорит об этом. Если бы Пожиратель Звезд явился к нему и пожелал побеседовать тет-а-тет, он бы до сих пор испытывал дрожь в коленках (а то и слабость в кишечнике).

– За все это время возле Черного причала не появлялось никаких детей, – пробормотал Итан, просматривая результаты. – И уж Эмиль там точно не появлялся, – добавил он, повернувшись к Брайс.

– А есть вероятность, что мальчишка отправился туда другим путем? – спросил Рунн. – Может, Даника нашла способ проникать в Костяной Квартал, так сказать, с черного хода.

– Это невозможно, – возразил Аталар. – Там единственный вход, он же выход.

– Нам так внушали, – раздраженно бросил Рунн. – Но неужели никто и никогда не пытался проверить, так ли это?

– А зачем? – усмехнулся ангел.

– Похоже, что незачем, – нехотя согласился Рунн.

Итан снова остановил запись:

– Глядите, еще один. Он не приплывал на лодке. Он подошел к причалу со стороны города.

Собравшиеся приклеились глазами к экрану ноутбука. Голова жнеца была наполовину повернута к камере. Судя по всему, он действительно вышел к причалу по одной из близлежащих улиц. Ростом он был выше остальных, но с таким же землистым, морщинистым лицом и отвратительно острыми зубами.

– Куинлан, ты действительно способна различать их по лицам? – присвистнув, спросил Аталар.

Она покосилась на ангела, но спросила у Дека:

– Откуда этот появился? Можешь добавить в программу его лицо и поискать в записях с городских камер?

Вопрос удивил Деклана:

– А ты знаешь, сколько времени это займет? Просмотреть записи со всех камер Лунатиона? Я не стал искать таким образом даже Эмиля, потому что поиски заняли бы… Мне даже не подсчитать. Но мы крепко увязли.

– Хорошо, убедил, – сдалась Брайс. – Но можно хотя бы немного проследить за этим?

Последний вопрос был адресован Итану. Волк покачал головой.

– Должна же существовать логичная причина. Например, слепое пространство, не покрываемое камерами, или что-то еще. А этот жнец появился… словно из ниоткуда.

– Микай размещал кристаллосов в таких слепых пространствах, – мрачно произнес Хант. – Возможно, знают о них и жнецы.

– Вот здесь они появились впервые, – указал на экран Итан. – А до этого их словно не было.

Рунн достал мобильник и вывел подробную карту города, которой пользовались Вспомогательные силы.

– За их спиной, где-то поблизости, должен находиться канализационный люк. Есть вероятность, что они выбрались оттуда?

Итан включил круговой обзор:

– В поле зрения камер люка нет.

– Вероятно, жнецы знали, что это удобное место для появления. Тогда становится понятно, зачем они поволокли нас в канализацию. Уж там-то вообще нет камер.

– Давайте еще раз посмотрим круговой обзор, – предложил Итан и щелкнул клавишей.

– Думаете, они специально ждали вас или Эмиля? – спросил Аталар.

– Или нас и мальчишку? – добавил вопрос Рунн. – Одно ясно: они держались скрытно.

– А вопрос остается, – напомнил Аталар. – Мы не знаем, кто их послал: принц Ямы или Король Подземья.

– Хорошо, что завтра мы встретимся с тем, кто сможет ответить, – подхватила Брайс.

Рунн вздрогнул. Он оплатил марки Смерти, обещанные Джезибой, но радости не ощущал. Сама мысль о встрече Брайс с Королем Подземья пугала его не меньше встречи с принцами Хела.

– Нужно выработать план общения. Продумать вопросы, – сказал Аталар, охлаждая пыл Брайс. – Вряд ли ему понравится, что мы явились расспрашивать его.

– Потому мы и затеяли этот просмотр, – отозвалась Брайс, указывая на экран. – Думаешь, я настолько глупа, что приплыву на тот берег и начну кидать обвинения? Если мы предварительно узнаем, откуда явились эти жнецы, нам будет легче расспрашивать Короля Подземья. А если на записи хоть раз мелькнет Эмиль, у нас будет веский повод спросить короля и о мальчишке.

– Не забывайте про Пиппу Спецос. Она ведь тоже охотится за мальчишкой, оставляя за собой трупы. Если принять во внимание слова Тариона, я склонен надеяться, что Эмиль уже находится в Костяном Квартале. – Итан взъерошил свои короткие каштановые волосы. – Утром мы нашли тело шелкийки. Пиппа не просто ее убила. Это было похоже на допрос с пристрастием.

После таких слов волку не оставалось иного, как рассказать о совместной вылазке с Тарионом. Русал был склонен считать, что с шелкийкой расправилась фанатичная мятежница Пиппа.

Брайс заходила взад-вперед. Рядом трусил Сиринкс, выклянчивая второй обед. Рунн даже поморщился. Это было слишком похоже на манеру их отца. Сколько раз он видел короля вот так же расхаживающего по кабинету? Вслух он ничего не сказал, а чтобы не смотреть на сестру, повернул голову к телевизору.

– Видел? – спросил Итан, продолжая разговор об игре. – Регесу нужно было бить, а он профукал. Застрял в собственных мыслях. Строит схемы, когда надо действовать.

– Не возникало желания вернуться в спорт? – Брайс искоса глянула на волка.

На подбородке Итана дернулась жилка.

– Нет, – коротко ответил он.

– Скучаешь по играм?

– Нет.

Итан, конечно же, врал. Но Рунн заметил, как потеплели глаза Брайс.

Итан даже не взглянул в ее сторону.

– Если захочешь поучаствовать в товарищеском матче, присоединяйся к нам. Мы с Деком и Флинном по воскресеньям играем в парке Олеандр. Это в Лунном Лесу. Не втроем, конечно. Еще несколько ребят из Вспомогательных сил.

– А меня почему не приглашают? – нахмурилась Брайс.

– Спасибо за приглашение, – ответил Рунну Итан. – Я подумаю.

– Данаан, я, как понимаю, тоже не вхожу в число приглашенных? – спросил Хант.

– Если хочешь, чтобы я тебя отделал по полной, давай, Аталар, приходи, – усмехнулся Рунн.

Аталар тоже усмехнулся, затем посмотрел на Брайс. Она стояла возле Деклана. На экране его ноутбука стремительно мелькали фрагменты записей, где фигурировала Даника. Тогда еще живая, здоровая, веселая.

Неожиданно Брайс выпрямилась, откашлялась и сказала:

– Пойду-ка я вниз, в спортзал. Если что-нибудь обнаружите, позвоните.

Она направилась к себе, вероятно, чтобы переодеться. Рунн смотрел, как Хант вертит головой, глядя то на ее спину, то на экран телевизора. Ангел как будто решал, остаться смотреть игру или присоединиться к Брайс.

Аталару хватило тридцати секунд, чтобы принять решение. Сказав, что тоже пойдет в спортзал, он помчался к себе переодеваться.

Рунн остался наедине с Деком и Итаном. Волк глотнул пива и сказал:

– Коннор выбрал бы игру.

– А я и не подозревал, что между ними существует соперничество, – признался Рунн.

Странное соперничество двух мужчин, один из которых мертв, а другой жив.

Итан снова что-то выстукивал на клавиатуре. Рунн все-таки решился его спросить:

– Ты сам как бы поступил в этом случае?

– Я бы выбрал Брайс, – без колебаний ответил Итан.

27

Брайс вовсе не собиралась в спортзал. Точнее, собиралась, но не сразу. Она стояла у лифта. Когда из квартиры выскочил Хант, она постучала по воображаемым часам на запястье:

– Опаздываешь.

– Куда? – удивился он. – На снаряды?

Брайс, как всегда в подобных случаях, округлила глаза и вдавила кнопку первого этажа:

– Вообще-то, Аталар, мы ищем мальчишку.

– Ты всерьез думаешь, что Эмиль здесь? – спросил Хант, когда они с Брайс шли среди скопища лотков, окружавших одно из многочисленных складских строений Мясного Рынка. – А как же Костяной Квартал?

Брайс было ни с кем не спутать. Только она могла явиться сюда в неоново-розовых кроссовках и со спортивной сумкой. Волосы, завязанные конским хвостом, качались в такт шагам, почти касаясь соблазнительно круглых ягодиц.

– Жнецы чуть ли не в открытую тебе сказали, что Зофи и Эмиль прячутся там, – не унимался Хант. – Ты заставила Холстрома и Эммета шерстить видеозаписи, поскольку сама так думаешь.

Брайс остановилась возле закусочной под открытым небом, оглядывая плотно расставленные столики и посетителей, склонившихся над тарелками.

– Прости, если я не верю этим полуживым на слово. Или не хочу терять время, пока Деклан и Итан пялятся в экраны. Джезиба сказала, что монеты прибудут только завтра. Так почему бы пока не проверить альтернативные варианты? Как писала Даника?.. «Там, где усталые души обретают покой…» Ее слова вполне могли относиться и к этому месту.

– Но с чего бы Данике советовать им прятаться на Мясном Рынке?

– А с чего бы советовать им прятаться в Костяном Квартале?

Брайс принюхалась и тоскливо вздохнула, посмотрев на ближайший столик, где перед чьим-то носом дымилась миска с супом-лапшой.

– Даже если Даника или Зофи говорила Эмилю, что прятаться здесь вполне безопасно, будь я ребенком, ни за что бы сюда не пошел.

– Когда ты был ребенком? Тысячу лет назад? Прости, но мое детство ближе к детству Эмиля.

– Не тысячу, а двести с лишним, – пробормотал Хант.

– Все равно это было жуть как давно.

Хант ущипнул Брайс за ягодицу. Она пискнула и оттолкнула его руку, что привлекло внимание посетителей. Поведение обоих было слишком откровенным, если не сказать вызывающим. Долго ли ждать, когда весть об их появлении достигнет ушей Королевы Змей? Подумав об этом, Хант постарался сдержать раздражение. Меньше всего его привлекала новая встреча с этой особой.

Глазели на них недолго. Хант заметил, как посетители снова вернулись к своей лапше. Другие обитатели рынка старались отойти от прилавков и скрыться в тени.

– Если Зофи убеждала брата спрятаться здесь, она… просто дурочка, что послушалась Даники. Хотя я по-прежнему сомневаюсь, чтобы Даника посоветовала им эту клоаку.

Брайс обернулась и выразительно посмотрела на Ханта:

– Мальчишка сумел украсть две лодки и самостоятельно добраться до Вальбары. Это посложнее, чем освоиться в условиях Мясного Рынка.

– Допустим. И что он будет здесь делать? Сидеть себе за столиком и крутить большими пальцами? В таком случае ты ничем не отличаешься от Кормака. Тот рыщет возле причалов, рассчитывая увидеть мальчишку. – Хант покачал головой. – И если ты ищешь Эмиля, не забывай, что Тарион и Кормак тоже участвуют в поисках и у каждого своя причина.

– В таком случае как здорово, что я пришла сюда не одна, а с Умброй Мортисом, – улыбнулась Брайс, потрепав его по щеке.

– Брайс, включи же разум, – угрюмо посоветовал ей ангел. – Не забывай, где мы находимся. Рынок громаден. Неужели мы вдвоем будем осматривать прилавки и бродить по складам?

– Ни в коем случае, – возразила Брайс, уставив руки в боки. – Для этого я заручилась дополнительной поддержкой.

Хант удивленно на нее посмотрел. Брайс кому-то помахала. Хант повернул голову в том направлении и тихо зарычал:

– Как тебя угораздило?

– Аталар, помимо тебя, я знакома еще с некоторыми отчаянными личностями.

Довольная Брайс подошла к Фьюри и Юнипере. Наемница, как всегда, была целиком в черном. Фавна пришла в облегающих джинсах и просторной белой блузке.

– Привет, девочки.

Она поцеловала Юну в щечку, словно они встретились выпить чая и поболтать. Потом придирчиво оглядела Фьюри и сказала:

– Я же говорила, прийти в незаметной одежде.

– Это и есть ее незаметная одежда, – засмеялась Юнипера.

Фьюри проигнорировала слова Брайс и, в свою очередь, оглядела Ханта:

– Спортивный костюмчик, значит? Ну-ну.

– Я думал, мы пойдем в спортзал, – буркнул он.

– Не ворчи. Мы туда еще успеем, – сказала ему Брайс. – Маленькая хитрость. Постарайтесь не привлекать к себе излишнего внимания.

Последние слова были адресованы Ханту и Фьюри. Глаза наемницы вспыхнули. Выглядела она угрожающе.

– Не задавайте никаких вопросов. Просто смотрите и слушайте. Юна, ты обследуешь лотки на восточной стороне. Фьюри – на западной. Хант отправится на юг, а я…

Ее взгляд переместился к северной стене, где красовалось зловещее панно с надписью на Древнем языке: «Помни о смерти». Тамошние лотки, расположенные под галереей, находились в непосредственной близости от логова Королевы Змей.

Фьюри настороженно посмотрела на Брайс, но та лишь подмигнула:

– Фьюри, я уже большая девочка. Со мною все будет в порядке.

Хант собрался было возразить, но сдержался и что-то пробурчал себе под нос.

– Меня не это волнует, – сказала Фьюри. – Еще раз спрашиваю: кто этот мальчишка?

– Его зовут Эмиль, – шепотом ответила Брайс. – Он с Пангеры. Ему тринадцать лет.

– Возможно, очень опасен, невзирая на возраст, – предупредил Хант, посмотрев на Юниперу. – Если вдруг заметишь его, возвращайся к нам.

– Не волнуйся, ангел, – с непривычной резкостью ответила Юнипера. – Я способна за себя постоять.

– Она тоже большая девочка. – Брайс подмигнула подруге. – А теперь расходимся и встречаемся через полчаса.

Они разошлись. Хант смотрел, как Брайс лавирует между столиками закусочной. Посетители снова уставились на нее, но она быстро вышла на открытое пространство и двинулась между лотками. Интерес посетителей переместился на Ханта. Ангел оскалил зубы.

Он пошел обследовать отведенный ему сектор, стараясь успокоить дыхание и обострить все чувства.

Через полчаса он вернулся к закусочной под открытым небом. Вскоре туда же подошла Юнипера.

– Есть что-нибудь? – спросил он.

– Никаких признаков, – шепотом ответила фавна и нахмурилась. – Я искренне надеюсь, что ребенка здесь все же нет. – Она сердито покосилась на здание склада. – Ненавижу это место.

– Значит, нас двое, – сказал Хант.

Юнипера теребила блузку.

– Тебе нужно поговорить с Селистеной о том, что здесь творится. Не только о яме, где происходят поединки, и воинах, которых Королева Змей порабощает… – Фавна тряхнула головой. – О других гадостях тоже.

– Даже Микай позволял Королеве Змей делать что хочет, – сказал Хант. – Вряд ли новый губернатор в ближайшее время возьмется за ее владения.

– Кто-то должен, – прошептала фавна, глядя на надпись «Помни о смерти». – Однажды кто-то должен начать.

В словах Юниперы было столько напряжения и боли, что Хант решил спросить, в чем дело. Однако из теней неслышно выпорхнула Фьюри:

– Никаких следов мальчишки.

Хант поискал глазами Брайс и увидел, что она стоит возле лотка, от которого до резиденции Королевы Змей – рукой подать. Рослые фэйцы-охранники находились в пятидесяти футах от Брайс, но ее появление не вызвало у них никакого интереса. Брайс помахивала пластиковым мешком и разговаривала с продавцом.

Закончив разговор, она пошла в сторону закусочной. И снова многие провожали ее взглядом.

– Как она бодренько идет, – усмехнулась Юнипера. – Наверное, что-то выторговала.

С приближением Брайс ноздри Ханта уловили характерный запах крови, сырого мяса и костей.

– Купила у мясника бараньих косточек для Сиринкса, – сообщила она. – Он сам не свой до костного мозга… Прости, – добавила она, взглянув на Юниперу.

Фавна была строгой вегетарианкой, но покупка Брайс не заставила ее гневно поморщиться.

– Раз твой малыш это любит…

– Ничего? – спросила Брайс, оглядев своих спутников.

– У нас ничего, – за всех ответил Хант.

– И у меня ничего, – вздохнула Брайс.

– Что теперь? – спросила Фьюри, разглядывая пеструю толпу.

– Мы пока не знаем, обнаружат ли Деклан и Итан следы Эмиля на видеозаписях вокруг Черного причала. Могут и не обнаружить. Но на Мясном Рынке его точно нет, и это вновь ведет нас в Костяной Квартал. Теперь у нас больше оснований спросить Короля Подземья, не у него ли находится Эмиль.

У Ханта заискрилась кровь. Когда Брайс начинала говорить с такой непрошибаемой уверенностью… Ему сдавило яйца. Он не мог дождаться момента, чтобы показать ей, как сильно его заводят такие сумасбродные заявления.

– Тринадцатилетний мальчишка в Костяном Квартале… – прошептала Юнипера.

– Мы его найдем, – заверила Брайс подругу и, обняв Юниперу за плечи, развернула ее к выходу.

Хант переглянулся с Фьюри. Они пошли следом, намеренно дав Брайс и Юнипере уйти вперед. Убедившись, что те отошли на достаточное расстояние, Хант спросил у Акстар:

– Почему твоя подруга так сильно ненавидит это место?

Фьюри продолжала следить за тенями между лотками, за копошащимися продавцами и странного вида покупателями.

– Ее брат участвовал здесь в поединках. В яме.

– А Брайс знает? – встрепенулся Хант.

Фьюри едва заметно кивнула:

– Юлиус был талантливым парнем. Ему прочили карьеру в спорте. Но Королева Змей переманила его к себе, пообещав богатство, женщин и все, чего он только пожелает, если он подпишет с нею контракт. Он и получил… зависимость от ее яда, полное подчинение ей и контракт, который невозможно разорвать. – На подбородке Фьюри дернулась жилка. – Родители Юны делали все, чтобы вызволить сына. Абсолютно все. Нанимали юристов, предлагали деньги, умоляли Микая о вмешательстве. Ничто не помогло. Юлиуса убили десять лет назад во время поединка. Юна и родители узнали об этом лишь потому, что прихвостни Королевы Змей подбросили тело на порог дома. К телу была прикреплена записка со словами: «Помни о смерти».

– Впервые слышу, – растерянно пробормотал Хант, глядя на изящную танцовщицу, шедшую рядом с Брайс.

– Юна не говорит об этом. Даже с нами. Но ты не представляешь, как она ненавидит Мясной Рынок.

– Тогда зачем она пошла?

Зачем Брайс, зная об этом, позвала ее?

– Ради Брайс. Брайс не уговаривала Юну. Та сама согласилась. Представила мальчишку, очутившегося в этом змеином логове, и вызвалась помочь. Потому и пошла.

– Понятно.

– Когда-нибудь я сожгу это место дотла, – мрачно пообещала Фьюри. – Ради нее.

Хант не сомневался, что так и будет.

Через час руки и живот Брайс дрожали от упражнения «планка», которое она делала на полу домового спортзала. Пот лился у нее со лба, капая на мягкий черный мат. Брайс сосредоточивалась на очередной капельке пота, растекшейся по черной поверхности, на музыке, гремевшей в наушниках, на дыхании через нос. На чем угодно, только не на часах.

Время замедлилось. Десять секунд длились как минута. Она оттянула пятки, уравновешивая тело. Прошло две минуты. Оставались еще три.

До Нырка она выдерживала в этой позе всего минуту. После, обретя бессмертное тело, должна была с легкостью выдерживать пять.

Управление своими магическими способностями. Легко сказать. Вначале нужно подготовить тело. Магия, как ей думалось, идеально подходит для лентяев. Не нужно десять минут выдерживать «планку», если достаточно применить магическую силу. Ведь при желании она, не сходя с места, могла ослепить противника своим светом.

Какой бы жуткой ни была эта идея, Брайс усмехнулась и представила себя в громадном кресле уничтожающей врагов с легкостью, с какой переключают каналы на пульте. А враги у нее есть, причем нешуточные. Сегодня она убила поганого жнеца.

Завтра, едва только Джезиба пришлет марки Смерти, она потребует ответа у Короля Подземья.

Потому сегодня она и отправилась в спортзал не только чтобы найти оправдание покинуть квартиру и не смотреть на записи из галереи. Даника на ноутбуке Деклана. От одной мысли у Брайс закружилась голова, а вены наполнились кислотой. Прогнать это состояние вместе с потом. Хорошая идея. На занятиях у госпожи Кайры это всегда помогало.

А Юне за согласие пойти на Мясной Рынок она купит большую коробку пирожных.

Брайс проверила часы на мобильнике. Две минуты пятнадцать секунд. Плевать на оставшееся время. Она плюхнулась на мат, развела локти и уткнулась лицом в мягкую поверхность.

Вскоре ей в ребра уперлась нога. Поскольку в спортзале они были только вдвоем, она без опаски вытянула шею и посмотрела на Ханта. Его губы двигались, по лбу катился пот, покрывая пятнами светло-серую футболку. Хел его побери! Почему он выглядит так привлекательно?

– Что? – спросила Брайс, вытащив один наушник.

– Пришел узнать, жива ли ты.

– Самую малость.

Хант скривил губы и краем футболки вытер потное лицо. Брайс была вознаграждена зрелищем мышц его живота, блестящих от пота.

– Ты рухнула, как труп. Вот я и подошел узнать.

Брайс принялась растирать саднящие руки.

– Я предпочитаю бег. А это сущая пытка.

– Твои занятия танцами не лучше.

– Там я хотя бы получаю удовольствие.

Хант протянул руку. Их потные пальцы сплелись. Ангел поднял ее с пола.

Брайс вытерла лицо тыльной стороной ладони, которая была не менее потной. Хант вернулся к сверкающим тренажерам, более похожим на орудия пыток. Усевшись на тренажер, он отрегулировал сиденье, чтобы не давило на крылья. Брайс стояла посреди зала, ощущая себя абсолютной дурой, и смотрела, как напрягаются и расслабляются мышцы ангеловой спины. Сгибание-разгибание, но не на полу, а на тренажере с нагрузкой.

Солас пылающий, что за зрелище!

Ей отчаянно захотелось доставить ему удовольствие. Опуститься перед его красивым, сильным телом, взять в рот его невероятно громадный член и испытать оргазм от первых капель спермы, упавшей ей на язык.

Она сознавала: то, во что они вляпались и продолжают вляпываться, – это не дерьмо, это десять разновидностей дерьма. Но… это зрелище!

Брайс вытерла руки о футболку, оставив совсем несексапильное пятно под спортивным лифчиком.

Хант закончил упражнения, но держался за стойку над головой, вытянув руки и подтянув спину и крылья. Даже в футболке и спортивных шортах он был неподражаем. А она… продолжала на него глазеть. Морщась, Брайс вытянулась на мате, вставила в ухо наушник и погрузилась в оглушительную музыку. Но ее тело отказывалось двигаться.

Вода. Ей нужно глотнуть воды. Что угодно, только бы отсрочить возвращение к «планке».

Кряхтя, Брайс поднялась и проковыляла к дальней стене спортзала, где находился холодильник с водой и напитками. Там же лежали влажные салфетки. Брайс достала стеклянную бутылку, несколько салфеток, после чего уставилась на корзину с зелеными яблоками. В другой корзине лежали питательные батончики. Она все-таки выбрала яблоко, и оно сочно хрустнуло у нее на зубах.

В Хел эти «планки».

Наслаждаясь кисло-сладким вкусом яблока, она поискала глазами Ханта и не нашла. Куда же он подевался? Даже поток его магической силы куда-то исчез.

Она снова осмотрела просторный спортзал с рядами тренажеров, беговых дорожек и орбитреков возле окон, выходящих в сторону шумной улицы. Как он…

Руки, сомкнувшиеся у нее на талии, заставили Брайс вскрикнуть. Она едва не вывернулась наизнанку. Из груди вырвался свет, но гремящая музыка мешала ей слышать внешние звуки.

– Что, Куинлан, напугалась? – спросил Хант, вытаскивая наушники из ее ушей. – Ты еще громче включи свою долбаную музыку.

Брайс резко повернулась. Хант стоял у нее за спиной.

– Я бы не испугалась, если бы ты ко мне не подкрался так нагло.

Хант отер потный лоб и лукаво улыбнулся:

– Хотел убедиться, что мои навыки Тени Смерти не заржавели. А то у нас завтра дружеское чаепитие с Королем Подземья. Проверил, смогу ли в случае необходимости заслониться тенями.

Потому она и не почувствовала, как он подкрался.

– Вот уж не думал, что ты такая… нервная. И яркая, – добавил Хант, протирая глаза.

– А я думала, ты меня похвалишь за быстроту реакции.

– Ты так стремительно повернулась, что почти ослепила меня. Поздравляю.

Брайс игриво шлепнула его по груди, наткнувшись на каменные мышцы под потной футболкой.

– Да, Хант. – Костяшками пальцев она снова постучала по его мышцам. – Если в тебя пульнуть золотой маркой, ее отрикошетит будь здоров.

– Я принимаю это как комплимент. – он прошелестел крыльями.

Брайс уперлась локтями в полку, где стояли корзины, и продолжала есть яблоко. Хант протянул руку. Она вытащила наушник и подала ему. Хант приладил наушник и стал вслушиваться в песню.

– Неудивительно, что тебе не продержаться в «планке» больше двух минут, если ты слушаешь такой депресняк.

– А твоя музыка многим ли лучше?

– Я слушаю аудиокнигу.

Брайс удивленно моргнула. Занимаясь делами, они часто обменивались плей-листами, но это было что-то новенькое.

– Какую книгу?

– Воспоминания Ворана Тритуса о его детстве в Вечном Городе, о том, как он стал… тем, кем стал.

Тритус был едва ли не самым молодым среди ведущих ночных ток-шоу. И невероятно крутым. Последнее вряд ли повлияло на выбор Ханта. Тритус любил порассуждать о богах и высших материях. Нет, ее выбор все-таки лучше.

– Слушать аудиокнигу, качаясь на тренажере, вдохновляет еще меньше, чем этот, как ты сказал, депресняк.

– Дело не во вдохновении, а в мышечной памяти. Мне нужно как-то провести время, пока я не почувствую, что позанимался достаточно.

– Придурок.

Брайс снова откусила от яблока и сменила композицию. Эту мелодию она впервые услышала в переполненном зале танцевального клуба «Белый ворон». Мелодия была довольно старой. Из нее сделали ремикс, изменив ритм на более зажигательный, зовущий танцевать.

– Пытаешься соблазнить меня этой музыкой? – улыбнулся Хант.

Брайс смотрела на него, жуя очередной кусок яблока. Зал был пуст. Но камеры…

– По-моему, это ты подкрался с явным намерением меня поласкать.

Ангел засмеялся, отчего по его шее поползла капелька пота, сверкая на фоне золотисто-коричневой кожи. Его ноздри раздулись, ощущая все жаркое и влажное вокруг.

Он сложил крылья и, не вынимая наушника, приблизился на шаг. Брайс слегка уперлась в полку, мрамор которой приятно холодил разгоряченную спину. Хант молча забрал у нее яблоко, смачно откусил и медленно положил огрызок на полку.

Брайс обдало жаркой волной.

– Здесь даже меньше уединенности, чем в моей спальне.

Хант подхватил ее за талию и одним легким движением усадил на полку. Губы прильнули к ее шее. Брайс выгнула спину. Хант свернул язык трубочкой, затем стал слизывать капельки пота.

– В таком случае, Куинлан, не будем поднимать шум.

По залу промелькнула молния. Брайс сразу догадалась: Хант оборвал провода камер и, скорее всего, заблокировал дверь стеной своей магической силы. Пусть. Сейчас ей хотелось лишь наслаждаться, чувствуя его язык у себя на коже. Хант лакомился ее потом и одновременно дразнил своими прикосновениями.

Ее руки сами скользнули ему в волосы, разметав потные пряди, пока пальцы не достигли затылка. Она подтянула его к себе. Хант приподнял голову, и его губы передвинулись от шеи к губам Брайс.

Брайс развела ноги пошире. Хант оказался у нее между ног, крепко прижавшись. Их языки встретились.

Она застонала. От него пахло яблоком, бурей и кедром – знакомыми запахами Ханта. Она терлась лобком о его вздыбившийся член. Спортивная одежда не скрывала ни его эрекцию, ни влажность, проступившую вокруг ее лобка.

Их языки переплелись. Хант убрал руки с ее талии, передвинув на ягодицы. Брайс застонала, когда его пальцы вжались в ягодицы и притянули ее ближе. Она обвила ногами его талию. Ей было не насладиться им, не прочувствовать всю глубину.

Хант не заметил, как его футболка оказалась на полу. Пальцы Брайс заскользили по его каменным мышцам: грудным, брюшным и спинным, торопясь потрогать их все.

На пол отправилась футболка Брайс. Хант впился зубами в соски ее великолепных грудей, вываливающихся из зеленовато-голубого спортивного лифчика, ткань которого казалась почти неоновой на фоне ее загорелой кожи.

Хант держал ее за талию, его мозоли царапали ей кожу. Брайс позволила разложить себя на мраморной полке. Она приподнялась на локтях. Хант чуть отпрянул, и его руки, задержавшись на ее грудях, передвинулись на потный живот.

Пальцы ангела взялись за пояс ее черных легинсов, но остановились. Он с молчаливой просьбой взглянул на Брайс.

В его глазах мелькнул черный огонь. Красота Ханта просто завораживала. А уж то, что выпирало из-под шортов…

– Да, Хел побери, – сказала она.

Хант хищно улыбнулся и приспустил легинсы. Обнажил ей талию, затем живот, добравшись до кружевной полосы трусиков аметистового цвета. Легинсы и трусики были мокрыми от пота. Ей не хотелось даже представлять, как все это пахло. Она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но Хант уже опустился на колени.

Он снял с нее кроссовки, затем носки и следом легинсы. Потом осторожно, с нежностью, взял ее за правую лодыжку, поцеловал и облизал это место. Передвинулся выше, к икре. Еще выше, к внутренней стороне колена.

Боги. Это непременно случится. Здесь, в домовом спортзале. Хант забаррикадировал дверь, но он не мог навести тень на окна, и каждый пролетающий мимо мог увидеть, чем они занимаются. Сейчас он уляжется на нее. Но ей это требовалось острее, чем когда-либо.

Язык Ханта чертил кружки на внутренней стороне ее правого бедра, подвигаясь все выше и выше, пока Брайс не охватила дрожь. Но его руки, взлетев вверх, зацепились за пояс трусиков. Хант поцеловал прикрытый трусиками лобок, вдохнул и… Она могла поклясться, он содрогнулся всем телом.

Брайс стала текучей. Она извивалась от желания. Хант тепло рассмеялся, утыкаясь в самое ее чувствительное место и продолжая целовать ее через ткань.

А потом он поцеловал ей левое бедро и двинулся вниз, попутно стягивая и трусики. Когда трусики были сняты, когда Брайс оказалась совсем голой, Хант раскинул крылья, заслонив ее от внешнего мира.

Только он мог ее видеть. Только он мог лакомиться ею.

Едва губы Ханта коснулись ее левой лодыжки, у Брайс перехватило дыхание. Оно стало прерывистым. Голова ангела застыла между ее бедрами. Взяв ее за ноги, Хант действительно разложил ее на полке, после чего развел ей ноги.

Брайс тихо стонала. Хант смотрел на нее. Свет, льющийся сквозь крылья, делал его похожим на ангела мести, воспламененного внутренним огнем.

– Посмотри на себя, – низким, переполненным желанием голосом произнес он.

Никогда она не чувствовала себя настолько голой, никогда на нее не смотрели с таким вниманием и восторгом. Он провел пальцем по мокрому лобку.

– Да, – пробормотал он скорее себе, чем ей.

Брайс была не в силах вздохнуть, когда он снова встал на колени и его голова оказалась там, где и должна, словно подчиняясь ее желанию. Он провел языком вокруг влагалища, словно говоря: «Какое приятное местечко». Брайс закусила губу, дыша исключительно носом.

Хант склонил голову, упершись лбом во влагалище, а его руки в который раз потянулись к ее бедрам. Он вдыхал, выдыхал, вздрагивал. Брайс не знала, наслаждается ли он ее запахом, или ему нужно немного успокоиться.

Еще несколько таких облизываний, и она напрочь потеряет рассудок.

Затем Хант поцеловал ей влагалище. Потом еще раз, словно ему было не остановиться. Руки ласкали ее бедра. Он поцеловал влагалище в третий раз, шевельнул крыльями и склонился еще ниже.

И вновь он раздвинул ей ноги, прижался лицом и высунул язык.

В глазах Брайс вспыхивали звезды. Ее груди так ломило, что она выгнула спину, словно ища невидимые руки, которые к ним прикоснутся.

– Вот так, – не поднимая головы, сказал Хант и с убийственной точностью провел языком по ее клитору.

Ей было не выдержать этого. Ни одной секунды такой пытки.

Язык Ханта вошел ей в лоно, задевая стенки, потом собрался в трубочку. Брайс содрогнулась всем телом.

– Ты вкусная, как райское угощение, – прорычал Хант и чуть отодвинулся. Рот и подбородок ангела блестели от ее соков. – Я знал, что меня ждет такой деликатес.

Брайс зажала рот, боясь вскрикнуть, когда язык Ханта снова вошел в нее и добрался до клитора. Зубы слегка сжали бугорок. Глаза Брайс переместились чуть ли не на затылок. Солас пылающий и милосердная Ктона…

– Хант… – сдавленно произнесла она.

Он остановился, готовый прекратить эту сладостную пытку, если она скажет хоть слово. Прекратить это сладостное истязание? Нет, Брайс хотелось, чтобы оно не кончалось.

Она перехватила горящий взгляд Ханта. Ее грудь тяжело вздымалась, в голове – вспышки и хаос из обрывков мыслей. И на их фоне – одна отчетливая мысль, эхом отражающаяся в душе.

– Я люблю тебя, – прошептала Брайс.

Она тут же пожалела о сказанном. Таких слов она не говорила ни одному мужчине. Мысли о любви к Ханту появлялись в ее голове, но она не давала им ход. Почему же эти слова вырвались сейчас? Ответа Брайс не знала, но глаза ангела снова потемнели, а пальцы еще плотнее обхватили ее ноги.

Боги! Она все испортила. Идиотка, от желания потерявшая голову. О чем вообще думали ее долбаные мозги? Хант даже не ухаживал за нею, как полагается в таких случаях.

Для Ханта ее слова явились спусковым крючком. Наклонив голову, он безудержно наслаждался ее соками, пировал на ней. Ее ушам не казалось – в спортзале действительно грохотал гром. Это было ответом и принятием сказанного ею. То, что испытывал сам Хант, не переводилось в слова.

Движения языка, покусывания, урчание – все слилось в вихрь наслаждения, заставляя Брайс извиваться и выгибаться. Хант до боли сжимал ей бедра. Брайс это нравилось. Ей это было необходимо. Она сама качала бедрами, задевая ему лицо, сама проталкивала его язык в себя. Потом возле клитора что-то щелкнуло, словно Хант послал туда маленькую молнию. Мозг и тело Брайс вспыхнули белым пламенем. Боги, боги, боги…

Брайс выкрикивала эти слова. Крылья Ханта по-прежнему их заглушали. Нахлынувший оргазм заставил ее приподняться на полке. Пальцы потянулись к волосам ангела, притягивая к себе. Она пылала снаружи и изнутри, превратившись в живой факел.

Боги, какие невообразимые состояния! Они с Хантом падали сквозь время и пространство; их неудержимо несло куда-то, но ей хотелось остаться здесь, с ним, в нем, на этом месте.

Хант торопился слизать каждый выплеск ее соков. Когда оргазм стал стихать, а свет, изливаемый ею, – меркнуть, когда ощущение падения прекратилось, он поднял голову.

Его голова по-прежнему находилась у нее между бедрами. Он тяжело дышал, опаляя жаром ее кожу, а в глазах плясали молнии.

– И я люблю тебя, Куинлан.

Этих слов Хант не слышал двести лет.

Шахара никогда их не произносила. Ни разу, хотя он безрассудно признавался ей в любви. Последней, от кого он слышал такие слова, была мать, произнесшая их за несколько недель до смерти. Но услышать их от Куинлан…

Через полчаса он лежал в ее постели. В воздухе пахло мятной зубной пастой и лавандовым шампунем. Все это было странно: они поочередно приняли душ, затем вместе чистили зубы, а слова продолжали звучать внутри. Рунн, Деклан и Итан даже не заметили их возвращения. Все трое смотрели матч. Деклан с Итаном спорили о тонкостях сегодняшней игры. Казалось бы, во внешнем мире ничего не изменилось и в то же время произошла огромная перемена.

Завтрашний поход в Костяной Квартал казался далекой бурей, чьи громовые раскаты едва слышны. Мысли о сегодняшних поисках на Мясном Рынке растаяли, как снег под солнцем.

В гостиной все так же бубнил телевизор. В комнате Брайс было темно. Хант молча смотрел на нее. Она – на него, и тоже молча.

– Кто-то из нас должен что-то сказать, – хрипло произнес Хант.

– А о чем еще говорить? – спросила Брайс, упираясь головой в кулак.

Рыжие волосы целиком скрывали ее плечо.

– Ты сказала, что любишь меня.

– И что?

Она вопросительно изогнула бровь. Хант улыбнулся одними губами.

– Это было сказано под принуждением.

Брайс закусила губу. Ханту захотелось впиться туда зубами.

– Ты спрашиваешь, так ли это на самом деле, или решил, что от чудес, сотворенных твоим язычком, я потеряла рассудок?

– Находчивая ты девица, – усмехнулся Хант и облизал ей нос.

– То и другое – правда, – ответила Брайс, снова опускаясь на подушку.

– Да? – переспросил Хант, чувствуя, как закипает его кровь.

– Расслабься. – Она засунула руки за голову. – Ты же знаешь, что у тебя это здорово получается. Все твои штучки с молниями…

Хант выставил палец, на кончике которого закачалась молния:

– Я так и думал, что тебе понравится.

– Знай я заранее, поостереглась бы, чтобы ты случайно не прожарил мои любимые места.

– Я бы не посмел, – тепло засмеялся ангел. – Они и мои любимые места.

Брайс не лежалось. Она приподнялась на локтях:

– Мои слова показались тебе странными?

– С чего ты так решила? Я же тебе ответил.

– Может, тебе это не понравилось, но ты решил вежливенько все сгладить.

– Я не из тех, кто легковесно относится к таким словам.

– Я тоже.

Брайс приподнялась. Хант потянулся к ней и стал тереться волосами о ее пальцы.

– Я никогда и никому их не говорила. В смысле, так… романтично.

– Серьезно?

От услышанного у него распирало грудь.

Брайс заморгала. Ее глаза светились золотистыми угольками.

– Чему ты удивляешься?

– Я думал, у вас с Коннором…

Хант не понимал, зачем спрашивает.

Угольки чуть померкли.

– Нет. Возможно, это могло бы случиться потом, но до этого не дошло. Я любила его как друга, а в остальном… Мне требовалось время. – Брайс криво улыбнулась. – Кто знает? Может, я просто ждала тебя.

Хант схватил ее руку и стал целовать костяшки пальцев.

– Я давно тебя люблю. Ты ведь это знаешь? – У него забилось сердце, но он продолжил: – Меня… очень тянуло к тебе, еще когда нам поручили расследование. Потом, во время моего заключения в тюрьме под Комитиумом, Сандриела устроила мне пытку, заставив просматривать снимки с моего телефона. Там, где были мы с тобой. Я смотрел их и понимал, что люблю тебя. Я смотрел их снова и снова, от начала до самого конца. Я видел, как мы глядим друг на друга, и уже не сомневался.

– А кончилось тем, что ты прыгнул и заслонил меня от бомбы, предназначавшейся мне.

– Куинлан, меня тревожит, когда ты начинаешь шутить подобными вещами.

Брайс усмехнулась и поцеловала его в подбородок. Тело Ханта напряглось, ожидая нового прикосновения. Оно молило об этом.

– Ради тебя я совершила Нырок. Предложила самой пойти в рабство вместо тебя. Думаю, мне позволено шутить на эту тему.

Хант ущипнул ее за нос. Брайс отодвинулась. Их глаза встретились. Хант дал ей увидеть все, что было в его глазах.

– Я поняла это в тот момент, когда ты стал рыться в моих игрушках.

– Ой, не знаю, правда ли это, – расхохотался Хант.

– Ты с такой нежностью держал в руках Желанное Желе. Разве могла я не полюбить тебя после этого?

Хант опять засмеялся и поцеловал ее теплую шею:

– Я это запомню.

Он провел рукой по ее бедру, ощущая шершавой мозолистой кожей мягкую ткань ее старой поношенной футболки. Он поцеловал ей ключицу, вдохнул запах, и его член мгновенно отвердел.

– И что теперь? – спросил Хант.

– Секс?

– Нет, – улыбнулся он. – То есть да, но мне мешают слушатели. – Плечом и крылом он указал на стену. – Давай снимем номер в каком-нибудь здешнем отеле.

– А еще лучше на другом континенте.

– Ох, Куинлан. – Хант поцеловал ей подбородок, щеку, висок и прошептал: – Я ужасно хочу оттрахать тебя прямо сейчас.

Брайс вздрогнула и выгнула спину:

– Я тоже.

Его рука скользнула под футболку и сжала ягодицу.

– Это пытка.

Рука продолжила путь под просторной футболкой. Пальцы Ханта двигались, наслаждаясь мягкостью кожи Брайс, гуляли по ее бедрам и несколько раз утыкались в пояс кружевных трусиков. Жар, исходящий оттуда, манил его. Брайс затаила дыхание, когда рука Ханта остановилась совсем рядом со столь желанным им местом.

– И как мне теперь тебя называть? – вдруг спросила она.

– Что? – не сразу понял Хант.

– В смысле, кто мы? Ты за мной ухаживаешь? Считаешься моим дружком?

– Ты всерьез собираешься хвастаться, что встречаешься с самим Умброй Мортисом? – фыркнул ангел.

– Я не собираюсь об этом молчать, – без малейшего сомнения ответила Брайс и провела рукой по его лбу, сознавая, сколь значим для него такой жест.

– А как же Кормак и эта игра в помолвку? – все-таки спросил Хант.

– Наверное, после всех событий.

Если, конечно, они останутся живы.

Она шумно выдохнула:

– «Дружок» к тебе не очень подходит. Ты… староват для этого словечка. Тогда какое же?

Будь у него на груди звезда, она непременно бы вспыхнула от вопроса:

– Может, партнер?

– Не слишком-то сексуально.

– Возлюбленный?

– А где же кружевное жабо и лютня?

Хант провел крылом по ее голому бедру:

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты бываешь настоящей занозой в заднице?

– Только ты, мой древний возлюбленный.

Хант поддел пояс ее трусиков с явным намерением их сдернуть. Брайс взвыла и хлопнула его по руке.

Тогда он схватил ее пальцы и снова прижал к своему сердцу:

– А как насчет истинной пары?

Брайс замерла. Хант затаил дыхание, думая, не сболтнул ли чего невпопад. Когда она не ответила, он продолжил:

– У фэйцев же существуют истинные пары? Это их понятие.

– Истинные пары… для фэйцев это очень серьезно. – Она шумно сглотнула. – Это союз на всю жизнь, который заключается между телами, сердцами и душами. Две личности связываются воедино. Скажи любому фэйцу, что я – твоя истинная пара, и они очень серьезно отнесутся к твоим словам. Для них это нечто фундаментальное.

– Разве для нас с тобой это не фундаментально? – осторожно спросил Хант, едва осмеливаясь дышать.

Его сердце находилось у нее в руках. С самого первого дня.

– Ты для меня значишь всё, – прошептала Брайс и глубоко выдохнула. – Но если сказать Рунну, что мы – истинная пара, это будет равносильно заключению брака. Для фэйцев мы будем связаны на биологическом, даже на молекулярном уровне. Такой союз уже не расторгнешь.

– Говоришь, на биологическом уровне?

– Такое бывает. Некоторые фэйцы утверждают, что узнали свою истинную пару с первого взгляда. То есть между ними уже существовала невидимая связь. Некий запах душевных уз.

– Даже между разными видами? Между фэйцами и ангелами?

– Не знаю. – Пальцы Брайс чертили круги на его груди, сводя его с ума. – Но если ты, Аталар, не являешься моей истинной парой, у меня ее вообще нет.

– Какое очаровательное признание в любви.

Брайс смотрела на него. Искренне, открыто, что редко позволяла себе с другими.

– Я хочу, чтобы ты понял, как фэйцы воспринимают твои слова, если ты скажешь, что я – твоя истинная пара.

– У ангелов тоже есть пары. Без такой душевной магии, как у фэйцев. Мы называем спутников жизни своей парой, а не мужем или женой, как принято у людей.

Шахара никогда не называла его своей парой. Они вообще редко произносили слова «любимая» и «любимый».

– У фэйцев свое понятие. Какое – я уже сказала.

Хант смотрел на ее задумчивое лицо.

– Чувствую, нам это понятие подходит. Мы с тобой уже связаны на биологическом уровне.

– Я тоже чувствую. Может, мы с самого начала составили истинную пару.

Тогда это многое объясняло. Прежде всего необычность их отношений с самого начала. Хант чувствовал: как только они преодолеют последнее препятствие на физическом уровне, их узы станут еще прочнее.

Может, по представлениям фэйцев, они действительно уже являются истинной парой. Может, Урда давным-давно связала их души, а им понадобилось столько времени, чтобы это понять. Но если их судьба – быть вместе, так ли уж важно, сколько времени на осознание они затратили?

– Тебе не страшно называть меня своей истинной парой? – спросил Хант.

Брайс посмотрела на узкое пространство, разделявшее их, потом тихо сказала:

– Другие веками давали тебе свои определения.

Падший ангел. Раб. Умбра Мортис.

– Ты достоин звания истинной пары. Навсегда. И тебе оно понравится.

Хант поцеловал ее в висок, вдохнул ее запах:

– Да, Куинлан, меня называли по-разному. Но звание твоей истинной пары… я буду хранить и лелеять это звание.

– Ты не забыл, что там есть словечко «навсегда»?

– Именно так у нас с тобой и обстоит. Во всяком случае, я так думаю.

– Слушай, мы с тобой знакомы от силы пять месяцев, – улыбнулась Брайс.

– И что?

– С моей мамочкой случится истерика. Она будет говорить, ты должен ухаживать за мною не менее двух лет и только потом мы сможем назвать себя истинной парой.

– Какое нам дело до чужих мнений? Ни одно их правило к нам не применимо. И если нам предуготовлено судьбой быть истинной парой, пусть другие думают что угодно.

Брайс снова улыбнулась, и ее улыбка осветила ему грудь. Нет, это был свет звезды меж ее грудей. Брайс прикрыл звезду рукой, но свет продолжал идти сквозь его пальцы.

– Почему твоя звезда вспыхнула?

– Возможно, ты ей нравишься.

– Раньше она вспыхивала в присутствии Рунна и Кормака.

– Не самые умные поступки с ее стороны.

Хант со смехом наклонился и поцеловал звезду:

– Хорошо, моя прекрасная истинная пара. Никакого секса сегодня.

Его истинная пара. Его.

А он был ее истинной парой. Появись ее имя у него на груди, над сердцем, он бы не удивился. Может, и его имя запечатлено в ее сияющей звезде?

– Подождем до завтра. Завтра снимем номер в отеле.

– Решено, – ответил Хант и снова поцеловал пылающую звезду.

28

«Рада видеть тебя живым».

Рунн стоял на знакомом ментальном мосту. Очертания его тела вновь были наполнены ночью со звездами и планетами. На другом конце ждала огненная женская фигура. Вокруг нее плавали длинные волосы из чистого пламени, словно она находилась под водой. Насколько он видел, ее рот был приоткрыт в полуулыбке.

– Я тоже рад, – ответил Рунн.

Должно быть, он заснул прямо на диване в квартире Брайс. Сейчас, в два часа ночи, он по-прежнему находился здесь, они с Итаном смотрели фрагменты старых матчей. Дек давно ушел, чтобы провести ночь у Марка. Эмиль так и не появился на записях с камер вокруг Черного причала. Не было и ответа на вопрос, кто послал жнецов – Король Подземья или Аполлион. Просмотр видео с Даникой займет не один день. Так сказал перед уходом Дек, добавив, что у него есть еще и другая работа. Итан мгновенно согласился дальше заниматься просмотром.

Этот волчонок был совсем неплохим парнем. Они с Рунном вполне могли бы дружить, если бы их народы постоянно не вцеплялись друг другу в глотки. В самом буквальном смысле.

– Спасибо, что пыталась меня разбудить, – сказал Рунн агенту Ясный День.

– Что случилось?

– Жнецы.

Ее пламя изменило цвет, став фиолетово-синим.

– Они на тебя напали?

– Долго рассказывать. – Рунн наклонил голову. – Выходит, я могу связываться с тобой и без кристалла? При этом я могу находиться в бессознательном состоянии? Или спать?

– Возможно, кристалл требовался в самом начале, для установления контакта между нашими разумами. Маяк для настройки твоих возможностей. Теперь и твой, и мой разумы знают, куда идти, а потому кристалл тебе больше не нужен. Ты можешь связываться со мной даже в… неподходящее время.

Рунн почувствовал укол совести. Она занимала высокое место в имперской иерархии. Не поставил ли он ее под удар, когда в бессознательном состоянии его разум инстинктивно потянулся к ней?

Но Ясный День сказала:

– У меня есть сведения.

– Ого!

Она выпрямилась:

– Агенты Офиона нынче разговаривают так? «Ого»?

Должно быть, она была значительно старше его. Наверное, из тех ваниров, для кого современный жаргон был сродни иностранному языку. Или, боги упаси, она была астерийкой…

Жаль, что ему сейчас было не к чему прислониться. Ни стенки, ни косяка, ни стола.

– А ты, значит, пангеранка старого закала?

– Твое положение не предполагает получения сведений обо мне. Наши контакты предназначены для передачи и получения информации. Кто я и кто ты – значения не имеет. – Она указала на свое пламя. – Одно это должно сказать тебе достаточно.

– О чем?

Ореол пламени приблизился к ее телу, став ярко-оранжевым, как самые жаркие угли. Те, что могут прожечь до костей.

– О том, что с тобой случится, если ты будешь задавать слишком много посторонних вопросов.

– Тогда я слушаю, – с легкой улыбкой сказал Рунн. – Какие у тебя сведения?

– Удар по Хребту переходит в активную стадию.

Улыбка Рунна погасла.

– Когда отправка груза?

– Через три дня, считая от нынешнего. Поезд уходит из Вечного Города в шесть утра по их времени. Никаких запланированных остановок, никакой дозаправки топливом. Так и поедут на север до самого Форвоса.

– Они повезут образец механокостюма?

– Да. Помимо этого, имперским транспортом будут отправлены пятьдесят ящиков серных ракет для северного фронта, сто двенадцать ящиков с оружием и около пятисот ящиков с боеприпасами.

Солас пылающий!

– Вы собираетесь устроить ограбление?

– Я ничего не собираюсь делать, – ответила агент Ясный День. – Ответственность ложится на Офион. Я бы посоветовала уничтожить весь груз. Особенно новый механокостюм. Не тратьте время понапрасну, пытаясь что-то выгрузить, иначе вас схватят.

Рунн не стал ей говорить, что у Кормака были другие предложения. Принц говорил, что Офион намерен завладеть образцом, изучить устройство и применить новое оружие в войне с имперскими силами.

– В каком месте лучше всего атаковать поезд?

Рунн взглянул на себя со стороны. Чем он сейчас занимается? Принимает сведения. Если передать их по цепочке, получается, что он официально примкнул к мятежникам.

– Это на усмотрение командования Офиона.

– Операцию поручат отряду Пиппы Спецос? – осторожно спросил Рунн.

Или подозрения Тариона верны, и она сейчас находится в Лунатионе, разыскивая Эмиля?

– Какое это имеет значение?

Рунн пожал плечами и со всей невозмутимостью, на какую был способен, ответил:

– Просто хотел узнать, должны ли мы ее уведомить.

– Командование не сообщает мне, кого они посылают на свои операции.

– Однако ты знаешь, где сейчас находится Пиппа Спецос?

Ее пламя ненадолго померкло.

– Откуда у тебя такой интерес к этой особе?

Рунн поднял руки:

– Никакого интереса. Просто спросил.

Почувствовав недоверие со стороны Ясного Дня, он задал другой вопрос, уже по существу:

– Груз наверняка будет сопровождать вооруженная охрана?

– Да. Около сотни волков внутри и на крышах вагонов и дюжина ангелов воздушной разведки. Все вооружены винтовками, автоматическими пистолетами и кинжалами.

В таком случае лучше атаковать поезд на лесных участках, где ангелы их не увидят.

– Что-нибудь еще? – спросил Рунн.

– А тебе мало того, что услышал? – удивилась Ясный День.

– Я какое-то время прослужил во Вспомогательных силах. Привык координировать действия.

Ничего определенного. Ничего, что ставило бы его под непосредственный огонь астериев.

– С твоей стороны глупо об этом рассказывать. Должно быть, Офион находится в отчаянном положении, если для общения со мной они направили столь неподготовленного агента, как ты.

– Доверие – улица с двусторонним движением. – Рунн указал на мост, соединявший их.

Ясный День снова негромко засмеялась, и он кожей ощутил ее смех.

– Ты имеешь мне что-то передать? Это касается Пиппы Спецос?

– Мне нечего передавать. Но… благодарю за вчерашнюю попытку спасти мою задницу.

– С моей стороны было бы глупо лишиться ценного агента.

– Я тронут, – усмехнулся Рунн, однако эти слова его задели.

Она тоже усмехнулась:

– Судя по твоей манере разговора, ты привык, чтобы тебе подчинялись. Интересно.

– Да что в этом интересного?

– Скорее всего, мятежники что-то нарыли на тебя, если заставили рисковать своим положением, вступив в контакт со мною.

– Я думал, тебе ровным счетом плевать на мою личную жизнь.

– В общем-то, да. Но знание – это сила. Мне любопытно, кто же ты такой, если жнецы пытались тебя схватить. И почему ты позволяешь мятежникам помыкать собой.

– А если мне хотелось к ним примкнуть?

Она засмеялась. Смех ее ранил, как острый нож.

– Я убедилась, что правящий класс редко делает это по доброте душевной.

– Цинично.

– Возможно. Зато правдиво.

– Я мог бы назвать довольно высокопоставленного ванира, который без всякого принуждения помогает мятежникам.

– В таком случае им бы стоило послать пулю тебе в голову.

– Как ты сказала? – насторожился Рунн.

Ясный День взмахнула рукой:

– Если ты знаешь, кто они такие, да еще беспечно хвастаешься этим, если задаешь слишком много вопросов насчет агента Спецос, ты для них вовсе не ресурс. Ты – пустозвон. Если волкожутни тебя схватят, сколько ты продержишься, пока не назовешь имя этой особы?

– Типун тебе на язык!

– Тебя когда-нибудь пытали? Легко утверждать, что не сломаешься под пытками, но когда твое тело начинают разрывать по кусочкам, по косточкам… ты удивишься, на что соглашаются жертвы, чтобы хоть на секунду избавиться от боли.

– Ты вообще ни хрена не знаешь обо мне и через что я прошел, – не выдержал Рунн.

К счастью, ночь и звезды на коже скрывали следы отцовских «воспитательных мер». В реальности их не могли скрыть даже узоры татуировки.

Пламя Ясного Дня вспыхнуло сильнее.

– Тебе следует продумывать то, о чем рассказываешь другим. Даже офионским союзникам. У них есть способы заставить людей исчезнуть.

– Как исчезла Зофи Ренаст?

Ее огонь заколыхался.

– Никому не называй ее настоящего имени. Упоминай ее как агента Кипарис.

Рунн заскрежетал зубами:

– Тебе что-нибудь известно о Зофи?

– Раз мне дали нового связного, полагаю, она мертва.

– А если нет?

– Я тебя не понимаю.

– Если она жива, где она сейчас может находиться? Где прячется?

Ясный День поспешила к своему концу моста:

– Эта встреча окончена.

Раньше чем Рунн успел вымолвить хоть слово, она исчезла, оставив лишь россыпь гаснущих углей.

– Какого Хела астериям понадобилось создавать свой механокостюм для войны с мятежниками? – спросил Хант.

Он стоял, прислонившись к кухонному столу, почесывал подбородок и старался не смотреть на другой конец стола, где стояла черная коробочка. Но от нее исходило какое-то жужжание. Казалось, коробочка выхолащивает воздух вокруг себя.

Ничего удивительного, если внутри лежали две марки Смерти.

Кормак прихлебывал чай. Лицо авалленского принца было мрачным. Он появился еще на рассвете, когда Рунн ему позвонил и потребовал нестись сюда со всех ног. Затем Рунн разбудил Ханта, вытащив ангела из сна и объятий Брайс.

– Механокостюмы – единственное наше преимущество. Вернее, единственное преимущество людей.

– Знаю, – напряженно вставил Хант. – Я имел дело с этими костюмами и изучил их вдоль и поперек.

Он умолчал о том, что намеренно портил механокостюмы, чтобы у надевших их не было шанса уцелеть.

Его знакомство с механикой имело и полезную сторону. Так, он без труда починил скутер Брайс. Не ограничившись ремонтом, он дочиста отмыл ее железного коня, и тот сверкал как новенький.

Но если астерии создают механокостюмы для ванирских солдат…

– Я все время забываю, что ты участвовал в двух войнах, – пробормотал Рунн, сидящий на диване вместе с Брайс.

В первой Хант сражался на стороне мятежников и потерпел поражение. Вторая растянулась на годы. Сандриела заставляла его воевать против Офиона.

– Зато я помню, – ответил Хант; Рунн поморщился и торопливо кивнул в знак извинения. – Нам нужно проявлять осторожность. Ты уверен в правдивости сведений?

– Уверен, – коротко ответил Рунн.

Холстром стоял у кухонной стены и молча следил за разговором. Свой ноутбук он оставил на диване. Программа продолжала работать, прочесывая видеозаписи в поисках следов Даники.

Но этот разговор с Кормаком, готовящийся налет на Хребет…

– Похоже, в Офионе действуют двойные агенты, – сказал авалленскому принцу Хант.

– Только не Ясный День, – с уверенностью возразил Кормак.

– Купить можно всех, – заметил ему Хант.

Брайс молчала, делая вид, что ее больше интересуют собственные ногти, покрытые розовым лаком, чем этот разговор. Но Хант не сомневался: она жадно впитывает каждое слово.

Он вышел из спальни с намерением возвестить всем и каждому, что Брайс – его истинная пара. Но Рунн своим известием охладил его пыл. Хант и не подозревал, что брат его истинной пары ночевал в их квартире, уснув на диване.

– И все равно мне необходимо передать эти сведения, – сухо ответил Кормак.

– Я пойду с тобой, – вызвался Рунн.

Брайс разинула рот, посылая молчаливое предупреждение брату.

– Вы можете угодить в ловушку, – уже на словах предупредил их Хант.

– У нас нет иного выхода, – сказал Кормак. – Нельзя профукать такую редкую возможность.

– А чем ты рискуешь, если сведения окажутся ложными? – спросил Хант, возле пальцев которого затрещали молнии.

Брайс подняла голову и встревоженно посмотрела на него.

– Хант, нам нет до этого никакого дела, – сказала она, опередив Кормака.

– Ошибаешься. Мы вляпались по полной, и теперь, хочешь ты или нет, это и наше дело.

Ее глаза вспыхнули золотистым огнем.

– Да, однако сведения об атаке на поезд нас не касаются. Это офионская проблема. – Она выпрямила спину, проехавшись взглядом по Рунну. «Ты тоже не влезай в это», – говорил ее взгляд. Но Брайс смотрела не на него, а на Кормака. – Докладывай командованию, а нас не впутывай.

Кормак выдержал ее взгляд, хотя у него на скулах ходили желваки. Брайс улыбнулась ему так, что у Ханта завибрировала кровь.

– Не привык получать приказы от женщин?

– В командовании женщин более чем достаточно, – раздул ноздри Кормак. – А тебе, когда мы будем вместе появляться в публичных местах, я бы посоветовал вести себя так, как надлежит фэйке. Благодаря твоему запаху нам теперь будет трудно убедить остальных в нашей помолвке.

– Какому запаху? – спросила Брайс.

Хант вскочил на ноги. Его истинная пара могла и сама постоять за себя, но он бы с удовольствием отколошматил этого авалленского придурка.

Кормак попеременно взглянул на обоих:

– Думаете, я не чую, что произошло между вами?

Брайс вновь прислонилась к подушкам:

– Ты чуешь, что он оказался на мне?

Хант подавился слюной. Рунн заковыристо выругался. Итан подошел к кофемашине, бормоча что-то о раннем утре.

Меж тем Кормак даже не покраснел:

– Ваши запахи перемешались, и это угрожает нашей затее с помолвкой.

– Я приму во внимание, – ответила Брайс и подмигнула Ханту.

Боги, у нее был вкус мечты. А какие чудесные, упоительные звуки издавала она в момент оргазма… Хант расправил затекшие плечи. Эти мысли подождут. Впереди у них долгий и опасный день.

Скоро они с Брайс отправятся в Костяной Квартал. Записи с видеокамер зафиксировали жнеца, напавшего на Рунна и Брайс. Эту тварь засекли неподалеку от Черного причала. Но даже компьютерный гений Деклан не мог предоставить доказательств, что затем жнец переправился на другой берег Истроса. И все же у них появилась зацепка, чтобы расспросить Короля Подземья. Если они благополучно вернутся оттуда, их будет ждать награда: вечер и долгая ночь наслаждений. Хант уже зарезервировал столик в ресторане шикарного отеля и там же забронировал роскошный номер. С лепестками роз и шампанским.

– Если вдруг обнаружите Эмиля, немедленно сообщите мне, – попросил Кормак, нервно барабаня пальцами по столу.

К удивлению Ханта, Брайс не возражала.

– Нам пора, – продолжал Кормак, обращаясь к Рунну. – Если спецпоезд отправляется через три дня, нельзя терять ни минуты. Даже если сведения и недостоверны, – добавил он, полоснув Ханта острым взглядом.

– Я готов, – ответил Рунн и поднялся. Он хмуро посмотрел на сестру. – Удачной охоты. Только прошу, постарайся сегодня не попасть в беду.

– И тебе того же, – улыбнулась Брайс.

Хант заметил, как ее взгляд упал на Звездный меч. Казалось, она обращается к древнему оружию, прося защитить брата. Затем ее взгляд переместился на Кормака, стоящего у двери.

– Будь осторожен, – сказала она Рунну.

Намек был достаточно ясен. «Не доверяй Кормаку полностью». Рунн кивнул.

Хант не доверял ни ему, ни авалленскому принцу, хотя их стычка была делом прошлого и за пятьдесят лет оба могли измениться.

Рунн повернулся к Итану. Волк вновь на диване, вперившись в экран ноутбука.

– Слушай, мне претит втягивать в наше дерьмо еще кого-то, но, может, ты хочешь пойти с нами?

– А как же просмотр видеозаписей? – спросил Холстром.

– Несколько часов погоды не сделают. Когда вернемся, посмотришь все отмеченные фрагменты. Сегодня нам понадобятся твои способности.

– Какие способности? – насторожилась Брайс. Опять это стремление защищать. – Спортивные успехи Итана, как понимаю, тут ни при чем?

– Спасибо, Брайс, – пробасил Итан и, раньше чем Рунн успел назвать причину, сказал: – Если меня поймают на попытке вам помочь, у Сабины случится припадок.

Самая ничтожная из проблем, какая может возникнуть, если его схватят как пособника мятежников. Хант старался не шевелить крыльями. Старался остановить эхо душевной боли, которую испытывали они все.

– Ты больше не подчиняешься Сабине, – напомнил волку Рунн.

– Наверное, я тоже вляпался во все это.

Хант видел, как на лице Брайс отразилось беспокойство и чувство вины. Она жевала нижнюю губу, но молчала.

– Сейчас иду, – сказал Итан, закрывая ноутбук. – Только оденусь.

Брайс опасливо посмотрела на черную коробочку. Она, конечно же, слышала гудение марок Смерти, исходящее оттуда.

– Аталар, нам тоже пора. Идем одеваться.

Хант последовал за Брайс в ее спальню. Наверное, теперь это была их общая спальня. Брайс надела облегающую розовую юбку и стала прилаживать к бедру кобуру. Юбка задралась, обнажая золотистую кожу длинной ноги. Хант молча смотрел, как она пристегивает кобуру.

Пальцы замешкались с пряжкой. Хант тут же бросился помогать, наслаждаясь ощущением шелковистой кожи.

– Ты всерьез собралась идти в Костяной Квартал в таком виде? – спросил он, теребя складки юбки.

Он умолчал, что пистолет будет совершенно бесполезен против жнецов, если те им попадутся.

– Сегодня тысяча градусов жары и жуткая влажность. Я не пойду в брюках.

– А если мы попадем в беду?

Хант излишне долго возился с ее пряжкой, но знал, что Брайс не возражает.

– Тогда Король Подземья насладится созерцанием моей задницы, – криво улыбнулась Брайс.

Хант сурово посмотрел на нее.

Брайс округлила глаза, но сказала:

– Дай мне пять минут на переодевание.

29

– Думаю, он знает о нашем появлении, – прошептала Брайс.

Они с Хантом стояли у кромки Черного причала и смотрели на туман, клубящийся над Истросом. Хвала богам, сегодня никто не совершал ритуал Отплытия. Но в стене тумана был просвет. Туда они и поплывут, направляясь к Костяному Кварталу.

Она это знала, поскольку однажды уже плавала туда.

– Тем лучше для нас, – ответил Хант, поглядывая на ножны со Звездным мечом, выглядывающие из-за ее спины.

Рунн оставил ей меч с запиской: «Возьми его. Не глупи».

Впервые в жизни она послушалась брата.

Рунн тоже послушался ее совета в коротком мысленном разговоре – не доверять Кормаку. Потому он и позвал Итана.

Оставалось лишь молиться об их безопасности. И о том, чтобы Кормак оказался верен своему слову.

Брайс отогнала тревожные мысли. Под кроссовками поскрипывала полусгнившая черная древесина. Розовую юбку Брайс сменила на черные легинсы и серую футболку. Туман туманом, а было жарко. Футболка быстро превратилась в липкую вторую кожу. Напрасно она не оставила юбку. Юбка хотя бы позволяла скрыть пистолет. Правда, пистолет тоже пришлось оставить дома, когда Хант бесстрастным голосом напомнил ей о бесполезности огнестрельного оружия против всех, кто им встретится в Костяном Квартале.

– Ну что, пора, – сказала Брайс, доставая из кармана черную матовую монету.

В ноздри ударил отвратительный запах плесени, словно монета тоже сгнила.

Хант достал свою монету, принюхался и поморщился:

– Чем ближе к Костяному Каналу, тем сильнее зловоние.

– Тогда скатертью дорожка.

Брайс швырнула марку Смерти в туман, окружающий воду. Следом Хант бросил свою. Едва коснувшись воды, монеты понеслись к Костяному Кварталу и быстро исчезли из виду.

– Уверен, вас уже предупреждали, – послышался за спиной мужской голос. – Я тоже скажу: это скверная затея.

Брайс стремительно повернулась. Хант не ощутил ничего, кроме раздражения:

– Какого Хела ты сюда приперся, Баксиан?

Изверг шагнул к ним, выйдя из стены тумана. Как и Хант, он был в форменном боевом облачении. Под темными глазами чернели круги, словно он провел бессонную ночь.

– Зачем вы здесь?

– Я хотел бы знать, зачем здесь ты? – огрызнулся Хант.

– Наслаждаюсь утренними видами. – Баксиан пожал плечами.

Брайс сразу почувствовала вранье. Никак он следил за ними?

– Мы с тобой, Аталар, вроде как партнеры. Ты не показывался в казарме. Селистена знает об этом?

– У меня сегодня выходной, – ответил Хант сущую правду. – Она не знает. Ее это не касается. Тебя тоже. Если тебе нечем заняться, сообщи Исайе. Он подыщет тебе дело.

Взгляд Баксиана переместился на Брайс. Брайс выдержала его взгляд. Баксиан не преминул заметить шрам на ее груди, хотя в вырезе футболки были частично видны лишь верхние лучи звезды.

– К кому вы собрались на свидание? – тихо и настороженно спросил Баксиан.

– К Королю Подземья, – весело ответила Брайс.

Она чувствовала напряженность Ханта, нараставшую с каждой секундой.

Баксиан моргнул, будто прочитав угрозу, что исходила от Аталара.

– Не знаю, шутка ли это. Если нет, вы – самые безрассудные типы из тех, кто мне встречался.

Со стороны реки раздался тихий плеск. Затем из просвета в тумане показалась длинная черная лодка. Брайс вытянула руку, чтобы за нее ухватиться, ее пальцы вцепились в фигурку кричащего скелета на носу.

– Хочешь узнать, дожидайся, – бросила она Баксиану и запрыгнула в лодку.

Брайс смотрела в просвет. Вскоре в лодку забрался Хант, и лодка устремилась вперед. Баксиан проводил ее взглядом, пока лодка не исчезла в тумане.

– Как ты думаешь, он кому-нибудь расскажет? – шепотом спросила Брайс.

Их окружил сумрак. Недавний просвет тоже исчез.

– Не думаю, – напряженным голосом ответил Хант. – С какой стати ему доносить? Вчера на тебя напали жнецы. Сегодня мы отправились поговорить об этом с Королем Подземья. В наших действия нет ничего странного или подозрительного.

– Ты прав.

Их неожиданная завязка на Офион заставляла Брайс дважды обдумывать каждый шаг.

Оба замолчали, не решаясь еще что-то сказать.

А лодка плыла по непривычно молчаливой реке к далекому темному берегу.

Такого места Хант еще не видел. Все его существо до мозга костей заявляло, что и не хочет увидеть снова.

Лодка двигалась сама по себе. На ней не было ни паруса, ни руля. Никто не сидел на веслах. Впрочем, вёсел тоже не было. Казалось, невидимые чудовища тащат лодку к острову на Истросе. С каждой минутой становилось все холоднее. Вскоре Хант услышал, как стучат зубы Брайс. Ее лица он почти не видел – настолько густыми были слои тумана.

Ему вспомнился Баксиан. Пронырливый придурок.

Но интуиция подсказывала: Изверг никому не разболтает. Пока. Скорее всего, собирает сведения, следит за каждым их шагом, чтобы ударить в самый неожиданный момент.

Не бывать этому. Хант испепелит его раньше, не дав опомниться. Только им еще Баксиана не хватало.

Лодка содрогнулась, наткнувшись на что-то. Или на кого-то. Раздался глухой звук.

Хант напрягся. На пальцах засверкали молнии. Но Брайс встала с грациозностью леопарда. За ее спиной неярко сверкнул эфес Звездного меча.

Лодка остановилась у истертых, осыпающихся ступеней. Туман над головой разошелся, обнажив древнюю костяную арку, покрытую резьбой. Настолько древнюю, что местами она побурела. Наверху темнела надпись на Древнем языке: «Помни о смерти».

Здесь знакомые слова обретали для Ханта иной смысл, чем на Мясном Рынке. «Помни, что ты умрешь и окончишь свой путь в этом месте. Помни, кто твои истинные хозяева».

У Ханта под формой зашевелились волосы. Брайс с изяществом фэйки спрыгнула на берег, обернулась и протянула ему руку. Хант протянул свою, поскольку хотел ощутить тепло живой плоти среди безжизненности пространства.

Однако руки Брайс были ледяными. Кожа утратила гладкость и блеск. Даже сверкающие волосы потускнели. Кожа самого Ханта приобрела болезненную бледность, словно Костяной Квартал уже высосал жизнь из них обоих.

Взявшись за руки, они поднялись по семи ступеням к арке. Хант затолкал поглубже все страхи и опасения, касавшиеся мятежников и внезапного появления Баксиана. Сейчас эти мысли только мешали.

Его сапоги шаркали по ступеням. Когда-то Брайс преклоняла здесь колени. Здесь она отдала Данике свое место упокоения. Хант стиснул руку Брайс. Она ответила тем же и наклонилась к нему. Так они прошли через арку.

За аркой расстилалась бесплодная земля. Куда ни глянь – туман, серое пространство и тишина. Вокруг поднимались остроконечные шпили мраморных и гранитных обелисков. Многие были испещрены надписями. Никаких имен. Одни странные символы. Надгробия ли это? Или что-то иное? Хант всматривался в сумрак, уши ловили каждый звук – не появятся ли жнецы или король, для встречи с которым они сюда и приплыли.

Глаза и уши Ханта искали и другое – любые признаки, указывающие на присутствие Эмиля или Зофи. Но следов на земле не было, а клочья тумана не несли ничьего запаха.

Сама мысль о мальчишке, который здесь прячется… о любом живом существе, нашедшем пристанище среди этой мертвечины… Хант мысленно выругался.

– Здесь должна быть зелень, – хрипло прошептала Брайс. – Я видела зеленые луга, залитые солнцем. – Хант удивленно посмотрел на нее, но ее глаза, ставшие тускло-желтыми, обшаривали туман. – Король Подземья показывал мне это место. Это было после нападения на город. Показал Стаю Дьяволов. – Ее голос дрогнул. – Показал, как они отдыхают среди сверкающих лугов. Ничего похожего на… эту пустыню.

– Допустим, живущим не дозволяется видеть правду, если только сам Король Подземья не разрешит.

Брайс кивнула, но на ее побледневшем лице читалось сомнение.

– Увы, никаких признаков Эмиля, – вздохнул Хант.

– Никаких, – покачала головой Брайс. – Сама не знаю, почему я думала, что все окажется легче. Если он здесь, то не в палатке же он живет среди этого серого уныния.

Хант невольно улыбнулся:

– Тогда двинули прямо к главарю.

Он продолжал всматриваться в туман и каменистую местность, ища малейшие зацепки, указывающие на присутствие Эмиля или Зофи.

Неожиданно Брайс застыла между двумя черными обелисками, каждый из которых был покрыт своим набором странных символов. Эти обелиски и десятки других, расположенных дальше, образовывали нечто вроде центрального прохода, скрывающегося в тумане.

Брайс вынула из ножен Звездный меч. Хант не успел и глазом моргнуть, как она ударила по стенке ближайшего обелиска. Обелиск издал клацающий звук, отозвавшийся эхом из сумрака. Брайс ударила вторично. Потом еще раз.

– Звонишь в обеденный колокольчик? – спросил Хант.

– Попытка не пытка, – пробормотала Брайс.

Все разумнее, чем бегать кругами, выкрикивая имена Эмиля и Зофи. Не надо быть особо ушлым по части выживания, чтобы понимать, чем мог окончиться бег в здешнем тумане.

Когда смолкло эхо ударов, свет заметно померк. Остатки тепла сменились ледяным холодом.

Кто-то им ответил. Или что-то.

Иное существо, которое они здесь искали.

Из их ноздрей теперь шел пар. Хант стоял впереди Брайс, следя за проходом.

А потом раздался голос Короля Подземья: древний и молодой одновременно и в то же время холодный и сухой.

– Брайс Куинлан, эта земля для тебя закрыта, – послышалось у них за спиной.

Брайс содрогнулась всем телом. Хант призвал свою магическую силу, и в его ушах затрещали молнии. Но его истинная пара насмешливо спросила:

– У меня нет особого пропуска для важных персон?

– Зачем ты пришла? – спросил из тумана все тот же голос. – И зачем привела с собой Ориона Аталара?

– Называй его просто Хант, – ленивым тоном предложила Брайс. – Его коробят официальные обращения.

Хант изумленно смотрел на свою истинную пару. Тем временем Король Подземья дюйм за дюймом проступал из тумана.

Роста в нем было не менее десяти футов. Бархатное одеяние насыщенного черного цвета достигало земли. Вокруг клубилась тьма, а его голова… Что-то первозданное в этом существе требовало бежать, кланяться, падать ниц и умолять.

На них смотрел иссохший, полусгнивший скелет, голову которого венчала золотая корона, украшенная драгоценными камнями. Бесконечно омерзительный и тем не менее величественный. Он был подобен древнему королю, давным-давно погребенному в кургане, – королю, который вдруг восстал, дабы сделаться хозяином этой земли.

Брайс задрала голову и с дерзостью Луны сказала:

– Нам надо поговорить.

– Поговорить?

Безгубый рот раздвинулся, обнажая зубы, успевшие побуреть от времени.

Хант твердо себе напомнил, что Король Подземья вызывал страх, но не был воплощением зла.

– Да. Поговорить о твоих прихвостнях, которые схватили моего дорогого брата и утащили в канализацию. Они утверждали, что посланы Аполлионом. – Услышав имя принца Ямы, Хант напрягся, но Брайс невозмутимо продолжила: – Но меня удивляет, что их мог послать кто-то, кроме тебя.

– Не произноси это имя по нашу сторону Разлома, – прошипел Король Подземья.

– То есть ты утверждаешь, что ничего не знал? – столь же непочтительно, как и Брайс, спросил Хант.

– У вас хватило наглости переплыть реку в черной лодке, явиться сюда и обвинять меня в вероломстве?

Темнота вокруг Короля Подземья задрожала. Хант не знал, то ли от страха, то ли от удовольствия.

– Несколько твоих жнецов уцелели, – сказала Брайс. – Они наверняка тебе уже доложили.

Стало тихо, как бывает, когда отгремит гром.

Мутные, лишенные век глаза Короля Подземья скользнули по Звездному мечу в руке Брайс.

– Остальные, значит, не уцелели? Ты их убила?

Брайс шумно сглотнула. Хант молча выругался.

– Зачем тебе понадобилось нападать? Зачем делать вид, будто это не твои жнецы, а посланцы принца Ямы? – Она цокнула языком. – Я думала, мы с тобой друзья.

– У Смерти нет друзей, – с неестественным спокойствием произнес Король Подземья. – И я не посылал жнецов для нападения на тебя. Но я не потерплю тех, кто лживо обвиняет меня, да еще находясь в моих владениях.

– Мы должны поверить тебе на слово, что ты тут ни при чем?

– Ты обвиняешь меня во лжи, Брайс Куинлан?

Голос Брайс прозвучал с холодным спокойствием настоящей королевы:

– Ты хочешь меня уверить в существовании жнецов, осмелившихся дезертировать и служить Хелу?

– А откуда, по-твоему, впервые появились жнецы? Кто первый правил ими, правил вампирами? Жнецы выбрали Мидгард. Но меня не удивляет, что некоторые затем передумали.

– И тебя не возмущает, что Хел вторгается на твою территорию?

– Для начала: кто тебе сказал, что это были мои жнецы? Все здешние подчиняются мне. Есть немало других некрополей, откуда они могли явиться.

И немало других полуживых правителей, которым они подчиняются.

– Жнецы не удаляются от мест своего обитания, – вставил Хант.

– Успокоительная ложь для смертных, – с оттенком улыбки ответил Король Подземья.

– Пусть будет так.

Хант покрепче сжал пальцы Брайс. Похоже, Король Подземья говорил им правду. Это означало… Хел побери. Возможно, тех жнецов действительно послал Аполлион. И если здесь король сказал правду, интересно, каким будет его ответ насчет Эмиля…

Чувствовалось, Брайс думала схожим образом.

– Я ищу двух человек, которые могут прятаться здесь. Что скажешь об этом?

– Я знаю всех мертвых, пребывающих здесь.

– Они живые, – сказала Брайс. – Это люди… вернее, частично люди.

Король Подземья снова оглядел их с ног до головы. До самых душ.

– Никто сюда не вступает без моего ведома.

– Люди могли проскользнуть незаметно, – возразил Хант.

– Нет, – улыбнулся король. – Не могли. Тех, кого вы ищете, здесь нет.

– А почему мы должны тебе верить? – с вызовом спросил Хант.

– Клянусь темной короной Ктоны, что на этом острове, кроме вас, нет никого из живущих.

Более серьезных клятв, чем эта, не существовало. Даже Король Подземья не посмел бы всуе произнести имя земной богини.

Но его утверждение возвращало их в начальную точку. Если Эмиля и Зофи здесь нет, если они не могли даже ступить на эту землю… Такие вещи Даника должна была знать. Ей наверняка хватило ума вначале заглянуть в правила, прежде чем рекомендовать Зофи место укрытия.

Получался тупик. Но Аполлион продолжал поиски мальчишки, а значит, им с Брайс нужно найти Эмиля раньше других.

– Ты рассказал нам интересные вещи, – сказал королю Хант. – Спасибо, что уделил нам время.

Однако Брайс явно не собиралась уходить. Ее лицо стало каменным.

– Где же зеленые луга, залитые солнцем, которые ты мне показывал? Или и они были успокоительной ложью?

– Ты видела то, что хотела увидеть.

Губы Брайс побелели от гнева.

– Где Стая Дьяволов?

– У тебя нет права говорить с ними.

– А Лехаба? Она здесь?

– Не знаю никого с таким именем.

– Огненная спрайта. Погибла три месяца назад. Она здесь?

– Огненные спрайты не попадают в Костяной Квартал. От низших никакого толку.

– Никакого толку для чего?

Король Подземья снова улыбнулся, на сей раз с оттенком грусти:

– Помните слова об успокоительной лжи?

– Даника Фендир тебе что-нибудь рассказывала перед тем, как весной она… исчезла? – не унималась Брайс.

– Перед тем, как она продала свою душу ради спасения твоей, что двумя годами ранее сделала ты?

Ханта захлестнула тошнота. Он не позволял себе особо раздумывать над тем, что Брайс сюда не допустят. Что однажды он не упокоится вместе с нею.

Если их схватят как пособников Офиона, это «однажды» может наступить очень скоро.

– Да, – напряженно ответила Брайс. – Перед тем, как Даника помогла спасти Город Полумесяца. Так где Стая Дьяволов? – снова спросила она, повысив голос.

За спиной Короля Подземья что-то задвигалось и зарычало, оставаясь скрытым за завесой тумана. На пальцах Ханта предостерегающе затрещали молнии.

– Жизнь – это прекрасный круг роста и увядания, – сказал Король Подземья, и его слова эхом разнеслись над Спящим Городом. – Ни одна часть не пропадает напрасно. То, что даровано в Вечных Пределах вам, смертным, – лишь очередной шаг в круговороте. Промежуточная остановка на вашем путешествии к Пустоте.

– Рискну предположить, откуда ты сам! – прорычал Хант. – Ты тоже родом из Хела?

– Я происхожу из места между звездами. Из места, у которого нет и никогда не будет названия. Но мне ведома Пустота, коей поклоняются принцы Хела. Она породила и меня.

Звезда в груди Брайс вспыхнула.

Король Подземья улыбнулся. Его отвратительное лицо сделалось алчным.

– В тот день я видел твой свет на другом берегу реки. Знай я об этом, когда ты впервые пришла ко мне, события пошли бы совсем иным путем.

Молнии Ханта рвались наружу, но он держал их в узде.

– Что тебе от нее нужно?

– Того же, что от всех душ, приходящих сюда. То, что я возвращаю Воротам Мертвых и всему Мидгарду, – энергию, жизнь, силу. Ты не отдала свою силу Элевзианской системе, поскольку совершала Нырок вне ее. Значит, ты по-прежнему обладаешь первосветом. Настоящим, питательным первосветом.

– Питательным? – переспросила Брайс.

Король взмахнул костлявой рукой:

– Посмеешь ли ты упрекнуть меня в том, что я снимаю пробу с поставок, уходящих через Ворота Мертвых?

У Ханта пересохло во рту.

– Ты… кормишься душами умерших?

– Только теми, кто пригоден. У кого достаточно энергии. Это не осуждение, а трезвая оценка, имеется ли у души остаточный запас силы, чтобы хорошенько накормить и меня, и Ворота Мертвых. Когда их души проходят через ворота, я… откусываю кусочек-другой.

Хант внутренне сжался. Наверное, он поспешил с утверждением, что в Короле Подземья нет зла.

– Все ритуалы придуманы вами, – продолжал король. – Вашими предками. Это было сделано, дабы выдержать ужас приношения.

– Но Даника была здесь, – дрогнувшим голосом прошептала Брайс. – Она мне отвечала.

– Она была здесь. Она и все новые мертвецы, умершие за последние несколько столетий. Достаточный срок, чтобы живущие потомки, некогда любившие их, позабыли о них или перестали спрашивать. Умершие недурно проводят здесь время, если только кто-то не начинает мне докучать и я не решаю отправить таких в Ворота Мертвых раньше срока. Но когда мертвых забывают, когда ветер более не доносит их имен… тогда их прогоняют через ворота, чтобы превратить в первосвет. Точнее, во второсвет. Так называется энергия, исходящая от мертвых. Прах к праху и все такое.

– Значит, Спящий Город – ложь? – спросил Хант, перед мысленным взором которого мелькнуло лицо матери.

– Как я уже говорил, успокоительная ложь. – В голосе Короля Подземья вновь появились нотки печали. – Для вашего же блага.

– И астерии об этом знают?

– Я бы не осмелился предполагать, о чем известно или неизвестно этим святым особам.

– Зачем ты нам все это рассказываешь? – побледнев от ужаса, спросила Брайс.

– А он не собирается выпускать нас отсюда живыми, – выдохнул Хант.

Их души погибнут вслед за телами.

Стало совсем темно. Эхо разносило голос Короля Подземья:

– Наконец-то я услышал от вас хоть что-то разумное.

Земля задрожала и загремела от рева. У Ханта задрожали ноги. Он прижал к себе Брайс и расправил крылья, намереваясь взмыть в небо.

– Мне не терпится попробовать твоего света, Брайс Куинлан, – вкрадчиво произнес Король Подземья.

30

Рунн вырос в Городе Полумесяца. Он знал о местах, куда лучше не соваться. И тем не менее город всегда был для него родным. Его городом.

Вплоть до сегодняшнего дня.

– Должно быть, Эфраим пожаловал, – пробурчал Итан. Они с Рунном стояли в сумраке пыльного переулка и ждали, пока Кормак закончит передавать связному сведения. – И привез с собой Лань.

– А она притащила всю свору своих волкожутней. Спрашивается, для чего? – спросил Рунн, теребя кольцо на нижней губе.

Переулок, где они стояли, находился неподалеку от Старой Площади. По пути сюда они наткнулись на двух элитных имперских дознавателей.

Рунн замаскировал себя и Холстрома тенями. Оба смотрели, как на другом конце переулка Кормак разговаривает со связным. Тот вырядился бродягой, надев поношенный плащ с капюшоном. Зоркие глаза Рунна различали очертания пистолета, прикрепленного к бедру связного.

– Думаешь, Лань охотится за нами?

За нами. Обычное словосочетание, но Рунну было не по себе, когда оно касалось их фактического сотрудничества с мятежниками. Переулок выходил на залитую солнцем улицу. Рунн внимательно следил за обстановкой, надеясь, что тени скроют его и волка от незваных гостей, появившихся в городе.

Туристы и местные жители старались обходить волкожутней стороной. Оборотни выглядели так, как Рунн и ожидал: холодные глаза, жесткие лица и безупречно сидящая серая форма. На левом рукаве – черная эмблема с белым волчьим черепом и перекрещенными костями. На груди, чуть выше сердца, – другая: семь золотых астерийских звезд на красном фоне. А на накрахмаленных высоких воротничках – маленькие серебряные дротики.

Число дротиков у каждого было свое. Один дротик означал одного пойманного и сломленного шпиона. У тех, мимо которых прошел Рунн, было соответственно восемь и пятнадцать.

– Такое ощущение, что город притих, – заметил Итан. – Не слишком ли опасное место выбрал Кормак для передачи сведений?

– Не сползай в паранойю, – ответил Рунн, хотя и у самого бродили схожие мысли.

Кормак простился со связным и зашагал обратно. Вскоре сгорбленная фигура связного исчезла в уличной сутолоке. Внимание прохожих было целиком поглощено волкожутнями, поэтому никто даже не заметил ковыляющего бродягу.

Лицо Кормака тоже скрывали тени, рассеявшиеся лишь сейчас, когда он очутился возле Рунна и Итана.

– Вот что сказал мне агент. По мнению мятежников, астерии подозревают, что после бегства от Офиона Эмиль отправился сюда. Возможно, Лань притащила своих волкожутней для охоты за мальчишкой.

– Их появление – позор для города! – прорычал Итан. – Никто не потерпит это дерьмо.

– Ты удивишься, узнав, какое дерьмо способны вытерпеть ваниры и люди, когда их семьям угрожают, – сказал Кормак. – Я видел, как в крупных городах и мелких городишках все затихало после появления стаи волкожутней. До этого там бурлила жизнь, а теперь все пронизано страхом и недоверием. Поначалу и те жители думали, что никто такого не потерпит, что кто-то что-то сделает. Увы, до них слишком поздно доходило: эти кто-то и были они сами, не ударившие палец о палец.

У Рунна похолодели руки.

– Надо предупредить кого следует. Этим городом управляют Вспомогательные силы и Тридцать третий легион, но никак не Лань.

Как ни противно, нужно будет срочно увидеться с отцом. Пусть Король Осени и придурок, но он явно не обрадуется появлению в своих владениях Лани и ее молодчиков.

– Интересно, как к этому отнесутся Сабина и предводитель, – сказал Итан.

– А как же волчья солидарность? – удивился Кормак.

– Волки – это мы, – сердито ответил Итан. – Волкожутни… они – демоны в волчьей шкуре. Волки лишь по названию.

– Вдруг волкожутни пожелают разместиться в Логове? – спросил Кормак. – Сумеют ли предводитель и Сабина отстоять свои принципы?

Итан не ответил.

– Именно этим астерии и занимаются, – продолжал Кормак. – Такова истинная реальность Мидгарда. Мы считаем себя свободными, могущественными и почти бессмертными. Но когда возникает ситуация вроде этой, мы все оказываемся рабами астериев. И вся иллюзия разбивается вдрызг.

– Тогда за каким Хелом ты пытаешься добавить дерьма в нашу жизнь? – хмуро спросил Итан.

– Потому что где-то это должно кончиться, – пробормотал Рунн и внутренне вздрогнул.

Кормак удивленно открыл рот, но ничего не ответил, ибо в этот момент в переулок свернул один из волкожутней. Рослый, мускулистый, в отглаженной серой форме. На его воротничке было столько дротиков, что издали они напоминали пасть, усеянную острыми зубами и готовую сомкнуться вокруг его шеи.

– Мордок, – выдохнул Итан.

В его запахе появился неподдельный страх. Кормак махнул волку, чтобы заткнулся.

Мордок… Рунн порылся в памяти. Непосредственный заместитель Лани. Главный палач и истязатель. Сверкающие золотистые глаза волкожутня обшаривали переулок. Пальцы оканчивались темными блестящими когтями. Казалось, он находился в промежуточном состоянии между гуманоидом и волком.

Кормак наморщил нос. Принца трясло. От него веяло гневом и насилием. Рунн схватил двоюродного брата за плечо, впился пальцами в твердые мышцы.

Мордок шел неторопливо, поглядывая на кирпичные стены и пыльный асфальт…

Хел побери! Они же наследили по всему переулку. Все трое вжались в стену, не отваживаясь даже дышать.

Мордок наклонил голову. Сквозь стрижку ежиком просвечивал череп. Он присел на корточки, рискуя помять наглаженные форменные брюки, и провел толстым пальцем по следу. Поднес к носу, принюхался. Его удлиненные зубы поблескивали в сумраке переулка.

«Мордок знает твой запах?» – мысленно спросил у Кормака Рунн.

«Не думаю. А твой?»

«Нет. Я никогда с ним не встречался».

Итан слегка вздрогнул, услышав в своей голове голос Рунна: «Ты знаешь Мордока? Встречался с ним когда-нибудь?»

Итан безотрывно смотрел на волкожутня, который уже выпрямился и водил ноздрями, принюхиваясь.

«Да, – ответил Итан. – Давно. Он приезжал в Логово».

«Зачем?»

Когда Итан наконец ответил, его глаза были широко распахнуты и полны душевной боли. «Потому что он – отец Даники».

Брайс догадалась обнажить Звездный меч. Собрала свою магическую силу, хотя существо перед ними… Боги милосердные.

– Познакомьтесь с моим сторожевым псом, – сказал Король Подземья. – С моим Пастухом.

Из тумана выбрался черный пес. Ростом он был с самого короля. Каждый клык в его пасти по длине был равен указательному пальцу Брайс. Все зубы с крючками, как у акулы. Такие вопьются в тело и не просто укусят, а растерзают в клочья. Глаза пса были подернуты такой же молочной пеленой, как и глаза Короля Подземья. Как и хозяин, Пастух был слеп.

На этого противника свет Брайс не окажет никакого действия.

Гладкая, переливчатая шерсть пса, чем-то похожая на чешую, скрывала мощные тугие мышцы. Острые как бритва когти впивались в сухую землю.

У ног Брайс затрещали молнии Ханта.

– Так это же демон, – угрюмо произнес он.

Ему ли не знать демонов, с которыми он столько воевал?

– Эксперимент принца Ущелья, оставшийся от эпохи Первых войн, – хриплым голосом пояснил Король Подземья. – Потом о бедняге забыли и оставили на Мидгарде. Ныне он – мой верный спутник и помощник. Вы удивитесь, какое множество душ не желают совершать свое последнее приношение Воротам Мертвых. А Пастух… он помогает мне, загоняя их. Теперь он загонит и вас.

Пес зарычал.

– Поджарь это чудовище, – пробормотала Брайс.

– Я подбираюсь.

– Подбирайся быстрее. Поджарь его на манер…

– Не вздумай шутить… – предостерег Хант, но Брайс не послушалась.

– На манер «горячих собачек». Пробовал такие пирожки?

Брайс едва успела договорить, как пес бросился в ее сторону. Молния Ханта – быстрая и точная – ударила ему в шею.

Пес взвыл и отскочил влево, своротив обелиск. Брайс резко повернулась к Королю Подземья, но нашла лишь клубящийся туман.

Вот трус!

Хант ударил снова. Раздвоенная молния прочертила небо и поразила Пастуха в спину. Но отродье Хела снова перекувырнулся, стряхнув с себя молнию.

– Ах ты, мерзавец!

Шумно дыша, Хант выхватил меч и пистолет, заслоняя собой Брайс. Пастух остановился, глядя на них незрячими глазами.

И вдруг он распался. Вначале треснула его голова, и рядом с нею появилось еще две. Трехглавый пес продолжал разделяться, пока рычащих тварей не стало три. Три демона, управляемые одним разумом и имеющие одну цель – убивать.

– Беги! – приказал Хант, не сводя глаз с трех псов. – Добирайся до реки и уплывай отсюда.

– Без тебя я никуда не поплыву.

– Я буду у тебя за спиной.

– Лучше подними нас в воздух.

Пес слева зарычал и ощетинился. Брайс повернулась к нему, и в этот момент пес, что был справа, прыгнул. Затрещала молния, выпущенная Хантом. Не мешкая Брайс повернулась и побежала.

Туман поглотил ее, потом и Ханта. О присутствии ангела свидетельствовали лишь вспышки света у нее за спиной. Брайс мчалась мимо обелисков и каменных мавзолеев. Места упокоения мертвых? Или клетки для их душ, пока те не превратятся в пищу, в источник первосвета? Нет, второсвета.

За спиной Брайс слышались удары лап по каменистой земле. Она решилась обернуться.

Один из псов ее нагонял. Позади все так же сверкали молнии Ханта и слышались его гневные крики. Ее истинная пара сражался, а она оставила его одного.

Брайс резко повернула назад. Пес, уверенный, что она бежит к реке, не сумел развернуться с таким же проворством и опрокинул мавзолей, да и сам опрокинулся. Брайс бежала не останавливаясь. Обратно, на подмогу Ханту.

Но туман превращал местность в лабиринт. Казалось, молнии Ханта вспыхивают повсюду. По обе стороны каменными великанами вставали обелиски.

Брайс ударилась обо что-то гладкое и твердое, до крови закусила нижнюю губу. Звездный меч с лязгом выпал из ее руки. Рот наполнился медным привкусом крови. Потеряв равновесие, Брайс упала и перекувырнулась. Подняв голову, она увидела, что находится перед хрустальной аркой.

Ворота Мертвых.

Земля задрожала от рычания. Брайс повернулась и стала отползать к воротам. Из тумана показался Пастух.

А между ним и ею на сероватой земле тускло поблескивал Звездный меч.

От слов Итана у Рунна заледенела кровь. Знала ли Брайс, что Мордок – отец Даники? Скорее всего, нет, иначе рассказала бы ему.

«Об этом никогда не говорили, – мысленно пояснил Итан. – Сабина и остальные пытались забыть. Сама Даника отказывалась признавать Мордока. Никогда не произносила его имени. Вела себя так, словно вообще не знала, кто ее отец. Однажды Мордок решил заявиться в Логово – взглянуть на дочь. Я помню этот день, поскольку тоже находился в Логове. Данике тогда было семнадцать. Она не захотела даже выйти к Мордоку. Он убрался ни с чем. Даника потом заявила, что между ними нет ничего общего, и больше никогда не заводила разговоров о Мордоке».

Мордок приближался. Рунн всматривался в волкожутня, пытаясь уловить хотя бы частичное сходство с Даникой Фендир. Ничего общего. «Слушай, внешне они совершенно не похожи».

«Зато есть внутреннее сходство», – настороженно и печально ответил Итан. Рунн ожидал удара и примерно уже знал, чтó ответит волк. «Мордок – тоже ищейка».

«Телепортируй нас куда-нибудь из этого гребаного переулка», – обратился он к Кормаку. Чего же они ворон ловили? Это надо было сделать сразу, как только Мордок свернул сюда.

«Забрать двоих сразу не получится. По одному».

Мордок приближался. «Тогда первым забирай Итана».

«Когда вернусь, мне будет не разглядеть тебя среди теней, – ответил Кормак. – По моему сигналу сразу же беги в сторону проспекта». Сказав это, Кормак подхватил Итана и исчез.

Мордок не столько шел, сколько подкрадывался, покачивая головой и принюхиваясь. Рунн застыл как статуя.

– Я тебя чую, фэйское отродье! – прорычал Мордок. Его голос был похож на грохот камней. – Я улавливаю запах кофе в твоем дыхании.

Рунн еще плотнее окутал себя тенями, смешавшись с сумерками у дальней стены переулка. Он старался двигаться бесшумно, хотя пыльные булыжники угрожали его выдать.

– Интересно, что ты тут делаешь, – сказал Мордок. Остановившись, он медленно поворачивался, будто высматривал Рунна. – Я видел твоего агента. Вырядился под бродягу. Он выскользнул из моей сети. А почему ты остался?

Где там прохлаждается Кормак? До сих пор Рунну казалось, что сильнее всех рисковали Брайс и Хант, отправившиеся в Костяной Квартал.

– Выслежу вас всех и передавлю, как вшей. То-то потеха будет. – Мордок крутился на месте, словно видел Рунна сквозь тени. – Этому городу слишком долго потакали. Разбаловали донельзя.

Негодование Рунна рвалось наружу, но усилием воли он подавил выплеск.

– Ага, мои слова тебя злят. Чую запах твоей злости, – хищно улыбнулся Мордок. – Я его запомню.

Магия Рунна уловила появление Кормака в другом конце переулка. Авалленский принц едва коснулся земли и снова исчез.

Мордок стремительно повернулся. Рунн побежал, сбрасывая окружавшие его тени.

Кормак снова появился в клубящемся вихре тьмы, схватил двоюродного брата за руку и телепортировался вместе с ним. Рунн мог лишь молиться Луне и уповать на то, что, когда Мордок опять повернется в сторону улицы, запаха уже не будет и ищейка останется с носом.

31

Рунн вертел в руках стаканчик виски, пытаясь успокоить взбудораженные нервы. Итан сидел напротив и смотрел выпуск спортивных новостей по телевизору, подвешенному над шкафом со спиртным. Они находились в тихом, неприметном баре района Пяти Роз. Кормак забросил их сюда и снова исчез. Скорее всего, отправился к соратникам – сообщить о столкновении с Мордоком.

Надо же, Мордок – отец Даники. С Брайс, когда узнает, случится припадок.

Не была ли принадлежность Мордока к волкожутням одной из причин, заставивших Данику сотрудничать с мятежниками? При ее бунтарском непокорном характере такое вполне было возможно.

Теперь Мордок знает запах Рунна. Он наверняка учуял и запах Итана. Потому Кормак и забросил обоих в этот бар. Если Мордок станет утверждать, что Итан был в том переулке, видеозапись с камер бара докажет обратное: Итан находился далеко от Старой Площади.

Время шло. Итан молчал, глотая виски. Время едва перевалило за одиннадцать утра, а в баре, помимо них, сидела лишь сгорбленная и весьма немолодая женщина, лучшие годы которой пришлись… может, на прошлый век, а то и раньше.

Никто из двоих не осмеливался заговорить о случившемся. И тогда Рунн сказал Итану:

– Я позвал тебя сюда, чтобы поболтать о всякой всячине.

– Да? – недоуменно заморгал Итан.

«Подыгрывай мне, – мысленно сказал ему Рунн. – Не знаю, записывают ли здешние камеры звук. Если да, пусть наша встреча будет выглядеть запланированной».

В лице Итана ничего не изменилось. «Понял».

– Как ты насчет того, чтобы перебраться ко мне и жить вместе с нами? – нарочито громко, чтобы камеры зафиксировали звук, спросил Рунн.

– Что? – удивленно наклонил голову Итан. – Жить… у тебя?

Удивление волка было вполне искренним.

– Почему бы нет? – пожал плечами Рунн.

– Но вы же фэйцы.

– Да, однако ангелов мы ненавидим сильнее, чем волков, потому… ты всего лишь второй в списке наших худших врагов.

Итан усмехнулся. На его лице появился легкий румянец.

– Убедительный аргумент.

– Я предлагаю всерьез, – продолжал Рунн. – Неужели ты хочешь остаться в квартире Брайс и слушать, как они с Хантом трахаются без передышки?

Итан хмыкнул:

– Нет, конечно. Но… почему? «Или это вопрос под запись?» – мысленно спросил он.

Рунн откинулся на спинку стула.

– Ты мне кажешься нормальным парнем. Помогаешь Деку с просмотром всей этой бодяги. Тебе нужно пристанище. Так почему бы нет?

– Я подумаю. – Итан взвешивал ответ.

– Не торопись. Предложение остается в силе.

Итан выпрямился. Он смотрел не на Рунна, а в сторону входной двери. Волк превратился в изваяние. Рунн не решался обернуться. Послышались легкие шаги, сопровождаемые другими, тяжелыми. Раньше чем Рунн успел мысленно спросить Итана, в чем причина, возле их столика появилась удивительно красивая женщина. Такой красавицы он еще не видел.

– Не возражаете, если я составлю вам компанию?

У нее был мелодичный искренний голос, но янтарные глаза оставались тусклыми. Ни лучика света.

За спиной женщины стояла темноволосая ангелица с бледным лицом и коварно улыбалась. Угловатая, с черными крыльями, похожими на западный неуправляемый ветер.

– Привет, принцусик. И тебе привет, волчонок.

Внутри Рунна все похолодело, когда Гарпия уселась слева от него. Ее тонкая талия была перетянута поясом с прицепленными ножнами, из которых торчали эфесы нескольких кинжалов. Но Рунн смотрел не на нее, а на прекрасную женщину. Прежде он никогда с нею не встречался, однако ее лицо было хорошо ему знакомо благодаря телевизору и новостям электронной сети. Ее золотистые волосы блестели в неярком освещении бара. Она уселась справа и изящно махнула бармену.

– Сыграем-ка мы в карты, – сказала Лань.

Двое против одного. Обычно такой расклад смешил Ханта.

Но не сейчас, когда его противниками были демоны Хела. Результаты эксперимента одного из тамошних принцев, которые превратились в пособников Короля Подземья и загоняли души давно умерших и забытых в Ворота Мертвых, где эти души превращались в энергию второсвета. То, чем они были и могли бы стать, превращалось в пищу и топливо для империи.

Демон слева щелкнул зубами и бросился на Ханта.

Хант выстрелил молнией, языки ее обвились вокруг толстой шеи демона в облике пса. Тварь с рычанием попятилась. Но в атаку пошел демон справа. Хант ударил и по нему, надел на него ошейник из молний и зажал огненный поводок у себя в руке.

Сумела ли Брайс добраться до реки? Третий демон увязался за ней. Хант не успел его остановить. Но ведь Брайс такая быстрая, такая проворная.

Противники Ханта замерли, потом задрожали и слились в одно существо.

Ошейник из молний по-прежнему оставался на шее демона. Но Хант не успел и глазом моргнуть, как демон завертел шеей. Ошейник порвался. Молнии с шипением вонзились твари в шею. Ханту оставалось одно – взмыть в небо. На это уйдет пара секунд, а рослому демону, обладающему такой быстротой, ничего не стоит за две секунды наброситься на него и проглотить целиком.

Утро пошло совсем не так, как он ожидал.

Хант призвал всю свою магическую силу, сосредоточился. Такой молнией он убил Сандриелу. По сравнению с нею демон – пустяк…

Из тумана, откуда-то с юго-востока, донесся пронзительный крик. Тварь повернулась на звук и принюхалась.

Хант не успел ударить по демону молнией. Тот рванулся с места и скрылся в тумане – в том направлении, где находилась Брайс.

Брайс скрючилась возле Ворот Мертвых, оценивая своих противников. К псу добавилось две дюжины жнецов: они появились из тумана и взяли ее в кольцо.

От полуживых разило гниющей плотью; их ядовито-зеленые глаза светились в тумане. Их хриплый шепот скользил по ее коже, как выводок змей. Пастух неумолимо наступал.

Хрустальный свод Ворот Мертвых засветился белым. Не от ее прикосновения… Это пели жнецы, пробуждая ворота.

Во время весенней атаки на город ворота направляли магическую силу Брайс на демонов. Ворота Мертвых… они, наоборот, высасывали из нее все силы. Покушались на ее душу. Городские ворота были накопителем магии всех, кто к ним прикасался. Ворота Мертвых перекачивали энергию обратно в энергетическую решетку, выполняя роль аккумулятора, который разряжался и снова заряжался за счет прогоняемых душ. И Брайс тоже ждала участь стать энергетическим кормом. Так вот чем она тогда пожертвовала, спасая душу Даники? Возможностью провести несколько столетий в Костяном Квартале, думая, что обрела вечный покой, а затем превратиться во второсвет? Но у нее уже не будет нескольких столетий покоя. Сразу после смерти она прямиком отправится в мясорубку для душ.

Этот момент мог наступить очень даже скоро.

Может, Ворота Мертвых все-таки поделятся с нею энергией? А если нет? Вдруг попытка позаимствовать их силу кончится тем, что она растеряет собственную? Она не могла рисковать.

Брайс встала. У нее дрожали руки. Звездный меч по-прежнему лежал между нею и Пастухом.

Молнии Ханта больше не сверкали в тумане. Где он? Способен ли один из истинной пары знать и чувствовать, что происходит с другим?

Из тумана появился второй пес и почти сразу же раздвоился. На мордах – ни капли крови. Но где сейчас Хант? Его молнии перестали мелькать сквозь туман.

Три пса приближались, вынюхивая местонахождение Брайс. Жнецы продолжали свое жуткое пение. Ворота Мертвых светились все ярче. Вот где пригодилась бы телепортация, какой владел Кормак. Еще пять минут назад она могла бы схватить Ханта и исчезнуть.

Брайс покосилась на меч. Сейчас или никогда. Жить или умереть. Умереть по-настоящему.

Она затаила дыхание, не дав себе шанса усомниться в собственной глупости. Брайс устремилась к псам. Они прыгнули в ее сторону, щелкая зубами.

Брайс упала на землю. Острые камни царапали ей лицо. Она ползла и ползла, пока Звездный меч не оказался в пределах досягаемости. И тут что-то обожгло ей спину.

Земля содрогнулась, когда три пса прыгнули, приземлились и повернулись к своей жертве. Брайс попыталась встать и взять меч в руки, но спина стала теплой от крови. Должно быть, во время прыжка какой-то из псов задел ее когтем. От боли у Брайс потемнело в глазах.

Где Хант? Вдруг он умирает?

Брайс вонзила острие меча в землю, пытаясь встать на колени. Каждое движение отзывалось волной боли в спине. Ей казалось, что псы и жнецы улыбаются, радуясь ее состоянию.

– Да, – шумно выдохнула Брайс, тяжело поднимаясь на ноги. – Пошли вы все… прямо в Хел.

У нее подгибались ноги, и все же ей удалось поднять черный меч. Псы зарычали, угрожая своим рычанием разорвать ей барабанные перепонки. Брайс открыла рот, готовая зарычать в ответ.

Но это сделал другой.

Хант видел только Брайс. Раненую, окровавленную.

Брайс, отчаянно бросившуюся за мечом как за своим единственным шансом. Брайс, нашедшую в себе силы подняться на ноги и вступить в сражение.

Брайс, его истинная пара.

Три пса снова слились воедино, приготовившись нанести смертельный удар.

Хант опустился рядом и взревел так, что затряслись Ворота Мертвых.

Хант приземлился с оглушительным грохотом, заставив землю содрогнуться. Молнии покрывали его с головы до пят. От его магической силы волосы Брайс встали дыбом. Хант смотрел на Пастуха и жнецов, и из него хлестала первозданная ярость.

Такое Брайс видела впервые. Хант был воплощением бури, ее центром. Молнии, окружавшие его, стали ярко-синими, под цвет самой жаркой части пламени.

Перед мысленным взором Брайс мелькнула картина. Она уже видела нечто подобное, но высеченное в камне. Там, в вестибюле городского оперного театра. Скульптура фэйца в позе бога-мстителя. Молот, воздетый к небесам, – канал его силы.

Хант метнул молнию в Пастуха. Жнецы смотрели на него, выпучив глаза.

Он не успел удержать Брайс. Она метнулась вперед, выставив меч. Ее толкнула неясная догадка, не успевшая даже превратиться в мысль, однако…

Молния Ханта ударила в Звездный меч, и окружающий мир взорвался.

32

Брайс прыгнула наперерез молнии, выпущенной Хантом. Его молния ударилась в черное лезвие меча, словно взрыв, отразилась от металла, втекла в ее руку, тело, сердце. Вспыхнул ослепительный свет…

Нет, то была Брайс.

Магическая сила исходила из каждой клеточки ее тела, из Звездного меча в руке. Брайс бросилась на Пастуха. Тот снова превратился в трех псов, и едва первый из них опустился на землю, Брайс нанесла удар. Сверкающий Звездный меч пронзил толстую шкуру пса. Молния разлилась по его телу и взорвалась. Два других заверещали. Жнецы рассеялись, удалившись в туман.

Брайс повернулась к Ханту. Из ее глаз струился свет.

– Берегись! – крикнула она.

Слишком поздно. Раненый пес взмахнул хвостом, ударил Ханта в живот и отшвырнул к Воротам Мертвых. Хант налетел на ворота и съежился, стремительно теряя магическую силу.

Брайс окликнула его, продолжая противостоять двум оставшимся псам. Тот, кого она ранила, подергался в судорогах и издох. Хант ловил ртом воздух, пытаясь встать.

Она подняла меч, потрескивающий остатками силы, запас которой заметно иссяк. Первый удар оказался слишком затратным. Рука Ханта уперлась в медную табличку на Воротах Мертвых. Ангел сделал еще одну попытку встать.

Магическая сила из его пальцев уходила в камень. Хант отдернул руку. Один пес прыгнул на Брайс, но отскочил, остановленный взмахом ее меча. Ей требовалось больше силы.

Хант смотрел на арку Ворот Мертвых, высившуюся над ним. Первосвет тек в обоих направлениях: к воротам и обратно.

Здесь, в месте, куда умершие отдавали последние крупицы своей силы, находился источник, подобный тому, откуда Брайс черпала силу во время весеннего нападения на город.

Зофи и Эмиль Ренаст тоже могли направлять энергию, включая и энергию молний. Хант не был буревестником, но, может, у него тоже получится?

В его жилах забурлили молнии. Его тело умело справляться с первозданной неукротимой энергией. Не на это ли намекал Аполлион? Не потому ли принцу понадобились не только они с Брайс, но и Эмиль с Зофи? Может, принц Ямы подстроил всю эту ситуацию, отправив их в Костяной Квартал? Вдруг только так можно было натолкнуть Ханта на иные способы применения его магической силы? Не исключено, что Эмиль вообще здесь не появлялся. Жнецы могли намеренно соврать, выполняя задумку Аполлиона, и заманить их с Брайс сюда, в гущу событий этого момента.

Брайс подняла меч выше, готовая сражаться до конца. Хант взглянул на нее (сейчас она сама была похожа на ангела возмездия) и резко ударил рукой по медной табличке Ворот Мертвых.

Зычный рев Ханта заставил Брайс обернуться. Он уже стоял на ногах, но его рука…

Из Ворот Мертвых вытекал белый ослепительный первосвет (или второсвет?), разливаясь по руке ангела до самого плеча. На другой стороне арки камень начал темнеть, словно от истощения энергии.

Предчувствуя новый удар, два пса слились воедино.

– Брайс, воспламеняй меч! – прогремел голос Ханта.

Эти слова вспыхнули в ее сердце, и сейчас же Хант направил в нее поток своей магической силы. Нет, то была сила Ворот Мертвых. Клокочущая сила обжигала и ослепляла. То был пульсирующий шар энергии, которую Брайс подчинила своей воле и направила в Звездный меч.

Ветви молний исходили от Ханта, от нее и меча.

Пастух поджал хвост и обратился в бегство.

Брайс бросилась за ним.

У нее за спиной захлопали крылья, а еще через мгновение она оказалась в руках Ханта. Он догнал Пастуха, завис над псом и рухнул вниз, как падающая звезда.

Они ударились о шкуру Пастуха. Брайс вонзила меч в затылок твари, пробив череп. Туда хлынули молнии и первосвет. Пес взорвался, превратившись в груду дымящихся осколков.

Брайс с Хантом упали на землю, тяжело дыша. От них шел пар. Оба были густо забрызганы кровью Пастуха. Хант без промедления поднялся, помогая Брайс встать.

– К реке, – выдохнул он.

Молнии трещали у него на зубах, разливались по щекам. Его крылья поникли, будто он исчерпал все силы. Лететь он не мог.

Брайс молча повернулась, и они помчались сквозь туман к берегу Истроса.

– Утром, ваше величество, обнаружено еще два ванирских тела, – вместо приветствия сообщил Тарион, низко поклонившись своей королеве.

Он стоял в ее личном кабинете, похожем скорее на биокупол, чем на кабинет. Обилие растений и глубокий, струящийся поток, по обеим сторонам которого тянулись чаши бассейнов. Речная Королева плавала среди лилий. Ее черные волосы колыхались позади, напоминая обширное чернильное пятно. У нее был и обычный кабинет, однако все встречи она предпочитала проводить здесь, в родной стихии.

Королева повернулась к Тариону. Волосы прикрыли ее внушительные, тяжелые груди. Коричневая кожа блестела от воды.

– Где именно? – спросила королева.

Ее мелодичный голос звучал тихо и холодно.

– Одного нашли повешенным вниз головой в оливковой роще к северу от города. С ним расправились тем же образом, что и с шелкийкой: ранили и оставили истекать кровью. Второй был распят на соседнем дереве, с перерезанным горлом и следом от выстрела. Обоих наверняка пытали. На месте остались запахи двух человек. Похоже, это случилось вчера.

Тариону сообщили об этом утром, во время завтрака. Он не поспешил на место казни и не позвал с собой Холстрома. Преступления на суше расследовали Вспомогательные силы. Вот пускай и возятся с телами.

– И ты по-прежнему считаешь, что за этими убийствами стоит мятежница Пиппа Спецос?

– Такая манера расправы свойственна ее легиону Светопад. Мне думается, Пиппа идет по следу Эмиля Ренаста и жестоко расправляется со всеми, кто помогал мальчишке.

– Значит, он уже в городе?

– Та оливковая роща находится совсем близко от города, и потому у меня есть все основания полагать, что мальчишка уже добрался до Лунатиона.

Мимо окон биокупола проплыл выдр с посланием в зубах. Его неоново-желтая жилетка ярко светилась на фоне синей воды.

– А Зофи Ренаст? – спросила Речная Королева. Она теребила розово-золотистую лилию, плавающую рядом с ее мягким животом. Изящные пальцы королевы водили по лепесткам. – Что скажешь о ней?

– Пока никаких следов.

Королеве незачем знать, что Брайс и Аталар собрались на поиски в Костяной Квартал. Пока вообще не о чем докладывать. Оставалось лишь надеяться, что они оба вернутся оттуда живыми.

– Лань уже в Лунатионе. Может, и она охотится за Эмилем?

– Она приехала лишь сегодня.

Тариону сообщили, что Лань явилась не одна, а с Гарпией и что ее волкожутни уже рыщут по городу. Хотя бы Ястреб остался на Пангере – стеречь выводок Эфраима.

– Последние несколько дней Лань постоянно была на виду. И потом, у нее нет человеческого запаха. Она никак не могла появиться раньше времени и совершить эти преступления. Так что все указывает на Пиппу Спецос.

Речная Королева сорвала лилию и поместила себе за ухо. Цветок вспыхнул, словно внутри находилось зернышко первосвета.

– Тарион, найди мальчишку.

Он поклонился:

– А как быть с командованием Офиона? Если они узнают, что Эмиль у нас…

– Постарайся, чтобы не узнали. – Глаза королевы потемнели, предвещая бурю. Над сушей мелькнула молния. – Наша верность Дому Многоводия превыше всего. И ответ мы держим перед ним.

– Ну зачем вам мальчишка? – вырвалось у Тариона. – Почему вы так стремитесь его заполучить?

– Ты смеешь задавать мне подобные вопросы?

Таким правом обладала лишь Океанская Королева, правительница вод, дочь Огенас. Или астерии. Тарион поклонился.

Над поверхностью реки вновь вспыхнула молния. Тарион опустил брови. Это не было проявлением силы его королевы. А поскольку прогноз на сегодня не предвещал гроз…

Тарион снова поклонился.

– Прошу меня простить за дерзость. Ваша воля – моя воля, – произнес он знакомые слова. – Я обязательно сообщу вам, как только найду мальчишку.

Он поторопился уйти, рискнув сделать это без позволения. Он был уже возле арочной двери, как вдруг Речная Королева спросила:

– Тебе понравилось мое вчерашнее наказание?

Тарион на мгновение прикрыл глаза и лишь потом повернулся к королеве.

К этому времени она вновь погрузилась в поток. Осталась лишь красивая голова в обрамлении черных волос и водяных лилий. Но сейчас ее голова показалась Тариону похожей на голову одного из королевских собеков, готового полакомиться недостойным мертвецом.

– Это было мудрое наказание, вполне соответствующее моему проступку и сопутствующему недомыслию.

Губы королевы разошлись, обнажая белые, чуть заостренные зубы.

– Забавно видеть, как ты выполняешь грязную работу, Тарион.

Тарион наклонил голову, проглотив дерзкий ответ вместе с гневом и отчаянием.

Снова молнии. Ему пора. Но нельзя показывать нетерпение.

– Я лишь пекусь об интересах вашей дочери.

И вновь эта древняя, жестокая улыбка, говорящая, что королева повидала немало мужчин, которые появлялись в ее поле зрения и бесследно исчезали. Среди них были и гораздо смышленее, чем он.

– А это мы еще посмотрим.

Королева ушла под воду. На поверхности остались лишь камыши и островки лилий.

Хант едва стоял на ногах.

Первосвет сжег его, оставив дымящиеся развалины в теле и разуме. Но затея удалась. Он забрал силу ворот и превратил в свою, что бы это ни значило. Наверное, Аполлион знал об этом или верно угадал. А Брайс… и меч…

Она была проводником его магической силы, Хел побери.

Вскоре их бег сменился шагом. Пошатываясь, они брели сквозь туман, натыкаясь на обелиски. Вокруг верещали и шипели жнецы. Остались ли на Мидгарде места, где хотя бы после смерти чувствуешь себя в безопасности? Одно Хант знал наверняка: он не хотел, чтобы его душа оказалась в Костяном Квартале.

Впереди показались костяные ворота, вырезанные из ребер древнего чудовища. За воротами чернели ступени причала. У Ханта чуть не подогнулись колени, когда он увидел знакомый скутер и отчаянно машущего русала. Заметив их с Хантом, русал развернул судно в сторону Лунатиона.

– Я, как увидел молнии, сразу понял, что это вы, – сказал Тарион.

Одолев ступеньки, Хант и Брайс оказались у кромки воды. Освобождая им место, Тарион спрыгнул со скутера, приняв русалочий облик. Судя по изможденному и затравленному взгляду русала, у него что-то стряслось.

Брайс прыгнула на борт первой. Хант поспешил следом и сразу обнял ее за талию. Брайс запустила мотор, и скутер понесся в туман. Тарион плыл рядом, держась под водой. Хант едва не свалился на днище скутера, но в этот момент Брайс резко свернула влево, и ему, чтобы не упасть, пришлось схватиться за ее бедра. Из воды проступила чешуйчатая мускулистая спина. Брайс смачно выругалась.

Собеки.

К Королю Подземья попадали лишь питательные души. Те, что становились добычей собеков, считались отбросами. Из воды высунулась широкая пасть, усеянная крепкими и острыми как кинжалы зубами.

Кровь хлынула раньше, чем тварь дотянулась до ноги Ханта. Брайс повернула скутер вправо. Хант увидел Тариона, плывущего за ними. Над головой русала поднялся столб воды, спрессованной, как в водяной пушке. Ударив в голову собека, столб пробил дыру.

Еще один зверь атаковал скутер, и снова Тарион ударил водяным столбом, разорвав собека пополам. Удар такой силы мог бы раскрошить и скалу.

За вторым в атаку ринулся третий, но Тарион расправился и с ним. Остальные собеки остановились, сердито ударяя хвостом по воде.

– Держись! – крикнула Брайс Тариону, схватившемуся за борт скутера.

Вскоре туман остался позади. Впереди уже виднелся Черный причал. Брайс направила скутер туда. Хант щурился от непривычно яркого солнца.

Достигнув причала, все трое поспешили дальше. Тарион выскочил из воды, вернул себе гуманоидный облик. Приподняв сиденье скутера, он достал запасную форму Голубого Двора и быстро оделся, после чего бросился догонять Брайс и Ханта.

Очутившись в безопасных стенах своего жилища, Брайс опустилась на пол, мокрая, тяжело дышащая, испачканная кровью. Рана на спине была длинной, но неглубокой и уже начала затягиваться. Когти пса только чудом не задели Рог Луны, промахнувшись на пару миллиметров. У Ханта хватило сообразительности не садиться на белый диван.

– Что случилось? – спросил Тарион. – Вам встретились хоть какие-то следы Эмиля или Зофи?

– Нет, – ответил Хант. – Мы вообще сглупили, отправившись искать их в Костяном Квартале.

Он сел за обеденный стол, пытаясь остановить водоворот мыслей. Брайс рассказала русалу остальное.

Когда она закончила, побледневший Тарион плюхнулся на ближайший табурет у кухонного стола.

– В моем положении я должен бы расстроиться от ваших новостей. Мы так верили, что Эмиль и Зофи прячутся в Костяном Квартале. Но у меня другой вопрос: что ждет нас в конце?

Хант не успел ответить.

– А где Рунн? – спросила Брайс. – Им с Итаном давно пора вернуться.

– Позвони им, – предложил Хант.

Брайс позвонила. Оба номера молчали. Хант достал свой мобильник. Как хорошо, что, когда он покупал телефон, Брайс уговорила его добавить водоотталкивающее заклинание. На экране замелькали новости.

– Эфраим прибыл, – хрипло сообщил он. – Вместе с Ланью.

– Угу, – мрачно кивнул Тарион. – А она притащила свою стаю волкожутней.

Брайс снова взглянула на телефонные часы:

– Мне нужно отыскать Рунна.

33

Лань достала из кармана своей щегольской имперской формы колоду карт. Рунн промолчал.

Итан играл роль спортсмена-недотепы, ничего не смыслящего в карточных играх и норовящего уткнуться в экран телевизора. Но транслируемый матч вызывал у него скуку. Лань тасовала карты, и они похрустывали, будто ломающиеся кости.

Гарпия, занявшая четвертый стул, следила за каждым движением Итана. Ее крылья, черные, матовые, будто намеренно созданные для маскировки, свисали на пол. На ней была знакомая форма Сорок пятого легиона – бывшего элитного легиона Сандриелы. Наряду с Молотом Гарпия являлась одним из самых безжалостных командиров.

– Мы прежде не встречались, – сказала Лань, вновь сгибая карты, словно пробуя их на прочность.

Ее руки двигались уверенно и проворно. Ни одного шрама. На пальце блестело золотое кольцо с квадратным, безупречно ограненным рубином – намек на богатство.

– Польщен, что в сегодняшнем списке твоих визитов я занимаю столь высокое место. – Рунн заставил себя улыбнуться.

– Как-никак ты – жених моей единоутробной сестры.

Лань тоже улыбнулась. В ее улыбке не было жизни, а в ней самой – теплоты и мудрости, присущих Гипаксии. Лань была всего на двадцать лет старше сестры – сорок семь лет. Такой разрыв в возрасте между братьями и сестрами считался совсем небольшим. Сестры по матери, и ничего общего.

– С моей стороны было бы невежливым не навестить тебя по приезде. Я уже нанесла визит на виллу твоего отца. Он и подсказал, где тебя искать.

Значит, Кормак успел появиться там раньше Лани и скормил Королю Осени ложную версию. Слава богам.

– Рад знакомству, – фыркнул Рунн. – Но у меня сегодня полно дел.

Кожа Гарпии была бледной, как рыбье брюхо, что лишь подчеркивало черноту ее волос и глаз.

– А ты, принцусик, склонен дерзить. Таким я тебя и представляла.

Рунн языком поддел кольцо на нижней губе:

– Не хотелось бы обманывать ожидания.

Лицо Гарпии сморщилось от гнева. Но Лань примирительно сказала:

– Сыграем в покер. Ты же по вторникам всегда играешь в покер?

Рунн подавил зашевелившийся страх. Он не делал секрета из своего пристрастия к этой игре, но… много ли Лань знает о нем и что именно?

Итан оставался воплощением скуки. Талантливый волчонок.

– Полагаю, ты следишь за мною ради своей сестры? – спросил Рунн.

Можно ли считать совпадением, что Лань заинтересовалась им не когда-нибудь, а сейчас? Успел ли Мордок рассказать ей о том, где ему попался запах Итана?

– А тебя-то за каким Хелом сюда принесло? – спросил Рунн у Гарпии.

Тонкие губы Гарпии сложились в гротескную улыбку. Бледная рука потянулась к мускулистому плечу Итана.

– Хотела проверить товар.

Не глядя на нее, волк плотно сжал ее пальцы, показывая, что может и сломать их, если захочет. Затем медленно поднял на нее глаза, полные ненависти:

– Смотреть смотри, а руками не трогай.

– Что сломаешь, то и купишь, – проворковала Гарпия, пошевелив пальцами.

Ей нравились ощущения на грани боли.

Итан оскалил зубы в волчьей улыбке и отпустил ее пальцы. «А волчонок не из робкого десятка», – мысленно похвалил парня Рунн. Итан вновь уставился в экран, бросив Гарпии:

– Проехали.

Гарпия вспыхнула.

– Он для тебя несколько молод, – сказал ей Рунн.

– А ты? – улыбнулась она.

Улыбка была резкой. Улыбка убийцы.

Рунн откинулся на спинку стула и глотнул виски.

– Я помолвлен и потому не трахаюсь с кем попало.

Лань все так же быстро и умело сдала карты.

– Конечно, – сказала она Рунну. – За исключением фавн.

Рунн ничем не выдал своего изумления. Откуда она узнала про ту фавну на вечеринке? Лань смотрела на него. Он выдержал взгляд ее золотистых глаз. Идеальная пара для Молота по красоте и темпераменту. Слава богам, весной ее не было на Встрече. Зато там была Гарпия, и Рунн изо всех сил старался держаться от нее подальше.

Продолжая смотреть на него, Лань взяла свои карты.

– Я вот думаю, стоит ли моей сестре знать об этом.

– Шантаж, я так понимаю? – спросил Рунн, разворачивая карты веером.

Приличный набор. Не сказать чтобы зашибись, но он выигрывал и с худшими картами.

Лань мельком взглянула на свои карты и снова уставилась на Рунна. Эта особа почти наверняка убила Зофи Ренаст. На шее Лани поблескивало серебряное ожерелье. Рунну подумалось: она убила и сломила стольких мятежников, что все дротики не помещались на форменном воротничке. Неужто с каждой новой смертью ожерелье становилось шире? Не добавится ли туда и его смерть?

– Твой отец предложил мне встретиться с тобой, – сказала Лань. – Я согласилась.

Рунну подумалось, что его отец не просто так сообщил ей, где искать сына. С одной стороны, это обеспечивало Рунну алиби. С другой – предостерегало, чтобы не искал неприятностей на свою задницу.

Итан заглянул в карты и выругался. Гарпия не издала ни звука.

Лань снова выдержала взгляд Рунна, и игра началась. Лань была точной копией статуи Луны. Такие же волосы, убранные в пучок, такой же величественный наклон головы. Холодная и безмятежная, как настоящая луна. Не хватало лишь своры гончих псов у ее ног.

Но у нее были псы похлеще. Волкожутни.

Как вышло, что столь молодая особа так быстро поднялась по карьерной лестнице, приобретя немалую известность и власть? За это надо было платить. Неудивительно, что за Ланью тянулся кровавый след.

– Ты поосторожнее, – сказала Рунну Гарпия, сопроводив слова масленой улыбочкой. – Молот не любит делиться.

– Еще как не любит! – подхватила Лань.

– Как говорил Итан, проехали, – процедил Рунн.

Глаза Гарпии сердито вспыхнули. Лань продолжала улыбаться.

– Принц, а где же твой знаменитый меч?

Известно где. Отправился вместе с Брайс в Костяной Квартал.

– Дома оставил, чтоб не таскать по жаре.

– А я слышала, ты ночевал в квартире своей сестры.

Рунн пожал плечами. Зачем Лань устроила этот допрос? Позлить его? Или она что-то знала?

– Я и не подозревал, что у тебя есть полномочия шерстить командиров Вспомогательных сил в нашем городе.

– Полномочия астериев простираются на всех, включая и Звезднорожденных принцев.

Поймав взгляд бармена, Рунн взмахом руки заказал еще порцию виски.

– И зачем тебе это? – спросил он у Лани. – Желаешь доказать, что твои яйца больше моих? – Переложив карты в одну руку, другую он закинул за спинку стула. – Если на время своего пребывания хочешь покомандовать Вспомогательными силами – флаг тебе в руки. Я не возражаю против отпуска.

– Надо вырвать тебе язык, – заявила Гарпия. – Астерии подвергли бы тебя порке за неуважительное отношение.

– Ну и наглость у наших гостей, – невозмутимо произнес Итан, беря из колоды очередную карту. – Не успели появиться, а уже куролесят.

– Кто бы говорил, – с такой же невозмутимостью парировала Лань. – Сам волочишься за женщиной, которую любил твой брат.

Рунн удивленно моргнул.

Глаза Итана угрожающе потемнели.

– Роешься в чужих жизнях.

– Да неужели? – усмехнулась Лань и тоже взяла карту из колоды. – Поскольку мне, скорее всего, предстоит встреча с принцессой, я заглянула в ее историю и обнаружила интенсивный обмен сообщениями между вами.

Бармен принес заказ и бесшумно удалился. «Она пытается выбить тебя из колеи, – мысленно посоветовал Рунн Итану. – Игнорируй ее попытки». Волк ему не ответил.

– Брайс – моя подруга, – отчеканил он, обращаясь к Лани.

Лань взяла еще одну карту.

– Годы тайных воздыханий, годы вины и стыда за свои действия, за ненависть к брату всякий раз, когда тот заговаривал о госпоже Куинлан. Горькое сожаление, что брат, а не он первым встретил ее.

– Заткнись! – прорычал Итан, и от его голоса задрожали стаканчики на столе.

Настоящий разъяренный волк.

На Лань это не подействовало, и она продолжала:

– Он любил ее, похотливо пялился на нее со стороны. Ждал дня, когда она поймет, что он и есть тот, с кем она должна быть. Выкладывался всем своим ничтожным сердцем на играх в солнечный мяч, надеясь, что она наконец-то его заметит. А затем старший брат погибает.

Итан побледнел.

На лице Лани появилось холодное презрение.

– И тогда его ненависть к себе сильно возрастает. Это вызвано не только гибелью брата и тем, что его не оказалось рядом. Он ненавидит себя за предательскую мысль, появившуюся в его голове после трагического известия. Вот эта мысль: путь к Брайс Куинлан расчищен. Я правильно изложила?

– Заткни свою поганую пасть! – прорычал Итан.

Гарпия засмеялась.

«Успокойся», – предостерег его Рунн.

– Объявляем карты, – сказала Лань.

В голове Рунна бурлили мысли. Он открыл оставшиеся у него карты. Гарпия открыла свои. Хорошо. Он переиграл эту стерву. Затем Лань изящным движением открыла свои.

Выигрыш. Пусть и ненамного, но она опередила Рунна.

Итан и не думал показывать свои карты. Рунн понял, что волк их уже раскрыл.

– Вас, вальбарцев, слишком легко сломать, – с усмешкой бросила Итану Лань.

– А пошла ты…

Лань встала, собирая карты:

– Ну что ж, встреча была очаровательно скучной.

Следом встала Гарпия. На кончиках ее пальцев поблескивали черные когти.

– Будем надеяться, что трахаются они лучше, чем играют в покер.

– Уверен, непременно отыщутся жнецы, которые не прочь трахнуть вас обеих, – елейным тоном произнес Рунн.

Лань усмехнулась. Гарпия сердито посмотрела на Рунна, но лань-оборотень словно этого не заметила.

– Учти, принцусик, я не прощаю оскорблений, – прошипела Рунну Гарпия.

– Убирайся в Хел из моего бара, – с негромким рычанием ответил ей Рунн.

Гарпия открыла рот, но Лань ее опередила:

– Мы еще непременно встретимся, причем скоро.

Гарпия восприняла эти слова как приказ к отходу и выскочила на залитую солнцем улицу. Туда, где жизнь продолжалась вопреки появлению в городе имперских тварей.

Лань задержалась на пороге. Обернулась через плечо. Серебряное ожерелье вспыхнуло на солнце. Глаза ее были полны нечестивого огня.

– Потрудись передать принцу Кормаку мой горячий привет, – сказала она Рунну.

Брайс уже собиралась звонить Королю Осени, когда дверь квартиры открылась. Вид у ее брата и Итана был не ахти, но сама она выглядела еще хуже, поскольку оба сразу же спросили, что с нею.

– Эмиля и Зофи в Костяном Квартале нет, – сообщил Хант, который стоял возле кухонного стола с жестянкой пива. – Но нам хватило приключений и без них. Рассаживайтесь, не то упадете от наших рассказов.

Брайс подошла к брату и внимательно оглядела его – от пирсинга в ухе и татуированных рук до армейских ботинок. Его волосы были аккуратно зачесаны, ни один не торчал. Вот только лицо почему-то бледное. Итан, стоящий рядом, не стал дожидаться, когда она начнет осматривать его, а сразу же прошел к холодильнику и достал себе пиво.

– С вами что-то случилось? – спросила Брайс.

Рунн хмуро смотрел на ее футболку, заляпанную кровью и грязью. Хвала богам, рана на спине уже затянулась, хотя кожа еще оставалась чувствительной.

Тарион восседал на диване, уложив ноги на новый кофейный столик.

– Все в полном порядке, Длинноногая. А сейчас давайте сядем в кружок, как добропорядочное семейство мятежников, и расскажем друг другу, что с нами приключилось.

– Ладно, – согласилась Брайс, сглатывая. Она снова оглядела Рунна, и его глаза потеплели. – Ты меня до смерти напугал.

– У нас не было возможности ответить на твои звонки.

Брайс порывисто обняла брата. Он тоже ее обнял и даже вздрогнул. Наверное, от облегчения.

Зазвонил мобильник Ханта. Брайс отошла от Рунна, желая узнать, кто звонит.

– Селестина требует меня в Комитиум на прибытие Эфраима, – сообщил Хант. – Она собирает всех своих триариев.

– Да, Эфраим уже в городе. – Итан опустился на диван. – Мы узнали об этом… не самым приятным образом.

– Вы его видели? – спросила Брайс.

– Кое-кого из его окружения, – не глядя на нее, ответил Итан. – Играли с ними в покер и все такое.

Брайс резко повернулась к Рунну. Брат мрачно кивнул:

– Мы с Итаном закатились в бар, чтобы у нас в случае чего было алиби. Не успели пропустить по стаканчику, как туда приперлись Лань с Гарпией. Не знаю, связано ли это как-то с Мордоком. Того принесло в переулок, где Кормак передавал сведения. Но встреча была… не из приятных.

– Они знают? – тихо спросил Хант, в глазах которого бушевали бури. – О тебе? О нас?

– Понятия не имею, – сказал Рунн, теребя кольцо в губе. – Если бы знали, нас уже не было бы в живых.

– Это точно, – выдохнул Хант. – Они бы уволокли тебя на допрос.

– Лань – гребаное чудовище, – сказал Итан и вдавил кнопку на пульте телевизора. – Она и Гарпия. Обе.

– Готов подтвердить твои слова.

Хант допил пиво и подошел к стеклянному обеденному столу, возле которого стояла Брайс. Он протянул руку, погладил ее по щеке и поцеловал. Поцелуй был коротким, их губы едва соприкоснулись. Но в этом поцелуе было столько нежности и обещания.

– Как-нибудь в другой раз? – прошептал он.

Да. Их романтическая ночь в отеле откладывалась.

– Как-нибудь в другой раз, – горестно вздохнула Брайс.

Хант усмехнулся, но лицо тут же стало предельно серьезным.

– Будь осторожна. Я вернусь при первой же возможности. И не ходи одна искать мальчишку..

Он поцеловал Брайс в лоб и ушел.

Брайс вознесла молитвы Ктоне и Урде, прося их оберегать его.

– Рад, что вы наконец-то уладили все недоразумения, – бросил ей с дивана Тарион.

Брайс отмахнулась.

– А ты… пахнешь как-то по-другому, – сказал ей Рунн.

– От нее пахнет Истросом, – догадался Итан.

– Нет, это… – Рунн сдвинул брови и почесал бритую половину головы. – Не могу объяснить.

– Хватит меня обнюхивать, – заявила Брайс, усаживаясь по другую руку Тариона. – Приключения у нас были хреновые. Готовы слушать?

34

– Как я выгляжу? – шепотом спросила у Ханта Селистена.

Триарии стояли перед письменным столом ее личного кабинета: Хант – по левую руку от губернатора, Исайя – по правую. Слева от Ханта стояла Наоми, а справа от Исайи – Баксиан. Когда Хант вошел, Баксиан едва заметно ему кивнул.

Летя к Комитиуму, Хант старался успокоить нервы, погасить остаточный гнев и перестать изумляться тому, что они с Брайс совершили в Костяном Квартале и о чем узнали. Когда он опустился на веранду, его лицо вновь обрело бесстрастное выражение. Маска Умбры Мортиса.

Бесстрастие дало трещину, стоило ему увидеть Поллукса, стоящего в шаге от Наоми. Молот хищно улыбался, предвкушая развлечение.

Воссоединение, достойное Хела. Лань и Молот вновь оказались вместе. Гарпия и Изверг находились на втором плане, поскольку события всегда вертелись вокруг Поллукса и Лидии и их скомканных душ. Хвала богам, что Ястреб остался на Пангере.

– Вы выглядите как женщина, готовящаяся вступить в запланированные парные отношения, – ответил Хант.

Удивительно, до чего легко эти слова сорвались с его языка, учитывая события утра.

Архангелица была в нежно-розовом платье. На запястьях и в ушах поблескивало золото. Услышав ответ, она печально улыбнулась. «А что мне остается делать?» – говорила ее улыбка.

– Но при этом вы обворожительно красивы, – удивляясь себе, добавил Хант.

Улыбка Селистены стала теплее. Потеплели и ее светло-карие глаза.

– Благодарю. И спасибо, что прилетел сюда в свой выходной день.

Она стиснула руку Ханта. Он удивился: пальцы Селистены были липкими от пота. Она по-настоящему нервничала.

Из коридора донесся негромкий звонок – сигнал подъехавшего лифта. Дверцы с легким скрипом разошлись. Селистена еще крепче сжала руку Ханта, затем отпустила его руку. Он мог поклясться: у нее дрожали пальцы.

– Я не считаю это жертвой. Я пробуду здесь весь вечер. Если случится что-то для вас неприятное, просто подайте мне сигнал. Например, коснитесь сережки, и я найду повод оказаться рядом.

Селистена улыбнулась ему и расправила плечи:

– Хороший ты ангел, Хант.

Сам он не был уверен в бескорыстии своих слов. Он ведь не поддерживал губернатора, а спасал их с Брайс шкуры. Если Баксиан, Лань или кто-то еще заикнется, что они с Куинлан затеяли нечто непонятное и опасное, Селистена хотя бы усомнится в этом. И тем не менее он был ей благодарен.

Ожидания не подвели Ханта: встреча Эфраима и Селистены проходила на редкость натянуто и неуклюже.

Как и большинство архангелов, Эфраим был обаятелен. Черные, коротко подстриженные волосы (воинская мода), светло-коричневая кожа, свидетельствующая о здоровье и жизненной силе. Темные глаза замечали каждого присутствующего. Солдат, оценивающий поле боя.

Но его улыбка была искренней, когда он смотрел на Селистену, шагнувшую ему навстречу с распростертыми руками.

– Друг мой, – произнесла она, всматриваясь в его лицо так, словно видела впервые.

Эфраим улыбнулся, показав белые безупречные зубы:

– Моя истинная пара.

Он остановился, чтобы поцеловать ее в щеку. Селистена наклонила голову. Хант внутренне сжался, увидев, что губы Эфраима коснулись не ее щеки, а места около виска. Селистена отпрянула, осознав неловкость момента и то, что присутствующие это видят.

Исайя, да благословят его боги, выступил вперед и, прижимая кулак к сердцу, произнес:

– Ваша светлость, приветствую вас и ваших триариев.

Хант видел, что Эфраим взял с собой лишь триариев Сандриелы. Своих он оставил на Пангере, под присмотром Ястреба.

Эфраим быстро оправился после неловкого поцелуя и сложил свои ослепительно-белые крылья, прижав их к могучему смуглому телу.

– Благодарю за теплый прием, командир Тибериан. Надеюсь, твои триарии встретят моих столь же тепло, как ты встретил меня.

Только сейчас Хант взглянул на Лань, стоявшую за спиной Эфраима. Затем перевел взгляд на Поллукса. Тот с поистине волчьим вниманием пялился из другого угла кабинета на свою вожделенную партнершу. Золотистые глаза Лани вспыхнули. Кроме любовника, она не видела никого и ничего. Казалось, ей не дождаться, когда они останутся вдвоем и вдоволь накувыркаются.

– Какая гадость, – пробормотала Наоми.

Хант подавил улыбку.

Селистена растерянно подыскивала слова. Хант решил прийти ей на выручку:

– Мы встретим ваших триариев как наших братьев и сестер. – На последнем слове Гарпия ухмыльнулась. В ответ на кончиках пальцев Ханта сверкнули молнии. – И так будет продолжаться, пока они здесь находятся.

«Столько, сколько я позволю тебе жить, долбаная психопатка», – мысленно добавил он.

Селистена тоже оправилась и нашла в себе силы сказать:

– Их дружеские отношения станут одним из многочисленных успехов нашего парного союза.

Эфраим выразил согласие и снова оглядел свою истинную пару. Взгляд был одобрительным, но Селистена… У нее почему-то дернулась шея.

У нее ведь наверняка уже были близкие отношения с мужчинами. Или нет? Хант задумался об этом. Он ведь даже не знал, предпочитала ли она мужчин. Считались ли астерии с ее предпочтениями или попросту сочли выгодным для себя уложить ее в постель с Эфраимом?

Баксиан не сводил холодных цепких глаз с Гарпии и Лани. Их присутствие было ему явно не по нраву.

– Я приготовила угощение. – Селистена указала на столы около окон. – Идемте же и выпьем в честь этого счастливого события.

Брайс закончила рассказ о случившемся в Костяном Квартале. Рунн с Итаном, а также Тарион с ужасом слушали об истинной судьбе мертвых. Никто не успел и слова произнести, когда в дверь постучали.

– Значит, Коннор… – начал Итан, растирая лоб. – Он… Они скормили его душу Воротам Мертвых, чтобы превратить в первосвет? Во второсвет? Еще во что-то?

Брайс хотелось заламывать руки.

– По этим жутким правилам они должны ждать, пока мы все превратимся в прах, пока наши потомки забудут Коннора, и только тогда… Но, учитывая, как сильно мы сегодня разозлили Короля Подземья, не исключено, что он может… подвинуть твоего брата вверх по списку.

– Я должен знать, – сказал Итан. – Знать наверняка.

У Брайс сдавило горло.

– Я тоже должна знать. Мы попытаемся это выяснить.

– Но чем можно ему помочь? – спросил Тарион. – Ему и всем остальным?

Стало тихо. В дверь снова постучали.

– И это мы тоже выясним, – вздохнула Брайс.

Рунн теребил сережки в левом ухе.

– Должны ли мы… рассказать об этом кому-то?

Брайс открыла замки на двери.

– Астерии явно знают, и им плевать. Они скажут, что наш гражданский долг – возвращать обратно всю силу, которая у нас есть.

Итан смотрел в окно и качал головой.

– Нужно все тщательно обдумать, – сказал Рунн. – Намеренно ли принц Ямы подталкивал тебя и Аталара к действиям, послав своих жнецов? Или жнецы – намек на то, что Эмиль и Зофи могут прятаться в Костяном Квартале? Вопрос: зачем? Через трюк с воротами пробудить вашу объединенную силу? Он мог бы предвидеть, чем это кончится. Нужно подумать и о том, как отреагируют астерии, если они не хотят, чтобы правда о Воротах Мертвых выплыла наружу? И как они себя поведут, если мы найдем и сами спрячем Эмиля и Зофи?

– Это мы тоже обмозгуем, – пообещала Брайс и распахнула дверь.

Протянувшаяся рука сдавила ей горло, лишив возможности дышать.

– Ах ты, маленькая паршивая дырка! – прошипела Сабина Фендир.

Рунну стоило бы догадаться, кто может постучать. Но он был настолько шокирован правдой, рассказанной Брайс о жизни и посмертном существовании, что не подошел вместе с сестрой к двери.

Сабина с силой толкнула Брайс обратно в гостиную. Брайс ударилась о боковую стенку дивана, сдвинув массивный предмет мебели на целый дюйм.

Рунн выхватил пистолет и направил на Сабину. Тарион помог Брайс встать. Сабина смотрела только на нее.

– Что за игру ты ведешь, принцесса?

Только этот титул и удерживал Сабину от желания вцепиться Брайс в горло.

Брайс молчала. Итан встал рядом с Рунном. Глаза волка зло сверкали.

– Какого Хела ты вообще приперлась сюда? О какой игре речь?

Слова ударили по Сабине, но предводительница волков по-прежнему смотрела только на Брайс.

– Никак не можешь удержаться, чтобы не совать свой поганый нос в волчьи дела?

– В волчьи дела? – холодно переспросила Брайс.

– Его изгнали, – прошипела Сабина, указывая когтистым пальцем на Итана. – А ты посмела приютить его у себя. Наверняка вы оба замыслили лишить меня моего прирожденного права.

– И большая злая волчица пришла издалека, чтобы высказать мне свое «фи» по этому поводу?

– Большая злая волчица, – Сабина едва сдерживалась, – пришла издалека напомнить тебе одну вещь. Что бы ни говорил тебе мой отец, ты – не волчица. – Она презрительно посмотрела на Итана. – И он тоже не волк. Так что держитесь оба подальше от волчьих дел.

Итан глухо зарычал, но чувствовалось, слова Сабины больно его задели.

– Если хочешь поговорить, веди себя подобающим образом, – заявил Рунн.

Краешком глаза он видел, как Брайс набирает сообщение на телефоне.

– Да, Брайс приютила меня… после того, как Перри привезла меня сюда, – расправив плечи, сказал Итан.

– Пучеглазая дура Перри, – бросила Сабина.

– А почему тебя так волнует, кто дал пристанище Итану? – прищурившись, спросила Брайс у Сабины.

Этот лед в ее голосе. Рунн внутренне усмехнулся: сейчас сестра говорила совсем как их отец.

– Брайс не имеет никакого отношения ни к тебе, ни ко мне. Оставь ее в покое, – потребовал Итан.

– А ты, Холстром, – предатель. Ты только бесчестил стаю, – заявила Сабина. – Бесхребетное ничтожество, раз прибился вот к этим. Брату было бы стыдно за тебя.

– Брат в этой ситуации послал бы тебя подальше.

– Даже изгнанный, ты по-прежнему подчиняешься мне! – командирским тоном зарычала Сабина.

Итан вздрогнул, но не отступил.

– Что, Сабина, решила наехать на Холстрома? – спросил Тарион, подойдя к волку. – Давай. А я выступлю свидетелем. На его стороне.

Рунну вдруг подумалось, что им не остановить эту сумасшедшую. Сейчас Сабина вновь накинется на Итана и забьет до смерти. Он попадет туда же, где находится его старший брат, и через какое-то время душа Холстрома-младшего будет на серебряной тарелочке преподнесена Королю Подземья и Воротам Мертвых.

Рунн внутренне сжался и понял, что не знает, как поступить.

Селистене следовало выставить напитки покрепче розового вина. Хант опьянел, но не настолько, чтобы и дальше улыбаться в помещении, полном его врагов. Чтобы смотреть на двух архангелов, вынужденных следовать насильственно сводящему их плану. Их официальное вступление в парный союз произойдет лишь через месяц, но совместная жизнь Селистены и Эфраима уже началась.

Личный кабинет архангелицы выходил на веранду. Там в дверях стоял Исайя с бокалом розового вина.

– Безнадега по высшему разряду, – пробормотал он, осушив бокал.

– Я ей не завидую, – сказала стоявшая рядом Наоми.

Хант пробурчал свое согласие, следя за тем, как в другом конце кабинета Селистена и Эфраим пытаются поддерживать разговор. За их спиной торчала Гарпия, которой доставляло удовольствие ехидно скалиться на Ханта. Баксиан застыл у выхода в коридор. Поллукс и Лидия самозабвенно шептались, забыв об остальных.

– Хуже пары не придумаешь, – тихо сказала Наоми, глядя на архангелов.

– Да уж, – усмехнулся Хант.

Его мобильник подал сигнал. Он достал телефон и увидел сообщение, пришедшее от «Брайс, самозабвенно сосущей мой член».

Хант поторопился открыть сообщение, но Исайя, заглянувший через плечо, успел заметить и засмеялся:

– Надеюсь, ты не здесь прилепил это имечко.

– Нет, – прошипел Хант, мысленно пообещав себе хорошенько наказать Брайс за подобную вольность.

Это случится, когда он наконец-то останется с нею наедине и натрахается всласть. Если б не торжественный прием, они бы сейчас этим и занимались. Но из-за долбаного Эфраима пришлось отменить романтический ужин и отказаться от номера в отеле.

– Очередная наша дурацкая шутка, – пояснил он Исайе.

– Значит, шутка? – Глаза Исайи радостно светились. Он похлопал Ханта по плечу. – Счастлив за вас.

– Спасибо, – улыбаясь, ответил Хант и прочел сообщение.

Улыбка тут же померкла.

«К нам домой явилась Сабина».

У Ханта зашлось сердце. Исайя тоже прочитал сообщение и сказал:

– Лети домой.

– А как же мое обещание? – Хант кивнул в сторону Селистены.

– Лети, – повторил Исайя. – Поддержка нужна?

Возможно, он и сам справится, но сообщение Брайс было слишком туманным.

– Ты не можешь лететь со мной. Это будет слишком заметно.

Хант повернулся к Наоми, но та отошла к тележке с напитками. Брать с собой Наоми нельзя. Такой шаг сразу привлечет всеобщее внимание.

Баксиан в упор посмотрел на Ханта, заметив напряжение на лице и скованность в теле. «Тебя еще мне не хватало», – сердито подумал Хант. Исайя теперь знает, что он смылся с торжественного приема.

Исайя почувствовал замешательство Ханта.

– Я все улажу, – пообещал друг.

Исайя прошел к Баксиану и что-то ему сказал, после чего оба повернулись в другую сторону.

Воспользовавшись шансом, Хант попятился. Сделал шаг, второй, пока не оказался на затемненной веранде. Он продолжал бесшумно пятиться, пока ноги не ощутили край веранды. Хант уже был готов взмыть в вечернее небо, как вдруг поймал на себе взгляд Селистены.

Недовольство. Разочарование. Вот что он прочел в потемневших глазах архангелицы.

35

Брайс ругала себя за беспечность. Как она могла впустить волчицу, не задав банального вопроса «Кто там?». А теперь дальнейшее развитие событий было ей неподвластно. Итан и Сабина вот-вот сцепятся, и квартира будет залита кровью. Кровью Итана.

У нее пересохло во рту. «Думай, – приказала она себе. – И побыстрее».

Рунн мельком взглянул на сестру, однако не сказал по мысленной связи ни слова. Никаких здравых предложений.

– Твой брат знал свое место, – продолжала нападать на Итана Сабина (пока еще словесно). – Его вполне устраивало быть заместителем Даники. Ты значительно уступаешь ему по части умственных способностей.

Итан выдержал и это:

– Может, я не настолько умен, как Коннор. Но я хотя бы не настолько туп, чтобы спать с Мордоком.

– Рот закрой, сопляк, – потребовала опешившая Сабина.

Итан засмеялся. Смех был холодным, безжизненным. Брайс и не подозревала, что он может так смеяться.

– Мы только одного не могли понять: между вами была договоренность? Или решение возникло спонтанно, под пьяную лавочку?

Мордок, капитан Лани, был в Логове?

– Я тебе сейчас глотку разорву! – зарычала Сабина, сделав еще шаг.

Но Брайс заметила, как во взгляде волчицы мелькнуло удивление и даже сомнение. Итан сделал неожиданный ход, не дав Сабине играть по ее правилам.

И вновь Итан не потупил глаз.

– Кстати, Мордок сейчас в городе. Собираешься с ним встретиться? Может, сводишь его к Черному причалу – отдать запоздалые последние почести его дочери?

В душе Брайс все оборвалось, но ее лицо осталось бесстрастным. Этого Даника ей никогда не рассказывала. Как-то в самом начале она спросила подругу об отце, и та сказала: «Ничтожество, о котором и вспоминать не хочется».

Брайс предположила, что отцом Даники был какой-нибудь незаметный, затюканный Сабиной волк, и Сабина, стыдясь проявленной слабости, не называла дочери его имени и не хотела, чтобы Даника с ним общалась. А оказывается… Даника знала о настоящем отце Брайс, но о своем предпочитала молчать. Эта мысль обжигала, как кислота.

– Холстром, я раскусила твою затею, – бросила Итану Сабина. – Ничего у тебя не получится.

Итан нагнулся. На его лице появилось знакомое выражение. Так он смотрел на противников во время игры. Обычно Итан стремился уйти от столкновения. И всегда уходил, если кто-то из игроков его команды ввязывался в конфликт.

Брайс решила прийти ему на помощь:

– Даника была мятежницей?

– Что? – опешила Сабина, поворачиваясь к ней.

Брайс расправила плечи, вскинула голову, постоянно напоминая себе, что превосходит Сабину по положению и силе.

– Я спросила, были ли у Даники контакты с офионскими мятежниками?

– С чего тебе взбрело в голову спрашивать об этом? – Сабина попятилась.

– Это было из-за Мордока? – спросил Итан. – Она питала к нему такое отвращение, что помогала мятежникам, желая ему насолить. Что скажешь, Сабина?

– Может, она и к своей матери питала отвращение? – подлила масла в огонь Брайс.

Сабина попятилась еще на шаг. Хищница превращалась в добычу.

– Вы оба бредите, – прошипела волчица.

– Ты так думаешь? – спросила Брайс и нанесла новый словесный удар. – Только не я мчалась сюда со всех ног, чтобы выяснить, не замышляем ли мы с Итаном переворот с целью лишить тебя власти над стаей.

Сабина вздрогнула. Брайс продолжала наступать, наслаждаясь поединком:

– Ты ведь боишься, правда? Я даже знаю чего. Ты боишься, как бы я не воспользовалась своим титулом принцессы и не помогла Холстрому занять твое место. У тебя же нет преемников, кроме Амелии. Итан ни в чем ей не уступает. Даже превосходит. Сомневаюсь, что в Логове особо любят Амелию, да и тебя тоже. А вот Итана волки любят.

Итан удивленно моргал. Брайс улыбалась, глядя на Сабину, лицо которой стало каменным.

– Не лезь в волчьи дела! – прорычала Сабина.

Брайс продолжала напирать.

– Думаю, не так уж трудно убедить предводителя и Логово, что Итан – светлое будущее волков Вальбары.

– Брайс! – одернул ее Итан.

Неужели он никогда не задумывался о такой возможности?

Рука Сабины потянулась за спину. Рунн тут же наставил на нее пистолет.

– Тю-тю, – коварно улыбнулся он. – Не советую делать резких движений.

Воздух затрещал от знакомого запаха молний.

– Я тоже не советую, – сказал Хант.

Наверное, он прокрался в квартиру на цыпочках. Пистолет Ханта был нацелен в голову Сабины.

– Сейчас ты уберешься отсюда и больше никогда нас не потревожишь.

– Позвольте дать вам совет, – сказала Сабина, едва сдерживая бешенство. – Не вздумайте связываться с Мордоком, иначе узнаете, что почем. Порасспросите его о Данике, а потом посмотрите, как он будет выбивать ответы из вас.

– Уходи, Сабина, – сверкнул зубами Итан.

– Не тебе мною командовать.

Волки смотрели друг на друга: один молодой, но с сокрушенным сердцем; вторая – в расцвете сил и бессердечная. Мог ли такой, как Итан, если бы захотел, выиграть сражение за власть в Логове?

За спиной Ханта появился еще один незваный гость.

Баксиан. Пистолет ангела-оборотня был направлен в ноги Сабины, чтобы помешать ей сбежать.

На лице Ханта мелькнуло удивление. Брайс поняла: Баксиана он сюда не звал.

Сабина медленно повернулась. Судя по глазам, она узнала ангела. И кажется, испугалась.

– Привет, Сабина, – улыбнулся Баксиан, хищно сверкнув зубами.

– Падаль вы все! – в ярости прошипела она и выбежала из квартиры.

– Она тебя не покалечила? – спросил Хант, оглядывая Брайс с ног до головы.

Краснота на ее шее быстро бледнела.

– Я все-таки не мяч, чтобы бросать меня в стенку дивана, – хмуро ответила Брайс.

Баксиан, по-прежнему стоящий у двери, тихо засмеялся.

Хант резко повернулся к нему. На пальцах уже трещали молнии.

– А ты не нашел ничего лучшего, чем таскаться за мною по пятам?

– Мне показалось, что у тебя дома что-то стряслось. Вот и подумал, что стоит прикрыть тебе спину. Особенно после сегодняшнего утра. – Баксиан сверкнул зубами. – Я опасался, не увязался ли кто за вами с того берега Истроса.

– Как там Исайя? – спросил Хант и до боли стиснул зубы.

– Ты имеешь в виду его жалкую попытку отвлечь внимание? – усмехнулся Баксиан.

– Ты знаешь Сабину? – спросил у Изверга Итан, опередив вопрос Ханта.

Лицо Баксиана помрачнело.

– Довелось случайно познакомиться.

Судя по тому, как задергалась Сабина, увидев его, за случайным знакомством скрывалось еще что-то.

– Так Мордок… он… отец Даники? – вдруг спросила у Итана Брайс.

– Да, – глядя в пол, ответил Итан.

– То, что называется биологическим отцом, – напирала она. – Ванир, передавший ей свой генетический материал.

– Да, – снова ответил Итан, и его глаза вспыхнули.

– И никто не счел нужным мне рассказать?

– Я сам узнал лишь потому, что в день его первого и единственного приезда находился в Логове. Это произошло за год до нашего знакомства с тобой. От него Даника унаследовала дар ищейки. Но я не мог раскрывать чужую тайну. А теперь, когда ее нет…

– Но почему она сама мне не рассказала?

Брайс вцепилась себе в грудь. Хант взял ее за руку, провел большим пальцем по костяшкам.

– Тебе бы хотелось иметь такого отца-придурка? – спросил Хант.

– У меня уже есть отец-придурок, – ответила Брайс; Рунн хмыкнул, подтверждая ее слова. – Я бы поняла.

Хант ободряюще сжал ей руку.

– Я не знаю, почему она тебе не рассказала. – Итан сел на диван и запустил руки в волосы. – Через какое-то время Даника стала бы моим командиром. Сабина уже тогда управляла Логовом. Если они обе не желали этого разглашать, я был обязан подчиняться.

И он молчал, пока Сабина не изгнала его из стаи, освободив от обязательств.

– Ты бы сегодня мог справиться с Сабиной? – спросил Тарион.

– Попытался бы, если бы до этого дошло, – признался Итан.

Хант присвистнул.

– Сегодня бы ты ее не одолел, – сказал Баксиан.

– Пес, я спрашивал твое мнение? – ощерился на него Итан.

Хант посмотрел на обоих. Интересно, что Итан видел в Баксиане пса, а не ангела. Для оборотня звериное обличье другого оборотня важнее гуманоидного.

– Волчонок, ты меня плохо слушал, – ничуть не обиделся Баксиан. – Я сказал, что сегодня ты бы ее не одолел. А вот через несколько лет вполне сможешь.

– Ты никак знаток в таких делах?

Чувствовалось, у Итана чешутся кулаки. Баксиан это тоже чуял и был готов устроить потасовку. Он сложил крылья и явно приготовился к драке.

– Если приспичило помахать кулаками, идите в спортзал или на крышу. Пожалуйста, – добавила Брайс, устало растирая виски. – Я не хочу опять лишаться мебели, – добавила она, хмуро взглянув на Итана.

– Куинлан, мы будем скорбеть вместе, – усмехнулся Хант. – Устроим проводы незабвенного кофейного столика. А Холстром, как виновник его гибели, сочинит оду в честь покойного.

В кармане Ханта заурчал мобильник. Исайя прислал сообщение: «Все в порядке?»

«Да, – ответил Хант. – А у вас?»

«Она огорчена твоим уходом. Ничего не сказала, но я понял. Баксиан тоже свалил».

Хант поморщился. «Передай ей, что обстоятельства вынудили меня полететь домой. А Баксиана взял в качестве поддержки».

«Так он тебе помог?»

«Больше под ногами путался», – соврал Хант.

«Ладно. Будь осторожен».

– Я принимаю твое предложение, – вдруг сказал Рунну Итан.

Хант удивленно сдвинул брови.

– Какое предложение? – спросила Брайс.

– Жить у нас, – ответил сестре Рунн. – Ребята не возражают. А то здесь слишком тонкие стены.

Тарион изобразил недовольство:

– А я собирался заманить волчонка под воду. Поселить у себя на правах друга.

– Итан, ты уж прости, что тебе приходится перебираться из-за наших…

Хант засмеялся, но Итан даже не улыбнулся и не взглянул на Брайс. Странно.

– Отлично. – Рунн похлопал Итана по плечу. – Так ты будешь драться с этим придурком или мы просто уйдем? – спросил он, кивнув на Баксиана.

Хант замер, приготовившись судить поединок и разнимать участников, если дело примет серьезный оборот. Но Итану хватило благоразумия покачать головой:

– В другой раз.

Через несколько минут Рунн уже стоял на площадке вместе с Тарионом, которого ждал очередной доклад у королевы. Итан задержался на пороге.

– Итан… – сказала ему Брайс; Хант с кухни видел, как она шагнула на площадку, но остановилась, словно одумавшись. – У нас была хорошая команда.

Лица Итана Хант не видел – мешал изгиб стены. Но слышал его голос.

– Да, – произнес волк прежде, чем закрылись двери лифта. – Была.

Брайс вернулась в квартиру и пошла в кухню с явным намерением броситься Ханту в объятия. Но, увидев Баксиана, остановилась и насмешливо спросила:

– Наслаждаешься видом из окон?

– Приятное у вас местечко. – Баксиан повернулся к ней. – Зачем Сабина сюда приперлась?

– Она вышвырнула Итана из Логова. Я его приютила. Вот она и разозлилась.

– Так ты знаешь про нее и Мордока.

Баксиан скорее утверждал, нежели спрашивал.

– А ты тоже знаешь? – спросил его Хант.

Баксиан пожал плечами:

– Я провел достаточно времени с Ланью и теми, кто у нее служил. Узнал много интересных подробностей.

– Что произошло, когда Мордок навещал Данику? – спросила Брайс.

– Дочка устроила ему облом. Он вернулся в замок Сандриелы… Хант, помнишь, как он съел ту человеческую пару?

– Он… что? – поперхнулась словами Брайс.

– Помню, – резко ответил Хант.

– Это случилось после его возвращения из Логова. Он был разъярен до крайности. В таком состоянии выскочил на улицу. Увидел человеческую пару – мужа с женой. Набросился на них и убил. Потом стал пожирать мертвую женщину. Ее муж был еще жив и умолял о пощаде.

– Пылающий Солас! – выдохнула Брайс, схватив руку Ханта.

– Сабина была права, когда советовала вам не связываться с ним, – сказал Баксиан, собираясь уйти.

– Вот уж не думал, что он появится в этом городе, – проворчал Хант.

– Будем надеяться, его пребывание не затянется, – не оборачиваясь, ответил Баксиан.

– Баксиан, а зачем ты прилетел к нам? – спросила Брайс, высвобождая руку из руки Ханта.

Ангел-оборотень остановился.

– Мне показалось, что Аталару нужна помощь. – Баксиан язвительно улыбнулся. – А смотреть, как Селистена и Эфраим изображают истинную пару, – это пытка даже для меня.

Брайс ему не поверила:

– А утром ты вдруг оказался на Черном причале.

– Ты спрашиваешь, не шпионю ли я за вами?

– Или шпионишь, или отчаянно стремишься попасть в клуб крутых ребят.

– Хороший шпион ответил бы «нет» и сказал бы, что у тебя параноидальные мысли.

– Значит, ты… плохой шпион?

– Я вообще не шпион, а вот у тебя параноидальные мысли.

Брайс выпучила глаза. Хант усмехнулся себе под нос. Брайс пошла закрыть дверь за Баксианом. Хант слышал, как на прощание она сказала Извергу:

– А ты хорошо вписываешься в здешние условия.

– Зачем ты ему это сказала? – спросил Хант, когда через некоторое время они улеглись в постель.

– Что сказала? – спросила Брайс, укладывая голову на плечо ангела.

– Ты сказала, что Баксиан хорошо вписывается в здешние условия.

– Ревнуешь?

– Я просто… – Хант тяжело вздохнул. – Он – дрянной тип.

– Знаю. Не придавай особого значения моей болтовне.

– Я не об этом. Он… он действительно дрянной. Я говорю по собственному опыту. Но и я был не лучше, чем он.

– Нет, Хант. Ты – хороший чел… хороший ангел.

Эти слова он слышал от нее постоянно.

– Я обещал Селистене поддержку во время встречи с Эфраимом, а сам ее подвел. Хорошие ангелы так не поступают.

– Ты же не сбежал, потому что тебе стало скучно. Ты отправился спасать свою истинную пару от когтей большой злой волчицы.

Хант щелкнул ее по носу и перевернулся на бок, воздвигнув серую стену из крыльев.

– До сих пор не верится, что Мордок – отец Даники.

– А мне до сих пор не верится, что наши души превращаются в пищу для первосвета, – призналась Брайс. – Мне не верится, что Лань притащила сюда своих волкожутней и что Король Подземья – жалкий психопат.

– Тяжелый денек, – раскатисто засмеялся Хант.

– Что ты думаешь о случившемся в Костяном Квартале? Твои молнии, первосвет и все остальное?

– Лучше скажи, о чем думала ты, когда выскочила перед моей молнией?

– Но ведь сработало же!

Глаза Ханта сердито вспыхнули.

– Знаешь, откуда у Баксиана шрам на спине? Этот шрам ему оставил я. Своей молнией. И тогда я вложил всего крупицу силы. А на Звездный меч я направил всю силу.

– Понимаю, понимаю. Ты – крепкий, уравновешенный мужчина, который тщательно обдумывает каждое свое действие. Это я – импульсивная дурочка, вечно попадающая в беду по вине своих эмоций.

– Куинлан, я не шучу.

Она подперла рукой подбородок.

– Значит, ты и понятия не имел, что можешь брать энергию из Ворот Мертвых и превращать ее в молнии?

– Представь себе, не имел. Пока принц Ямы не намекнул об этом, мне и в голову не приходило, что можно перекачивать постороннюю энергию в мои молнии. Но… намек оказался верным. Весной ты черпала энергию из Ворот Сердца. Зофи Ренаст, будучи буревестником, сделала нечто подобное. И хоть намек исходил от принца Ямы, попытка оказалась удачной. Это гораздо лучше, чем оказаться съеденными.

– Ты превратился… – Брайс пошевелила пальцами. – В ангела молний.

Хант поцеловал ее в лоб, потом коснулся нижней губы:

– Когда возникает угроза твоей безопасности, у меня начинается… легкая истерика.

Брайс чмокнула его в кончик носа:

– Альфа-придурок чистой воды. – Брайс снова улеглась, заложив руки за голову. – Как ты думаешь, существует ли место упокоения для наших душ? – Она посмотрела в потолок и вздохнула. – Скажем, если мы умрем и не попадем в те места… что произойдет?

– Превратимся в призраков?

– Утешил, – нахмурилась она.

Хант усмехнулся и тоже заложил руки за голову. Брайс коснулась ногой его ноги. Некоторое время они лежали молча и смотрели в потолок.

– Ты отдала Данике свое место упокоения в Костяном Квартале?

– Я и раньше не жалела об этом. А теперь, узнав, что в действительности происходит с душами, я даже испытываю облегчение.

Хант взял ее за руку, переплел их пальцы и прижал обе руки к своему сердцу:

– Знаешь, Куинлан, куда бы ты ни отправилась после окончания здешней жизни, я хочу быть рядом с тобой.

36

После безумного дня, прожитого Рунном, на ментальном мосту его встретил благословенный покой.

Он привел Холстрома к себе. Флинна и Дека они застали за поеданием пиццы: пять коробок на двоих. Флинн слегка удивился, когда Рунн объявил, что четвертая спальня отныне будет комнатой Итана. В ее нынешнем виде эта комната представляла собой внушительный склад разного хлама, натолканного туда за годы спешных приготовлений к очередному сборищу. Сегодня волк поспит на диване в гостиной, а завтра они сообща выгребут из комнаты весь хлам и отмоют ее до блеска. Деклан лишь пожал плечами, бросил Итану жестянку пива и уткнулся в ноутбук, делая вид, что продолжает шерстить записи из галереи.

Флинн выразительно посмотрел на волка, но тоже пожал плечами. Смысл этого жеста был понятен: пусть Холстром и волк, но, пока он не говорит гадостей о фэйцах, никаких трений не возникнет. В любом случае волк лучше ангела.

В целом друзья Рунна спокойно отнеслись к появлению нового жильца.

А вот у огненной женщины на другом конце моста такого спокойствия не наблюдалось.

– Привет, Ясный День, – произнес Рунн.

Жаль, что здесь не присесть хотя бы на минутку. Его клонило в сон, но стоять было еще тяжелее.

Ну и ну! В футе от него появилось мягкое кресло. Рунн плюхнулся туда и вздохнул. Прекрасно.

Женщина усмехнулась. Рядом с креслом появился красный бархатный диванчик.

– Восхитительно, – сказал Рунн, когда агент улеглась на диванчик.

Ее поза так напоминала позу Лехабы, что ему сдавило грудь.

– Тебе почему-то больно видеть меня в такой позе.

– Нет. – Как она сумела прочесть его чувства, когда лицо и тело закрывало полотно из ночи и звезд? – Нет. Дело в том… Видишь ли, несколько месяцев назад я потерял подругу. Она тоже любила лежать на диванчике. Она была огненной спрайтой. Диванчик, твой огненный облик… словом, я невольно вспомнил о ней.

Ясный День наклонила голову. Пламя колыхнулось вместе с нею.

– Как она умерла?

Рунн спросил себя, можно ли об этом рассказывать.

– Долгая история. Она умерла, спасая мою… ту, кто мне дорог.

– В таком случае это благородная смерть.

– Я должен был бы находиться в том месте. – Рунн откинулся на подушки и вперился в бесконечную темноту над головой. – Тогда бы ей не понадобилось жертвовать собой.

– И ты бы отдал жизнь ради спасения огненной спрайты?

В вопросе не было снисходительной насмешки. Одно лишь любопытство.

– Да. Отдал бы. – Он перевел взгляд на собеседницу. – Сегодня мы передали твои сведения по назначению. Чуть не попались в хищные лапы, но все обошлось.

– В чьи лапы? – слегка приподнявшись, спросила агент.

– Мордока. Лани. Гарпии.

Ясный День замерла. Ее пламя потускнело, став фиолетово-голубым.

– Они смертельно опасны. Все трое. Если бы вас схватили, мгновенная смерть была бы редкой удачей.

– Представь себе, я это знаю. – Рунн закинул ногу на ногу.

– Мордок – чудовище.

– Лань с Гарпией ничуть не лучше.

– Они все… Где ты сейчас?

– В Лунатионе, – немного помедлив, ответил Рунн. – Тебе было бы достаточно заглянуть в новости, и ты бы узнала, где сейчас эта троица.

Она качнула головой. Пламя тоже качнулось.

– Ты слишком разговорчив.

– А ты слишком молчалива. Есть еще какие-нибудь сведения о переброске груза по Хребту?

– Нет. Я думала, это ты вызвал меня для передачи сведений.

– Нет… Я… наверное, мой разум сам потянулся к твоему.

Ясный День смотрела на него. И хотя они не видели лиц друг друга, Рунн никогда еще не чувствовал себя таким обнаженным.

– Тебя что-то сильно встревожило и разозлило.

Откуда ей это известно?

– День сегодня был у меня… трудный.

Женщина вздохнула. Нити огня заколыхались вокруг ее головы.

– У меня тоже, – сказала она.

– Серьезно?

– Ага.

Это «ага» напомнило ему их предыдущий разговор. Его собеседница обладала чувством юмора.

– Мне приходится иметь дело с теми, кто… Мордок по сравнению с ними – просто милый маленький выдр, какие служат у вас курьерами. Бывают дни, когда это давит на меня особенно сильно. Сегодня как раз выдался один из таких дней.

– У тебя хотя бы есть друзья, с кем можно поделиться? – спросил Рунн.

– Нет. За всю жизнь у меня не было ни одного настоящего друга. Подруг тоже.

Рунна передернуло.

– Это… это очень печально.

– Согласна, – невесело усмехнулась она.

– Я бы без друзей попросту не выжил. И без сестры тоже.

– Тем из нас, у кого нет ни друзей, ни близких, приходится как-то приспосабливаться.

– Так у тебя и семьи нет? Настоящая одинокая волчица… Мой отец – первостатейный кусок дерьма. Поэтому я часто… мечтал оказаться в таком положении, как ты.

– Семья у меня как раз есть. Очень влиятельная. – Ясный День подперла голову огненным кулаком. – Но они тоже – куски дерьма.

– Да? Твой отец когда-нибудь палил тебе кожу за то, что посмела заговорить без разрешения?

– Нет. Он порол меня за чихание во время молитв.

Значит, она не астерийка. У астериев нет ни семьи, ни детей. Родителей тоже нет. Есть только они сами.

– В таком случае у нас есть что-то общее.

Она тихо засмеялась. Рунну показалось, будто ее тонкие пальцы коснулись его руки.

– Трагическая общность, надо сказать.

– Это точно, – улыбнулся Рунн, хотя она не видела его улыбки.

– Поскольку ты занимаешь довольно высокое положение, могу предположить, что и твой отец не из простых.

– А почему ты не допускаешь, что я сам мог добиться такого положения?

– Называй это интуицией.

– Ты права. – Он пожал плечами. – И что из того?

– Он знает о твоих симпатиях к мятежникам?

– Думаю, моя работа зашла уже дальше симпатий… Нет, не знает. Он убил бы меня, если бы узнал.

– И все же ты рискуешь жизнью.

– День, к чему ты клонишь?

Ее рот скривился. Или ему так показалось.

– Ты ведь знаешь: имея силу и положение, ты бы мог способствовать свержению таких, как твой отец. Ты бы мог стать настоящим секретным агентом, а не просто передатчиком сведений.

Выходит, она не знает, кто он на самом деле? Рунн сменил позу.

– Если честно, терпеть не могу этих обманных игр. Мой отец великолепно в них играет. А мне сообразительности не хватает.

– И невзирая на обманные, как ты говоришь, игры, твоему отцу позволяют оставаться у власти?

– Это тебя удивляет? Разве мало мерзавцев, которым позволяют оставаться у власти? Кто их остановит?

– Мы. Такие, как мы. Однажды.

– Вот уж не думал услышать от тебя подобную идеалистическую чепуху, – усмехнулся Рунн. – Ты не хуже меня знаешь: если мятежники победят, вместо желанного мира между Домами начнется война за владычество.

– Не начнется, если мы все сделаем правильно, – с предельной серьезностью возразила Ясный День.

– Почему ты мне это рассказываешь? Я думал, ты… полностью избегаешь личных тем и посторонних разговоров.

– Отнесем это за счет трудного дня.

– Ладно.

Рунн снова привалился к спинке кресла и затих. К его удивлению, Ясный День приняла ту же позу. Оба молчали, потом она сказала:

– Ты – первый, с кем я веду нормальный разговор за… очень долгое время.

– Насколько долгое?

– Настолько, что я уже забыла, каково быть собой. Мне казалось, я безвозвратно потеряла истинную себя. Чтобы уничтожать чудовищ, мы сами становимся чудовищами. Слышал такое выражение?

– В следующий раз притащу виртуальное пиво и телевизор. Это поможет тебе вернуться в нормальное состояние.

Она засмеялась. Ее смех был похож на чистый перезвон колокольчиков. Звук этот затронул мужскую сущность Рунна. Что-то спящее в глубинах его души.

– Я пила только вино.

– Быть такого не может.

– Для женщины моего положения пиво считалось неподобающим напитком. Правда, однажды я его попробовала… когда достаточно повзрослела, чтобы не докладывать семье о каждом своем шаге. Но вкус мне не понравился.

Рунн покачал головой, изображая неподдельный ужас:

– Знаешь, День, приезжай-ка ты ко мне в гости. Мы с тобой недурно проведем время. В Лунатионе есть куда сходить.

– Учитывая тех, кто уже гостит в твоем городе, я вынуждена отклонить приглашение.

Рунн нахмурился. Она права.

Ему показалось, что и она вспомнила, зачем они здесь встречаются.

– Уже известно, на каком участке Хребта мятежники нанесут удар по поезду?

– Не знаю. Если помнишь, я всего лишь посредник.

– Прости, забыл, – усмехнулся Рунн.

– Ты передал им мои сведения о новом образце механокостюма астериев?

– Само собой.

– Не забывайте: это самый важный груз во всем поезде. Не зарьтесь на остальное.

– А почему бы не разворотить весь Хребет и нарушить им снабжение фронта?

Ее пламя зашипело.

– Мы неоднократно пытались это сделать. И каждая попытка уносила жизни бойцов. То предатели находились, то все шло вразрез с планами. Столь широкомасштабная операция требует значительного числа участников, полной секретности и точного расчета. Кстати, ты умеешь делать взрывчатку?

– Нет. Но есть магия. Она действует надежнее взрывчатки.

– Не забывай, что армия мятежников состоит преимущественно из людей. Их ванирские союзники предпочитают оставаться в тени. Мы зависим от человеческих возможностей и изобретательности. Даже накопление достаточного количества взрывчатки для удара по Хребту и то требует колоссальных усилий. Особенно в нынешних условиях, когда Офион понес значительные потери. Положение у них крайне тяжелое. И это тебе не видеоигра, – с заметным недовольством добавила она.

– Могла бы не напоминать! – прорычал Рунн.

Ее пламя немного уменьшилось.

– Ты прав. Я высказалась невпопад.

– Достаточно сказать: «Извини». Зачем эти странные обороты?

– Дурная привычка, – тихо засмеялась она.

– Тогда, День, до следующей встречи, – сказал Рунн и помахал ей.

Он почему-то надеялся, что она возразит и их разговор продолжится. Но агент Ясный День и ее диванчик превратились в россыпь углей, уносимых призрачным ветром.

– Спокойной ночи, агент Ночь.

Итан Холстром еще ни разу не бывал в настоящем фэйском доме. В его университетской команде по солнечному мячу было всего двое фэйцев, и оба иногородние. Поэтому ему не представилось возможности побывать у них дома и познакомиться с семьями.

Но дом принца Рунна ему понравился. Жилище чем-то было похоже на квартиру, которую в свое время снимали Коннор, Бронсон и Торн. В общем-то, не так далеко отсюда. Старая потертая мебель, замызганные стены с плакатами разных спортивных команд, прикрепленными липкой лентой, громадный телевизор и ломящийся бар.

Он не возражал против ночевки на диване. Он бы даже согласился спать на крыльце, только бы находиться подальше от места, где спали Брайс и Хант.

Когда Итан встал и принял душ, часы под телевизором показывали семь утра. Он воспользовался коллекцией дорогущих шампуней Флинна, предназначенных для волос и тела. На каждом флаконе красовалась надпись: «СОБСТВЕННОСТЬ ФЛИННА. НЕ ЛАПАТЬ, РУНН. НА ЭТОТ РАЗ Я НЕ ШУЧУ».

На одном флаконе Рунн написал ответ: «КОМУ ВООБЩЕ НУЖНЫ ТВОИ ШАМПУНИ?»

Еще ниже, у самого дна, Флинн написал свой: «ТОГДА ПОЧЕМУ ФЛАКОН ПОЧТИ ПУСТ? И ПОЧЕМУ ТВОИ ВОЛОСЫ ТАК БЛЕСТЯТ? ПРИДУРОК!!!»

Итан усмехнулся, но сердце у него защемило. Когда-то и они с братом обменивались схожими посланиями.

А теперь его брат или уже превратился во второсвет, или двигался к этому.

От этой мысли Итана замутило, аппетит пропал. Он оделся и спустился вниз. В кармане заверещал мобильник. Он достал телефон и прочитал сообщение: «Привет, это Тарион. Надо увидеться. Если меня не будет, пошли выдра».

Ну что ж, хоть какое-то занятие.

Через час, быстро проверив записи с камер галереи и не обнаружив никаких следов Даники, он отправился на берег Истроса. По дороге купил пластиковый стакан кофе со льдом. Подавляя улыбку, Итан подал серебряную марку усатому выдру с заковыристым именем, выведенным на желтой жилетке. Облюбовав скамейку на набережной, он сел и стал смотреть на реку.

Вчера ему хотелось сцепиться с Сабиной. Мысленно он уже видел, как впивается ей в горло, и даже ощущал вкус ее крови, но… одновременно он помнил предостережение Изверга.

Коннор был прирожденным вожаком, согласившимся на роль заместителя, поскольку верил в потенциал Даники. Итан оказался в стае Амелии лишь потому, что ему было некуда податься.

Но вчера вечером, ненадолго, когда Брайс пришла ему на подмогу и они заставили Сабину отступить, он вспомнил забытое ощущение. Почувствовал себя не волком в стае, а игроком в команде, действующим в унисон, словно у них была общая душа и общий разум.

И не важно, что когда-то он так и представлял себя и Брайс.

Эта долбаная Лань может катиться в Хел. Он не ведал, откуда она узнала, но, если она хоть раз кому-нибудь вякнет об этом, он ее убьет. Особенно если она скажет Брайс.

Все это – только его дело, и притом очень давнее. Он целых два года не видел Брайс, разбираясь с собой. Вновь оказаться рядом с нею было… тяжело. Но до гибели Коннора он никому не рассказывал о своих чувствах и не собирался рассказывать теперь.

Его неприязнь к Лани не отрицала правоты ее слов… Коннор тогда был первокурсником. Итан однажды пришел к брату в общежитие, чтобы познакомиться с удивительной, великолепной и веселой соседкой по коридору, о которой Коннор говорил без умолку. И как раз, идя по этому обшарпанному коридору, пол которого был устлан такой же обшарпанной ковровой дорожкой, он нос к носу столкнулся с… удивительной, великолепной и веселой студенткой.

Итан потерял дар речи и только глупо пялился на нее. Честное слово, такой крутой девчонки он еще не встречал. Ее улыбка отогрела потаенный уголок в душе Итана, где было темно и холодно с тех пор, как не стало родителей. Ее глаза цвета виски, казалось… увидели его.

Не игрока в солнечный мяч, не спортсмена, подающего надежды и все такое. Эти глаза увидели его. Итана.

Они проговорили минут десять, так и не назвав своих имен. Правда, он сказал, что приходится младшим братом Коннору; она же не сказала, как ее зовут, а он не удосужился спросить. К тому моменту, когда в коридор вылез Коннор, Итан решил, что женится на этой девчонке. Он поступит в университет, он будет играть за университетскую команду, а не в молодежном составе «Коринфа», хотя его и заманивали туда. Он непременно разыщет эту девчонку и женится на ней. Возможно, они – истинная пара, если чутье его не подвело. И будущее уже виделось Итану в самом радужном свете.

А потом Коннор сказал:

– Гляжу, Брайс, ты уже познакомилась с моим младшим братом.

Итану захотелось растаять и впитаться в выцветший коридорный ковер.

Он понимал, что это на редкость глупо. Ну поговорил десять минут с Брайс, а потом узнал, что она и есть девчонка, по которой его брат сходил с ума… однако он ничего не мог с собой поделать. Итан принял роль насмешливого, непочтительного друга; он делал вид, что ухаживает за Натали, чтобы было о чем поплакаться Брайс. Несколько лет он оставался в стороне и лишь смотрел, как Коннор ее обхаживает.

Он так не раскрыл ей причину, почему в тот роковой вечер Коннор наконец-то позвал ее на свидание. Итан тогда поставил брату условие: или действуй, или не морочь ей голову.

Нет, не так. Все было сказано мягче и дипломатичнее, чтобы у Коннора не возникло подозрений. Говоря о Брайс, Итан всегда был очень дипломатичен с братом. Он сказал, что, пока Коннор «разогревается перед стартом», Брайс встречается с кучей каких-то недомерков.

Итан решил: если Коннор не вступит в игру, сам он тогда выйдет из тени. Рискнет, а там будет видно, куда это их заведет.

Но Брайс сказала Коннору «да». А через несколько часов Коннора не стало.

И пока Коннора убивали вместе со Стаей Дьяволов, Брайс трахалась с кем-то в туалете «Белого ворона».

Когда он узнал о событиях того вечера… удивительно, как еще под его ногами не образовалась черная дыра и не поглотила его. Внутренний его взрыв был чудовищным. Звезда, звавшаяся Итаном Холстромом, перестала существовать.

Он привалился к спинке скамейки и вздохнул. В последние несколько дней у него возникло ощущение, что он потихоньку высовывает голову из той черной дыры. Но вчерашний рассказ Брайс угрожал снова затащить его туда. Значит, нет никакого вечного блаженства, а души Коннора и всей Стаи Дьяволов станут кормом для Ворот Мертвых.

Он видел, насколько сама Брайс рассержена и подавлена открывшейся правдой. Но с нею рядом Аталар.

Итан не испытывал ни зависти, ни ненависти к их счастью. Прошлое осталось в прошлом, однако он не знал, что делать с собой. Всякий раз, когда он говорил с Брайс, в мозгу вставали картины их с нею счастливого будущего. Всплывало прежнее убеждение, что она станет его женой, истинной парой и матерью его детей.

Сколько раз он потакал себе, мысленно представляя, как он, Брайс и их дети раскрывают подарки в День зимнего солнцестояния, как они всей семьей путешествуют по миру. Он станет профессиональным игроком в солнечный мяч. Их жизнь будет пронизана радостью общения с детьми и друзьями…

Хорошо, что он покинул квартиру Брайс. Он не собирался там поселяться. Просто это было его единственным пристанищем после изгнания из стаи. Напрасно Сабина испугалась. Он не планировал никакого переворота в Логове, никакого захвата власти. Итан не знал, куда бы он перебрался, не позови его Рунн к себе.

– Я не рановато тебя позвал? – крикнул из реки Тарион.

Итан встал. Русал плескался возле причала, шевеля могучим хвостом. Даже не спросив, зачем он понадобился Тариону, Итан выпалил:

– Ты можешь переместить меня в Костяной Квартал?

От неожиданности Тарион даже заморгал:

– Нет… если ты не хочешь быть заживо съеденным.

– Перебрось меня на тот берег. Только и всего.

– Не могу. Я точно не хочу быть съеденным. Речное зверье не даст нам доплыть.

– Я должен разыскать брата, – заявил Итан. – Узнать, как он там.

Ему было противно видеть жалость на лице Тариона.

– Не представляю, как ты собираешься узнавать. Не у жнецов же будешь спрашивать.

– Мне нужно выяснить, – упрямо повторил Итан. – Перебрось меня в Спящий Город. Может, я хотя бы мельком увижу его там.

– Ты слышал, что я говорил про речных тварей. Истрос кишит ими. – Тарион отвел налипшие на лоб волосы. – Я вот зачем тебя позвал. Поиски мальчишки продолжаются. Теперь мы знаем, что в Спящем Городе его нет. Поищем в других местах. Может, мы с тобой убьем сразу двух зайцев.

– И у тебя есть догадки, где его искать?

– Нет. Мне кровь из носу нужен толчок в верном направлении.

– Ты что-то задумал? – Итан нахмурился.

– Да. Но тебе это не понравится. Брайс тоже.

– А ее зачем втягивать?

Голос Итана звучал все резче, и он ничего не мог с этим поделать.

– Затем, что я знаю Длинноногую. Она непременно захочет примкнуть.

– Не захочет, если мы ничего ей не скажем.

– Нет, я обязательно скажу. Я предпочитаю, чтобы мои яйца оставались на прежнем месте. – Тарион улыбнулся и кивком указал на город за спиной Итана. – Раздобудь денег. Нужна наличность. Золотые марки. Карточка не годится.

– Ты хоть скажи, куда мы отправимся.

Итану уже не нравилась затея Тариона.

– К мистикам, – ответил русал, и его глаза помрачнели.

37

– Держите позицию! – произносила нараспев госпожа Кайра. – Держите, держите!

Левая нога Брайс дрожала от напряжения, стремясь удержать правую ногу в поднятом состоянии.

Рядом с нею потела Юнипера. Лицо фавны было исполнено решимости. Юна держалась безупречно: ни сгорбленных плеч, ни искривленной спины. Все части тела подруги излучали силу и изящество.

– Возвращаемся в первую позицию, – скомандовала балетмейстер, перекрикивая гремящую музыку.

Музыка была явно не балетной, но как раз за это Брайс и любила уроки у госпожи Кайры, сочетавшие элементы классического балета с хитами танцевальных клубов. Такая непривычная смесь помогала Брайс лучше понять ритм движений и их соединение с музыкой, лучше слиться с тем и другим. Она наслаждалась процессом, а не просто танцевала под музыку как когда-то, мечтая о выступлении на сцене.

В этой залитой светом балетной студии, расположенной в артистическом квартале Новой Площади, не существовало такого понятия, как «неправильное телосложение».

– Пятиминутный перерыв, – объявила темноволосая госпожа Кайра (оборотень-лебедь) и направилась к стулу возле зеркальной стены, чтобы выпить воды.

Брайс добрела до своих вещей у противоположной стены, нырнула под станок и достала телефон. Ни одного сообщения. На редкость спокойное утро. Именно такое ей и требовалось.

И потому Брайс пришла сюда. Помимо желания дважды в неделю заниматься у госпожи Кайры, ее сегодняшний приход был обусловлен необходимостью упорядочить бурлящие мысли. Делиться ими с Юниперой она не собиралась.

Да и как скажешь о таком? «Слушай, прими к сведению: Костяной Квартал – сплошное вранье. Я более чем уверена, что никакой загробной жизни не существует. Нет никакого вечного покоя. Наши души прогонят сквозь Ворота Мертвых и превратят в энергию. Правда, кусочек наших душ перепадет Королю Подземья на прокорм. Так что не питай иллюзий».

Юнипера тоже смотрела в телефон, глотая воду.

– Что новенького? – спросила Брайс, все еще восстанавливая дыхание.

Дрожь в ногах мешала ей стоять спокойно.

Юнипера бросила мобильник в свою балетную сумку:

– Коринну Леско произвели в примы.

Брайс разинула рот.

– Знаю, – сказала Юнипера, прочитав возмущение на лице подруги.

Коринна поступила в балетную труппу два года назад. Только в этом сезоне ей стали давать сольные партии. А ведь администрация театра оперы и балета заявляла, что в нынешнем году никаких назначений не будет.

– Это же открытое издевательство над тобой, – не выдержала Брайс.

У Юны дрогнуло горло. Пальцы Брайс сжались в кулаки, словно она готовилась вцепиться в горло каждому режиссеру и члену совета директоров театра за оскорбление, нанесенное Юнипере.

– Они бы вообще с радостью меня уволили, но боятся. Спектакли, где я солирую, всегда собирают полные залы, но они всячески стремятся меня наказать.

– И все потому, что однажды ты сказала правду этим мерзавцам из элиты?

– Спектакли с моим участием приносят театру неплохие деньги, но богатые мерзавцы жертвуют миллионы. – Фавна сделала несколько жадных глотков. – Я намерена держаться до тех пор, пока они не сделают меня примой.

Брайс постучала ногой по светлому паркету:

– Юна, я тебе очень сочувствую.

Подруга лишь расправила плечи. Она держалась со спокойным достоинством, разрывавшим Брайс сердце.

– Я танцую потому, что люблю танцевать, – сказала она.

Кайра объявила продолжение занятий.

– Они не стоят моего гнева. Но приходится часто напоминать себе об этом. – Юнипера поправила волосы. – Что-нибудь слышно о том ребенке?

– Ничего, – покачала головой Брайс, не вдаваясь в подробности.

Кайра включила музыку. Брайс и Юна вернулись на свои места.

Все оставшееся время Брайс потела и кряхтела. Юнипера словно забыла об оскорблении, целиком сосредоточившись на упражнениях. Каждое ее движение было безупречным. Фавна смотрела только в зеркало, словно воюя с собой. Это выражение не изменилось и когда Кайра попросила Юну показать каскад из тридцати двух фуэте – вращений на одной ноге. Юнипера кружилась так, словно ей помогал ветер. Копыто другой ее ноги за все время показа не сдвинулось ни на дюйм.

Совершенная форма. Совершенная танцовщица. Однако этого было недостаточно.

Юнипера ушла сразу же по окончании занятий, даже не оставшись, по обыкновению, поболтать. Брайс задержалась. Дождавшись, пока студия не опустеет, она подошла к Кайре. Балетмейстер стояла у зеркала и восстанавливала дыхание.

– Вы уже знаете новость о Коринне?

В студии было прохладно, и Кайра поспешила натянуть просторную розовую фуфайку. Даже сейчас, оставив сцену, балетмейстер сохраняла превосходную форму.

– Вижу, ты удивлена. А я ничуть.

– И вы ничего не можете им сказать? Вы же были примой театра.

Кайра и сейчас являлась ведущим балетмейстером труппы.

– Я ничуть не меньше Юниперы завишу от прихотей театрального руководства. Таких талантливых балерин, как она, я еще не видела. Добавь к этому редкостное трудолюбие. Но она выступила против могущественной властной структуры. А там очень не любят, когда им говорят правду в лицо.

– Но…

– Я понимаю, почему ты хочешь ей помочь. – Кайра повесила на плечо балетную сумку и направилась к двустворчатым дверям студии. – Я тоже хочу ей помочь. Но этой весной Юнипера сделала свой выбор и сейчас сталкивается с последствиями.

Двери студии шумно закрылись за Кайрой. Брайс осталась одна в залитом солнцем помещении. Тишина действовала на нее гнетуще. Она смотрела туда, где совсем недавно Юнипера кружилась в фуэте.

Достав мобильник, Брайс после недолгих поисков узнала нужный номер и набрала его:

– Будьте любезны, соедините меня с режиссером Горгином.

Пока театральная секретарша что-то объясняла ей про занятость режиссера, Брайс нетерпеливо постукивала ногой по полу. Дождавшись паузы, она сказала:

– Извините, что сразу не представилась. Я понимаю, что господин режиссер очень занят. Но скажите ему, что с ним хочет поговорить ее королевское высочество принцесса Брайс Данаан.

Отжимания вгоняли Ханта в скуку. Если бы не наушники, в которых звучали финальные главы аудиокниги, он бы уснул во время упражнений на тренировочной крыше Комитиума.

Утреннее солнце прожаривало ему спину, руки, лоб, с которого на бетонный пол капал пот. Кажется, на него кто-то смотрел, но Хант не отвлекался, продолжая отжиматься. Триста шестьдесят один, триста шестьдесят два…

Тень, появившаяся перед ним, загородила солнце. Приподняв голову, он увидел усмехающуюся Гарпию. Ветер теребил ее темные волосы. И эти черные крылья… Теперь понятно, почему исчезло солнце.

– Что тебе? – спросил он, стараясь не выбиваться из ритма.

– Красавица хочет тебя видеть.

В ее голосе сквозило предвкушение жестокого удовольствия.

– Ее зовут Селистена, – буркнул Хант. Дойдя до трехсот семидесятого отжимания, он вскочил на ноги; взгляд Гарпии проехался по его голому торсу. – А ты теперь ее курьер?

– Я – курьер Эфраима, а поскольку он заканчивает ее трахать, я оказалась ближе всех, чтобы отправиться за тобой.

– Отлично, – бросил Хант, сдерживая отвращение.

Поймав взгляд Исайи, упражнявшегося на другом конце площадки, он помахал, дав понять, что уходит. Друг помахал в ответ.

Помахать Баксиану он не посчитал нужным, хотя тот и помог ему вчера. Поллукс вообще не явился на площадку. Пренебрег тренировками, обязательными для триариев. Скорее всего, до сих пор развлекался в постели с Ланью. Наоми прождала его полчаса, после чего плюнула и отправилась проверять свой отряд.

Хант подошел к стеклянным дверям, на ходу вытирая пот со лба. Гарпия следовала за ним по пятам.

– Пока, – обернувшись, с усмешкой бросил он.

Гарпия ответила язвительной улыбкой:

– Мне велено тебя сопровождать.

Хант оцепенел. Это не предвещало ничего хорошего. Его тело продолжало двигаться само по себе, держа путь к лифтам. Если немедленно послать Брайс сообщение, успеет ли она покинуть город? Или за ней уже пришли?

Гарпия следовала за ним, как призрак.

– Твое вчерашнее исчезновение сегодня отзовется тебе кусь-кусь в задницу, – елейным тоном произнесла она, входя в лифт вместе с ним.

Так оно и есть.

Он старался не показывать облегчения. Кислота в жилах рассосалась. Ничего удивительного, что Селистена затребовала его к себе. Выволочка за плохое поведение. Ничего, он выдержит.

Хант привалился к стене лифтовой кабины и стал думать, как наилучшим образом убить Гарпию. Удар молнией в голову даст быструю смерть, но не принесет удовлетворения, чего не скажешь об ударе мечом. А вот загнать меч ей в живот, несколько раз повернуть и потом медленно вытащить…

Гарпия сложила черные крылья. Она была высокой и жилистой, лицо узкое, а глаза слишком большие для такого лица.

– Ты всегда больше думал своей «колбаской» между ног, чем головой.

– Один из моих выигрышных атрибутов.

Он не позволит Гарпии вывести его из равновесия. Прежде, когда они оба служили у Сандриелы, ей это удавалось, а расплачивался всегда он. Сандриела ни разу не наказала Гарпию за потасовки, кончавшиеся для него ранами на лице и теле. Он неизменно получал по полной как «нарушитель спокойствия».

Гарпия, словно черный ветер, выскочила на этаже, где находилась резиденция губернатора:

– Пожинай плоды, Аталар.

– И тебе того же.

Они подошли к двустворчатой двери официального кабинета Селистены. Гарпия постучалась и осталась в коридоре. Изнутри послышалось: «Войдите». Хант вошел, захлопнув дверь перед самым носом Гарпии.

Сегодня архангелица была в одеждах небесно-голубого цвета. Лицо спокойное. Если она и провела всю ночь с Эфраимом, то предпочитала этого не показывать. Полное бесстрастие.

– Вы меня звали? – спросил Хант, останавливаясь перед письменным столом.

Он держался непринужденно, расставив ноги, заложив руки за спину и чуть приподняв крылья.

Селистена щелкнула колпачком ручки с золотым пером:

– Твой вчерашний уход был вызван чрезвычайными обстоятельствами?

Да и нет.

– Обстоятельствами личного характера.

– И ты поставил их выше помощи мне?

Хант мысленно выругался.

– Мне показалось, что вы вполне контролируете ситуацию.

– Когда ты пообещал мне поддержку, я надеялась, что она продлится весь вечер, а не какой-то час. – Селистена поджала губы.

– Прощу прощения, – вполне искренне сказал Хант. – В любом другом случае…

– Полагаю, это было связано с госпожой Куинлан.

– Да.

– И ты сознаёшь, что, будучи моим триарием, ты предпочел помогать не своему губернатору, а фэйской принцессе?

– В этом не было никакой политической подоплеки.

– А моя… истинная пара почему-то так не думает. Он спросил, почему двое моих триариев вдруг покинули это торжество в узком кругу. Неужели они столь невысокого мнения обо мне и о нем, если без моего разрешения отправились помогать дочери фэйского короля?

Хант запустил руки в волосы:

– Селистена, пожалуйста, простите меня. Я виноват.

– Не сомневаюсь, что виноват. – Ее голос звучал отстраненно. – Это не должно повториться.

«Иначе что?» – едва не спросил Хант, произнеся вслух:

– Это не повторится.

– Я хочу, чтобы ближайшие две недели ты провел в казарме.

– Что? – вырвалось у Ханта.

Он считал, что всегда может оставить службу. Но чем он тогда займется?

Взгляд Селистены оставался холодным и жестким.

– После этого ты сможешь вернуться к госпоже Куинлан. Думаю, тебе нужно напомнить о… твоих приоритетах. Я хочу, чтобы за это время ты по-настоящему помог Баксиану освоиться на новом месте. – Селистена пододвинула к себе бумаги. – Можешь идти.

Две недели безвылазной жизни здесь. Без Куинлан. Не имея возможности дотронуться до нее, лечь рядом. Наконец, трахнуть ее.

– Селистена…

– Ступай.

Преодолевая недовольство и подавленность, он все же посмотрел на Селистену. Внимательно.

Он увидел одинокую женщину. Одинокую, словно солнечный луч в море тьмы. Вчера он должен был бы находиться рядом, морально поддерживая ее. Но если выбирать между нею и Брайс, он всегда выберет свою истинную пару, чего бы ему это ни стоило.

На данный момент это стоило ему двух недель в разлуке с Брайс.

– Как пообщались с Эфраимом? – все же спросил он, мысленно добавив: «По тебе не скажешь, что ты слишком счастлива после ночи с твоей истинной парой».

Селистена вскинула голову. И вновь этот отстраненный взгляд, показывающий ему границы дозволенного.

– Выражаясь твоим языком, это обстоятельства личного характера.

Ладно.

– Если понадоблюсь, зовите. – Хант подошел к двери и все же решился задать другой вопрос, вертящийся у него на языке: – Зачем было посылать Гарпию… конвоировать меня сюда?

Селистена опустила глаза:

– Эфраим счел, что она наиболее эффективно справится с этим поручением.

– Значит, Эфраим?

– Моя истинная пара, если ты забыл.

– Но не ваш хозяин.

Крылья Селистены наполнились магической силой. Даже ее туго зачесанные волосы потрескивали от магии.

– Осторожнее, Хант.

– Понял.

Он вышел в коридор, пытаясь понять, чем же прогневал Урду.

Две недели здесь. Оставить Брайс наедине со всей этой дерьмовой кашей, с мятежниками и Кормаком… Хел бы побрал эту Селистену.

У дальней стены стояла Лань. Ишь, словно почуяла слово «мятежники» и примчалась. Хорошо еще, Гарпия убралась. Красивое лицо Лани было безмятежным, хотя в глазах полыхал огонь Хела.

– Привет, Хант.

– Явилась допрашивать меня?

Хант пошел к лифту, чтобы вернуться на тренировочную площадку. Походка его была непринужденной и вызывающей. Он всем видом показывал, что ему плевать на Лань.

Пусть она напугала Рунна, но Хант достаточно общался с Лидией Сервос и знал, на какие кнопки можно нажимать и какие лучше не трогать. Если ему удастся заманить ее в такое место, где не будет ни Мордока, ни Поллукса, ни своры волкожутней, от нее останутся дымящиеся кости. И такой случай представлялся ему прямо сейчас.

Лань это тоже знала, что делало ее опасной. Она могла выглядеть безоружной и беззащитной, но всегда держалась так, будто стоит ей прошептать одно слово – и к ней на подмогу прилетит смерть. Достаточно щелкнуть пальцами, и в его жизнь ворвется Хел.

Он помнил, как она появилась в окружении Сандриелы. К тому времени сам он успел достаточно натерпеться от архангелицы. Сандриела где-то нашла Лидию и сделала ее своей шпионкой. Та была совсем молодой, двадцать с небольшим. Только-только совершила Нырок и не обладала никакой особой магической силой. Только быстрота, присущая оборотням-ланям, и жестокие наклонности. Ее назначение на столь высокую должность можно было сравнить с ревом тревожной сирены. Сигнал был прост и понятен: держаться от нее как можно дальше. Если эта ванирка так понравилась Сандриеле, она способна переступить любую черту. Поллукс почти сразу же стал за ней ухаживать.

– Какого Хела тебе от меня нужно? – спросил Хант, кулаком ударяя по кнопке вызова.

Он прогнал из мозга все мысли об Офионе, Эмиле и недавних делах. Сейчас он был не кем иным, как Умброй Мортисом. Верным солдатом империи.

– Ты вроде дружишь с Рунном Данааном?

Долбаный Солас! Ханту удалось сохранить бесстрастное лицо.

– Я бы не назвал это дружбой. Мы просто общаемся.

– И с Итаном Холстромом тоже?

Хант пожал плечами. Сейчас главное – сохранять спокойствие.

– Нормальный парень.

– А что скажешь про Тариона Кетоса?

Хант заставил себя шумно вздохнуть. Это помогло ослабить растущее напряжение в груди.

– Не слишком ли ранний час для допросов?

Может, она уже успела побывать у Брайс? Или кто-то из ее прихвостней – не исключено, что сам Мордок, – сейчас находился в квартире, пока она забрасывала Ханта вопросами?

– Я сегодня отлично выспалась. – Лань улыбнулась, не показывая зубов.

– Я и не подозревал, насколько тебе скучно трахаться с Поллуксом, раз ухитряешься при этом спать.

К его удивлению, она засмеялась:

– Будь Сандриела подальновидней, обломала бы тебя по полной.

– Могу лишь задним числом посочувствовать, что ей больше нравилось играть в азартные игры, чем обламывать меня.

Ему оставалось благодарить богов, когда Сандриела настолько увязла в долгах, что для выплаты ей пришлось продать его Микаю.

– Скверно другое: увы, она мертва.

Золотистые глаза вспыхнули. Лань знала, кто повинен в смерти архангелицы.

Двери лифта распахнулись. Хант шагнул в кабину. Лань последовала за ним.

– И чего ты прицепилась к моим друзьям?

Сколько у него времени, чтобы их предостеречь? Или все они уже покинули город, тем самым подтверждая свою вину?

– Ты же недавно говорил, что просто общаешься с ними.

– Не лови меня на слове.

Ее нагловатая улыбка начинала всерьез злить Ханта.

– Необычная группа, даже для столь прогрессивного города, как Лунатион. Ангел, волк, фэйский принц, русал и шлюха-полукровка. – (Последнее слово взбесило Ханта. Гнев погасил в нем страх.) – Это похоже на начало дурной шутки.

– Лидия, если хочешь меня о чем-то спросить, давай спрашивай. Не трать мое время.

Лифт остановился. Двери распахнулись. Из коридора пахнуло потом.

– Просто обратила внимание на аномалию. Удивилась, что могло… побудить стольких особ, принадлежащих к разным народам и разным Домам… причем особ весьма полномочных… собираться в квартире Брайс Куинлан.

– У нее потрясающая коллекция видеоигр.

Лань усмехнулась. В смехе звучала угроза.

– Ты же знаешь, я проверю. Я всегда проверяю.

– Жду не дождусь.

Хант направился к дверям. Впереди маячила чья-то темная фигура. Баксиан. Его глаза была устремлены на Лань. Каменные, но сверлящие.

Лань остановилась как вкопанная. Такого Хант еще не видел.

– Здравствуй, Лидия, – произнес Баксиан.

– Здравствуй, Баксиан, – сухо ответила Лань.

– А я тебя везде ищу, – сказал он Ханту, показывая Лани, что у них свои дела.

– Не потому ли и ты вчера самовольно ушел вслед за Хантом Аталаром?

Лань стояла в величественной имперской позе, заложив руки за спину. Идеальный солдатик.

– Ни слова, – едва слышно шепнул Баксиану Хант, подходя к нему.

Тот кивнул.

Хант открыл двери и почти уже вышел на площадку, когда услышал осторожные слова Баксиана. Казалось, Изверг вспомнил, кто такая Лань.

– Я тебе не подчиняюсь.

Ее голос был гладким как шелк.

– Ты не подчиняешься ни мне, ни Эфраиму, но по-прежнему подчиняешься астериям. – Ее настоящим хозяевам. – Их воля – моя воля.

У Ханта свело живот. Лань была права. И ему надо помнить об этом, пока не стало слишком поздно.

38

– На редкость идиотская затея.

– Длинноногая, так я и знал, что ты это скажешь.

Они стояли перед неприметным домом в таком же неприметном переулке Старой Площади. Брайс косилась на высоченную железную двустворчатую дверь, украшенную изображениями звезд, планет и других небесных тел.

– Потому-то нынче никто и не ходит к мистикам.

Хел побери, весной, занимаясь расследованием по делу Даники, она сама предлагала Ханту обратиться к мистикам, но ангел ее отговорил, сказав: «Мистики – публика мутная и жуликоватая».

Брайс сердито посмотрела на Тариона и Итана, стоящих за спиной:

– Я не шучу. То, что находится за этой дверью, – не для слабонервных. Джезиба знает этого типа, но даже она не связывается с ним.

– Не вижу других возможностей, – возразил Итан. – Оракул заглядывает лишь в будущее, ничего не говоря о настоящем. Мне необходимо знать, что сейчас происходит с Коннором.

– Длинноногая, если опасаешься за свои нервишки, подожди нас снаружи.

Брайс сокрушенно шмыгнула носом и сделала новую попытку отговорить спутников:

– Сейчас к мистикам ходят лишь отбросы общества.

Пока шли сюда, она дважды заводила разговор об этом, и оба раза безуспешно. Наверное, и эта попытка окончится неудачей, но лучше перестараться. Пойди Хант вместе с ними, он бы изложил свои аргументы прямее и жестче, как и свойственно альфа-придурку. Но его мобильник почему-то не отвечал.

Ей еще достанется за то, что отправилась сюда без него.

– Ладно, – вздохнула Брайс, устремив глаза к жаркому небу. – Раньше войдем, раньше выйдем.

– Это по-нашему, Длинноногая. – Тарион похлопал ее по спине.

Итан молчал, хмуро поглядывая на дверь.

Брайс потянулась к дверному звонку в виде полумесяца, висящего на тонкой железной цепочке. Дернула за полумесяц раз-другой. Внутри гнусаво задребезжало.

– На редкость идиотская затея, – повторила Брайс.

– Мы уже это слышали, – ответил Итан.

Он запрокинул голову, разглядывая дом. Солнце светило прямо на его татуировку со знаком принадлежности к стае Амелии. Не захочется ли ему выдрать этот кусок кожи и начать все заново?

Вопрос пришлось отодвинуть на задний план, ибо одна из планет на двери – громадный Турр, опоясанный пятью кольцами, – сдвинулась. Показался мутновато-серый глаз.

– Вам назначено?

Тарион показал жетон разведки Голубого Двора:

– Голубой Двор нуждается в вашей помощи.

– Неужели? И так срочно? – послышался каркающий смех, и глаз – удивительно цепкий на фоне окружавших его морщин – уставился на русала. Потом глаз довольно сощурился. – Речной народ пожаловал. Какая честь, какая честь…

Планета вернулась на место. Тарион застыл на верхней ступеньке крыльца. Дверь приоткрылась. Изнутри пахнуло холодом вместе с запахом соли, сырости и плесени.

Итан стоял за спиной Брайс, бормоча ругательства. Брайс обернулась и с упреком посмотрела на волка. Он поморщился, перестал бормотать и пружинистой походкой игрока в солнечный мяч переступил порог странного дома. Казалось, они попали в пещеру.

Перед ними стоял старик в сером балахоне. Не человек. Судя по запаху, кто-то из ваниров. Густая седая борода опускалась до самой веревки, служившей ему поясом. Длинные всклокоченные седые волосы ниспадали на плечи. На пальцах одной руки поблескивали четыре перстня: два золотых и два серебряных. В каждом ярко светилась звездочка, заключенная в почти невидимый стеклянный купол.

Нет, то были не звездочки.

У Брайс свело живот при виде крохотной ручки, прижавшейся к внутренней стороне стекла. В этом жесте безошибочно угадывалось отчаяние.

Огненные спрайты. Все четверо – рабы. Проданные кем-то и купленные этим стариком.

Брайс захотелось оторвать старику пальцы вместе с кольцами. Она чувствовала на себе внимательный взгляд Итана. Волк пытался понять причину ее внезапного оцепенения, но ей было не оторвать глаз от спрайтов.

– Не каждый день русалы переступают мой порог, – улыбнулся старик, показывая белые и не по возрасту крепкие зубы. Или они достались ему от кого-то? – Я и не припомню, чтобы русал приходил ко мне вместе с волком и фэйкой.

Брайс сжала в руке сумочку и, совладав с бурлящим возмущением по поводу спрайтов, сказала:

– Нам понадобилось воспользоваться вашими… – Она посмотрела поверх костлявого старческого плеча в тускло освещенное пространство его жилища. – Вашими услугами.

«А потом я сорву с твоих пальцев все кольца и выпущу рабов на волю».

– Почту за честь. – Старик поклонился в пояс Тариону, однако не удостоил поклоном ни Брайс, ни Итана. – Прошу сюда.

Они вошли в сумрак. Брайс держала сумочку так, чтобы в случае чего быстро выхватить лежащий там нож. Жаль, что она не взяла сюда меч Даники. Но приди она сюда с мечом, это могло бы насторожить мистика.

Помещение, куда они попали, было чем-то вроде зала высотой в два этажа. Полки, забитые книгами и свитками, тянулись до самого потолка, тонущего во тьме. На второй этаж вел винтовой пандус. Посередине с потолка свешивался большой золотой шар, освещенный изнутри.

А внизу, в ваннах, устроенных прямо в полу…

Итан, стоявший слева от Брайс, шумно втянул воздух.

В ваннах спали три мистика, погруженные в зеленоватую мутную воду. Их лица скрывали дыхательные маски. Все они были одеты в белые сорочки, почти не скрывающие костлявых тел. Мужчина, женщина и… гермафродит. Так всегда было и будет. Совершенное равновесие.

В животе Брайс вновь появилось противное ощущение, словно кто-то вгрызался в стенки. Она знала: это будет продолжаться, пока она не уйдет отсюда.

– Перед тем как мы приступим к формальностям, не желаете ли выпить по чашке горячего чая? – спросил у Тариона старик, указав на массивный дубовый стол справа от основания пандуса.

– Нас время подпирает, – соврал Итан, вставая рядом с Тарионом.

Отлично. Пусть они и общаются с этим старым хрычом.

Итан выложил на стол золотые марки:

– Если этого недостаточно, выставите мне счет на остаток суммы.

Брайс удивила властность в тоне Итана. Этот тон она слышала и раньше, когда он, будучи капитаном команды, разговаривал с игроками. Он не раз вел себя как командир, но так было в прошлом. Итан, появившийся в ее квартире несколько дней назад, словно лишился всех командирских качеств.

– Конечно, конечно. – Маслянистые глаза старика переместились к пандусу. – Сейчас я разбужу моих чудесных помощников, и мы начнем.

Шаркая, он направился к пандусу и взялся за металлические перила.

Брайс оглянулась на трех мистиков в ваннах, на их тощие тела с бледной, сморщенной от постоянного пребывания в воде кожей. Рядом с ваннами в пол была вмурована плита с надписью на неизвестном языке.

– Не обращай на них внимания, госпожа! – крикнул ей старик, продолжая путь к платформе, находящейся посередине между потолком и полом. Бóльшую часть платформы занимал пульт, усеянный множеством рычажков, колесиков и циферблатов. – Когда мистики не заняты делом, они спят. Даже я не знаю, куда они путешествуют в своих снах и что видят.

Говорили, будто мистики способны видеть все миры. Дар не тяготил их и не отнимал силы. Но главной была не их удивительная способность, а то, чем они пожертвовали ради нее.

Жизнью. Настоящей, полноценной жизнью.

Брайс слышала, как Тарион натужно сглотнул. А ведь она его предупреждала. Десять раз твердила, чем все это кончится.

– Их семьи получают внушительную компенсацию, – сказал старик.

Казалось, он повторяет заученные фразы, составленные для успокоения излишне чувствительных посетителей. Старик добрался до пульта и защелкал тумблерами. Что-то зажужжало. Внутри ванн зажглись дополнительные светильники, ярче высвечивая тела мистиков.

– Это я говорю на тот случай, если вас волнует судьба моих помощников.

Он щелкнул еще одним тумблером. Брайс попятилась, когда в воздухе появилось голографическое изображение их солнечной системы. Золотой шар стал центром модели, обозначая солнце. Тарион шумно вздохнул. Чувствовалось, он впечатлен увиденным. Итан внимательно рассматривал голограмму, словно надеялся увидеть там своего брата.

Не дожидаясь спутников, Брайс стала подниматься по пандусу. Тем временем семь планет заняли свое положение в небесной иерархии, а в глубине вспыхнули звезды.

– А семьи мистиков навещают их? – спросила она, не сумев сгладить резкость тона.

Вообще-то, она не имела права приставать к старику с подобными вопросами. Она добровольно согласилась прийти сюда и воспользоваться способностями мистиков.

– Это не лучшим образом повлияло бы на обе стороны, – безучастно ответил старик, продолжая возиться с пультом.

– Как вас зовут? – спросила Брайс, продолжая подниматься.

– Длинноногая… – одернул ее Тарион.

Она пропустила его предостережение мимо ушей. Итан молчал.

Однако старика ничуть не задел ее вопрос.

– Некоторые зовут меня Астрономом.

– А другие? – желчно спросила она.

Астроном не ответил. Брайс поднималась все выше, к голографическим небесам. Тарион с Итаном плелись следом. Похоже, придурки запоздало поняли нелепость прихода сюда.

Один из мистиков дернулся, расплескивая воду.

– Нормальная реакция, – пояснил Астроном, глядя на показания циферблатов. – Всех почему-то там волнует благополучие моих помощников. Думаю, вам известно, что они сами сделали выбор. Я не принуждал их к сотрудничеству. – Он вздохнул. – Отказаться от жизни в мире, который мы называем реальным, чтобы созерцать такие чудеса вселенной, каких ни один ванир и смертный никогда не увидят. Эти трое хорошо работают, – пощипывая бороду, добавил он. – Они у меня не первый год, и никаких сбоев. А вот предыдущая группа… Их занесло слишком далеко и очень надолго. Я не сумел их дозваться. Один ушел и увел с собой остальных. Вся моя работа пошла прахом.

Брайс поставила мысленный заслон оправданиям старика. Правда была общеизвестна: мистики появлялись у всех народов и происходили преимущественно из бедных семей. Настолько бедных, что, когда рождался ребенок, наделенный таким даром, родители торопились продать его предсказателю вроде Астронома, который эксплуатировал талант мистика до самой смерти последнего. Одни умирали прямо в ваннах, одинокие и всеми забытые. Другие забирались в такие глубины космоса, что уже не могли найти обратную дорогу в свой разум.

Руки Брайс сжались в кулаки. Микай попустительствовал этому. Да и ее дерьмовый папаша закрывал на это глаза. Королю Осени вполне хватало власти, чтобы положить конец эксплуатации мистиков или хотя бы добиться запрета на столь варварское обращение с ними, но он палец о палец не ударил.

Усилием воли она подавила отвращение и заставила себя сосредоточиться на голограмме неба:

– Ваша звездная карта…

– Она называется планетарий.

– Этот планетарий – техническое устройство? – спросила Брайс, встав рядом с Астрономом. – Или магическое?

– А разве оно не может одновременно быть тем и другим?

Брайс снова сжала кулаки. В мозгу появилась неясная картина из детства.

– Такой же планетарий есть в личном кабинете Короля Осени.

– Да. И великолепный, скажу тебе. – Астроном щелкнул языком. – Его в давние времена изготовили авалленские умельцы Я не имел чести видеть ту модель, но слышал, что по точности она не отличается от моей или даже превосходит ее.

– А зачем вам эта… штучка?

– Подобный вопрос может задать лишь тот, у кого нет потребности заглядывать в космос. Планетарий помогает нам получать ответы на самые фундаментальные вопросы. Например: кто мы? Откуда мы?

Брайс промолчала. Воспользовавшись паузой, Тарион откашлялся.

– Своими вопросами мы не отнимем у вас много времени.

– Но каждый вопрос стоит денег.

– Разумеется, – процедил сквозь зубы Итан.

Он встал по другую руку Брайс. Его взгляд переместился с вращающихся планет на ванны с мистиками.

– Первый вопрос: остается ли мой брат Коннор Холстром в Костяном Квартале, или его душа уже прошла через Ворота Мертвых?

– Луна милосердная, – прошептал мистик и покрутил одно из своих колец. – Такой вопрос требует более… рискованного контакта, чем обычно. Он даже граничит с запретными вопросами. Вам это будет стоить недешево.

– Сколько? – спросила Брайс.

Шарлатан поганый. Набивает себе цену.

– Еще сто золотых марок.

Брайс опешила, но Итан сказал:

– Согласен.

Она уже хотела предупредить его, чтобы не тратил родительское наследство (пусть и значительное) на этого мошенника, но Астроном полез в металлический ящик под пультом и открыл дверцы. Оттуда он достал что-то завернутое в холщовую ткань.

Брайс застыла, почуяв гнилостный, заплесневелый запах, идущий от свертка. Астроном развернул ткань, обнажив горку соли ржавого цвета.

– Это еще что за хрень? – спросил Итан.

– Кровавая соль, – шепотом ответила Брайс.

Тарион вопросительно посмотрел на нее, но она воздержалась от дальнейших объяснений.

Кровь ради жизни, кровь ради смерти. Это была соль для вызывания духов и демонов, пропитанная кровью из лона рожающей женщины и из горла умирающего мужчины. Два главных состояния души, входящей в этот мир и покидающей его. Но применить кровавую соль здесь…

– Вы что же, добавите соль в их воду? – не веря своим глазам, спросила Брайс.

Старик уже спускался вниз.

– В воде ванн уже находится некоторое количество белых солей. Кровавая соль лишь сфокусирует их поиски.

– Ты была права насчет этого места, – пробормотал Тарион.

– Теперь и ты соглашаешься со мной? – шепотом спросила Брайс.

На самом деле ей хотелось кричать, видя, как Астроном бросает по щепотке кровавой соли в каждую ванну.

Вода еще больше помутнела, затем приобрела ржавый цвет. Казалось, что теперь мистики плавают в крови.

– Не нравится мне это, – признался Итан.

– Тогда забираем наши деньги и уходим, – предложила Брайс.

К этому времени Астроном вернулся на платформу, и Тарион спросил у него:

– Безопасно ли мистикам вступать в контакт с душами умерших?

К пульту примыкал наклонный столик с подобием клавиатуры. Он был покрыт золотом и имел странную форму взрывающейся звезды. Астроном что-то набрал на клавиатуре, затем нажал черную кнопку на пульте.

– Конечно безопасно. Мистики любят поговорить. Им ведь больше не на что тратить время. – Старик сурово посмотрел на Брайс. Серые глаза вспыхнули, как холодная сталь кинжалов. – Что касается ваших денег… возврат средств не предусмотрен. Правила находятся вон на той стене. Согласно тем же правилам вы должны оставаться, пока не выслушаете ответ на свой вопрос.

Раньше чем Брайс успела возразить, пол внизу куда-то исчез. Ванны с мистиками остались на месте, а между основанием пандуса и входной дверью появилось нечто вроде подземелья.

Ванны стояли на вершинах узких колонн. Колонны поднимались с самого низа. Подземных этажей было несколько. Вдоль стен, как и наверху, тянулись полки с книгами. Вниз уходил такой же пандус, постепенно скрываясь в темноте.

Этажей было семь. Каждый символизировал предел Хела.

– От высочайших звезд до самой Ямы, – вздохнул Астроном и набрал еще что-то на клавиатуре. – Увы, даже кровавая соль не ускоряет поисков. Посему придется обождать.

Брайс на глаз оценила пропасть между основанием пандуса и площадкой перед дверью. Сможет ли она перепрыгнуть? Итан наверняка сможет. Тарион – тоже.

Она увидела, что Тарион стоит со скрещенными руками и смотрит на нее.

– Выход закрыт. Наслаждайся спектаклем, Длинноногая.

– После всего этого ты больше не имеешь права так меня называть, – хмуро бросила ему Брайс.

Судя по лицу Итана, ему тоже было паршиво.

– Брайс, я знаю… зрелище не из приятных. Все оказалось не так, как мы думали. – Голос волка стал хриплым. – Но если это единственный способ узнать, где сейчас Коннор и что с ним…

Брайс уже приготовилась возразить, что Коннор обругал бы это место последними словами и велел бы Итану поискать другой способ, но она вдруг увидела Коннора. В лице Итана, в его глазах, имевших такой же цвет, в широких плечах.

У нее сдавило горло.

Пошла бы она на все ради помощи Коннору и Стае Дьяволов? Конечно. И они пошли бы на все ради помощи ей. Может, Коннор и обругал бы это место последними словами, но если бы они поменялись местами…

– Вперед, принцесса. – Тарион кивнул в сторону выхода. – Позже встретимся.

– А иди ты… – огрызнулась она и расставила ноги, словно готовясь к поединку. – Покончим с этим…

Краешком глаза она видела, как опустились плечи Итана. То ли от облегчения, то ли от стыда. Она не знала.

Астроном заговорил снова, словно и не слышал их переругивания:

– Сами знаете: большинство астрономов и мистиков нынче остались не у дел. Спасибо чудесам технологий. И докучливым особам вроде тебя, – добавил он, сердито посмотрев на Брайс.

Она зарычала. Звук получился совсем фэйским, что ей совсем не понравилось.

Рука Астронома, унизанная этими проклятыми перстнями, указала на мистиков в ваннах.

– Долгое время они выполняли роль вашей пресловутой электронной сети. Они могли найти ответ на любой вопрос и делали это без ваших замороченных приспособлений.

Женщина в ванне задергалась. Темные волосы вокруг ее головы заколыхались, как черные прожилки на кроваво-красном листе. Края ванны были покрыты соляной коркой. Похоже, женщина извивалась и раньше, расплескивая воду. По словам Астронома, белые соли поддерживали жизненные силы мистиков и защищали их от демонов и прочих существ, с которыми им приходилось общаться. Может, добавление кровавой соли ослабляло защиту?

Следом дернулся гермафродит, забив по воде тонкими руками и ногами.

– Ну и ну, – хмыкнул Астроном, глядя на пульт. – На этот раз они забираются далеко. Очень далеко. – Он кивнул Брайс. – Я использовал кровавую соль высочайшего качества.

– За сотню марок мы другого и не ожидали, – сказал Итан, продолжая следить за мистиками в ваннах.

Брайс казалось, что волк перестал дышать.

Нажатие очередной кнопки, и голографические планеты стали удаляться. Солнце поднялось к потолку и исчезло. В поле зрения появились далекие звезды и другие планеты.

– Первые звездные карты были составлены мистиками, – сказал Астроном. – Они трудились усерднее обычных астрономов. Я слышал, что в дворцовых катакомбах Вечного Города трудится тысяча мистиков. Они составляют карты дальнего космоса и общаются с такими существами, о которых мы никогда не узнаем.

Хант бывал в этих катакомбах. Точнее, в их тюремной части. Интересно, слышал ли он о мистиках?

На экране пульта что-то запищало.

– Что означает этот сигнал?

– Мистик-мужчина приближается к орбите Хела. – Астроном цокнул языком. – Сегодня он двигается гораздо быстрее. Это меня впечатляет.

– Неужто душа Коннора окажется в Хеле? – с нескрываемым ужасом спросил Итан.

У Брайс перехватило дыхание. Такого просто не могло быть. Как вообще такое случилось? Может, весной она что-то нарушила в механике ворот и, даже не подозревая, отправила душу Коннора туда?

Установилась гнетущая тишина. Воздух делался все холоднее.

– Почему температура падает? – спросила Брайс.

– Иногда силы мистиков открывают взгляду пространство, через которое путешествуют. – Не дожидаясь ответных слов, Астроном повернул медный обод на пульте. – Что вы видите? Что слышите?

Мужчина-мистик снова задергался. Красная вода перехлестнула через край ванны и закапала вниз, прямо в яму.

– Смотрите, у него посинели губы, – сказал Тарион, заглядывая через перила.

– Вода теплая, – успокоил его Астроном. – Глядите. – Старик показал на экран, где вздымались и опадали кривые линии. Чем-то это было похоже на отображение процесса звукозаписи. – Должен признаться, у новых технологий есть свои преимущества. Прежний способ расшифровки был гораздо сложнее. Раньше я должен был соотносить каждую мозговую волну с правильной буквой или словом. Теперь это за меня делает машина.

«Плевать мне на твои мозговые волны», – подумала Брайс.

– Расскажите, что сейчас происходит с Коннором.

Но Астроном как ни в чем не бывало продолжал бубнить:

– Когда вы говорите, ваш мозг посылает сообщение языку, и так возникает слово. Эта машина прочитывает сигнал и преобразует его. Вам не надо произносить слова.

– Так это же устройство для считывания мыслей, – догадался Тарион.

Лицо русала было бледным. Брайс пододвинулась к Итану. От волка веяло ужасом.

– Можно сказать и так, – подхватил Астроном. – Но сейчас это скорее подслушивающее устройство. Оно слушает разговор, который мистик ведет с тем, кто находится, так сказать, на другом конце провода.

Тарион стоял, заложив руки за спину, и всматривался в диковинный пульт.

– А откуда машина знает, чтó говорит… собеседник мистика?

– Мистик обучен повторять все слова, которые слышит, чтобы мы их прочли.

По экрану побежали буквы, складываясь в слова.

– «Слишком темно, – прочел Астроном. – Слишком темно, и ничего не видно. Только слышно».

– Можете определить, в какой части Хела находится ваш мистик? – спросил Итан, указывая на голографические нижние уровни.

– Точно определить не могу, но, судя по холоду, он забрался глубоко. Возможно, в Пропасть.

Брайс и Итан переглянулись. У обоих были большие глаза.

Астроном продолжал читать:

– «Привет!»

Молчание. Бесконечное молчание.

– Обычное дело, – заверил их Астроном, жестом подзывая к себе.

Преодолевая внутреннее сопротивление, Брайс подошла и сама стала читать слова на экране. Мистик говорил: «Я ищу душу волка по имени Коннор Холстром».

Кто-то (или что-то) ему отвечал:

«Здесь целую вечность не было никаких волков. И волк с таким именем здесь не обитает ни живым, ни мертвым. А ты кто будешь?»

Итан вздрогнул и, качнувшись, отошел. Наверное, почувствовал облегчение. Брайс так подумала, поскольку испытывала схожее ощущение.

– Странно, – пробормотал Астроном. – Зачем мистика потянуло в Хел, если твоего друга там нет?

Брайс не желала этого знать. Им пора уходить. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Диалог мистика продолжался.

«Я – мистик», – ответил он.

«Откуда?»

«Издалека».

«Зачем явился?»

«Задать несколько вопросов. Ты ответишь на них?»

«Если смогу, обязательно отвечу».

«Как тебя зовут?»

Пауза. Потом ответ: «Танатос».

Брайс шумно втянула воздух.

– Принц Ущелья, – прошептал Тарион, пятясь от экрана.

«Знаешь ли ты, где сейчас Коннор Холстром? Находится ли он в Костяном Квартале Мидгарда?»

Пауза затянулась. Пики звуковых волн превратились в горизонтальную прямую. Потом… «Кто тебя послал?»

«Волк, русал и женщина-полукровка. Наполовину фэйка, наполовину человек».

Брайс не представляла, каким образом мистик узнал об их присутствии. Она не желала знать о каналах восприятия этих несчастных, обреченных пожизненно плавать в своих ваннах.

«Как их зовут?» – спросил Танатос.

«Не знаю. Так ты ответишь на мои вопросы?»

И снова долгая пауза.

– С этим нужно кончать, – сказал Итан, указав на ванну мистика, где вода покрывалась ледяной коркой.

«Они сейчас слушают наш разговор?»

«Да».

Опять тишина. Потом демон-принц сказал: «Дай-ка мне взглянуть на них. Хочу их увидеть».

Глаза мистика, лежащего внизу, широко раскрылись.

39

Резкий вдох – это все, чем Брайс позволила выразить свое недовольство. Она смотрела на голограмму в центре планетария, где появилось мужское лицо.

У Танатоса были вьющиеся, коротко стриженные волосы. Лицо обаятельное, но неулыбчивое. Сильное тело, облаченное в темные доспехи с затейливой росписью. Он смотрел прямо на Брайс, словно видел ее глазами мистика.

Астроном отошел от пульта, бормоча молитву Луне.

Судя по движущимся губам Танатоса, разговор продолжался. Выражение лица у демона было голодным.

«Я чувствую на тебе запах звездного света».

Принц Ущелья откуда-то ее знал.

Астроном пятился от пульта, пока не оказался у стены. Он трясся от ужаса.

Темные глаза Танатоса пронизывали ей душу. «Ты – та, о ком рассказывал один из моих братьев».

Итан с Тарионом смотрели на нее и на демона, готовые схватиться за оружие. Хотя что они могли сделать?

– Я пришла спросить о душе друга. Не знаю, почему я говорю с тобой, – сказала Брайс и тихо добавила: – ваше высочество.

«Я – принц Смерти. Души склоняются передо мной».

У него не было ни кошачьей мягкости Аидаса, ни напыщенного высокомерия Аполлиона, о котором рассказывал Хант. Никаких намеков на снисходительность и чувство юмора.

– Ты можешь сказать, не потерялась ли душа Коннора Холстрома в пределах Хела? – стуча зубами от холода, выпалил Итан.

Танатос хмуро взглянул на свои высокие сапоги и ниже, будто его зрению были доступны все пределы до самой Ямы.

«Я так понимаю, волк – твой брат», – сказал он Итану.

– Да, – ответил Итан, и у него дрогнул кадык.

«В пределах Хела его души нет. Он… – Внимание демона вновь переместилось на Брайс. Его взгляд прожигал до самых глубин ее существа. – Ты убила одного из моих любимцев. Моего дорогого друга, столько веков обитавшего на вашей стороне Разлома».

– Ты говоришь про кого-то из жнецов? – спросила Брайс, выпуская облачка пара. – Или про Пастуха? – Про пастуха душ, поставляемых принцу, который торговал ими. – Король Подземья говорил, что после окончания эпохи Первых войн ты бросил своего любимца.

«Бросил или намеренно оставил?»

Потрясающе. Просто фантастика.

– Мне не улыбалось стать закуской для твоего Пастуха, – сказала Брайс.

Глаза Танатоса вспыхнули. «Ты лишила меня главной связи с Мидгардом. Пастух исправно сообщал мне обо всем, что слышал в Костяном Квартале. Души мертвых свободно говорят об их мире».

– Сочувствую.

«Ты насмехаешься над принцем Хела?»

– Мне нужны ответы.

А потом – поскорее убраться отсюда.

Танатос неторопливо разглядывал Брайс, словно в его распоряжении было все время вселенной. «Я отвечу тебе, но лишь из уважения к воительнице, способной убить одно из моих творений. Но если мы когда-нибудь встретимся на поле сражения, я отомщу за смерть Пастуха».

– Свидание назначаешь? – усмехнулась Брайс, шевеля пересохшими губами.

«Коннор Холстром остается в Костяном Квартале. Пастух учуял его присутствие, совершая свой обычный обход. Это было вечером, перед тем как ты убила моего любимца. Если только… Ага, понятно. – Глаза Танатоса стали отрешенными. – Из тьмы поступил приказ: оставить Коннора и остальных в покое, пока не окончится их обычный срок пребывания в этом месте».

– Кто отдал приказ? – спросил Итан.

«Сам не знаю».

– Есть ли способ помочь душам вроде Коннора? – спросила Брайс.

Погонят ли его к воротам Мертвых завтра или через пятьсот лет, судьба его души все равно оставалась ужасной.

«Такое известно лишь астериям».

Тарион, этот неисправимый придурок, влез со своим вопросом:

– Ты можешь узнать, в каком месте Лунатиона сейчас находится человеческий ребенок по имени Эмиль Ренаст?

Брайс оцепенела. Если Аполлион разыскивает Эмиля… не включится ли теперь и Танатос в охоту за мальчишкой?

– Это против правил, – зашипел Астроном, так и не решившийся отойти от стены.

«Не знаю такого имени. И такого ребенка не знаю».

Хвала богам. И хвала богам, что принц понятия не имеет об Эмиле и о том, что Аполлиону понадобилось от мальчишки.

– Можешь сказать, кто знает? – не унимался Тарион.

«Нет. Это дела вашего мира».

Как Брайс ни старалась, ей было не унять сердцебиение. Успокаивало то, что Коннор по-прежнему находится в Костяном Квартале и все кончилось более или менее мирно.

– Этот мальчишка – буревестник, – сказал Тарион. – Тебе это что-то говорит?

«Я думал, астерии давным-давно уничтожили всех буревестников».

– Возможно, – сказала Брайс. – А почему они представляли угрозу?

«Устал я от ваших вопросов. Надо подкрепиться».

Помещение погрузилось во тьму.

– Луна милосердная, огради меня, – зашептал Астроном. – Направь свой светлый луч на тьму, устреми огонь своих серебряных стрел прямо в Хел…

Брайс подняла руку, сияющую звездным светом. Пространство из темного стало серебристым. Там, где только что виднелась голограмма с Танатосом, чернела дыра.

Мистик-мужчина сильно задергался. Он то погружался, то выныривал, разбрызгивая красную воду. Остальные двое лежали словно мертвые. Пульт замигал огоньками, издавая тревожные «бип-бип». Астроном прервал молитву и бросился к пульту.

– Принц загнал его в ловушку, – выдохнул Астроном, у которого тряслись руки.

Брайс усилила свет. Прерванный разговор с Танатосом продолжился.

«Очень, очень давно смертная муха не залетала в Хел. Я полакомлюсь этой душой. Когда-то я пил их, как драгоценное вино».

На полу площадки появился иней. Мистик снова задергался, замахал тощими руками. Его грудь часто вздымалась и опускалась.

– Отпусти его! – потребовала Брайс.

«Прошу тебя, отпусти», – умолял Танатоса мистик.

«Ты такой печальный, одинокий и отчаянный. И вкус у тебя не вина, а дождевой воды».

«Отпусти. Умоляю».

«Еще немного. От тебя не убудет».

Пальцы Астронома лихорадочно застучали по клавишам. Его машина тревожно завывала.

– Что происходит? – крикнул Тарион.

Вода в ваннах других мистиков тоже затягивалась льдом.

«Ты забрался слишком глубоко, – продолжал принц. – Оставлю-ка я тебя здесь, у себя».

Мистик извивался всем телом, выплескивая красную воду вниз.

– Выключи все машины! – потребовал Итан, утратив всякое почтение к мистику.

– Не могу. Нужно закончить сеанс, иначе его разум пострадает.

– Его разум пострадает, если ты их не выключишь, – возразила Брайс.

«Мне нет дела до замыслов моих братьев, – заявил принц Ущелья. – Я не подчиняюсь их правилам и ограничениям, равно как и их иллюзиям, которые они зовут цивилизованностью. Едва только дверь между нашими мирами откроется снова, я попирую на всех вас. На вас и ваших хозяевах. И начну я с тебя, Звезднорожденная».

На стенах затрещал лед, осыпаясь на ванны с мистиками. Что-то выло и скрежетало. Над головой мигали планеты, а потом…

Потом все разом выключилось и затихло. Погас даже звездный свет Брайс.

– Что за… – пробормотала она.

Астроном шумно дышал, продолжая нажимать омертвевшие кнопки.

– Их респираторы…

Брайс достала телефон, намереваясь воспользоваться светом экрана. Экран не включался. Судя по ругани Тариона, русал возился со своим мобильником, и тоже безуспешно. Все ее тело предельно напряглось.

И тогда Астроном поднял руку. Из перстней на его пальцах лился золотистый ровный свет. Плененные огненные спрайты не зависели от капризов первосвета.

Этого освещения вполне хватило Итану. Он перемахнул через перила и прыгнул на узкое пространство вокруг ванны мистика. Ловко приземлившись, он стал кулаком разбивать лед.

Мистик бился в судорогах. Отключившийся респиратор лишил его дыхания, и он захлебывался. Итан наполовину вытащил мистика из ванны и сорвал маску с его лица. Вслед за маской потянулась длинная дыхательная трубка. Мистик давился водой и кашлял. Итан прислонил его к борту ванны, не дав сползти в воду.

Затем Итан все с тем же спортивным изяществом перепрыгнул к ванне с гермафродитом, сняв маску и с того. Потом помог женщине в третьей ванне.

Астроном что-то кричал ему, но Итан вряд ли слышал. Все мистики дрожали от холода, шевелили посиневшими губами и тихо вскрикивали. Брайс тоже дрожала. Тарион положил ей руку на спину.

В подземелье что-то заскрипело. Вспыхнуло освещение. Послышался металлический скрежет. Пол начал подниматься, закрывая колонны, на которых стояли ванны. С потолка опускался золотой шар. Астроном с сердитым бормотанием зашаркал по пандусу вниз:

– Вы не имели права вытаскивать их. Никакого права…

– Иначе бы они захлебнулись! – возразила Брайс и тоже пошла вниз.

За нею шел Тарион.

Когда пол окончательно поднялся, женщина в третьей ванне вздрогнула. Подняв к груди руки-прутики, она сонно моргала, глядя на Итана и пространство за его спиной.

– Обратно, – с напряжением произнесла она. Судя по голосу, она давно отвыкла говорить. Темные глаза были полны мольбой. – Верните меня обратно.

– Принц Ущелья едва не поглотил душу твоего друга, – сказал Итан, опускаясь перед нею на корточки.

– Верните меня обратно! – хрипло закричала она. – Обратно!

Брайс поняла, куда просится эта несчастная. Не в Хел, не к принцу Ущелья. В воду, в невесомость и забытье. Итан выпрямился и отошел от ее ванны.

– Убирайтесь! – сердито потребовал Астроном, торопясь к мистикам. – Все.

Брайс дошла до основания пандуса. Перстни на пальцах Астронома ярко светились. Брайс захлестнула ярость.

– Ты был готов пожертвовать ими.

– Обратно! – снова закричала женщина.

Остальные мистики тоже очнулись и тихо стонали. Брайс взяла Итана под руку и потащила к выходу. Волк продолжал смотреть на мистиков. Он никак не думал, что приход сюда обернется хаосом.

Астроном опустился на колени возле женщины и потянулся к маске, сорванной с нее Итаном.

– Они уже не могут жить во внешнем мире. И не хотят в нем жить.

Эти слова были адресованы Брайс. Светло-серые глаза Астронома с холодной ненавистью смотрели на нее.

Брайс приготовилась возразить, но Тарион, успевший дойти до двери, покачал головой.

– Приносим извинения за беспокойство, – бросил он через плечо Астроному.

– Верни меня обратно, – плачущим голосом требовала у Астронома женщина.

Брайс дергала Итана за рукав, пытаясь увести, но волк смотрел на женщину и старика. Его мышцы напряглись. Казалось, он вот-вот кинется к Астроному, отшвырнет в сторону и вытащит женщину на улицу.

– Скоро верну, – пообещал старик, гладя ее по мокрым волосам. – Скоро, моя овечка, ты снова будешь сладко спать.

Каждый перстень на его пальцах вспыхивал, и лучи создавали вокруг головы подобие короны.

Брайс тоже остановилась. Она смотрела на умоляющие ручки спрайтов, ударявших по стеклянным стенкам их тюрем.

«Сделай что-нибудь. Прояви свою силу».

Но что она могла сделать? Разве в ее власти было освобождать огненных спрайтов? Да, ей по силам ослепить старика и сорвать перстни с его пальцев. А дальше? Она едва успеет добраться до соседней улицы, как будет остановлена отрядом Вспомогательных сил или Тридцать третьего легиона и огребет по полной. И если появится Хант… Конечно, он сразу встанет на ее сторону, но тогда и он окажется нарушителем закона. Недопустимо ставить его перед выбором. Особенно сейчас. Им ни в коем случае нельзя привлекать к себе излишнее внимание. Причин более чем достаточно.

Брайс была сама себе противна. Ей не оставалось иного, как повернуться к двери и потащить за собой Итана. На этот раз он не сопротивлялся. Астроном по-прежнему успокаивал мистиков. Это последнее, что видела Брайс. Через мгновение створка тяжелой двери захлопнулась.

Снаружи почти ничего не изменилось, лишь начался легкий теплый дождичек. Вид у Тариона был изможденный, как после тяжелой работы.

– Ты была права, – признался он. – Поход сюда – дерьмовая затея.

Брайс захотелось отдубасить его.

– Самоуверенный придурок – вот ты кто, – бросила она, сжимая и разжимая кулаки.

Тарион насмешливо посмотрел на нее:

– Длинноногая, ты вляпалась вместе с нами. Чего теперь нудить? Даже принц Ущелья признал твою силу. Радовалась бы.

Брайс тихо зарычала. Совсем как волчица.

– Я никак не могла понять, почему Речная Королева сделала тебя капитаном разведки. Теперь понимаю.

– И что же ты понимаешь? – Тарион подошел к ней почти вплотную.

Хела с два она отступит.

– А то, что ты выставляешь себя обаятельным очаровашкой, хотя на самом деле ты безжалостный и вероломный тип, который ради достижения своих целей не остановится ни перед чем.

Лицо Тариона посуровело, изменившись почти до неузнаваемости. Он превратился в русала, которого благоразумно обходили стороной.

– Ты не была в моей шкуре. Посмотрел бы я, как ты рассуждаешь о принципах, если б твоя семья оказалась во власти Речной Королевы.

В голосе русала звучала нескрываемая угроза. Брайс это не испугало.

– Моя семья находится во власти всех ваниров, – резко ответила она.

Вокруг нее замерцал звездный свет. Видя это, прохожие стали поворачивать назад. Плевать ей на это.

– Мы прекращаем с тобой сотрудничать, – прошипела она. – Ищи других, кого сумеешь втянуть в свое дерьмо.

Брайс требовалась моральная поддержка. Она повернулась к Итану, но взгляд побледневшего волка был устремлен к кирпичной стене на противоположной стороне переулка. Брайс посмотрела туда же и сама застыла. Стоявшего у стены она часто видела в выпусках новостей и на снимках, но живьем – никогда. Ей отчаянно захотелось, чтобы и сейчас он находился на цифровом экране, а не в реальности. Ее звездный свет потускнел и погас.

Мордок, стоящий в тени, улыбнулся, сверкнув белыми зубами:

– Успели набедокурить с утра пораньше?

40

Грубое, обветренное лицо Мордока не имело ни малейшего сходства с лицом Даники. Даже мимолетного, проявляющегося в строении и изгибе той или иной части.

Но общей была манера, с какой главный прихвостень Лани оттолкнулся от стены и направился к ним. Брайс не раз видела в движениях Даники ту же силу и изящество.

Итан и Тарион окружили Брайс. Снова союзники… хотя бы перед лицом общей угрозы.

– Что тебе угодно, Морди? – лениво спросил Тарион, опять превратившись в обаятельного, нагловатого русала.

Однако волкожутень смотрел только на Брайс. Смотрел и язвительно усмехался.

– Любопытно, зачем маленькой принцессе понадобилось сунуть нос в такое сомнительное местечко.

Брайс разглядывала ногти, мысленно благодаря свои руки за то, что не дрожат.

– Мне понадобилось получить ответы на кое-какие вопросы. Я же выхожу замуж. Вот и хотела узнать, нет ли каких-нибудь пятен на безупречной репутации моего будущего мужа.

Мордок грубо захохотал, показывая зубы:

– Меня предупреждали, что ты за словом в карман не лезешь.

– Рада, что не разочаровала своих поклонниц. – Брайс послала ему воздушный поцелуй.

– Идем отсюда, – тихо прорычал Итан.

– Дерзкий волчонок. – Смех Мордока напоминал хруст гравия. – Сабина говорила, что вышвырнула тебя. Похоже, ты быстро спутался с разными отбросами. Или с недавних пор ты ошиваешься по закоулкам? Может, объяснишься?

Брайс вздохнула, изображая скуку.

– Не понимаю, о чем ты, – сердито бросил Мордоку Итан.

Раньше чем Мордок успел ответить, Тарион ослепительно улыбнулся:

– Если у тебя нет имперского распоряжения на наш допрос, мы пошли.

Волкожутень тоже улыбнулся:

– Однажды я загнал русала вроде тебя на берег. Прямо в пещерку. Перегородил выход и узнал, что происходит с русалами, если их денек подержать без воды. На что они готовы, только бы на мгновение очутиться в воде. И что готовы выдать.

На подбородке Тариона дернулась жилка.

– Шикарная детская страшилка, – сказала Брайс.

Взяв под руки с одной стороны Тариона, а с другой Итана, она повела обоих к выходу из переулка. Она и сейчас была невероятно зла на Тариона, но, если выбирать, она всегда предпочтет русала волкожутню. В этом они всегда будут союзниками против подобной нечисти.

Отец Даники… Мордок остался в тени переулка. Брайс и ее спутники завернули за угол. И тут ее начало трясти. Оставалось лишь молиться, что Астроном соответствует своей репутации и не станет болтать, даже если к нему заявится самый отвратительный из всех имперских дознавателей.

Все так же молча они дошли до шумного центра Старой Площади. Большинство туристов щелкали камерами мобильников, торопясь запечатлеть праздничное убранство в честь Селистены и Эфраима. Им было не до Брайс и ее спутников. За квартал до Ворот Сердца Брайс остановилась и посмотрела на Тариона. Тот тоже посмотрел на нее, искренне, холодно, оценивающе. Когда-то этот русал голыми руками безжалостно разорвал в клочья убийцу своей сестры. Когда-то он…

Когда-то он прыгнул в вертолет Фьюри и полетел на помощь атакованному Городу Полумесяца.

– Ну что, Длинноногая? – спросил Тарион, видя, как ее лицо разглаживается. – Ты очень добра ко мне.

Она скривила рот. Итан шел позади, вперившись в экран мобильника.

– Я до сих пор зла на тебя.

– Но ты по-прежнему меня любишь? – криво улыбнулся Тарион.

Брайс, сама того не желая, тоже улыбнулась:

– Мы так и не получили ответов касательно Эмиля. Только новые вопросы. Ты намерен еще раз навестить Астронома?

– Нет. – Тарион вздрогнул.

Брайс ему поверила:

– Если у тебя появятся соображения, где может прятаться мальчишка, дай мне знать.

Тарион дернул ее за волосы:

– Я думал, мы прекратили всякое сотрудничество.

– Ты на испытательном сроке. Благодари за это свой брюшной пресс.

Тарион сжал ее щеки в ладонях и осторожно поцеловал в лоб:

– Я потом пришлю тебе снимки. Только Аталару не показывай.

Брайс оттолкнула его, сказав:

– Пошли ко мне выдра, и мы квиты.

Она не одобряла методы Тариона и не соглашалась с ними; более того, она не вполне доверяла русалу, но им всем угрожали куда более опасные враги. В такой ситуации хочешь не хочешь, а надо держаться вместе.

– Договорились. – Тарион длинным пальцем щелкнул ее по носу. – Пока, Холстром.

Помахав Итану, он неспешно стал удаляться. Скорее всего, обратно в воды Истроса, на доклад своей королеве.

Брайс осталась наедине с Итаном, под нещадно пекущим солнцем.

– А ты куда сейчас? К Рунну?

– Скорее всего, – ответил заметно помрачневший Итан. – Будешь и дальше искать Эмиля?

Брайс достала из сумочки открытку. Глаза волка вспыхнули. Он знал об этой давней традиции.

– Пока что отправлю мамочке. – Угрюмое лицо Итана заставило ее спросить: – Ты как?

– Я ведь получил ответ, – пожал плечами он.

– Да, но…

Брайс почесала лоб. Кожа до сих пор была липкой от пота, пролитого во время занятий в балетном классе. Прошло всего несколько часов, а казалось – целые годы.

– Пока что все обстоит благополучно. Согласен? Коннор находится в Костяном Квартале. Его приказано не трогать, поэтому…

Но по походке Итана было видно: это его не обрадовало.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она, стискивая ему плечо. – Найдем способ помочь Коннору.

И всем остальным, запертым на этой вечной бойне.

Наверное, сейчас она отвратительно соврала. Но еще хуже, что Итан ей всерьез поверил. Это чувствовалось во всем его облике.

– Две недели – не такой уж долгий срок, – утешал Ханта Исайя.

Они сидели за стеклянным столиком кафетерия Тридцать третьего легиона в Комитиуме. Этот столик был постоянно зарезервирован за триариями и стоял рядом с высоченными окнами, откуда открывался вид на город.

Не случись разговора с Селистеной, Хант и не подумал бы пойти в кафетерий. Но Исайя сам пригласил его сюда. К тому же Ханту требовалось выговориться. Ему было никак не успокоиться после губернаторской выволочки.

– Знаю, что недолгий, – ответил Хант, жуя бутерброд с индейкой и сыром. – Но… – Он с мольбой посмотрел на друга. – Мы с Брайс решили не ждать Дня зимнего солнцестояния.

Исайя расхохотался. Смех был искренним и беззлобным. Несколько солдат повернулись в его сторону, однако тут же снова уставились в тарелки. Прежде чужое внимание задело бы Ханта, но сегодня…

– Рад, что ты находишь мои синие яйца забавными, – прошипел Хант.

Исайя снова засмеялся. Он был невероятно элегантен в своем костюме. Если вспомнить, на скольких встречах ему приходилось бывать с Селистеной, а теперь и с Эфраимом, Урда сотворила чудо, раз он нашел время посидеть в кафетерии с Хантом.

– Вот уж не думал, что доживу до дня, когда Умбра Мортис станет плакаться мне на сравнительно легкое наказание, поскольку оно мешает его интимной жизни.

Хант залпом выпил воду. Исайя был прав. Из всех наказаний, когда-либо обрушивавшихся на него, это было наилегчайшим.

– Так что вчера произошло? – уже серьезно спросил Исайя. – Надеюсь, все в порядке?

– Сейчас – да. Вчера в квартиру вломилась Сабина. Ей донесли, что Брайс приютила у себя Итана Холстрома. Брайс испугалась. Я прилетел вовремя и убедил Сабину не затевать разборок.

– Понятно. А что Баксиан?

– Посчитал себя обязанным оказать мне поддержку. Он же мой так называемый партнер. Хотя его поддержка не требовалась.

– Но попытка ему зачтется? – усмехнулся Исайя.

– Конечно.

Исайя продолжил есть. Ханту вдруг нестерпимо захотелось поделиться с другом всем тем, что он устал носить внутри. Его буквально разрывало от внутреннего напряжения. Исайя был рядом на протяжении всего мятежа Падших. Он хорошо понимал нынешнюю ситуацию с Офионом. Рассказать бы ему, даже если он и посоветует держаться от всего этого как можно дальше.

– Что-то не так? – спросил Исайя, улавливая его напряженность.

– Ничего, – покачал головой Хант.

Исайя слишком хорошо умел считывать его состояние. Хант заговорил о другой правде, тоже не дававшей ему покоя:

– Странно думать, что две недели без Брайс – это наказание. Позволь я себе не так взглянуть на Сандриелу, она бы выдрала мне все перья.

– Помню, – поежился Исайя.

Ему ли не помнить, когда он не раз перевязывал Ханту изуродованные крылья.

– Я так понимаю, тебе нравится работать с Селистеной?

– Да, очень нравится, – без запинки ответил Исайя.

Хант медленно выдохнул. Не мог он рассказать ни Исайе, ни Наоми. Если они узнают, даже обещание держать сведения о мятежниках при себе и не встревать в это самим не спасет их от казни. А так… возможно, их будут пытать, но недолго, когда станет ясно, что они ничего не знали. Своим молчанием он сохранит им жизнь.

– Ты же знаешь: со мной ты можешь свободно говорить обо всем, – сказал Исайя, темные глаза которого излучали искреннюю доброту. – Даже о твоих сложностях с Селистеной. Вроде бы это нарушает субординацию, но… я всего лишь посредник между Тридцать третьим легионом и ею. Готов помочь тебе во всем.

Нет, он не заслуживал такого друга, как Исайя.

– Дело не в нарушении субординации. Ты – командир Тридцать третьего, и я счастлив служить под твоим началом.

Исайя внимательно смотрел на него.

– Может, я и командир, но я не умею управлять молниями. И не за мной закрепилось диковинное прозвище.

– Поверь, мне гораздо легче служить под твоим началом, чем самому быть командиром, – отмахнулся Хант.

Исайя кивнул. В кафетерии вдруг стало тихо. Хант инстинктивно обернулся, глядя сквозь крылья и доспехи посетителей.

– Принесло, – пробормотал он.

К ним с подносом в руках шел Баксиан. Солдаты уступали ему дорогу или замолкали, когда он проходил мимо.

– Веди себя поучтивее, – шепотом посоветовал Исайя и демонстративно махнул Баксиану, чтобы шел к ним.

Он делал это не ради Баксиана, а ради сослуживцев, находящихся в кафетерии. Солдаты не должны видеть разногласий среди командования.

Хант доел бутерброд. К этому времени ангел-оборотень опустился на стул рядом с Исайей. Хант встретился с ним глазами:

– Как пообщался с Ланью?

Он знал, что Баксиан умел слышать между слов и понял вопрос: «Сболтнул ей что-то, придурок?»

– Нормально пообщался. Я умею справляться с Лидией.

«Сам придурок. Ничего я ей не сказал».

Исайя удивленно смотрел на обоих.

– А что у вас приключилось с Лидией?

– Стала допытываться, почему я вчера ушел с торжества, – не моргнув глазом ответил Изверг. – Я не собирался ей объяснять, что прохожу обучение у Аталара и куда он, туда и я.

Глаза Исайи потемнели.

– Во времена Сандриелы ты с Ланью не цапался.

Баксиан ковырнул вилкой в тарелке. Он взял себе баранью котлету с рисом, приправленным травами.

– Тибериан, ты уже давно в Лунатионе. С тех пор как ты уехал от нас, многое изменилось.

– Например? – спросил Исайя.

Баксиан смотрел на сверкающий город в полуденной жаре.

– Много чего произошло.

– Это значит, что мы должны заниматься своими делами и не лезть в чужие, – сказал Хант.

– Хант, он берет пример с тебя.

– Ты путаешь меня с Наоми, – улыбнулся Хант. – Я скажу напрямую, что надо заниматься своим делом. Она лишь намекнет.

– И выразительно посмотрит.

– А то и пистолет на стол выложит, чтобы доходчивее было.

Они засмеялись. Хант заметил, что Баксиан с нескрываемой завистью слушает их разговор. Исайя это тоже заметил, ибо он сказал Извергу:

– Ты тоже можешь смеяться, если хочешь. У нас подобное не возбраняется.

Рот Баксиана растянулся в слабой улыбке.

– Ты живешь здесь более десяти лет. Прости, если мне требуется время, чтобы забыть правила вотчины Сандриелы.

– Но при этом не забывай, что теперь ты в Лунатионе. – Даже в щегольском костюме Исайя оставался суровым воином. В его словах звучала неприкрытая угроза. – Шрам, оставленный Аталаром на твоей шее, будет пустяком по сравнению с тем, что с тобой сделаю я, если ты кому-нибудь причинишь вред.

Глаза Баксиана вспыхнули.

– Помнится, ты не рвался в триарии Сандриелы. Считал это ниже своего достоинства. Только не думай, что теперь у тебя есть право наезжать на меня с дерьмовыми угрозами.

– Меня не привлекало быть приближенным этого чудовища, – сверкнув зубами, ответил Исайя.

Хант старался не смотреть на него в упор. Он не раз видел, как друг устанавливал свои порядки. При этом Исайя не рвался куда-то очертя голову и не занимал позицию, которую не в силах удержать. Но нынче в нем все реже проявлялся тот свирепый воин. Солдаты в кафетерии снова глядели в их сторону.

Хант счел необходимым вмешаться:

– Вот бы Сандриела обрадовалась, если бы узнала, что до сих пор стравливает нас между собой.

Исайя заморгал, явно удивленный попытке вмешаться. Баксиан настороженно косился на Ханта.

– Что-то слишком нравоучительно получилось. – Хант поглубже вдохнул.

Баксиан хмыкнул, и напряжение разрядилось.

Исайя с благодарностью посмотрел на Ханта и встал:

– Мне пора. Встречаюсь с командирами Вспомогательных сил.

– Передай Рунну горячий привет от меня, – подмигнул ему Хант.

– Обязательно передам, – засмеялся Исайя.

Исайя взял поднос и двинулся к контейнеру для грязной посуды. На него обращали внимание. Кто-то приветственно ему махал. Белокрылый ангел махал в ответ. Иногда Исайя останавливался у какого-то столика, чтобы переброситься парой фраз. Улыбка Исайи была широкой и искренней.

– Твой друг – прирожденный командир, – тихо сказал Баксиан; Хант был вынужден согласиться. – А тебя не тянет опять занять командирскую должность?

– Слишком много писанины.

– Это точно, – усмехнулся Баксиан.

– Ты ведь имеешь в виду не только Тридцать третий легион? – догадался Хант.

– Конечно. Однажды ты был большим командиром и потерпел поражение. Я не упрекаю тебя за нежелание снова впрягаться в это ярмо.

Хант стиснул зубы, но промолчал и стал молча доедать. Закончив, он так же молча взял свой поднос с пустыми тарелками и пошел к контейнеру. Баксиан буквально следовал за ним по пятам. Ханту хотелось обернуться и сказать этому прилипале, чтобы отстал, но он не решился. Слишком много глаз следило за ними. Проходя мимо столиков, он слышал перешептывания солдат.

В отличие от Исайи, Хант не останавливался возле столиков и не заводил разговоров. Ему было невыносимо смотреть на этих солдат, которых в любой момент могли отправить сражаться с Офионом.

Казалось бы, ему-то какое дело? Вот если бы солдаты угрожали Брайс, он бы, не раздумывая, их поубивал. Если повторить то, что он творил в Костяном Квартале, он бы за мгновение их изжарил. Неудивительно, что астерии считали буревестников угрозой. Ведь сила, которой те обладали, была смертельно опасной.

Если Офион доберется до Эмиля… Чтобы заполучить такое оружие, мятежники не пощадят никого.

Хант подошел к нише, где помещались лифты. Пять ангелов, стоявших там, поспешили в сторону лестницы.

– Обломилось ребяткам, да? – послышалось за спиной.

К неудовольствию Ханта, Изверг вместе с ним вошел в лифт. В просторной кабине легко умещалось много ангелов, однако Хант по привычке сложил крылья.

– Ты к этому привыкнешь, – сказал Хант, нажимая кнопку этажа, где находилась казарма триариев.

Надо заглянуть в свою комнату. Он уже не помнил, какое оружие оставлял там. Да и за одеждой нужно послать. Зная Брайс, он не сомневался, что вместе с его вещами она отправит и свое нижнее белье.

– А я думал, ты пользуешься здесь популярностью, – сказал Баксиан, глядя, как мелькают увеличивающиеся номера этажей.

– С чего тебе это взбрело в голову? – спросил Хант и, не дожидаясь ответа, вышел в тихий казарменный коридор.

– За пределами казармы у тебя полно друзей.

– Каких друзей?

Хант остановился около двери своей комнаты. Комната Баксиана была напротив.

– Как – каких? Я же видел, как ты общаешься с принцем Рунном и его друзьями. У тебя есть подружка. Да и с волками ты в хороших отношениях… Но почему не с ангелами?

– Мы с Исайей в хороших отношениях.

И с Наоми тоже.

– Я про других солдат. Про рядовой состав. С ними ты не дружишь?

– А какого Хела тебя это волнует?

Баксиан качнул крыльями.

– Просто хочу знать, как все сложится у меня. Какой жизни здесь мне ожидать.

– Это целиком зависит от тебя, – ответил Хант, открывая дверь.

В ноздри ударил спертый воздух. Пахло пылью. Хант с тоской вспомнил запах кофе, наполнявший квартиру Брайс.

Обернувшись, он увидел, что Баксиан всматривается в его пустую, неуютную комнату. Комната самого Баксиана была ничем не лучше.

– Вот и жизнь у меня была такая же, – сказал ему Хант.

– Какая?

– Пустая.

– А что произошло потом?

– Я встретил Брайс.

Баксиан слегка улыбнулся. От улыбки веяло грустью. Неужели Изверг тяготился одиночеством?

– Сочувствую, что тебе придется столько дней провести в разлуке с нею.

В голосе Баксиана не было ни тени насмешки.

– Селистена тебя тоже наказала? – сощурился на него Хант.

– Нет. Она приписала мой уход твоему дурному влиянию и сказала, что наказание должен понести ты.

– Вполне справедливо, – усмехнулся Хант.

Он закрыл дверь комнаты и быстро оценил имеющийся там арсенал и гардероб.

Когда он снова вышел в коридор, дверь комнаты Баксиана была по-прежнему открыта. Изверг сидел за сосновым письменным столом и просматривал какие-то бумаги. Интуиция требовала от Ханта пройти мимо и не заговаривать с тем, кто десятками лет был ему скорее врагом, нежели другом. Однако…

– Что читаешь? – спросил Хант, упираясь рукой в косяк.

– Текущий отчет по новобранцам. Смотрю, есть ли перспективные ангелы, годные для наших рядов.

– Ну и как?

– Ни одного.

– Такие, как мы, не попадаются на каждом шагу.

– Это уж точно, – ответил Баксиан и снова уткнулся в отчет.

На Ханта подействовала тишина коридора и комнаты. Подталкивала его к действиям. В мозгу зазвучал голос Брайс: «Давай попробуй. Это не смертельно». Брайс повелевала им даже в воображении. И потому Хант сказал:

– До конца обеденного перерыва еще минут двадцать. Хочешь, поиграем в ОЛСМ?

– Во что? – повернулся к нему Баксиан.

– Ты и самом деле ничего не знаешь о современной жизни?

Баксиан тупо посмотрел на него.

– ОЛСМ – это «Объединенная лига солнечного мяча». Так называется видеоигра. Ты можешь играть за любого игрока каждой команды. Это увлекательно.

– Я никогда не играл в видеоигры.

– Я уже догадался, – улыбнулся Хант.

Баксиан посмотрел на него. Хант ждал услышать отказ, однако Баксиан сказал:

– Почему бы нет? Давай сыграем.

Хант повел его в гостиную триариев.

– Только потом не жалей.

Предупреждение оказалось не напрасным. Уже через десять минут Баксиан ругался сквозь зубы, сжимая в руке джойстик. Пальцы его не слушались. Хант осторожно подталкивал его виртуального игрока.

– Неважнецки, – сказал Хант. – Хуже, чем я думал.

– Чушь какая-то все это! – прорычал Баксиан.

– Однако ты упрямо продолжаешь играть.

– А что мне остается делать? – засмеялся Баксиан.

Хант подвел итог игры:

– Играть против новичков – никакого удовольствия.

– Дай мне денек, и я размажу тебя по стенке.

Баксиан вцепился в джойстик. Его игрок устремился к стойке ворот, ударился о них и отлетел в сторону, распластавшись на траве.

– Пожалуй, тебе понадобится пара дней, – усмехнулся Хант.

– Может, и так, – буркнул Баксиан, искоса посмотрев на него.

Они играли, пока часы над дверью не показали двенадцать.

– Пора за работу? – спросил Баксиан.

В соседних комнатах было тихо.

– Если не пойдешь, я никому не скажу, – пообещал Хант.

– Я ведь тоже умею держать язык за зубами. И утром это доказал.

– Я до сих пор пытаюсь понять твое поведение. Я помню другого Баксиана.

– Не хочу враждовать с тобой.

– Вот я и не понимаю почему.

Баксиан снова направил своего игрока к воротам, и того опять отбросило на поле.

– Жизнь слишком коротка, чтобы помнить прошлые обиды.

– Это недостаточная причина.

– Другой назвать не могу. – Баксиану удалось завладеть мячом на целых десять секунд, пока игрок Ханта не отобрал мяч. – Тебе так трудно поменьше крыситься на меня?

Хант решил оставить тему. Боги свидетели, когда он только приехал сюда, ему вообще не хотелось ни с кем говорить, и причин было предостаточно. И те же боги свидетели, сколько всевозможных гадостей он делал по приказам Сандриелы. Может, самому жить по принципу, озвученному в кафетерии? Сандриелы больше нет, и нечего позволять ее призраку управлять жизнью каждого из них.

– А чем же мне тогда развлекаться? – неуклюже пошутил Хант, свирепо улыбнувшись Баксиану.

– Ничего себе сюрпризик, – пробормотала в телефон Брайс, растянувшись на кровати. – Тебе совсем запрещено покидать казарму?

– Можно только по делам Тридцать третьего легиона. Я успел забыть, насколько тоскливо жить в казарме.

– Унылая комнатка, где ни одного плаката.

В ухе Брайс загремел его смех.

– Я постараюсь быть пай-мальчиком. Глядишь, и выйду по амнистии.

– Мне теперь не с кем смотреть «Интрижку в пляжном домике». Слушай, а разве я не могу приехать к тебе?

– Когда здесь Поллукс и Лань? Ни в коем случае.

– Даже если мы запремся в твоей комнате? – спросила Брайс, теребя подол футболки.

– Что? – Уловив суть ее предложения, Хант понизил голос до шепота. – И чем мы займемся?

Брайс улыбнулась. После безумного дня ей требовалась разрядка. Хотя бы словесная. Рассказать о походе к Астроному и беде с мистиками она не решалась. По телефону о таком не скажешь. Придется подождать, пока они снова не окажутся лицом к лицу. Тогда она выложит ему все.

И про выдра, которого Тарион, как и обещал, прислал к ней пару часов назад с запиской: «Длинноногая, так ты уже простила меня? Давай поцелуемся и окончательно помиримся». Брайс засмеялась и с тем же бравым выдром отправила ответ: «Для начала поцелуй меня в задницу, а там посмотрим». Около десяти вечера явился другой выдр с новой запиской. «С удовольствием», – написал ей Тарион.

Несмотря на паршивый день, ее настроение начало подниматься.

– Чем займемся?

– Делами.

Она слышала шелест его крыльев.

– Какими именно?

Ее обдало жаркой волной.

– Поцелуями. И… сверх того.

– Хм… А что значит «сверх того»?

– Скажем, облизывание.

Его смех был похож на темный бархат.

– В каком месте тебя облизать, Куинлан?

Когда-то они уже играли в такую игру. Брайс ощутила жар во всем теле. Должно быть, Сиринкс почуял, что он здесь лишний, соскочил с кровати и благоразумно удалился в гостиную.

– Начни с грудей, – предложила Брайс, глотая обильную слюну.

– Хм… Они такие вкусные.

Ее руки скользнули вниз и оказались между бедрами. Она потерла ноги одну об другую и поудобнее устроилась на подушке.

– Хочешь их попробовать?

– Я хочу попробовать тебя целиком. – (Брайс почти не дышала.) – Я хочу лакомиться тобой, трогать тебя, а когда смогу покинуть казарму, полечу прямиком к тебе и оттрахаю всласть.

– А пока ты трогаешь себя? – шепотом спросила она.

– Да, – прошипел Хант.

Она жалобно хмыкнула и снова потерла бедра.

– А ты?

Ее рука нырнула под пояс шортов.

– Начинаю.

– Ты уже мокренькая? – простонал он.

– Выжимать можно.

– Боги милосердные. Расскажи, что ты сейчас делаешь, – взмолился Хант.

Брайс покраснела. Она никогда не занималась чем-либо подобным, но если им с Хантом пока нельзя быть вместе… она сполна возьмет все, что только можно.

Она погрузила палец во влагалище и тихо застонала:

– Я… У меня пальчик внутри.

Хант выругался.

– Жаль, что не твой.

Он снова выругался. Может, он уже был на грани?

– Сейчас засуну туда второй. – Брайс добавила второй палец, и ее бедра качнулись. – И все равно это не так здорово, как твои пальцы.

Хант шумно задышал:

– Дорогая, достань из тумбочки свою игрушку.

Брайс лихорадочно выдвинула ящик и схватила вибратор, затем, приспустив шорты и совершенно мокрые трусики, сменила пальцы на вибратор.

– Твой больше, – сказала она, положив телефон рядом.

– Да? – спросил Хант и зарычал от обуздавшего его желания.

Брайс снова ввела в себя вибратор и выгнула спину.

– Боги… – простонала она.

– Куинлан, когда после разлуки мы с тобой трахнемся в первый раз, как ты хочешь? Жестко? Или долго и плавно?

– Жестко.

– И ты хочешь находиться сверху?

Оргазм поднимался в ее теле, как морская волна, готовящаяся обрушиться на берег.

– Сначала сверху, потом сзади, чтобы ты трахал меня, как самец зверя.

– Хееел! – заорал Хант, и следом послышались характерные звуки.

– Хочу, чтобы ты трахал меня, пока не закричу, – призналась она, двигая вибратором.

Боги, она сейчас взорвется.

– Все, что захочешь. Исполню любое твое желание, Брайс. Подарю тебе…

Ее проняли не слова, а имя, произнесенное им.

Из горла Брайс вырвался стон. Шорты и трусики полетели на пол. Стенки влагалища сжались. Она лихорадочно двигала вибратором, подгоняя оргазм.

Хант снова застонал, бормоча проклятия, и потом замолк. Они не слышали ничего, кроме своего дыхания. Брайс обмякла.

– Я ужасно тебя хочу, – прошептал он.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Брайс.

– Хорошо?

– Да. Когда ты вернешься домой, я оттрахаю тебе мозги.

Тихий смех Ханта был полон чувственных обещаний.

– Взаимно, Куинлан.

Тарион устроился на гладком камне, выступавшем над излучиной Истроса, и ждал ответа королевы на его доклад. Но Речная Королева покачивалась на постели из речной травы, словно на лодке, и молчала. Утреннее солнце заставило ее закрыть глаза. Казалось, она не слышала ни слова из его рассказа о Костяном Квартале и Короле Подземья.

Прошла минута. Вторая. Не выдержав, Тарион спросил:

– Так это правда?

Темные волосы королевы разметались по травам, извиваясь, как морские змеи.

– Тебя тревожит, что твоя душа вернется в свет, откуда когда-то пришла?

Не надо быть капитаном разведки, чтобы понять: королева избегала ответа на его вопрос.

– Да, меня это тревожит. Нас убеждали, что после смерти мы будем находиться в покое и довольстве. А оказывается, мы ничем не лучше скота, ожидающего, когда его погонят на бойню.

– Почему-то тебя не страшит мысль, что твое тело после смерти отправится на корм земле и червям. Так чем душа отличается от тела?

Опять уклончивый ответ.

– Так вы знали?

Королева приподняла веко, подперла голову кулаком.

– Возможно, второсвет – еще не конец. За ним есть что-то иное, куда попадают наши души.

На мгновение перед мысленным взором Тариона мелькнул мир, который желала видеть королева: мир без астериев, где Речная Королева правит водами, но где сохраняется нынешний порядок круговорота душ, поскольку он поддерживает свет. В буквальном смысле.

Изменятся лишь те, кто наделен властью. Возможно, для этого она и хотела заполучить Эмиля. Заполучить живое оружие, которое обеспечит ей выживание и победу в любом грядущем конфликте между Офионом и астериями.

Все это Тарион оставил при себе, сказав вслух:

– Поиски Эмиля Ренаста продолжаются. Я думал, что довольно легко его найду, но этот путь завел меня в тупик.

Оставался другой путь: устланный телами, которые оставляет за собой Пиппа.

– Доложи, когда будут новости, – сказала королева и, даже не взглянув на него, погрузилась под ковер трав, в голубые воды реки.

Вскоре она и вовсе растворилась в Истросе и уплыла островком голубого планктона, чем-то похожего на дорожку из звезд.

Стоило ли сражаться за дело мятежников, если оно приведет лишь к смене одних властолюбивых вождей другими? Рядовые бойцы таких вопросов не задавали, но… Тариону было не отделаться от вопроса: а нет ли более удачной стратегии ведения этой войны? И более достойных командиров?

41

Спустя неделю Рунн стоял рядом с Кормаком в тренировочном центре Вспомогательных сил и смеялся, глядя, как Брайс потеет, пытаясь постичь азы телепортации.

– Ты недостаточно сосредоточиваешься, – упрекнул ее Кормак.

– У меня голова раскалывается. В буквальном смысле.

– Сосредоточься на том клочке бумаги и просто переместись туда.

– Ты говоришь так, будто это просто.

– Это действительно просто.

Рунну подобные разговоры наскучили. Он не впервые слышал пререкания между Брайс и Кормаком. Принц добросовестно учил ее телепортации. Недавние события отгремели, и тяготы постижения телепортации были главным развлечением недели. Их враги затихли, что настораживало сильнее всего.

Рунн знал: когда Кормак не разыгрывал прибывшего с визитом авалленского принца, он разыскивал Эмиля. Рунн и Брайс дважды ему помогали. Все трое бродили по паркам Лунного Леса, надеясь, что мальчишка прячется где-то там. Увы, их надежды разлетались в прах. Никаких следов Эмиля.

Тарион вчера сообщил, что ему тоже не удается найти беглеца. Изможденное лицо русала подсказывало: Речная Королева дышит ему в затылок. Новых тел не обнаружилось, либо мальчишка искусно где-то прятался, либо кто-то уже добрался до него.

– Ладно. – Брайс вдохнула, закрыла глаза и выдохнула. – Попробуем еще раз.

Она наморщила лоб и закряхтела от напряжения. Снова ничего.

– Перестань напрягаться, – усмехнулся Кормак. – Давай вернемся к вызыванию теней.

– Можно выйти? – подняла руку Брайс.

Рунн засмеялся. У его сестры не клеилось и с тенями. Звездный свет – другое дело. Целые потоки звездного света. Но вызывание тьмы… до сих пор ей не удавалось создать даже легкую тень.

Если Аполлион хочет видеть достойную противницу, пусть подождет. На это требуется время, о чем Рунн и собирался сказать принцу Ямы.

– Думаю, в моей магии что-то разладилось. – Брайс вздохнула, наклоняясь вперед.

– Попробуй еще раз. – Кормак нахмурился.

За все это время – никаких известий. Даже агент Ясный День молчала о том, что случилось со спецпоездом, перевозящим боеприпасы и образец нового механокостюма. В официальных новостях не проскальзывало никаких сообщений. Молчали и агенты Кормака.

Затишье нервировало Кормака. Рунн тоже находился на пределе.

Как ни странно, Итан довольно легко прижился в доме Рунна. Он засиживался допоздна, играя в видеоигры с Деком и Флинном. Посмотреть – давние закадычные друзья. На что волк тратил время, когда все трое уходили на дежурство Вспомогательных сил, Рунн понятия не имел.

Рунн не спрашивал Итана, что́ Лань говорила в баре о Брайс, а сам он молчал. Если волк и питал какие-то чувства к его сестре, Рунна это не касалось. Итан оказался прекрасной домохозяйкой: убирал не только за собой, но и за Флинном. И в пиво-понг хорошо играл.

Брайс шумно втянула воздух:

– Я способна это почувствовать. Здесь, – она коснулась шрама-звезды у себя на груди, – появляется огромное облако силы.

На кончике пальца пульсировал звездный свет, будто подкрепляя ее слова.

– Но мне к этому облаку не подобраться.

Кормак улыбнулся. Рунн решил подбодрить сестру:

– Попытайся еще раз, а потом устроим перерыв.

Брайс забубнила возражения, но поток ее воркотни прервал звонок мобильника Рунна.

– Привет, Дек.

– Привет. Брайс с тобой?

– Да. На расстоянии вытянутой руки. – (Услышав свое имя, Брайс вскочила на ноги.) – Что случилось?

Брайс наклонилась, чтобы услышать ответ Деклана.

– Моя программа закончила анализ галерейных записей. Выловили все фрагменты с Даникой. Джезиба была права. Удалось кое-что найти.

Брайс не знала, радоваться ли тому, что Деклан завершил просмотр. Через час она уже смотрела фрагменты, сидя у нового кофейного столика – жалкого подобия старого. Но Итан сам выбрал этот столик и заплатил за него.

Деклан включил ноутбук и запустил фрагменты.

Она не решалась позвонить Ханту. Один неправильный шаг, и Селистена увеличит срок его пребывания на казарменном положении.

– Я так долго возился с записями, потому что сначала нужно было выловить все моменты с Даникой, а затем свести их воедино. – Он усмехнулся. – Брайс, ты вообще тогда ходила на работу?

– Только по вторникам, – хмуро ответила Брайс.

Деклан усмехнулся. Брайс внутренне собралась, приготовившись увидеть Данику, Лехабу и помещения галереи. У нее сжалось сердце при виде знакомых светлых волос Даники с яркими разноцветными прядками, заплетенными в косички за спиной. При виде черной кожаной куртки с любимым девизом подруги: «Все возможно посредством любви». Интересно, та флешка была уже зашита в куртку?

– Эти записи сделаны за два месяца до гибели Даники, – тихо пояснил Деклан.

Брайс увидела себя в облегающем зеленом платье и туфлях на каблуках высотою в четыре дюйма. Она разговаривала с Лехабой о достоинствах сериала «Страхи и трахи».

Даника расположилась за письменным столом, вытянув ноги и заложив руки за голову. Она усмехалась, слушая извечный довод Брайс, что сюжет сериала – заурядная порнография, которой далеко до сериалов, занимающих верхние строчки рейтинга. Лехаба возражала, говоря, что секс не принижает достоинство «Страхов и трахов». Ее голос…

Рунн протянул руку и ободряюще сжал плечо сестры.

На экране Брайс собралась идти наверх и позвала с собой Лехабу… Брайс совсем не помнила ни тот день, ни тот эпизод. Наверное, ей что-то понадобилось наверху. Оставлять Лехабу наедине с Даникой она не хотела, поскольку подруга умела довести спрайту до белого… вернее, до синего каления.

Даника осталась одна. Прошла секунда, вторая, третья…

Даника вскочила. Ее движения были быстрыми и целеустремленными. Видимо, она сидела за столом не просто так, а намечала точный маршрут. Подойдя к одной из нижних полок, Даника вытащила книгу. Обернулась, поглядела на лестницу и принялась быстро переворачивать страницы, снимая их на телефон. Страницу за страницей.

Затем книга вернулась на полку, а Даника – за стол. Когда вернулись Брайс с Лехабой, продолжая спорить о дурацком сериале, Даника сидела за столом и добросовестно зевала.

– Какую книгу она смотрела? – спросила Брайс, наклоняясь к экрану.

– Я увеличил изображение. – Деклан показал корешок книги за мгновение до того, как пальцы Даники с черными ногтями, усеянными разноцветными блестками, потянулись к корешку.

Книга называлась «Волки в разные эпохи. Родословная оборотней».

– Сейчас вы увидите, как ее палец застынет на одной из страниц, – продолжал Деклан, переключившись на другой фрагмент.

Даника открыла книгу, нашла страницу и заскользила пальцем по строчкам. Затем постучала по абзацу в верхней части.

Казалось, она нашла то, что искала.

Деклан остановил запись и вместе с Рунном и Брайс смотрел на книгу в руках Даники. Кормак ушел после звонка, о содержании которого он не мог или не хотел рассказывать. Книга была старинной, в толстом кожаном переплете. Судя по названию, она была написана уже после прибытия ваниров на Мидгард.

– Это рукописная книга, – сказал Деклан. – Во всяком случае, она создана раньше, чем появилось привычное нам книгоиздание. Насколько могу судить, ни в одной библиотеке Мидгарда ее нет. Как бы сейчас сказали, проект для избранных.

– А может, в Фэйском архиве сыщется и второй экземпляр? – спросил Рунн.

– Возможно. Но этот цел и находится у Джезибы на складе.

Брайс достала телефон и быстро набрала номер своей бывшей начальницы.

Джезиба ответила после второго гудка:

– Чего тебе, Куинлан?

– В вашей галерее была книга. «Волки в разные эпохи. Родословная оборотней». О чем она?

Острый фэйский слух Рунна и Дека ловил каждое слово колдуньи, но та молчала. Пауза затягивалась.

– Значит, ты просмотрела записи. Правда, любопытно?

– Пожалуйста… просто скажите, о чем эта книга?

– Генеалогия волков.

– Зачем вы держали эту книгу у себя?

– Я стараюсь знать историю своих врагов.

– Даника не была вашим врагом.

– С чего ты решила, что я говорю о Данике?

– Значит, Сабина.

– Ты еще слишком молода. – Джезиба тихо засмеялась.

– Мне нужна эта книга.

– Я не принимаю заказов. Даже от Звезднорожденных принцесс. Я и так дала тебе достаточно сведений.

Джезиба отключилась.

– Ох, как помогла, – проворчал Деклан.

Однако через двадцать минут позвонил консьерж Маррин и сообщил, что посыльный доставил пакет от госпожи Роги.

– Я посрамлен в своем мнении о Джезибе и восхищен ее оперативностью, – признался Рунн, глядя, как Брайс раскрывает заурядного вида коробку и достает оттуда книгу. – Мы перед ней в долгу. Надо будет поставить ей выпивку.

– Даника делала снимки начальных страниц, – сказал Деклан, снова просматривая фрагменты записей у себя на мобильнике. – Возможно, первые три. Мне кажется, она отметила именно третью страницу.

Брайс открыла книгу, и у нее зашевелились волоски на руках.

– Так это же генеалогическое древо. Оно нисходит… Неужели оно нисходит к моменту открытия Северного Разлома?

Пятнадцать тысяч лет истории волков.

Брайс листала страницы. Рунн заглядывал ей через плечо.

– Самое последнее имя, указанное здесь, – Гунтар Фендир, – сказал он.

Брайс сглотнула.

– Он был отцом нынешнего предводителя.

Она вернулась к третьей странице, столь заинтересовавшей Данику.

– Никлаус Фендир и Фариса Хвеллен. С них началась родословная Фендиров. Я о них даже не слышала, – покусывая губу, призналась Брайс.

Деклан застучал по клавиатуре ноутбука, пытаясь найти сведения:

– Никаких данных.

– Попробуй их потомков, – предложила Брайс, называя имена детей.

– Тоже ничего.

Они проверяли поколение за поколением, пока Дек не воскликнул:

– Вот! Катра Фендир. Отсюда… Да, с этого момента появляется упоминание ее имени в исторических хрониках. Пять тысяч лет назад. – Он повел пальцем по генеалогическому древу, молча считая поколения. – А о Фендирах, что жили до нее, – молчок.

– Но почему Данике понадобилось держать свои изыскания в тайне? – спросил Рунн.

Брайс смотрела на первые два имени – те, по которым постукивала Даника, считая, что обнаружила нечто важное.

– Почему их имена оказались потерянными для истории? – задала она риторический вопрос.

– Может, Итан знает? – спросил Деклан.

– Понятия не имею, – призналась Брайс. – Надо поговорить с предводителем.

– Ты забыла, что не далее как на прошлой неделе Сабина пыталась тебя убить? – возразил Рунн.

Брайс поморщилась:

– Тогда мне нужна ваша помощь. Необходимо выбрать момент, когда ее не будет дома.

Брайс не отваживалась рассказывать Ханту по телефону, чем занимается и по какой причине. Она и так рисковала, позвонив Джезибе. Но его отсутствие рядом остро ощущалось сейчас, когда она проскользнула мимо охраны у ворот Логова. Это напоминало фантомные боли в ампутированной руке или ноге. Ей казалось, что она вот-вот обнаружит его рядом, прячущегося в тенях и оценивающего степень угрозы.

Деклан переругивался с охранниками из-за неуважения, якобы проявленного к нему. А в штаб-квартире Вспомогательных сил… Если удача была на их стороне, Сабина уже прибыла туда для встречи с Рунном по «неотложному делу».

Брайс без труда отыскала предводителя. Он сидел в тени могучего раскидистого дуба в парке, занимавшем центральную часть Логова. У его ног шумно возился выводок волчат. Других волков поблизости не было.

Брайс вынырнула из теней, что отбрасывали колонны здания, и опустилась на соседний деревянный стул. Увидев ее, несколько любопытных волчат подняли голову. При виде их пушистых ушек и виляющих хвостов ей сдавило грудь, но она смотрела только на древнего старика.

– Здравствуйте, предводитель, – сказала она, пристраиваясь около него на корточки; охранники у ворот все так же препирались с Деком и ее не видели. – Пожалуйста, уделите мне немного времени.

Он приоткрыл мутноватые старческие глаза.

– Здравствуй, Брайс Куинлан, – сказал предводитель и постучал себя по костлявой груди. – Волчица.

Рунн пересказал ей слова предводителя, произнесенные во время нападения на город. Те слова очень много значили для нее, однако сейчас она старалась не думать о них.

– Я пришла спросить о вашей родословной. О родословной Фендиров. Как вы думаете, почему Даника могла заинтересоваться ею?

Выслушав вопрос, предводитель махнул рукой. Волчата разбежались. Брайс прикинула время. В ее распоряжении не более пяти минут, пока кто-то из волчат не сообщит взрослым, что в парк проникла рыжеволосая фэйка.

Скрипнув стулом, предводитель повернулся к ней:

– Даника обожала историю.

– Но разве запрещено знать имена самых первых ваших предков?

– Нет. Только их почти никто не помнит.

– А имена Фарисы Хвеллен и Никлауса Фендира вам что-то говорят? Даника когда-нибудь спрашивала вас о них?

Предводитель умолк, предположительно роясь в памяти.

– Однажды. Она сказала, что это ей нужно для какого-то школьного задания. Больше она о них не говорила.

Брайс шумно выдохнула. В тайнике кофейного столика не было никаких документов по генеалогии волков.

– Спасибо вам, предводитель.

Приход сюда оказался напрасной тратой времени. Брайс встала, оглядывая парк и ворота. Надо бежать отсюда.

Предводитель задержал ее, сжав руку своей сухой морщинистой рукой:

– Ты не спросила, почему мы забыли их имена.

– Вы знаете? – встрепенулась Брайс.

Он едва заметно кивнул.

– Эту часть истории наш народ намеренно не вносил в летописи. Но она передавалась из уст в уста.

Брайс переминалась с ноги на ногу. Ее подпирало время. Нужно уходить.

– В эпоху Первых войн мы творили немыслимые вещи, – сказал предводитель. – Мы отказались от своей истинной природы. Вначале упустили ее из виду, а потом потеряли навсегда. Стали теми, кем являемся сейчас. Мы называем себя свободными волками, а на наших шеях надеты астерийские ошейники. У них длинные поводки, и это создает мнимое ощущение свободы. Мы позволили астериям подчинить нас. Выдрессировать. Сейчас мы не знаем, как вернуться к истокам, стать теми, кем были когда-то. Так мне говорил мой дед. Это же я рассказывал Сабине, хотя она не желала слушать. Это я рассказал и Данике, которая… – Его рука дрогнула. – Знаешь, мне думалось, что однажды она поведет нас к былому величию. К состоянию, в каком мы находились на своей древней родине, пока не прибыли сюда и не стали ручными зверюшками астериев.

У Брайс свело живот.

– Так вот чего хотела Даника?

Ее это совсем не удивляло.

– Не знаю. Даника никому не доверяла. – Предводитель снова сжал руку Брайс. – Кроме тебя.

Послышалось рычание. Оскалив пасть, к дубу приближалась крупная волчица. Но Брайс все-таки сказала предводителю:

– Вам необходимо поговорить с Сабиной об Итане.

– А что с ним? – удивленно моргнул предводитель.

Так он ничего не знал? Брайс отошла на шаг, не упуская волчицу из виду:

– Сабина выбросила его из Логова и чуть не убила. Сейчас он живет у моего брата.

Затуманенные глаза предводителя вдруг стали ясными. Пронзительными и сердитыми.

Волчица бросилась к ней. Брайс помчалась к воротам, проскочила мимо охранников, все еще спорящих с Декланом. Тот подмигнул им и бросился вдогонку. Оба бежали без остановки по шумным улицам Лунного Леса. Чем дальше оставалось Логово, тем больше вопросов появлялось в голове Брайс.

Ей хотелось поскорее плюхнуться на диван и неспешно обдумать услышанное, разложить по полочкам. Но у дверей квартиры их поджидал Кормак.

Грязный, окровавленный.

– Что с тобой случилось? – удивился Деклан.

Брайс быстро открыла дверь и втолкнула обоих в квартиру.

Кормак достал из холодильника мешочек со льдом и уселся за кухонный стол, приложив лед к щеке.

– Мордок чуть не сцапал меня, когда я передавал сведения. С ним было еще с полдюжины волкожутней.

– Мордок тебя учуял? – спросила Брайс, разглядывая помятое лицо принца.

Если учуял, если Кормак, сам того не желая, приведет его сюда…

– Нет. Я держался против ветра. Даже его нос не учуял. Ну а если кто-то из его прихвостней учуял… они уже ничего не расскажут.

Значит, кровь на руках принадлежала не ему? Брайс старалась не принюхиваться.

– Что сказал связной? – спросил Деклан, подойдя к окну и глядя на улицу – не увязался ли кто за Кормаком.

– Атака на Хребет прошла успешно, – сказал Кормак, хмуря исцарапанное лицо. – Удалось добыть образец астерийского механокостюма и изрядное количество боеприпасов.

– Хорошо, – обрадовался Деклан.

– Образец переправляют сюда, – вздохнул Кормак.

– В Лунатион? – спросила Брайс.

– На Корональные острова. На Идру. Там у мятежников база.

Дек выругался. Недалеко отсюда – два часа по воде.

– Никак они собираются устроить заваруху в нашем городе?

– Вероятно. Не зря сюда притащилась Пиппа со своим Светопадом.

– А командование еще не доперло, что она – чокнутая?

– Ее замыслы успешно осуществляются. Остальное их не интересует.

– А как насчет Эмиля? – сразу спросила Брайс. – Неужели она нашла мальчишку?

– Нет. Мальчишка по-прежнему где-то здесь. По словам агента, охота за Эмилем продолжается.

– И что нам теперь делать? – спросил у Кормака Дек. – Отправиться на Идру и убеждать мятежников не допускать Пиппу к оружию?

– Да. – Кормак повернулся к Брайс. – Пошли выдра к капитану Кетосу. И еще нам никак не обойтись без боевого опыта Ханта Аталара.

42

Брайс шла по залитому солнцем коридору, направляясь в кабинет Селистены, когда у нее весьма некстати зазвонил мобильник.

Юнипера. Брайс переключила ее на голосовую почту. Тогда фавна прислала сообщение: «Немедленно перезвони».

Брайс стало не по себе. Ужас кислотой разлился по всему телу. Неужели беда с Фьюри?

Юнипера ответила мгновенно.

– Как ты смела? – сразу напустилась она на Брайс.

– Что? – не поняла Брайс.

– Как ты смела звонить Горгину?

– Я… – Брайс сглатывала, по-прежнему ничего не понимая. – А что случилось?

– Я теперь прима – вот что случилось!

– Разве это плохо?

Плохо то, что Брайс уже через минуту должна была появиться у Селистены. Опаздывать к губернатору нельзя.

– Да, плохо. Теперь все знают, что принцесса Брайс Данаан, – Юна сделала упор на слово «принцесса», – позвонила и пригрозила, что Король Осени перестанет поддерживать театр оперы и балета, если руководство театра не признает мой талант!

Последние слова фавна произнесла с горьким сарказмом.

– Ну и что? – прошипела Брайс. – Хоть какая-то польза от моего титула принцессы. Согласна?

– Нет! Ты оказала мне медвежью услугу! – От гнева Юнипера почти кричала в телефон; Брайс начало трясти. – Я всю свою жизнь стремилась стать примой. Ты понимаешь? Всю жизнь! Я трудилась, преодолевала трудности, упорно шла к этому званию. А ты вдруг вмешиваешься и лишаешь меня моих достижений! Ты, а не я и не мой талант становишься причиной моего назначения! Ты становишься центром внимания! Мои достижения не в счет, годы упорного труда и преодоления унижений – тоже. Оказывается, все это лишнее, когда у тебя в подругах фэйская принцесса, сующая нос в чужие дела!

В коридоре негромко прозвонили часы. Брайс ожидал разговор с архангелицей.

– Послушай, у меня назначена встреча, – как можно спокойнее сказала Брайс, хотя от тирады Юниперы ее начало мутить. – Я тебе потом перезвоню. Обещаю. И прости, если я…

– Можешь не трудиться, – огрызнулась Юна.

– Юнипера!

Фавна отключилась.

Брайс сосредоточилась на дыхании. Ей сейчас отчаянно хотелось оказаться в балетном классе Кайры. Немедленно. Пропотеть насквозь, сбросив через движения все, что на нее навалилось, а также проанализировать ураган мыслей, лишивших ее внутреннего равновесия. Но… Она расправила плечи, оттеснив поток обвинений и сознание того, что своим глупым, высокомерным поведением все только испортила…

Она постучалась в дверь кабинета Селистены.

– Войдите, – послышался мелодичный женский голос.

Брайс вошла и учтиво улыбнулась губернатору, словно и не было только что погубленной многолетней дружбы.

– Здравствуйте, ваша светлость, – наклонив голову, произнесла она.

– Здравствуй… ваше высочество, – ответила Селистена.

Брайс едва не вздрогнула. Ее встреча с Селистеной мало чем отличалась от звонка Горгину. Она просила архангелицу о встрече не с Брайс Куинлан, а с фэйской принцессой. Такую просьбу не могла отклонить даже губернатор.

Интересно, как это ей аукнется.

– Пусть я буду для вас принцессой только на время этой встречи, – сказала Брайс и села. – Я пришла с официальной просьбой.

– Насколько понимаю, речь идет об освобождении Ханта Аталара.

Глаза губернатора вспыхнули, но свет в них был каким-то грустным и усталым.

– О временном освобождении, – уточнила Брайс, откидываясь на спинку стула. – Мне известно, что он подвел вас во время праздничной встречи. Знай я, что он так поступит, не стала бы обращаться к нему за помощью. Поэтому вы вполне справедливо его наказали. Не смею сказать ни одного слова против.

Это было враньем, но на губах Селистены появилась легкая улыбка.

– И на какой срок ты просишь его отпустить?

– На завтрашний вечер.

Этого времени хватит, чтобы добраться до Корональных островов, опередив Пиппу Спецос и ее головорезов, а потом вернуться обратно. Они попытаются убедить людей из командования не давать Пиппе свободы действий в применении нового оружия на Вальбаре.

– Мы уже давно планировали съездить в Нидарос. Туда и обратно поедем экспрессом. Это гораздо быстрее, поскольку путь на машине занимает восемь часов в один конец. Я обещала маме, что приеду вместе с Хантом. Дальше откладывать нашу поездку никак нельзя, иначе все шишки посыплются на меня.

Еще одно вранье. Но, судя по широкой улыбке, губернатор купилась на него.

– Ваша мама… настолько грозная?

– Увы, да. А если Хант не поедет со мною, это лишь подкрепит все ее дурные мысли о нем.

– Он ей не нравится?

– Ей не нравится никто из мужчин. По ее мнению, все они недостаточно хороши для меня. Вы даже не представляете, как тяжело мне было в юности ходить на свидания.

– Попробовала бы ты быть архангелицей в небольшом селении, – с искренней улыбкой сказала Селистена.

– Все пугались? – спросила Брайс и тоже улыбнулась.

– Некоторые с воплями убегали прочь.

Брайс засмеялась, одновременно удивляясь, как гладко у нее выходит. Противно, что приходилось врать этой доброй, отзывчивой женщине.

– Насколько понимаю, от приезда Аталара зависит очень многое, – сказала Селистена, заправляя прядку за ухо.

– Да. Конечно, я уже взрослая и не обязана спрашивать у мамы разрешения, с кем мне жить, но… лучше не держать ее в состоянии постоянного напряжения. Одобрение всегда лучше порицания.

– Целиком с тобой согласна, – сказала Селистена, улыбка которой почему-то стала грустной.

Брайс сознавала, что лезет не в свое дело, но все-таки спросила:

– Как ваши дела с Эфраимом?

По лицу Селистены пробежала тень. Вот и подтверждение ее недовольства.

– Он – замечательный любовник.

– Но? – не удержалась от нового вопроса Брайс.

– Но он долгие годы был мне просто другом. Сейчас я совершенно заново его узнаю.

В голосе Селистены появилось предостережение: больше никаких вопросов об этом.

Она заслуживала большего, чем навязанные парные отношения. Брайс вздохнула:

– Для нас вы – архангелица, губернатор… Но если вам когда-нибудь захочется поговорить по-женски… я готова.

Прежний губернатор, с которым она говорила (хотя и не по-женски), попытался ее убить. А она всадила пулю ему в голову. Селистена была совершенно иной.

Архангелица улыбнулась. На ее лице вновь появилась теплая улыбка.

– Мне очень нравится это предложение… ваше высочество.

– Зовите меня просто Брайс.

– Хорошо, Брайс. – Селистена подмигнула ей. – Забирай Аталара домой. И пусть остается там.

– Насовсем? – удивилась Брайс.

– Конечно, не в доме твоих родителей. Я имела в виду твою квартиру. А то он ходит здесь как в воду опущенный, что подрывает его боевой дух. Завтра утром отправлю его к тебе. Пусть еще ночку помучается, пока не узнает от меня об освобождении.

– Спасибо! – Брайс просияла. – Спасибо вам огромное.

– Поверь, ты оказываешь мне услугу, – отмахнулась губернатор.

Прежде чем сделать еще одну остановку, Брайс решила позвонить.

Фьюри ответила раньше, чем звонок переключился на голосовую почту:

– Брайс, ты все изгадила.

Эти слова заставили Брайс сжаться.

– Знаю. Я искренне сожалею.

Она вышла из лифта. В горле стоял комок.

– Прошу тебя, скажи ей, что я виновата. Ужасно виновата. Хотела ей помочь, но не все обдумала.

– Понимаю, – ответила Фьюри. – А в гущу не лезу.

– Но ты же ее близкая подруга.

– Вот именно. А ты – ее подруга. И моя. Я не собираюсь быть посредницей между вами. Дай ей время, а потом попробуй поговорить опять.

Брайс прижалась к обшарпанной стене.

– Хорошо. И сколько ждать?

– Несколько недель.

– Это целая вечность!

– Ты забыла, в каком она состоянии? Размазана по стенке!

Брайс потерла потухшую звезду на груди и тихо выругалась.

– Поищи достойный способ извинения, – сказала Фьюри и тут же спросила: – Есть новости по Данике и мальчишке?

– Пока нет. Хочешь помочь?

Единственный вопрос, который Брайс отваживалась задать по телефону.

– Нет. В это дерьмо я тоже не влезаю.

– Почему?

– В моей жизни есть достаточно светлых сторон, – ответила Фьюри. – Юна – одна из них. Я не собираюсь рисковать ими и ее безопасностью.

– Но…

– Достойный способ извинения. Не забудь.

Фьюри отключилась.

Подавляя тошноту, недовольство собой и даже ненависть к себе, Брайс прошла по коридору до знакомой двери и постучалась. Дверь открылась, и она была вознаграждена зрелищем Ханта, голого по пояс, с бейсболкой, надетой козырьком назад. Его торс блестел от пота. Должно быть, только вернулся из спортзала.

Поначалу он даже опешил:

– Как ты…

Брайс прервала его поцелуем, обняв за шею.

Хант засмеялся, обхватил ее за талию и поднял в воздух. Ноги Брайс обвили его талию. Язык Ханта проник ей в рот, облизав там все.

– Привет, – не отрывая губ, сказал он и снова ее поцеловал.

– Хочу сообщить тебе новость.

Брайс поцеловала его в подбородок, потом в шею. Тугой член Ханта уже упирался в нее, отчего она таяла.

– Какую новость? – спросил Хант, водя по ее ягодицам.

– Завтра утром, – не переставая целовать его, сказала Брайс, – твое заключение окончится.

Хант едва не уронил ее. Ноги Брайс шумно стукнулись о пол.

– Что ты сказала?

Брайс провела рукой по его мускулистой потной груди, затем подергала пояс его шортов и коснулась выразительно выпирающего бугра.

– Нас ждет недолгое путешествие. Только постарайся ничем не показывать своей радости. Ты по-прежнему мучаешься одиночеством.

– Что? – повторил он.

Брайс поцеловала его в грудь, провела языком по твердому коричневому соску. Хант тихо застонал. Его рука скрылась в ее волосах.

– Не забудь взять купальный костюм, – прошептала она.

Позади них послышался насмешливый мужской голос. Сжавшись, Брайс резко обернулась: по коридору шел Поллукс и на ходу обнимал за плечи красивую женщину.

– Он тебе платит за час? – спросил Молот.

Женщина – это была Лань – хихикнула, но ничего не сказала. Они подошли ближе. Солас пылающий, она была… красивой и страшной. Она замучила до смерти множество своих жертв. Убила их. Возможно, в числе ее жертв была и Зофи Ренаст. Если она попадется Кормаку и они окажутся один на один, рискнет ли он ее убить?

Взгляды Брайс и Лани встретились, янтарные глаза Лани вспыхнули, словно она знала, какие мысли бродят в голове Куинлан. Оборотень-лань улыбнулась, словно приглашая к поединку.

Лань с Молотом проследовали дальше. Посмотришь со спины – обычная пара. Не удержавшись, Брайс бросила Молоту вслед:

– Поллукс, ты безнадежно отстал. Придумай что-нибудь новенькое.

Он оглянулся через плечо. Белые крылья были плотно сложены. Брайс наградила его учтивой улыбкой, и он, хвала богам, не остановился, уходя сам и уводя свою жуткую любовницу.

Хант смотрел на Брайс и улыбался. Это притушило в ней чувство вины перед Юниперой и осадок после разговора с Фьюри. Сейчас, в непосредственной близости от Лани, нужно особенно держать язык за зубами, хотя Брайс жаждала рассказать Ханту все. Ангел потянул ее за руку, намереваясь увести в комнату, но она не сдвинулась с места.

– Завтра утром, – хрипло произнесла она, изнывая от желания. – Встретимся дома.

Там она расскажет ему обо всем. О всех безумствах, о всех идиотских поступках, какие она успела совершить за время их вынужденной разлуки.

Хант кивнул, услышав ее непроизнесенные слова. Он снова потянул Брайс за руку. Она подошла, наклонила голову, подставив губы под поцелуй. Рука Ханта скользнула по ее легинсам, найдя вожделенное место, уже влажное и ждущее его.

Он медленно, дразняще водил пальцем по ее клитору. Брайс застонала.

– До завтрашнего утра, Куинлан.

Слегка укусив ее за нижнюю губу, Хант ушел в комнату, где, закрыв дверь, облизал пальцы.

Итан с удивлением смотрел на звонящий мобильник.

Предводитель.

Номер предводителя был записан в телефоне каждого вальбарского волка, но Итан никогда не звонил старику и не получал звонков от него. Это не предвещало ничего хорошего.

Итан остановился в переулке. Неоновые рекламы отбрасывали разноцветные круги на влажную брусчатку под его ногами. Набрав побольше воздуха, он произнес:

– Слушаю.

– Здравствуй, Итан Холстром.

– Здравствуйте, предводитель.

Хотя предводитель его не видел, Итан по привычке наклонил голову.

Негромкий и несколько скрипучий голос показывал, насколько стар этот волк.

– Мне сегодня рассказали, что ты больше не живешь в Логове.

– Да. По приказу Сабины.

– Почему?

Итан сглотнул. Он не решался сказать правду. Сабина в любом случае будет все отрицать. Как-никак она – дочь предводителя.

– Назови мне причину.

В голосе предводителя послышались отзвуки былого – память о том предводителе, каким он был в молодые годы. Он сделал семейство Фендир силой, с которой считались на всей Вальбаре.

– Спросите у своей дочери.

– Парень, я тебя спрашиваю.

Итан сглотнул.

– Это было наказанием за то, что весной, во время нападения на город, я ослушался ее приказа и помог людям на Лугах Асфоделя. И еще за то, что дал интервью для журнала и похвалил действия Брайс Куинлан в день атаки.

– Понятно. – Чувствовалось, большего предводителю не требовалось. – Что ты теперь собираешься делать?

Итан расправил плечи:

– Я сейчас… живу у принца Рунна Данаана и его друзей. Помогаю фэйскому подразделению Вспомогательных сил.

«Помогаю мятежникам», – мысленно добавил он.

– И тебя это устраивает?

– А у меня есть выбор?

Возникла напряженная пауза. Слишком даже напряженная.

– Я бы сделал тебя командиром твоей стаи. В тебе есть необходимые качества. Я это чуял. Ты слишком подавлял это в себе, позволяя командовать другим.

Итану показалось, что у него под ногами закачалась земля.

– Я… А как быть с Сабиной?

Голова у него шла кругом.

– Если это главное препятствие… с дочерью я разберусь.

Итан даже отдаленно не представлял, кто войдет в его стаю. После гибели Коннора он целиком отстранился от родственников и друзей. Ему не оставалось иного, как примкнуть к стае Амелии. Самым близким его другом в Логове была Перри, но та ни за что не уйдет из стаи сестры.

Итан с усилием сглотнул.

– Это большая честь, но… мне нужно подумать.

– Парень, ты много пережил и перестрадал. Не торопись с решением, но знай: предложение остается в силе. Я не допущу, чтобы мы лишились еще одного достойного волка… уход к фэйцам ничем не лучше гибели.

Старик отключился раньше, чем Итан успел с ним проститься.

Ошеломленный, сбитый с толку, он прислонился к стене ближайшего здания. Командир.

Но… командир в тени Сабины. Это непременно случится, едва предводитель покинет мир живых. И тогда Сабина будет уже законной предводительницей, а Амелия останется претенденткой. Потом, когда умрет Сабина, Амелия займет ее место.

Ему совсем не хотелось служить под началом обеих. Но оставлять вальбарские стаи под жестоким правлением Сабины… не будет ли это предательством памяти брата?

Итан откинул волосы с лица. В бытность его игроком в солнечный мяч он стригся короче. Он не знал, нравится ли ему нынешняя прическа.

Хел побери, он не знал, нравится ли он себе.

Выпрямившись, Итан оттолкнулся от стены и пошел дальше. Вскоре он оказался возле знакомого здания. Высоченные двери «дома ужасов» Астронома были закрыты. Итан подергал звонок в виде полумесяца.

Никакого ответа.

Итан позвонил вторично, затем прильнул ухом к створке металлической двери, пытаясь услышать признаки жизни внутри. Шагов он не услышал. Только гудение машин. Итан дважды постучался и, снова не получив ответа, надавил на дверь плечом.

Дверь со скрипом открылась. Внутри была почти полная тьма. Итан проскользнул внутрь и захлопнул тяжелую дверь:

– Эй, есть тут кто?

Опять молчок. В центре слабо светились три ванны с мистиками. Какое отвратительное зрелище. Итана передернуло. Трое несчастных, проданные их семьями и обреченные на такую жизнь. Да можно ли назвать это жизнью? Нет, конечно. Скорее существование.

Подобное состояние не было чуждым и ему. Последние годы он тоже скорее существовал, нежели жил.

Память о визите сюда на минувшей неделе до сих пор ощущалась как незажившая рана.

Пусть в прошлый раз он ушел отсюда, проклиная увиденное, но ведь он заплатил Астроному за визит и, сам того не желая, помог продолжению здешних злодеяний.

Итан знал: Брайс разозлится на него за самовольную вылазку. Но она сейчас по горло занята, пытаясь разобраться с изысканиями Даники. И потом, статус принцессы связывал ей руки, не позволяя вмешаться самой. Особенно сейчас, когда она и так ходит по лезвию ножа. Любой довесок опрокинет хрупкое равновесие и лишь сильнее подставит ее под удар.

Другое дело он. Его никто не хватится, что бы там ни говорил предводитель.

– Эй, Астроном! – позвал Итан.

Волку ответило эхо из темных углов.

– Его здесь нет, – ответил хриплый женский голос.

Итан повернулся на голос. Рука потянулась к пистолету. Острое волчье зрение позволило найти место, откуда раздавался голос. Увидев ту, кто ему ответил, он опустил руку.

Длинные темно-каштановые волосы покрывали ее худенькие плечи и такие же худенькие руки. Женщина-мистик была все в той же белой сорочке. Темные глаза смотрели отстраненно, словно она лишь частично находилась во внешнем мире. Ее лицо можно было бы назвать красивым, если бы не изможденность. Изможденность и затравленность.

Сглотнув, Итан осторожно пошел туда, где сидела она, упираясь в стену и прижав к груди костлявые колени.

– Я хотел повидать твоего… начальника.

Ему было не произнести «владельца», хотя именно так и назывался этот старый мозгляк.

Неподалеку от места, где сидела женщина-мистик, из темноты проступали очертания стола с коробочкой наверху. Из коробочки пробивался свет. Итан сразу догадался о его источнике. Он знал, кто находится в коробочке, плененный внутри стеклянных куполов. Похоже, перстни были слишком дороги Астроному, раз он оставил их здесь, не решившись выйти с ними.

– Почему ты не в ванне? – спросил Итан.

Снова зазвучал голос женщины-мистика. И снова у Итана возникло ощущение, что она отвыкла говорить.

– Двоих других он сумел уложить в ванны, а меня – нет. Что-то сломалось в моей машине. Какая-то важная часть. За нею он и пошел. Сейчас он на Мясном Рынке. Встречается с Королевой Змей.

Итан принюхался, пытаясь узнать больше. Ничего, кроме запаха морской соли. Запах исходил от женщины.

– Ты знаешь, когда он вернется?

Женщина смотрела на Итана, словно по-прежнему была подсоединена к машине.

– Это ты меня освободил.

Солас пылающий, неподвижность, с какой она сидела, была чисто ванирской. Итан понял это только сейчас, оказавшись рядом. Он ведь тоже умел затаиваться, становясь совершенно неподвижным.

– Да. Прости.

Итана кольнуло слово «освободил». Он помнил, как она умоляла вернуть ее обратно. Обратно – в состояние между двумя мирами, где обитали мистики, но… А вдруг она имела в виду внешний мир, возвращение к своей прежней жизни? Жизни в семье, продавшей ее.

Это его не касается. Не ему это решать. Но он все-таки спросил:

– Ты как себя чувствуешь?

Судя по ее виду, неважно. Когда-то и он вот так же сидел на полу ванной в своем общежитии, получив известие о гибели Коннора.

– Он скоро вернется, – ответила мистик.

– Тогда я его подожду.

– Ему это не понравится.

– Не волнуйся, у меня есть чем заплатить. – Итан ободряюще ей улыбнулся.

– Ты причинил ему много неприятностей. Он просто вышвырнет тебя отсюда.

– Ты можешь мне помочь? – спросил Итан, подходя ближе.

– Смогла бы, если б находилась в ванне. А спросить других не могу. Я не знаю, как управляться с машинами.

– Ладно.

– Что ты хочешь узнать? – наклонив голову, спросила женщина.

Итан снова сглотнул.

– Правда ли то, о чем говорил демон-принц? Что пока мой брат в безопасности?

Женщина нахмурилась. Ее полные губы мертвенно побледнели.

– Я способна лишь чувствовать ужас других. – она кивнула на две ванны. – Слова мне ничего не говорят.

– Понятно. – Итан почесал зудевший затылок. – Спасибо. Это все, что мне требовалось.

Ему требовалось знать наверняка, что Коннор в безопасности. Тогда найдется способ помочь брату.

– Поищи некроманта, – посоветовала женщина. – Они тебе скорее скажут правду.

– Некромантов мало, они редко попадаются и к тому же находятся под жестким контролем. Но спасибо за совет. И… удачи.

Он повернулся, собираясь уйти. Мистик слегка шевельнулась, и в этот момент ноздри Итана уловили ее настоящий запах – запах углей, снега и…

Итан застыл на месте, потом стремительно повернулся к ней:

– Ты же волчица. Что ты здесь делаешь?

Она не отвечала.

– И твоя стая позволила, чтобы тебя продали?

Кровь Итана забурлила от гнева. На пальцах появились когти.

– У моих родителей не было стаи, – хрипло ответила она. – Они бродили по ненской тундре со мной и еще десятью моими братьями и сестрами. Мой дар проявился в трехлетнем возрасте. В четыре я уже оказалась здесь.

Она указала на ванну. Итан в ужасе отпрянул.

Волчья семья продала свою маленькую волчицу, и она угодила в лапы Астронома. В эту гнусную ванну.

– И давно? – спросил он, не в состоянии унять вызванную гневом дрожь. – Сколько времени ты находишься здесь?

– Я… не знаю, – покачала головой она.

– Когда ты родилась? В каком году?

– Не знаю. Я даже не помню, сколько времени прошло после моего Нырка. Он позвал сюда какого-то чиновника для официального заверения, но… не помню.

Итан выругался сквозь зубы и стал массировать саднящую грудь. Внешне эта женщина выглядела его ровесницей, но среди ваниров внешний облик ни о чем не говорил. Ей могло быть несколько сот лет. Боги, как ей удалось совершить Нырок, находясь в ванне?

– Как тебя зовут? Как зовут твоих родителей?

– Родители не дали мне имени. Их имен я тоже не знала. Звала их просто «мама» и «папа». – В ее голосе появились жесткие нотки. – Тебе пора.

– Ты не можешь здесь оставаться.

– Меня обязывают условия контракта.

– Ты же волчица! – зарычал Итан. – А тебя здесь держат в клетке.

Он пойдет к предводителю. Добьется, чтобы тот заставил Астронома освободить эту женщину без имени.

– Зато мои родители и братья с сестрами едят досыта и живут в достатке. Благодаря мне. Когда меня не станет, все это прекратится. Им снова придется голодать.

– Очень жаль, – сказал Итан, имея в виду не семью, а положение ее самой.

Но решимость в глазах волчицы подсказывала: ему ее отсюда не забрать. И он понимал ее готовность жертвовать собой, помогая выживать семье.

– Послушай, – изменил он тактику. – Меня зовут Итан Холстром. Если захочешь выбраться отсюда, дай знать.

Как? Он понятия не имел. Может, он будет навещать ее раз в несколько месяцев, делая вид, что у него появились вопросы.

В ее глазах мелькнула осторожность, но она кивнула.

Итан только сейчас понял, почему она сидит на холодном полу. За долгие годы лежания в ванне тонкие ножки атрофировались и не держали ее. Самостоятельно перебраться в другое место она не могла. А этому старому куску дерьма наплевать. Оставил ее здесь и ушел.

Итан пошарил глазами, пытаясь найти хоть какое-то подобие одеяла или покрывала, но ничего не увидел. Оставалось лишь снять с себя футболку. Он взялся за край, но женщина сказала:

– Не надо. Он сразу узнает, что ты здесь был.

– Вот и хорошо. Пусть знает.

Она покачала головой:

– Он очень властный. За одно подозрение, что я могла говорить с кем-то помимо него, он отправит меня в Хел с каким-нибудь пустячным вопросом. – Она вздрогнула. – Он уже это делал.

– Зачем?

– Демоны любят поиграть, – прошептала она.

Итану сдавило горло.

– Ты уверена, что не хочешь убраться отсюда? Я могу тебя унести. Потом решим, как быть дальше. Предводитель тебя защитит.

– Ты знаешь предводителя? – с восторгом прошептала она. – Помню, когда я была маленькой, родители говорили о нем.

Значит, ее семья была не так уж оторвана от внешнего мира.

– Он тебе поможет. И я помогу.

– Тебе надо уходить. – Ее лицо вновь стало отрешенным.

– Договорились.

– Договорились, – повторила она с оттенком властности, который и пробудил в Итане волка.

Он перехватил ее взгляд. Нет, это был не оттенок властности… Она – прирожденный вожак высокого уровня. У Итана дрогнули колени. Волчий инстинкт в нем привычно взвешивал: вступить с ней в соперничество или подчиниться.

Прирожденный вожак. Здесь, в ванне. Она бы стала наследницей своей семьи. Знали ли они об этом тогда, в ее раннем детстве? Итан подавил желание зарычать. А может, родители потому и продали ее, что почувствовали угрозу своей власти в семье?

Этот вопрос Итан запихнул подальше, а сам снова пошел к выходу, бросив ей:

– У тебя обязательно должно быть имя.

– Но у меня его нет.

Настоящий вожак. Этот тон, этот проблеск несгибаемой решимости.

Волк в Итане был бы не прочь обзавестись такой подругой.

Оставить ее здесь… Это противоречило логике Итана. Это не уживалось с волком в его сердце, каким бы сокрушенным и одиноким ни было его сердце. Надо что-то сделать. Хоть что-то. Но поскольку она не собиралась покидать это место… Может, здесь есть еще кто-то, нуждающийся в его помощи.

Итан пристально посмотрел на коробочку и без малейших сомнений схватил ее. Волчица-мистик попыталась встать, но тут же рухнула на пол. Ноги ее не держали.

– Он убьет тебя за это.

Итан решительно шагнул к дверям, сжимая коробочку с плененными спрайтами.

– Если этот старый козел вздумает возмущаться, пусть обращается прямиком к предводителю волков.

И тогда ему придется ответить, почему он держит у себя волчицу.

Ее горло дрогнуло, но больше она не произнесла ни слова.

Итан вышел на раздражающе нормальную улицу и захлопнул тяжелую дверь. Удаляясь от дома, где томились мистики, он мыслями постоянно возвращался к оставшейся волчице.

К волчице без имени, запертой в ванне.

– Прошу назавтра дать мне водный отряд численностью не менее двадцати бойцов, – обратился к своей королеве Тарион.

Он держал руки за спиной и слегка шевелил хвостом, противостоя течению. Речная Королева находилась в гуманоидном обличье. Она сидела на кровати из кораллов, стоящей рядом с троном, и плела венок из водорослей. Сегодня она была в синем платье.

– Нет, – коротко ответила королева.

Тарион опешил:

– У нас есть надежные сведения, что груз направляется с Пангеры на Идру и что Пиппа Спецос уже находится там. Вы приказываете мне захватить ее в плен и допросить о местонахождении Эмиля. Сделать это один я не могу.

– Ты хочешь, чтобы многочисленные свидетели подтвердили вмешательство Голубого Двора?

«Какое еще наше вмешательство? – мысленно спросил Тарион, не осмеливаясь произнести вопрос вслух. – Что еще ты задумала, помимо желания заполучить мальчишку?»

– Ты отправишься туда один, – продолжала королева. – Впрочем, не совсем. Насколько понимаю, туда же отправятся… твои друзья с суши.

– Да.

– Тогда этого должно хватить, чтобы пленить и допросить Пиппу. У твоих спутников достаточно силы.

– Хотя бы пять агентов-русалов.

– Нет, Тарион. Ты один.

– Кто-то может подумать, что вы пытаетесь избавиться от меня, воспользовавшись удобным случаем, – не удержавшись, выпалил он.

Речная Королева лениво оторвалась от плетения. Тарион мог поклясться: речное дно содрогнулось. Голос королевы был угрожающе спокоен:

– Тогда защити мою честь от подобной клеветы и вернись живым.

Тарион стиснул зубы, но поклонился.

– В таком случае вы позволите мне проститься с вашей дочерью? Вдруг это наша последняя встреча?

– По-моему, ты и так принес ей немало огорчений, – усмехнулась королева.

Правдивые слова. Пусть королева во многом была чудовищем, но в этом она была права. Тариона она видела насквозь. И потому он молча уплыл в речную голубизну, позволяя силе течения выбить гнев из его головы.

Если есть хоть малейший шанс заполучить Эмиля и его силу, Речная Королева не остановится ни перед чем.

Тариону оставалось лишь надеяться, что он сумеет ей помешать.

Стулья на ментальном мосту превратились в бархатные кушетки.

Рунн устроился на своей, вглядываясь в бесконечную тьму вокруг. Кушетка Ясного Дня на ее «стороне» была едва видна. Если направиться туда, сумеет ли он проникнуть в ее разум? Увидеть события ее глазами? Узнать, кто она, где живет? Сможет ли он прочесть каждую мысль в ее голове?

Рунн умел переговариваться с разумом другого, но входить туда, читать мысли, как его двоюродные братья на Аваллене… Как это у них получалось? Такое смахивало на насильственное вторжение. Но если она сама его пригласит, если сама захочет, чтобы он побывал в ее разуме, получится ли у него?

Вокруг другой кушетки затрепетало пламя. Вскоре он увидел силуэт Ясного Дня: она устроилась так же уютно.

– Привет, – поздоровался он, поменяв позу с лежачей на сидячую.

– Тебе есть что сообщить? – вместо приветствия спросила она.

– Значит, сегодня у нас официальная встреча?

– Мост – путь для передачи сведений, – напомнила Ясный День, тоже садясь на кушетке. – Это наша первая и главная обязанность. Если ты приходишь сюда с намерением пофлиртовать, предлагаю поискать в другом месте.

– Ты считаешь, что я с тобой флиртую?

– Если бы с тобой общался агент-мужчина, ты бы сказал ему игривым тоном «Привет»?

– Возможно, – ответил Рунн, но все же согласился с ее точкой зрения. – Конечно, не таким тоном.

– Вот именно.

– Что ж, ты меня поймала. Готов к наказанию.

Она засмеялась: искренне, по-настоящему, как не смеялась прежде.

– Сомневаюсь, что ты выдержишь наказание, которое я применю.

У Рунна почему-то зачесалось между ног. Ее слова возбуждали.

– Мы говорим об… ограничениях? Устроишь мне порку?

Честное слово, он почувствовал зубы, впившиеся ему в нижнюю губу.

– Ни то ни другое. В постели меня такое не интересует. А что предпочтешь ты?

– Я всегда предоставляю право выбора даме. Я готов играть по твоим правилам.

Она наклонила голову. На кушетку хлынул огненный водопад, словно она перекинула за плечи свои длинные красивые волосы.

– Значит, ты не из… доминантных мужчин.

– Почему же? Я вполне доминантен, – улыбнулся Рунн. – Просто я никогда не заставляю своих партнерш делать то, чего им не хочется.

Ему показалось, будто Ясный День внимательно смотрит на него.

– Ты с такой гордостью произносишь слово «доминантен». Ты, часом, не волк? Или другой какой оборотень?

– Надо же, ты пытаешься разгадать, кто я.

– Так ты волк?

– Нет. А ты волчица?

– Я кажусь тебе волчицей?

– Нет. Ты похожа на… – Похожа на что-то сотканное из воздуха, мечтаний и холодной мстительности. – Мне думается, ты принадлежишь к Дому Неба и Дыхания.

Она замерла. Неужели он угадал?

– Почему ты так говоришь? – спросила она.

– Ты напоминаешь мне ветер, – попытался объяснить Рунн. – Могущественный. Способный мгновенно все заморозить и изменить сам мир, хотя тебя никто не видит. Только твое воздействие на события… И сейчас, когда я говорю, я ощущаю твое одиночество, – добавил он.

– Так и есть, – сказала она; Рунна ошеломило это признание. – Но спасибо тебе за добрые слова.

– Они были добрыми?

– Точными. Ты видишь меня. Яснее, чем кто-либо.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Рунн был вознагражден изменением ее пламени. Он увидел большие, чуть раскосые глаза. Они тоже были сотворены из огня, но главное – Рунн их увидел. Увидел их ясность прежде, чем пламя вновь их скрыло.

– Наверное, я должен бы тебе сказать, что атака мятежников на Хребет прошла успешно. К завтрашнему вечеру образец астерийского механокостюма будет доставлен на Корональные острова.

– Почему туда? – удивилась Ясный День, изменив позу.

– Не знаю. Так мне сообщил мой связной. Груз будет встречать контингент мятежников. Куда его затем переместят – этого я тоже не знаю.

Кормак хотел, чтобы Аталар изучил астерийский образец и оценил, чем он отличается от человеческих механокостюмов, с которыми ангелу часто приходилось иметь дело за время подневольной службы у Сандриелы.

Аталар был единственным из них, кто видел механокостюмы не только на картинках. На Пангере он разбирал эти устройства и собирал снова. Поскольку Кормак сражался в рядах мятежников, ему не приходилось биться против операторов механокостюмов. Вдруг в астерийском образце есть что-то полезное, что люди могли бы перенять себе на пользу? Кормаку хотелось знать независимое мнение на этот счет.

А раз на Идру собрался Аталар, туда же отправится Брайс. Это означало и участие Рунна. И куда же без Тариона, поскольку Речная Королева приказала русалу захватить в плен Пиппу Спецос?

Флинн, Дек и Итан не поплывут. Слишком большое число участников вызвало бы подозрение. Узнав об этом, все трое рассердились. «Ты опять отправляешь беднягу Холстрома на скамейку запасных», – посетовал Флинн. «Ты знаешь, на что способно уязвленное мужское эго?» – добавил Дек. Итан лишь пробурчал что-то невразумительное, но не спорил. Вид у волка был отрешенный, словно его мысли находились далеко от планируемой операции.

– Кто там будет? – спросила Ясный День.

– Нам стало известно, что там уже находятся Пиппа Спецос и ее эскадрон Светопад. Мы хотим порасспросить ее об… исчезнувшей персоне.

Агент выпрямила спину:

– Неужто Спецос поручают командование вальбарским фронтом?

– Не знаю. Мы надеемся отговорить представителей командования от этой затеи. Подозреваем, что цепочка трупов вокруг Лунатиона – дело рук Пиппы и ее эскадрона.

Ясный День помолчала, затем спросила:

– Ты знаешь название корабля, который доставит образец?

– Нет.

– На какой остров прибудет корабль?

– Почему ты допытываешься?

– Хочу убедиться, что вам не готовят ловушку.

– Ты хочешь сказать, тебя огорчила бы моя смерть? – с улыбкой спросил Рунн.

– Меня заботят сведения, которые из тебя выжмут, прежде чем убить.

– Холодная же ты женщина, Денек. Очень холодная.

– Это единственный способ выжить, – негромко рассмеялась она.

Она была права.

– Мы поплывем на Идру. Это все, что мне известно.

Она кивнула, словно название острова что-то ей говорило.

– Если тебя поймают, лучше всего спасаться бегством. Не вздумай вступать в бой.

– Я не запрограммирован на бегство.

– Так перепрограммируй себя.

Он скрестил руки на груди:

– Не думаю, чтобы я…

Ясный День зашипела и перегнулась через кушетку. Она дрожала и почти что билась в судорогах.

– День, что с тобой?

Она шумно вдохнула и исчезла.

– День!

Ему ответило эхо из пустоты.

Не раздумывая Рунн перемахнул через кушетку и помчался на другой конец моста, в темноту и ночь, стремясь догнать женщину…

Рунн ударился о черную каменную стену. Время замедлилось, принеся с собой вспышки ощущений. Не образы, только ощущения.

Ощущение ее левого запястья, сжатого до боли. Именно эта боль и разбудила ее, вытащила с моста…

Требование подчиниться, уступить, отдаться. Ощущение удовольствия от власти над нею. Зубы, сомкнувшиеся вокруг ее соска и готовые сжаться.

Рунн рухнул на землю. Все ощущения исчезли. Он поднялся на ноги, приложив ладонь к черной стене.

Ничего. Никаких намеков на происходящее.

Он и так знал, что происходит. Появилось ощущение грубой сексуальной близости. И хотя происходящее не было для нее неожиданностью, никакого удовольствия ей это не принесло. Тот, кто находился с нею в постели, своими действиями разбудил ее.

Стена перед Рунном была непреодолимой. Стена ее разума.

Рунн не понимал, почему остается здесь и чего ждет. Он не знал, сколько времени прошло. Потом стена словно расступилась, и появилось пламя.

Света хватало, чтобы он разглядел длинные ноги, двигавшиеся в его сторону. Остановились, обнаружив, что он стоит на коленях. Затем и она опустилась на колени, и пламя вновь окутало ее целиком.

– С тобой все в порядке? – спросил Рунн.

– Да.

Ответ был похож на шипение углей, которые заливали водой.

– Что это было?

– А ты никогда не занимался сексом?

Резкий вопрос заставил Рунна выпрямиться.

– С тобой все в порядке? – повторил он вопрос.

– Я же ответила, что да.

– Мне так не показалось.

– Это твои ощущения. Он попросил, хотя и несколько неожиданно. Я согласилась.

От ее ледяного тона все внутри Рунна завязалось узлом.

– По тебе не скажешь, чтобы ты получила удовольствие.

– Какое тебе дело, получила я удовольствие или нет?

– А все-таки тебе понравилось?

– Ты о чем?

– Ты испытала оргазм?

– Тебя это абсолютно не касается.

– Ты права.

И снова молчание. Но они оба по-прежнему стояли на коленях, лицом друг к другу.

– Я его ненавижу, – вдруг сказала она. – Никто об этом не догадывается, но это так. Он мне противен.

– Тогда зачем ты с ним спишь?

– Потому что я… – Она протяжно вздохнула. – Здесь не все так просто.

– Сделай одолжение, расскажи.

– А ты всегда спишь только с теми, кто тебе нравится?

– Да.

– И ты никогда никого не трахал, испытывая отвращение?

Рунн задумался, хотя от слова «трахал» его член зашевелился.

– Было такое. Однажды. Давно.

Фэйка, с которой он крутил несколько десятилетий назад и о которой не вспоминал вплоть до этой минуты.

– Тогда тебе знакомо это ощущение.

– Значит, он…

– Я не хочу о нем говорить.

– Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – признался Рунн. – Ты меня до смерти напугала.

– Почему?

– Ты находилась рядом, а через мгновение вдруг пропала. Я почувствовал, что тебе больно.

– Не будь дураком и не привязывайся ко мне, тогда и беспокойства не будет.

– Я – не чудовище, чтобы оставаться равнодушным, когда кому-то причиняют боль.

– В нынешней войне подобным сантиментам нет места. Чем раньше ты это поймешь, тем меньше боли будешь испытывать.

– Значит, возвращаемся к прежней рутине и ты снова превращаешься в ледяную королеву.

– К рутине? – встрепенулась она.

– Где та дерзкая, необузданная женщина, с которой я не так давно говорил об узах?

Она засмеялась. Ему нравился ее смех, низкий, чувственный. Смех хищницы. Хел побери, ему даже очень нравился ее смех.

– Ты – типичный вальбарский мужчина.

– Я же приглашал тебя в Лунатион. Приезжай, Денек. Мы недурно проведем время.

– Ты так жаждешь встречи со мной?

– Мне нравится звук твоего голоса. Хочется увидеть твое лицо. Губы, из которых раздается этот голос.

– Этого не случится. Но спасибо… Мне тоже нравится звук твоего голоса, – добавила она.

– В самом деле?

– В самом деле. – Она усмехнулась. – Ты – ходячая беда.

– Как это ни банально звучит, но Беда – мое второе имя.

– Согласна. Оно тебе очень идет.

– А у тебя, поди, тоже есть второе имя? – подкусил ее Рунн.

Ее пламя опало, показав огненные глаза.

– Есть. «Воздаяние».

– Задиристое имечко, – криво улыбнулся Рунн.

Она снова засмеялась. От звука ее смеха член Рунна отвердел.

– Спокойной ночи, агент Ночь.

– Куда ты сейчас?

– Спать. По-настоящему.

– Разве твое тело не отдыхает?

– Тело отдыхает, а вот ум – нет.

Сам не зная почему, Рунн махнул в сторону ее гаснущей кушетки:

– Так посиди здесь. Расслабься.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?

– Если честно? Да, хочу.

– Почему?

– Потому что рядом с тобой я успокаиваюсь. Вокруг полным-полно дерьма, и потому мне… нравится быть здесь. С тобой.

– Многим женщинам вряд ли польстило бы, что обаятельный мужчина рядом с ними… успокаивается.

– Кто сказал, что я обаятельный?

– Ты говоришь как мужчина, прекрасно знающий о своей привлекательной внешности.

– Скажи уж лучше, как самоуверенный придурок.

– Твои слова, не мои.

Ясный День встала и направилась к своей угасающей кушетке. Вокруг нее колыхалось пламя. Рунн поспешил к своей.

– Мне нужен лишь телевизор да запас пива, и я на седьмом небе, – сказал Рунн.

– Как я и говорила, типичный вальбарский мужчина, – усмехнулась она, укладываясь на кушетку.

Рунн закрыл глаза, купаясь в звуках ее голоса.

– Денек, ты поработай над своими комплиментами.

Она снова засмеялась. Смех был немного сонный.

– Непременно, Ночка. Добавлю это в список моих ближайших дел.

43

Хант вдыхал прохладный воздух бирюзового моря, наслаждаясь чистотой воды. Она была настолько прозрачной, что он видел дно с камнями и кораллами, между которыми сновали рыбы.

На причале, скрытом внутри массивной пещеры, еще продолжалась разгрузка корабля. Идра был самым отдаленным из Корональных островов. Морская пещера вдавалась почти на милю вглубь пустынной, засушливой части этого острова. Место выбрали неспроста: прилив обеспечивал достаточную глубину, позволявшую крупным транспортным судам заходить в каменный док и разгружать привезенную контрабанду.

Хант стоял в тени у самого входа в пещеру и смотрел на открытую, залитую солнцем воду. Ветер помогал ему не чувствовать масляного зловония, исходящего от старых механокостюмов. Люди, управлявшие ими, перегружали то, что привез корабль, на вереницу ожидающих разнокалиберных грузовиков. Мятежники пригнали едва ли не все машины, какие у них были: грузовики для доставки товаров и еды, все способное двигаться по крутым извилистым дорогам острова или заезжать на автомобильные паромы, курсирующие между сотней островов архипелага, не вызывая особых подозрений.

Час назад Кормак телепортировал весь отряд на Идру. Хант был первым. Телепортация длилась всего пять минут, с несколькими остановками. Ангела едва не вывернуло. Оказавшись в пещере, он уселся на мокрый бетон и спрятал голову между колен. Кормак исчезал и появлялся снова, пока не доставил остальных.

Авалленскому принцу не позавидуешь. Едва очухавшись, бедняге предстоит говорить с представителями командования и убеждать их ни в коем случае не допускать Пиппу Спецос к трофеям.

Бледный после телепортаций, Кормак едва держался на ногах. И тем не менее он пошел на разговор, пообещав скоро вернуться. Брайс, Тарион и Рунн тоже сидели на бетоне, явно не доверяя своим ногам.

– Напрасно я позавтракал, – жаловался Тарион, держась за живот.

На нем были лишь черные облегающие легинсы водного отряда, позволявшие спрятать несколько ножей. Ни рубашки, ни обуви. В таком виде он утром явился на квартиру Брайс и, увидев ее недоуменный взгляд, пояснил: если понадобится принять русалочье обличье, ему хотелось обойтись минимальными потерями.

Тариона угораздило прийти к Брайс почти вслед за Хантом. Брайс сидела на кухонном столе, обхватив плечи Ханта, а тот неторопливо облизывал ей шею. Стук Тариона в дверь оказался… весьма некстати. И это еще мягко сказано.

Но прерванные ласки обождут. Его истинная пара сумела вытащить его из казармы на целую неделю раньше. Вечером он ее щедро отблагодарит.

– Я испытываю странное удовлетворение от мысли, что русал может страдать от воздушной болезни, – призналась Брайс, похлопав Тариона по плечу. – Ведь многие из нас страдают от морской болезни.

– Он тоже весь зеленый. – Тарион кивнул в сторону Ханта.

Ангел вяло улыбнулся.

Тарион продолжил лениво оглядывать пещеру. Пожалуй, даже слишком лениво. Хант знал о главной задаче Тариона: заставить Пиппу рассказать об Эмиле. Пройдет ли разговор в дружественном ключе или нет – целиком зависело от русала.

– Возвращается, – пробормотал Рунн.

Все повернулись в сторону корабля и увидели идущего Кормака. Авалленский принц по-прежнему был бледен и выглядел изможденным. Хант не представлял, как он будет телепортировать их обратно, когда миссия закончится.

Но вскоре ангел понял: бледность Кормака вызвана не столько усталостью, сколько яростью.

– Что случилось? – спросил Хант, глядя за спину Кормака.

Туда же переместился взгляд Тариона. Русал присел на корточки, готовый к решительным действиям.

– Пиппа уже зацапала их в свои лапы, – покачав головой, произнес Кормак. – Они все кормятся из ее рук. Оружие передано ей, и теперь она командует вальбарским фронтом.

Тарион нахмурился, но продолжал следить за пространством за спиной авалленского принца.

– Ты что-нибудь узнал насчет Эмиля и Зофи?

– Нет. О них она не сказала ни слова. Я не отважился спросить. Не хочу, чтобы она знала о наших поисках. – Кормак ходил взад-вперед, пытаясь сбросить напряжение. – Стычка с нею из-за Эмиля, когда она окружена своими головорезами, могла окончиться кровопролитием. Пока что мы вынуждены играть по ее правилам.

– Существует хоть какая-то возможность изолировать ее? – допытывался Тарион.

– Нет, – покачал головой Кормак. – Поверь, ее бдительность ничуть не меньше нашей. Если хочешь утащить ее на допрос, это наверняка кончится стычкой.

Тарион выругался. Брайс похлопала его по коленке. Ханту оставалось лишь гадать, является ли это попыткой утешить русала.

– Аталар, готовься, – сказал ангелу Кормак, кивнув в сторону грузового корабля. – Они разгружают образец механокостюма.

Все пятеро пошли к кораблю. Хант шел рядом с Брайс. Мятежники, многие в шлемах или масках, провожали их взглядом. Никто не улыбнулся.

– Ванирское отродье, – проворчал какой-то мятежник.

Тарион послал ему воздушный поцелуй.

Рунн зарычал.

– Веди себя прилично, – прошипела Брайс, ущипнув его через черную футболку.

Рунн шлепнул ее по руке.

– Взрослые детки, – пробормотал Хант, когда все остановились около разгрузочной платформы.

Рунн исподтишка пихнул Ханта. Брайс ущипнула его за бок.

А Тарион лишь присвистнул, когда из трюма корабля появился громадный ящик с четырьмя ржавыми механокостюмами.

Внешне ящик был похож на металлический саркофаг, украшенный эмблемой астериев: семь звезд, окружающих зловещие буквы «С. И. Н. М». Операторы этих безнадежно устаревших механокостюмов даже не взглянули в сторону пятерки. Они понесли ящик по пандусу, шумно ступая металлическими ногами.

– Эти костюмы для сражений, а не для разгрузочных работ, – пробормотал Тарион.

– Вооружение – двенадцать стволов. Это самые экипированные из человеческих механокостюмов. – Хант кивнул на двойные орудия на каждом плече и на предплечьях. – Шесть видимых, шесть скрытых. Одна миниатюрная пушка.

– И сколько у людей таких костюмчиков? – поморщилась Брайс.

– Несколько сот, – ответил Кормак. – Астериям удалось разбомбить немало наших фабрик. Так что нечего удивляться почтенному возрасту этих костюмов. Имперский образец, который они несут, построен на новых технологиях. Если удастся посмотреть устройство, мы бы смогли многое перенять.

– И никому не страшно отдавать такое оружие безбашенной Пиппе? – спросила Брайс.

– Нет, – хмуро ответил Кормак. – Никто даже не почесался.

– Но они не против, чтобы мы осмотрели новый костюм?

– Я им сказал, что Аталар разбирается в устройстве костюмов.

– Значит, даже не противились? – прищелкнул языком Хант.

В памяти всплыло лицо Сандриелы. Жестокое любопытство, с каким она смотрела на механокостюмы, которые Хант умело портил, подчиняясь ее приказам. Усилием воли он прогнал воспоминание.

Операторы механокостюмов вынесли ящик на причал. Кто-то пролаял приказ. Мятежники, работавшие в доке, разошлись. Остался лишь отряд из двенадцати человек, расположившихся за спиной Ханта и остальных.

Ханту такой расклад нравился ничуть не больше, чем само пребывание на базе мятежников, что означало официальную помощь Офиону. Он старался дышать медленно и размеренно.

Отряд мятежников прошел мимо них и поднялся на судно. Операторы механокостюмов тоже удалились, оставив металлический ящик на причале. Не прошло и минуты, как из тени корабля вышла человеческая женщина с каштановыми волосами и веснушчатым лицом.

Судя по тому, как напрягся Кормак, Хант сразу понял, кто это. Женщина была в форме эскадрона Светопад. У всех мятежников, проходивших мимо них, на рукавах имелись нашивки с эмблемой заходящего солнца.

Хант переместил руку поближе к спрятанному пистолету. В его жилах затрещали молнии. Брайс наклонила голову, выбирая угол для выстрела. Тарион сдвинулся на несколько футов влево, встав между Пиппой и краем причала, словно намеревался при случае столкнуть ее в воду.

Но Пиппа спокойно подошла к саркофагу с другой стороны и таким же спокойным голосом сообщила Кормаку:

– Код открытия: семь-три-четыре-два-пять.

Голос ее звучал немного театрально, словно она была ребенком из богатой пангерской семьи, решившим поиграть в мятежника.

– Умбра Мортис, мы с затаенным дыханием ждем, пока ты осмотришь эту игрушку.

Она не просила, а фактически приказывала Ханту.

Хант смотрел на нее исподлобья. Он не удивился, что его узнали. Но в самой манере, с какой она произнесла его прозвище, таилась угроза. Внимание Пиппы переместилось на Кормака.

– Я вот думала: когда же ты попытаешься настроить людей из командования против меня.

Хант и Брайс подошли ближе, готовые в любой момент схватиться за пистолеты. Рунн держался на шаг позади, прикрывая их с тыла. А Тарион…

Русал вновь передвинулся. Теперь в случае чего ему стало еще легче захватить Пиппу.

– Я им ничего не говорил о тебе, – с подчеркнутой холодностью ответил Кормак.

– Неужели? Тогда почему они поспешили сюда? Причин, как мне кажется, только две: убедить их сделать тебя командующим вальбарским фронтом, предварительно оклеветав меня. Или попытаться захватить меня в плен, чтобы я рассказала тебе все, что знаю об Эмиле Ренасте.

– А если то и другое? – парировал Кормак.

Пиппа хмыкнула.

– Напрасно ты вынашивал замыслы пленить меня. Я бы помогла тебе искать мальчишку. Но ты захотел стяжать славу для себя одного.

– Мы говорим о жизни ребенка, – сурово напомнил ей Кормак. – Тебе же он нужен только в качестве живого оружия.

– А тебе нет? – спросила Пиппа, язвительно глядя на авалленского принца и его спутников. – Должно быть, тебе легче жить, воображая, будто ты лучше меня.

– Мы не из тех, кто до смерти пытает своих жертв, выбивая из них сведения о ребенке, – с убийственным спокойствием произнес Тарион.

– Ах вот оно что? – нахмурилась Пиппа. – Думаешь, все эти жуткие убийства – дело моих рук?

– Разыскивая Эмиля, мы обнаружили запах нескольких людей и часть тела одного из твоих солдат! – прорычал Тарион, рука которого потянулась к ножу.

Губы Пиппы скривились в холодную улыбку.

– Вы – высокомерные, узколобые ваниры, привыкшие думать о людях только самое худшее. – Она тряхнула головой в знак презрительного сочувствия. – Впрочем, чего еще от вас ожидать? Вы слишком глубоко сидите в вашем змеином гнезде и потому не видите правды. Не видите, у кого из вас раздвоенный язык.

Брайс не замедлила показать ей язык. Пиппа лишь усмехнулась.

– Довольно разговоров, Пиппа, – оборвал ее Кормак.

Он ввел код на панели в нижней части саркофага. Брайс прищурилась, выдерживая взгляд Пиппы. Ханта прошиб холодок – столько властности было на лице его истинной пары.

– Сейчас это все равно уже не имеет значения, – небрежно процедила Пиппа. – Поиски мальчишки прекращены. Зачем понапрасну тратить время? Особенно сейчас, когда мы заполучили… более совершенное оружие.

Словно в ответ, крышка с шипением открылась и отодвинулась. Хант инстинктивно выбросил руку, загораживая Брайс. Пространство наполнилось дымом; только это был не дым, а испарения сухого льда. Кормак помахал рукой, разгоняя сизоватые облачка.

– Ну что, Умбра Мортис, приступай, – сказала Пиппа. – Я жду твоей оценки.

– На твоем месте, Пиппа, я бы поостерегся говорить с ним в такой манере, – предупредил ее Кормак.

Его голос звучал жестко, словно он показывал Пиппе ее законное место.

Но Пиппа смотрела не на него, а на Брайс.

– Ты, стало быть, его невеста? – все так же холодно и равнодушно спросила она.

– Если сгораешь от зависти, могу уступить, – улыбнулась ей Брайс.

Пиппа вздрогнула.

Дымовая завеса рассеялась. Кормак жестом подозвал Ханта.

Хант осмотрел механокостюм, лежащий в ящике, и выругался.

– Это и есть астерийская разработка? – спросил он; Пиппа кивнула. – Костюм, которым будет управлять ванир?

Снова кивок. Видимо, саму Пиппу одолевали сомнения, и она, разжав плотно сомкнутые губы, сказала:

– Не понимаю, откуда в нем больше мощности, чем в наших костюмах. По размерам он даже меньше их.

Высота нового механокостюма, поблескивающего, как ртуть, была около семи футов.

– Тебе что-нибудь понятно в его устройстве? – спросил у Ханта Рунн, озадаченно почесывая затылок.

– Похоже на робота, – сказала Брайс, заглядывая внутрь ящика.

– Вовсе нет, – возразил Хант. Он покачивался взад-вперед, обуздывая лихорадочный поток мыслей. – До меня доходили слухи, что нечто подобное разрабатывается, но мне это казалось слишком далекой перспективой.

– Так что же это? – спросила Пиппа.

– Ах, какие мы нетерпеливые, – насмешливо бросил ей Хант и постучал пальцем по механокостюму. – Этот металл имеет ту же природу, что и горсианские камни. – Он кивнул Брайс. – Напоминает их опыты с синтом. Они искали способ превратить горсианские камни в оружие.

– Уже превратили, – похвасталась Пиппа. – Ими снабжены наши пули.

– Это я знаю и без тебя, – проворчал Хант.

От одной такой пули у него остался шрам на животе.

Наверное, только эта угроза и помешала Тариону осуществить свой маневр. Русал собирался броситься на Пиппу. Но сумеет ли он пробежать быстрее, чем она – выхватить пистолет и выстрелить? Хант с Брайс ему бы помогли, но… Ханту вовсе не хотелось участвовать в нападении на офионского командира. Пусть Тарион и Речная Королева сами занимаются этим дерьмом.

Пиппа сдвинулась на несколько дюймов, вновь оказавшись вне досягаемости Тариона.

– Этот металл… – продолжал Хант. – Астерии вели исследования, разрабатывая способ заставить горсианскую руду не подавлять, а поглощать магию.

– По мне, так выглядит как обычный титан, – сказал Рунн.

– Присмотрись, – посоветовал ему Хант. – Видишь пурпурные прожилки? Это и есть горсианский камень. Я его узнаю где угодно.

– Какой принцип действия нового механокостюма? – спросила Брайс.

– Если я прав, – в голосе Ханта появилась хрипотца, – костюм способен черпать из земли энергию первосвета. Из всех сетей энергетической решетки. Везде, где она пролегает. Эти костюмы будут черпать первосвет и превращать в оружие. Это позволяет делать серные ракеты прямо в полевых условиях. Новому механокостюму не грозит истощение боекомплекта. У него не могут сесть аккумуляторы. Нужно просто найти ближайшую подземную сеть, зарядиться, и… иди убивай врагов. Потому-то астерийские костюмчики и меньше. Им не требуется дополнительное оборудование и место для хранения боеприпасов. Явное преимущество по сравнению с механокостюмами людей. Ванирский воин просто забирается внутрь. Он как бы надевает экзоскелет. Современные доспехи.

Ответом ему было молчание.

– Представляете, что это означает для нашего дела? – задыхаясь от восторга, спросила Пиппа.

– Новые смерти, – сухо ответила ей Брайс. – Погибших будет больше, чем прежде.

– Если костюм в наших руках, такого не случится, – сказала Пиппа.

Этот блеск в ее глазах… Хант уже видел схожий блеск – в глазах Филипа Бриггса.

– Наконец-то у нас появился источник магии, который мы обратим против них, – продолжала Пиппа, обращаясь больше к себе, чем к другим. – Заставим их понять наши страдания.

Она удовлетворенно засмеялась.

Кормак застыл. Тарион тоже.

– Это всего лишь опытный образец, – охладил ее пыл Хант. – Не думай, что он заработает с первого раза.

– Ничего, – твердо заявила Пиппа. – У нас есть прекрасные инженеры.

– Не забывай: это машина смерти, – напомнил ей Хант.

– А пистолет? – тут же нашлась Пиппа. – Или меч? – Она насмешливо посмотрела на молнии, окружавшие его пальцы. – Чем является твоя магия, ангел, как не орудием смерти? – Ее глаза снова вспыхнули. – Этот костюм – всего лишь вариация на тему орудий убийства.

– Твое мнение? – спросил у Ханта Рунн. – Офион может использовать это на полях сражения?

– Это чудовище нельзя использовать никому! – прорычал Хант. – Я говорю про обе стороны. – Хант повернулся к Кормаку. – Если тебе хватает мозгов, передай командованию: пусть выследят разработчиков этого чудовища и уничтожат их самих, их лаборатории и всю документацию. Применение механокостюмов обеими сторонами приведет к неслыханным кровопролитиям.

– Кровопролития и так хватает, – тихо сказал Кормак. – Я хочу, чтобы этому был положен конец.

– Ваниры заслужили такую участь, – заявила Пиппа.

Брайс зловеще улыбнулась:

– И ты тоже, за обращение с несчастным мальчишкой. Сначала ты запугивала его, а потом решила, что он больше вам не нужен.

– Ты про Эмиля? – засмеялась Пиппа. – Он вовсе не беспомощный ребенок, каким тебе кажется. Он нашел себе союзников и покровителей. Ради всех ваших богов, разыщите его и заберите себе. Сомневаюсь, что он поможет ванирам победить в этой войне. Особенно сейчас, когда в наших руках оказалось чудо новых технологий. По сравнению с этим механокостюмом буревестники – ничто.

Она с благоговением провела рукой по стенке ящика.

– Где мальчишка? – спросил Тарион.

– Там, куда даже ты, русал, не отважишься сунуться, – ехидно усмехнулась Пиппа. – Я довольна, что он там. И командование тоже. Этот малец больше не наша забота.

– Ты жестоко заблуждаешься, если уповаешь на новый костюм, – возмутилась Брайс. – Ничего, кроме бед, он не принесет.

– Уж кому и судить, так только не тебе, – парировала Пиппа. – Пока ты, принцесса, заботишься о своих ноготочках, хорошие люди сражаются и гибнут на войне.

Брайс нарочно пошевелила пальцами с разноцветными ногтями:

– Если приходится связываться с такими недомерками, как ты, я хотя бы должна хорошо выглядеть.

Хант покачал головой, не дав Пиппе возразить:

– Не забывай, мы обсуждаем машины, способные за считаные секунды делать серные ракеты и запускать их по ближним целям.

Молнии так и плясали вокруг его пальцев.

– Да, – ответила Пиппа, глаза которой по-прежнему горели, как у кровожадного хищника. – Ни один ванир не устоит.

Ее внимание переместилось на корабль. Хант посмотрел туда же и увидел команду, появившуюся у перил палубы. Все стояли спиной к причалу.

Пятеро русалов, два оборотня. Никого в офионской форме. Значит, просто сочувствующие мятежникам. Помогают чем могут. Все семеро подняли руки.

– Ты что задумала? – зарычал Хант, видя, как Пиппа махнула рукой.

То был сигнал ее головорезам из Светопада, стоящим на крыше рулевой рубки. Это они заставляли ванирскую команду жаться к перилам.

Грянули выстрелы.

Хлынула кровь. Хант выставил крыло, прикрывая Брайс от кровавого тумана.

Ваниры сползли на палубу. Рунн и Кормак закричали. Хант оцепенело смотрел, как солдаты Светопада подходили к раненым и стреляли тем прямо в голову.

– Первые выстрелы всегда делаются горсианскими пулями, – непринужденно пояснила Пиппа.

Установилась зловещая тишина. Выхватив ножи, сообщники Пиппы начали отрезать убитым головы.

– Это их обездвиживает. Остальные выстрелы – обычным свинцом. Обезглавливание делает процесс, так сказать, необратимым.

– Ты совсем спятила?! – взорвался Хант.

– Психопатка, помешанная на убийствах, – подхватил Тарион, готовый броситься на нее.

Кормак подскочил к Пиппе, загородив ему путь:

– Мне говорили, что команду этого корабля не тронут. Они же наши союзники. Помогали общему делу.

– Они ваниры, – равнодушно ответила Пиппа.

– И это повод их убивать? – закричал Рунн. Шею и щеку ему забрызгало кровью убитых. – Они – ваниры, которые тебе помогали.

Пиппа лишь пожала плечами:

– На войне как на войне. Нельзя рисковать. Они могли рассказать астериям о местонахождении базы. Приказ ликвидировать матросов поступил от командования. Я лишь исполнительница.

– Ты и твое командование ведете всех к погибели. – За плечами Рунна клубились тени. – Хела с два я стану помогать тебе в этом.

– Ах, какие высокие моральные принципы, – усмехнулась Пиппа.

В ее кармане зазвонил мобильник. Она взглянула на экран телефона:

– Командование ждет меня для доклада. Пойдешь со мной, Кормак? – Она снова усмехнулась. – Уверена, они с большим интересом выслушают твои опасения.

Кормак с негодованием обжег ее взглядом. Пиппа резко свистнула, подавая сигнал, после чего неспешно двинулась по причалу в направлении боковой пещеры, куда ранее ушли остальные мятежники. Через мгновение бойцы Светопада тоже спустились на причал, держа оружие наготове. Они последовали за Пиппой, даже не взглянув на Кормака и его спутников.

Люди вели себя нагло и самоуверенно. В каждом их движении сквозило презрение к ванирам.

– Она знает, где Эмиль, – сказал Тарион, когда Пиппа и головорезы Светопада скрылись из виду.

– Если ей можно верить, – возразила Брайс.

– Она знает, – сказал Кормак и махнул Тариону. – Хочешь ее допросить – флаг тебе в руки. Но учти: Пиппа и ее эскадрон теперь возглавляют вальбарский фронт. Если твоя королева свяжется с ними, ей потом будет не расхлебать. На твоем месте, русал, я бы крепко подумал.

– Я связываться с этой сумасшедшей не собираюсь, – подхватила Брайс.

Хант сложил крылья и внимательно посмотрел на свою истинную пару.

Она ответила невинным взглядом. Что-то слишком уж невинным.

Она явно что-то знала.

«Кто, я?» – говорил ее взгляд. Потом это выражение сменилось другим: «Не вздумай меня выдавать, Аталар».

Хант был настолько обескуражен, что просто наклонил голову. Ничего, позже он все равно узнает правду.

– Боеприпасы, которые разгружали… – начал Тарион. – Офион решил сосредоточить их в наших краях. Зачем? Чтобы начать крупное сражение?

– Мне вообще ничего не говорили, – признался Кормак. – Если они дадут Пиппе полную власть, она наплодит здесь таких зверств, что бойня леопардов покажется невинной забавой.

– Думаешь, ее цель – Лунатион? – спросил Рунн.

– А для чего тогда столько оружия и боеприпасов? Для дружеского чаепития? – вопросом ответил Тарион, почесывая подбородок. – Они у нас под носом построили базу на Идре. Сколько времени она уже существует?

– Понятия не имею, – признался Кормак.

– Теперь, когда Пиппа встала у руля, они, скорее всего, готовятся к удару по городу, – сказал Рунн.

– Я им этого не позволю, – заявил Хант. – Даже если бы я не служил в Тридцать третьем легионе, я бы не позволил им нападать на ни в чем не повинных горожан. Если мятежники хотят помериться силами на поле сражения – мы дадим им бой. Но я не позволю им бесчинствовать в моем городе.

– Я тоже, – сказал Рунн. – Мои Вспомогательные силы выступят против тебя, Кормак. Против Офиона. Передай командованию: если они сделают хоть шаг, все контакты с Ясным Днем прекратятся.

Тарион молчал. Хант его не упрекал. Русалу в любом случае придется следовать приказам Речной Королевы. Но лицо у Тариона было угрюмым.

– Если ты начнешь оповещать своих в Лунатионе, они спросят, откуда ты знаешь, – резонно заметил Кормак.

– Я готов пойти на риск. А кое-кто из нас умеет сплетать невероятно убедительные истории, – сказал Хант, кивнув на Брайс.

Брайс нахмурилась. Она знала: слова касались не только ее убедительного вранья насчет их контактов с мятежниками. «Как только мы выберемся отсюда, я хочу узнать обо всем, что знаешь ты», – мысленно передал он.

Брайс вспыхнула, хотя и не могла читать его мысли. Но это выражение сменилось ледяной решимостью, замеченной остальными. Она вскинула голову:

– Мы не позволим, чтобы этот механокостюм снова достался астериям. И Офиону тоже. Особенно эскадрону Пиппы.

Хант кивнул. Хотя бы здесь они с Брайс думали одинаково.

– Они до жути обидятся.

– Нам нет до них дела. Своих дел хватает. – Брайс подмигнула ангелу. – Хант, воспламени эту штучку.

– Что вы… – насторожился Кормак.

Принц не успел договорить. Хант коснулся механокостюма и своей молнией расчленил на дымящиеся куски.

Хант не ограничился уничтожением костюма. Его молнии ударили и по припаркованным грузовикам. По каждому. Брайс восхищенно следила за его действиями. Сейчас он был богом молний, воплощением Турра.

Он и похож был на статуэтку, что пару недель назад попала к ней на рабочий стол.

– Ложись! – крикнул сестре Рунн.

Она послушно легла на бетон, зажав голову руками. Грузовики продолжали взрываться. Дрожали стены, падали камни. Потом ее заслонили знакомые крылья.

– На тех грузовиках – серные ракеты! – крикнул Кормак.

Брайс подняла голову. Хант указал на нетронутый грузовик с надписью «Райские пироги»:

– Только на этом. – Должно быть, Хант успел заметить, куда грузили ракеты. Он криво улыбнулся Тариону: – А теперь, Кетос, покажи, на что ты способен.

Водяная стена ударила в грузовик, когда-то возивший пироги, и тот опрокинулся. Магия Тариона создала водоворот, куда и засосало грузовик с ракетами, отправив на дно.

Следом в водную поверхность ударила молния Ханта. Вода сомкнулась, пропустив ее вниз, где молния нашла и взорвала злосчастный грузовик.

Взрывная волна подняла столбы воды, заливая пещеру. Брайс вновь пригнулась к бетонному полу.

Из глубины пещеры с криками выбегали мятежники.

– Пора сматываться, – сказал Кормаку Хант.

Авалленский принц оторопело смотрел на учиненный хаос. То, что он не схватился за меч, было хорошим знаком, но…

– Это был несчастный случай! – перекрывая гул и грохот, крикнул мятежникам принц.

«Напрасно. Никто все равно этому не поверит», – подумала Брайс. Хант подтянул ее к себе, расправил крылья, готовясь к спешному отступлению. Казалось, он не собирался ждать, пока Кормак телепортирует их отсюда.

– Отступаем, – приказал ангел Рунну, занявшему оборонительную позицию. Затем повернулся к Тариону. – Тебе нужна Пиппа? Сейчас или никогда.

Тарион смотрел на хаос, бушевавший за вереницей горящих грузовиков, на мятежников, которые приближались, размахивая оружием. Пиппы среди них не было.

– Я не сунусь в это дерьмо, – пробормотал Тарион.

Кормак поднял руку, пытаясь остановить своих офионских союзников:

– Костюм неожиданно включился и продемонстрировал свою силу.

Хлопнул выстрел. Кормак упал.

Рунн отпускал ругательства, Хант сжимал талию Брайс. Все смотрели на Кормака, зажимавшего рукой плечо, где застряла пуля.

Увидев Пиппу Спецос, появившуюся словно из ниоткуда, Кормак тоже выругался. Скорее всего, авалленский принц требовался ей живым для допроса.

Если Хант сейчас взлетит, он окажется живой мишенью. Особенно в пределах пещеры, какой бы громадной она ни была. Тарион потянулся за ножом у бока. С его длинных пальцев капала вода.

– Не делай глупостей, – предостерег русала Хант. – Кормак, телепортируй нас отсюда.

– Не могу, – выдохнул Кормак. – Горсианская пуля.

– Влипли, – выдохнула Брайс.

Хант был готов рискнуть и взлететь. Плевать ему на пули. Он умел быстро летать. Главное – вытащить Брайс отсюда, потом он вернется и поможет остальным. Безопасность Брайс стояла у него на первом месте.

– Вы все – мертвецы, ванирская сволочь! – закричала им Пиппа.

У Ханта напряглись мышцы спины. Сейчас он резко взлетит, затем столь же резко повернет влево.

Но в этот момент Брайс начала светиться. Свет шел от ее звезды и разливался по всему телу.

– Ориентируйся на мой свет, – тихо сказала она, вкладывая руку в руку Ханта.

– Брайс… – пробормотал Рунн.

В ее волосах блестели звезды.

– Всем закрыть глаза! – распорядилась она.

Хант подчинился, не ожидая, последуют ли за ними остальные. Даже при закрытых глазах свет Брайс был невероятно ярким, ослепительным. Мятежники кричали в бессильной злобе.

– Бежим! – бросила своим Брайс.

Хант открыл глаза. Свет Брайс начал меркнуть. Он по-прежнему сжимал ее мерцающую руку. Вместе они бежали к широкому выходу из пещеры к берегу моря.

– Захватываем лодку! – Тарион указал на ялик, покачивающийся в нескольких ярдах от выхода из пещеры.

На таких яликах мятежники тайно приплывали на свои встречи.

Хант подхватил Брайс на руки, взмыл в воздух и перелетел на лодку. Не дожидаясь, пока подтянутся остальные, он отвязал суденышко и запустил мотор. Когда все пятеро очутились на борту, Хант еще раз убедился, что Брайс сидит рядом, после чего рванул от острова.

– Этой лодке до берега не доплыть, – заявил Тарион, перенимая управление. – Топлива не хватит. Понадобится заправка.

Кормак смотрел на клубы дыма, выходящие из недр пещеры. Казалось, некий великан курил «корень радости».

– Они выследят нас и убьют, – сказал он.

– Хотела бы посмотреть, как это у них получится, – возразила ему Брайс. Ветер трепал ее рыжие волосы. – Психопаты. Придурки. – Она сердито посмотрела на принца. – И ты хочешь сражаться на их стороне? Да они ничем не лучше гребаного Филипа Бриггса!

– Теперь понимаешь, почему я изо всех сил старался найти Эмиля? – не менее сердито спросил он. – Не хочу, чтобы мальчишка попал к ним в руки. Но война есть война. Не можете в ней участвовать – отойдите и не мешайте.

– Они ведут войну жестокими методами! – крикнула Брайс. – Даже если они и победят, в них не останется ничего человеческого!

– Сегодня был дрянной день, – сказал Кормак. – Все это столкновение…

– Дрянной день? – еще громче закричала Брайс, указывая на дымящуюся пещеру. – У нас на глазах убили команду судна! Так мятежники обращаются со своими союзниками? Не то ли ждет и нас, когда мы потеряем для вас всякую ценность? Мы окажемся пешками в ваших руках, скотом для убоя? А вы будете и дальше манипулировать достойными личностями, втягивая в помощь себе. Ты же ванир, Хел тебя побери! Неужели ты не понимаешь, что рано или поздно мятежники избавятся и от тебя?

Кормак молча смотрел на нее.

– Пошли вы все! – прошипела ему Брайс. – Ты, Пиппа, мятежники. Пусть Лань разорвет вас в клочья. Я больше не хочу участвовать в твоих авантюрах. С нас довольно. – Она повернулась к Тариону. – И тебе с твоей королевой я больше не собираюсь помогать. Сыта по горло!

Хант постарался не выказывать своего облегчения. Возможно, им с Брайс удастся развязаться с опасными союзниками.

Тарион ничего не сказал. Лицо у русала было мрачным.

Брайс повернулась к Рунну:

– Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь, но на твоем месте я бы крепко задумалась о контактах с агентом Ясный День. Сегодня ты видел, как мятежники обходятся с союзниками. Не удивлюсь, если и она ударит тебя в спину.

– Да, – пробормотал Рунн, но вряд ли слова сестры его убедили.

Казалось, Брайс продолжит выговаривать ему, но она умолкла. Скорее всего, что-то обдумывала. Не исключено, что это касалось других ее тайн.

Хант вглядывался в береговую линию острова. Погони за ними не было. Впереди плескалось открытое море, но…

Он застыл, увидев поджарого черного пса, бегущего вдоль иссушенных белых утесов острова. Шерсть пса имела странный матовый оттенок.

Пес был знаком Ханту. Знал он и этот оттенок шерсти. Такого же цвета были крылья, когда пес находился в другом обличье. Сейчас крупный зверь с лаем мчался вдоль утесов.

Хант тихо выругался и поднял руку, показывая псу, что видит его. Пес приподнял могучую лапу и указал на запад, куда плыла их лодка. Пес громко пролаял один раз, словно предупреждая.

– Никак это… – пробормотал Рунн, тоже увидевший пса.

– Да, это Баксиан, – ответил Хант, всматриваясь в западную часть горизонта. – Тарион, разворачивайся на север.

– Если на скалах появился Баксиан… – Брайс крепко стиснула руку Ханта.

Хант сразу догадался: Баксиан здесь не один. А это означало…

– Где-то поблизости рыщет Лань.

44

Кормак зажимал рукой окровавленное плечо.

– Телепортируй нас отсюда, – велела ему Брайс. – Я извлеку горсианскую пулю, и ты…

– У тебя не получится ее извлечь. Это разрывные пули. Так сделано специально, чтобы дольше подавлять магию. Нужно вытащить все осколки, а здесь без хирурга не обойтись.

– Как Лани удалось нас найти? – спросила Брайс, явно разочарованная невозможностью телепортироваться.

Кормак указал на дым, что все еще валил из пещеры:

– Вероятно, кто-то намекнул ей на сегодняшние события. А Аталар только что обозначил наше точное местонахождение.

Хант мотнул головой, окруженной молнией, словно ореолом. Брайс предостерегающе коснулась его плеча и сказала Кормаку:

– Тогда я сама попытаюсь нас телепортировать.

– И мы все окажемся в море, – предрек авалленский принц.

– Я попытаюсь, – повторила она и еще крепче сжала руку Ханта.

Ее немного грызла совесть, что она выбрала ангела, а не брата. Но в такой ситуации… в такой ситуации Хант стоял у нее на первом месте.

– Я могу защитить всех нас в воде, – нарушил молчание Тарион. – Но вначале нужно туда прыгнуть.

Брайс отмахнулась. Остальные заспорили. И вдруг…

– Хел! – прорычал Хант.

Брайс сразу догадалась: на горизонте появилась Лань. Вдалеке захлопали выстрелы. Брайс не открывала глаз, приказывая себе сосредоточиться.

– Они хотят помешать мне взлететь, – сказал Хант.

– Они знают, кто мы? – спросил Рунн.

– Нет, – ответил Кормак. – Но у Лани на этот случай всегда есть снайперы. – (Брайс стиснула зубы, приказывая своей магической силе унести их отсюда.) – Не вздумай взлетать, – предостерег Ханта Кормак. – Ты сразу превратишься в живую мишень.

– Мы успеем добраться до ближайшего острова раньше наших преследователей? – спросил Рунн, обратившись к русалу.

Тарион рылся в шкафчике рядом со штурвалом.

– Нет. Их судно быстроходнее. Едва мы выйдем в открытые воды, они по нам ударят. – Он вытащил бинокль. – Мы сейчас в двух милях от берега.

– Дерьмово, – пробормотал Рунн. – Тогда плывем дальше. Будем уходить от них. Другого выбора у нас нет.

Брайс старалась успокоить взбудораженное дыхание. Хант ободряюще сжимал ее руку. Молнии скользили вдоль ее пальцев.

– Тебе не удастся нас телепортировать, – тихо сказал ей Кормак.

– Удастся, – возразила она и открыла глаза.

Яркое солнце заставило ее моргать. Бирюзовое море, белые острова. Красивое местечко выбрала им судьба для гибели.

– Лань не одна, – сообщил Тарион, опустив бинокль. – С нею Поллукс и Гарпия.

– Всем лечь на пол! – распорядился Хант и пригнулся сам. Все безоговорочно легли. Днище лодки покрывал решетчатый настил, мокрый от просачивающейся воды. Легинсы Брайс сразу намокли. – Если мы их видим, они увидят и нас.

– Ты так говоришь, будто у нас есть шанс улизнуть невидимыми, – пробормотала Брайс. – Ты умеешь плавать, – обратилась она к Тариону. – Так спасайся.

– Ни в коем случае. – Ветер трепал рыжие волосы русала. Его магия частично гасила волны, помогая лодке двигаться быстрее. – Мы, Длинноногая, плывем в одной лодке. И до самого конца.

Едва произнеся эти слова, русал застыл и вдруг скомандовал:

– А ну все в воду!

Брайс не пыталась спорить. Она перемахнула за борт. Хант плюхнулся рядом, взметнув крыльями фонтаны брызг. Остальные тоже спрыгнули. Водная магия Тариона перебросила их на безопасное расстояние. Вынырнув, Брайс принялась отфыркиваться. Морская соль жгла ей глаза.

Ей не показалось. Прямо под нею пронеслось что-то большое и светящееся.

Торпеда ударилась в лодку.

Взрыв поднял сильные противоволны. Тарион перебросил всех еще дальше от взорвавшейся лодки, которая разлетелась на куски, взметнув высоченные столбы брызг.

Потом столбы осели. На волнах качалась груда обломков.

Сознавая, что противникам они видны как на ладони, Брайс тем не менее высунула голову и озиралась вокруг, выбирая, куда плыть. Хант делал то же самое.

– Боги, только этого еще не хватало, – пробормотал Рунн.

Брайс повернулась туда, где плавал брат, и увидела три громадных черных силуэта, направлявшиеся в их сторону.

Омега-лодки.

Рунн плавал среди обломков. Никогда еще он не ощущал себя столь никчемным и беспомощным. Вдали виднелись очертания Идры. Остров, к которому они направлялись, даже не проступал на горизонте.

Если Аталар и сумеет взлететь с намокшими крыльями, снайперы уже подстерегают его и Брайс. Кормак не в состоянии совершить телепортацию. Магия Тариона могла бы и дальше удерживать их на плаву, но против трех омега-лодок…

Ветер вздымал волны. Рунн перехватил взгляд Ханта. Мокрое лицо ангела было угрюмым и решительным.

– Попробуешь тени? – спросил Хант.

– Солнце слишком яркое.

Да и волны быстро растреплют тени.

Две омега-лодки устремились в сторону Идры, вероятно, чтобы поставить заслон офионским кораблям. Достаточно и одной крупной субмарины. А кроме нее – катер с Ланью, Гарпией и Молотом на борту.

Едва катер подойдет ближе и оттуда увидят их лица, игра закончится. Бывшие триарии Сандриелы сразу их узнают и превратят в окровавленные куски мяса. Изверг пытался им помочь, но ему не тягаться с тремя злыднями…

– Уплывай отсюда, – снова потребовала от Тариона Брайс.

Тарион покачал головой, разбрызгивая воду:

– Пусть Аталар потопит их суда.

– Не могу, – коротко ответил Хант; Рунн с удивлением посмотрел на него. – Это сразу выдаст меня с головой. Но есть более серьезная причина. Я в воде не один. Стоит мне метнуть молнию…

– И мы превратимся в жареные тушки, – договорил за него Рунн.

– Брайс тоже не сможет их ослепить, – добавил Хант. – Они сразу узнают, кто ты.

– Именно это я и собираюсь сделать, – возразила Брайс, загребая руками. – Молния тебя выдаст. Но яркая вспышка света… Есть разные варианты. Я могу их ослепить, а потом мы захватим катер.

Хант мрачно кивнул, соглашаясь с нею, но Рунн возразил:

– На омега-лодку свет не подействует. У нее нет окон.

– А у нас нет выбора, – напомнил ему Хант.

– Вот именно, – подхватила Брайс, следя за приближавшимся отрядом смерти. – Насколько близко их подпустить?

– Настолько, чтобы после твоей вспышки мы успели вскочить на борт, – ответил Хант, внимательно следя за врагами.

– Это слишком близко, – пробормотал Рунн.

– Ладно, – выдохнула Брайс. – Начинаю сейчас.

Из ее груди заструился свет, придавая воде светло-голубой оттенок.

– Скажешь мне, когда ударить, – попросила она Ханта.

– К нам кто-то направляется. – Тарион указал когтистой рукой в сторону катера.

Оттуда мчался скутер. На борту стояла знакомая золотоволосая женщина. Волны ничуть не мешали ей удерживать равновесие.

– Лань, – выдохнул побледневший Кормак.

– Главное, она одна.

– Это облегчает наш план, – прошипела Брайс.

– Нет, – возразил Хант, вокруг которого мерцали молнии. – Воздержимся от расправы. Она плывет на переговоры.

– Откуда ты это знаешь?

– Ее сообщники остались на катере.

– С какой стати Лани понадобились переговоры? – спросил Рунн, которого бесила неизвестность.

– Помучить нас захотела, – догадался Кормак. – Слышал, перед убийством врагов она любит наиграться с ними.

– Ослепи ее, когда я подам сигнал, – сказал Брайс Аталар, вновь ощутив себя полководцем. – Едва она свалится в воду, твоему ножичку найдется работа, – обратился он к Тариону.

Русал достал нож. Свет Брайс пронизал воду, уходя в глубину.

Омега-лодка замедлила ход, держась позади скутера Лани, однако совсем не остановилась.

– Ни слова ей, – предупредил спутников Кормак, когда Лань заглушила двигатель.

Она была в своей безупречно сидящей имперской форме. Черные сапоги блестели от воды. Ни один волосок на ее золотистой голове не стоял торчком. Ее лицо было воплощением жестокого спокойствия.

– Какая неожиданность, – произнесла Лань.

Ответом ей было молчание.

Лань перекинула ногу за борт и уселась, как в седле. Ее локти упирались в колени, а худощавый подбородок – в ладони.

– Как вы знаете, развлечения – неотъемлемая часть моей работы. А моя работа – отыскивать крыс, подгрызающих безопасность нашей империи.

Мертвое, пронизанное ненавистью лицо. Лань чем-то была похожа на безупречно изваянную и затем оживленную статую.

Лань кивнула Брайс. Красные губы разошлись в улыбке.

– Эта маленькая иллюминация – в мою честь?

– Подплыви ближе, и узнаешь, – ответила Брайс, заработав предостерегающий взгляд Ханта.

Чего он выжидает?

Взгляд Лани переместился на Тариона.

– Твое присутствие меня… напрягает.

Вокруг кипела вода, вздымаемая его магией, но сам русал молчал. По непонятной причине он даже не принял русалочий облик. Было ли это попыткой остаться неузнанным? Или привычкой хищника припрятывать свое главное оружие, пока не наступит момент удара?

Лань смерила Тариона взглядом:

– Рада, что у командира разведки Речной Королевы хватает мозгов не делать глупостей. Он знает: малейшая глупость с его стороны, вроде опрокидывания скутера, и мои спутники устроят ему Хел кромешный.

Тарион сверкнул зубами, но не атаковал Лань.

Далее Лань посмотрела на Рунна и, конечно же, увидела бурлящий в нем гнев.

Он убьет ее и сделает это с наслаждением, если сумеет оказаться на борту скутера раньше Тариона. Тогда он вопьется зубами ей в горло.

– Два фэйских принца, – проворковала Лань. – И оба – наследные. Будущее двух королевских родов. – Она цокнула языком. – Не говоря о том, что один из них – Звезднорожденный. Каким скандалом это окажется для фэйцев. Сколько позора принесет.

– Чего ты хочешь? – с вызовом спросил Хант.

Вокруг его плеч трещали молнии. Брайс с тревогой повернулась к нему. Рунн напрягся.

Магия Аталара сверкала на верхушках крыльев и волосах. Каждое дыхание ангела только усиливало ее, удерживая вне досягаемости волн. Он был готов нанести удар.

– Я уже получила желаемое, – холодно ответила Лань. – Доказательство твоего предательства.

Свет Брайс замерцал, устремляясь в глубину. А Хант… Если он обрушит свою силу, его спутники погибнут от электрического разряда.

«Прыгай на скутер и беги отсюда», – мысленно передал сестре Рунн.

«Хела с два», – ответила Брайс и наглухо захлопнула разум.

Лань сунула руку в карман. Молния Аталара превратилась в плеть, готовую ударить по любому оружию, которое достанет оборотень. Но сигнала к атаке он по-прежнему не подавал.

Меж тем Лань достала не оружие, а белый камешек и подняла его над головой.

– Такой же камешек я показывала Зофи Ренаст перед ее смертью, – сказала она Кормаку, улыбаясь одними губами. – Да ты, наверное, знаешь. Сейчас я повторю трюк.

Значит, Зофи мертва. Лань убила ее.

– Я порву тебя в клочья, – пообещал Кормак.

– Сомневаюсь, что у тебя это получится, – тихо засмеялась Лань.

Она простерла руку над водой. Тонкие пальцы с безупречным маникюром раскрылись, и камешек полетел вниз. Едва подпрыгнув на волнах, он оказался под водой, уходя все ниже и ниже. Какое-то время свет Брайс позволял за ним следить. Затем камешек исчез из виду.

– А до дна еще так далеко, – равнодушно заметила Лань. – Наверное, все вы достигнете его уже мертвыми.

Омега-лодка подошла еще ближе.

– Советую не ошибиться с выбором. – Ее голос снова стал вкрадчивым. – Отправимся со мной, – предложила она Ханту и Брайс, – или на подводную экскурсию. Морское дно – весьма любопытное место.

– Пошла ты… – злобно бросил ей Хант.

– Непременно уйду, когда закончу, – криво усмехнулась она.

Молния Ханта вспыхнула снова, отразившись в глазах ангела. Аталар едва управлял собой.

Брайс предостерегающе окликнула его. Хант даже не отозвался. Тарион тихо выругался.

– В чем дело? – шепотом спросил у русала Рунн, голова которого была повернута в другую сторону.

– Что-то большое, – ответил Тарион. – Движется прямо на нас.

– Так это же омега-лодка.

– Нет. Это… Сам не знаю, что это.

– Поторапливайтесь, – лениво процедила Лань. – Я не намерена долго здесь торчать.

Вокруг головы Ханта образовался венчик из молний. У Рунна даже замерло сердце – настолько Хант был сейчас похож на древнего бога. Он был готов убить всех и каждого, дабы спасти любимую женщину. Он поджарит их всех, если Брайс это даст шанс уцелеть.

Внутри Рунна что-то задрожало. Интуиция требовала убраться как можно дальше отсюда и умолять богов о милосердии.

Однако Брайс даже не вздрогнула при виде сокрушительной силы, собирающейся вокруг Аталара. Казалось, она призывала эту силу прямо в свое сердце.

Хант, глаза которого превратились в молнии, кивнул Брайс, словно говоря: «Ослепи эту суку».

Брайс втянула воздух и начала светиться.

Ноги Брайс ударились обо что-то твердое, металлическое. Раньше чем она успела ударить светом, это что-то подняло ее. Когда вода схлынула, Брайс обнаружила себя лежащей на корпусе омега-лодки.

Но лодка не была имперской. Брайс увидела эмблему в виде двух переплетенных рыб.

Хант лежал рядом. С крыльев капала вода. Вокруг него по-прежнему трещали молнии. А его глаза…

Боги милосердные, его глаза! Они были целиком заполнены молниями. Ни зрачков, ни белков. Только молнии.

Молнии окутывали его со всех сторон, словно плющом, обвивая руки и лоб. Похоже, все остальные тоже находились на корпусе лодки, но Брайс смотрела только на Ханта.

– Хант, – прошептала она, – пожалуйста, успокойся.

Хант что-то прорычал в сторону Лани. Из его рта вырывались языки пламени. Но Лани было не до них. Запустив мотор, она спасалась бегством, направляясь к катеру. Похоже, догадывалась, какую именно смерть Хант вот-вот обрушит на нее.

– Хант, – снова произнесла Брайс.

На широком носу лодки что-то клацнуло. Открылся люк.

– Немедленно вниз! – послышался громкий женский голос. – Торопитесь!

Брайс не искушала их удачу. Ей было плевать, что Лань их видела и что они позволили этому чудовищу убраться живой. Вскочив на ноги, она побежала по скользкому корпусу к люку. Хант бежал рядом, поддерживая ее под локоть. Молния вилась по ее руке, покалывая, но не причиняя вреда. Глаза ангела и сейчас полыхали магической силой. Он смотрел на незнакомую женщину около люка. Надо отдать той должное – она не завопила от страха и не скрылась внутри.

Оглянувшись, Брайс увидела Рунна. Он шел, поддерживая Кормака. Последним к люку двигался Тарион, отгородившись водяной стеной от Лани и спешившего сюда катера с Поллуксом и Гарпией.

Эта маскировка уже не имела значения. Лань знала.

Люк находился посередине подводной лодки, длиной не уступавшей омега-лодкам. Коричневая кожа женщины блестела от морских брызг, узкое лицо было исполнено угрюмого спокойствия. Жестами она требовала поторопиться.

Однако молнии Ханта и не думали успокаиваться. Брайс знала: Хант погасит их не раньше, чем станет ясно, куда они попали и с кем имеют дело.

– Торопитесь, – сказала женщина, когда Брайс с Хантом достигли люка. – В нашем распоряжении меньше минуты, чтобы убраться отсюда.

Брайс схватилась за ступеньки лестницы и принялась спускаться. Хант следовал за нею. Женщина выругалась, – вероятно, ее настораживало нынешнее состояние Ханта.

Брайс продолжала спускаться. Молнии скользили вдоль всей лестницы, но не кусались. Похоже, Ханту удавалось сдерживаться.

Наконец внутри оказались все пятеро. Русалка едва успела закрыть люк, как лодка содрогнулась и закачалась, начав погружаться. Брайс схватилась за ступеньки лестницы.

– Погружаемся! – крикнула женщина. – Держитесь!

От гула погружающейся лодки в животе Брайс заурчало, но она продолжала спуск. Находившиеся внизу выглядели как люди. Они что-то кричали. Молнии Ханта, ударявшие в пол, насторожили всех. И это лишь начало, первые выплески его магической силы.

– Если они из Офиона, нам конец, – пробормотал Рунн.

– Только если они знают, что мы натворили, – ответил ему Тарион.

С каждым шагом Брайс усиливала свет. Если выбирать между двумя врагами, она временно примкнет к Офиону. Но смогут ли они с Хантом в случае необходимости завладеть этой подводной лодкой? Сумеют ли не погубить себя и друзей?

Лестница окончилась в белой, чистой, ярко освещенной камере шлюза. Вдоль стен тянулись какие-то приборы и механизмы. Возле двери стояли несколько человек в голубой форме. Нет, это были русалы и русалки. Провожатая встала рядом с ними.

Вперед вышла широкобедрая женщина с каштановыми волосами. Она внимательно смотрела на Брайс. Глаза русалки стали еще шире, когда в камеру шлюза спустился Хант, окруженный молниями. Брайс хватило сообразительности поднять руки. Ее спутники сделали то же самое.

– Мы не представляем для вас угрозы, – твердо и спокойно произнесла она.

Хант так и не сумел притушить первозданный гнев, охвативший его. Брайс задышала чаще, не зная, чем это может кончиться.

Появились Рунн и Кормак, встали по другую руку Брайс. Русалка внимательно осмотрела и их. При виде раненого авалленского принца, опиравшегося на Рунна, ее лицо напряглось. Зато при виде Тариона, занявшего место справа от Ханта, она улыбнулась. Казалось, это объясняло причину появления всех пятерых.

– Это ты нас позвал? – спросила у Тариона русалка, нервозно косясь на Ханта.

– Да остынь ты наконец, – шепнула Ханту Брайс.

Хант смотрел на незнакомцев, словно выбирая себе жертву для расправы. В его волосах шипели молнии.

– Хант, – снова прошептала Брайс, не рискуя взять его за руку.

– Я… – Тарион отвел настороженно распахнутые глаза от Ханта и посмотрел на женщину. – Что?

– Наш Оракул ощутила, что кому-то в здешних местах нужна наша помощь. Мы поспешили сюда. Потом получили твое послание, – напряженно произнесла она, не сводя глаз с Ханта. – Свет.

Рунн с Тарионом повернулись к Брайс. Кормак едва держался на ногах.

– Длинноногая, благодаря тебе нам крупно повезло, – сказал Тарион, улыбаясь во весь рот.

Такого дурацкого везения в ее жизни еще не было.

– Я… да… я послала свет, – только и могла сказать она.

Молнии Ханта затрещали. Словно вторая кожа, они окружали его тело и промокшую одежду, не собираясь утихать. Брайс не представляла, как его успокоить.

«Таким он был в момент поединка с Сандриелой, – зазвучал в мозгу Брайс голос Рунна. – Когда он оторвал ей голову, – напряженным тоном добавил брат. – Ты ведь тогда тоже находилась в опасности».

«И что все это означает?»

«Может, ты сама мне скажешь?»

«Мне кажется, ты знаешь, что с ним сейчас творится».

Хант по-прежнему являл собой угрозу. Рунн сердито посмотрел на сестру, словно укоряя за недогадливость. «Это значит, что вскоре он совсем сойдет с катушек. Он не просто разъярен. Он ощущает, что его истинной паре грозит опасность. Опасность грозила тебе весной. По его мнению, опасность грозит тебе и сейчас. Вы являетесь истинной парой в фэйском смысле этого слова – в смысле единства ваших тел и душ. Потому-то твой запах и изменился. Ваши запахи перемешались. Так, как это бывает у истинных фэйских пар».

«И что теперь?» – мысленно спросила Брайс, сердито взглянув на брата.

«Найди способ его успокоить. Аталар теперь – целиком твоя забота».

Брайс отправила брату мысленную картинку с изображением своего среднего пальца.

Русалка, не подозревающая о мысленном разговоре Рунна и Брайс, расправила плечи и сказала Тариону:

– Опасность пока не миновала. У нас на хвосте сидит омега-лодка.

Она говорила так, словно рядом не существовало Ханта с его неуправляемыми молниями.

У Брайс защемило сердце. Они с Хантом – истинная пара. Не только по названию, но и в фэйском понимании истинных пар.

«Аталар и раньше был опасен, – продолжил разговор Рунн. – Но, став частью пары, он стал смертельно опасным.

«Он всегда был смертельно опасным», – возразила Брайс.

«Но не так, как сейчас. Сейчас в нем ни капли милосердия. Он стал смертельно опасным в фэйском смысле слова».

Это означало хищника, готового уничтожать всех врагов. «Но он – ангел».

«Не имеет значения».

Едва взглянув на жесткое лицо Ханта, она поняла: Рунн прав. В глубине ее души родилось ликование: Хант оказался во власти первозданных инстинктов не просто так, а пытаясь ее спасти.

«Альфа-придурки бывают полезны», – самоуверенно заявила она брату, хотя ее бравада была чисто внешней.

Посчитав мысленный разговор законченным, Брайс прислушалась к словам Тариона.

– Капитан Тарион Кетос из Голубого Двора, – представился русал.

Женщина ответила воинским приветствием. В это время ее помощники открыли дверь шлюза. За дверью тянулся сверкающий стеклянный проход. Вокруг прохода плескались синие морские волны. Мимо проплывали рыбы, а может, это корабль плыл мимо рыб. Брайс не сразу поняла, с какой скоростью он движется.

– Командир Сендес, – представилась женщина.

– К какому русалочьему двору ты принадлежишь? – спросила Брайс.

Хант молча шел рядом с нею, разбрызгивая капли своей магической силы.

Командир Сендес оглянулась через плечо. Судя по бледному лицу, ее напрягало присутствие Ханта.

– К какому? – переспросила она. – К этому.

Сендес обвела рукой стеклянный проход, по которому они шли. Только сейчас Брайс начинала понимать: то, что она приняла за корпус подводной лодки, было лишь маленькой частью громадного подводного корабля.

Они входили туда не с задней плоской части, а спереди – с носа. Сам корабль рассекал водное пространство наподобие копья. И сейчас, когда Брайс открывались все новые части корабля, то, что появлялось по обеим сторонам прохода и внизу, напоминало гигантского кальмара. Этот «кальмар», по размерам не уступавший Комитиуму, был сделан из стекла и матового металла, что делало его незаметным в морских глубинах.

– Добро пожаловать на борт «Коня Глубин», – с гордостью произнесла Сендес. – Это один из шести плавучих городов двора Океанской Королевы.

45

– Давай подытожим: тебе предъявят обвинение в проникновении в чужое жилище и, скорее всего, в краже. Скажи мне еще раз, как после этого ты собираешься снова наведываться к старому пердуну? – спросил Марк, интимный друг Деклана.

Он сидел на диване, скрестив мускулистые руки, и мурыжил Итана вполне здравыми вопросами. Итан отфыркивался, как волчонок, которого поливали водой.

– Теперь я понимаю, что победить здесь – глухой номер, – нехотя признался волк.

Флинн и Деклан, сидевшие рядом, пытались угробить друг друга в видеоигре. Оба бормотали проклятия.

– Восхищаюсь твоим благородством, – сказал оборотень-леопард, косясь на черную коробочку, украденную Итаном из логова Астронома. – Но ты по колено завяз в дерьме.

– Несправедливо, что Астроном держит ее в плену. Какой выбор был у нее в детстве?

– Я с этим не спорю, – сказал Марк. – Но это моральная сторона дела. А есть еще юридическая. Ее родители подписали контракт, и по закону эта волчица стала собственностью Астронома. Вроде бы она не рабыня, а с юридической точки зрения получается, что рабыня. Кража рабов считается тяжким преступлением.

– Знаю, – ответил Итан. – Но мне невыносимо оставлять ее там.

– И потому ты вместо волчицы уволок оттуда огненных спрайтов? – с усмешкой спросил Марк. – Ты хоть представляешь, сколько они стоят? – Он кивнул в сторону черной коробочки, украшавшей центр стола. – Ты вообще о чем-нибудь думал?

– Я вообще не думал, – буркнул Итан и припал к бутылке с пивом. – Я был жутко сердит.

– Надеюсь, там не было камер? – не отрываясь от игры, спросил Деклан.

– Я не видел ни одной.

– Тогда все зависит от поведения девицы: заложит она тебя или нет, – сказал Деклан, лихорадочно двигая джойстиком.

Флинн ругался сквозь зубы, наблюдая, как Дек крушит его аватар.

– У тебя еще есть шанс вернуть спрайтов, – предложил Марк. – Сказать, что был пьян, извиниться и отдать назад.

Итан открыл рот, но в этот момент коробочка затряслась.

Затряслась, да еще как. Похоже, плененные спрайты всё слышали. Теперь даже Деклан и Флинн позабыли об игре.

– Однако, – поморщился Деклан.

– Вы нас слышите? – спросил Флинн, вперившись в коробочку.

Коробочка снова затряслась. Игроков передернуло.

– Кто-то выражает свое мнение, – усмехнулся Марк, наклоняясь ближе.

– Ты осторожнее, – предупредил его Дек.

Марк лукаво взглянул на него и открыл коробочку.

В гостиную хлынул золотистый и красный свет, изменив окраску стен и потолка. Итан прикрыл глаза, но свет тут же погас. На черном бархате лежало четыре перстня, где вместо драгоценных камней мерцали маленькие стеклянные пузыри.

Их мерцание тускнело, тускнело, пока…

Деклан и Марк в ужасе переглянулись.

– Солас пылающий, – пробормотал Флинн, отбрасывая джойстик. – Распять мало этого старого пердуна.

– Теперь понятно, почему ты их забрал, – сказал Итану Марк.

Итан что-то буркнул в ответ. Он смотрел на четыре женских силуэта, плененные в пузырях. Брайс не пускала его в библиотеку под галереей, и Лехабы он не видел. Только на снимках.

Три спрайты были на нее похожи: языки пламени, имеющие очертания женских тел. Две тоненькие, третья соблазнительно фигуристая, совсем как Лехаба. Внутри четвертого шарика виднелось только пламя.

Четвертый перстень подпрыгнул и загремел. Итан отпрянул. Теперь понятно, кто сотрясал коробочку.

– Мы что же, выпустим их наружу? – спросил Флинн, продолжая разглядывать коробочку и плененных спрайтов.

– Обязательно выпустим, – заявил Деклан и встал.

Итан смотрел на спрайтов, в особенности на четвертую, ярко светящуюся и казавшуюся ему слишком… сердитой. Он ничуть не упрекал ее.

– Ребята, вы всерьез не возражаете против освобождения четырех огненных спрайтов? Видите, какие они злющие?

– У нас есть огнетушители и пожарная сигнализация, – отмахнулся Флинн.

– Я бы все-таки крепко подумал, – сказал Марк.

– Нашел! – крикнул Деклан, неся с кухни молоток.

Марк привалился к спинке дивана и стал тереть виски:

– Это добром не кончится.

– Эх ты, маловер, – усмехнулся Флинн и поймал молоток, брошенный ему Декланом.

Итан вздрогнул:

– Только… поосторожнее.

– Сомневаюсь, что это слово есть в их словарях, – заявил Марк, схлопотав под ребра от севшего рядом Деклана.

Флинн пододвинул коробочку к себе.

– Прикройте голову, – сказал он спрайтам.

Три подчинились. Четвертая так и осталась сгустком пламени, лишь немного уменьшившись в размерах.

– Осторожнее, – снова предупредил Итан.

Взмахнув молотком, Флинн ударил по верхушке первого перстня. Стекло покрылось трещинами. Он ударил еще раз, затем еще. После третьего удара стеклянный купол раскололся на три части, однако спрайта не торопилась выпархивать оттуда.

Флинн освободил вторую спрайту. Третью. Осмелевшие спрайты высунули свои огненные головы. Совсем как цыплята, вылупившиеся из яйца. Флинн замахнулся молотком на четвертый купол, и когда тот стал трескаться, в гостиной раздался тихий хриплый шепот одной из бывших пленниц:

– Не надо!

Увы, было поздно.

Один удар молотка, и пламя разнесло стеклянный купол, вырвавшись наружу.

Друзья Рунна и Итан перемахнули через диван. Пламя было ярким и жарким. Пламя гудело и как-то странно верещало.

Затем что-то тяжело приземлилось на кофейном столике. Итан и другие выглянули из-за дивана.

– Что за Хел? – выдохнул Флинн.

Его рубашка на плечах была опалена и дымилась.

Три огненные спрайты прятались в обломках своих тюрем. Их пугала обнаженная женщина, восседавшая на кофейном столике. Она была ростом с человеческую женщину. Столик под нею успел почернеть.

Женщина приподнялась на руках. Ее волосы цвета темной ржавчины окружали лицо с правильными чертами. В местах соприкосновения ее пышного, смуглого, мерцающего тела со столом древесина обуглилась. Она подняла голову, а ее глаза…

Они пылали малиново-красным огнем, более похожие на кипящую кровь, нежели пламя.

Ее спина вздымалась с каждым протяжным, резким вдохом. Кожа женщины покрывалась красно-золотистыми чешуйками.

– Он вас убьет, – хриплым от долгого молчания голосом заявила женщина. Но смотрела она не на Итана, а на Флинна. Тот снова поднял молоток, словно молотком можно было защититься от ее огня. – Он обязательно тебя найдет и убьет.

А Флинн – этот глупый, самоуверенный придурок – поднялся и весело улыбнулся пышнотелой женщине на кофейном столике:

– Приятно сознавать, что драконесса передо мной в долгу.

Аталар превратился в бомбу с часовым механизмом, и Рунн не знал, как остановить зловещее тиканье. Вообще-то, забота об этом теперь лежала на его сестре. Брайс шла вслед за ангелом, одним глазом следя за ним, а другим – глядя на стремительное погружение корабля.

Его сестра обрела свою истинную пару. Такое у фэйцев встречалось довольно редко, но ангел в качестве истинной пары… Разум Рунна бурлил.

Отпихнув поток мыслей, он подошел к командиру Сендес и сказал:

– Я почему-то совсем не слышу звука двигателей.

– Ты и не услышишь, – ответила Сендес, открывая дверь шлюза на другом конце протяженного стеклянного туннеля. – Это бесшумные корабли, движимые силой Океанской Королевы.

Тарион присвистнул.

– И ты думаешь, такая махина, как твой корабль, сумеет ускользнуть от омега-лодки? – спросил русал.

– Нет. Нам незачем от них ускользать. – Она махнула вниз, указывая на темное дно. – Мы погрузимся в Запутанный каньон.

Рунн приподнял Кормака, отчего тот застонал.

– Если в каньон погрузится твой корабль, туда прошмыгнет и вражеская лодка, – возразил он.

– Сейчас увидишь, – улыбнулась Сендес, всем видом показывая, что знает какой-то секрет.

– Моему двоюродному брату требуется помощь медведьмы. – Рунн указал на принца, который буквально висел у него на плече.

– Медведьма уже оповещена и идет нам навстречу.

Сендес открыла противоположную дверь шлюза. Этот туннель был еще шире, с коридорами, отходящими в трех направлениях и чем-то похожими на кровеносные артерии могучего зверя. Центральный коридор…

– Какой потрясающий вид, – пробормотал Рунн.

Коридор оканчивался громадным биокуполом, наполненным роскошной тропической растительностью. Среди папоротников журчали ручьи. От них поднимался водяной туман, за стеной которого просматривались яркие цветы орхидей. Над ними порхали бабочки. Колибри лакомились нектаром орхидей и неизвестных Рунну цветов с неоновыми оттенками. Он мог поклясться, что заметил мохнатого зверька, бегающего в папоротниковых зарослях.

– У нас на корабле есть опреснители. Но если они вдруг откажут, биокупол имеет совершенно независимую экосистему, способную производить собственную пресную воду.

– Как это происходит? – заинтересованно спросил Тарион, когда Сендес остановилась на перекрестке трех коридоров. – У Речной Королевы есть нечто похожее, но нам до сих пор не удалось создавать пресную воду в биокуполе.

– Сомневаюсь, что ваш раненый друг выдержит пространное объяснение, – сказала Сендес, свернув в правый коридор.

Коридор не пустовал. Идущие навстречу внешне напоминали людей, но запах выдавал в них русалов и русалок. На пришельцев смотрели кто с изумлением, кто с недоумением. Иные махали Сендес, и она махала в ответ.

Коридор превратился в подобие улицы, пересекающей городской квартал. Его обитатели занимались своими повседневными делами. Кто-то был одет по-деловому, другие так, словно они отдыхали. Спортивные площадки были полны занимающихся. За столиками небольшого кафе посетители пили кофе и фруктовые коктейли.

Брайс вертела головой по сторонам, вбирая впечатления. Аталар по-прежнему молчал, потрескивая молниями.

– Неужели никого из ваших не волнует вражеская лодка? – спросил Рунн.

Сендес остановилась возле очередного протяженного окна.

– А с чего им волноваться? – вопросом ответила она, указывая на водяную толщу за окном.

Рунн ожидал, что корабль сейчас тряхнет. «Конь Глубин» двигался прямо на черную зубчатую стену, поднимающуюся со дна. Но корабль с легкостью парящей птицы изменил направление и поплыл вдоль стены, погружаясь. Через какое-то время остановился.

– Они в два счета нас найдут, – покачал головой Рунн.

– А ты посмотри на наш корабль. Что ты видишь?

Стараясь не уронить обессилевшего Кормака, Рунн прижался лицом к стеклу. На месте гигантского корабля была лишь черная скала, и больше ничего.

– Ваш корабль способен делаться невидимым?

– Не невидимым. Замаскированным, – с гордостью улыбнулась Сендес. – Океанская Королева снабдила свои корабли множеством даров моря. Наш обладает способностью кальмара сливаться с окружающей средой.

– Но весь корабль ярко освещен, – напомнил Тарион.

– Стекло имеет одностороннюю проводимость света. Свет, идущий изнутри, снаружи не будет виден, а всякая попытка заглянуть внутрь приводит в действие систему маскировки.

– А как же радар? – не унимался Рунн. – Ваш корабль невидим для обычного зрения, но радары имперских кораблей все равно вас засекут.

И снова на лице Сендес появилась горделивая улыбка.

– Нашим кораблем, как я уже говорила, движет сила Океанской Королевы. Радары омега-лодок запрограммированы на первосвет. Для вражеских радаров мы не подаем признаков жизни. Даже кит или акула засекается радаром. Мы же совершенно неуловимы. Для проплывающей омега-лодки мы не более чем нагромождение морских скал.

– А если их лодка врежется в вас? – спросил Тарион.

– Мы можем подняться выше или опуститься ниже и легко избежим столкновения… Глядите, их лодка приближается.

У Рунна душа ушла в пятки. Вокруг тела Аталара снова змеились молнии. Брайс что-то тихо ему говорила, однако ее слова никак не успокаивали ангела.

Впрочем, Рунну сейчас было не до Ханта. Он пристально следил за приближением вражеской лодки. Словно волк, выбравшийся из лесной чащи (в данном случае из чащи водорослей), омега-лодка кралась в сторону каньона. Прожекторы пронзали тьму, выдавая ее присутствие.

Обитатели «Коня Глубин» не испытывали ни малейших признаков тревоги. Лишь немногие равнодушно поглядывали в окна на приближавшуюся субмарину.

Что за непонятная бравада?

Имперская омега-лодка двигалась прямо на них. Настоящий волк, устроивший охоту.

– Смотрите, – сказала им Сендес.

Рунн затаил дыхание, словно это могло уберечь корабль от обнаружения. Омега-лодка подобралась еще ближе. Чувствовалось, находившиеся в ней хорошо владели стратегией охоты.

Вражеская субмарина находилась уже так близко, что Рунну были видны все царапины и вмятины на ее корпусе – следы прежних сражений, а также имперская эмблема и название – «С. И. Н. М. Фостус».

– «Фостус», – с нескрываемым ужасом прошептал Тарион.

– Тебе знакома эта лодка? – спросила Сендес.

– Слышал о ней, – ответил он, не отрываясь от окна; омега-лодка приближалась, совершенно не подозревая, что цель ее охоты находится под самым носом. – Эта посудина потопила шестнадцать кораблей мятежников.

– Приятно сознавать, что на этот раз в погоню за нами они послали одну из своих лучших лодок, – сказала Сендес.

Убрав когти, Тарион провел рукой по мокрым волосам.

– Они плывут мимо нас. Невероятно.

– Офион знает об этом? – приоткрыв глаза, спросил Кормак.

Его вопрос насторожил Сендес.

– Мы не связаны с Офионом, – ответила русалка.

Брайс облегченно вздохнула. Молнии Ханта чуть уменьшились.

– А астерии? Они знают о вашей технологии? – спросил Рунн, имея в виду устройство корабля-города.

«Конь Глубин» опускался на дно каньона. Омега-лодка проплывала у них над головой, так ничего и не заметив.

– Нет, – ответила Сендес, жестом приглашая их идти дальше. – И, учитывая обстоятельства нашей встречи, я думаю, вы не станете рассказывать о нас на каждом углу. Мы, со своей стороны, не станем ничего рассказывать о вас.

«Вы молчите – мы молчим», – подумал Рунн.

– Понятно, – сказал он и улыбнулся, но не получил ответной улыбки Сендес.

Корабль продолжал опускаться ко дну каньона.

– Ну вот и медведьма, – сказала Сендес.

Русалку-медведьму сопровождали двое санитаров с носилками.

– Храни меня Ктона, – пробормотал Кормак, тяжело приподнимая голову. – Мне этого не надо.

– Еще как надо! – хором ответили ему Рунн и Тарион.

Если медведьма с помощниками и узнали кого-то из гостей корабля, виду никто не подал. Санитары быстро уложили Кормака на носилки и понесли в медицинский центр. Медведьма пообещала, что операция продлится недолго и уже через час они снова увидят своего друга.

Все это время Брайс стояла рядом с Аталаром. Молнии по-прежнему струились по его крыльям и сверкали на пальцах.

«Угомонись», – попытался мысленно сказать ему Рунн.

Ответом были раскаты грома.

Ладно. Пусть Брайс тебя успокаивает.

Город-корабль плыл над дном каньона. Рунна поразила необычная гладкость дна. Если бы не скалы, дно можно было бы принять за городскую площадь. За окном промелькнула полуразрушенная колонна и…

– Мне показалось или на этой колонне есть какие-то узоры и надписи? – спросил Рунн, когда они продолжили путь по коридору.

– Не показалось, – тихо ответила Сендес. – Это свидетели очень далеких времен.

– Что здесь было? – спросил Тарион, глядя на проплывавшие мимо стены, покрытые странными символами.

– Шоссе. Не такое, как дороги на поверхности. Большая подводная дорога, по которой русалочий народ перемещался между большими городами.

– Никогда не слышал о чем-либо подобном.

– Это было очень, очень давно, – повторила Сендес.

Судя по напряжению в ее голосе, эти сведения считались тайными.

– Одно время я работала в антикварной галерее, – вступила в разговор Брайс. – Однажды хозяйке галереи привезли статую из подводного города. Якобы очень древнюю. Мне подумалось, не напутала ли она с датировкой, но она сказала, что статуе пятнадцать тысяч лет. Этот раритет нашли на океанском дне. То есть статуя была ровесницей астериев. Точнее, времени их появления на Мидгарде.

Лицо Сендес оставалось бесстрастным.

– Такое может подтвердить только Океанская Королева.

– Значит, у русалочьего народа когда-то здесь был город? – спросил Рунн, продолжавший разглядывать диковины за окном.

– Когда-то у нас было много чего, – уклончиво ответила Сендес.

Тарион покачал головой, посылая Рунну молчаливое предупреждение сменить тему. Рунн кивнул, понимая неуместность дальнейших расспросов о прошлом.

– Куда мы направляемся сейчас? – полюбопытствовал он.

– Вам всем не помешает отдых. Я отведу вас в нашу казарму, в ту ее часть, где вас никто не потревожит.

– А потом? – допытывался Рунн.

– Какое-то время нам придется оставаться здесь, пока омега-лодки не уйдут из этих мест. Как только они удалятся, мы доставим вас в любое нужное вам место.

– К устью Истроса, – сказал Тарион. – Там нас встретят мои помощники.

– Отлично. Чтобы не привлекать излишнего внимания, мы подойдем туда на рассвете.

– Разреши мне воспользоваться вашей радиосвязью, и я пошлю своим условный сигнал.

Сендес кивнула. Рунна удивила степень доверия среди русалочьего народа. Интересно, а если бы он захотел с кем-то связаться, предоставила бы она ему корабельную радиосвязь? Вряд ли.

Брайс остановилась на перекрестке и, взглянув на Ханта, спросила:

– Ты не возражаешь, если мы с моим светящимся другом немного погуляем по биокуполу?

Сендес опасливо посмотрела на ангела:

– Хорошо. Я временно закрою биокупол для постороннего доступа. Надеюсь, он там ничего не повредит.

Хант оскалился, а Брайс натянуто улыбнулась:

– Я постараюсь, чтобы обошлось без повреждений.

Взгляд Сендес остановился на звезде Брайс.

– Когда нагуляетесь, спроси, как добраться до шестой казармы, и тебе покажут дорогу.

– Спасибо. – Брайс повернулась к брату и Тариону. – Постарайтесь никому не создавать сложностей.

– И вы тоже, – ответил ей Рунн.

Брайс зашагала к биокуполу. Хант и его молнии последовали за ней.

Сендес достала из кармана портативную рацию:

– Всем покинуть биокупол. После того как туда зайдут наши гости, герметически закрыть двери.

– Это еще зачем? – насторожился Рунн.

Сендес пошла дальше. Ее сапоги негромко стучали по плиткам пола.

– Мне кажется, этой женщине и ее ангелу не захочется, чтобы им мешали.

46

Не было ничего, кроме Брайс и его магической силы. Остальной мир превратился в цепочку угроз для нее.

Хант смутно осознавал, что находится на гигантском русалочьем корабле. Смутно помнил разговоры с русалкой-командиром, громадный, ярко освещенный коридор, вражескую омега-лодку, проплывавшую за окнами, санитаров, куда-то унесших Кормака.

Его разум двигался по кругу, где все было пронизано бурями. Его сила кричала, требуя выхода. Едва увидев Лань, он переместился на этот уровень существования, где была только дикая, необузданная, беспощадная магия. Ради безопасности Брайс он был готов испепелить Лань молниями, не раздумывая о том, что вместе с нею могут погибнуть Данаан, Кормак и Тарион.

Ему было не отойти от края этой пропасти.

Брайс вела его по тихому теплому коридору в роскошный лес с соснами, папоротниками и цветами, с птицами и бабочками всех мыслимых цветов, с ручейками и водопадами. Но даже природа не давала ему успокоения.

Ему требовалось выпустить из себя скопившуюся магическую силу, излить свой гнев, а затем обнять Брайс и убедиться, что с нею все в порядке. Что с ними все в порядке.

Вместе с Брайс он перешел журчащий ручей. Здесь царил полумрак. Вдоль земли стлался туман. Казалось, они попали в древний сад, существовавший где-то на заре мира.

Брайс остановилась на полянке, поросшей мхом, среди которого белыми звездочками поднимались цветы. Она повернулась к Ханту. Ее глаза сверкали. Ангел видел в них желание, отчего его член мгновенно ожил и зашевелился.

Ее губы дразняще изогнулись. Не говоря ни слова, она сняла через голову и сбросила на мох свою мокрую футболку. Еще секунда, и туда полетел ее пурпурный кружевной лифчик.

При виде ее полных грудей с розовыми торчащими сосками окружающий мир и этот подводный сад перестали существовать. Рот Ханта наполнился слюной.

Брайс расстегнула и сняла шорты. Потом кроссовки. Наконец очередь дошла до розовых трусиков.

Она стояла перед ним совершенно нагой. Сердце Ханта бешено колотилось, готовое выскочить из груди.

Боги, какая же она красивая! Каждая плавная линия ее тела, каждый дюйм ее сверкающей кожи, не говоря уже о ее манящем лоне.

– Твоя очередь, – хрипло сказала она.

Его магия умоляюще взвыла. Хант едва ощущал, как раздевается и снимает обувь. Его не волновало, что член уже торчал колом. Зато он увидел, как ее взгляд переместился на его член и она довольно заулыбалась.

Они смотрели друг на друга в этом удивительном саду среди морских глубин.

Ханту хотелось удовлетворить свою истинную пару. Свою прекрасную, сильную истинную пару. Должно быть, он произнес это вслух, поскольку Брайс тихо ответила:

– Да, Хант. Я – твоя истинная пара. – Звезда на ее груди замерцала. – А ты – моя.

Эти слова прогремели по каждому уголку его тела. Магия жгла ему вены, словно кислота. Он что-то пробурчал.

Ее глаза потеплели, словно она почувствовала его душевную боль.

– Хочу, чтобы ты оттрахал меня, – хрипло сказала она. – Ты это сделаешь?

– Да, – ответил он, и молнии заструились по его крыльям.

Брайс провела ладонями по телу, очертив светящуюся звезду меж грудей. Член Ханта вздрогнул. Она шагнула к нему, утопая босыми ступнями во мху.

Хант попятился.

– Что, нет? – удивилась Брайс.

– Да, – повторил он. В его голове немного прояснилось. – Этот сад…

– Пока мы здесь, он закрыт для посещения, – вкрадчиво произнесла она.

Ее пальцы, подсвеченные звездой, стали розоватыми. Она снова шагнула к Ханту. Ангел больше не пятился.

Ему было не совладать с дыханием.

– Я… – Он сглотнул. – Моя сила…

Брайс остановилась в полушаге от него. Запах ее возбуждения невидимыми пальцами обхватил его член и резко дернул. Хант содрогнулся.

– Хант, тебе нужно освободиться. Выплескивай на меня все, что скопилось. Я выдержу.

– Не хочу причинять тебе вред, – сказал он и тихо застонал.

– Ты не причинишь. – Она улыбнулась нежно и кротко. – Я тебе верю.

Ее пальцы провели по его груди, и он снова вздрогнул. Брайс подошла почти вплотную. Она слегка покусывала кожу над его выпирающими мышцами, над сердцем. Молния Ханта вспыхнула. Казалось, что в саду взошло серебристое солнце. Брайс подняла голову и прошептала:

– Поцелуй меня.

Глаза Ханта состояли из молний. Его тело целиком состояло из молний. Брайс открыла рот, и его язык мгновенно очутился там, принеся вкус дождя и эфира.

Его магическая сила окутала Брайс, окружила со всех сторон, превратившись в миллион ласковых прикосновений. Она выгнула спину, отдаваясь этим ласкам. Хант взял в ладонь ее левую грудь. Молния пощекотала ей сосок, и она вскрикнула. Словно этот звук подстегнул Ханта, он еще глубже проник языком ей в рот.

Брайс сознавала: ему нужно выпустить наружу бурлящую магическую силу. Ей было необходимо найти способ убедить ангела, что она находится в безопасности и принадлежит ему. «Моя прекрасная, сильная истинная пара» – так сказал он, взглянув на ее нагое тело.

Другой рукой Хант сжимал ей ягодицы, притягивая ближе и зажимая член между их телами. Когда живот Брайс уперся в его живот, ангел тихо застонал. Брайс подвигала телом, чтобы еще сильнее его возбудить.

На ее коже танцевали молнии; они трещали в ее волосах, а она наслаждалась этим ощущением. Она вбирала молнии в себя, становилась ими. Становилась им, как и он становился ею, пока их души не сплелись воедино в этом удивительном саду на дне глубокого морского каньона.

Брайс едва ощущала, что несется по воздуху, сквозь пространство и время, пока не обнаружила, что ее осторожно и благоговейно уложили на мшистый ковер. Даже в своем нынешнем гневливом и сумбурном состоянии Хант заботился о ее безопасности и благополучии, желая дарить ей лишь наслаждение.

Она обняла Ханта за шею, приподнялась и слегка закусила ему губу, втянув в рот его язык. Этого ей было мало. Ей хотелось большего. Хант осторожно закусил ей кожу на шее и тоже втянул себе в рот. Брайс еще больше выгнулась, и в этот момент он очутился у нее между ног.

От прикосновения его бархатистого члена к влагалищу ее затрясло. Не от страха. От его близости, ибо ничто их не разделяло и никогда не будет разделять.

Его член стал влажным и блестящим от ее соков. Крылья ангела дрогнули. Мох покрылся паутиной молний, и эта паутина поползла дальше, поднимаясь по стволам деревьев.

– Хант! – тихо вскрикнула она.

Такую игру они оставят на потом. Сейчас, когда смерть была совсем рядом, сейчас ей хотелось, чтобы он находился рядом с нею и в ней. Она нуждалась в его силе, в его магии, нежности, улыбках, юморе и любви.

Пальцы Брайс обвили основание его члена, качнули и нагнули в сторону ее совершенно мокрого лона.

Хант замер. Брайс снова качнула его член. Он сжал зубы. Их глаза встретились.

В глазах Ханта не было ничего, кроме молний. Глаза бога-мстителя.

Брайс сама направила его член в себя, тихо вскрикнув, когда головка проскользнула внутрь. Но она тут же вытолкнула головку обратно. Пусть сам решает, хочет ли он этого. Хочет ли пройти по последнему мосту между их душами.

Его глаза освободились от молний, словно он приказал им отступить. Словно хотел, чтобы Брайс увидела любимого мужчину, а не мстящего бога.

Настоящего Ханта. Единственного в своем роде.

И здесь перед ним возник вопрос. Он был готов обнажить перед ней каждый шрам и рану, каждый темный уголок своей души. Но действительно ли ей этого хотелось? Брайс лишь нежно улыбнулась и прошептала:

– Я люблю тебя.

Вздрогнув, Хант поцеловал ее и вошел в нее.

Это было как нельзя более своевременно.

Хант протолкнул член на всю длину ее лона, заполнив пространство этого удивительного места. С каждым его осторожным толчком, с каждым продвижением внутрь ее свет вспыхивал все ярче. Над ними и вокруг них потрескивали молнии.

Спина Ханта сгибалась под ее пальцами. Он плотно сложил крылья. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, надавливая на груди Брайс и сверкающую звезду.

Еще толчок, еще одна судорога наслаждения. Потом он стал извлекать член, дюйм за дюймом.

Язык Ханта прижимался к ее языку. Замерев на секунду, он снова погрузил член в нее. Из звезды Брайс хлынул свет, как вода из переполненной чаши, и заструился по мшистому ковру.

Брайс вцепилась ногтями в его спину, потом в шею. Зубы Ханта нашли ее грудь и сомкнулись вокруг соска. Это привело ее в неистовство. Она задвигала бедрами, совпадая по ритму с его толчками. Одна магическая сила сталкивалась с другой.

Хант нашел идеальный ритм для своих толчков: монотонный и тяжеловатый. Руки Брайс легли ему на ягодицы, чувствуя, как каждый толчок заставляет напрягаться его мышцы. Ей хотелось прочувствовать его одновременно изнутри и снаружи..

Губы Ханта вновь коснулись ее губ. Брайс обвила ногами его талию. Толчки стали быстрее и жестче. Брайс застонала. Молнии и звездный свет ударялись друг в друга и отскакивали.

Ей хотелось большего неистовства своей истинной пары. Пусть освободится от страха и гнева и вновь станет ее Хантом. Она плотнее обвила его бедра и качнула ими. Мир закружился. Брайс смотрела на Ханта, член которого упирался в заднюю стенку ее влагалища.

Молнии окружали его зубы. Он шумно дышал, напрягая брюшные мышцы. Боги, как же он был красив! И он целиком принадлежал ей. Только ей.

Брайс приподняла бедра, вытолкнув член и тут же впустив обратно. Хант поцеловал звезду меж ее грудей. Брайс приподнялась, затем медленно опустилась и снова проткнула себя его членом.

– Куинлан, это безжалостно, – прорычал он.

Оргазм был близко, совсем близко. Она снова приподнялась, наслаждаясь каждым дюймом его члена и почти соскальзывая с «мужского достоинства». И тут же она плотно сомкнула стенки влагалища.

Хант заревел. Брайс снова лежала на спине. Он придавил ее собой. Его сила потекла над нею и наполнила ее. Они стали единым организмом. Его член достиг самой сокровенной точки в ее влагалище, и мир превратился в сплошной свет.

Брайс захлестнул оргазм. Кажется, она смеялась, всхлипывала и выкрикивала имя Ханта. Хант продолжал толчки, наслаждаясь каждым мгновением. Короткая пауза, и толчки возобновились. Резкие, требовательные, от которых оба заскользили по мшистому ковру. Их прикрывала серая стена ангельских крыльев. Его крылья светились, но то был не блеск молний. Это был переливчатый свет, наполняющий Ханта целиком.

Брайс потянулась к сверкающим крыльям. Его пальцы, ее рука и предплечье светились одинаково. Словно их тела наполнились объединенной силой, а мерцание молний и звездный свет стали одним световым пространством.

– Брайс, посмотри на себя, – выдохнул он.

– Посмотри на нас, – прошептала она и приподнялась, желая его поцеловать.

Он перехватил ее на полпути, и их языки сплелись.

Его толчки стали неистовее. Хант приближался к своему оргазму.

– Я хочу кончить одновременно с тобой, – сказал он, не отрываясь от ее губ.

Его голос звучал почти как прежде.

– Так сделай это, – предложила Брайс, касаясь его яичек.

Пальцы Ханта надавливали ей на клитор.

Брайс продолжала сжимать его яички, пока Хант не содрогнулся. Потом еще раз. После третьей судороги она сжала что есть силы. Из-под его пальцев вырвалась молния, и потом…

Она падала, едва осознавая, что кричит от наслаждения, и ее крик несся сквозь толщу воды. Оргазм сотрясал Брайс, кроша ее разум. Ее лоно заполнялось чем-то обильным и горячим, и этот поток было не остановить.

Она падала сквозь время и пространство, сквозь тени и…

Верх и низ поменялись местами. Кроме них двоих, не было никого. Здесь, в этом саду, запертыми от власти времени.

Ей в спину уперлось что-то жесткое и холодное. Брайс даже не дернулась. Она крепко прижимала Ханта к себе. Ангел шумно дышал. Она спасла его разум. Хант дрожал, дрожали его крылья.

– Брайс, Брайс, Брайс… – шептал он ей на ухо.

Пот покрывал их тела. Она провела рукой по спине ангела. Он принадлежал ей, она – ему, и…

– Брайс, – позвал Хант, и она открыла глаза.

Она увидела ослепительно-яркий свет. Белые стены, оборудование для погружения и лестница. Куда же делся сад?

Хант мгновенно вскочил, оглядываясь по сторонам и оценивая место, где они очутились. Его член по-прежнему стоял торчком, сверкая растекшейся спермой. Брайс вскочила вслед за ним, упершись ногами в холодный пол.

Она узнала помещение.

Глаза Ханта оставались неистовыми, но в них больше не плясали молнии. Ни следа той первозданной ярости. Только переливчатый отпечаток ладони у него на груди, остаток звездного света, тускнеющий с каждой секундой.

– Каким Хелом нас перенесло в этот шлюз? – тяжело дыша, спросил он.

– Так, – хлопнув в ладоши, пробормотал Флинн. – Давайте проверим, правильно ли я запомнил ваши имена… – Он указал на хрупкую огненную спрайту, парившую в воздухе слева от него. – Тебя зовут Риди.

– Ритни! – пропищала она.

– Ритни, – с улыбкой поправился он и указал на пышнотелую спрайту, висевшую прямо перед ним. – Ты – Малана. – (Она заулыбалась.) – А ты – Саса, – сказал он спрайте справа. – И вы – сестры-тройняшки.

– Да, – подтвердила Малана, волосы которой плавали в воздухе вокруг нее. – Потомки Персины Фалат, Повелительницы искр.

– Верно, – подхватил Итан, словно эти слова для него что-то значили.

Он ничего не знал о спрайтах и их иерархиях. Только об их изгнании из Дома Неба и Дыхания за участие в неудавшемся мятеже. Это было несколько сот лет назад. С тех пор спрайтов перевели в разряд низших.

– А ты… – продолжал Флинн, поворачиваясь к обнаженной женщине, которая сидела на другом конце дивана, накинув на плечи одеяло, – тебя зовут…

– Я тебе своего имени не называла, – последовал ответ.

Ее огненно-красные глаза стали угольно-черными. Пылать она перестала, во всяком случае, обивка дивана не почернела.

– Точно, – сказал Флинн.

У него – сына фэйского предводителя – не было желания дразнить драконессу. Драконессу, Хел ее побери. Существо тоже из низших, но… Драконы не являлись оборотнями, способными волевым усилием перемещаться между звериным и гуманоидным обличьем. Здесь они скорее были похожи на русалочий народ. Существовали биологические и магические особенности, объяснявшие эти различия. Итан вспомнил: что-то похожее они проходили в школе, но подробности тогда же выветрились из его головы.

Сейчас это не имело значения. Драконесса могла перемещаться в каждом из своих обличий. С его стороны было бы глупо недооценивать ее как возможную противницу.

Драконесса смерила Флинна взглядом. Он наградил ее обаятельной улыбкой.

– Ариадна, – вскинув голову, представилась она.

– Драконесса по имени Ариадна? – удивился Флинн.

– У тебя найдется более подходящее имя для меня? – с вызовом спросила она.

– Сокрушительница Черепов, Крылатая Погибель, Пожирательница Света, – загибая пальцы, называл Флинн.

Она усмехнулась. В глазах мелькнуло изумление. Итан вдруг понял: а драконесса-то красивая. Смертельно опасная, непокорная, но красивая. Взглянув на Флинна, Итан догадался, что у фэйца в голове бродили схожие мысли.

– Такие имена подходят для драконов древности, которые обитают в горных пещерах и спят глубоким сном истинно бессмертных.

– Значит, ты не их потомок? – спросил Итан.

– Моя родословная более… современная. – Она сурово посмотрела на Флинна. – Посему Ариадна.

Флинн ей подмигнул. Ариадна нахмурилась.

Ростом Ариадна ничем не отличалась от взрослой фэйки. Наверное, это и побудило Деклана спросить:

– Как удалось загнать тебя и спрайт в крошечные стекляшки перстней?

– Астроном заколдовал нас, – прошептала Саса. – Он – древний чародей. Не обманывайся его внешностью немощного старца. Он купил нас и драконессу, а потом запихнул в свои перстни. Мы служили ему светильниками во время его походов в Хел. Хотя с Ариадной было несколько иначе. Она…

Заметив предостерегающий взгляд драконессы, Саса умолкла.

Итана пробрал холодок.

– Можно каким-нибудь образом освободить других, кого он удерживает в плену? – спросил волк. – Я говорю о мистиках.

– Нет, – тут же ответила Ариадна. Драконесса посмотрела на свое смуглое запястье с клеймом «С. И. Н. М.». Клеймо рабыни. Такие же клейма были у тройняшек. – Как и мы, они – его собственность. Мистик, с которой ты говорил, волчица… – Черные глаза Ариадны вновь стали огненно-красными. – Он ее обожает. Ни за что с нею не расстанется. Во всяком случае, пока она не состарится в своей ванне и не умрет.

Значит, еще несколько веков рабства. У Итана свело живот.

– Пожалуйста, не возвращайте нас обратно, – прошептала Ритни, уцепившись за Малану.

– Тише ты! – шикнула на сестру Малана.

Марк внимательно наблюдал за всеми.

– Вам, девушки, не позавидуешь. Вы не просто рабыни. Вы – украденные рабыни. – Он выразительно посмотрел на Итана. Волк пожал плечами. Он не сожалел о содеянном. – И все же есть законы, касающиеся обращения с вами. Если заявить о порабощении, над вами только посмеются и отмахнутся от ваших претензий. Но если вы сумеете доказать, что с вами дурно обращались, вы получите… возможность быть купленными кем-то другим.

– А как же свобода? – прошептала Саса.

– Это лишь в том случае, если новый владелец отпустит вас на свободу, – печально вздохнул Марк.

– Так выкупи их, и дело с концом, – скрестив руки на груди, заявила Ариадна.

– А как насчет тебя, дорогуша? – промурлыкал Флинн.

Чувствовалось, его влекло к ней, и он ничего не смог с собой поделать.

Глаза драконессы стали красно-малиновыми.

– Тебе, сынок мелкого правителя, я не по карману.

– А ты проверь.

Но драконесса уставилась на экран телевизора, где видеоигра застыла на паузе.

– Астроном… он совсем скверно обращается с мистиками? – спросил Итан.

– Он их мучает, – сухо ответила Ариадна; Ритни пискнула, соглашаясь с драконессой. – Волчица, она – бунтарка. Она тебе не соврала насчет его наказаний. Я годами торчала в его перстне и видела это сама. Он отправляет ее в самые мрачные пределы Хела. Позволяет демонам и их принцам издеваться над нею. Устрашать ее. Астроном думает, что это рано или поздно ее сломает. Но я не уверена.

У Итана словно все внутренности перевернулись.

– И то, что она сегодня говорила тебе про некроманта, – правда, – продолжала Ариадна; услышав слова драконессы, Флинн, Марк и Деклан повернулись к Итану, удивленно морща лбы. – Если хочешь узнать о своем умершем брате, разыщи какого-нибудь некроманта.

Итан кивнул. Драконесса принадлежала к Дому Пламени и Тени, хотя клеймо рабыни и лишало ее покровительства Дома. Она не понаслышке знала о способностях некромантов.

– Раз уж мы укрыли у себя краденых рабынь, нужно устроить девушек со всеми удобствами, – объявил Деклан. – Сегодня вы расположитесь в комнате Рунна. Вторая комната на верхнем этаже.

Тройняшки тут же поспешили к лестнице, превратившись в трех девчонок, взбудораженных новой игрой. Итан невольно улыбнулся. Все-таки сегодня он не зря прожил день, пусть в дальнейшем это и обернется кучей бед.

Ариадна медленно встала. Четверо мужчин тоже встали. Флинн, оказавшийся рядом с драконессой, сказал:

– Ты можешь бежать. Прими драконий облик и улетай. Мы никому ничего не скажем.

Пылающие глаза драконессы вновь стали черными.

– Разве ты не знаешь условий рабства? – Она подняла руку, показывая клеймо, и невесело засмеялась. – Я не могу принять драконий облик, пока он не позволит. И даже если бы смогла, он бы меня выследил в любом уголке Мидгарда.

– Вы телепортировались, – объяснил Кормак.

Спустя час Брайс с Хантом стояли около его койки в медицинском центре города-корабля. Авалленский принц был бледен, однако его жизни ничто не угрожало. Из плеча извлекли все кусочки горсианской пули. Еще час, и он будет как новенький.

Ханта состояние Кормака не волновало. Они зашли сюда только за ответами.

Ангел до сих пор отходил после секса с Брайс, который разметал на куски его тело, разум и душу, но вернул его обратно, не дав переступить опасную черту. Их слияние превратило его магию из необузданной стихии в торжествующую песню любви.

Их энергии слились воедино.

Хант не знал, какими словами описать ощущение магии Брайс, пронизавшей его. Это казалось полнотой жизни и отсутствием всякой жизни, способностью творить, что пожелает, прямо из воздуха, не испытывая ограничений. Как она могла жить с этим день за днем? С ощущением… безграничных возможностей? После их телепортации ощущения померкли, но сохранялись внутри его. Отпечаток ее ладони все еще светился на груди. Малая крупица творения.

– Каким образом? – спросила Брайс.

Она не испытывала ни капли стыда. Даже не покраснела. У койки Кормака они с Хантом появились в голубой форме, позаимствованной в шкафчике шлюзовой камеры. Рунну было несколько не по себе, но Тарион, видя растрепанные волосы ангела и глупое выражение счастья на его физиономии, сказал:

– Ты славно поработала, Длинноногая. Сумела вернуть нашего парня.

Брайс отправилась прямо к Кормаку и рассказала о случившемся в самой что ни на есть куинланской манере:

– Под конец нашего траханья мозги у Ханта отключились. Нам захотелось достичь общего оргазма. Достигли и… вдруг очутились в шлюзовой камере.

Кормак внимательно посмотрел на нее, затем на Ханта:

– Я так понимаю, ваши магические силы слились.

– Да, – подхватила Брайс. – Мы оба светились. Но не так, как он светится во время своих… – Она нахмурилась. – Во время своих извержений гнева. – Она махнула рукой. – Это было похоже… мы оба светились моим звездным светом. А потом вдруг телепортировались.

Кормак что-то пробурчал себе под нос.

– Интересно. Получается, тебе для телепортации понадобилась сила Аталара.

– Я должна воспринимать твои слова как оскорбление? – насторожилась Брайс.

– В каком смысле? – тоже насторожился Хант.

– А в таком, что собственных сил мне не хватает. Только с помощью моего крепкого, сильного ангела.

– Разве это не романтично?

– Я – женщина независимая, – заявила Брайс.

– Это я помню, – негромко рассмеялся Хант. – В таком случае я – нечто вроде магического жетона в видеоигре. Когда ты… используешь меня, ты взлетаешь уровнем выше.

– Самые дурацкие слова, какие я от тебя слышала, – упрекнула его Брайс.

Хант изящно поклонился.

– Получается, магия Ханта служит ключом к магии Брайс? – спросил Кормака Рунн.

– Не знаю, именно ли магия Ханта или просто дополнительная энергия, – ответил Кормак. – Твоя сила пришла из ворот. Ее природу мы не понимаем. Она играет по незнакомым правилам.

– Потрясающе, – пробормотала Брайс и плюхнулась на стул рядом с Рунном.

За окном плескалась вечная черная вода.

Нахмурившийся Хант почесывал подбородок.

– Принц Ямы рассказывал мне о такой возможности.

– О телепортации с помощью секса? – язвительно спросила Брайс.

– Нет, – усмехнулся Хант. – Он говорил, что мы с тобой до конца не знаем возможностей нашей объединенной магии.

– Думаешь, он имел в виду именно это? – спросил Рунн.

– Не знаю, – коротко ответил Хант, заметив беспокойство на лице Брайс.

Им будет о чем поговорить.

– А разумно ли следовать советам принца Ямы? – спросил Тарион.

– Нужно обождать и убедиться в правильности наших догадок, – сказала Брайс. – Проверить, действительно ли наши магические силы… сливаются воедино. Ты как себя чувствуешь? – спросила она у Ханта.

– Прекрасно. Я думал, что сумею сохранить частичку твоей силы, но она исчезла.

– Надо обязательно продолжить исследования, – лукаво улыбнулась Брайс.

– Тебе просто хочется еще раз трахнуть Аталара, – возразил Тарион.

– Думаю, одно другому не мешает, – парировала Брайс.

Хант подошел к ней. Его снедало желание увести ее в тихую комнатку и проверить теорию о слиянии магических сил. Но дверь в палату открылась. Вошла командир Сендес. Лицо русалки было мрачным.

Хант приготовился услышать то, чего опасался сильнее всего: астерии засекли этот громадный корабль и омега-лодки готовы к атаке. Однако взгляд Сендес упал на Кормака.

– Медведьма рассказала мне, что во время операции ты бредил и вспоминал женщину по имени Зофи Ренаст. Это имя нам знакомо. Мы несколько лет подряд слышали о ее работе. Но мне подумалось, что ты должен знать… Несколько недель назад нас отправили в Северное море для спасения агента мятежников. Только добравшись до нее, мы поняли, что это и есть Зофи.

В палате стало пронзительно тихо. Кормак беспокойно сглатывал.

– К сожалению, мы запоздали. Когда наши ныряльщики доставили ее на корабль, Зофи была уже мертва.

47

В морге было тихо и холодно. И еще пусто, если не считать женского тела, лежащего на хромированном столе и прикрытого черной тканью.

Брайс осталась в дверях. Кормак опустился на колени перед телом. Магия корабельных медведьм сохраняла его, пока не появится возможность передать погибшую офионским мятежникам. Авалленский принц молчал.

Он находился в таком состоянии с тех самых пор, как Сендес привела его сюда.

У Брайс после головокружительного слияния с Хантом до сих пор гудело во всем теле. Но при виде худощавой неподвижной женщины на столе, при виде коленопреклоненного принца с опущенной головой у нее защипало глаза. Хант стиснул ей руку.

– Я знал, – хрипло произнес Кормак. Это были его первые слова за все время. – Думаю, я всегда знал, но…

Рунн подошел к двоюродному брату, положил руку на плечо:

– Прими мои соболезнования.

Кормак прислонился лбом к кромке стола, на котором лежала Зофи, и дрогнувшим голосом сказал:

– Она была прекрасным человеком. Храбрым. Добрым. Я не заслуживал такой, как она. Ни на минуту.

У Брайс сдавило горло. Отпустив руку Ханта, она подошла к Кормаку и коснулась другого его плеча. Куда отправилась душа Зофи? Или до сих пор витает где-то рядом с телом, пока не совершится обряд Отплытия? Если она отправится в одно из мест упокоения, ее обрекут на ужасную посмертную судьбу.

Но Брайс не решилась произнести это вслух. Кормак приподнял край черной ткани и вытащил посиневшую, одеревеневшую руку Зофи. Сжал в своей, покрывая поцелуями мертвые пальцы. У него затряслись плечи. Из глаз полились слезы.

– Мы встретились на докладе у командования по результатам разведки, – срывающимся голосом продолжал Кормак. – Я знал, что веду себя глупо и беспечно, но после доклада я заговорил с нею. Мне захотелось побольше узнать о ней. – Он вновь поцеловал руку Зофи и закрыл глаза. – В тот вечер я должен был не уплывать, а вернуться за нею.

Тарион стоял в дальнем конце морга, листая результаты вскрытия Зофи.

– Прости, если я давал тебе ложную надежду.

– Это позволило ей подольше оставаться живой в моем сердце, – глотая слезы, сказал Кормак. Он прижал руку Зофи ко лбу. – Моя Зофи.

Рунн сжал ему плечо.

– Кормак, ты знаешь, что означают эти буквы и цифры? – осторожно спросил Тарион, затем назвал всю цепочку.

– Нет, – тихо ответил Кормак.

Тарион потряс фотографией:

– Эти знаки были нацарапаны в верхней части ее предплечья. Коронер считает, что их она нанесла сама во время погружения. Ножом или булавкой. Словом, чем-то, что ей удалось спрятать на себе.

Кормак поднялся. Брайс подошла к Ханту. Авалленский принц осторожно отвернул покрывало. На правой руке, которую он целовал, не было ничего. А на левой…

На той руке, почти у самого плеча, тянулась цепочка грубо нацарапанных букв и цифр. Царапины были глубокими.

– Знала ли она, что кто-то поспешит ей на помощь и попытается спасти? – спросил Хант.

– Трудно сказать, – покачал головой Кормак. – Она могла бы просигналить им своим светом. А может, они увидели свет Эмиля, как сегодня увидели свет Брайс. Свет мальчишки озарил все море, потопив четыре омега-лодки. Должно быть, это заметили на русалочьем корабле.

Брайс завязала мысленный узелок, чтобы спросить об этом у командира Сендес.

– А тебе эти цифры и буквы что-то говорят? – спросила она у Ханта.

– Нет.

Он провел пальцем по руке Брайс, словно хотел убедиться, что она стоит рядом, а не лежит на столе.

Кормак вновь прикрыл тело Зофи.

– Зофи никогда и ничего не делала просто так, без причины. Ты мне чем-то ее напоминаешь.

– Как только вернемся домой, я попрошу Деклана поискать насчет этих букв и цифр, – сказал Рунн.

– А как насчет офионских мятежников и Пиппы? – спросила Брайс. – Да, Лань еще забыла.

– Мы теперь враги для всех, – сказал Хант.

Кормак кивнул.

– Нам остается лишь принять вызов. Но теперь, зная, что Зофи больше нет… я должен удвоить усилия по поиску Эмиля.

– Мне показалось, Пиппа знает, где прячется мальчишка, – сказал Тарион. – Неужто это и есть безопасное место, о котором упоминала Даника?

Глаза Кормака вспыхнули.

– Я не позволю, чтобы он попал в руки твоей королевы. Или в руки Офиона.

– Ты готов стать отцом-одиночкой? – ехидно спросила Брайс, хотя и сознавала неуместность ехидства в такой момент. – Хорошо, найдешь ты мальчишку. Что дальше? Увезешь его на Аваллен? Вот уж подходящее место для Эмиля.

– Так далеко я не планировал, – признался оцепеневший Кормак. – А ты предлагаешь бросить ребенка одного во враждебном мире?

Брайс пожала плечами, переведя взгляд на свои ногти. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Ханта.

– Нужно ли предупредить наших близких?

Боги, а вдруг Лань уже стучалась в дом ее родителей?

– Они Лань не интересуют, – успокоил ее Кормак. – Во всяком случае, сейчас. Вначале ей нужно схватить тебя, чтобы наслаждаться твоими страданиями. Ей важно, чтобы ты знала о ее охоте за ними.

– Так что же, вернуться по домам и делать вид, будто ничего не произошло? – спросил Рунн. – Что помешает Лани арестовать нас, едва мы появимся в городе?

– Думаешь, мы сумеем выскользнуть и убедить астериев, что специально напали на базу мятежников, желая причинить вред Пиппе и Офиону? – спросила Брайс.

– Я же изрядно покорежил базу мятежников, – пожал плечами Хант. – Чем не свидетельство в нашу пользу? Особенно если Пиппа сейчас охотится на нас.

– Лань на это не купится, – возразил Кормак.

Но Брайс слегка улыбнулась и сказала:

– Забыли, что я – мастерица невообразимого вранья?

Кормак не улыбнулся, а лишь взглянул на тело Зофи.

– Мы заставим их всех заплатить за ее гибель. – Брайс коснулась руки принца.

Звезда на ее груди вспыхнула, подкрепляя обещание.

«Конь Глубин» скользил над темным дном глубоких каньонов. Тарион стоял у арочной двери куполообразной центральной рубки. Позади тянулся широкий коридор, где кипела жизнь. Сердце корабля представляло собой удивительное соединение технологий и магии. И всей громадой управляли несколько русалов и русалок в красивой голубой форме.

Сендес рядом с ним одобрительно наблюдала за слаженными действиями команды.

– И давно у вас такие корабли? – спросил Тарион.

Это были его первые слова с тех пор, как Сендес пригласила его в центральную рубку, куда допускалось лишь высшее командование корабля. Он отнес приглашение за счет своего звания капитана разведки Речной Королевы. Однако, глядя на интерьер центральной рубки, он понимал всю нелепость собственного титула, казавшегося ему не более чем шуткой.

– Около двадцати лет, – ответила Сендес, разглаживая лацкан своего мундира. – Еще сорок ушло на их проектирование и постройку.

– Представляю, каких денег они стоили.

– Океанские глубины полны бесценных сокровищ. Наша королева рачительно пользуется подводными богатствами, что и позволило осуществить этот замысел.

– Зачем? – вырвалось у него.

Сендес смерила его взглядом. Тарион сразу отметил соблазнительность ее женственной фигуры. А в ее задницу ему хотелось впиться зубами. Но перед глазами всплыло холодное лицо Речной Королевы, и Тарион отвернулся к окну.

По ту сторону стекла, слабо фосфоресцируя, проплывало нечто вроде медузы. Зрелище совсем не сексуальное.

– А зачем твоя королева сотрудничает с мятежниками? – не ответив на его вопрос, спросила она.

– Она с ними не сотрудничает. Просто ей кое-что нужно, что нужно и им.

Или было нужно, если верить Пиппе. Впрочем, теперь, когда Хант уничтожил механокостюм, Офион возобновит охоту за мальчишкой.

– Хотя я не думаю, что ее стремления принесут всем пользу.

Тарион вздрогнул, сам удивившись своим словам. Слишком смело и безрассудно.

– Здесь ты можешь высказываться свободно, – усмехнулась Сендес. – Океанская Королева знает, что ее сестра в Голубой реке… переменчива в своих настроениях.

– Да, – выдохнул Тарион. Он вновь повернулся к центральной рубке. – Значит, все это… корабли, спасение мятежников… указывает на желание Океанской Королевы свергнуть астериев?

– Я недостаточно близка к ней и не знаю ее истинных побуждений, но эти корабли действительно помогали мятежникам. Так что я бы сказала… да.

– Она намерена занять их место? – осторожно спросил Тарион.

– С какой стати ей это нужно? – удивилась Сендес.

– А почему бы нет? Речная Королева не преминула бы воспользоваться такой возможностью.

Русалка даже застыла от удивления, затем искренне сказала:

– Океанская Королева ни за что не заняла бы место астериев. Она помнит, каким был мир до их появления. Тогда правители выбирались на честной основе. Она хотела бы восстановить такой порядок вещей.

Тариону было не удержаться от невеселого смеха.

– И ты ей веришь? – спросил он, глядя на темные океанские воды.

– Мне жаль, что Речная Королева настолько извратила твое восприятие. – Сендес посмотрела на него с сожалением. – Потому ты и не веришь.

– А мне жаль, что ты настолько наивна и веришь каждому слову твоей королевы, – парировал Тарион.

И вновь это выражение ее глаз. Она словно жалела его. Тарион решил сменить тему:

– Есть вероятность, что вы или Кормак отдадите мне тело Зофи?

– Зачем тебе ее тело? – с нескрываемым недоумением спросила русалка.

– Моя королева затребовала его. Вопросы ею не поощряются.

– Зачем ей понадобился труп женщины-буревестника? – Сендес нахмурилась.

Вряд ли Кормаку понравилось бы, что его возлюбленную назвали трупом.

– Этого я тоже не знаю.

Сендес ненадолго умолкла.

– В свите твоей королевы есть… некроманты?

– Что? – опешил Тарион. – Нет. – Единственная знакомая ему некромантка находилась за сотни миль от Голубого Двора и ни за что бы не согласилась помогать Речной Королеве. – А почему ты спрашиваешь?

– Это единственная причина, пришедшая мне на ум. Иначе зачем тратить столько усилий, чтобы завладеть телом буревестника? Ведь не для захоронения же. Для оживления.

Тариона обдало холодом.

– Оружие без души и совести, – пробормотал он.

Сендес угрюмо кивнула.

– Но зачем это твоей королеве?

Тарион открыл рот и тут же закрыл. Глупо рассуждать о побуждениях его королевы с незнакомкой, пусть и дружески к нему настроенной.

– Думаю, это станет ясно потом, – пожал он плечами.

Однако Сендес видела его насквозь.

– Мы готовы отдать тело, а вот насчет принца Кормака я сомневаюсь. Он ведь возлюбленный Зофи и член Офиона. Тебе придется договариваться с ним.

Тарион знал, чем это кончится. Огромным, кричащим, пылающим «НЕТ!». Он не собирался превращаться в охотника за мертвым телом (такое не значилось в списке его целей). Значит, к Речной Королеве он вернется с пустыми руками.

– Пора начинать «плетенку», – пробормотал он, обращаясь не столько к Сендес, сколько к себе.

Придется сплетать цепь вранья. Вариантов было всего два: сказать, что тело Зофи не найдено, или соврать о причинах, почему тело не отдали ему. Хел бы побрал эту ситуацию.

– А ведь ты способен на большее, – сказала Сендес, видя ужас на его лице. – Тебе нашлось бы место на нашем корабле. Здесь незачем врать или что-то придумывать.

– Меня вполне устраивает то, что я имею, – торопливо ответил Тарион.

Королева ни за что не отпустит его от себя.

Сендес грустно наклонила голову. Она все понимала.

– Знай, капитан Кетос: если тебе что-то понадобится, смело обращайся к нам.

Ее доброта настолько его ошеломила, что он не нашел ответных слов.

Сендес позвал кто-то из дежурных офицеров. Тарион взглянул на русала у пульта. Серьезный, но… улыбающийся. Никакого напряжения, никакого страха поплатиться за каждое невпопад произнесенное слово.

Он посмотрел на часы. Пора возвращаться туда, где спали его спутники по несчастью. А если кто не спит – обменяться мнением.

А потом он проснется и вместе с остальными поплывет в Лунатион.

На Голубой Двор.

Тариону было все труднее игнорировать сидящее в самой глубине души желание не возвращаться обратно.

Рунн впервые спал под многомильной океанской толщей. Его сон не был крепким; он то и дело просыпался, проверяя, что его спутники по-прежнему спят в тесном помещении на койках и раскладушках. Кормак решил провести ночь в морге, с Зофи, желая скорбеть в одиночестве и вознести все молитвы Ктоне и Луне, которые его возлюбленная не успела вознести сама.

Рядом с Рунном храпел Тарион, повалившийся на койку поверх одеяла. После обеда русал часами бродил по кораблю, знакомясь с устройством, и тихонечко вернулся, когда все уже ложились. На вопрос Рунна, что он повидал, Тарион лаконично ответил: «Эти сведения только для наших».

Поскольку остальным не предложили никаких экскурсий, Рунн коротал время с сестрой и Хантом. Брайс устроилась в ногах ангела. Так они и обедали, поглядывая на воду за окном. На рассвете «Конь Глубин» подойдет к устью Истроса. Там их встретят подчиненные Тариона и переправят в Лунатион.

Что касается дальнейших событий… Рунну оставалось лишь молиться, чтобы события обернулись в их пользу. Молиться за успех вранья Брайс, которое спасет их всех от расплаты.

– Ночь, ты не спишь? – зазвучал в мозгу Рунна тихий, обеспокоенный голос Ясного Дня.

Он расслабил разум, отыскал ментальный мост и два дивана. Агент Ясный День уже сидела на своем и ярко светилась.

– Привет, – поздоровался он.

– С тобой все благополучно?

– Значит, беспокоилась обо мне?

Она не засмеялась.

– Я слышала про нападение на базу мятежников на Идре. О многочисленных жертвах с их стороны. Образец механокостюма и большое количество боеприпасов уничтожены. Я… подумала, что ты тоже мог пострадать.

Рунн посмотрел на огненное покрывало, окутывавшее ее.

– Где ты сейчас? – спросила она.

– В безопасном месте.

Большего сказать он не мог.

– Сегодня я видел, как Пиппа Спецос и офионские мятежники хладнокровно убили ни в чем не повинных ваниров. Может, прояснишь, чем это вызвано?

– Зачем она их убила? – спросила оторопевшая Ясный День.

– А это имеет значение?

Она задумалась.

– Нет… если ее жертвы были ни в чем не виноваты. Пиппа собственноручно их убила?

– Это сделали бойцы ее Светопада.

Ее пламя стало ярко-синим.

– Пиппа – фанатичка. Предана делу мятежников. Но превыше всего – собственным амбициям.

– Она ведь была подругой агента Кипарис.

– Она никогда не дружила ни с Зофи, ни с кем-либо.

Голос женщины звучал холодно. Услышанное настолько ее разозлило, что она даже забыла употребить кодовое имя Зофи.

– Кстати, Зофи мертва.

– Ты в этом уверен? – насторожилась Ясный День.

– Да. Она утонула.

– Она… – Ясный День откинула покрывало и поджала под себя ноги. – Она была храбрым агентом. Намного лучше и храбрее, чем заслуживал Офион.

Слова собеседницы Рунна были пронизаны искренней печалью.

– Ты ее любила.

– Она ради спасения брата отправилась в Каваллу. Делала все, что от нее требовали офионские командиры, ради крох сведений о брате. Если Пиппа служила только самой себе, Зофи была ее противоположностью: все, что она делала, она делала для других. Да, я любила ее. Я восхищалась ее храбростью. Ее верностью. Во многом она была для меня родственной душой.

Рунн тяжело привалился к спинке дивана.

– Значит, ты тоже ненавидишь Пиппу и Офион? Если все ненавидят ее и мятежников, какого Хела ты с ними сотрудничаешь?

– А ты видишь еще кого-то, кто способен возглавить борьбу? Подошел ли еще кто-то к опасной черте?

Нет. Никто и не отваживался.

– В новейшей истории только Офион сумел собрать ощутимые силы. В прошлом на такое решились лишь Шахара и ее полководец Хант Аталар. Их первое сражение стало последним. Их силы были наголову разбиты.

Аталару это потом стоило двухсот лет рабства.

– Чтобы освободиться от астериев, – продолжала Ясный День, – всем нам придется совершать поступки, которые оставят отметины на наших душах. Заплатить высокую цену, чтобы нашим детям и детям детей не понадобилось платить. Чтобы они жили в мире свободы и изобилия.

Слова мечтательницы. Проблеск другой личности, прячущейся под жестким фасадом.

И потому Рунн впервые произнес вслух:

– Я не собираюсь иметь детей.

– Почему?

– Не могу.

– Ты бесплоден? – удивилась Ясный День.

– Возможно, – пожал плечами он. – Не знаю. Мне еще в детстве Оракул сказала, что я буду последним в своем роду. Либо я умру раньше, не успев зачать ребенка, либо я действительно бесплоден.

– Тебя это волнует?

– Я бы предпочитал прожить весь отпущенный мне срок. Поэтому, если слова Оракула означали, что я не стану отцом… Не знаю. Это меня ничуть не изменило, но я до сих пор стараюсь об этом не думать. В моей семье никто не знает о предсказании. А если принять во внимание моего отца… возможно, и хорошо, что сам я не стану отцом. Я ведь совсем не знаю, как быть настоящим отцом.

– Позволь с тобой не согласиться.

Он усмехнулся:

– Возможно, я все это по-дурацки выразил. Если у меня и не будет детей, я… понял смысл твоих слов. В моем окружении есть те, кто хочет детей, и ради их детей, ради их семей… я сделаю все, что от меня требуется.

Казалось, Ясный День не соглашалась с его самооценкой.

– Ты добрый и заботливый. Ты любишь тех, кто тебя окружает. По-моему, этих качеств вполне достаточно, чтобы стать отцом.

– А как насчет взросления ребенка и стычек с ним, когда ему захочется тусоваться на вечеринках?

– Хорошо, – засмеялась она. – Это я как-то не учла.

Он слегка улыбнулся. Вокруг них неярко мерцали далекие звезды.

– Мне кажется, ты сильно взбудоражен, – сказала она.

– Я сегодня насмотрелся дерьма по самую макушку. С трудом засыпал, когда ты постучалась.

– Постучалась?

– Называй как хочешь. Ну, позвала меня.

– Хочешь, я расскажу тебе историю, которая поможет уснуть? – лукаво спросила она.

– Да, – ответил он, понимая, что ничего выдающегося не услышит.

– Тогда приготовься, – сказала она.

– Ты всерьез хочешь рассказать мне историю?

– А почему бы нет?

Жестом она попросила Рунна лечь. Он послушно лег и закрыл глаза.

К немалому его удивлению, Ясный День подошла и села рядом. Провела пылающей рукой по его волосам. Рука была теплой и мягкой, а прикосновение – осторожным.

– В незапамятные времена, – начала она, – когда Луна еще не охотилась на небесах и Солас не согревал тело Ктоны, когда Огенас еще не покрыла Мидгард водами, а Урда не переплела наши судьбы, в лесной чаще жила юная ведьма. Жила она в скромной хижине. Красивая, добрая. Мать ее очень любила, делая все, чтобы вырастить дочку благополучно. Девочка росла одна. Ее единственными спутниками были птицы, звери да журчащие ручьи…

Красивый, мелодичный голос Ясного Дня звучал в ушах Рунна как музыка. Она вновь провела рукой по его волосам, и он едва удержался, чтобы не заурчать от удовольствия.

– Ведьма становилась старше. Крепли ее силы, росла ее гордость. Однажды, когда матери не было, мимо проезжал странствующий принц. Восхитившись ее красотой, он немедленно пожелал, чтобы она стала его невестой.

– Надеюсь, у твоей истории счастливый конец, – пробормотал Рунн.

Она тихо засмеялась и слегка дернула его за волосы:

– Слушай дальше.

Он подвинулся и положил голову ей на колени. Огонь его не обжигал. Бедро Ясного Дня было мускулистым и в то же время мягким. А этот запах…

– Ведьму не занимали принцы. Ей не хотелось становиться королевой. Она осталась равнодушной к драгоценностям, предложенным принцем. Она хотела, чтобы ее полюбил юноша с чистым сердцем и чтобы они вместе носились по лесам. Однако принц не привык получать отказы. Он погнался за ведьмой, и не один, а со своими гончими псами.

Тело Рунна постепенно расслаблялось. Он вдыхал ее запах, наслаждаясь ее теплом и звуками голоса.

– Ведьма бежала, прося горячо любимый лес помочь ей. Лес ей помог. Сначала он превратил ведьму в лань, быструю как ветер. Но гончие не отставали, норовя окружить ее. Тогда лес превратил ее в рыбу, и она нырнула в один из горных ручьев. Однако принц соорудил запруду, готовясь ее поймать. Ведьма превратилась в ястреба и взмыла в небо. Но принц был опытным лучником и выпустил по ястребу стрелу с железным наконечником.

Рунн медленно погружался в сон. Он уже не помнил, рассказывали ли ему истории на ночь. Если и рассказывали, это было безумно давно.

– Стрела ударила ястребу в грудь. Там, где пролилась ведьмина кровь, выросли оливковые деревья. А когда ее тело коснулось земли, лес в последний раз ее преобразил…

Рунн проснулся. Он все еще находился на ментальном мосту. Ясный День лежала на своем диване и спала, укрытая пламенным одеялом.

Он встал и подошел к ней.

Огненная принцесса спала в ожидании рыцаря, который ее разбудит. Рунн вспомнил эту историю, всплывшую из глубин подсознания. Спящая принцесса-воительница, окруженная огненным кольцом. Только по-настоящему смелый воин сможет пересечь это кольцо.

Ясный День перевернулась. Рунн заметил сквозь пламя ее длинные волосы, перевесившиеся через боковую спинку дивана. Видение было мимолетным.

Он попятился, но она каким-то образом услышала его и резко села. Рунн вернулся на свой диван. Вокруг Ясного Дня вспыхнуло пламя.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Рунн растерянно покачал головой:

– Я… я хотел узнать, чем кончилась твоя история. Я заснул на том месте, где ведьму в обличье ястреба пронзила стрела.

Ясный День вскочила с дивана и обошла вокруг, отодвинув диван подальше от Рунна. Похоже, он переступил очень серьезную черту.

– Не успела ведьма упасть на землю, лес превратил ее в кровожадное чудовище с когтями и клыками. Она порвала в клочья и принца, и его гончих.

– И это все? – спросил Рунн.

– Все, – ответила Ясный День и скрылась в темноте, оставив за собой лишь россыпь гаснущих углей.