Часть III. Яма

48

Рунн расхаживал перед телевизором в гостиной Брайс, держа мобильник возле уха. Его пальцы крепко сжимали телефон, угрожая сломать корпус. Он был напряжен, но голос принца звучал спокойно:

– Понятно, Дек. Спасибо за поиски.

Брайс следила за лицом брата и, когда он закончил разговор, уже знала, каким будет его ответ.

– Безуспешно?

– Безуспешно, – ответил Рунн, опускаясь на диван. – Цепочка букв и цифр на руке Зофи ни на что не указывает и никуда не ведет.

Брайс устроилась рядом с Хантом на другом конце дивана. Ангел вел телефонный разговор с Исайей. Подчиненные Тариона на нескольких скутерах доставили спутников русала в Лунатион. Сам Тарион отправился на Голубой Двор для доклада королеве. Едва ли Речная Королева могла расшифровать значение цепочки символов на предплечье Зофи, но попытка не пытка.

Кормака ожидали тридцать сообщений от отца. Авалленский король интересовался местонахождением сына. Посему Кормак поспешил на виллу Короля Осени, дабы убедить его, а с его помощью и отца, что авалленский принц не потерялся. Просто он сопровождал Брайс в ее поездке в Нидарос.

Брайс сознавала: нужно оповестить родителей, скормив им сфабрикованную версию происшедшего, но пока не чувствовала готовности. Вначале нужно успокоиться самой и успокоить лихорадочно работающий мозг.

Честно говоря, просто чудо, что Лань и ее волкожутни не поджидали Брайс у дверей квартиры. Что в новостях не красовались их лица с крупным заголовком: «ПРЕДАТЕЛИ, СНЮХАВШИЕСЯ С МЯТЕЖНИКАМИ!» Пока Рунн говорил с Деком, Брайс просмотрела новости. Ничего.

Она решила вновь попробовать свои пробудившиеся способности и телепортироваться с дивана на кухню.

Никаких результатов. Как же у нее это получилось во время секса? Очередной урок с Рунном и Кормаком состоится только завтра. Пока ей хотелось показать им, на что она способна.

Брайс сосредоточилась на кухонных табуретах. «Сейчас я на диване. Я хочу переместиться на табурет». Ее магия даже не шевельнулась. «Две точки в пространстве. Я складываю лист бумаги и соединяю их. Моя сила – карандаш, протыкающий бумагу и соединяющий их».

– Да, – сказал в телефон Хант. – Эмбер меня основательно помурыжила, но все обошлось. – Он подмигнул Брайс, хотя его лицо оставалось хмурым. – Ладно. Встретимся на собрании. – Он закончил разговор и сказал: – Если только ему не приказали молчать, похоже, Исайя ничего не знает о событиях на Идре и о том, что Лань нас видела.

– В какую игру играет эта Лань? – спросил Рунн, теребя кольцо в губе. – Думаешь, Исайя не подыгрывает им с целью заманить тебя в Комитиум?

– Если бы они хотели нас арестовать, то ожидали бы нас у дома или у двери квартиры. Лань помалкивает о встрече с нами.

– Но зачем ей это? – спросила Брайс, морща лоб. – Проникнуть в наш разум?

– Ты всерьез так считаешь? – спросил Хант. – Это особая статья. Если хочешь знать мое мнение, она знает, что мы… во что-то встряли. И теперь хочет увидеть наш следующий шаг.

Брайс задумалась.

– Мы так сосредоточились на Эмиле, Офионе и демонах, что позабыли о главном: Зофи погибла, разузнав какие-то важные сведения. Лани об этом стало известно. Скорее всего, она испугалась и решила расправиться с Зофи, чтобы сведения утонули вместе с женщиной-буревестником. И если Тариона факт знакомства Зофи и Даники заставил примчаться к нам, держу пари, Лань тоже доперла до этого. У нее есть свои хакеры, и они вполне могли добраться до переписки между Зофи и Даникой.

Хант провел крылом по плечу Брайс.

– Но как вообще это связано с Даникой? Зофи добыла сведения два года спустя после гибели Даники.

– Понятия не имею, – ответила Брайс, кладя голову ему на плечо.

Интимный жест, зато какой успокаивающий.

Их секс на подводном корабле изменил жизнь обоих. Изменил души. Изменил… все. Ей не терпелось остаться с Хантом наедине.

Она тут же прогнала эту мысль, услышав вопрос Рунна:

– Есть ли хоть какая-то вероятность, что все события последних недель связаны с исследованиями Даники насчет родословной Фендиров? – Рунн устало потирал виски. – Правда, сам я не понимаю, как эти сведения могут повлиять на ход войны и как для их сокрытия понадобилось убивать Зофи.

– Я тоже не понимаю, – вздохнула Брайс.

Ночью они спали вдвоем на узкой корабельной койке, переплетя руки и ноги. Даже их дыхание стало единым. Однако сон не принес ей отдыха. Судя по теням под глазами Ханта, он тоже был утомлен.

В дверь постучали. Рунн поднялся. Рука Ханта скользнула в волосы Брайс и дернула прядку, заставляя посмотреть на него. Он поцеловал ее в нос, в подбородок и в губы.

– Пусть я и устал, – сказал ангел, словно прочитав ее мысли, – но готов ко второй серии, если ты готова.

У нее вскипела кровь.

– Хорошо, – пробормотала она. – Удивляюсь, что к старости ты так и не научился сдерживаться.

Их разговор прервал Рунн:

– Простите, что помешал вашему воркованию, но к нам пожаловал господин Изверг.

Баксиан тут же вышел из-за спины Рунна:

– Как вам удалось вызвать тот корабль?

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил Хант.

– Пришел убедиться, что вы все целы и невредимы.

– Зачем тебе это надо?

– Хотел узнать, – ответил Баксиан, усаживаясь на кухонный табурет.

– О чем? – кашлянув, непринужденно спросила Брайс.

Изверг недоверчиво на нее посмотрел:

– Подробности вашей встречи с Офионом, после которых вы устроили Хел кромешный на их базе.

– Мы решили дать Офиону по рукам раньше, чем они порушат мир на Вальбаре, – все тем же непринужденным тоном ответила Брайс.

– Вот-вот, – усмехнулся Баксиан. – Без поддержки. Никому не сообщив.

– В Тридцать третьем есть симпатизирующие мятежникам, – твердо сказал Хант. – Мы не хотели давать им наводку.

– Знаю, – не менее твердо ответил Баксиан. – Я – один из них.

Брайс взглянула на оборотня и с максимально доступным ей спокойствием сказала:

– Думаю, ты понимаешь, что мы прямо сейчас можем отправиться к Селистене и тебя еще до заката распнут.

– Я хочу от вас узнать о происходящем, – ничуть не смутился Баксиан.

– Я тебе уже сказала. А ты только что выдал себя с головой.

– Не только я. Сама посуди: ну пойдешь ты к Селистене. Тебя спросят, откуда ты знаешь, что я симпатизирую мятежникам. Думаешь, тебе поверят, что ты со спутниками отправились спасать Вальбару от злых человеческих мятежников? Особенно когда ты соврала Селистене насчет поездки к родителям? – Баксиан засмеялся.

Хант превратился в статую. Брайс чувствовала: еще мгновение – и он без всяких молний расправится с Извергом.

– Астерии тут же напустят на тебя Лань. Посмотрим, долго ли продержится твое вранье под ее… манипуляциями.

– Почему Лань до сих пор не явилась ко мне домой? – спросила Брайс, не ответив на его слова.

– Это не в ее стиле. Ждет, когда ты выдашь себя с головой.

– А Идры ей мало? – выпалил Рунн.

Брайс сердито посмотрела на брата. Тот не отреагировал. Внимание Рунна было целиком сосредоточено на Баксиане. Внимание, не предвещавшее ничего хорошего.

– Если хочешь знать мое мнение, она не торопится. Ждет, когда вы все приведете ее к желаемой цели.

– Тебе-то самому чего надо? – прорычал Хант.

– По-моему, я уже отвечал на этот вопрос. – Баксиан привалился спиной к кухонному столу. – Хочу примкнуть к вам.

– Нет, – отрезал Хант.

– Не я ли вчера вас предупредил? Не я ли отправился с тобой, когда здесь бесновалась Сабина? И разве я сказал кому-нибудь хоть слово об этом?

– Лань не первый год играет в подобные игры, – с угрозой в голосе возразил Хант. – Кто знает, не вовлекла ли она в свою нынешнюю игру и тебя? Но в любом случае мы – не мятежники. Так что тебе некуда примыкать.

Баксиан ничуть не удивился такому ответу. Он невесело засмеялся, соскочил с табурета и пошел к выходу.

– Когда вам, дурням, понадобится знать правду, разыщите меня.

Дверь за ним шумно захлопнулась.

В гостиной стало тихо. Брайс закрыла глаза.

– Итак… ведем себя как ни в чем не бывало, – сказал Рунн. – И ищем способ перехитрить Лань.

Хант что-то буркнул. Чувствовалось, слова Рунна его не убедили. Впрочем, как и самого Рунна.

У принца заверещал мобильник. Брайс открыла глаза.

– Флинн прислал сообщение. Просит меня возвращаться домой. Если что-то услышите, звоните.

– Ты поосторожнее, – предостерег его Хант, но Рунн лишь похлопал по эфесу Звездного меча и вышел.

Можно подумать, древний меч надежно защитит его от происков Лани.

Наконец-то они остались вдвоем.

– Ну что, временно отключимся от всего и покувыркаемся в постели? – предложила Брайс.

Хант усмехнулся и наклонился, чтобы ее поцеловать. Его губы застыли рядом с ее губами. Брайс даже чувствовала его улыбку, когда он спросил:

– Может, сначала расскажешь, что такого тебе известно об Эмиле?

– Ничего, – отодвинулась Брайс.

– Так уж ничего? – Глаза ангела вспыхнули. – Спецос практически выболтала его местонахождение. Помнишь ее слова насчет змей? – Вдоль крыльев Ханта побежали молнии. – Куинлан, ты что, совсем спятила? Отправить мальчишку к Королеве Змей!

49

– Как ты там без нас?

Рунн стоял перед Флинном и Деком. Друзья сидели на диване и подозрительно невинно улыбались. По другую руку от Дека сидел Итан. Настороженное лицо волка подсказало Рунну: здесь что-то не так.

– По-моему, я тоже должен спросить, как вы тут без меня. – Рунн вопросительно изогнул бровь.

– Главное, ты жив и не попал в плен. – Дек заложил руки за голову. – Полагаю, все прошло… хорошо?

– Отложим это на потом.

Он все им расскажет, но не сейчас. Вначале нужно немного отдохнуть и узнать, чем вызвана эта подозрительная невинность на физиономиях друзей.

– Мы тут тоже неплохо провели время. Даже очень неплохо. Просто фантастически. – Флинн вскочил на ноги. – Наверное, помнишь, как ты всегда сетовал, что в нашем доме недостает женского общества. Называл это типично сексистской позицией…

– Я, вообще-то…

Флинн махнул в сторону фойе за спиной:

– Мы решили исправить положение.

Рунн не успел и глазом моргнуть, как в гостиную впорхнули три огненные спрайты и опустились на широкие плечи Флинна. Самая пышнотелая устроилась возле шеи Флинна, улыбаясь Рунну.

– Познакомься с тройняшками. Это Ритни, Саса и Малана, – представил их Флинн.

Саса – та, что была повыше своей худощавой сестры, – захлопала ресницами и пропищала:

– Здравствуй, принц.

– Наша страховка теперь взлетит до небес, – сказал Рунн, обращаясь к Деклану, который был чуть более здравомыслящим из всех.

– Хел побери, когда ты успел стать взрослым дяденькой? – прорычал Флинн.

– Ты сейчас потеряешь дар речи. – Итан вновь кивком указал на дверь. – Познакомься еще с одной новой обитательницей дома.

В гостиную вошла невысокая фигуристая женщина. Черные кудри спускались почти до пояса. Бóльшая часть ее смуглого тела была прикрыта клетчатым пледом, под которым больше никакой одежды не имелось. Но ее глаза… Солас пылающий! Кроваво-красного цвета, они сверкали как угли.

– Ариадна, познакомься с Рунном, – проворковал Флинн. – И ты, Рунн, познакомься с Ариадной.

Она выдержала взгляд Рунна. Он застыл, заметив что-то мерцающее у нее под кожей и похожее на чешуйки.

– Меня не было всего сутки! – накинулся на Дека и Флинна Рунн. – От восхода до восхода! И пока я отсутствовал, у нас в доме появилась драконесса? Откуда ее сюда занесло?

Дек, Флинн и три спрайты указали на Итана.

Волк поморщился.

Рунн вновь посмотрел на драконессу, на руку, сжимавшую край пледа. На запястье просматривалось клеймо. Он перевел взгляд на спрайт.

– Скажите, что они хотя бы появились здесь законным образом, – тихо сказал Рунн.

– Размечтался! – весело ответил ему Флинн.

Хант мог сделать одно из двух: заорать или засмеяться. Он пока не решил, чего ему хочется сильнее. Они с Брайс шли по узкому коридору самого, пожалуй, опасного склада на Мясном Рынке. Их путь лежал к двери в дальнем конце коридора. Фэйские охранники с каменными лицами даже не взглянули на них. Если они и знали, кто такая Брайс, виду не подали.

– Как ты догадался? – спросила Брайс, морща лоб.

Пока летели сюда, она не отрицала своей причастности. Каким-то образом она сумела переправить Эмиля к Королеве Змей. Хант был слишком рассержен, чтобы задавать вопросы. По той же причине все вчерашнее чувственное возбуждение у него начисто улетучилось.

– Я тебе уже говорил, – почти шепотом ответил Хант. – Ты не настолько ловкая, как думаешь. Я видел, как ты напряглась, когда Пиппа заговорила о змеях. Это выдало тебя с потрохами. – Он покачал головой. – Значит, вовсе не Пиппа убивала тех, кто охотился за Эмилем?

– Да, – передернула плечами Брайс. – Это были подручные Королевы Змей. Точнее, подручная. Королева послала свою наемницу, чтобы выследить мальчишку. Отсюда и запах человеческой женщины.

– И тебя устраивал такой сценарий? Невиновные гибли, а вину сваливали на Пиппу?

Конечно, Пиппа – то еще чудовище, но…

В душе его что-то надломилось.

Неужели повторялась история его отношений с Шахарой? Он влюбился в красивую могущественную женщину, и вдруг обнаружилось, что свои самые сокровенные намерения она от него прячет.

– Нет. – Брайс побледнела. Она остановилась в десяти футах от охранников. Коснулась руки Ханта. – Эта часть меня совсем не устраивает. – У Брайс дрогнуло горло. – Я просила ее найти мальчишку, не останавливаясь ни перед чем. Я даже не подозревала, что так случится.

– Это была самая дурацкая из твоих затей! – прорычал Хант и тут же пожалел о сказанном, увидев боль в ее глазах.

Высвободившись из ее руки, он двинулся дальше.

Охранники беспрепятственно пропустили их в роскошные апартаменты королевы, совсем не похожие на ее обшарпанный кабинет на подземном этаже. Прихожая, в которую они попали, была отделана резным деревом. По полу тянулся малиново-красный ковер. Прихожая выводила в большую гостиную с огромным, похожим на витрину, окном от пола до потолка. Окно выходило на знаменитую яму для поединков.

– Я не позволю, чтобы этот несчастный мальчишка попал в чьи-то руки, – холодно произнесла Брайс, пока они шли к гостиной. – Даже в руки Кормака.

– Значит, в тот вечер, когда мы приходили сюда с Юниперой и Фьюри, Эмиль уже находился здесь?

– Я тоже так думала. Но затем Тарион рассказал об убитой шелкийке, и стало ясно: наемница Королевы Змей еще не добралась до мальчишки. И потому я пришла сюда узнать, что к чему. Честное слово… я не собиралась уведомлять королеву о цепочке трупов, оставляемых ее подручными. Когда мы четверо разделились и я направилась в эту сторону… словом, проходя мимо охранников, я как бы невзначай произнесла ряд вопросов, зная, что они будут переданы королеве. Потом, когда я покупала мясо для Сиринкса, один из тайных агентов королевы шепнул мне, что мальчишку по-прежнему ищут и что в последний раз его видели возле Черного причала. Прежде я считала Мясной Рынок наиболее вероятным местом, где мог прятаться Эмиль. Слова агента заставили меня усомниться, и я поняла… Мне нужно было отправиться в Костяной Квартал и убедиться, что его там нет. А Королева Змей продолжала его искать. Как видим, она или ее подручная игнорировала мое требование прекратить убийства, и до того, как Эмиль был найден, число трупов еще возросло.

– Я что-то не понимаю. Значит, тогдашний поход сюда был пустой тратой времени?

– Нет, – покачала головой Брайс. – Это было необходимым маневром. Пусть все видят, что мы искали Эмиля на рынке и не нашли. А потому, если Королева Змей сумеет его найти, никто из наших противников сюда больше не сунется. Я не напрасно взяла с собой тебя и Фьюри. Это был сигнальчик Королеве Змей: с кем ей придется иметь дело, если с головы мальчишки упадет хотя бы волос.

И сейчас королева стояла перед ними: худощавая женщина в неоново-зеленом спортивном костюме. Отсветы золотистого каминного пламени играли на ее коротко стриженных черных волосах. Рядом с нею на большом плюшевом диване сидел мальчишка. Тощий, невысокого роста, с распахнутыми глазами.

– Пришла забрать свое имущество или опять погрозить, как Аталар поджарит меня заживо? – спросила Королева Змей.

Она попыхивала сигаретой; та торчала между губами, накрашенными помадой яркого пурпурного оттенка.

– Симпатичные кроссовки, – только и ответила Брайс, кивнув на белые с золотом высокие кроссовки оборотня. Потом она дружески улыбнулась мальчишке: – Здравствуй, Эмиль. Меня зовут Брайс.

Эмиль молча посмотрел на Королеву Змей. Не вынимая сигареты, та процедила:

– Эта рыжая просила тебя разыскать. Ангела не бойся. Лает он громко, но не кусается.

– Ошибаешься, – пробормотала Брайс. – Еще как кусается.

Однако Хант не засмеялся и даже не улыбнулся. В его крови забурлила магическая сила.

– Не думай, что я хотя бы на мгновение забуду, как в ту ночь ты выдала меня Микаю, – сказал он королеве. – Ты повинна в страданиях Вик и смерти Юстиниана.

Королеве хватило наглости оглядеть себя, ища признаки вины. Ханту действительно захотелось поджарить ее, но в этот момент Эмиль тонким голоском произнес:

– Привет.

Он был еще совсем ребенком, одиноким и испуганным. Эта мысль притушила молнии в жилах Аталара.

– Я хочу поговорить с Эмилем наедине, – сказала королеве Брайс.

Ее слова прозвучали как приказ принцессы, отданный другой правительнице.

Узкие зрачки Королевы Змей расширились – не то от удивления, не то от инстинкта хищницы.

– Эмиль, если что-то понадобится, крикни меня.

С этими словами она вышла в коридорчик, отделанный резными деревянными панелями, и скрылась за дверью.

– Что случилось? – спросила Брайс, садясь рядом с Эмилем.

Мальчишка и Хант посмотрели на нее, видимо не ожидая такого вопроса.

– Моя сестра мертва? – тихо спросил Эмиль.

Лицо Брайс смягчилось.

– Да, – ответил Хант. – Прими наши соболезнования.

Эмиль уставился на свои бледные костлявые руки:

– Змеюка говорила, что вы ищете мою сестру, но… я знал.

Хант приглядывался к мальчишке, ища хоть какие-то признаки дара буревестника. Признаки магии, способной подчиняться его воле и творить чудеса.

– Твоя сестра была отчаянная женщина. – Брайс положила руку на плечо Эмиля. – Умная и храбрая.

Эмиль робко улыбнулся. Боги, какой же он тощий. Даже для его долговязой фигуры. Если за несколько недель, проведенных вне лагеря смерти, он совсем не прибавил в весе… Этот мальчишка повидал и вынес такое, чего не пожелаешь никому, не говоря уже о детях.

Хант сел рядом с Брайс. Его захлестывал стыд.

Неудивительно, что она организовала поиски Эмиля втихомолку от других. Ведь никто из них за все это время ни разу не подумал о самом мальчишке. Только о его магическом даре и возможных бедах, если Эмиль попадет не в те руки.

Хант пытался перехватить взгляд Брайс; ему хотелось показать, что он понял и больше не сердится на нее. Но она смотрела только на Эмиля.

– Знаешь, я тоже потеряла сестру. Два года назад. Это было ужасно тяжело. Ты никогда не избавишься от чувства утраты, но… потом ты научишься жить с ним. Не стану тебе говорить, что время лечит все раны. Для одних – да, а для других – нет. – В ее голосе звучала боль, отчего у Ханта сжалось сердце. – Но я понимаю, каково тебе сейчас.

Эмиль молчал. Хант едва подавил в себе желание крепко обнять обоих.

– И вот еще что, – продолжала Брайс. – Что бы тебе ни говорила Королева Змей, не принимай ее угрозы слишком уж всерьез. Мозги у нее набекрень, но она не способна убить ребенка.

– Звучит ободряюще, – пробормотал Хант.

– Это правда, – хмуро посмотрела на него Брайс.

Однако Хант знал, почему Королева Змей не причинит зла этому мальчишке. Он повернулся к окну, выходящему на яму для поединков. Там было темно и тихо. Слишком рано для боев, которые притягивали сотни зрителей и приносили женщине-змее миллионы.

В душе Ханта шевельнулась тревога.

– Надеюсь, ты не подписывал с нею никаких контрактов? – спросил ангел.

– А зачем мне с нею что-то подписывать? – вопросом ответил Эмиль, елозя ступнями по ковру.

– Буревестники встречаются крайне редко. Многие не прочь заполучить их к себе и пользоваться их силой. – Хант протянул к Эмилю руку с молниями, вьющимися между пальцами. – Я не буревестник, но владею схожим даром. И это сделало меня… ценным ресурсом. – Хант постучал по запястью, где когда-то чернело клеймо раба. – Не для того, чтобы с моей помощью творить добрые дела. Более того, меня и заполучить-то пытались через злодеяния.

Ради обладания такой силой Королева Змей была готова убивать – и убивала.

Увидев молнии, Эмиль округлил глаза, словно только что увидел самого Ханта:

– Зофи что-то похожее рассказывала мне о своей силе. Что сила внутренне не изменила ее.

Доверие на лице мальчишки заставило Ханта немного оттаять.

– Так оно и есть. И твоя сила ничуть тебя не меняет.

Эмиль посмотрел на них, потом в коридор, где скрылась королева.

– Какая сила? – удивился он.

Хант медленно повернулся к Брайс. Выражение ее лица не изменилось.

– Твоя сила… буревестника. Сила, с помощью которой ты потопил четыре омега-лодки.

– Это сделала Зофи, – прошептал мальчишка и словно захлопнулся.

– Видишь ли, Хант, у Эмиля нет никаких магических способностей, – заявила Брайс.

У Ханта был такой вид, словно его окатили ведром ледяной воды.

– Как это понимать? – тихо спросил он и, не дожидаясь ответа, задал новый вопрос: – А ты откуда это знаешь?

– Я не утверждаю наверняка, – добавила она, глядя, как щуплый, испуганный Эмиль отодвигается от Ханта. – Я просто допустила такую вероятность. Единственное, что волнует ваниров, – это магическая сила. Единственный способ заставить их проявить внимание к человеческому ребенку – соорудить историю о том, будто он наравне с Зофи обладает такой же силой. И даже большей. Абсолютное вранье, но тогда над мальчишкой станут трястись и позаботятся о его безопасности. Мне сдается, что Зофи это очень хорошо понимала. – Брайс ласково улыбнулась мальчишке. – Эмиль действительно был ценным ресурсом. Для Зофи. Для его семьи. Как и все, кого любят.

Хант моргнул, потом еще раз. Судя по выражению глаз, в нем происходил поединок между гневом и страхом.

– Королева Змей знает об этом? – шепотом спросил он.

– Она даже не спросила, – с нескрываемым презрением ответила Брайс.

Брайс очень тщательно составила условия сделки с королевой, и потому Эмиль мог в любое время покинуть свое убежище.

У Ханта вокруг лба заплясали молнии.

– Едва она узнает, как сразу лишит Эмиля своего покровительства. – Взгляд ангела переместился на мальчика, смотревшего на молнии не со страхом, а с какой-то грустью. Хант тут же погасил молнии и потер лоб. – Ты все это сделала по догадке?

– Зофи была наполовину человеком. Как и я. Кормак говорил, что мы похожи. – Стараясь не задеть чувств Ханта, Брайс продолжала: – Ты никогда не был человеком. Для ваниров ты всегда представлял ценность. Это твои недавние слова.

– И какую цену запросила Змеюка за свою помощь? – качнув крыльями, спросил Хант.

– Мы договаривались, что она находит Эмиля и он какое-то время живет у нее. В полной безопасности и со всеми необходимыми удобствами… пока я не приду за ним. Это делает меня ее должницей.

– Полнейшее безрассудство, – процедил сквозь зубы Хант.

– Если забыл, меня не окружают золотые россыпи. – Сейчас было не время затевать перепалку. Особенно здесь. – Прибереги всплески своего альфа-придурочного недовольства на потом, – с раздражением сказала Брайс.

– Ладно. – Погасив гнев, Хант повернулся к мальчишке. – Прости, Эмиль. Я рад, что ты находишься в безопасности, хотя и не одобряю безумной затеи Брайс. Ты позволишь задать тебе несколько вопросов?

Эмиль отрешенно кивнул. Брайс внутренне собралась. Бросив на нее еще один хмурый взгляд, Хант спросил:

– Как тебе удавалось дурачить Королеву Змей? Ведь она могла заподозрить, что ты вообще не обладаешь магической силой.

Эмиль пожал плечами:

– Когда она говорила о сражениях и про все такое, я не отвечал. Наверное, она думала, что я напуган.

– Умный прием, – сказала Брайс, но Хант тут же задал новый вопрос:

– Вы с сестрой договорились встретиться не просто в городе, а в каком-то определенном месте. Что это за место?

– Это самое, где мы сейчас.

– «Место, где уставшие души обретают покой», – пробормотал Хант.

– Все верно, – пояснила Брайс. – Мясной Рынок – основное место в городе, где можно раздобыть наркотики. Если Даника предлагала спрятаться здесь, значит она думала, что Королева Змей согласится им помочь. Как оказалось, Даника была права.

– Агент Змеюки нашла меня раньше, чем я попал в город, – сказал Эмиль. – Она говорила, что Мясной Рынок – самое безопасное для меня место.

– Это не совсем так, – осторожно улыбнулась Брайс. – Но с нами ты в полной безопасности.

Хотя бы в этом ни Хант, ни мальчишка ей не возразили.

– Твоя сестра когда-нибудь упоминала о некоем секрете, касающемся астериев? – спросил Хант. – О чем-то особо ценном для мятежников?

Эмиль наморщил лоб, задумался.

– Нет.

Брайс тяжело вздохнула. Риск, на которой пошла Зофи, показался ей еще серьезнее.

Эмиль шевелил пальцами. Чувствовалось, он хочет еще что-то сказать. Брайс и Хант терпеливо ждали.

– Я… узнал это имя. Даника. Она была волчицей?

– Ты знал Данику? – опешила Брайс.

– Нет, – покачал головой Эмиль. – Но Зофи рассказывала мне о ней в тот вечер. Ну, когда мы расстались. Светловолосая волчица, которая умерла два года назад. У нее еще были цветные прядки в волосах. Пурпурные и розовые.

50

Дыхание Брайс участилось.

– Ты знаешь, каким образом Даника и Зофи познакомились?

– Даника нашла Зофи с помощью своих ванирских способностей. Сказала, что… учуяла дар Зофи, или как-то так. Ей требовалась помощь Зофи в чем-то. Сама Даника не могла это сделать. Ее бы сразу узнали. А Зофи… – Эмиль вдавливал ступню в мягкий ковер. – Она не была…

– Понятно, – перебила его Брайс. – Зофи была человеком. Или ее принимали за человека. Большинство не обращало на нее внимания. Чего именно хотела от нее Даника?

– Не знаю, – покачал головой Эмиль. – Пока мы были в Кавалле, я говорил с сестрой лишь урывками. Долгий разговор сразу бы вызвал подозрения.

В глазах Ханта светилось нескрываемое изумление. На какое-то время он позабыл про свой гнев. Брайс достала из кармана клочок бумаги:

– На теле твоей сестры нашли эти буквы и цифры. Можешь что-нибудь сказать об их значении?

– Нет, – тут же ответил Эмиль.

Брайс огорченно скривила рот. Эмиль опустил голову:

– Прости, но больше я ничего не знаю.

Хант кашлянул, протянул руку и похлопал Эмиля по плечу:

– Ты, парень, и так проявил изрядную храбрость. Не все взрослые на это способны. Мы перед тобой в долгу.

Эмиль застенчиво ему улыбнулся.

Но мозг Брайс продолжал лихорадочно работать. Данике требовалась помощь Зофи, чтобы найти что-то очень важное. И хотя сама Даника погибла, не увидев результатов, Зофи все-таки это нашла. Сведения были по-настоящему важные, если Лань, обожающая пытки, сразу расправилась с Зофи, боясь их утечки…

– Брайс! – позвал ее Хант, выдернув из водоворота мыслей.

Ангел выразительно кивнул в сторону окна в нескольких шагах от дивана.

– Мы на минутку отойдем, – сказала она Эмилю и встала.

Хант последовал за нею.

– Что нам теперь с ним делать? – сердитым шепотом спросил Хант. – Оставлять его здесь нельзя. Очень скоро Королева Змей выяснит, что он не обладает никакой магией. Взять его с собой мы тоже не можем. Лишившись механокостюма, Пиппа наверняка вспомнит про буревестника и возобновит охоту.

– Пиппа Спецос – плохая женщина, – послышалось с дивана.

Хант обернулся к побледневшему Эмилю. Неужели мальчишка слышал этот разговор?

– Зофи предупреждала меня о ней. Когда я попал на корабль, Пиппа захотела меня допросить… Я сразу же убежал с корабля. Но она и ее эскадрон Светопад гнались за мной… до самых болот. Я отсиживался в камышах, пока они не ушли.

– Умница, – похвалила Брайс, доставая телефон. – Не волнуйся, мы хорошо знаем, кто такая Пиппа. Больше она и близко к тебе не подойдет. – Она посмотрела на Ханта. – Думаешь, я заранее не подумала, куда его переместить?

Хант не успел ответить. Брайс уже вела разговор по мобильнику:

– Привет, Фьюри. Да, мы здесь. Подгоняй машину.

– Ты и Акстар в это втянула?

– Она – одна из немногих, кому я доверю отвезти Эмиля в его новый дом.

В глазах Эмиля мелькнул страх. Брайс подошла к дивану, взъерошила мальчишке волосы:

– Обещаю, там ты будешь в полной безопасности.

Обернувшись через плечо, она предостерегающе взглянула на Ханта. «Все разговоры потом», – говорил ее взгляд.

– Эмиль, посети туалет. Тебя ждет долгая поездка.

Они покидали пределы Мясного Рынка. Хант все еще пытался разобраться в своих противоречивых чувствах. На Эмиля надели взрослую фуфайку с глубоким капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Верная своему обещанию, Королева Змей отпустила их, не задавая вопросов.

Королева лишь улыбнулась Брайс. Внутри Ханта зашевелилось предчувствие, что Змеюка уже догадалась об отсутствии у Эмиля магических дарований. Мальчишка был нужен ей для другой, более важной цели. Наступит момент, и она напомнит Брайс про долг.

Хел побери, дома он устроит Брайс «маленький альфа-придурочный всплеск».

– Спасибо тебе огромное, – сказала Брайс, обнимая подругу.

Фьюри высвободилась из ее объятий и оглядела Эмиля. Казалось, она рассматривает какую-то докучливую букашку.

– А мясца-то на нем маловато, – заметила наемница.

– Так подкорми его по дороге, – предложила Брайс, пихнув ее локтем в бок.

– Подкормить? – переспросила Фьюри, открывая заднюю дверцу.

– Я про бросовую пищу, которая ничего не дает нашим телам, зато отлично питает наши души.

Как она могла так… легковесно говорить о сделанном? Найдется немало желающих убить ее за это. Если не Кормак, то Речная Королева, Офион или Лань…

Фьюри с усмешкой покачала головой, но поманила мальчишку:

– Забирайся в машину.

Эмиль мешкал. Фьюри хищно ему улыбнулась:

– Ростом ты не вышел для переднего сиденья. Есть определенные требования по подушкам безопасности.

– Ты просто не хочешь, чтобы он крутил приемник, – пробормотала Брайс.

Фьюри ничем на это не возразила, а Эмиль молча забрался на заднее сиденье. У него не было даже рюкзачка с пожитками.

Ханту были знакомы чувства мальчишки. После смерти матери у него не осталось ничего, что напоминало бы ему о детстве и о матери, певшей колыбельные песни.

У Ханта свело живот.

– Не позволяй Фьюри командовать тобой, – сказал он Эмилю.

Эмиль смотрел на ангела широко открытыми, умоляющими глазами. Боги, ну почему все забыли, что он еще ребенок? Все, кроме Брайс.

Шахара ни за что не стала бы рисковать собой, спасая того, кто не принесет ей никакой выгоды. Зато Брайс… Хант невольно шагнул к ней и потерся крылом, молча прося прощения.

Брайс отошла. Что ж, вполне понятно. Вел себя как альфа-придурок, теперь получай.

– Адрес помнишь? – спросила она у Фьюри.

– Помню. Мы будем там через восемь часов. Через семь, если не тратить время на кормежку.

– Он ведь ребенок, – вмешался Хант. – Может захотеть есть.

Не обращая внимания на слова ангела, Фьюри обогнула машину и забралась на водительское сиденье. К бедрам ее было прицеплено по автоматическому пистолету. В бардачке и багажнике наверняка лежал дополнительный арсенал. Плюс неизвестные Ханту магические дарования, делавшие Фьюри Акстар той, кем она была.

– Тебе повезло, Куинлан, что я тебя люблю. И что Юнипера хочет побыстрее удалить мальчишку из этой… змеиной ямы.

Хант видел, как дрогнуло горло Брайс. Она помахала Фьюри, затем подошла ко все еще открытой задней дверце:

– Запомни: тебя больше не будут звать Эмилем Ренастом. У тебя появится новое имя.

Лицо мальчишки выражало испуг. Брайс потрепала его по щеке. Остатки гнева Ханта полностью улетучились.

– Там тебя будут ждать все необходимые документы, – продолжала Брайс. – Свидетельство о рождении, бумаги об усыновлении…

– Усыновлении? – хрипло переспросил Эмиль.

Брайс широко улыбнулась мальчишке:

– Отныне ты – часть клана Куинлан-Силаго. Мы, конечно, странная семейка, но друг друга любим. Попроси Рандалла делать тебе по воскресеньям шоколадные круассаны.

У Ханта не было слов. Она не только нашла место для осиротевшего ребенка. Она нашла ему новую семью. Ее собственную семью. Ему до боли сдавило горло. В глазах защипало. Но Брайс поцеловала Эмиля в щеку, закрыла дверцу и постучала по крыше машины. Фьюри рванула с места, промчалась по булыжной мостовой, резко свернула влево и исчезла.

Брайс медленно повернулась к Ханту.

– Ты отправила его к своим родителям, – тихо сказал ангел.

Ее глаза стали ледяными.

– Никак я пропустила распоряжение, обязывающее меня спрашивать твоего одобрения?

– Храни тебя Урда, я сержусь вовсе не из-за того.

– Мне все равно, сердишься ты или нет, – ответила Брайс, и ее звезда замерцала. – Если мы с тобой трахаемся, это еще не значит, что я должна тебе подчиняться.

– Вообще-то, нас связывает не только постель.

Брайс ощетинилась, что сразу подняло в нем новую волну гнева. Однако Хант помнил: они еще не вышли за пределы владений Королевы Змей, где их могли увидеть и устроить какую-нибудь подлянку.

– Мне пора на работу, – сказала Брайс, буквально выплевывая каждое слово.

– Прекрасно. Мне тоже.

– Вот и отлично.

Повернувшись, Брайс зашагала по мостовой.

Хант протер глаза и взмыл в небо. Брайс прекрасно знала: он не сразу полетит к Комитиуму. Вначале он будет наблюдать за нею с воздуха, пока она пробирается по улочкам Мясного Рынка, граничащих на севере с Центральным Деловым районом. И только когда она пересекла Старушечью улицу, за которой начинались более безопасные улицы Старой Площади, ангел полетел на службу. Он тоже знал, что ей известно об этом надзоре.

Однако Брайс даже не взглянула наверх. Ни разу.

– Десять минут, не больше, – заявила она брату, когда час спустя Рунн зазвал ее к себе домой. – Я и так безбожно опоздала в свой архив.

Все еще злясь на Ханта, Брайс решила прогуляться и обдумать все события недавнего утра, касавшиеся Эмиля и Королевы Змей. Хотелось надеяться, что Фьюри не перепугает мальчишку, пока они едут в Нидарос. Была еще одна мысль, не дававшая ей покоя: не слишком ли она наехала на Ханта? А как ему реагировать на ее действия втихомолку?

Она уже сворачивала к зданию архива, когда ей позвонил Рунн и без объяснений попросил немедленно зайти к нему. Брайс быстро отправила сообщение начальнику, написав, что записана на прием к врачу и потому запоздает, после чего помчалась к дому Рунна.

– Давай говори, из-за чего такая спешка. Я неслась сюда… Ого!

Торопясь сюда, она прокручивала в мозгу возможные причины. Может, с Итаном что-то случилось или Деклан что-то нашел. То и другое заставляло ее почти бежать. Это из Пяти-то Роз, да на высоких каблуках, да еще по жаре. После этого ее футболку можно было выжимать.

Но Брайс никак не ожидала увидеть в фойе красивую женщину, вся одежда которой состояла из клетчатого одеяла. Она жалась к стене, будто загнанный зверь, и предостерегающе щурила красные глаза.

Брайс улыбнулась незнакомке.

– Так у вас, значит, все хорошо? – спросила она и, обернувшись, прошипела брату: – Где ее одежда?

– Она не хочет ничего надевать, – прошипел в ответ Рунн. – Поверь мне, Флинн пытался.

Он кивком указал на лестницу, где на ступеньках лежала нетронутая стопка мужской одежды.

– Я тебя помню. – Женщина внимательно оглядывала Брайс. – Ты приходила к мистикам. От тебя исходил звездный свет.

Брайс тоже пригляделась к ней. Это не женщина-мистик – несчастное тощее создание, плававшее в ванне. Брайс повернулась в сторону дивана, где с виноватым видом сидел Итан. Над его головой парили три огненных спрайта.

У нее защемило сердце. Пышнотелая спрайта устроилась на колене волка и улыбнулась Брайс. В мозгу сразу же вспыхнуло лицо Лехабы.

– В общем, так. Итан еще раз отправился к Астроному, узнал, что та женщина-мистик – волчица, и сильно разозлился, – стал объяснять Рунн. – Он совершил нечто такое, чего нельзя было делать, в результате чего все четыре узницы освободились из своих тюрем…

– Ты томилась в одном из перстней? – спросила Брайс, стремительно поворачиваясь к женщине.

– Да. – Красные глаза снова вспыхнули.

– Зачем ты опять туда пошел? – накинулась на волка Брайс.

– Хотел получить подтверждения насчет Коннора.

Брайс уловила легкий упрек: дескать, тебя его судьба не так сильно волнует. Рунн тоже почувствовал его упрек и напрягся.

– Так с ним… все в порядке? – спросила Брайс, сглатывая.

– Не знаю, – ответил Итан, теребя волосы. – Нужно выяснять.

Брайс угрюмо кивнула и снова посмотрела на троицу спрайт.

– Вы знали спрайту по имени Лехаба? – слегка дрожащим голосом спросила она.

– Нет, – ответила пышнотелая Малана, так напоминавшая Леле, что Брайс хотелось зажмуриться. – А из какого она клана?

Брайс шумно вдохнула, насторожив мужчин:

– Лехаба называла себя потомком королевы Рантии Драль – Королевы Углей.

Одна из худеньких спрайт (кажется, Ритни) замерцала ярко-красным цветом:

– Она – наследница Рантии?

– Она так говорила, – ответила Брайс, внезапно ощутив озноб.

– Огненные спрайты всегда говорят правду о своей родословной, – сказала третья спрайта, Саса. – Откуда ты ее знаешь?

– Знала, – поправила спрайту Брайс. – Она погибла три месяца назад. Пожертвовала своей жизнью, спасая мою.

Спрайты подлетели к Брайс.

– Потомки Драль рассеялись по всему миру, – с грустью сказала Саса. – Мы не знаем, много ли их осталось. Потерять даже одну…

Она склонила голову, и ее пламя приобрело мягкий желтый оттенок.

– Ты была подругой этой спрайты? – спросила драконесса.

– Да, – коротко бросила Брайс и снова повернулась к трем спрайтам. – Незадолго до гибели я освободила Лехабу. Это был… – Брайс едва выговаривала слова. – Это был ее первый и последний поступок после обретения свободы. Она предпочла спасти меня, отдав свою жизнь. Таких храбрых созданий я еще не встречала.

Малана подплыла к Брайс и прижала теплую ладошку к ее щеке:

– В честь славной Лехабы мы объявляем тебя союзницей нашего народа.

Брайс заметила на запястье Маланы клеймо рабыни. Такие же клейма были и у двух других.

– Я рада, что ты украл их у этого мерзавца, – повернувшись к Итану, сказала она.

– Я никак не мог оставить их там.

В груди Брайс что-то растаяло. Она подавила настойчивое желание обнять давнего друга и всплакнуть, ибо Итан до боли напоминал ей Коннора. Вместо этого она спросила брата:

– И как нам теперь выпутываться из всего этого, мой находчивый принц?

– Марк этим уже занимается. – Деклан помахал телефоном. – Он считает, что вы оба должны воспользоваться вашим королевским статусом. Вариантов два: забрать всех четырех под свою королевскую юрисдикцию или, не выдвигая против Астронома никаких обвинений, предложить ему плату за них.

– Плату? – торопливо переспросила Брайс.

– Расслабься, принцесса, – усмехнулся Флинн. – Деньги у нас найдутся.

– Не сомневаюсь, – огрызнулась Брайс. – Я видела дом твоего богатенького папочки.

Флинн хмуро посмотрел на нее, а спрайты возбужденно заохали.

Брайс подавила улыбку и подняла глаза на Рунна. Одну дружбу она уже погубила, воспользовавшись статусом принцессы, но сейчас… Ради Лехабы она это сделает.

– Согласна, Избранный, – сказала она брату.

– Я тоже, Звезднорожденная. – Рот Рунна скривился в улыбке.

Брайс отмахнулась.

– А ты, как думаю, стоишь очень недешево, – сказала она драконессе, остававшейся в прихожей.

– Больше, чем имеют принц и принцесса, вместе взятые, – с оттенком горечи ответила драконесса. – Меня подарил Астроному один архангел.

– Должно быть, в качестве платы за предсказание, – пробормотал Флинн.

– Да, – передернула плечами драконесса.

Ее глаза остыли до цвета искр среди золы. Оставить ее во власти Астронома, вернуть в перстень на грязном пальце этого гнусного старика…

– Послушай, если Марк прав насчет передачи под королевскую юрисдикцию, мы с Рунном можем сварганить убедительную причину, объясняющую потребность в твоих услугах.

– Зачем помогать мне? – спросила драконесса.

– Моя истинная пара был рабом. – Брайс постучала себе по запястью. – С тех пор я не могу закрывать глаза на рабство других. И никто не должен спокойно к этому относиться.

Сегодня она уже помогла одной несчастной душе. Почему не помочь еще нескольким?

– Кто твоя истинная пара? – задала новый вопрос драконесса.

– Подождите, – вклинился Флинн. – Так вы с ним – истинная пара? В фэйском смысле слова?

– В самом что ни на есть, – сказал Рунн.

– А Король Осени знает? – поинтересовался Деклан.

Брайс видела, как Рунн мельком взглянул на Итана. Волк был поглощен своим телефоном.

– Официально это подтвердилось лишь минувшей ночью, – осторожно произнесла Брайс.

Флинн присвистнул.

Брайс выкатила на него глаза, но тут же снова повернулась к драконессе:

– Его зовут Хант Аталар.

Глаза драконессы вспыхнули. Значит, она уже слышала это имя.

– Орион Аталар?

– Он самый, – ответила Брайс. – Ты его знаешь?

– Только слышала о нем, – поджала губы драконесса.

– Понятно. А тебя как зовут?

– Ариадна.

– Сокращенно Ари, – добавил Флинн.

– Никаких сокращений! – возмутилась драконесса.

Брайс усмехнулась.

– Так вот, Ариадна. Пока решается твоя судьба, эти идиоты мужского пола будут постоянно тебя злить и провоцировать. Ты только постарайся не спалить дом, – добавила она, подмигнув драконессе. – Но Флинна можешь поджарить, когда особо станет докучать.

Флинн замахал руками. Брайс уже собиралась уйти, как перед нею замелькали спрайты.

– Ты обязательно должна поведать нашей королеве о храбрости Лехабы, – заявила Саса. – Иритис не является потомком Рантии, но с удовольствием послушает.

– Сейчас мне не до рассказов, – возразила Брайс. – Тороплюсь на работу.

– Вначале еще нужно отыскать Иритис, – сказала сестре Малана. – Еще до пленения у Астронома мы слышали, что ее продали астериям. Но быть может, они позволят тебе поговорить с нею.

– А почему мне так необходимо с нею поговорить? – спросила Брайс, продолжая идти к двери и ловя на себе пристальный взгляд Ариадны.

– Потому что принцессам нужны союзники, – сказала Ритни.

От этих слов Брайс едва не споткнулась.

– Чувствую, после работы мне нужно будет хорошенько выпить.

Брайс набрала номер Джезибы и толкнула дверь.

– Чего тебе? – проворчала колдунья.

– Хочу спросить про Астронома. Вы его знаете?

Она понятия не имела, к какому Дому принадлежит этот старик, но… похоже, он из Дома Пламени и Тени.

– Зачем он тебе? – помолчав, спросила Джезиба.

– Ищу, за какие ниточки дергать.

– Так это ты стащила его перстни? – усмехнулась Джезиба.

Может, у колдунов существовало нечто вроде группы поддержки и они были в курсе бед каждого?

– Не я. Один мой друг.

– И чего ты хочешь теперь? Чтобы я своими денежками заплатила за кражу?

– Я хочу, чтобы вы убедили его принять деньги, которые мои друзья готовы ему заплатить.

– Один из его перстней бесценен.

– Да. Тот, где томилась драконесса Ариадна.

– Теперь она так себя называет? – тихо засмеялась колдунья. – Забавно.

– Вы ее знаете?

– Я знаю о ней.

Брайс пересекла оживленный перекресток. Кто-то из туристов излишне долго глазел на нее, и она опустила голову. Хорошо, что поблизости не было волкожутней.

– Так вы можете мне помочь или нет?

– Надо будет ему позвонить, – проворчала колдунья. – Пока ничего не обещаю.

– Что вы ему скажете?

– То, что за ним должок. – В словах Джезибы прозвучало что-то зловещее. – А теперь и за тобой тоже.

– Жду вашего звонка, – ответила Брайс и отключилась.

Когда Брайс наконец-то добралась до своего кабинетика, ей не терпелось усесться и подставить взмокшее тело под струи кондиционера. Очухавшись после жары, она, быть может, пошлет Ханту сообщение и выяснит, продолжает ли он на нее злиться. Но все ее замыслы рассеялись при виде конверта на столе.

В конверте лежала копия старинного манускрипта, посвященного анализу драконьего огня. Манускрипт был написан пять тысяч лет назад, на языке, которого Брайс не знала. К счастью, на другом листе Джезиба прислала перевод, приписав от руки: «Удачи!»

Теперь понятно, почему Астроном держал Ариадну в плену. Не ради освещения. Для защиты.

«Среди многих полезных свойств, – писал древний ученый, – драконий огонь является одной из немногих субстанций, способных причинить вред принцу Ямы. Он способен обжечь даже темную шкуру принца».

Да, Ариадна была ценной союзницей. И если Аполлион готовил свои армии… Брайс не собиралась отдавать драконессу в лапы Астронома.

51

Наивно было думать: вот найдут они Эмиля и все кончится. Да, мальчишка теперь в относительной безопасности, только это еще не конец. Сейчас Хант сознавал всю глупость своих ожиданий. Брайс не отступит, пока не узнает, что именно связывало Данику и Зофи.

Однако эти заботы обождут. Неизвестно, что ждет его внутри Комитиума.

Вначале нужно встретиться с Селистеной. Показаться ей, сохраняя фасад внешнего благополучия. Убедиться, что Лань ничего не рассказала архангелице. До встречи с Исайей еще целый час. Бездна времени.

Этого времени хватит и на раздумья о том, как Брайс всех их переиграла. Как помогла Эмилю, не поставив в известность даже Ханта. Между тем ее планы кому-то стоили жизни. Конечно, Брайс способна за себя постоять, но… Он привык думать, что они – команда.

Еще одно доказательство его глупости.

Хант успокоил бурлящую кровь и, убедившись, что молнии не вырвутся наружу, постучался в дверь губернаторского кабинета.

Здороваясь с ним, Селистена улыбнулась. Хороший знак. Никаких признаков Эфраима и других пришлых. Тоже хорошо. Хант подошел к столу. Улыбка Селистены стала еще шире.

– Мои поздравления, – тепло произнесла она.

– С чем? – несколько опешил Хант.

– Судя по твоему запаху, я понимаю, что вы с Брайс стали истинной парой.

Хант и не подозревал, что секс способен передавать такие сведения. Получается, их узы достигли биологического уровня.

– Я… да. С минувшей ночи в доме ее родителей.

Даже если они с Брайс были готовы вцепиться друг другу в глотку. И это отнюдь не преувеличение.

– Значит, визит сложился удачно.

– Поначалу нет. В какой-то момент мне показалось, что ее мать вот-вот оттяпает мне яйца. Но стоит вовлечь Эмбер в разговор о солнечном мяче, и она превратится в твоего лучшего друга.

Хант не врал. Это он узнал, но не вчера, а несколько дней назад, хотя ему отчасти претило так откровенно врать Селистене.

Селистена весело засмеялась. В ее смехе не было настороженности и неудовольствия, а главное – никакого намека, что ей известна правда.

– Хорошо. Рада за тебя. За вас обоих.

– Благодарю, – сказал Хант и, желая прикрыть тылы, добавил: – Правда, мы ездили не вдвоем. Нас сопровождали Рунн и принц Кормак. Это… несколько усложняло события.

– Потому что официально Кормак – жених Брайс? – лукаво спросила Селистена.

– И это тоже, – усмехнулся Хант. – Но преимущественно потому, что Эмбер… не жалует фэйцев. Она пригласила Рунна, поскольку давно его не видела, однако порою обстановка была напряженной.

– Я слышала про ее историю с Королем Осени. Жаль, что прошлое преследует ее до сих пор.

– Мне тоже жаль, – подхватил Хант. – Я не пропустил ничего важного, что случилось за эти сутки?

– Только если ты имеешь в виду твое участие в подготовке к торжествам по случаю осеннего равноденствия.

– Но ведь это приятные обязанности, правда? – усмехнулся Хант.

– Приятные и захватывающие, – ответила Селистена и, словно опомнившись, добавила: – Конечно, это радостное событие. Подготовку и обязанностью-то назвать нельзя.

– Конечно.

Крылья архангелицы сверкали в лучах солнца из окон за ее спиной.

– Наверное, у Баксиана есть более интересные новости. Я пока не слышала его доклада, но вчера он почти весь день отсутствовал.

Ханту понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить невозмутимое лицо.

– Меня ждет встреча с Исайей, но, выйдя от вас, я обязательно зайду к Баксиану и узнаю.

Он до сих пор не доверял Баксиану. Одно слово Лани… Хант подавил забурлившую магическую силу.

Пусть Баксиан и называл себя сочувствующим мятежникам, пусть помогал Ханту и остальным, дабы заручиться их доверием, но… он будет полным идиотом, если целиком поверит Извергу.

– Что-то не так? – насторожилась Селистена.

Хант тряхнул головой:

– Ничего. – Он заложил руки за спину и непринужденным тоном спросил: – Для меня есть задания на сегодня?

Через пять минут Хант вышел из кабинета архангелицы с пачкой донесений о происках демонов на Северном Разломе. Селистена хотела узнать его мнение о породах пойманных демонов, а также анализ ситуации. За всем этим маячил вопрос: не затевает ли Хел какую-то новую авантюру?

Он мог сразу же ответить «да», но это было бы стратегически опрометчиво. Выполнение задания требовало времени, а как раз оно поджимало Ханта. Нужно тщательно обдумать, какую часть сведений о Хеле можно безболезненно выдать Селистене.

Говоря Ханту об их общей силе, Аполлион не врал. И если принц Ямы был честен в одном, о чем еще он сказал правду? Хел явно что-то замышлял. У Ханта свело живот.

Но одно дело не терпело отлагательств. Он отправился на поиски Лани и через десять минут нашел ее в холле казарменных душевых, где она стояла перед зеркалом и делала красную окантовку губ. Хант почему-то не представлял, что она, подобно всем женщинам, возится с косметикой. Она ему казалась неизменно причесанной и с постоянно наложенным макияжем.

– Орион, – проворковала она, не отрываясь от зеркала. – Охотник.

В холле они были одни.

– Не называй меня так.

– Помню, ты терпеть не мог прозвище, которым тебя наградила Сандриела.

– Меня не интересовало членство в ее клубе.

– Чему я обязана удовольствием лицезреть тебя сейчас? – спросила Лань, продолжая уверенно орудовать красным карандашом для губ.

Хант прислонился к двери холла, загородив ей выход. Лань вопросительно посмотрела на него, приподняв бровь над подведенным глазом.

– Как ты намерена подать случившееся вчера?

Лань открыла тюбик с губной помадой и принялась аккуратно заполнять цветом очерченное пространство.

– Если ты говоришь о нашем с Поллуксом траханье в душе, я не собираюсь извиняться перед Наоми Бореас за приоткрытую дверь кабины. Сам знаешь, я приглашала ее присоединиться к нам.

– Я не об этом.

– Тогда подскажи, к чему относится твой вопрос, – сказала Лань, старательно накладывая помаду на верхнюю губу.

Хант пристально смотрел на нее. Она же видела его вчера. Говорила с ним и с остальными, пока все они находились в воде. Это и разъярило Ханта. Желание убить Лань привело его в неуправляемое состояние. Только их бурный секс с Брайс сумел его успокоить и ввести в норму.

– Вздумала играть со мной в кошки-мышки? – зарычал Хант.

Лань положила золотистый тюбик на длинный стол перед зеркалами и повернулась к ангелу. Прекрасная и холодная, как статуя Луны.

– Охотник у нас ты. Ты мне и расскажешь.

Эта женщина хладнокровно утопила Зофи Ренаст и замучила множество других жертв. Серебряное ожерелье на ее шее буквально выкрикивало имена погибших.

Хант молчал. Лань оглядела себя в зеркале, поддела выбившуюся прядку и вернула в свой элегантный шиньон. Затем прошла к двери. Хант так же молча отодвинулся.

– Думаю, ты перестанешь болтать о разной чепухе, когда увидишь содеянное Гарпией возле Ангельских ворот, – сказала она, выходя в коридор. – Неописуемое зрелище.

Через десять минут Хант понял смысл ее слов.

Хрустальные ворота в самом сердце Центрального делового района поблескивали на утреннем солнце, но на них никто не смотрел. Собравшаяся толпа щелкала камерами мобильников и вполголоса переговаривалась, косясь на две фигуры, что ничком лежали перед воротами.

Хант давно уже не видел, чтобы кого-то казнили по ритуалу, прозванному «кровавым орлом».

На трупах была неприметная черная одежда, точнее, ее остатки. Красные нашивки на рукавах украшал герб Офиона, а выше – эмблема заходящего солнца. Знак принадлежности к эскадрону Светопад.

В толпе кого-то вытошнило. Кажется, женщину. С тихим плачем она торопливо удалилась.

Гарпия совершила ритуал казни. Особыми ножами она разрезала им кожу на спине, отделив каждую кость от позвоночного столба. Потом, погрузив руки в располосованную плоть, извлекла у каждого легкие.

Окровавленные крылья убитых она не тронула.

Хант знал: обычно жертвы к этому моменту еще оставались живыми и отчаянно кричали.

Эта отвратительная казнь пришла в Город Полумесяца вместе с Эфраимом и его подручными. Такую же казнь в случае чего Лань и астерии уготовят и им с Брайс. Это даже не распятие, а порождение куда более зловещей изобретательности.

«Кровавые орлы», оставленные Гарпией, – это послание для Офиона? Или для всей Вальбары?

Селистена допустила подобное в своем городе. Позволила Гарпии не только казнить пленных, но и выставить их обезображенные тела на всеобщее обозрение. И ведь словом не обмолвилась. Почему? По причине согласия с такими методами или потому, что была бессильна этому помешать?

Хант нервно сглотнул. Во рту пересохло. В толпе его заметили. «Умбра Мортис», – испуганно перешептывались зеваки, словно он помогал Гарпии творить зверства.

Ему захотелось крикнуть: «Мы хоть и триарии, но я никогда не уподоблюсь такому чудовищу».

Ему бы все равно не поверили.

День выдался препаршивый, однако звонок Аталара принес Рунну облегчение. «Все чисто», – сказал ангел, и его слова хотя бы немного рассеяли ужас и добавили Рунну сил. Он не стал рассказывать Аталару о спрайтах и драконессе. Пусть этим занимается Брайс. Истинная пара как-никак. Интересно, а о мистиках она рассказала своему драгоценному ангелу? Рунн в этом сомневался.

Теребя кольцо в нижней губе, он вернулся в гостиную, где Флинн заигрывал со спрайтами, а Дек забрасывал их вопросами о жизни внутри перстней. Драконесса сидела на лестнице. Рунн прошел мимо, хотя его мужские инстинкты всячески противились этому.

– Пронесло, – сообщил он друзьям.

Все дружно произнесли слова благодарности богам. Рунн повернулся к драконессе, и тут задребезжал дверной звонок.

Опустив голову, нащупав пистолет за поясом на спине, Рунн побрел открывать. Раньше чем он увидел, кто сюда явился с метлой в руке, ему в нос ударил приятный женский запах.

– Здравствуй, принц, – улыбнулась ему Гипаксия Энадор. – Я надеялась застать тебя здесь.

52

Тарион закончил доклад Речной Королеве. Русалочий хвост позволял ему противостоять глубинным речным течениям. Королева расположилась на ложе из речных устриц. Ее длинные пальцы скользили по вздутиям и кромкам раковин.

– Значит, моя сестра располагает флотилией подводных кораблей, невидимых для астерийских омега-лодок.

Вода вокруг королевы и Тариона забурлила. Русалу пришлось работать хвостом, чтобы течение не отнесло его в сторону.

– Этих кораблей всего шесть.

– Шесть, только каждый – величиной с Комитиум, – усмехнулась королева, и ее глаза сердито вспыхнули в речном сумраке.

– Так ли уж важно их количество?

Тариону пришлось рассказать ей все. Только это объясняло, почему он вернулся без Пиппы Спецос, и освобождало от вопросов о местонахождении Эмиля Ренаста.

– Разве у сестер есть секреты друг от друга? – Королева провела пальцем по зазубренной кромке устричной раковины, и та открылась, обнажив перламутровую внутренность. – Эти корабли – насмешка в мой адрес. Они думают, что мне нельзя доверять.

– Там не было и намека на насмешку, – сказал Тарион и стиснул зубы. – Сомневаюсь, что они вообще рассказывали о чем-то вашим сестрам.

– Однако тебе эта командир Сендес почему-то рассказала.

– Только в самых общих чертах, и то потому, что мы наткнулись на их корабль.

– Они спасли тебя и остальных. Могли бы дать вам утонуть и не раскрыть свою тайну, однако почему-то решили спасти.

У него похолодела кровь. Речная Королева никого не стала бы спасать.

– Я хочу, чтобы ты собрал как можно больше сведений об этих кораблях.

– Вряд ли это будет так просто, – предостерег Тарион.

– Откуда мне знать, что моя сестра однажды не направит свои корабли против меня?

«Она правит океанами. Сомневаюсь, что она позарится на речку вроде Истроса», – подумал русал, хотя вслух сказал совсем другое:

– Мне показалось, что у них и в мыслях нет нападать на вас.

– Возможно, не сейчас, но я не исключаю такого шага с ее стороны.

Говорить королеве, что ее страхи порождены паранойей, было бы смертельно опасно. Тарион применил свое безотказное оружие – переключил ее внимание на другую тему.

– Прикажете и дальше вести поиски Эмиля Ренаста?

– А кто тебя освобождал от этого? – сердито спросила Речная Королева.

Тарион постарался скрыть облегчение. Его оружие сработало, пусть и временно. Он знал: достаточно скоро она снова вернется к подводным кораблям Океанской Королевы.

– Нам удалось уничтожить образец механокостюма и едва ли не всю взрывчатку. Но это не сделало Пиппу Спецос менее могущественной. Наоборот. Ее положение в Офионе изменилось. Она получила больше свободы действий. Поэтому ее пленение и допрос… Пойдя на такой шаг, мы рискуем сделать Офион своими врагами.

– Меня не волнует, кем нас считает Офион. Но будь по-твоему. Отправляйся на поверхность. – она указала на водяную толщу над головой. – Придумай другой способ найти мальчишку.

– Как прикажете. – Тарион поклонился.

Королева взмахнула рукой, отпуская его:

– Я объясню дочери причины твоего отсутствия.

– Передайте ей мою любовь.

Речная Королева не ответила. Кратчайшим путем Тарион поднялся к поверхности и миру, существующему на суше.

Свою одежду он оставил в нише на причале близ Речных ворот района Лунный Лес. Тарион едва успел одеться, когда над головой зашелестели крылья. Выглянув из-за каменного парапета, русал увидел Аталара, стоящего со скрещенными руками.

– Надо поговорить, – произнес Умбра Мортис.

Рунн смотрел на королеву ведьм. Его невесту.

Гипаксия Энадор была столь же красива, как он ее помнил. Роскошные темные вьющиеся локоны, достающие до тонкой талии, смуглая кожа, сияющая так, словно сквозь нее светила луна, большие темные глаза, замечавшие слишком многое. Ее полные, зовущие губы разошлись в приятной улыбке, и Гипаксия вступила в фойе.

Войдя, ведьма коснулась узла на ручке метлы. Ручка представляла собой настоящее произведение искусства. Каждый дюйм древесины покрывали затейливые узоры из облаков, цветов и звезд. Каждый прутик в основании метлы тоже был покрыт резьбой. Золотистая нить связывала прутики между собой.

От прикосновения к узлу метла…

Рунну показалось, что исчезла. Нет. Метла быстро уменьшилась в размерах и превратилась в брошь с изображением беременной богини земли Ктоны. Гипаксия приколола брошь к плечу голубого полупрозрачного платья и сказала:

– Удобный прием из магии ведьм. Я убедилась, что идти по городу с метлой… трудновато. Привлекаешь к себе много нежелательного внимания. Особенно такая метла, как моя.

– Потрясающая метелочка, – признался Рунн.

Гипаксия хотела ему ответить, но в этот момент заметила драконессу, сидящую на нижней ступеньке лестницы.

– Приятельница?

– Да, – соврал Рунн.

И тут в фойе вышли Флинн, Деклан и Итан. Следом появились огненные спрайты, откровенно глазеющие на королеву ведьм.

Итан кашлянул, наверное от завораживающей красоты ведьмы.

Рунн вел себя ничуть не лучше, когда впервые ее увидел. Они находились на Встрече, и Гипаксия едва перебросилась с ним парой слов. У нее были более важные заботы. Она помогала спасать жителей атакованного города. Она была готова сама лететь в город и помогать горожанам и Брайс.

Рунн выпрямился, вспомнив, что он – принц и должен оказать Гипаксии почести сообразно ее статусу.

– Добро пожаловать, ваше величество, – низко поклонившись, произнес он.

Флинн хмыкнул. Рунн сердито зыркнул на него:

– Позволь представить моих… спутников. Тристан Флинн – сын правителя провинции Хоторн. – (Флинн поклонился, намеренно пародируя поклон Рунна.) – А это Деклан Эммет, супергений.

Дек поклонился с большей учтивостью. Оба присутствовали на Встрече, когда Рунн познакомился с Гипаксией как с королевой, а не медведьмой, кем ее считал раньше. Но тогда ему было некогда представлять своих друзей.

– А это Итан Холстром… волк, – продолжал Рунн.

Итан посмотрел на него, словно хотел спросить: «Ты в этом уверен, придурок?» Но Рунн продолжил церемонию знакомства.

– И наконец, наши гостьи, – кивнул он на спрайт и драконессу.

Гипаксия снова настороженно посмотрела на Ариадну. Но к ней уже подошел Флинн и, обняв за плечи, сказал:

– Добро пожаловать. Идем в гостиную. Вспомним, как на Встрече Рунн пытался с тобой заговорить, а ты не обращала на него внимания.

Деклан усмехнулся и занял место по другую руку Гипаксии. Она наморщила лоб, словно оба говорили на иностранном языке.

По пути к дивану королева, конечно же, заметила обстановку, в которой очутилась. Запущенное жилище Рунна, где все пропахло пивом. Солас пылающий! На кофейном столике, чуть ли не под носом королевы ведьм, дымилась недокуренная скрутка с «корнем радости».

– Убери этот долбаный окурок, – шепнул Итану Рунн.

Итан потянулся к пепельнице.

– Да не сейчас! Когда она не будет смотреть.

С изяществом игрока в солнечный мяч Итан тут же изменил позу и развалился на диванной подушке. Гипаксию усадили между Флинном и Декланом. Если бы Итана попросили одним словом описать выражение на лице королевы, он бы выбрал слово «недоумение». Крайнее недоумение.

– Ну вот… встретились. – Рунн подошел к дивану. – Рад тебя видеть.

Гипаксия улыбнулась, как улыбаются мудрые взрослые в ответ на детскую болтовню. Хел кромешный, до чего же она была красива. Но ведьма перестала улыбаться и уже совсем другим голосом сказала:

– Принц, мне необходимо поговорить с тобой. Наедине.

Итан встал, незаметно убрав со стола пепельницу:

– Не смеем мешать. Мы будем наверху.

Флинн разинул рот, намереваясь сказать какую-нибудь глупость, но Итан схватил его за плечо и сунул в руку недокуренную скрутку с «корнем радости». Спрайты поспешили к лестнице. За ними двинулся Деклан. Последней ушла Ариадна. Рунн не сомневался, что все они попытаются подслушать.

Он присел на заляпанный диван, от которого тоже пахло пивом, и постарался не съежиться, видя, как Гипаксия расправляет складки голубого платья.

– Как поживаешь? – спросил Рунн, не зная, о чем говорить.

Гипаксия наклонила голову. Сейчас на голове ведьмы не было морошковой короны, но весь ее облик излучал грациозность, спокойствие и внимание. Она была почти на пятьдесят лет моложе Рунна, и тем не менее рядом с нею он чувствовал себя щенком. Знала ли она, что ее жених обитает в таком убогом доме и ведет распущенный образ жизни?

– Хочу попросить тебя об услуге.

Услышав эти слова, Рунн замер. Гипаксия продолжала:

– Я приехала в Лунатион на брачную церемонию губернатора, которая состоится через несколько недель. Все это время я буду жить в посольстве ведьм, но…

Она переплела руки. Рунн впервые увидел на ее лице сомнение.

– Словом, я решила попросить тебя… Мне нужны сопровождающие.

– Зачем? То есть конечно, но… у тебя не все в порядке?

Она не ответила.

– А как же твой ковен?

Уж они-то должны всеми силами оберегать свою королеву.

Длинные ресницы Гипаксии дрогнули.

– Этот ковен принадлежал моей матери. В числе прочих предсмертных желаний она просила, чтобы я унаследовала ее ковен, а не собирала свой.

– Они тебе чем-то не нравятся?

– Я им не доверяю.

Рунн задумался.

– То есть ты просишь дать тебе сопровождение для защиты от твоего же ковена?

– Наверное, я кажусь тебе сумасшедшей, – сказала Гипаксия и поджала губы.

– Я думал, вся жизнь ведьм – верность и служение. Ради этого они готовы умереть.

– Верность этих ведьм началась с моей матери и окончилась с ее смертью. Она растила меня в изоляции от внешнего мира и от своего ковена тоже. У меня не было… традиционных наставников.

Пожалуй, это была самая откровенная из их немногочисленных бесед.

– Что ты имеешь в виду?

– Они были из мертвых.

Рунна прошиб озноб.

– Понятно. Это было связано с некромантией?

– Да. Род Энадоров способен воскрешать мертвых. Для моего обучения мать вызвала трех древних мудрых духов. Один учил меня сражаться и следил за моими телесными упражнениями. Другой преподавал математику и другие точные науки, а третий – чтение, историю и языки. Магическое обучение мать взяла на себя, в особенности целительство.

– И это сильно напугало ее ковен?

– Это разделило меня с ведьмами ее ковена. Пока я росла, моими единственными спутниками были мертвые. Когда матери не стало, я обнаружила, что окружена незнакомками. А они увидели королеву, чье нетрадиционное образование их раздражало. В первую очередь некромантия.

– Но ты – последняя из династии Энадоров. Кем еще они могли бы тебя заменить?

– Моей сестрой.

– Ланью? – оторопел Рунн.

– Лидия не обладает ведьмиными дарованиями, поэтому она была бы лишь номинальной правительницей. Она бы носила корону, а фактически правила бы Моргантия – генеральша моей матери.

– Это безумие.

– Лидия родилась первой. Она – точная копия моей матери.

В таком случае смуглую кожу Гипаксия унаследовала от отца.

– Еще когда я росла, до меня доходили перешептывания из материнского ковена. Ведьмы поговаривали, что… надо было бы придержать Лидию при дворе.

– Почему?

– Потому что им было спокойнее с полуоборотнем, чем с полунекроманткой. Они боятся влияния Дома Пламени и Тени, хотя я приносила клятвы верности только Дому Земли и Крови. Но Лидия – это Земля и Кровь до мозга костей, как и они сами. Я не сомневаюсь: эти ведьмы по-настоящему любили мою мать, однако их планы на будущее отличались от ее планов. К концу ее жизни это стало очевидным.

– Какие планы?

– Более тесная связь с астериями. Даже ценой нашей относительной самостоятельности.

– Вот оно что, – пробормотал Рунн.

Потенциально он оказывался на минном поле, особенно если учесть его работу на Офион. Правда, теперь, после Идры, еще неизвестно, как сложатся его дальнейшие отношения с мятежниками.

– Зная твою доброту, я решила обратиться к тебе. Ты храбр и честен. В ожидании брачной церемонии губернатора я вынуждена оставаться в городе, где находится и Лидия. Это все усугубляет. Я опасаюсь выпада со стороны материнского ковена. Весной, на встрече, они выступали со мной единым фронтом, но в последнее время наши отношения сделались напряженными.

– Поскольку мы с тобой официально помолвлены, никто из ведьм не заподозрит недоверия с твоей стороны, если я приставлю к тебе своего сопровождающего. Это будет расценено как беспокойство мужчины-собственника, пекущегося о безопасности своей невесты.

– Да, что-то в этом роде. – Гипаксия улыбнулась одними губами.

– Это я тебе обеспечу. Можешь не сомневаться.

– Спасибо. – Гипатия нервно сглотнула.

Рунн осмелился коснуться ее руки с бархатистой кожей:

– Мы о тебе позаботимся. Не волнуйся.

Она потрепала Рунна по руке. «Спасибо, друг», – говорил ее жест.

Рунн кашлянул и посмотрел на потолок. Со второго этажа доносилось весьма громкое топанье.

– Поскольку тебя обучали и воспитывали призраки, надеюсь, ты не имеешь ничего против нетрадиционного охранника.

Гипаксия удивленно вскинула брови. Рунн улыбнулся:

– Тебе нравятся игроки в солнечный мяч?

К ним никто не подходил, однако глазеющих хватало. Тарион с Хантом бродили по водному саду, тянущемуся вдоль реки. Вокруг поднимался туман, в котором мерцало не менее сотни радуг. Тарион любил эту часть города, хотя пыльные улочки Старой Площади по-прежнему оставались для него притягательными.

– Что у тебя случилось? – спросил Тарион, когда Аталар остановился под раскидистым вязом.

Листья вяза блестели в брызгах большого фонтана, где богиня Огенас возлежала на устричной раковине.

Ангел достал из потайного кармана мобильник:

– Я встречался с губернатором. – Он перелистал сообщения, выбрал нужные и протянул телефон Тариону. – Селистена поручила мне ознакомиться с последними данными из Нены. Они касаются поползновений демонов. Я хочу, чтобы эти сведения были переданы Голубому Двору.

Тарион взял ангелов мобильник, пролистал фотографии:

– Что-то интересненькое?

– Взгляни на этот снимок. Хвост не вошел в кадр. – Хант указал на фото. Выражение лица у ангела было каменное. – Это лазутчик смерти.

Тариону показалось, что последняя фраза заставила умолкнуть даже фонтан за спиной.

– Какое-то старинное название. Кто он такой?

– Так называют опаснейших ассасинов, выведенных принцем Ямы. Он их содержит наподобие домашних зверюшек.

Крылья Аталара зашелестели. Тариону показалось или на солнце действительно нашла тень?

– С одним мне пришлось схлестнуться. У меня остался шрам на спине.

Уж если эта тварь ранила даже Аталара… Да убережет их Ктона.

– Это случилось в Нене?

– Да. Три дня назад.

– И куда этот молодец направлялся? – выругавшись, спросил Тарион.

– Неизвестно. Согласно донесениям, попыток прорвать границу Нены не было. Предупреди своих, чтобы были начеку. И королеву тоже предупреди.

– Сделаю. – Тарион искоса посмотрел на ангела. Убедившись, что рядом нет камер и гуляющих, шепотом спросил: – Есть еще новости?

– Похоже что да, – уклончиво ответил Хант.

– Я так и думал, – вздохнул Тарион.

Предостережение насчет демонов было правдой и в то же время – удобным прикрытием для других новостей.

– Я знаю, где Эмиль, – тихо сказал Аталар.

– Где? – Тарион едва не споткнулся.

– Сказать не могу. Но он в безопасности. – Красоты Лунного Леса словно не действовали на Аталара. Лицо ангела оставалось угрюмым. – Сворачивай поиски. Для своей королевы сооруди какое-нибудь правдоподобное вранье. Но твоя охота за мальчишкой закончилась.

Тарион смотрел на ангела, на серых крыльях которого оседал туман, оставляя мельчайшие капельки воды.

– Итак, ты знаешь, где мальчишка. Думаешь, с твоей стороны разумно рассказывать мне об этом?

– Никак капитан Кетос вздумал силой выбить из меня точное местонахождение Эмиля? – Хант хищно улыбнулся, оскалив зубы.

– У меня мелькала такая мысль.

Лоб Ханта опоясала молния. Ангел смотрел на фонтаны и пространство сада, пропитанное водой.

– Не самое лучшее место для сражения с применением молний.

– Речная Королева не отступит. – Тарион заходил взад-вперед. – Ей нужен мальчишка.

– Это тупик и напрасная трата времени.

Тарион наморщил лоб. Чувствовалось, он не верит Ханту.

– Видишь ли, открылось неожиданное обстоятельство: у Эмиля Ренаста нет никаких магических сил. Его сестра намеренно дурачила высокомерных ваниров вроде нас. Внушала, как важно оберегать столь ценного ребенка.

На лице Ханта что-то промелькнуло. Что – Тарион так и не понял. Душевная боль. Печаль. А может, стыд?

– И я, получается, должен поверить тебе на слово, – усмехнулся Тарион.

– Получается, что да.

Тарион знал эту интонацию. Сейчас с ним говорил безжалостный Умбра Мортис.

– Я знаю лишь одну особу, благодаря которой ты и говоришь со мной в таком тоне, – не удержался Тарион. – Длинноногая ведь тоже знает, где мальчишка? – Русал засмеялся своей догадке. – Не она ли все это устроила? Я должен был еще раньше догадаться. – Он снова усмехнулся и покачал головой. – Что мне помешает поспрашивать у нее?

– Трудно задавать Брайс вопросы, когда твоя голова отделена от тела.

Жестокость, блеснувшая в глазах Ханта, доказывала, что это не шутка.

– Предостережение получено и принято к сведению, – пробормотал Тарион и поднял руки. Но от всего, что он услышал, голова у него шла кругом. – Допустим, я тебе поверил. Но скажи, у Эмиля действительно нет никаких магических дарований?

– Ни капли. Он хоть и потомок рода, где были буревестники, однако дар унаследовала только Зофи.

Тарион снова выругался. Речная Королева придет в бешенство, хотя она сама приказывала ему ухлопать несколько недель на поиски. Она еще больше разозлится, почему он сам не додумался до такой возможности.

– А важные сведения?

– Мальчишка ничего не знает. – Хант помолчал, затем добавил: – Он подтвердил, что Зофи была знакома с Даникой. И больше ничего.

Тарион запустил руки в мокрые волосы.

– Хел долбаный, – пробормотал он.

Аталар сложил крылья, предварительно стряхнув с них воду.

– Тебя ждет очень серьезное наказание?

– Все будет зависеть от подачи новости. Я должен сильно покумекать, прежде чем идти к ней.

– Ты ведь, по сути, ни в чем не виноват.

– Она сочтет это провалом. Желание побеждать у моей королевы стоит на первом месте. А способность логически мыслить – на втором.

– Мне по-настоящему жаль, что так получилось, – признался ангел. – Есть шанс, что королева прогонит тебя со службы?

– Я бы этого хотел, – невесело рассмеялся Тарион. Он замолчал и вдруг просиял, глядя на залитый солнцем парапет набережной. – А кто говорит, что королева должна узнать об этом сегодня?

Аталар улыбнулся одними губами:

– Насколько мне известно, мы с тобой встретились для обмена оперативной информацией.

Тарион зашагал в сторону центра города, чей шум и суета всегда будоражили его кровь. Аталар пошел следом.

– Возможно, пройдет не один день, пока выяснится, что Эмиль не стоит наших усилий. Или даже не одна неделя.

– Если все правильно обыграешь, то и не один месяц, – подмигнул ему ангел.

Тарион улыбался во весь рот. Покинув сад, они вышли на улицы Лунного Леса. Большинство здешних улиц были бульварами с тенистыми деревьями. Русал сознавал, что затевает опасную игру, но она стоила свеч. Он насладится каждым мгновением свободы. Он будет почти постоянно находиться на суше, следя за событиями на речном дне.

– Есть какие-нибудь догадки насчет того, где я могу проколоться? – спросил он у ангела.

53

Итан не считал себя любителем подслушивать. Но иногда его острый волчий слух будто сам собой улавливал чужие разговоры, даже если они велись этажом ниже.

На сей раз тема разговора была предельно важной.

Когда Рунн заговорил о необходимости сопровождать королеву ведьм в ее передвижении по городу, Итан едва усидел на месте. Ему хотелось встать и начать мерить гостиную шагами. Понадобилась вся многолетняя выдержка игрока в солнечный мяч. Да, конечно, он согласен. Он будет охранять Гипаксию, но…

– Ты можешь говорить свободно, Итан Холстром, – сказала обворожительно красивая ведьма, прервав Рунна.

Итан и не подозревал, что весь его облик передает нетерпение.

Флинн и Деклан остались наверху со спрайтами и Ариадной. Все неодобрительно загалдели, когда Рунн позвал вниз только Итана.

Прежде чем заговорить, Итан откашлялся.

– Ты умеешь разговаривать с мертвыми? Ты… некромантка? Прости, я невольно подслушал ваш разговор с Рунном. – Он виновато посмотрел на Рунна, словно извиняясь. Гипаксия кивнула, и осмелевший Итан спросил: – Если я соглашусь тебя сопровождать и охранять… сможешь ли ты попытаться войти в контакт с моим братом Коннором?

Какое-то время Гипаксия молча смотрела на волка. Ее темные глаза оставались непроницаемыми, но они все видели.

– Итан, твое сердце полно смятения. Ты ведь хочешь говорить с братом не только потому, что тоскуешь по нему и не можешь примириться с утратой.

– Нет… то есть да. Я ужасно тоскую по нему, но…

Можно ли рассказать ведьме все, что узнала Брайс?

Рунн избавил его от мучительных раздумий и спросил Гипаксию:

– Ты знаешь, что происходит с мертвыми после их нахождения в Костяном Квартале?

– Вы узнали про второсвет. – Гипаксия побледнела.

– Да, – ответил Рунн, и кольцо в его нижней губе сверкнуло. – Итана сильно волнует судьба его брата и всей Стаи Дьяволов, особенно после того, как весной они помогли моей сестре. Если тебе по силам узнать о нынешнем состоянии Коннора Холстрома и предупредить его… пусть это предупреждение ничего не даст… мы будем тебе очень признательны. Но Итан в любом случае охотно станет твоим сопровождающим.

Итан старался не особо выказывать охватившую его благодарность. Он столько лет считал Рунна придурком и даже мерзавцем, в основном потому, что Брайс и Даника говорили о сыне Короля Осени только в таком ключе, но… Этот фэец приютил его у себя дома, поделился с ним своими тайнами и теперь явно намеревался ему помочь. Интересно, знают ли фэйцы, как им повезло с наследным принцем?

Гипаксия кивнула – спокойно, мудро, как и надлежит королеве:

– Я могу провести ритуал. Но не раньше Дня осеннего равноденствия.

– Когда завеса между мирами предельно истончается, – пояснил Рунн.

– Да. – Гипаксия печально улыбнулась Итану. – Прими мои запоздалые соболезнования по поводу твоей утраты. Представляю, насколько тяжело тебе было узнать правду о второсвете.

– А как ты узнаёшь правду? – спросил Итан.

– У мертвых почти нет оснований для лжи.

Итану показалось, что у него заледенел позвоночник.

– Понятно.

У них над головой загремела и качнулась люстра.

Рунн потер лоб татуированной рукой. Потом он опустил руку и взглянул на королеву ведьм. Свою невесту. Повезло же ему.

– Ты не возражаешь, если тебя будет сопровождать еще и дракон? – спросил у Гипаксии принц.

– Ты хотел сказать – эта драконесса? – Гипаксия выразительно посмотрела на потолок.

– Видишь ли, у меня есть приятель-юрист. Он говорит: для распоряжения чужими рабами требуется убедительная причина, соответствующая моему статусу. В данном случае речь идет об очень могущественной рабыне. Обеспечение безопасности моей невесты как раз и послужит убедительной причиной.

Губы Гипаксии изогнулись в улыбке, хотя в темных глазах вспыхнуло сомнение. Значит, не он один сомневается в затее Рунна с участием Ариадны.

– Что ты чувствуешь по этому поводу? – спросила у Итана ведьма.

Итан ответил робкой улыбкой, польщенный самим ее вопросом:

– Если в равноденствие ты сумеешь связаться с моим братом, не так уж важно, что я чувствую.

– Нет, это как раз важно, – возразила Гипаксия.

Чувствовалось, она действительно так считала.

Осталось выждать несколько недель. И тогда он снова увидит Коннора. Даже если это будет последней их встречей.

Даже если он делает это ради предупреждения, которое вряд ли принесет Коннору что-то хорошее.

Брайс максимально оттягивала время возвращения домой. Она оставалась в архиве до самого закрытия, когда его покидали последние посетители. Когда атриум опустел, пришлось уйти и ей. Она спускалась по широким мраморным ступеням, вдыхая сухой и теплый вечерний воздух, как вдруг увидела его.

Хант стоял на другой стороне узкой улицы, прислонившись к чужой машине. Его крылья были элегантно сложены. Прохожие, торопившиеся домой с работы, обходили его стороной. Некоторые заблаговременно переходили на противоположную сторону, только бы не проходить мимо.

На нем была эта дурацкая бейсболка, надетая козырьком назад. Знал ведь, паршивец, на что ее подловить.

– Добрый вечер, Куинлан, – произнес он и, оттолкнувшись от машины, пошел к лестнице архива, где Брайс остановилась на нижней ступени.

– Добрый вечер, Аталар, – ответила она, дерзко задрав голову.

– Значит, у нас теперь так? – тихо засмеялся он.

– Чего ты хочешь?

За минувшие месяцы они если и ссорились, то по пустякам. Сегодняшнюю ссору отнюдь не назовешь пустячной.

– Мне нужно кое-что посмотреть в архиве. – Он махнул рукой в сторону Фэйского архива. – Не хотел тебя отрывать в рабочее время.

Здание архива имело красивую подсветку. Фоном служило звездное небо.

– Ты слишком долго ждал. Архив уже закрыт.

– Я и не подозревал, что ты станешь прятаться до самого закрытия. Ты чего-то опасалась, Куинлан?

Брайс вспыхнула.

– Но ты замечательно умеешь управлять другими, и они делают то, что тебе нужно. – Хант хищно улыбнулся. – Нас пустят ради прогулки во внутреннем парке. Как тебе такая причина?

Брайс хмуро повернулась и пошла обратно, стуча каблуками по мраморным ступеням.

– Что тебе понадобилось? – не оборачиваясь, спросила она.

– Потом объясню. – Хант указал на камеры, торчавшие на массивных колоннах по обеим сторонам входных дверей.

– Значит, ты думаешь, Хел что-то затевает? – спросила Брайс.

Спустя два часа Хант сидел там, где она его оставила, окруженный тихой громадой атриума. Брайс открыла для себя еще одно преимущество работы здесь: возможность оставаться в архиве после закрытия. Никто сейчас не следил за ними. Даже самые дотошные служащие разошлись по домам. Они с Хантом практически беспрепятственно миновали охранников. Ее начальник появится лишь ночью, то есть где-то через час.

Хант сказал, что ему нужно просмотреть недавние переводы древних фэйских текстов по демонам. Брайс принесла то, что он попросил.

– Селистена выдала мне донесения о появлении демонов. Новость не из разряда приятных, – сказал Хант. Он работал, не сняв своей бейсболки, и та мерцала под звездным светом, льющимся через стеклянный потолок атриума. – Эти демоны – худшее, что есть в Яме. Все редкие и смертельно опасные. Последний раз я видел их кучкование во время весенней атаки на город.

Брайс опустилась на соседний стул, отделавшись междометием. Никак он делал вид, что утром между ними не было «обмена любезностями»? Такое не прокатит. Пусть не надеется.

Словно невзначай она вытянула ногу под столом и поелозила по мускулистой ноге Ханта.

– И теперь несчастным жителям Нены требуется помощь большого сильного ангела, который водворит демонов обратно в Хел.

Хант зажал ее ногу между своими. Поднял глаза и встретил ее взгляд. В глазах ангела сверкнули молнии.

– Если Аидас или принц Ямы что-то затевает, это, скорее всего, первый намек.

– Не считая их дословного заявления, что армии Хела дожидаются моих распоряжений?

Хант еще сильнее зажал ее ногу, двинув своими тугими мышцами.

– Не считая этого. Но я не могу рассказывать такие вещи Селистене. Сразу появятся вопросы, почему Хел интересуется тобой. Потому мне нужно найти способ предупредить ее в рамках тех сведений, которые получил от нее.

Брайс внимательно смотрела на свою истинную пару, оценивая манеру, в какой он говорил об архангелице.

– Тебе нравится Селистена?

– Не могу сказать наверняка. – Судя по напряженным плечам, он сказал не все. – День назад я бы ответил утвердительно, но… сегодня Гарпия казнила двух офионских мятежников. И не просто казнила. Она совершила ритуал «кровавый орел». Селистена позволила этой мерзости произойти в нашем городе.

Брайс уже знала о казни. Она наткнулась на сообщения, когда пролистывала страницы новостей. Это напрочь лишило ее аппетита.

– Значит, ты сыграешь верного триария, передашь ей сведения о демонах, а потом…

– Сам не знаю. – Хант отпустил ногу Брайс, и теперь ее пальцы водили по его колену. – Прекрати. Когда ты это делаешь, я не могу думать.

– Вот и хорошо.

– Куинлан, – почти басом прошептал он.

Брайс закусила губу.

– Есть вести от Фьюри? – вдруг спросил он.

– Да. Груз доставлен в целости и сохранности.

Оставалось лишь молить богов, чтобы ее мамочка не вздумала показывать Эмилю свои странные фигурки малышей, окруженных растениями.

– Для Тариона охотничий сезон закончился, – сообщил Хант.

Брайс оторопела:

– Ты ему рассказал?

– Никаких подробностей. Сказал лишь, что поиски не стоят затраченного им времени и что искомое он все равно не найдет.

– Ты ему доверяешь?

– Доверяю, – тихо ответил Хант и снова погрузился в чтение переводов.

Брайс стала елозить пальцами ноги по другому его колену, однако он хлопнул ее по лодыжке, остановив дразнящую игру.

– Если Хел собирает армии, эти демоны, скорее всего, авангард, решивший проверить оборону вокруг Нены.

– Но тогда им понадобится каким-то образом целиком открыть Северный Разлом.

– Да. – Хант пристально посмотрел на Брайс. – Может, Аидас и подбивал тебя на это.

– Ктона меня упаси, – поежилась Брайс.

Хант нахмурился:

– Учти: Аидас и принц Ямы ни на секунду не забывают о Роге Луны на твоей спине. А Тарион, похоже, забыл.

– Может, мне вырезать этот Рог и сжечь? – вздохнула Брайс, потирая висок.

– А это, Куинлан, был бы настоящий балдеж, – поморщился ангел.

– Ты уже балдеешь? – спросила она, шевеля пальцами ног под его ладонью. – Я что-то не пойму.

Хант слегка улыбнулся. Наконец-то черты его обиженного лица разгладились.

– Я ждал. Хотелось увидеть, как высоко заберется твоя ножка.

Теперь ее обдало жаром.

– Тогда зачем остановил меня?

– Я думал, тебе захочется немного сопротивления.

Брайс снова закусила губу.

– На стеллажах, – она кивнула в темное пространство, окаймлявшее атриум, – есть одна занимательная книжица. Нам стоит сходить и поискать ее.

– Пожалуй, это будет нелишним. – Глаза Ханта вспыхнули.

– Совсем даже нелишним.

Брайс встала и ушла в сумрак, недосягаемый для камер атриума. Хант пошел следом и, встав сзади, обнял ее за талию.

– Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

– А ты знаешь, что являешься доминантным альфа-придурком?

– Я совсем не доминантный, – возразил Хант, покусывая ей ухо.

– Но ты признаёшь свою альфа-придурочность?

Хант обхватил ее бедра, крепко прижав к себе. Его внушительный «бугор» был уже готов.

– Хочешь продолжения вчерашнего?

– Ты по-прежнему злишься на меня?

Он вздохнул, окутав ее шею жарким облачком:

– Брайс, мне требовалось разобраться, что к чему.

– И?.. – не поворачиваясь, спросила она.

Хант поцеловал ее под ухом:

– Прощу прощения за то, как вел себя утром.

Брайс не знала, отчего у нее защипало глаза.

– Я хотела тебе рассказать. Честное слово, хотела.

Его руки мягко и нежно стали подниматься от ее бедер. Брайс выгнула спину, обнажая шею.

– Я понимаю, почему не рассказала. – Язык Ханта двинулся по ее шее к подбородку. – Меня… меня расстроило твое недоверие ко мне. Я думал, что мы – команда. Это меня и разозлило.

Брайс захотелось повернуться к нему, но руки Ханта сжались сильнее, удерживая ее на месте.

– Да, мы – команда, – сказала она. – Но я не была уверена, согласишься ли ты со мной, что обычный человеческий мальчишка стоит рискованных усилий.

Хант разжал руки. Брайс повернулась к нему и… Хел побери. Глаза его были полны боли!

– Я ничуть не сомневался, что ради этого мальчишки стоит рисковать. Я был слишком погружен в другую дерьмовую историю и потому не видел целостной картины.

– Жаль, что я усомнилась в твоей реакции. – Брайс сжала его лицо в ладонях. – Хант, я искренне сожалею.

Может, задним числом она и раскаивалась, что не доверяла ему. Ей было не по себе оттого, что подручные Королевы Змей сгубили несколько жизней. Но провалиться ей в Хел, если она хоть чуть-чуть сожалела о том, как закончилась вся эта невеселая история…

Хант поцеловал ей ладошку.

– До сих пор не понимаю, как тебе удалось сложить все куски головоломки. Я говорю не только о вранье Зофи по поводу дара Эмиля. Но откуда ты узнала, что Королева Змей сумеет его найти?

– У Змеюки широчайшая сеть шпионов и осведомителей. Вот я и подумала: уж если кто и способен разыскать мальчишку, так это она. Особенно если скормить королеве то же вранье насчет дарований Эмиля, которые могут пригодиться и ей. Особенно когда на болотах обнаружился его след.

– Но как? – до сих пор недоумевал Хант.

– Она же королева змей и прочих рептилий. Я знаю о ее способности общаться с ними на каком-то долбаном телепатическом уровне. Вспомни, кем кишат те болота?

– Собеками? – подсказал Хант, глотая скопившуюся слюну.

Брайс кивнула.

Хант заправил ей за ухо выбившуюся прядку и поцеловал заостренный кончик уха. Жест прощения. Брайс и не подозревала, как ей это было нужно.

– А как насчет других? – тихо спросил Хант. – Ты собираешься им рассказать?

– Нет, – медленно покачала головой она. – Кроме тебя, Юниперы и Фьюри, об этом никто не узнает.

Даже Рунн.

– Ты забыла добавить в этот список своих родителей.

– Я имею в виду находящихся в этом городе и творящих разные темные дерьмовые делишки.

Хант поцеловал ее в висок.

– С трудом верится, что твоя мамочка не придет в крайнее возбуждение и не попытается утащить тебя домой.

– Уже хотела. Думаю, Рандалл был вынужден вмешаться и все обставить надлежащим образом.

– Не сочти мой вопрос подвохом, но… почему Нидарос?

– Это наилучшее и самое безопасное место, какое мне известно. Там мальчишка будет защищен. Спрятан. Местный жрец солнечного культа в долгу перед Рандаллом и потому согласился сфабриковать все необходимые документы. Мои родители так и не сумели произвести на свет общего ребенка. Я оставалась их единственным чадом. Конечно, мама смертельно перепугалась из-за всей этой заварухи с мятежниками. Зато она с буйным восторгом готовила и украшала комнату для Эмиля.

– Для Эмиля, который больше не Эмиль.

От улыбки Ханта звезда на груди Брайс переливчато замерцала.

– Да, – ответила она, не в силах скрыть ответной улыбки. – Теперь он – Коппер Силаго. Мой сводный брат.

Но Хант перестал улыбаться и задал новый вопрос:

– Как тебе удалось обо всем договориться с родителями?

О таком не напишешь по электронной почте и не скажешь по телефону.

– А открытки на что? – усмехнулась Брайс.

– Так, значит, ты мне наврала о вашей с Эмбер традиции?

– Ничуть. После нашей ссоры мама действительно прислала мне открытку. Я ответила, использовав шифр, которому Рандалл научил меня… на случай чрезвычайных ситуаций.

– Каждому бы иметь такого отца-воина.

– Да. Последние две недели мы обменивались открытками. Непосвященным казалось, будто мы пишем о разных пустяках: о спорте, погоде и странных мамочкиных скульптурах. Потому-то Эмилю и пришлось загоститься у Королевы Змей. Почта – не самый быстрый вид общения.

– Зато самый надежный в сложившейся ситуации. – Хант поцеловал ей лоб и прядки вокруг лба. – Я люблю тебя. Ты взбалмошная и скрытная, как Хел, но я тебя люблю. И восхищаюсь всем, что ты сделала для этого мальчишки.

– Рада, что тебе понравилось, Аталар, – еще шире заулыбалась Брайс.

Руки ангела снова заскользили вверх. Его пальцы поглаживали ее кожу под выступающими ребрами.

– Мне весь день ужасно хотелось тебя увидеть. Извиниться за утренний всплеск и показать, как я до одурения тебя люблю.

– Ты целиком прощен.

Брайс схватила его руку и опустила себе под платье. Пальцы Ханта коснулись ее мокрых трусиков.

– Я уже который час сочусь, – шепотом призналась она.

Ангел зарычал и слегка закусил ее плечо:

– И все это для меня?

– Всегда только для тебя.

Брайс повернулась и потерлась о него ягодицами, ощутив «бугор», который стал еще больше и тверже.

Хант зашипел. Его пальцы скользнули ей под трусики и закружили вокруг клитора.

– Куинлан, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь?

Ее обдало жаром. Брайс выгнула спину. Другая рука Ханта потянулась к ее грудям, торопясь обхватить и приласкать каждую.

– Скажи «пожалуйста», – прошептал он.

Она еще сильнее выгнулась и тихо застонала:

– Пожалуйста.

Щелкнувшая пряжка на поясе и раскрываемая ширинка привели ее в экстаз. Брайс задрожала, предвкушая слияние. Дрожь стала еще сильнее, когда Хант упер ее руки в ближайшую полку и осторожно нагнул ее. Потом задрал платье, подставив ягодицы под прохладный воздух.

– Боги, вы этого не видите, – шепнул Хант, водя руками по ее ягодицам.

Брайс извивалась от нетерпения.

Его пальцы зацепили край трусиков, и те упали к ступням. Брайс отбросила трусики в сторону и призывно развела ноги. Но Хант опустился на колени и, не дав ей возразить, приник языком к ее влагалищу. Его язык проникал все глубже.

Брайс снова застонала. Хант сжал ей бедра, удерживая на месте, пока он пирует. Его крылья поглаживали ей ягодицы и бедра. Пир продолжался, становясь все неистовее.

– Если ты не прекратишь, я кончу в одиночку, – хрипло сообщила она.

– Вот и хорошо, – прорычал он, не вынимая языка.

Следом во влагалище оказались два его пальца, и предчувствие Брайс сбылось: ее накрыл оргазм.

Она закусила губы, чтобы не вскрикнуть. Хант торопился поглотить выплескивающиеся соки, жадно втягивая каждую каплю. От наслаждения у Брайс кружилась голова. Она тяжело дышала, цепляясь за полку. Тем временем Хант встал с колен.

– А теперь веди себя очень тихо, – прошептал он на ухо и вошел в нее.

Он точно рассчитал наклон ее туловища. Входя сзади, его член занимал все пространство влагалища. Как и вчера, Хант входил медленно и осторожно. Брайс скрипела зубами, чтобы не стонать от каждого продвижения его члена. Достигнув задней стенки, Хант замер, упираясь лобком в ее ягодицы, и властно провел рукой ей по спине.

От самого ощущения, что Хант находится в ней, от его запаха Брайс предчувствовала скорое наступление второго оргазма. Ее звезда замерцала, разливая серебристый свет по полкам и книгам.

– Тебе нравится так? – Он почти целиком вытащил член и тут же вошел в нее снова; Брайс уперлась лицом в жесткую полку, чтобы не закричать. – Тебе нравится чувствовать мой член внутри?

– Данравитсяхочуеще, – пробормотала она.

Хант звучно засмеялся, сделал новый толчок, уже жестче прежних.

– Мне нравится, когда ты в таком состоянии, – признался он, продолжая толчки и входя в ритм. – Целиком в моей власти.

– Дадада, – прошипела Брайс, и он снова засмеялся, ударяя яйцами по ее ягодицам.

– Знаешь, сколько месяцев я мечтал именно о таком сексе? – спросил он, наклоняясь и целуя ее в шею.

– Взаимно, – ответила она. – Мне еще в галерее хотелось, чтобы ты оттрахал меня прямо на рабочем столе.

– В самом деле? – спросил он, несколько сбиваясь с ритма.

Брайс качнула бедрами, стремясь затолкать его член еще глубже. Хант застонал.

– Я знала, что тебе этого хочется. Шикарная поза для траханья.

– Все для тебя, дорогая. – Его пальцы впились в бедра Брайс. – Каждая часть моего тела принадлежит тебе.

Его толчки стали быстрее и сильнее.

– Боги, до чего же я тебя люблю, – выдохнула она.

Для Ханта ее признание стало спусковым крючком. Оторвав Брайс от полки, он поставил ее на четвереньки. Коленями развел ей ноги пошире. Брайс закусила руку, чтобы не закричать от наслаждения. Хант возобновил толчки, ставшие более и более требовательными.

– Люблю тебя и люблю трахаться с тобой, – сказал он.

Брайс не выдержала. Из груди вырвался свет. Следом наступил оргазм. Брайс извивалась на его члене, упирая головку в мокрую заднюю стенку влагалища. Хант вскрикнул. Член запульсировал в ней, даря ослепительное наслаждение. Казалось, Ханту не остановиться и это извержение спермы будет продолжаться до бесконечности.

Но через какое-то время он затих. Оба тяжело дышали. Хант по-прежнему оставался в ней.

– На этот раз телепортации не будет? – спросил он, целуя ее в шею.

Лоб Брайс упирался в руки.

– Мне для этого понадобится твоя сила или еще что-то, – пробормотала она. – Хвала богам, что ты этого не сделал, а то еще спалил бы архив. Но сейчас мне все равно. – Она качнула ягодицами, отчего Хант зашипел. – Пошли домой. Там мы придумаем что-нибудь позатейливее.

– Здравствуй, Ночь.

Рунн открыл глаза и увидел, что находится на ментальном мосту, на своем диване. Напротив сидела Ясный День.

– Привет, – поздоровался он.

Он заснул на диване, под спор Деклана и Итана о каких-то матчах. Флинну было не до солнечного мяча. Он на втором этаже трахался с нимфой.

Ариадна и спрайты расположились в комнате Деклана, поскольку тот собирался пойти ночевать к Марку. Все четверо удалились наверх после ужина, прошедшего довольно напряженно. Драконесса набросилась на еду так, словно ее не кормили с рождения. Спрайты распили бутылку вина на троих и потом весь ужин рыгали угольками.

Рунн не представлял, как четыре гостьи могли уснуть под звуки кувыркания Флинна с нимфой.

Пылающие пальцы Ясного Дня барабанили по изогнутому подлокотнику дивана.

– У меня есть сведения для передачи.

Рунн сразу выпрямился:

– Хорошие или плохие?

– Тебе решать.

Женщина пристально смотрела на него. Он сомневался, что их контакты вообще продолжатся после той странной ночи. Но она говорила так, словно ничего и не было.

– У меня есть все основания полагать, что Пиппа Спецос не смирилась с утратой образца механокостюма и большого количества боеприпасов. Она планирует крупный акт возмездия. Офион целиком ее поддерживает. По их мнению, это был не несчастный случай, а намеренная диверсия, за которую нужно расквитаться с устроителями. Словом, Спецос поручено отправить мятежникам и империи недвусмысленное послание.

Рунн старался сохранять бесстрастное выражение лица.

– Что она затевает? И где?

– Не знаю. Но, учитывая, что в последний раз она показалась на Идре, передай тем, с кем ты связан, о возможном нападении на Город Полумесяца.

– Астериям известно о ее планах?

– Нет. Об этом знаю только я.

– А как ты узнала?

– Тебя это не касается.

Рунн внимательно смотрел на собеседницу.

– Значит, возвращаемся к деловому общению. Больше никаких историй на сон грядущий?

Она вновь забарабанила пальцами по подлокотнику:

– Отнесем ту историю за счет временного помешательства.

– Я ничего не видел.

– Но хотел увидеть.

– Мне этого не требовалось. Мне абсолютно все равно, как ты выглядишь. Мне нравится говорить с тобой.

– Почему?

– Потому что здесь, с тобой, я становлюсь настоящим.

– Настоящим, – повторила она.

– Да. Честное слово. Я рассказывал о себе такое, чего никто не знает.

– Не понимаю зачем.

Рунн вскочил и подошел к ее дивану. Наклонился к подлокотнику, всматриваясь в пылающее лицо Ясного Дня:

– Потому что мне подумалось: мы с тобой похожи.

Она поднялась. Рунн попятился, но Ясный День подошла ближе, стала впритык. Пламя и тьма переплелись; в пространстве, окружавшем их, звезды превращались в угли.

– Это не игра, где ты можешь флиртовать со мной, пытаясь управлять мной при помощи твоего обаяния, – прошипела она. – Это война, которая до своего окончания унесет еще немало жизней.

– Оставь свой покровительственный тон! – прорычал Рунн. – Я знаю цену.

– Ты ничего не знаешь ни о цене, ни о жертвах.

– Не знаю? Пусть я не играл всю жизнь в мятежника, поверь, я вдоволь нахлебался другого дерьма, и оно ничуть не слаще.

Однако упрек, брошенный ею, достиг своей цели.

– Отец тебя не любит? Не ты один такой. Отец тебя бил и издевался над тобой? Мой тоже.

– Что ты хочешь всем этим сказать? – снова прорычал Рунн, глядя ей в лицо.

– А вот что, – тем же тоном ответила она. – Если не будешь осмотрительным и смышленым, сам не заметишь, как от твоей души начнут отщипывать куски. Спохватишься, да будет поздно. Это прямая дорога к смерти.

– И?..

Она опешила:

– Как ты можешь спрашивать с такой беспечностью?

– Так и могу, потому что я – никто, – пожал плечами Рунн.

Он говорил правду. Всё, кем он был, все заслуги, за которые его ценили… всё это было ему преподнесено. Ему повезло родиться в «правильной» семье. Что-либо значимое, сделанное им, касалось его службы во Вспомогательных силах. Но вся его жизнь как принца была сплошной рутиной. Совершенно пустой и никчемной.

Брайс держала свой дар в тайне, чтобы он мог цепляться за крохи собственной избранности.

Рунн отвернулся. Он был зол на себя.

Брайс любила его гораздо больше, чем ненавидела их отца. Ради брата отказалась от власти и привилегий. А он хоть для кого-то совершил столь же масштабный поступок? Да, он готов умереть за своих друзей, за этот город. Но… кем он был в глубине души?

Явно не королем. И его отец никакой не король, если брать истинный смысл этого титула.

– Сообщение принято, – сказал он Ясному Дню.

– Ночь…

Рунн открыл глаза.

В гостиной было темно. Телевизор выключен. Похоже, Итан давно отправился спать.

Рунн повернулся на диване, заложив руки за голову. Он глядел в потолок, по которому тянулись лучи света от фар проезжавших машин.

Кем же, Хел побери, он был?

Принцем Ничто.

54

Брайс сидела у себя в кабинетике, одновременно ведя телефонный разговор и допивая третью чашку кофе. Попутно она пыталась решить, не выпить ли четвертую, но тогда не полезет ли она на стену ко времени обеденного перерыва?

– Значит, Коппер освоился? – спросила Брайс у матери, поставив чашку на стол.

По чистой случайности чашка стояла на клочке бумаги, где были переписаны буквы и цифры с руки Зофи. Рандалл считал, что теперь можно открыто говорить о мальчишке по телефону. Было бы странно не делать этого, поскольку родители официально усыновили сироту.

– На редкость чудесный мальчик, – сказала Эмбер, и Брайс почувствовала улыбку в материнском голосе. – Ему нравится мое искусство.

– Надежный тест на интеллект пройден, – вздохнула Брайс, возведя глаза к потолку.

– Ты знаешь, что он более трех лет не ходил в школу? – В голосе Эмбер зазвучал металл. – Три года.

– Это ужасно. Он… говорил о… своем прежнем доме?

Мать уловила суть вопроса:

– Нет. Не хочет говорить, а я не собираюсь допытываться. Милли Гаркунос посоветовала не давить на него. Сам расскажет, когда будет готов.

– С каких это пор Милли Гаркунос стала детским психиатром?

– Милли Гаркунос – наша добрая соседка, если ты об этом забыла, Брайс Аделаида Куинлан.

– Да… и по совместительству жуткая зануда. Ничего ей не рассказывай.

Особенно о прошлом бывшего Эмиля.

– И не собиралась, – прошипела Эмбер.

Брайс кивнула, хотя это не было видеозвонком и мать не видела ее жестов.

– Дай ребенку спокойно освоиться в новом доме.

– Брайс, его усыновила я или ты?

– Позови к телефону Рандалла. Он больше склонен прислушиваться к доводам рассудка.

– Рандалл вне себя от радости, что появился новый ребенок. Сейчас его нет дома. Он повел Коппера гулять. Обещал показать лес и вообще ознакомить с местностью.

– Я любила гулять с Рандаллом, – улыбнулась Брайс.

– Он тоже любил с тобой гулять. – Голос Эмбер вновь потеплел.

Брайс снова вздохнула:

– Еще раз спасибо, мама. Я знаю, поначалу тебя это шокировало…

– Брайс, я рада, что ты вспомнила о нас и сделала нам такой подарок. – (От этих слов у Брайс сдавило горло.) – Прошу тебя, будь осторожна, – прошептала Эмбер. – Ты считаешь меня докучливой наседкой, но все потому, что хочу для тебя самого лучшего. Счастья и безопасности.

– Мама, я знаю.

– Давай запланируем на зиму девичник. Отправимся в какое-нибудь симпатичное местечко, где холодно и снег. Покатаемся на лыжах. Как тебе?

– Никто из нас не умеет кататься на лыжах.

– Научимся. Или просто посидим у очага, попивая горячий шоколад с пряностями.

Вот такую Эмбер она обожала, а в детстве просто боготворила.

– Хороший план.

В здание архива ворвалась волна магической силы. Казалось, даже стены содрогнулись. Пахнуло огнем. Потом наступила непривычная тишина. Смолк даже обычный фоновый шум.

– Мама, извини, меня вызывают.

– Хорошо. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Брайс едва успела закончить разговор, как в кабинетике появился Король Осени.

– Мусор сваливают в другом конце, – сказала она, даже не подняв головы.

– Гляжу, обретенное бессмертие не сделало тебя почтительнее.

Теперь Брайс подняла голову. Ей хотелось совсем не так начать свой день. Из-за звонка Рунна она уже испортила себе прогулку. Итак, Итан с драконессой брались сопровождать Гипаксию в походах по городу. За это королева ведьм пообещала в осеннее равноденствие связаться с духом Коннора. Брайс дважды попросила брата объяснить этот странный план, показавшийся ей тошнотворным. Однако мнение свое она оставила при себе и попросила дать ей номер мобильника Гипаксии. На всякий случай. На этом их разговор с Рунном закончился. Через несколько минут брат прислал ей номер королевы.

Биологический отец Брайс стоял и откровенно ее обнюхивал.

– Может, соизволишь объяснить, почему ты вступила в парные отношения с Аталаром, когда помолвлена с авалленским принцем?

– Потому что Аталар – моя истинная пара. Тебя это удивляет?

– Вот уж не знал, что у полукровок бывают истинные пары.

– Приятная неожиданность. Согласен? – оскалилась Брайс.

Глаза отца наполнились огнем.

– А тебе не приходило в голову, что я устроил твой союз с Кормаком в твоих же интересах? В интересах твоего потомства?

– Ты имел в виду не мои, а свои интересы. Можно подумать, что я подпустила бы тебя к своему ребенку ближе чем на сто миль.

– Кормак могуществен. Его дом силен. Я хочу, чтобы ты переселилась на Аваллен, потому что это по-настоящему безопасное место. Даже астерии не могут без разрешения проникнуть сквозь полосу тумана, настолько надежно он защищен древней магией.

Брайс замерла.

– Ты напичкан дерьмом! – бросила она Королю Осени.

– А ты – невинная овечка? Не ты ли этой весной убила архангела? Не ты сейчас целиком зависишь от милости астериев? Или станешь отрицать, что демоны опять начали прорываться через Северный Разлом и число их больше, чем прежде?

– Можно подумать, тебя всерьез волнует моя безопасность.

Короля Осени окутало пламя и тут же исчезло.

– Нравится тебе или нет, но я – твой настоящий отец.

– По-моему, ты вообще не вспоминал об этом, пока я не превзошла тебя в силе.

– Ситуации меняются. Вред, который Микай мог тебе нанести… я видел это собственными глазами и счел недопустимым.

– Должно быть, это тебя всерьез зацепило, поскольку ты причиняешь вред другим и даже не почешешься.

– Изволь объяснить свои слова.

– А ты будто сам не знаешь? И не смотри на меня так. Последний Звезднорожденный принц. Ты убил его, потому что он обладал редким даром, и это знали все, включая тебя.

Отец запрокинул голову и расхохотался:

– Ты так думаешь? Считаешь, что я убил соперника из мести или зависти?

Брайс промолчала.

– Не потому ли ты годами скрывала свой дар? Боялась, что я таким же образом расправлюсь с тобой?

– Нет.

Ее «нет» было полуправдой, ибо Эмбер действительно опасалась мести.

Король Осени покачал головой и присел на свободный стул.

– Эмбер изрядно напичкала тебя враньем и своими иррациональными страхами.

– А как насчет шрама у нее на лице? Это тоже вранье? Или иррациональный страх?

– Я тебе уже говорил: я раскаиваюсь в случившемся сильнее, чем ты можешь представить. Я очень любил Эмбер.

– Сомневаюсь, что тебе вообще известно значение слова «любить».

Вокруг плеч короля заклубился дым.

– Зато мне известны обязанности того, кто пользуется именем моего двора.

– Что?

– Принцесса Брайс Данаан. Ты ведь так отрекомендовалась губернатору и режиссеру городского театра оперы и балета? И твой адвокат – кажется, его Марком зовут – так именовал тебя в письме Астроному, оправдывая факт вашего с Рунном отъема четырех рабынь, принадлежащих этому старику.

– Ну и что?

Отец улыбнулся одними губами:

– Ты купила влиятельность за счет моего имени. Королевского имени. Покупка совершена. Боюсь, обратного пути у тебя нет.

У Брайс похолодела кровь.

– Юридическая процедура по официальной смене твоего имени уже проведена.

– Только посмей изменить мое имя, и я тебя убью.

Звезда на груди Брайс вспыхнула.

– Угрозы в адрес твоего короля караются смертью.

– Ты не был и никогда не будешь моим королем.

– Ошибаешься. Был и останусь. Воспользовавшись моим именем и своим титулом, ты тем самым принесла клятву на верность.

По жилам Брайс забурлила злость, временно лишив ее дара речи. Король Осени продолжал, наслаждаясь каждым мгновением:

– Интересно, как на это отреагирует твоя мать.

Брайс вскочила, ударив кулаками по столу. Из-под кончиков пальцев брызнул свет.

Ее отец не дрогнул. Взглянул на ее руки, лицо и сухо произнес:

– Отныне ты официально являешься фэйской принцессой, и я жду от тебя подобающего поведения.

Брайс согнула пальцы. Ее длинные ногти прочертили борозды на поверхности стола.

– Ты не имеешь никакого права.

– Я имею все права. У тебя было право не воспользоваться своими королевскими привилегиями, однако ты решила поступить по-иному.

– Я ничего не знала.

Ему не выкрутиться. Она немедленно позвонит Марку и узнает, сможет ли он и его команда найти законный выход из этой дерьмовой ситуации.

– Незнание не освобождает от ответственности, – сказал отец, глядя на нее с холодным любопытством. – Отныне ты Брайс Аделаида Данаан.

Горло Брайс обожгло желчью. Она еще не слышала ничего более отвратительного, чем это сочетание. Она – Брайс Аделаида Куинлан и никогда не перестанет быть Куинлан. Дочерью своей матери.

– Пока мне нужно, ты будешь сохранять видимость помолвки с Кормаком.

Король Осени встал и снова взглянул на ее руки. На борозды, прочерченные по столу ее новой ванирской силой.

– Что это за числа? – вдруг прищурился он.

Брайс торопливо перевернула бумажку. И все же, преодолевая гнев и отвращение, спросила:

– Тебе они известны?

Король пристально посмотрел на нее:

– Я готов закрывать глаза на безрассудства твоего брата, но тебе, принцесса, нужно быть более осторожной. Если астерии задумают расправу, они начнут не с меня. И даже не с Аталара. Они отправятся прямиком в Нидарос.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Брайс, чувствуя, как у нее скрутило живот.

Какое отношение имеет цепочка букв и цифр к астериям? Знал ли король о Зофи? Спросить она не решилась. Отец с грациозностью леопарда направился к двери.

Прежде чем уйти, он взглянул на звезду, верхние лучи которой проглядывали в вырезе платья Брайс.

– Я знал, что ты ищешь. Я сам это ищу, причем очень давно.

– Да? – язвительно спросила Брайс. – И что же ты ищешь?

– Правду, – ответил Король Осени и исчез в сумраке коридора.

Юнипера не пришла на вечернее занятие в балетном классе, а госпожа Кайра едва взглянула на Брайс.

Зато остальные очень даже заметили ее присутствие. На Брайс открыто пялились. Острый фэйский слух ловил перешептывания:

«Какое неуместное своеволие».

«Удовлетворила свой каприз принцессы».

«Уму непостижимо. Как она могла так поступить с подругой?»

Едва дождавшись пятиминутного перерыва, Брайс ушла и не вернулась.

Найдя скамейку в укромном уголке парка Оракула, она плюхнулась на сиденье из деревянных реек, скрыв лицо шляпой.

Она играла в принцессу. Игра продолжалась вплоть до сегодняшнего дня, но…

Перед самым уходом из архива ей вручили папку с документами. Там была бумага на новую регистрацию скутера, юридическое подтверждение смены имени и кредитная карточка с выпуклыми буквами «ЕКВ Брайс Данаан». ЕКВ означало «ее королевское высочество». Длинный золотой поводок, протянувшийся от нее к Королю Осени. И к ее банковскому счету. Брайс швырнула папку в ящик стола и заперла там.

Как рассказать об этом матери? А Рандаллу?

Сколько же глупостей она успела наделать за считаные недели! Ей отчаянно не хватало Даники. Хотелось, чтобы Юна перестала ее ненавидеть до мозга костей, чтобы Фьюри не была сейчас за сотни миль от Города Полумесяца, на севере. Хотелось очутиться рядом с родителями, которые и так хватили лиха из-за ее художеств. Как рассказать им о ее фундаментальном проколе?

Конечно, стоит позвонить Ханту, и он мигом прилетит, однако… Ей хотелось поговорить с другой женщиной. С той, которая сможет понять.

Не дав себе передумать, она набрала номер.

Через полчаса Брайс ждала у стойки пиццерии, потягивая пиво и следя за прохожими. С заходом солнца жара спала, и теперь закусочные, которыми изобиловал этот переулок, заполнялись желающими выпить и подкрепиться.

Королева ведьм появилась столь неожиданно, что Брайс ее и не заметила бы, если б не присутствие Итана. Он устроился за столиком уличной закусочной. На нем была старая футболка с эмблемой прежней команды и спортивные брюки. Внешне – обыкновенный парень, поджидающий друга. Правда, обыкновенные парни не ходят с автоматическим пистолетом в заднем кармане. Брайс знала, что в арсенале Итана есть и нож, спрятанный в сапоге.

Никаких следов драконессы. Возможно, Ариадна намеренно находилась вне поля зрения.

– Симпатичные у тебя джинсы, – сказала Гипаксии Брайс.

Королева ведьм оглядела себя. На ней была светло-зеленая блузка, черная матовая байкерская косуха, облегающие черные джинсы, элегантные туфли без каблуков и изящный золотой браслет. Лацкан куртки украшала золотая брошь с изображением Ктоны.

– Спасибо. Итан посоветовал мне сменить привычное одеяние на это.

– Дельный совет, – сказала Брайс, взглянув на волка, который пристально следил за каждым прохожим. – Закажи что хочешь. Расплатимся, когда будем уходить.

Ведьма прошла к ларьку, обслуживающему закусочную, и сделала заказ. Если продавец и узнал ее, то виду не подал.

Гипаксия присела к стойке так, чтобы видеть переулок. Итан качнул бровями. Она кивнула. Все спокойно.

– Он весьма добросовестно относится к обязанностям охранника, – сказала Брайс.

– И очень профессионально, – подхватила Гипаксия.

Брайс ей дружески улыбнулась:

– Спасибо, что согласилась встретиться. Понимаю, мой звонок был слишком неожиданным для тебя. Я просто… День у меня выдался сумасшедший. Вот и подумала: может, ты мне что-то посоветуешь.

– Я рада, что ты меня позвала. – Гипаксия впервые улыбнулась. – Мне еще с той весенней встречи хотелось снова повидаться с тобой.

Тогда королева изображала из себя обыкновенную медведьму. И…

На Брайс нахлынули воспоминания.

Это ведь Гипаксия освободила Ханта от татуировки раба на лбу. Удалила ненавистные буквы. Это позволило ему убить Сандриелу и поспешить на помощь Брайс.

– Спасибо тебе за все, что ты тогда сделала, – сказала Брайс, почувствовав комок в горле. – За помощь Ханту.

Улыбка Гипаксии стала еще шире.

– Судя по твоему запаху, ваши с ним отношения стали… постоянными. Поздравляю.

– Спасибо, – как можно непринужденнее ответила Брайс, качнувшись на каблуках.

– А как твое бедро? – спросила Гипаксия.

– Совсем перестало болеть. За это тоже тебе спасибо.

– Рада слышать.

Брайс отхлебнула пива. Официант принес заказанную Гипаксией пиццу. Ведьма что-то ему шепнула, и второй кусок он отнес Итану. Волк благодарственно улыбнулся и помахал пиццей, как спортивным трофеем. Драконесса по-прежнему не показывалась. Возможно, так оно и лучше.

Дождавшись, пока Гипаксия прожует кусок, Брайс завела разговор:

– В общем, я тебя позвала…

– Так в чем причина этого внезапного приглашения?

Брайс вздохнула:

– Сегодня у меня на работе побывал Король Осени. Мой отец… биологический. Сказал: я несколько раз воспользовалась его именем, а это означает, что я официально приняла титул принцессы. Я пыталась отказаться, но он уже оформил документы. И теперь я официально являюсь принцессой.

Последним словом она чуть не поперхнулась.

– Судя по твоему лицу, эта новость тебя совсем не радует.

– Ничуть. Наверное, тебе это тяжело понять. Ведь ты уже родилась принцессой. У тебя просто не было шансов жить обычной жизнью. А мне… Титул принцессы – словно камень на шее, тянущий на дно.

На руку Брайс легла теплая нежная рука Гипаксии.

– Я тебе очень сочувствую.

Брайс уперлась взглядом в пятно на стойке, боясь поднять глаза на ведьму, чтобы не разреветься.

– А знаешь, зачем весной я появилась в вашем городе? Мне тоже захотелось пожить обычной жизнью. Хотя бы несколько месяцев. Мне очень понятны твои чувства.

– Большинство меня не поймут. Скажут: «Чего ты капризничаешь? Быть принцессой – это ведь так здорово. А ты разыгрываешь из себя несчастную». Но я всю жизнь старалась держаться подальше от короля и его двора. Я его ненавижу. И надо же, как последняя дура сама пошла к нему в когти. – Брайс судорожно вздохнула. – Я предвижу ответ Ханта. Он явится к королю и будет поджаривать, пока тот не даст задний ход. Но… я хотела узнать, может, у тебя есть другие, менее радикальные идеи.

Королева задумчиво жевала пиццу.

– Честно говоря, я бы с удовольствием посмотрела, как Хант Аталар превращает Короля Осени в подобие фламбо… – (Брайс невольно искривила губы в улыбке.) – Но ты права. Здесь требуется более дипломатичный подход.

– По-твоему, есть способы выпутаться из всего этого?

Брайс успела переговорить с Марком. Тот согласился помочь, но в его голосе отчетливо слышалось сомнение.

– Я думаю, есть способы повлиять на ситуацию. Повлиять на твоего отца.

Брайс кивнула:

– Рунн вскользь упомянул, что у тебя… драматичные отношения со своим ковеном.

– Это еще мягко сказано, – тихо засмеялась Гипаксия.

– Брат говорил, что у тебя были весьма необычные наставники.

Призраки. Рунн сообщил ей об этом утром.

– Да. Мои самые близкие друзья.

– Неудивительно, что тебе хотелось вырваться из заточения, где тебя окружали мертвецы.

Гипаксия усмехнулась:

– Они были замечательными спутниками. Но ты права. Кстати, это они побудили меня приехать сюда весной.

– Они и сейчас тебя сопровождают?

– Нет. Они не могут покинуть пределов замка, где я росла. Заклинание, наложенное моей матерью, удерживает их там… Наверное, это послужило причиной моего возвращения в родные края.

– А я думала, титул королевы обязывал тебя туда вернуться.

– Это тоже, – поспешно добавила Гипаксия. – Но они… моя семья.

– Как и Лань, – осторожно напомнила ей Брайс.

– Я не считаю ее родней.

Брайс радовалась перемене темы разговора, пусть и временной. Ей требовалось разобраться со своими гневными чувствами.

– Вы совсем не похожи.

– Я вовсе не поэтому отказываюсь считать ее своей сестрой.

– Знаю, что причина совсем не в облике.

– Лань пошла в нашу мать. Такая же золотоволосая, с бронзовой кожей. А цвет своей кожи я унаследовала от отца.

– А кем был отец Лани?

– Богатый и могущественный оборотень-олень с Пангеры. Мама никогда не рассказывала мне, как и почему у них дошло до близости. Почему она вообще согласилась на это. Но Лань не унаследовала никаких ведьминых дарований. Вся ее магия – от отца. Поэтому ее в трехлетнем возрасте отправили к отцу.

– Какой ужас, – пробормотала Брайс.

Когда самой Брайс было три года, ее мать стояла насмерть, только бы уберечь ее от когтей Короля Осени. Эмбер шла на любые жертвы, а ее доченька… добровольно угодила в отцовское дерьмо. Стыд и страх захлестнули Брайс. Еще немного, и мать узнает о ее «коронации». Но сообщить ей немедленно Брайс не могла. Духу не хватало.

– Это было частью их уговора: чей дар Лидия унаследует, с тем из родителей и будет жить, – продолжала Гипаксия. – Первые три года она провела с матерью, но, когда в ней проявилось дарование оборотня, отцовский клан ее забрал. С тех пор мать никогда не виделась с нею.

– Скажи, а твою мать огорчало… в кого превратилась ее дочь?

– Такими мыслями мать со мной не делилась, – довольно сухо ответила Гипаксия, и Брайс поняла неуместность дальнейших расспросов. – Но у меня это всегда вызывало оторопь.

– Ты намерена встретиться с нею, раз вы обе оказались здесь?

– Да. Я ведь знаю ее только по фотографиям. Я родилась через двадцать лет после ее отъезда.

– Советую тебе не питать особых надежд, – сказала Брайс, отхлебывая пиво.

– Я и не питаю. Но мы ушли в сторону от твоих бед. – Королева вздохнула. – Я не знаю фэйских королевских законов, поэтому вряд ли смогу сказать тебе что-то определенное, но… на данном этапе… единственные, кто мог бы остановить твоего отца, – это астерии.

– Я боялась, что дойдет до них. – Брайс устало потерла виски. – Представляю, как отреагирует Хант, когда узнает.

– Разве это его не обрадует?

– Какого Хела это должно его обрадовать?

– Вы же с ним истинная пара. Отец официально сделал тебя принцессой. Это делает Ханта…

– Боги! – Брайс едва не подавилась пивом. – Хант – принц. – Она горько засмеялась. – Он совсем с катушек сойдет. Он эти титулы ненавидит еще сильнее, чем я. – Брайс снова засмеялась, уже истеричнее. – Прости. Я сейчас представила его лицо, когда вечером я ему расскажу. Это надо будет заснять. Для истории.

– Не знаю, хорошо это или плохо.

– То и другое. Король Осени ждет, что я буду сохранять видимость своей помолвки с принцем Кормаком.

– Даже если твой запах свидетельствует о принадлежности другому?

– Очевидно.

Брайс не хотелось об этом думать. Она допила пиво, потом взяла опустевшие бумажные тарелки и бросила в мусорный контейнер. Быстро расплатившись и сунув чек в карман, она спросила королеву ведьм:

– Хочешь немного прогуляться? Сейчас не так жарко, как днем.

– С удовольствием.

Никто не заметил их ухода. И в переулке, по которому они шли, на них тоже не обращали внимания. Итан держался на расстоянии, не мешая разговору. Драконесса, если и находилась поблизости, предпочитала не показываться.

– Значит, брат рассказал тебе о моих… сложностях с материнским ковеном.

– Да. Представляю, каково это. Сочувствую тебе.

Пройдя квартал, они вышли к набережной, обсаженной пальмами. В листьях шелестел теплый, сухой ветер. Гипаксия смотрела на звезды.

– Меня посещали видения о возможном варианте будущего. О ведьмах, возвращающих себе былое могущество. О моем собственном будущем рядом с тем, кого я…

Она не договорила и несколько раз кашлянула.

– Ты с кем-то встречаешься? – Брайс удивленно вскинула брови.

– Нет. – Лицо королевы стало непроницаемым. Она шумно выдохнула. – Отношения стали невозможными. Я была готова продолжать, но это оказалось… Словом, ковен этого не захотел.

Брайс заморгала. Если Гипаксия любила кого-то другого… Невеселая новость.

– Бедный Рунн.

Гипаксия грустно улыбнулась:

– Мне думается, мы с твоим братом оба не горим желанием вступать в этот брак.

– Но Рунн такой классный. И ты тоже. Может, у вас еще все срастется.

Брайс задолжала брату хотя бы попытку рассказать о положительных сторонах его характера.

– Быть классными недостаточно, – засмеялась королева ведьм. – Для совместной жизни нужно еще много чего.

– Конечно. Но он – хороший парень. По-настоящему хороший. Я сама удивляюсь своим словам, но… хотя я уверена, что ты любишь по-настоящему достойного человека, ты вряд ли найдешь себе пару лучше Рунна.

– Я запомню эти слова. – Гипаксия играла своим длинным локоном. – Помолвка с твоим братом была попыткой не дать материнскому ковену обрести слишком большую власть.

– Но ты только что рассказала о своем желании вернуть ведьмам былое могущество. Или ты хочешь, чтобы ведьмы стали могущественными… кроме ведьм из материнского ковена?

Гипаксия угрюмо кивнула. Брайс наморщила лоб:

– Разве сейчас ведьмы недостаточно сильны?

– Не так, как когда-то. В течение поколений могущественные роды слабели. Магия слабела. Казалось, их сила… уходит в пустоту. Материнскому ковену неинтересно доискиваться причин. Они хотят лишь еще большего нашего подчинения астериям.

Эта женщина освободила Ханта, открыто взбунтовавшись против астериев. Была ли Гипаксия мятежницей? Можно ли задавать ей такой вопрос? Брайс не знала, много ли Итан и Рунн успели вчера рассказать Гипаксии.

Противоположный берег реки скрывался за пеленой темного тумана.

– Откуда твоя мама призвала наставников? Из Костяного Квартала? Или из другого места упокоения?

– Когда жили мои наставники, подобных мест на планете не существовало.

– Они помнят времена до появления астериев? – искренне удивилась Брайс.

Гипаксия прищурилась, подавая ей знак не говорить слишком громко.

– Да. Они умерли задолго до открытия Северного Разлома.

– Значит, они помнят время, предшествующее астериям? – решилась спросить Брайс. – Когда Партос еще стоял?

– Да. Одна из моих наставников, Палания, преподавала в тамошней академии математику и естественные науки. Она родилась в том городе и там же умерла. Многие поколения ее рода жили в Партосе.

– Астерии не любят подобных разговоров. Им ненавистно, что до их появления люди сумели так много достичь.

– Они – классические захватчики. – Гипаксия всматривалась в туман, за которым скрывался Костяной Квартал. – В этом мире они подчинили себе даже смерть. Души, на чей покой когда-то никто не покушался, теперь, будто стадо, сгоняют в эти… зоны.

– Ты знаешь об этом? – встрепенулась Брайс.

– Мертвые рассказывали мне о своих ужасах. Когда мать умерла, мне пришлось кое-что предпринять, чтобы… Скажем так. Материнскому ковену очень не понравилось, что я нашла способ и моя мать избегла участи оказаться в месте «вечного упокоения». Правда, мне пришлось очень дорого заплатить за это. Я навсегда лишилась возможности общаться с нею. – Глаза Гипаксии потемнели. – Но я не могла отправить ее в зону вроде Костяного Квартала. Ведь я же знала, какая участь ждет ее там.

– Тогда почему бы не рассказать всем? Всему миру?

– Кто бы мне поверил? Знаешь, как астерии расправились бы со мной и моим народом? Дабы наказать меня, они бы истребили всех ведьм. Мама очень хорошо знала об этом и тоже предпочитала никому не говорить. Да и ты поступишь мудро, если будешь молчать. В День осеннего равноденствия я сделаю все, что в моих силах, и помогу Итану Холстрому и его брату, но мои возможности не беспредельны.

Брайс остановилась у парапета набережной. Внизу плескалась речная вода. Голубая утром, в темноте она становилась черной.

– А куда отправлялись мертвые до появления астериев? Наставники говорили тебе об этом?

Лицо Гипаксии вновь потеплело. На губах появилась улыбка.

– Нет. Но они говорили, что жизнь была… гармоничной. Спокойной.

– Как ты думаешь: души, собирающиеся здесь, когда-нибудь попадут туда?

– Не знаю.

– Невеселый получается у нас с тобой «девичий разговор», – призналась Брайс. – Очень даже депрессивный.

– Для меня это вообще первый «девичий разговор».

– Обычная девчоночья болтовня о разных разностях.

– Нас с тобой не назовешь обычными девчонками.

Нет, конечно. Они были… королевой и принцессой. Встретились как равные. Говорили о таких вещах, за которые могут и убить.

– Жизнь с короной на голове может быть очень одинокой, – тихо сказала Гипаксия, словно прочитав мысли Брайс. – Но я рада, что у меня теперь есть с кем поговорить.

– Я тоже.

Пусть она еще и не начинала разгребать очередную порцию отцовского варева… приятно было сознавать, что королева ведьм на ее стороне. Как и другие союзники.

Итан стоял в двадцати футах у них за спиной. Брайс встретила его взгляд. Глаза волка сверкнули. Брайс захотелось подозвать его и спросить, многое ли он слышал.

Но в этот момент через парапет перескочил громадный серый чешуйчатый зверь.

Раньше чем Брайс успела крикнуть, зверь оказался возле Итана и сомкнул челюсти у него на горле.

55

Вскрикнуть она не успела. Лишь приземлилась на собственный зад и отползла от Итана, из горла которого шумно хлестала кровь.

Зверь – а это был демон – продолжал рвать ему горло.

Демон запрокинул плоскую голову. В черных кривых зубах мелькнул кусок волчьей плоти.

– Вставай, – приказала ей Гипаксия.

Королева ведьм стояла над ней, держа в руке нож. Брайс понятия не имела, откуда у Гипаксии взялся нож.

Итан…

Она не допустит, чтобы погиб еще и он. Она этого просто не выдержит.

Демон отошел от дергающегося тела Итана. Брайс боялась даже мысленно произнести слово «умирающий». Переживет ли Итан это нападение? А вдруг у этого демона такие же ядовитые клыки, как у кристаллоса?

Похоже, эта тварь была дальним сородичем кристаллоса. Мускулистое приземистое тело покрывали серые матовые чешуйки; хвост, не уступавший по длине росту Брайс, двигался взад-вперед. Шипастый конец хвоста чертил борозды на каменных плитах. Все, кто находился на набережной и прилегающих улицах, спешили скрыться.

Брайс не могла пошевелиться. У нее шок. Конечно же это шок, но…

Скоро подоспеет помощь. Вспомогательные силы или Тридцать третий легион, кто-то обязательно сюда примчится. Хант…

– Вставай, – повторила Гипаксия, хватая Брайс под мышку и ставя на ноги.

Королева ведьм с трудом оттащила ее от Итана.

В этот момент снова послышалось рычание, но уже сзади.

Повернувшись, Брайс увидела второго демона, полностью похожего на первого. Обе твари надвигались на свою добычу, отрезая все пути к отступлению.

Брайс резануло страхом. Острым. Холодным. Страх разбил оцепенение и подтолкнул к действию, заодно обострив затуманенное зрение.

– Становимся спина к спине, – спокойным, негромким голосом приказала Гипаксия.

Один нож на двоих – вот и весь их арсенал. И почему Брайс не догадалась захватить пистолет?

Но у них есть пистолет. Не в руках. В заднем кармане обмякшего тела Итана. Надо каким-то образом подобраться к оружию, которым Итан не успел воспользоваться. Сколько патронов в обойме? Если демон сумел молниеносно накинуться на волка, у нее – никаких шансов. Если только…

– Какого свойства твоя магия? – спросила Брайс, прижимаясь спиной к королеве ведьм и не спуская глаз со второго демона.

Она убьет этих тварей. Разорвет на кусочки.

– Разве это имеет значение? – удивилась Гипаксия, нацеливая нож на первого демона.

– Это энергия наподобие молний?

– Исцеление и ветер. И еще некромантия. Но ее действие мне даже не объяснить.

– Ты можешь собрать всю свою магию воедино и направить на меня?

– Зачем?

– Мне нужно подзарядиться… как аккумулятору, – пояснила Брайс, и звезда на ее груди слабо замерцала.

Второй демон поднял голову и завыл на темное небо. У Брайс зазвенело в ушах.

– Что ты задумала?

– Сделай так, как я прошу, иначе нам с тобой светит Хел наяву.

Первый демон тоже завыл. Как и почти все исчадия ада, он был слеп, о чем свидетельствовали молочно-белые глаза. Наверное, эти твари так давно жили в темноте, что у них исчезла надобность в зрении. Значит, трюк с ослеплением не пройдет. А вот пуля…

– Думаешь, нож на них подействует? – спросила Брайс.

– Я…

Не договорив, Гипаксия начала сдвигаться к парапету, увлекая за собой Брайс. До него оставалось каких-то три фута. Дальше – только вода. Брайс невольно вздрогнула, вспомнив собеков, атаковавших их во время бегства из Костяного Квартала.

– Направь свою целительскую силу мне прямо в грудь, – потребовала Брайс. – Доверься мне.

Иного выбора у них не было. Если магия Ханта тогда зарядила ее, возможно…

Щелкая зубами, первый демон устремился к королеве ведьм. Она и Брайс ударились о парапет.

– Давай! – крикнула Брайс.

Гипаксия резко повернулась к ней и приложила светящуюся ладонь к груди Брайс. Брайс ощутила поток нежного, мягкого тепла, а потом…

В мозгу Брайс вспыхнули звезды, и каждая по яркости не уступала сверхновой.

Итан.

Это оказалось не сложнее, чем сделать шаг.

Только что Брайс стояла у парапета, а в следующее мгновение она уже переместилась к телу Итана, за спину демонов. Почуяв ее запах, оба повернулись к ней и сместились в сторону.

Гипаксия коснулась броши на лацкане куртки. Засвистел ветер, и перед нею появилась метла. Оседлав метлу, королева взмыла в воздух.

Брайс выхватила пистолет из-за пояса Итана, сняла предохранитель и выстрелила в ближайшего демона. Пуля вошла ему между незрячими глазами, и на плиты набережной полетели клочья мозга.

Позабыв про недосягаемую теперь Гипаксию, парящую в воздухе, второй демон бросился на Брайс. Она выстрелила снова. Тварь увернулась от пули, словно почуяла, как расступился воздух, готовя путь для смертоносной посланницы. Сообразив, чем вооружена его противница, демон двинулся на Брайс.

Демон прыгнул. Собрав всю свою магическую силу, Брайс переместилась к открытому проходу за спиной демона.

Демон ударился о плиты и быстро повернулся. Его когти глубоко впились в камень. Брайс снова выстрелила. Используя сверхъестественное чутье, демон сумел в последнюю миллисекунду качнуться влево. Пуля вошла ему в плечо. Выстрел никак на него не подействовал.

Демон вновь прыгнул на нее. Брайс опять переместилась, но уже медленнее. Сила Гипаксии, передаваемая ей, начинала иссякать.

– Переместись на тридцать футов назад! – крикнула сверху королева ведьм, задавая направление.

Скрипя зубами, Брайс соображала, как ей туда добраться и как вовлечь демона в этот танец.

Растопырив когти, демон прыгнул, но к этому моменту Брайс успела телепортироваться на десять футов. Демон прыгнул опять, и она переместилась еще на десять футов, дрожа всем телом от напряжения. Оставались последние десять футов. У нее это получится. Должно получиться, иначе…

Рыча, Брайс вложила последние остатки силы Гипаксии в желание переместиться.

Она одолела эти десять футов. Тварь, разгадав узор ее движений, прыгнула.

Демон не видел (да и не мог видеть) королеву ведьм, устремившуюся вниз с занесенным ножом.

Брайс ударилась о каменную плиту. Соскочив с метлы, Гипаксия опустилась прямо на демона и вонзила нож ему в голову. Ведьма и демон покатились по плитам. Казалось, Гипаксия оседлала коня, посланного Хелом. Демон издох, едва успев дернуться.

Содранные ладони и колени Брайс быстро заживали. Она тяжело дышала, стараясь унять дрожь. У нее получилось. Она…

Итан. Боги, она совсем забыла про Итана.

Кое-как встав на подгибающиеся ноги, Брайс помчалась к нему. Его горло начало заживать, но медленно. Глаза отрешенно глядели в вечернее небо. Он был без сознания.

– Подвинься, – сказала тяжело дышащая Гипаксия. Ее метла валялась рядом. – Мне нужно его осмотреть.

– Ему требуется медведьма!

– Я и есть медведьма. – Гипаксия опустилась на колени.

В небе захлопали крылья. С прилегающих улиц донесся вой сирен. Через мгновение рядом с Брайс оказался Исайя.

– Ты не пострадала? – спросил он, кладя руки ей на плечи. – Это, никак, Холстром? А где Аталар?

Вопросы так из него и сыпались.

– Я здесь, – послышался из темноты голос Ханта.

От его приземления содрогнулась земля. Молнии запрыгали по плитам набережной. Хант окинул взглядом Брайс, затем Итана. Тело волка светилось под руками Гипаксии. Увидев двух мертвых демонов, он побледнел.

– Эти… – пробормотал он и вновь внимательно оглядел Брайс.

– Ты знаешь, кто они такие? – спросил Исайя.

Хант подбежал к Брайс и крепко обнял. Она прижалась к нему, наслаждаясь его теплом и силой.

– Лазутчики смерти. Любимые зверюшки принца Ямы. Четыре дня назад эти демоны были замечены в Нене. Непонятным образом сумели пересечь границу.

Брайс одолевали рвотные позывы.

Исайя поднял руку, удерживая остальных ангелов и бойцов Вспомогательных сил.

– Думаешь, эти двое пробрались сюда прямо из Нены? Но зачем было нападать на Брайс?

Брайс обнимала Ханта за талию. Со стороны казалось, что она цепляется за него. Плевать ей, как это выглядит со стороны. Если она разожмет руки, у нее подогнутся колени. Хуже того, она может потерять сознание.

– А разве тебе не ясна причина? – удивился Хант вопросу друга. – Хел решил поквитаться с нею за истребление демонов весной. Вот оттуда и прислали лучших ассасинов для расправы.

Кажется, Исайя купился на это объяснение.

– Как ты сумела разделаться с обоими? – спросил он у Брайс.

– У Итана был пистолет. Мне удалось застрелить первого. А со вторым разобралась королева Гипаксия.

Это было почти правдой.

– Готово, – объявила Гипаксия, отходя от исцеленного, но все еще обмякшего тела Итана. – Когда восстановительный процесс закончится, он очнется.

Она подобрала метлу, коснулась ручки, и та вновь превратилась в брошь с изображением Ктоны. Гипаксия приколола брошь обратно на лацкан и повернулась к Исайе:

– Твои солдаты могут переместить его в посольство ведьм? Я бы хотела понаблюдать за ним, пока не придет в сознание.

Брайс не могла спорить с таким решением. Но… ей было некого оповестить о случившемся с Итаном. Ни семьи, ни друзей, ни стаи. Никого, кроме…

Она позвонила Рунну.

Лазутчики смерти. Нужно было разослать предупреждения сразу же, как только он увидел снимки из Нены и по хвосту опознал тварь. Нужно было оповестить каждого солдата в городе.

Но Брайс… каким-то чудом она совсем не пострадала от столкновения. Не получила ни царапинки.

Такое просто невозможно. Хант знал, насколько быстры и проворны лазутчики смерти. Даже фэйцы не могли превзойти их. Ведь этих тварей выводил не кто иной, как Аполлион собственной персоной.

Разговор с Брайс пришлось отложить до тех пор, пока оба не оказались в вестибюле посольства ведьм. Стены здесь были красивого золотистого оттенка. Ангелы, доставившие Итана сюда, передали волка Рунну и Деклану. Те осторожно перенесли его в комнатку, где он останется, пока Гипаксия не сочтет его вполне здоровым.

– А теперь я готов услышать, как все было на самом деле, – сказал Хант.

Брайс повернулась к нему. Ее глаза сверкали. В них читался страх вперемешку с возбуждением.

– У меня получилось. Я телепортировалась.

Она рассказала, как они с Гипаксией вели поединок с лазутчиками смерти.

– Это же было безумно рискованно.

Хант не знал, поцеловать ее или устроить нагоняй за беспечность.

– Вынужденные действия при ограниченных возможностях, – парировала Брайс.

Рунн с Декланом уложили Итана на койку. Гипаксия руководила ими, подсказывая, в какой позе он должен находиться.

– А где в это время болталась драконесса? – спросила Брайс.

– Трусиха долбаная, – угрюмо бросил появившийся в вестибюле Флинн. – Сказала Холстрому, что устроится на крыше. Дескать, вторая пара глаз.

– Ты ее упрекаешь?

– Естественно, – сердито ответил Флинн. – Мы оказали ей честь, а она вытерла о нас ноги. Она могла бы за считаные секунды испепелить этих демонов.

Раньше чем Брайс успела возразить, сын провинциального правителя отошел, презрительно качая головой.

– Как ты думаешь, принц Ямы отправил эту парочку для затравки? – спросила она у Ханта, дождавшись, когда вестибюль опустеет. – Хотел нас испытать?

– Да. Они подчиняются только ему.

– Но они собирались меня убить. А принц Ямы вроде бы не хочет нашей смерти. И устраивать такое, чтобы только меня испытать, – верх безрассудства. Ты не забыл, что мы – его главные противники?

– Есть другой вариант: демоны намеревались убить вовсе не тебя, – включился в разговор Рунн.

Дверь комнатки оставалась открытой. Рунн кивнул в сторону Гипаксии, затем оглядел вестибюль и несколько коридоров, уходящих в разные стороны. Убедившись, что рядом ни одной ведьмы, он продолжил:

– Возможно, демонов призвал ее ковен.

– Зачем? – нахмурилась Брайс.

– Ты отлично годилась на роль ширмы. Королева прогуливалась вместе с особой, которая весной жутко разозлила Хел. Этой особе собрались отомстить. Лазутчики смерти наводят на мысль о причастности принца Ямы. Если бы королева погибла, виновником оказался бы Хел. Все бы считали, что демоны метили в тебя, а она – жертва стечения трагических обстоятельств.

– А Итан при чем?

Хант уловил нить рассуждений Рунна:

– Еще одна случайная жертва. После весенних событий я сомневаюсь, что Сабине хватило глупости вызвать демона. Остается одно из двух: или наши враги, или враги Гипаксии. Но, вспоминая угрозы Аполлиона, я бы сказал… это все-таки его посланцы. Может, он хотел рискнуть. Если бы ты погибла во время небольшого испытания… возможно, он даже на это рассчитывал… ты оказалась бы недостойной поединка с ним.

– И куда эти рассуждения нас заводят? – спросила Брайс, устало массируя лицо.

Хант взял ее за другую руку и переплел их пальцы.

– Они заводят, точнее, подводят нас к нехитрому выводу: город должен проявлять максимальную бдительность, а ты постоянно должна быть вооружена.

– Не слишком-то полезная затея, – хмуро посмотрела на него Брайс.

Рунн благоразумно промолчал.

– Ты отправилась на встречу безоружной! – прорычал Хант. – У вас нашелся один нож на двоих. Тебе повезло, что Итан был при оружии. Тебе еще больше повезло, и ты верно догадалась воспользоваться магией Гипаксии для телепортации.

Рунн одобрительно хмыкнул, соглашаясь со словами ангела.

– Так вот как ты это сделала, – удивился Деклан, выходя в вестибюль.

Он прикрыл дверь, чтобы не мешать Гипаксии наблюдать за Итаном.

– Я включу этот номер в сольное выступление на программе школы талантов.

Деклан усмехнулся. Рунн внимательно посмотрел на сестру:

– Ты действительно телепортировалась?

Брайс снова рассказала, как все было. Хант инстинктивно прижал ее к себе. Когда она закончила рассказ, Рунн повторил слова Ханта:

– Нам сегодня повезло. Особенно тебе.

– И я собираюсь повторить свое везение, – сказала Брайс, подмигнув Ханту.

– Потрясающе, – пробормотал Рунн.

Деклан лишь усмехнулся.

Хант щелкнул Брайс по носу и сказал Рунну:

– Необходимо организовать патрулирование вокруг дома Брайс и вокруг посольства ведьм. Выдели самых надежных бойцов. Я, в свою очередь, сообщу Исайе и Наоми, чтобы сделали то же самое.

– Надо же! Тридцать третий легион и Вспомогательные силы сообща будут охранять мою скромную персону, – проворковала Брайс. – Я польщена.

– Сейчас не время обсуждать политику альфа-придурков, – проворчал Хант. – Как-никак это были лазутчики смерти.

– И я с ними разобралась.

– Я бы на твоем месте не был таким беспечным, – прорычал ангел. – Если принц Ямы сумеет полностью открыть Северный Разлом, он не будет посылать сюда одного-двух демонов для развлечения. Он пошлет орды. Они будут выслеживать всех, кому приказано. Они – ассасины. Ты намечена ими для уничтожения, и они не успокоятся, пока не выполнят приказ.

Брайс подула на пальцы, словно сдувая пыль:

– Для меня работы всего на день.

– Куинлан!

Рунн засмеялся.

– Что в этом смешного?

– Знаешь, с кем я говорил перед звонком Брайс? Со своим отцом. – Брайс застыла. Хант тоже застыл, почуяв неладное. Рунн улыбнулся ангелу. – Теперь это твой родственник. Твой тесть.

– Как ты сказал?

Рунн продолжал улыбаться.

– Отец рассказал мне удивительную новость. – Рунн подмигнул сестре. – Ты должна быть счастлива.

– Это неофициально, – повернувшись к Ханту, простонала Брайс.

– Нет, официально, – возразил Рунн, прислоняясь к стене возле двери.

– Что это за шифрованный разговор? – не выдержал Хант.

– Твоя истинная пара несколько раз отрекомендовалась принцессой, – усмехнулся Рунн. – Это значит, что она признала свой статус. А поскольку ты являешься ее истинной парой, это автоматически делает тебя зятем Короля Осени. И моим зятем тоже.

Хант во все глаза смотрел на Рунна и понимал: тот говорит серьезно.

– А ты спросил его про Кормака? – выпалила Брайс. – Король Осени настаивает на сохранении помолвки.

Улыбка сползла с лица Рунна.

– Не представляю, как такое возможно.

– Я что, узнаю об этом последним? – вмешался Хант, раскинув крылья. – Ты теперь официально принцесса?

– Удивлен? – поморщилась Брайс.

56

Итан застонал, содрогнувшись всем телом от накатившей волны боли.

Его горло… челюсти, клыки и когти… королева ведьм и Брайс…

Он дернулся, дотронувшись до шеи.

– Ты в безопасности, – послышался справа спокойный женский голос. – Все кончилось.

Итан повернулся и обнаружил, что лежит на узкой койке в незнакомой комнате с позолоченными стенами.

Рядом на стуле сидела королева Гипаксия. Она вновь была в своем голубом платье. На коленях у нее лежала раскрытая книга.

– С тобой все в порядке? – едва ворочая языком, спросил Итан.

– В полном порядке. И с госпожой Куинлан тоже. Упреждаю твой вопрос: ты находишься в здании моего посольства.

Итан вновь повалился на подушку. Его подловили, как глупого волчонка. Он всегда гордился своими инстинктами и рефлексами, а ему показали задницу. Гипаксия хотела сказать еще что-то, но Итан задал самый волнующий вопрос:

– Где драконесса?

Королева поджала губы.

– Ариадну так и не нашли. Похоже, она решила поиграть с законом и сбежала.

– Сбежала? – прорычал Итан.

Драконесса утверждала, что ее бегство невозможно. Куда бы она ни направилась, Астроном разыщет ее в любой точке Мидгарда.

Боги. Не успел он взять на себя обязанности сопровождающего, как опозорился на первом же выходе. Непростительно опозорился.

Он заслужил располосованное горло. Заслужил эту койку, где он валяется, словно малый немощный ребенок. Плата за его никчемность.

– Да, сбежала, – повторила Гипаксия. – Городские камеры засекли момент ее бегства. Едва я подошла к уличной пиццерии, Ариадна исчезла. Но больше она нигде не засветилась.

– Наверное, сейчас она уже слишком далеко отсюда, – проворчал Итан.

Он представлял, как рассердятся фэйцы.

– Ты освободил ее из кольца. Избавил от служения ужасному хозяину. Разве тебя удивляет, что ей не захотелось ждать, пока кто-то купит ее снова?

– Я думал, она проявит хотя бы элементарную благодарность.

Гипаксия нахмурилась. Чувствовалось, она не одобряла поступок Ариадны.

– Чего ты хочешь от драконессы? Она – дитя земли и неба, огня и ветра. Создание, которое ни в коем случае нельзя загонять в рамки и тем более порабощать. Надеюсь, ей удастся сохранить свободу до конца своей бессмертной жизни.

Тон королевы ведьм не располагал к продолжению разговора о драконессе. Итан был согласен с ее точкой зрения. Он вздохнул и коснулся нежной, чувствительной кожи своего зажившего горла.

– Кто на нас напал? Демон?

– Да. Причем крайне опасный.

Гипаксия вкратце рассказала ему о случившемся.

Итан снова сел на койке.

– Прости, что я так позорно провалил свое поручение. Я… я не люблю делать подобные ошибки.

Поражения были для него ударами прямо в душу. Королева и Брайс не пострадали, зато он опозорился перед ними по полной.

– Тебе не за что извиняться, – твердо сказала королева. – Учитывая серьезность происшедшего, думаю, твои друзья знают о причинах атаки больше, чем сообщили мне.

Что ж, в этом она была совершенно права. Итан выдохнул. Горло отозвалось болью. Пройдет еще несколько часов, прежде чем он окончательно выздоровеет.

Он не представлял, сколько времени ему понадобится, чтобы простить себе сегодняшний провал.

– Значит, в осеннее равноденствие ты сумеешь связаться с Коннором? – спросил Итан, злясь на себя за необходимость поменять тему разговора.

Впрочем, и эта тема была немногим лучше прежней.

– Да. – Гипаксия наклонила голову, и ее локоны закрыли плечо. – Ты тревожишься за него.

– А ты бы не тревожилась? Мне плевать, если тебе скажут, что это запретные вопросы. Я хочу убедиться, что с ним все хорошо. Я слышал, что ты говорила о твоей матери, как ты постаралась уберечь ее душу от места наподобие Костяного Квартала. Сделай то же и для Коннора.

Вспомнив, что перед ним как-никак королева, Итан сглотнул и добавил:

– Если, конечно, это не противоречит твоим принципам… ваше величество.

– Я приложу все силы. – Глаза Гипаксии озорно блеснули.

Итан снова вздохнул. Высокие окна на противоположной стене были тщательно зашторены на ночь.

– Ты и так много делаешь для меня, но… Одна из мистиков Астронома – волчица. Он держит ее в рабстве. Ты могла бы ей чем-нибудь помочь?

– Чем именно?

Гипаксия не сказала «нет». Итан счел это хорошим знаком:

– Я не могу оставить ее там.

– Почему ты считаешь себя обязанным освободить ее?

– Волков нельзя держать в клетках. Ванны мистиков и есть клетки. Водяные клетки.

– А вдруг она хочет там оставаться?

– Она же не сумасшедшая! – воскликнул Итан и, не дав королеве вставить слово, торопливо заговорил дальше: – Знаю, она – одна из многих, кто страдает в неволе. Но я не могу смириться с ее положением.

Он и так наломал немало дров за эти годы. Этот мяч он не пропустит. Альфа-волчица в рабстве. Сама мысль приводила его в ярость. Он сделает все, чтобы помочь волчице.

Гипаксия прочла все, что было написано на его лице:

– Ты – хороший… волк, Итан Холстром.

– Ты познакомилась со мной только вчера.

После сегодняшнего вечера он явно не заслуживал такого звания.

– Но успела прочувствовать твою душу. – Гипаксия коснулась его руки. – К сожалению, я вряд ли сумею помочь этой волчице-мистику. Твои друзья обладают бóльшим весом и влиянием в этом городе.

Она, конечно же, была права. Ничего, он найдет какой-нибудь другой способ.

– Это так паршиво! – вырвалось у него.

– Еще как паршиво! – донеслось из открывшейся двери.

Итан удивленно заморгал, увидев стоящих Флинна и Деклана. Чуть поодаль стоял Тарион.

– Привет, – произнес Итан, внутренне приготовившись к насмешкам и упрекам.

Они имели полное право насмехаться над ним за проваленную миссию.

Однако Деклан кивком поздоровался с королевой, затем подошел к койке:

– Как чувствуешь себя, волчонок?

– Прекрасно, – ответил Итан, но тут же добавил: – Горло побаливает.

– Так твое ж горлышко пытались разодрать. Странно, если бы не побаливало, – усмехнулся Флинн и подмигнул Гипаксии. – Но добрая королева быстренько тебя заштопала. Верно?

Гипаксия улыбнулась Флинну. Тарион, остававшийся возле двери, сдержанно фыркнул.

– Да, – тихо ответил Итан. – Заштопала.

Деклан захлопал в ладоши:

– Мы просто хотели удостовериться, что с тобой полный порядок.

– Они провели здесь весь вечер, – добавила Гипаксия.

– Пакс, гони ты этих сочувствующих, – сказал королеве Тарион.

Гипаксия резко замотала головой, словно не впервые слышала от русала это прозвище и оно ее злило.

– Когда он сможет вернуться домой? – спросил у королевы Деклан.

Домой. Это слово прозвенело в мозгу Итана. Он даже мысленно не отваживался назвать жилище Рунна своим домом. Кто он для этих фэйцев? Постоялец, полторы недели живущий с ними. Когда в последний раз у него был настоящий дом? Только при жизни родителей. А когда их не стало… Логово он никогда не считал домом.

Но… эта искренняя тревога на лице Деклана… Да и Флинна тоже.

Итан с трудом сглотнул.

– Завтра утром, – ответила Деклану Гипаксия и встала. – Я проведу окончательный осмотр и, если увижу, что горло полностью зажило, отпущу Итана домой.

– Но мне поручили тебе охранять, – напряженно возразил Итан.

Гипаксия лишь потрепала его по плечу и пошла к двери. Тарион повернулся, явно намереваясь переговорить с нею наедине.

– Готовься к завтрашней выписке, – сказала она.

Итан хотел было возразить, но ведьма удалилась вместе с русалом, плотно закрыв дверь. Флинн с Декланом остались. Флинн плюхнулся на освободившийся стул:

– Не говори Рунну, но я не прочь, чтобы эта чудесная женщина осмотрела бы и меня.

Итан нахмурился, однако умолчал о подслушанном разговоре. Королева любила другого и разрывалась между любовью и долгом. Но разве любовь могла стоять превыше долга?

Нет, он никому не расскажет о тайне Гипаксии. Она согласилась на союз с Рунном. Итан мог лишь восхищаться твердостью ее характера. Гипаксия выбрала долг, хотя ее сердце принадлежало другому.

Ему ли не знать, каково это? Перед мысленным взором Итана всплыло лицо Брайс. Он поспешил прогнать картинку.

– Хотя бы раз отойди от своих привычек и не ухлестывай за нею, – говорил Флинну Деклан. – И не дразни.

– Она – невеста Рунна. – Флинн вытянул ноги, поставив сапоги на край койки Итана, и заложил руки за голову. – Это дает мне право подшучивать.

Итан смеялся до слез. В стае Амелии не знали шуток. Иногда на губах Перри появлялась улыбка, но в основном лица всех оставались серьезными. И над собой там никто не смеялся.

Эти фэйцы весь вечер беспокоились за его здоровье. Вот и сейчас зашли проведать его, а не бичевать за провал. Они даже не считали случившееся провалом.

– Слушай, ты действительно хорошо себя чувствуешь? – уже серьезнее спросил Флинн.

– Да, – ответил Итан, не зная, что последует за вопросом.

– Вот и хорошо, – сказал Деклан.

Итану сдавило горло, но уже не от затянувшейся раны. Он не сознавал, как же ему не хватало дружеской поддержки. Тех, кому не наплевать, жив он или мертв. Прежде его поддержкой была Стая Дьяволов и команда по солнечному мячу. Но после гибели Коннора он забросил спорт и оборвал контакты с одноклубниками.

Глаза Флинна немного потеплели, словно мысли Итана были написаны у волка на лице. Итан снова напрягся, но Флинн сказал:

– Ты наш, волчара.

– Почему? – вырвалось у Итана раньше, чем он успел подумать об уместности вопроса.

Наверное, среди фэйцев хватало желающих втиснуться в особый мир, созданный Рунном, Флинном и Декланом. Кто-то годами пытался, натыкаясь на стену. Итан не понимал, почему они приняли его в свой тесный круг.

Флинн и Деклан переглянулись.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Деклан.

– Я же волк, а вы – фэйцы.

– Какое старомодное воззрение, – подмигнул Итану Флинн. – А я-то считал тебя более прогрессивным.

– Мне не нужна ваша жалость, – ощетинился Итан.

– Кто-нибудь сказал хоть слово о жалости? – спросил Деклан.

Флинн поднял руки:

– Мы дружим с тобой лишь потому, что хотим получить хорошие места на матчах по солнечному мячу.

Итан очумело смотрел на обоих. Через мгновение Флинн и Деклан громко расхохотались.

– Пусть так. – Итан снова почесал саднящее горло. – Для меня это вполне убедительная причина.

Рунн внимательно наблюдал за сестрой. Оба ждали, когда Аталар закончит рассказывать старшим командирам Тридцать третьего легиона о столкновении с лазутчиками смерти.

Казалось, что события весны возвращаются. Конечно, тогда виновником появления кристаллосов был сам Микай, но… случившееся явно не к добру. Рог Луны теперь находился на спине Брайс. Почему бы Хелу не попытаться завладеть столь могущественным оружием?

– Вот мой ответ, – сказала Брайс. – Я не позволю, чтобы меры безопасности сковывали каждый мой шаг.

Рунн заморгал. «Я не об этом думал», – мысленно произнес он.

Брайс искоса посмотрела на него. «Я же чувствую, что ты постоянно крутишь в мозгу возможность атаки. Вполне логичный вывод для чрезмерно агрессивного фэйца».

«Чрезмерно агрессивного?»

«Или чрезмерно опекающего».

«Брайс, случившееся отнюдь не шутка, а предвестник весьма дерьмовых событий».

«Без тебя знаю».

«А ты теперь принцесса. Официально».

Брайс скрестила руки на груди. Хант по-прежнему говорил со своими друзьями по легиону. «И это тоже знаю».

«Что ты чувствуешь по этому поводу?»

«А что чувствуешь по этому поводу ты?»

«Какая тебе разница, что я чувствую?» – нахмурился Рунн.

«Тебе теперь придется делить корону».

«Я рад, что могу разделить ее с тобой. Корыстно, эгоистично рад, Брайс. Но… не этого ли ты всегда хотела избежать?»

«Да». Ее ментальный голос становился все жестче.

«Собираешься что-то предпринять?» – осторожно спросил Рунн.

«Возможно».

«Действуй осторожно. Ты даже не знаешь, сколько тут разных законов, правил и прочего дерьма. Я могу тебя просветить, но… это совершенно новый уровень игры. Тебе нужно будет постоянно находиться начеку».

Брайс широко улыбнулась, хотя глаза оставались серьезными. Прежде чем подойти к Аталару, она уже вслух сказала брату:

– Если наш дорогой престарелый папочка хочет принцессу, он ее получит.

Она не представляла, до чего же сейчас похожа на отца.

– Волкожутни шастают по Старой Площади, – тихо прошипела Тариону Гипаксия, глядя в окно ее личных апартаментов на втором этаже красивого здания посольства ведьм.

Невзирая на плюшевую мебель, комната явно была жилищем ведьмы. Восточную стену украшал небольшой хрустальный алтарь Ктоны. О том же свидетельствовали орудия ведьминого ремесла. Над алтарем висело большое обсидиановое гадательное зеркало. Очаг у южной стены дополняла коллекция железных щипцов разной длины и формы, вероятно для удержания котлов во время заклинаний. Королевские покои, но еще и мастерская.

– Ненавижу сам их облик, – продолжала королева. Уличные фонари бросали золотистые отсветы на ее красивое лицо. – Их форму. Серебряные дротики на воротничках.

Многие ли видели Гипаксию такой откровенной и незащищенной?

– Охотники за мятежниками – вот они кто.

Она была права. Там, где проходили волкожутни, веселящаяся публика замолкала. Туристы переставали щелкать камерами телефонов.

– Пакс, расскажи, что ты чувствуешь на самом деле, – попросил Тарион.

Королева резко повернулась к нему:

– Я хочу, чтобы ты прекратил называть меня этим прозвищем. С самой Встречи…

– С самой Встречи тебе не терпелось услышать это прозвище из моих уст. Правда? – Тарион наградил ее одной из самых обворожительных своих улыбок.

Гипаксия округлила глаза, однако он заметил, как ее губы сложились в легкую улыбку.

– Ты ведешь подсчет? Сколько раз принц Рунн глазел на тебя с тех пор, как ты появилась в городе?

– Он вообще не смотрит на меня, – покраснев, ответила она.

– Думаю, наш окончательный подсчет на Встрече был… тридцать? Или сорок?

Гипаксия шутливо толкнула его в грудь.

– Я скучал по тебе, – улыбнулся Тарион.

Она тоже улыбнулась:

– Интересно, что об этом скажет твоя невеста?

Гипаксия была одной из немногих, знавших историю русала. Они познакомились на весенней Встрече. Случайно, в один из вечеров, когда она искала уединения на берегу одного из русалочьих подземных озер. Уединения искал и Тарион. Они заговорили о своих многочисленных… обязательствах. Дружба между ними вспыхнула мгновенно.

– А что об этом скажет твой жених? – вопросом ответил Тарион.

Ведьма громко засмеялась. Ее смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков.

– Это ведь ты с ним общаешься. Ты и расскажи.

Тарион усмехнулся, но усмешка быстро сменилась серьезным выражением лица.

– Он всерьез озабочен твоим положением. Кое-кому из нас он даже рассказал о твоем ковене. Но почему ты мне ничего не сказала?

Он бы переловил всех ведьм, угрожавших ей, и утопил. Медленно.

Гипаксия пристально посмотрела на него. Тарион выдержал ее взгляд.

– И что бы ты сделал?

Вопрос обжигал, как слизь медузы, в особенности потому, что Гипаксия была права. Русал протяжно вздохнул. Жаль, что нельзя рассказать Гипаксии, как он купил себе небольшую порцию свободы. Что на Голубом Дворе он появляется лишь для видимости, изображая поиски Эмиля Ренаста. Он затянет это занятие как можно дольше, а потом? Вернется ли он на дно, к своей королеве? Сможет ли вернуться?

У Тариона не раз мелькала мысль связаться с подданными Океанской Королевы и попросить убежища. Может, они сумеют приютить и его семью.

Он открыл рот, чтобы продолжить разговор, когда улица… Казалось, по ней, как по водной поверхности, пробежала рябь. Прохожие замерли. Некоторые старались вжаться в стены домов.

– Что еще учинили эти твари? – прорычал Тарион.

По улице неспешно двигались Мордок и Молот. Волкожутень и ангел. Оба ухмылялись. Похоже, им нравилась внезапная тишина и ужас, шедшие за ними по пятам.

– Ты с такими не дружишь? – спросила Гипаксия.

– Пакс, твои слова меня ранят. – он приложил руку к сердцу.

Поллукс и Мордок миновали перекресток. Гипаксия поджала губы.

– Увидеть их здесь – дурной знак.

– Может, хотят убедиться, что все в порядке после сегодняшней атаки.

Огенас милосердная, кто бы мог подумать, что в Город Полумесяца снова явятся демоны из Ямы? Когда Тариону позвонили с сообщением об атаке, он недурно проводил время в винном баре, окруженный целым выводком львиц-оборотней. Сюда он явился под предлогом проверки, осуществляемой Голубым Двором. И все же…

– Ты уверена, что тебе не нужна дополнительная защита? – спросил он, поворачиваясь спиной к окну и двум чудовищам, разгуливающим поблизости.

– Со мной все в порядке, – ответила Гипаксия, глаза которой смотрели устало и печально. – Госпожа Куинлан оказалась достойной союзницей в сражении.

Тариону понравилось, что Гипаксия и Брайс быстро нашли общий язык и подружились. Прекрасная пара, способная противостоять любому противнику.

– Что твой ковен говорит о нападении демонов? – спросил Тарион, взглянув на плотно закрытые двустворчатые двери.

Мордок и Поллукс исчезли из виду. Улица ожила, однако никто не отваживался идти в том же направлении.

– Мой ковен разыграл негодование. Противное зрелище. Вспоминать не хочется.

Что правда, то правда.

– Тебе бы поспать не мешало. Исцеление Холстрома отняло у тебя немало сил.

– И вовсе нет. – Взгляд Гипаксии снова переместился на него. – А вот тебе надо идти. Еще немного, и возникнет подозрение.

– Да ну? – Тарион не мог отказать себе в удовольствии подразнить ведьму. – Насчет чего?

Она снова покраснела:

– Насчет того, что мы тут занимаемся запретными вещами.

– Звучит довольно соблазнительно.

Гипаксия игриво толкнула его к двери. Тарион не сопротивлялся, пятясь задом.

– Мы встретимся в ближайшее время? У тебя есть номер моего мобильника.

– Спасибо, что проведал меня. – Ее глаза вспыхнули как звезды.

– Для тебя, Пакс, я готов на все.

Тарион закрыл за собой дверь и тут же нос к носу столкнулся с тремя ведьмами. Если ему не изменяла память, кажется, он видел их на Встрече. Все они были из ковена Гипаксии. У всех холодные, неулыбчивые лица.

– Здравствуйте, девушки, – поздоровался он.

Ему не ответили. Ведьмы постучались в дверь апартаментов Гипаксии. Тарион подавил инстинктивное желание вернуться к ней.

Но он был здесь чужим. К тому же ему нужно выполнить еще одно задание. Но вначале он должен погрузиться в Истрос, чтобы сохранить плавники.

Через полчаса, все еще мокрый, Тарион подошел к обшарпанной входной двери покосившегося дома на улице Лучников, из окон которого, невзирая на поздний час, слышалась оглушительно громкая музыка. Тарион постучался так, чтобы внутри услышали.

Вскоре дверь открылась. Тарион криво улыбнулся Рунну и помахал Флинну и Деклану, стоявшим у того за спиной:

– У вас найдется место еще для одного постояльца?

57

Хант дождался, пока за ними закроется дверь квартиры, и только тогда спросил:

– Значит, я теперь принц?

– Добро пожаловать в королевский клуб, – плюхнувшись на диван, вздохнула Брайс.

– Твой отец официально сделал тебя принцессой?

Она угрюмо кивнула.

– Мама бучу устроит, когда узнает.

– А что будет с тобой? – спросил Хант, подойдя к дивану. – Эмбер пошумит и успокоится. Я, веришь ты или нет, тоже. Но… для тебя это как?

Брайс молча гладила Сиринкса.

Хант почувствовал запах соли и воды. Усевшись на новый кофейный столик, он приподнял ее подбородок и увидел слезы, катящиеся по щекам. Эти слезы Брайс удерживала в себе не один час.

За эти слезы, за страх, панику и грусть в ее глазах он был готов превратить Короля Осени в дымящийся кусок мяса.

– Я всю жизнь этого сторонилась. А сейчас… – Она всхлипнула и сердито вытерла слезы. – Сейчас я чувствую себя последней дурой. Сама попалась в его сети.

– Ты здесь ни при чем. Он истолковал законы в свою пользу. Гад он ползучий после этого.

– Гад ползучий, который теперь официально является моим королем. – Брайс снова всхлипнула. – У меня больше не будет спокойной жизни. Мне никогда не освободиться от него и…

Хант подхватил Брайс на руки и пересел на диван, усадив ее на колени.

– Мы дадим бой всем его хотелкам. Ты хочешь нормальной жизни – жизни со мной. Мы построим эту жизнь. Ты не одна. Будем биться сообща.

Брайс уткнулась Ханту в грудь. Черные доспехи стали мокрыми от ее слез. Хант гладил ее шелковистые волосы, пропуская прядки между пальцами.

– Я бы еще сумела справиться со всей этой мутотенью, касающейся Звезднорожденных. Справилась бы с магией. – Губы Брайс упирались в доспехи, отчего голос звучал глухо. – Но это… С этим мне не справиться. – Она подняла голову; Хант давно не видел ее такой испуганной, с искаженным паникой лицом. – Он превратил меня в собственность. В рабыню. Пожелай он, чтобы этим вечером я вышла замуж за Кормака, он бы мог подписать брачные документы даже без моего присутствия. И развод тоже зависел бы от его милости, на которую он бы не согласился. Я стала вещью, товаром, я принадлежу или ему, или Кормаку. Он может сделать со мной что пожелает, и все мое сопротивление окажется сотрясанием воздуха.

По крыльям Ханта заструились молнии.

– Я убью мерзавца.

– И что это нам даст, кроме твоей казни?

– Мы придумаем, как выбраться из этой западни, – пообещал Хант, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Гипаксия сказала, что повлиять на него могут только астерии. А если вспомнить, кто мы для них, я сомневаюсь в их помощи.

Хант протяжно выдохнул и еще крепче обнял свою истинную пару. Он убьет каждого, кто попытается отнять у него Брайс. Короля, принца, фэйца или астерия. Убьет не задумываясь.

– Хант…

Он моргнул.

– Твои глаза… они даже помутнели от гнева.

Брайс шмыгнула носом.

– Прости.

Ей сейчас только не хватало справляться с его гневом. Хант поцеловал ее в щеку, в висок, в шею.

Брайс уткнулась ему в плечо и вздрогнула. Сиринкс, устроившийся с другой стороны, жалобно заскулил.

Они сидели и молчали. Хант наслаждался соприкосновением их тел, ее теплом и запахом. Его разум искал хоть какой-то выход, хоть какую-то стратегию действий.

Пальцы Брайс поглаживали его по затылку. Хант немного отодвинулся, всмотрелся в ее лицо… Звездный свет и огонь.

– Судя по твоему лицу, ты придумала хитроумный, но безболезненный способ выбраться из королевских лап. Это так?

– Так, но тебе мой способ не понравится.

Рунн ничуть не удивился, оказавшись перед диваном на ментальном мосту.

После сегодняшнего вечера его уже ничего не удивляло.

Ясный День молча осмотрела его. Рунн чувствовал: неизвестно, каким образом, но она проникла в его внутреннюю бурю.

– Есть новости для меня? – спросил он.

Рунн хорошо помнил их последний разговор, когда она фактически назвала его ничтожеством, полным неудачником, которому неведомы жертвы и боль.

– Ты на меня сердишься, – сказала она.

– В моей жизни ты занимаешь не такое место, чтобы на тебя сердиться, – холодно ответил Рунн.

– Врешь.

Это слово стрелой пронеслось между ними. Ночная тьма вокруг задрожала. Известие о побеге Ариадны тоже не способствовало улучшению его настроения. Бессовестная тварь улучила момент и скрылась неведомо куда. Он не винил драконессу. Просто злился на себя, что не предвидел такого поворота.

– А что ты хочешь от меня услышать? – спросил он свою собеседницу.

– Во-первых, хочу извиниться за прошлый раз. У меня был очень тяжелый день. Вот характер и не выдержал.

– Ты сказала правду. Зачем извиняться?

– Это неправда. Я… – Она подыскивала слова. – Знаешь, когда у меня в последний раз был откровенный разговор? Когда я говорила так, как с тобой, максимально приблизившись к себе настоящей?

– Должно быть, очень давно.

– Да. – она обхватила себя за плечи.

– Можно тебя спросить?

– О чем?

Он потер затекшую шею, затем плечо.

– Какие качества присущи настоящему лидеру?

Смешной вопрос, словно он – второклассник, которому задали сочинение на эту тему. Но после недавних событий…

Но Ясный День отнеслась к его вопросу серьезно:

– Умение слушать. Умение обдумывать каждое действие. Умение делать то, что считаешь правильным, даже если путь тяжел и долог. Умение выражать чаяния тех, кто не может этого сам.

Его отец не мог похвастаться ни одним из названных качеств. Пожалуй, только умением просчитывать вперед. Король Осени разыгрывал свои партии десятки, если не сотни лет.

– А почему ты спросил? – поинтересовалась Ясный День.

– Да вот, все эти недавние события с мятежниками заставили меня задуматься о том, кто сменит астериев. Вернее, кого бы мы хотели видеть на месте «вечных» правителей.

Взгляд Ясного Дня жег ему кожу.

– А по-твоему, какие качества присущи настоящему лидеру? – спросила она.

Рунн не знал. Вряд ли он сам обладал качествами, перечисленными ею. Куда бы он повел свой народ, став королем?

– Я ищу ответы на этот вопрос.

Если однажды он все-таки станет королем, каким правителем он будет для фэйцев Вальбары? Он попытается быть справедливым, но…

Они замолчали. Тишина устраивала обоих, и никто не пытался ее нарушать.

Потом Ясный День резко выдохнула. У нее изо рта вырвалось синее пламя.

– Я не привыкла к подобному.

– К чему именно? – спросил он, усаживаясь на свой диван.

– К дружбе.

– Ты считаешь меня другом?

– В мире, полном врагов, ты – мой единственный друг.

– В таком случае я должен дать тебе несколько уроков дружбы, а то ты успела наделать ляпов.

– Согласна, – невесело рассмеялась она. – Я это заслужила.

Рунн тоже улыбнулся, хотя она и не видела его улыбки.

– Урок первый: когда у тебя дрянной день, не выплескивай все скопившееся в тебе дерьмо на друзей.

– Ты прав.

– Урок второй: настоящие друзья не станут возражать против выплескивания дерьма, пока ты признаёшься в своих ошибках и извиняешься. Самая приемлемая форма извинения – угостить друзей пивом.

Она снова засмеялась, уже веселее:

– Тогда я обязательно угощу тебя пивом.

– В самом деле? Когда приедешь ко мне в гости?

– Да, в самом деле. Когда приеду к тебе в гости.

Рунн встал и снова подошел к ее дивану.

– И когда же это случится, Ясный Денек? – спросил он, пристально глядя на нее.

Она запрокинула голову, словно тоже всматривалась в него:

– В День осеннего равноденствия.

Рунн замер:

– Ты… Что?

Пылающая рука Ясного Дня переместилась за ухо, словно поправляя выбившуюся прядку. Она встала и зашла за диван.

– Я должна быть на балу, посвященном бракосочетанию губернаторов. Мы могли бы… встретиться там.

– Я тоже должен быть на том балу, – ответил Рунн, удивляясь внезапной хрипоте своего голоса.

Если ее пригласили на бал, она должна занимать высокое положение в правящей иерархии. Так они с Кормаком и предполагали.

– Празднество равноденствия – это бал-маскарад. – Рунн приблизился к ней. – Мы можем там встретиться.

– На виду у толпы? – Она попятилась.

– Почему бы нет? Мы оба будем в масках. Нас обоих пригласили. Что подозрительного, если двое гостей завели между собой разговор?

Честное слово, Рунн слышал, как забилось ее сердце.

– Как я тебя узнаю?

– Празднество состоится в саду на крыше Комитиума, в оранжерее. Там в западной части, у лестницы, ведущей к выходу, есть фонтан. Встретимся там в полночь.

– А если там будут еще мужчины? Как мне не ошибиться?

– Если я подумаю, что это ты, я скажу: «День?» Если ты ответишь: «Ночь», мы узнаем наверняка.

– Вообще-то, нам лучше не встречаться.

Рунн шагнул к ней. У него сбилось дыхание.

– Неужели так плохо, если я узнаю, кто ты?

– Это все ставит под удар. Насколько знаю, с твоей подачи я могу оказаться наживкой для астериев.

– Посмотри на меня и скажи, что ты считаешь это правдой.

Она посмотрела. Рунн подошел так близко, что почувствовал жар ее пламени.

Послав в Хел всю предосторожность, он потянулся к ее руке. Пламя согрело его окутанную ночью кожу, но не обожгло. Рука под пламенем была худощавая и изящная.

Ясный День попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

– Я буду тебя ждать, – сказал Рунн.

– А если я окажусь не той, кого ты ожидал?

– И чего же, по-твоему, я ожидаю?

И вновь ее пальцы дернулись в попытке освободить руку.

– Не знаю.

Рунн притянул ее поближе. Когда он в последний раз так долго завоевывал внимание женщины? Ему хотелось увидеть ее лицо. Узнать, кто эта отчаянно смелая женщина, постоянно рискующая своей жизнью ради свержения астериев.

Рунн смотрел на завесу пламени, отделяющую его от Ясного Дня.

– Я хочу вдохнуть твой запах. Увидеть тебя… хотя бы на мгновение.

– На балу будет полным-полно наших врагов.

– Наша встреча не затянется. Но… давай встретимся. Согласна?

Она замолчала. Казалось, она пытается проникнуть сквозь покрывало звезд, окутывающее Рунна.

– Зачем?

– Дождись, и узнаешь, – шепотом ответил он.

– Хорошо, – помедлив, сказала она.

Языки ее пламени потянулись к его звездам и теням.

– До полуночи, – произнес Рунн.

Ее пламя превратилось в россыпь углей на ветру.

– До полуночи.

58

Через две недели Хант хмуро разглядывал свое отражение в зеркале. Проклятый смокинг. Он поправил белый галстук-бабочку, уже казавшийся удавкой на шее.

Он хотел облачиться в доспехи, но на прошлой неделе Брайс вторглась в его замыслы и потребовала надеть что-нибудь «более или менее нормальное». «Затем можешь снова возвращаться к облику ночного хищника, который мы все так любим», – сказала она.

Негромко рыча, Хант в последний раз взглянул на себя в зеркало и крикнул:

– Это все, на что я способен! Выходим. Микроавтобус ждет.

Думая, что Король Осени пришлет за Брайс обычный черный седан, Хант не представлял, как втиснется туда с крыльями. Хвала богам, этому придурку хватило мозгов прислать микроавтобус. Кормак – официальный сопровождающий Брайс – наверняка уже ждал внутри. Скорее всего, это он убедил Короля Осени заменить седан микроавтобусом, дабы там осталось свободное место для… «Плюс один» – так король называл Ханта.

Брайс злило каждое новое распоряжение, поступавшее от Короля Осени. Они касались всего: украшений, которые должны быть на ней, платья, высоты каблуков ее туфель, длины ногтей и марки машины, на которой она поедет. Далее следовал порядок выхода из машины – кому выходить первым – и как надлежит выходить ей самой. Никаких расставленных ног; на публике ее лодыжки и колени должны быть плотно сомкнуты. Последнее и самое отвратительное требование касалось еды: что и как она должна есть.

Ничего. Так звучал короткий ответ. Фэйская принцесса не ест на публике. Это длинный ответ. Может вежливости ради съесть ложку супа и небольшой кусочек мяса. Один-единственный бокал вина. И никакой крепкой выпивки.

В один из вечеров Брайс прочла весь список требований после того, как они с Хантом славно потрахались в душе. Она была вне себя. Ханту пришлось повторить то, что у них было под журчание струй. Он не торопился, пируя в глубине ее лона.

Их вечер заканчивался близостью, и ею же начинался новый день. Но Ханту этого было мало. Желание вспыхивало у него посреди дня, отзываясь болью во всем теле. Они уже дважды трахались у нее на работе, прямо на письменном столе. Там было не до раздеваний: Брайс задирала платье, а Хант лишь расстегивал ширинку.

Хвала богам, их никто не застукал. Не только сотрудники, но и всякий, кто донес бы Кормаку и Королю Осени. Ей хватило одного сражения с отцом, требовавшим выгнать Ханта из квартиры. Но после сегодняшнего бала…

Хант подхватил с комода золотистую маску (дурацкое и пошлейшее изобретение), затем вышел в гостиную. Ноги все еще привыкали к лакированным ботинкам. Когда в последний раз он надевал что-то, кроме форменных сапог и кроссовок? Никогда. Он никогда не носил лакированной обуви. В юности его обувью были сандалии со шнуровкой и сапоги, а потом, на долгие десятилетия, – только сапоги.

Как бы отнеслась мать, увидев его в таком наряде? Он напряг память, вспоминая ее улыбку и пытаясь представить блеск в ее глазах. Эх, если бы она была рядом. Она бы не только увидела своего взрослого сына, но и убедилась бы, что все ее усилия вырастить его не пропали даром. Теперь он мог бы надлежащим образом позаботиться о ней.

Брайс свистнула, привлекая его внимание. Затолкав давнюю боль поглубже, Хант повернулся в ее сторону.

– Охренеть, – выдохнул он.

Она была…

– Охренеть, – повторил он, и она засмеялась. – Ты бесподобно красива.

Брайс покраснела. У Ханта загудело в голове. Появилась знакомая сладостная боль в члене. Ему хотелось слизать этот румянец и поцеловать каждый дюйм ее улыбающихся губ.

– Не могу заставить себя надеть тиару, – призналась Брайс, без всякого почтения вертя корону на запястье.

– Тебе она и не нужна.

Зачем его истинной паре тиара? Сверкающее черное платье подчеркивало каждый изгиб ее женственной фигуры. На уровне колен платье становилось свободнее и оканчивалось черным шлейфом. Широкий вырез позволял любоваться не только ее грудью, но и звездой.

Руки Брайс были обтянуты черными атласными перчатками. Черные пальцы теребили бриллиантовые серьги почти до плеч. Волосы на голове удерживал бриллиантовый гребень, а дальше рыжий поток перехлестывал через плечо. В другой руке она сжимала серебристую маску.

Полные кроваво-красные губы улыбались Ханту. Глаза были щедро подведены. Никаких особых ухищрений с макияжем, но это производило неотразимый эффект.

– Солас пылающий. Куинлан, у меня нет слов.

– Ты выглядишь не хуже.

– Серьезно? – спросил Хант, поправляя лацканы смокинга.

– Может, останемся дома и займемся любимым делом?

– Поистине королевское предложение, – засмеялся Хант. – В любой другой вечер я бы, не задумываясь, ответил «да». Но сегодня… – Он подал ей руку. – Идем… ваше высочество.

Усмехнувшись, Брайс взяла его под руку. Хант вдохнул ее запах, аромат жасминовой туалетной воды. Она нахлобучила тиару, выточенную из цельного бриллианта. Корона сверкнула, словно воспламененная звездным светом. Хант поправил тиару и повел свою истинную пару к двери.

Во внешний мир, ожидавший их.

Рунн поклонился сидящим архангелам. Гипаксия, шедшая с ним рядом, тоже поклонилась.

Дерьмовый врун – вот он кто. Так сокрушенно думал он о себе час назад, надевая черный смокинг. На бал он шел как жених Гипаксии и наследный принц. Но все его мысли были только о Ясном Дне. О том, что через считаные часы он увидит эту женщину.

Он удачно выбрал место свидания. Фонтан находился в тени, за массивными стеклянными стенами оранжереи, в пятнадцати футах от лестницы, ведущей из здания в сад на крыше и в звездное небо.

С той ночи они с Ясным Днем больше не общались. Он несколько раз пытался выйти на связь, но она не отвечала. Выполнит ли она свое обещание? Может, она уже находилась в толпе гостей, наполнившей оранжерею?

Сняв черную резную маску, он приветствовал архангелов, как того требовал этикет. Затем, отойдя от Селистены и Эфраима, стал снова разглядывать толпу.

Красивые женщины в красивых платьях. Все они были в масках, но большинство он знал. Ясный День вполне могла оказаться одной из них. Он не представлял, кого и где искать в этом громадном пространстве, залитом светом свечей и украшенном гирляндами и венками из осенних листьев, которые специально привезли сюда из северных частей Вальбары. На столиках – крылатые черепа и косы вперемешку с разноцветными осенними тыквами. Ясный День могла находиться в любом уголке оранжереи.

Празднество сопровождалось беспрецедентными мерами безопасности. Настоящий спектакль, устроенный Тридцать третьим легионом. Бдительность граничила с паранойей. Солдаты стояли за дверями и парили в небесах. Баксиан и Наоми лично проверяли документы и приглашения гостей. Эти двое простоят там всю ночь, пока остальные триарии будут праздновать. Никто из триариев Эфраима к охране не привлекался. Может, им не доверяли. Или, наоборот, не хотели нагружать дополнительными обязанностями. Рунн в это не вникал.

Пиппа Спецос и ее Светопад как в воду канули. Офионские мятежники тоже ничем себя не проявляли. Однако волкожутни по-прежнему расхаживали по улицам города. Были они и на балу.

Рунн снова надел маску и спросил Гипаксию:

– Тебе чего-нибудь принести?

Она была в платье сочного синего цвета. На темных волосах, убранных в высокую прическу, поблескивала морошковая корона. На нее оборачивались и смотрели вслед. Красота Гипаксии была видна и под белой маской в форме ангельских крыльев.

– Спасибо, – учтиво улыбнулась она. – Я ничего не хочу.

К Гипаксии подошел Итан. Он был в традиционном смокинге. На лице – серебристая маска в форме волчьей морды, поблескивающая в лучах маленьких светильников первосвета, которыми был усеян потолок оранжереи.

– Дочка Речной Королевы хочет с тобой познакомиться, – негромко сообщил Итан, кивнув в сторону Тариона.

Рядом с Тарионом стояла привлекательная молодая женщина с кудрявыми волосами. Лицо русала было каменным. Чувствовалось, он явно предпочел бы сейчас находиться в другом месте. Зато лицо его спутницы, облаченной в полупрозрачное платье бирюзового цвета, возбужденно сияло. Она жадно впитывала новые впечатления.

Тарион и не собирался идти на этот бал. Он недурно вписался в компанию Рунна и наслаждался жизнью… пока вчера к нему не явился выдр и не передал послание Речной Королевы. Та приказала сопровождать ее дочь на губернаторский бал. Не ахти какая катастрофа, но Тариона вышибло из колеи. «Мне напомнили о существовании поводка», – сказал он, отвечая на вопрос Рунна. Так оно и было.

– С удовольствием с нею познакомлюсь, – ответила Гипаксия.

Итан взял ее под руку.

– У нас еще будет время потанцевать, – сказала она Рунну.

– Само собой, – буркнул Рунн, но быстро вспомнил свою роль и быстро поклонился. – Конечно. Почту за честь, – пробормотал он.

Гипаксия окинула его странным оценивающим взглядом и удалилась с Итаном.

Рунн чувствовал: ему нужно хорошенько выпить.

Желающих выпить обслуживали шесть баров, и вокруг каждого собралась толпа. Рунн направился к ближайшему и уже прошел полдороги, когда в оранжерее появились его сестра и Кормак.

Брайс выглядела настоящей принцессой, и совсем не потому, что ее голову венчала фамильная корона дома Данаанов, надетая по требованию отца. Ее провожали взглядом, и далеко не всегда добрым.

Возможно, гости смотрели не столько на нее, сколько на Аталара. Ангел шел позади королевской пары. Селистена дала ему выходной. Но как он мог спокойно идти сзади, видя руку Брайс в руке другого мужчины…

Правда, лицо Аталара ничего не выражало. Он снова был Умброй Мортисом.

Внимание Рунна привлекла копна красно-рыжих волос, мелькнувшая в другом конце оранжереи. Отец. Король Осени шел навстречу Брайс и Кормаку. Чувствовалось, авалленский принц хочет поздороваться с королем, но Брайс дернула его за рукав и повела к подиуму, на котором сидели архангелы.

Несколько фэйцев возмущенно отреагировали на подчеркнутое пренебрежение. В их числе были родители Флинна. Флинн – этот отступник – сослался на головную боль и остался дома. Судя по кислым физиономиям его родителей, их он в известность не поставил. Они привыкли, что Флинн всегда следует за Рунном по пятам. Их непутевый сын не только проявил неуважение к губернаторам, но и спутал планы многих потенциальных невест, надеявшихся сегодня охмурить этого вечного повесу.

Игнорируя возмущенных фэйцев, Брайс не стала вставать в очередь из желающих поздравить Селистену и Эфраима, а прошла прямо к подиуму. Никто не посмел ее одернуть. Аталар двинулся следом. Увидев взбешенное лицо Короля Осени, Кормак и Рунн тоже поспешили к подиуму.

Брайс с Кормаком поклонились архангелам. Селистена удивленно смотрела то на авалленского принца, то на Ханта.

– Поздравляю вас обоих, – произнесла Брайс.

– Аваллен желает вам счастья и надеется, что так оно и будет, – добавил Кормак.

Какое облегчение, что в зале не было Мордока. Подручный Лани не сможет определить, кому принадлежат запахи, которые он тогда учуял в переулке. Зато на празднестве была Лань. Рунн предупредил двоюродного брата, чтобы держался от нее подальше, не откликаясь на жгучие призывы крови об отмщении.

– Мы, в свою очередь, тоже желаем вам счастья, – сказала Селистена.

– Благодарю вас. – Брайс широко улыбнулась. – Мы с принцем Хантом намерены быть вполне счастливыми.

По пространству оранжереи прокатилась волна удивленных возгласов.

Брайс полуобернулась к Ханту и протянула руку. Ангел подошел к ней. В глазах сверкало дерзкое изумление. Кормак, казалось, колебался между удивлением и яростью.

Рунну показалось, что оранжерея начала вращаться. Никак не думал, что Брайс отколет такой номер. Рунн был по-настоящему шокирован и едва сумел подавить нервный смех.

– Принц? – переспросила Селистена.

Брайс взяла Ханта под руку и прижалась к нему:

– Мы с Хантом – истинная пара. – За этими словами последовала обворожительная улыбка. – Это делает его моим принцем. Мы с принцем Кормаком крепко подружились за этот месяц, и он любезно согласился проводить меня на сегодняшнее торжество.

Брайс повернулась к гостям и быстро нашла в толпе Короля Осени, глядевшего на нее. Лицо короля было белым.

– Отец, я думала, ты уже сообщил нашему губернатору об этом.

Охренеть!

Все это время она играла по правилам, дожидаясь заветной минуты. Возможности во всеуслышание заявить, что они с Хантом – истинная пара. Что Хант – принц. Фэйский принц.

И Король Осени, ненавидящий публичные скандалы… выбор у него был невелик: назвать дочь лгуньей и скомпрометировать себя или подыграть ей.

Ему не оставалось иного, как заявить перед ошеломленной толпой гостей:

– Ваши светлости, прошу меня извинить. Должно быть, это событие попросту выпало у меня из памяти. – Глаза короля, устремленные на Брайс, угрожающе сверкнули. – Надеюсь, ее излишне эмоциональное сообщение о союзе с Хантом Аталаром не будет расценено как попытка затмить торжество вашего бракосочетания.

– Ни в коем случае, – ответила Селистена, прикрывая рот ладонью, дабы спрятать улыбку. – Мои поздравления и наилучшие пожелания тебе, Брайс Куинлан, и Ханту Аталару.

Вполне официальное поздравление. Получалось, Селистена признала их союз.

Эфраим что-то пробурчал и махнул ближайшему официанту, разносящему выпивку. Сочтя это разрешением удалиться, Брайс вновь поклонилась губернаторам и увела Ханта от подиума. Кормаку хватило благоразумия пойти следом. У ближайшей колонны он их оставил и медленно двинулся к Королю Осени.

Воспользовавшись моментом, к ним подошел Рунн.

– Красивая штучка, – усмехнулась Брайс, имея в виду корону.

– Это все, что ты имеешь сказать? – удивился Рунн.

– А что еще говорить? – пожала плечами она.

Хмурый взгляд Брайс подсказывал: здесь слишком много гостей с острым ванирским слухом. Возможность наорать на нее у Рунна будет позже.

Хотя… он вовсе не хотел орать на сестру. Она нашла свой способ выбраться из неразрешимой, казалось бы, ситуации. Собственный хитроумный и дерзкий способ.

– Я очень рад, что ты – моя сестра, – признался Рунн.

Брайс улыбнулась ему во весь рот.

– А смокинг недурно на тебе сидит, – кое-как справившись с шоком, сказал ангелу Рунн и для большей наглости добавил: – Ваше высочество.

Аталар оттянул тесный воротник:

– Теперь я понимаю, откуда у тебя все эти сережки и колечки. У вас так принято одеваться на подобные церемонии.

– Первое правило для принцев, – улыбнулся Рунн. – Бунтуй везде, где только сможешь.

Слишком мягкая формулировка, если учесть, чем все они занимались в эти дни.

Хант что-то прорычал. Дальнейшие правила Рунн сообщить не успел. Со стеклянного потолка оранжереи опустился громадный экран. Зажужжал проектор. Эфраим и Селистена поднялись со своих мест.

– Друзья! – раздался над толпой звонкий голос Селистены. – Мы благодарим вас за то, что в этот прекрасный вечер вы пришли отпраздновать наш союз.

– Мы с Селистеной с огромной радостью возвещаем о создании нашей истинной пары, – загремел бас Эфраима. Он сдержанно улыбнулся своей прекрасной половине. – И с такой же огромной радостью мы приветствуем на расстоянии наших почетных гостей.

Огоньки первосвета погасли, отчего мерцание свечей внутри декоративных черепов стало еще более зловещим. На экране появилось изображение семи тронов. Зрелище, превосходящее по омерзительности любой череп и косу.

Шесть тронов были заняты. Седьмой – стараниями принца Ямы – уже не первый век оставался пустым.

У Рунна похолодели руки. Астерии холодно взирали с экрана на торжество.

59

У Брайс перехватило дыхание.

Астерии смотрели на них, словно видели сквозь экран. Видели всех собравшихся.

Должно быть, действительно видели. Она взялась за руку Ханта. Тот крепко сжал ее руку и прикрыл крылом. Боги, ее ангел сегодня был неотразим.

Она точно все рассчитала. Сегодняшнее торжество – единственное место, где отец не посмеет открыто выступить против нее и где ее союз с Хантом будет подтвержден и признан архангелами. Она выполнила все отцовские приказы, оделась так, как он велел… чтобы только попасть сюда. Она буквально бежала к подиуму, торопясь объявить Ханта своей истинной парой и опередить отца, который явно собирался представить ее невестой Кормака.

Как все здорово получилось. Брайс еще не успела отойти от радостного возбуждения, хваля себя за находчивость. Отец, конечно же, нанесет ответный удар. Но это случится потом. А сегодня она будет праздновать свою победу. Она понимала: Ханту столь же неинтересен титул принца, как ей – титул принцессы. Но она осуществила задуманное, сделав это ради себя. Ради них с Хантом.

Она уже подумывала утащить Ханта в какое-нибудь укромное местечко и там самозабвенно трахнуться, когда вдруг опустился этот проклятый экран. И теперь, глядя на шесть бессмертных фигур, на мальчишеское лицо Ригелуса…

Брайс не одна испытывала шок. Других гостей тоже трясло. Ее сердце напоминало барабан, по которому без устали стучали.

Селистена с Эфраимом низко поклонились. Следом поклонились все собравшиеся. Брайс показалось, что она вот-вот рухнет на пол. Ноги ее не слушались. Хант вновь стиснул ее руку. Брайс смотрела не на экран, а в пол, ненавидя этот животный страх. Эти существа судили их. Одно слово астериев, и их подручные убьют всех, включая и ее семью.

– Селистена и Эфраим, примите наши искренние поздравления, – произнес Ригелус, вкрадчивый голос которого не вязался с обликом подростка, в теле которого пребывала его гнусная душонка. – Желаем вашему союзу быть счастливым и плодотворным.

Архангелы вновь склонили голову в знак благодарности.

– Мы благодарны вашей мудрости и доброте, соединившей нас, – сказала Селистена.

Брайс безуспешно пыталась уловить какой-нибудь подтекст в интонации архангелицы. Только легкое напряжение. Неужели Селистена говорила искренне? Тогда чем вызвано это напряжение? Ложью или присутствием астериев, пусть и виртуальным?

Следом заговорила Октартис – Южная Звезда. Она сидела справа от Ригелуса. Ее древний голос напоминал треск ломающегося льда.

– Насколько понимаю, у нас есть повод поздравить не только Селистену с Эфраимом.

У Брайс похолодела спина.

– Принцесса Брайс Данаан и принц Хант Аталар, – произнес Ригелус.

Их имена прозвучали как приказ. Как команда.

Гости расступились, позволяя астериям увидеть их.

Боги милосердные. Лицо Брайс мгновенно побледнело. Откуда они узнали? Впрочем, разве пространство оранжереи не было усеяно камерами, позволяя астериям видеть и слышать все происходящее здесь?

К Брайс подошел Король Осени и, низко поклонившись, сказал:

– Священные правители, представляю вам мою дочь.

Интересно, ему не противно кланяться этим чудовищам? Ее охватило злорадство при виде кланяющегося отца, но наслаждаться зрелищем она не могла. Ритуал требовал поклониться и произнести:

– Слава астериям.

Рядом с Королем Осени появился Кормак и низко поклонился. Статус наследного принца Аваллена не оставлял ему выбора.

Он был в бешенстве от ее выходки, и не только от бесцеремонного разрыва их помолвки. Почему она не предупредила его заранее? «У тебя припасены еще какие-нибудь сюрпризы, принцесса? – злобно спросил он у колонны. – Ты нарушила нашу договоренность. Я этого не забуду».

Она тогда не ответила, но… Известно ли астериям, что сейчас перед ними стоял один из самых опасных мятежников, играющий роль наследного принца? Знают ли они о помощи Брайс Кормаку, о совместных делах? Если да, тогда ни ей, ни авалленскому принцу не жить.

– Позвольте представить вам ее истинную пару и супруга, принца Ханта Аталара, – резко, с ощутимым недовольством продолжал Король Осени.

Он был готов убить Брайс… если Кормак его не опередит.

Но согласно фэйскому праву, теперь она принадлежала Ханту. Эта принадлежность за последние несколько минут была признана не только архангелами, но и астериями. Возможно, Ханту сейчас было очень не по себе. Возможно, он ненавидел свой новый титул и существ, глядящих на него с экрана. Лицо ангела хранило бесстрастие. Прошелестев крыльями, он поклонился и произнес:

– Слава астериям.

– Выпрямитесь, – милостиво разрешил Ригелус.

Брайс, Хант и Король Осени послушно выпрямились. Глаза всех собравшихся были устремлены на них. Ригелус, находящийся далеко отсюда, в Вечном Городе, буравил их взглядом и слегка улыбался. Казалось, он знал все дела Брайс за последние недели. Все ее бунтарские поступки и мысли.

Брайс опустила глаза, ненавидя себя за малодушие. Хант смотрел прямо на экран.

Но Светлая Рука астериев сказал:

– Так много счастливых союзов родилось в этот вечер. Желаем вам хорошо повеселиться. Отпразднуйте же День Смерти. Мира и благополучия вам.

Все снова поклонились. Экран погас. Судя по звукам из разных углов полутемного пространства, многие гости не дышали, пока астерии были на связи.

Зажглись огоньки первосвета. Вновь заигравший оркестр несколько тактов отчаянно фальшивил, словно музыкантам требовалось прийти в себя. Даже архангелы, вернувшиеся на подиум, были бледны.

Брайс повернулась к отцу.

– Ну ты и сучка, – едва слышно прошипел Король Осени.

Брайс широко улыбнулась:

– Надо говорить так: «Ну ты и сучка, ваше высочество».

Сказав это, она отошла, успев заметить, как Хант усмехнулся и подмигнул королю. «Один шаг, и я тебя поджарю, задница ты поганая», – говорил его взгляд.

Лучше всего напряжение снимали танцы. Брайс пошла к танцевальному пятачку, на ходу успокаивая себя глубоким дыханием.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Хант коснулся ее плеча.

– Да, ваше высочество, – пробормотала она.

– А я думал, Куинлан, ты меня так называешь только в постели, – усмехнувшись, прошептал он ей на ухо.

Так оно и было. Вчера вечером, постанывая от его толчков, она повторяла: «Ты мой бесподобный трахательный принц».

Брайс прижалась к нему, сбрасывая последние куски ледяного панциря, оставленного включением астериев.

– До сих пор не верю, что у нас получилось.

– Нам еще с последствиями разбираться, – напомнил ей Хант.

Король Осени явно заставит ее дорого заплатить за крушение своих планов. Но сегодня, на глазах стольких гостей, он ничего не сможет сделать.

– Потанцуешь со мной? – спросила Брайс.

– Ты действительно хочешь танцевать?

– Конечно. Ты ведь умеешь?

– Разумеется. Но… ты не представляешь, как давно я этим не занимался.

После Шахары ему было не до танцев.

– Давай потанцуем, – попросила Брайс, беря его за руку.

Их первые движения были скованными и неуверенными. Хант обнял ее за талию, их руки соединились. К счастью, оркестр играл медленный танец. Даже не танец, а мелодию прекрасной баллады. При таком обилии зрителей им не сразу удалось встроиться в ритм движений.

– Смотри на меня, и пусть остальные проваливают в Хел, – предложил Хант.

Его глаза сияли радостью и желанием, и в этом был весь Хант. Звезда на груди Брайс вспыхнула. Платье с глубоким вырезом позволяло всем насладиться этим зрелищем. Послышались удивленные возгласы, но Брайс смотрела только на Ханта. Он снова улыбнулся.

Его улыбка. Больше для нее сейчас ничего не существовало. Их движения приобрели легкость, а когда Хант ее закружил, она тоже улыбнулась.

Хант безупречно вел ее в танце, кружа по сверкающему полу. Краешком глаза Брайс видела танцующих Рунна и Гипаксию. Селистена с Эфраимом тоже танцевали. Наоми и Баксиан по-прежнему стояли у дверей. К ним присоединился Исайя. Но Брайс было не оторвать взгляда от Ханта.

Он поцеловал ее в губы, и от поцелуя вся вселенная растаяла, перестав существовать. Были только они, их танец, сплетение душ.

– Все, что происходило в моей жизни, было ради встречи с тобой, Куинлан. Ради этих мгновений. Я – твой. Навсегда.

От этих слов ей сдавило горло. Звезда ярко вспыхнула, словно маленькая луна осветила всю оранжерею. Брайс тоже поцеловала Ханта, ничуть не тяготясь присутствием зрителей. Для нее существовал только он.

Рунн танцевал с Гипаксией, чувствуя, что ее мысли бродят где-то далеко. Сам он старался не смотреть в сторону Брайс и Ханта, пялящихся друг на друга, как влюбленные подростки, и не слышать шепота по их поводу.

«Вы только представьте! Умбра Мортис – и вдруг фэйский принц. Какой позор!» Гости не стеснялись в выражениях, скрывая лица за масками. Но маски не скрывали их запаха. По запахам Рунн узнавал злопыхателей. И запоминал.

Аталар теперь его зять. Считай, что брат. Рунн не потерпит, чтобы говорили гадости о его семье. Как бы он сам ни относился к своей родне, семью он ценил.

Кормак покинул торжество, выбрав укромный уголок и телепортировавшись отсюда. Пусть и небольшое, но облегчение. Этот «маленький сюрприз», преподнесенный Брайс, настолько вышиб его из колеи, что Кормаку стало не до разборок с Ланью. Рунн не винил двоюродного брата за уход. После демарша Брайс его наверняка бы обступили фэйские семейства, предлагая своих дочерей на выданье. Родители Флинна и их востроглазая Сатия, наверное, сбились с ног, выслеживая авалленского принца.

Мысленно поиздевавшись над их безуспешной охотой, Рунн подавил улыбку и перевел взгляд на свою партнершу. Гипаксия внимательно разглядывала танцующих.

– Ты кого-то ищешь? – тихо спросил он.

– Свою сестру. Лань.

Напряжение, охватившее было Рунна, рассеялось.

– Вон она стоит. У подножия подиума. Вместе с Поллуксом.

Рунн развернул Гипаксию к подиуму. Лань и Молот стояли вместе. Оба в черных матовых масках. Ангел был в белой имперской форме, отороченной золотом. Лань – в золотистом сверкающем платье, облегающем до бедер и широком ниже. Светлые волосы были убраны в высокую прическу. Ей хватило ума не надевать на бал свое любимое серебряное ожерелье. Только изящные золотые сережки, свисавшие почти до плеч.

– Красивая у них пара, – тихо заметила Гипаксия. – Чудовища внутри, а внешне – такие красавцы.

– Да уж, – проворчал Рунн.

– Я ждала этого вечера, чтобы встретиться с нею, – покусывая губу, призналась королева ведьм.

– Если хочешь, я пойду с тобой.

А что еще он мог предложить?

– Ты думаешь, она… может позволить себе что-то неадекватное?

– Она слишком умна, чтобы устраивать скандалы. Мне думается, она вообще не склонна к таким вещам. Она из того же теста, что и мой отец. Самое худшее – она может напрочь тебя проигнорировать.

Рунн почувствовал, как Гипаксия напряглась.

– Наверное, ты прав. Я теперь думаю, стоит ли вообще к ней подходить. Встреча может испортить мне все торжество. Потом буду прокручивать это в мозгу.

– Зачем вообще с нею встречаться?

– Как-никак она мне сестра. Я никогда с нею не говорила и не видела ее в реальной жизни.

– У меня было такое же чувство, когда я узнал о существовании Брайс.

В глазах Гипаксии снова появилась отрешенность.

– Ты действительно не против пойти со мной?

Рунн взглянул на массивные часы в дальнем конце оранжереи. Без десяти двенадцать. У него в запасе оставалось несколько минут. Их так и так требовалось чем-то занять.

– Не хотел бы, не стал бы предлагать.

Они покинули танцевальное пространство. Танцующие расступились, пропуская красавицу-королеву. Лань равнодушно следила за ее приближением. Зато Поллукс улыбнулся Гипаксии, а затем Рунну.

Гипаксия, надо отдать ей должное, ничуть не смутилась.

– Здравствуй, Лидия, – произнесла она, расправляя плечи.

– Здравствуй, Гипаксия, – ответила Лань, едва шевельнув губами.

Голос ее звучал сухо и монотонно. Она выказывала крайнее неуважение, не назвав Гипаксию королевой и даже не поклонившись.

– Я хотела официально поздороваться с тобой… сестра, – сказала Гипаксия.

– Так меня еще никто не называл, – призналась Лидия.

Поллукс осклабился. Рунн предостерегающе оскалил зубы, получив в ответ насмешливую улыбку.

– Надеюсь, мы обе теперь чаще будем слышать это обращение, – сделала новую попытку Гипаксия.

В красивом, холодном лице Лани ничего не изменилось. Оно ничуть не оттаяло и не потеплело.

– Возможно, – равнодушно ответила Лидия и продолжила рассматривать толпу гостей, демонстрируя скуку и полное отсутствие интереса.

Она «позволяла» королеве ведьм уйти. Большего оскорбления трудно было придумать.

Рунн взглянул на часы. Ему пора. Не привлекая внимания, дойти до дверей, ведущих в сад, и выскользнуть наружу. Но он не мог оставить Гипаксию наедине с ее жуткой сестрой.

– Тебе нравится Лунатион? – спросила Гипаксия, все еще надеясь завязать разговор.

– Нет, – процедила Лань. – Я нахожу этот город утомительно плебейским.

Молот хихикнул. Гипаксия взглянула на него и с поистине королевской властностью сказала:

– Иди отсюда. Не мешай мне говорить с сестрой.

– Не тебе мне приказывать. – Глаза Поллукса злобно вспыхнули.

Такой поворот несколько удивил Лань.

– Поллукс, оставь нас на минутку, – сказала она.

Молот сердито посмотрел на Гипаксию, однако в лице королевы ведьм ничего не дрогнуло. Палач, века оставлявший после себя трупы, не вызывал у нее ни страха, ни тем более восхищения.

Усмотрев для себя лазейку, Рунн сказал Гипаксии:

– Я тоже не буду вам мешать.

Не дав королеве возразить, он смешался с толпой. По сути, предательски бросил ее. Он ощущал себя куском дерьма и все же…

Рунн беспрепятственно добрался до западных дверей. Вышел наружу, спустился с невысокого крыльца и оказался на гравийной дорожке. В тени журчал фонтан. Свет из окон оранжереи туда не доходил. Рунн прислонился к чаше фонтана. Сердце его гулко колотилось.

Прошло еще две минуты. Придет ли Ясный День?

Он не спускал глаз с дверей, заставляя себя размеренно дышать.

Затея встретиться здесь показалась ему неудачной и даже опасной. Только что он говорил с Ланью и Молотом. На балу полным-полно врагов. Если все откроется, они, не задумываясь, убьют и его, и Ясного Дня. Вправе ли он рисковать жизнями их обоих?

– Ищешь кого-то? – спросил вкрадчивый женский голос.

Рунн резко повернулся, увидел женщину в маске, и у него душа нырнула в пятки.

За чашей фонтана, в тени, стояла Гарпия и словно ждала кого-то.

60

Рунн смотрел на лицо, скрытое маской и тенями. Нет, это ни в коем случае не она.

Гарпия, Хел ее побери. Темные волосы, худощавая фигура, дразнящий рот.

– Что ты тут делаешь? – Гарпия подошла ближе.

Ее крылья были чернее ночи.

Рунн заставил себя глотнуть воздуха.

– День? – тихо спросил он.

– Ты о чем? – удивленно моргнула она.

Воздух стремительно вырвался из его легких. Хвала долбаным богам, не она. Но если Гарпия уже здесь, а агент Ясный День вот-вот появится… Последний раз он видел Гарпию в тот проклятый день, в баре, куда она явилась вместе с Ланью. С тех пор она не попадалась ему на глаза. И встреча у фонтана с кем-то еще не превращала свидание в сходку мятежников. Но если у Гарпии имелись подозрения на его счет и если Ясный День (кем бы она ни была) увидит их вместе…

Надо поскорее убираться отсюда. Возвращаться в оранжерею и не ставить агента под удар.

Какой же он идиот.

– Веселись, – буркнул он Гарпии.

– Не хочешь подарить мне поцелуй украдкой? – насмешливо бросила она вслед удалявшемуся Рунну.

Потом, когда они с Ясным Днем встретятся на ментальном мосту, он все ей объяснит. Часы показывали две минуты первого. Она не пришла. Возможно, видела, кто находится в саду, и решила не рисковать.

И еще одна «наблюдательница» затаилась у самых дверей.

В прорезях маски сверкнули золотистые глаза Лани. Неужто она за ним следила? Рунн мысленно выругался. Неужто заподозрила, что его торопливый уход означал встречу с кем-то? Насколько ему известно, до сих пор Лань помалкивала о разгроме базы на Идре. Не потому ли, что рассчитывала поймать более крупную добычу?

А что может быть крупнее агента Ясный День? Величайшая удача для охотницы за шпионами.

Рунн молча прошел мимо Лани, едва взглянув на нее. Она в ответ смотрела с полнейшим равнодушием.

Вернувшись в шумное, душное пространство оранжереи, Рунн потянул воротник рубашки. Он едва не попал в лапы Лани и Гарпии и едва не позволил им схватить Ясного Дня.

Ни с кем не прощаясь, Рунн торопливо покинул празднество.

Хант облизал Брайс всю шею. Его рука зажимала ей рот, приглушая стоны. Он тащил свою истинную пару по тускло освещенному коридору.

– Хочешь, чтобы нас застукали? – глухим от желания голосом спросил он.

– Мне все равно. Мы теперь официально признанная истинная пара.

Они остановились перед дверью кладовки. Брайс дернула ручку. Хант сам едва сдерживал стоны, упираясь каменным членом в соблазнительные ягодицы Брайс. Сейчас они скроются в кладовке и запрутся изнутри. А еще через несколько секунд он войдет в свою избранницу по самые яйца.

Конечно, Баксиан и Наоми прекрасно сознавали, что они с Брайс отправились вовсе не в туалет, но оба ангела лишь усмехнулись.

– Заперто, – пробормотала Брайс.

Хант усмехнулся, утыкаясь губами в ее теплую шею:

– Куинлан, тебе повезло, что рядом с тобой большой и крепкий альфа-придурок.

Если сейчас кто-то пройдет по коридору, достаточно мимолетного взгляда на его брюки, чтобы понять, чем он собрался заняться. Хант продержался три танца, пока желание не одолело его, заставив покинуть оранжерею и увести Брайс. Вскоре они вернутся, но вначале всласть натрахаются.

Он не знал, как поведет себя, если его вздумают называть принцем Хантом, но… авантюра Брайс того стоила. Своим диким планом она поделилась с ним более двух недель назад. Хвала богам, что вообще спросила, согласен ли он на такой сценарий.

Хант еще несколько раз чмокнул Брайс в шею, потом оттеснил от двери. Брайс старалась не дышать шумно. Лицо у нее раскраснелось от желания. Она хищно улыбнулась, отчего его член задергался.

– Смотри и учись, дорогая. – Хант надавил плечом на дверь.

Хрустнул сломанный замок. Не мешкая Хант потянул Брайс за собой. Она тут же обхватила руками его шею, готовясь обвить ногами талию. Еще немного, и сильные руки ангела приподнимут ее и упрут в стену…

Его остановил удивленный женский писк.

Хант стремительно повернулся. Его разум пытался угнаться за вздыбленными чувствами.

Меньше всего он ожидал увидеть в кладовке эту пару. Но глаза не обманешь.

Платье Селистены сползло с плеча, обнажив полную, круглую грудь. Кожа на груди блестела, словно кто-то недавно ее облизывал.

Но между архангелицей и Хантом стоял вовсе не Эфраим. И не его одежды были измяты, волосы спутаны, а губы распухли.

Вместе с Селистеной в кладовке обнаружилась Гипаксия.

Хант не находил слов.

Брайс откашлялась и заслонила Ханта. Точнее, его безобразно выпирающий член.

– Я так понимаю, запертая дверь означала, что место уже занято? – невозмутимо спросила она.

Гипаксия и Селистена молча смотрели на них. Элегантные прически обеих были растрепаны.

Хант тихо закрыл дверь и поднял руки. Вокруг Селистены уже мерцал ореол ее магической силы. Гнев архангелицы, готовой ударить по врагу.

Ханту было не удержать своей молнии, готовящей ответный удар. Если Селистена сделает выпад, он сумеет парировать.

Чувствуя надвигающуюся бурю, Брайс тихо сказала Гипаксии:

– Никогда еще не попадала в такой переплет.

Гипаксия оглянулась на губернатора, глаза которой стали белыми от бурлящей силы.

– Я тоже, – призналась королева ведьм, пытаясь говорить спокойно.

Кладовка имела только одну дверь. Единственный выход, если еще раньше Селистена не разворотит всю крышу здания. Хант положил руку на плечо Брайс, приготовившись к худшему исходу.

Но его истинная пара все с тем же спокойствием сказала:

– Давайте проясним ситуацию. Мы с Хантом не скажем ни слова.

Гипаксия понимающе кивнула:

– Спасибо. – Она взглянула на свою возлюбленную. – Селистена, ты как?

Губернатор безотрывно смотрела на Ханта. Один неверный жест, и она его убьет. Однако Хант улыбнулся. Она не сможет его убить.

– Мои губы останутся накрепко запечатанными, – пообещал он.

Крылья Селистены ярко вспыхнули, отчего в кладовке стало светло как днем.

– Вы поставили в опасное положение ту, кого я люблю. Эфраим считает, что я принадлежу только ему. За посягательство на свою собственность Эфраим расправится с нею. Или это сделают астерии, выпустив гневное заявление о «неслыханном вмешательстве».

Брайс подняла руки:

– Если уж на то пошло, у астериев есть повод расправиться и со мной.

Хант резко повернулся к ней, боясь, как бы она не сболтнула лишнего.

– Я чем-то похожа на вас, – выпуталась Брайс, и у него отлегло от сердца. Хвала богам, что она не заикнулась о пособничестве мятежникам. – Я думаю, нам повезло с таким губернатором, как вы. Вы разительно отличаетесь от Эфраима с его сворой неудачников. Но как только он отправится восвояси, вы наверняка постараетесь сделать Лунатион еще более… восхитительным.

Хант изумленно смотрел на Брайс. Она лишь пожала плечами. Ее глаза встретились с глазами Селистены. Звезда на груди вспыхнула.

Сила говорила с силой. Женщина с женщиной. Губернатор с… принцессой? Нет, само выражение лица и поза Брайс предполагали нечто повыше.

Это слово уже вертелось у Ханта на языке, но ангел загнал его поглубже, запретив себе думать об этом слове и возможных последствиях, связанных с ним.

Сохраняя ту же позу «более чем принцессы», Брайс сказала:

– Я вовсе не собираюсь портить жизнь ни одной из вас. – Она посмотрела на Гипаксию, чье выражение лица было схоже с ее собственным. – Мы – союзницы. Не только в политике, но и… как женщины, которым пришлось делать нелегкий и далеко не приятный выбор. Женщины, живущие в мире, где полнота власти принадлежит мужчинам, считающим нас всего лишь инкубаторами для размножения.

Гипаксия вновь кивнула, однако Селистена продолжала напряженно смотреть на Брайс. Хищница, выбирающая, куда бы нанести удар.

Хант вновь собрал свою магическую силу.

– Но я не являюсь чьей-либо призовой кобылой, – продолжала Брайс. – Я затеяла рискованную игру, втянув в нее этого идиота. – большим пальцем она указала на Ханта, едва не разинувшего рот от таких слов. – К счастью, мой замысел удался. Я вот что хочу сказать. Если вы обе готовы биться за свою любовь, затейте такую же игру. Наплюйте на ваши обязательства перед Эфраимом и Рунном. Я вас поддержу. Нам придется пойти против воли астериев, но… вспомните, что я устроила сегодня. Готова всячески вам помочь. Все влияние, каким обладаю, – ваше. Но давайте покинем эту кладовку целыми и невредимыми.

Стало тихо.

Сила, бурлящая вокруг архангелицы, начала гаснуть, как гаснет заходящее солнце, пока не остался лишь мерцающий силуэт. Гипаксия положила руку на плечо возлюбленной, показывая, что они в безопасности.

Селистена поправила платье.

– Нельзя сказать, что у нас не было выбора. Когда Король Осени пришел ко мне просить руки Гипаксии для своего сына, это я убедила ее принять предложение. Но кого мне любить, с кем строить парные отношения… архангелице не дано самостоятельно принимать такие решения.

– Мне это знакомо, – угрюмо произнес Хант. Поймав удивленный взгляд Селистены, он показал запястье, где еще совсем недавно темнело клеймо раба. – Я слишком долго был рабом.

– Наверное, участь губернатора и раба разделены совсем тоненькой перегородкой, – задумчиво проговорила Гипаксия.

– Я рассуждала так: Гипаксия выйдет за принца. Этот брак будет чисто официальным, а через какое-то время мы с нею… возобновим отношения. Но затем астерии отдали приказ насчет Эфраима, и мне… не оставалось иного, как сказать «да».

– А Эфраим… – хотела было спросить Брайс.

– Я согласилась, – перебив ее, твердо произнесла Селистена. – Хотя отношения с ним не приносят мне радости.

Гипаксия поцеловала ее в щеку.

Теперь понятно, почему перед их первой ночью с Эфраимом Селистена выглядела расстроенной и даже напуганной. Ее сердце совсем не лежало к этому мужчине.

– Мы будем молчать до тех пор, пока вы намерены сохранять ваши отношения в тайне, – сказала им Брайс. – Даю вам слово.

Обе кивнули. Хант понял: она заручилась их доверием. Стала той, кому безоговорочно доверяют.

И в самом деле, «больше чем принцесса».

Улыбнувшись своей истинной паре, Хант сказал:

– Пожалуй, нам всем стоит покинуть помещение. А то, не ровен час, сюда кто-нибудь заглянет и подумает, что я наслаждаюсь жизнью на всю катушку.

Гипаксия и Брайс засмеялись. Селистена ответила сдержанной улыбкой.

Похоже, Брайс это заметила. Взяв Гипаксию под руку, она повела королеву ведьм к выходу.

– Давай поговорим о том, какую оплеуху получил сегодня Король Осени и какая злость раздирает его.

Они вышли, оставив Ханта и Селистену наедине.

Архангелица внимательно смотрела на него. Хант не осмеливался шевельнуться.

– Значит, теперь ты стал настоящим принцем, – сказала Селистена.

– Выходит, что так, – ответил Хант, не зная, куда она клонит.

Губернатор направилась мимо него в коридор.

– Надеюсь, ты знаешь, что перегородка между принцем и рабом тоже очень тонка.

– Знаю, – ответил Хант, почувствовав тяжесть в груди.

– Тогда почему взвалил на плечи эту ношу? – спросила Селистена, останавливаясь на пороге.

Он посмотрел на Брайс, неторопливо шедшую под руку с Гипаксией, будто они закадычные подруги.

– Она того стоила.

– Ах, Хант. Любовь – это ловушка, – без тени улыбки сказала Селистена, качая головой и обращаясь больше к себе, чем к нему. – И мне не придумать, как из нее освободиться.

– Вы действительно хотите освободиться?

Архангелица вышла в коридор. Ее крылья еще мерцали.

– Каждый день, – тихо сказала она.

Тарион старался не смотреть на часы, отмечавшие неумолимо текущее время. Водонепроницаемые часы прежде принадлежали деду, а Тариону достались в качестве подарка по случаю окончания средней школы. Выходка Брайс славно позабавила его, но всего на пять минут, после чего его вновь охватили скука и нетерпение.

Умом он сознавал: оказаться здесь, сопровождать дочь Речной Королевы – большая честь. Его невеста сияла от радости и счастья. Но Тариону было отнюдь не весело. Ему приказали явиться сюда, а потому эта привилегия воспринималась им как очередная обязанность, наложенная на него Речной Королевой.

Приодевшись, он на закате отправился к Речным воротам. Дочь Речной Королевы выплыла из тумана на светлой дубовой лодке, которую тянули белоснежные лебеди. От внимания Тариона не укрылись собеки, следовавшие за лодкой на расстоянии полусотни футов, – часовые, приставленные следить за благополучным путешествием драгоценной королевской доченьки.

– Ну разве это не волшебство? – в пятый раз подряд спросила его спутница, вздыхая и завистливо поглядывая на огни и танцующие пары.

Тарион допил шампанское. «Я разрешила дочери выпить только один бокал вина, – писала королева в записке, переданной выдром. – К часу ночи она должна быть дома».

Он все-таки посмотрел на часы. Двадцать минут первого. Еще пятнадцать минут, и можно будет потихоньку тащить королевское чадо к двери. Тарион протянул пустой фужер проходящему официанту. Дочь Речной Королевы стояла, надув губки.

Тарион ослепительно улыбнулся ей, но она сказала:

– По тебе не скажешь, что ты веселишься.

– Тебе только кажется, – соврал он, целуя ей руку.

– И твои друзья почему-то не подошли поговорить с нами.

Она была права. Брайс с Хантом куда-то ускользнули. Итан болтал у дверей с Наоми Бореас и Извергом. Остальные… Рунн и Кормак смылись. И Гипаксия куда-то пропала.

Королева ведьм единственная, кто подходил к ним. Разговор получился нескладным. Тарион едва выдержал взгляд Гипаксии. «Какой же ты был дурак, связавшись с этой женщиной», – говорили ее глаза. Но к дочери Речной Королевы Гипаксия отнеслась по-доброму. Та улыбалась во весь рот. Тарион не осмелился назвать королеву ведьм своим любимым прозвищем Пакс.

– У моих друзей хватает светских обязанностей, – уклончиво ответил Тарион.

– А-а-а, – протянула она и побрела к краю танцевального пространства, с тоскою глядя на кружащиеся пары.

Возможно, виной тому было выпитое шампанское, но Тарион словно впервые увидел дочь Речной Королевы. Темные глаза, полные тихого счастья и одновременно – невыразимой тоски. Кипучую, нерастраченную энергию. И странное чувство, будто ей на один вечер подарили обличье смертной женщины. Едва часы пробьют час ночи, она превратится в речной ил.

А сам он многим ли лучше ее матери? Целых десять лет он мучил и обманывал эту девушку. Вот и сегодня он не давал ей вдоволь повеселиться лишь потому, что сам не был склонен к веселью.

Должно быть, она почувствовала тяжесть его взгляда и повернулась к нему. Тарион тут же снова наградил ее ослепительной улыбкой и подозвал телохранителя, стоящего у них за спиной:

– Тритус, мне что-то сегодня не танцуется. Подменишь меня?

Телохранитель оторопело смотрел на них, но Тарион еще раз улыбнулся ошеломленной дочери Речной Королевы и сказал:

– Иди потанцуй. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь возражений, он подвел дочь Речной Королевы к покрасневшему охраннику, робко протянувшему ей руку.

Не оглядываясь, Тарион смешался с толпой, прикидывая, чем ему потом это аукнется. Но даже если его исколошматят, он больше не станет мучить несчастную девицу.

Пройдя еще немного, он все-таки обернулся. Дочь Речной Королевы и телохранитель танцевали, улыбаясь друг другу. Оба были счастливы.

Вот и хорошо. Не важно, кто ее мать, не важно, что его тяготит обязанность сопровождающего, девица заслуживала счастья. И не важно с кем.

Тарион добрался до ближайшего бара и уже собирался заказать себе порцию виски, когда вдруг заметил фигуристую женщину. Судя по запаху – оборотень-леопард. Она сидела за стойкой, в нескольких шагах от него.

Он всегда замечал крепкие женские задницы, а у этой леопардихи… Хел побери, то, что надо.

– Часто здесь бываешь? – спросил он, подмигнув женщине.

Леопардиха повернула голову. Ее светло-коричневая кожа поблескивала в мягком свете. Глаза смотрели из-под густых ресниц, великолепно сочетаясь с высокими скулами и полными губами. Лицо в форме сердечка обрамляли золотисто-каштановые волосы, ниспадавшие свободными локонами. От нее веяло непринужденным изяществом кинозвезды. Вопрос Тариона заставил ее полные губы изогнуться в улыбке.

– Пытаешься меня закадрить?

Он хорошо знал этот страстный тон. Заказав виски, он спросил незнакомку:

– А ты как на это смотришь?

61

Время двигалось к половине четвертого ночи.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил Гипаксию Итан.

На балу она вдруг почувствовала спазмы в животе и удалилась почти на двадцать минут. Вернулась бледная.

Королева ведьм отвела со лба мешавшие волосы. На ней был черный плащ, скрывавший бальное платье. Они с Итаном находились в небольшой оливковой роще на одном из холмов за городом. Звуки торжества долетали и сюда: ухающие басы оркестра, крики гостей. На крыше Комитиума перемигивались огоньки. Все это совсем не вязалось с перешептыванием листьев и блеском звезд, проникающих сквозь просветы в серебристых кронах оливковых деревьев.

Совсем другой мир, непохожий на блистательное празднество, где собралось множество могущественных и влиятельных персон. Где Брайс неожиданно сумела переиграть Короля Осени и объявила Ханта своим принцем. Итан не знал, как относиться к случившемуся.

Он старался держаться как можно дальше от Сабины и Амелии. К счастью, обе ушли сразу после обращения астериев. Итан несказанно обрадовался, одновременно ненавидя себя за это. Предводителя волков не было; старик предпочитал не появляться на подобных сборищах.

– Это все, что требуется? – спросил Итан, указав на семь свечей, расставленных на земле. – Зажечь свечи и ждать?

– Не все.

Гипаксия вынула кинжал с длинным лезвием. Итан отошел на шаг. Лезвием кинжала королева ведьм прочертила линии между свечами.

– Шестиконечная звезда, – сказал Итан, узнав фигуру.

Такую же звезду Брайс начертила между воротами. Седьмая свеча находилась в центре.

– Символ равновесия. – Гипаксия немного отошла, по-прежнему с кинжалом в руке. – Два пересекающихся треугольника. Мужское и женское начала, тьма и свет, верх и низ… и сила, находящаяся в месте их встречи. – Лицо Гипаксии посуровело. – А это – место равновесия, где я сосредоточу свою силу. – Она указала на круг. – Что бы ты ни увидел и ни услышал, не заходи внутрь круга.

Сердце Итана возликовало, хотя по спине пополз холод. Если удастся хотя бы поговорить с Коннором… Все дни он только и думал, что скажет брату, сейчас все это выветрилось из головы.

Должно быть, Гипаксия угадала его мысли. Ее лицо сделалось отрешенным. Итан понял: остановить начавшийся ритуал уже невозможно. Подняв руки с зажатым кинжалом, королева ведьм стала нараспев произносить заклинание.

Ясный День появилась на своем конце моста и осталась там. Казалось, она не хочет приближаться.

Рунн сидел на диване, сложив руки на коленях. Его до сих пор мутило от случившегося в саду на крыше Комитиума, хотя с того момента прошло уже несколько часов. Странно, что ему удалось заснуть.

Увидев ее, он вскочил с дивана и поспешил к ней:

– Прости, что подверг тебя опасности.

Ясный День молчала. Ее пламя было красноречивее слов.

Рунн сделал новую попытку:

– Я… Это была дурацкая затея. Прости, если ты пришла к фонтану и не застала меня там. Я пришел в назначенное время. Смотрю – у фонтана стоит Гарпия. К тому же за мною увязалась Лань. Наверное, они в чем-то меня заподозрили, или не знаю что. Но я… я очень виноват перед тобой, День.

– Я была там, – тихо сказала она.

– Что-о?

– Я тебя видела. – Она медленно пошла ему навстречу. – И угрозу тоже. Потому и не стала приближаться.

– Где? В саду?

Она подошла ближе.

– Я тебя видела, – повторила Ясный День.

Казалось, она до сих пор находится под впечатлением случившегося.

– Значит, ты приходила. – Рунн покачал головой. – Я думал, ты не придешь. С той встречи мы больше не говорили, и я беспокоился…

– Рунн, – произнесла она.

Его имя на ее устах было как разорвавшийся снаряд. Рунн вздрогнул:

– Теперь ты знаешь, кто я.

– Да.

– Произнеси мое имя еще раз.

– Рунн.

Она подошла еще ближе. Пламя разошлось, и он увидел мелькнувшую улыбку.

– Ты по-прежнему в городе? Мы можем где-нибудь встретиться?

Была глубокая ночь, но сегодня – равноденствие, и горожане будут веселиться до утра. Маскарад распространялся на весь город. Они с Ясным Днем могли бы встретиться, не вызвав подозрений.

– Нет, – сухо ответила она. – Я уехала.

– Врешь. Скажи мне, где тебя искать.

– Неужели события у фонтана ничему тебя не научили? Неужели ты не понял, что мы находились на грани катастрофы? Служители астериев – они повсюду. Одна ошибка – пусть и мимолетная, – и мы мертвы.

У Рунна перехватило горло.

– Когда из теней появилась Гарпия, я подумал, что она и есть ты. Я… меня охватила паника.

– Тебя это так ужаснуло? – тихо засмеялась она. – А если бы я оказалась ею? Той, кого ты так сильно ненавидишь?

– Мне бы понадобилось… приспособиться.

– Теперь ты получил некоторое представление о том, кем я могу оказаться.

– Нет. Я просто… не хочу, чтобы ты была ею.

Ясный День снова засмеялась:

– А ты, значит, фэйский принц.

– У тебя это вызывает отвращение?

– С чего бы?

– У меня вызывает.

– Почему?

– Потому что я ничем не заслужил этот титул.

– Король Осени – твой отец, – сказала Ясный День, внимательно глядя на него. – Это он над тобой издевался.

– Он, и больше никто.

– Он не король, а недоразумение и позорище.

– Тебе стоило бы поговорить с моей сестрой. Думаю, ты бы ей понравилась.

– Ты говоришь о Брайс Куинлан.

Имя Брайс в ее устах заставило его напрячься. Но что тут удивительного? Раз она была на празднестве, она все видела.

– Да. Она ненавидит нашего отца даже сильнее, чем я.

Меж тем пламя Ясного Дня потускнело.

– Ты помолвлен с королевой Гипаксией.

Он был готов рассмеяться, однако голос его собеседницы был предельно серьезен.

– Тут не все так просто.

– Глядя, как ты с нею танцуешь, я бы этого не сказала.

– Ты меня видела?

– Тебя все видели.

Резкость в голосе… неужто она ревновала?

– Я не собираюсь тебя обманывать, – осторожно сказал он. – Мы с Гипаксией помолвлены лишь формально. Еще неизвестно, поженимся ли мы. Мы не испытываем никакого влечения друг к другу. Уважение – да. Восхищение – возможно, но не более того.

– Почему ты думаешь, что меня это задевает?

Рунн шагнул ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки:

– Мне так хотелось увидеть тебя на этом балу. Я постоянно смотрел на часы.

– Зачем? – спросила она, сбиваясь с дыхания.

– Чтобы сделать вот это.

Рунн приподнял ей подбородок и поцеловал в губы. Нежные, теплые, раскрывшиеся с готовностью, словно она ждала поцелуя.

Огненные пальцы проникли ему в волосы, подтягивая ближе. Руки Рунна скользнули по ее изящному и очень женственному телу, ощутив широкие бедра.

Их языки терлись друг о друга. Ясный День вздрагивала в его руках, отвечая на каждое движение его языка, словно не могла удержаться. Словно ей хотелось узнать каждый уголок его тела и почувствовать его вкус.

Она водила пальцами по его подбородку, исследовала очертания лица. Рунн снял завесу. Пусть видит его глаза, нос, рот. Ему это удалось. Ясный День не сняла своей завесы, но он чувствовал, как внимательно она смотрит на него, видя его настоящие черты.

Пальцы Ясного Дня коснулись его переносицы. Опустились к губам. Потом она снова поцеловала его. Самозабвенно. Рунн целиком отдался этому поцелую.

– Ты мне напоминаешь, что я еще жива, – хрипло призналась она. – Что добро еще существует в этом мире.

– День… – сдавленно произнес он.

Она вдруг зашипела и напряглась. Потом оглянулась на свой край моста.

Нет. На того самца, который однажды вытащил ее из сна, чтобы совокупиться.

Она посмотрела на Рунна. Пламя качнулось, обнажив умоляющие глаза.

– Прости, – прошептала она и исчезла.

Домой Хант и Брайс вернулись в три часа ночи, оба – в изрядном подпитии. В одной руке Брайс несла туфли на высоком каблуке, другой придерживала шлейф платья. С губернаторского бала они ушли вслед за Рунном и забрели в дешевый неприметный бар на одной из улочек Старой Площади, где продолжили угощаться виски и играть на бильярде, начисто забыв про свои изысканные наряды.

О происшествии в кладовке не было сказано ни слова. Да и что тут обсуждать?

– Я перебрала, – заявила Брайс, входя в тускло освещенную гостиную и валясь на диван.

– Это очень по-королевски, – усмехнулся Хант.

Брайс сняла и швырнула на кофейный столик бриллиантовые серьги, словно они были дешевой бижутерией. Следом туда же отправился гребень. Драгоценности поблескивали в неярком освещении гостиной. Затем Брайс отодвинула их голыми пятками, вытянув ноги.

– Давай больше не будем так делать, – сказала она.

– Не будем что? Пить виски, облапошивать твоего отца или посещать губернаторские сборища? – спросил Хант, развязывая ненавистный галстук-бабочку и подходя к дивану.

– Естественно, ходить на сборища. Облапошивать отца и пить виски непременно будем.

Хант присел на кофейный столик, поудобнее разведя крылья.

– Все могло пойти гораздо хуже.

– Да. Хотя куда уж хуже – приобрести множество врагов по цене одного.

Появление астериев имело весьма многозначительный и неприятный подтекст.

– Правда, Селистена не стала нашим врагом.

Хант приподнял ногу Брайс и стал массировать ступню. Брайс вздохнула, откинувшись на подушки. От нее так и веяло удовольствием. Задремавший было член Ханта тут же пробудился.

– Не возражаешь, если я тебе кое-что расскажу? – спросил Хант, переходя от ступни к лодыжке. – Возможно, кое-что очень альфа-придурочное.

– Пока ты массируешь мои уставшие ножки, говори что заблагорассудится.

– Договорились. – Он взялся за другую ее ногу. – А я с удовольствием побыл на этом сборище. Невзирая на дурацкий смокинг, астериев и застуканных Гипаксию и Селистену. Невзирая на все это принцевое дерьмо. Мне понравилось, что меня видели с тобой.

– Рад случаю застолбить свою территорию? – ехидно усмехнулась Брайс.

– Да. – Сегодня он позволил ей увидеть в нем хищника. – До сих пор если я появлялся на публике, то всегда один.

Это признание заставило Брайс нахмуриться.

– Шахара что, никогда не появлялась вместе с тобой?

– Нет. Я был ее главнокомандующим. На публичных выходах нас никогда не видели вместе. Да ей и не хотелось. Это поставило бы меня вровень с нею. Если не вровень, то как… важную для нее персону.

– Я думала, вы боролись за равноправие. – Брайс нахмурилась еще сильнее.

– Боролись. Но нам приходилось играть по старым правилам.

По правилам, которые до сих пор управляли жизнью и судьбами миллионов, включая жизни Селистены и Гипаксии.

– Значит, она ни разу не заявила во всеуслышание: «Эй, мир! Вот мой дружок, с которым я сплю!»

Хант засмеялся, удивляясь себе. Прежде он думал, что когда-либо будет смеяться над чем-либо связанным с Шахарой.

– Нет. Поэтому я был так… польщен, когда ты посвятила меня в свой замысел.

– Хочешь, выйдем снова и порезвимся на публике, да так, чтобы нас застукали газетчики? Тогда это будет совсем официально.

– Как-нибудь в другой раз. – Хант поднес ее ногу к губам и поцеловал ступню. – Получается, мы с тобой… вроде как поженились?

– Поженились? – Брайс вытянула руку, пошевелив пальцами. – Аталар, я что-то не вижу кольца.

Хант легонько куснул ей пальцы ног, заработав восторженный писк.

– Если хочешь кольцо, я его тебе живо достану. – Еще один поцелуй. – Какое ты хочешь? Железное, стальное или титановое?

Обручальные кольца в Лунатионе были простыми. Их ценность определялась прочностью металла, из которого они сделаны.

– Титановое, малыш, – проворковала Брайс, и Хант снова куснул ей пальцы.

Брайс дернулась, но он держал крепко.

– Эти пальчики навевают мне непристойные желания.

– Только не говори, что у тебя ножной фетишизм.

– Нет. Для меня фетиш все, что связано с тобой.

– Да ну? – Она еще глубже откинулась на подушки, отчего платье задралось повыше. – Я вызываю у тебя извращенные желания?

– Угу. – Хант поцеловал ей лодыжку. – Есть немножко.

Она выгнула спину:

– Принцу Ханту захотелось неуклюжего пьяного секса?

Он громко расхохотался, уткнувшись губами в ее лодыжку. В ее устах он еще стерпит свой новый титул. Но больше ни в чьих.

– Да. Неуклюжего траха.

Брайс высвободила ногу и встала с грациозностью балерины:

– Извлеки меня из платья.

– Как романтично.

Брайс подставила ему спину, и Хант, не вставая со столика, расстегнул длинную молнию. На золотистой коже появилось изображение Рога Луны. Он еще потянул за бегунок молнии и увидел верхнюю кромку кружевных трусиков. Молния окончилась, не дав ангелу увидеть столь желанную часть ее тела.

Брайс сама сбросила платье. Лифчика под ним не было, но черные трусики…

Хант обхватил ее крепенькие ягодицы, готовый зубами стянуть с нее трусики. Брайс тихо и чувственно застонала, отчего он принялся целовать ей поясницу. Длинные волосы Брайс приятно гладили ему лоб. Шелковистые, ласковые.

Брайс повернулась к нему лицом, и – какая удача! – Хант сразу нашел желанное место. Спереди ее трусики напоминали чудесную стрелу, указывая на райскую точку.

Он поцеловал ее пупок. Дотронулся до сосков, облизывая кожу на всем пути к ее грудям. Брайс запустила пальцы ему в волосы. Губы Ханта сомкнулись вокруг набрякшего соска. Брайс запрокинула голову. Хант крутил языком ее сосок, наслаждаясь вкусом. Руки ангела добрались до ее бедер и потянули за пояс трусиков, стаскивая их с бедер и ляжек. Его рот переместился к другому соску, который он уже не крутил, а смачно сосал. Брайс застонала, и его член тут же уперся в брюки смокинга.

Ханту нравилось, когда Брайс целиком находится в его власти. Любил, когда стояла перед ним совершенно голая, готовая для поклонения и наслаждений. Хант улыбнулся, не отрываясь от ее груди. Он очень любил это зрелище.

Потом он встал, подхватил Брайс на руки и понес в спальню. Галстук-бабочка болтался у него на шее.

Хант осторожно опустил ее на кровать. Член задергался при виде ее тела, исходящего на желание и готовое для его пира.

– Куинлан, так ты хочешь заняться со мною извращениями? – спросил он, отшвыривая галстук.

Она взглянула на металлические столбики изголовья, и ее красные губы сложились в кошачью улыбку.

– Еще как.

Хант быстро привязал ей руки к столбикам изголовья. Некрепко, чтобы не причинить им вреда, но достаточно, чтобы не мешали ему пировать.

Брайс лежала перед ним. Затаив дыхание, Хант расстегнул рубашку. Затем брюки. Сбросив то и другое, он взялся за ботинки и носки – все признаки цивилизованности, – пока не оказался совершенно голым. Брайс закусила губу. Упершись в ее колени, он широко развел ей ноги.

– Ну и ну, – пробормотал Хант, глядя на ее мокренькое, поблескивающее лоно.

Терпкий запах ударил ему в голову. Хант содрогнулся. Боль в члене становилась все сильнее.

– Раз я не могу себя потрогать, может, ты окажешь мне небольшую услугу? – хрипло спросила Брайс.

– Ну и ну, – повторил Хант, не в силах думать ни о чем другом.

Его истинная пара была невероятно красивая. С головы до пят.

– Ты расскажешь, что собираешься сделать со мной? Или у тебя короткое замыкание мозгов?

– Хотел бы достичь этого состояния, чтобы по-настоящему тебя помучить.

– Да? – спросила Брайс, разводя ноги еще шире и дразняще приглашая его перейти от слов к делу.

– Но короткое замыкание мозгов я приберегу на другой раз, – прорычал Хант и заполз на нее.

Головка члена ткнулась в мокрый, жаркий вход во влагалище. Ангел задрожал, предвкушая наслаждение. Он не торопился. Вначале он провел пальцами по ее туловищу, очертив шелковистые бугры ее грудей и плоскость живота. Брайс извивалась, дергая связанными руками.

– Какая ты непокорная, – усмехнулся Хант, целуя ей шею.

Он немного втолкнул член, и у него закружилась голова от ощущения стенок, плотно обхвативших его мужское достоинство. Но он тут же вытащил член, сопротивляясь инстинктивному требованию войти в нее по самые яйца. Нет, он будет действовать осторожно, если только она сама не попросит обходиться с нею погрубее. Сегодня ему хотелось, чтобы его истинная пара чувствовала только экстаз, и больше ничего.

– Хватит меня дразнить, – сказала Брайс.

Хант приник к ее левой груди, взяв сосок и начав сосать. Одновременно его член снова чуть-чуть проник в нее.

– Подальше! – зарычала Брайс и приподняла бедра, готовая сама протолкнуть член в себя.

– Кто я такой, чтобы отказывать принцессе? – засмеялся он.

Ее глаза сверкнули желанием, настолько горячим, что оно обожгло ему душу.

– Слушай мое королевское повеление: трахать меня как можно жестче.

От этих слов у него затвердели яйца, и он принялся исполнять повеление. Оба стонали. Он толкал член так, что из глаз сыпались звезды.

Хант извлек член и тут же вогнал снова. Жестко, как и требовала Брайс. Вокруг них и в самом деле засверкали звезды. Нет, это Брайс сияла как звезда.

Она качала бедрами, входя в ритм с его толчками и помогая затолкнуть член еще глубже.

Да и снова да. Она принадлежала ему, он – ей, и теперь об этом знал весь долбаный мир.

Щупальца его молний пережгли веревки, сковывающие Брайс. И сейчас же ее руки обвили ему спину, а ногти до сладостной боли вонзились в кожу. Крылья Ханта вздрогнули. Ноги Брайс обвили его талию. Он проник еще глубже в ее лоно, и… это божественное напряжение внутренних стенок…

Она сжала мышцы влагалища, отчего глаза Ханта едва не вылезли из орбит.

– Солас пылающий! Куинлан, ну ты и…

– Еще жестче, – шепнула она на ухо. – Оттрахай меня, как и надлежит принцу.

Хант пришел в неистовство. Он обхватил ее ягодицы, запрокинул ей таз и толкнул свое орудие на максимально возможную глубину. Брайс застонала, и все его существо превратилось в нечто первозданное и звериное. Она принадлежала ему. Она – его истинная пара. Только он вправе касаться ее, трахать и заполнять своим семенем.

Хант сорвал последние внутренние ограничения, делая толчок за толчком, толчок за толчком.

Стоны Брайс были для него сладостной музыкой, искушением и вызовом. Она сияла. Хант взглянул на свой член, мокрый от ее обильных соков.

Сам он тоже светился. Не ее звездным светом, но… Молнии с треском змеились по его рукам, а руки метались между ее бедрами и грудями.

– Не останавливайся, – требовала Брайс, отчего его молнии вспыхивали. – Не останавливайся.

Хант и не останавливался. Он целиком был во власти их сексуальной бури, наслаждаясь каждым мгновением. Для него существовала только Брайс, ее душа и тело. А еще – безупречность их движений.

– Хант! – умоляюще простонала она, и по тону он понял: она близка к оргазму.

Он продолжал толчки, добросовестно выполняя ее требования. Ни капли милосердия. По спальне разносились звуки их соприкасающихся тел, но Ханту они казались далекими, как и весь остальной мир. Вместе с толчками в Брайс проникала его сила, его магия. Брайс громко вскрикнула. Это подстегнуло Ханта. Толчок, второй…

На третьем – самом сильном и неистовом – его прорвало.

По комнате заметались молнии, заполняя пространство наравне с его семенем, заполняющим лоно Брайс. Хант целовал ее. Их языки метались в общем пространстве ртов. Он знал, что никогда не насытится этим единением, этим безумным сексом и буйством силы, пульсирующей между ними. Он нуждался в этом больше, чем в воде и пище. Ему были позарез необходимы обмен магией и сплетение их душ. Он жаждал и всегда будет жаждать повторения.

Еще через мгновение Хант ощутил, что падает, окруженный черным ветром, молниями и звездами. Он летел до конца, громогласно возвещая небесам о полученном наслаждении.

Это были настоящие небеса, начинавшиеся за крышей их дома. И городские огни были настоящими, равно как и оглушительные звуки музыки, доносившиеся из чьих-то окон.

Хант замер, во все глаза глядя на Брайс. На пространство под ними. Он вдруг осознал, что они находятся не в постели, а на крыше дома.

– Эк нас вынесло, – смущенно улыбнулась Брайс.

62

Призывы Гипаксии становились все громче и замысловатее. Они неслись к небесам и сиявшей там полной луне. Лунный свет серебрил деревья оливковой рощи.

Итан дрожал от холода. Он понимал, что причина не в предутреннем времени и не в надвигающейся осени. Еще недавно воздух был совсем теплым. Магия Гипаксии каким-то образом понижала температуру.

– Я чувствую… чье-то присутствие, – прошептала королева ведьм, воздев руки к луне. Ее прекрасное лицо было предельно серьезным. – Кто-то приближается.

У Итана пересохло во рту. Что он скажет Коннору? Прежде всего: «я люблю тебя». А потом? «Каждый день тоскую по тебе». Далее он предостережет брата. Или стоит начать с предостережения? У Итана дрожали руки.

– Приготовься сказать то, о чем собирался. Дух твоего брата… силен. Не знаю, долго ли я сумею удерживать звезду.

От этого в груди Итана поднялось нечто странное, похожее на гордость. Он успокоил дыхание и подошел ближе. Так он делал накануне важных игр и во время ответственных бросков, приносящих победу. Нужно сосредоточиться. С последствиями он разберется потом.

Звезда, начерченная Гипаксией, замерцала бледно-голубым светом, освещая окрестные деревья.

– Подожди еще немного, – прошептала Гипаксия.

Она шумно дышала. Ее виски мерцали наравне со звездой, словно она черпала силу из себя.

И вдруг из звезды хлынул ослепительный белый свет. От налетевшего ветра закачались деревья вокруг. На землю посыпались оливки. Итан сощурился, выпустив когти.

Когда ветер утих, Итан, моргая, открыл глаза, приспосабливаясь к яркому свету. Имя брата застыло у него в горле, так и не вырвавшись наружу.

В центре шестиконечной звезды стояло высокое худощавое существо, облаченное в мантию. Гипаксия тихо вскрикнула. У Итана свело живот. Это существо он никогда не видел в реальности. Только на картинках.

Король Подземья.

– Я тебя не вызывала, – преодолев удивление, сказала Гипаксия. Подняв голову, она произнесла с властностью королевы: – Возвращайся на туманный остров, где ты правишь.

Услышав слова ведьмы, Король Подземья засмеялся. От ее фигуры исходило бледно-голубое сияние. Казалось, она обращалась к своей магической силе. Но Король Подземья повернул голову к Итану. И вновь раздался его сухой бесцветный смех.

– Молодые дурни. Вы играете с силами, недоступными вашему пониманию.

У короля был отвратительный голос, в котором слышался стук пыльных костей и умоляющие крики мертвых.

Однако Гипаксия не думала отступать:

– Уходи и дай нам встретиться с тем, кого я вызывала.

Рука Итана потянулась к пистолету, хотя он и сознавал всю бесполезность оружия. Его волчье обличье, где он сильнее и проворнее, обеспечило бы более надежную защиту. Но даже мгновение, которое понадобится на превращение, сделает его уязвимым и может стоить Гипаксии жизни.

Король Подземья протянул костлявую руку. Там, где она соприкасалась с краем звезды, свет дрожал.

– Не бойся, волчонок. Я не могу причинить тебе вреда. Во всяком случае, здесь.

Он улыбнулся, обнажив крупные коричневые зубы.

Гипаксия что-то бормотала. Свет вокруг нее становился ярче.

– Твой брат окружен заботой. – В молочно-белых незрячих глазах короля плясал темный свет. – Но будет ли так и дальше, целиком зависит от тебя.

– Как все это понимать? – сердито спросил Итан.

Меж тем королева ведьм напряглась. Ветер зашевелил ее вьющиеся волосы, словно она готовилась к обороне.

Король Подземья поднял костлявую руку. Его пальцы окутал жуткий зеленоватый свет. Итан мог поклясться, что в этом свете кружились древние символы.

– Давай вначале немного поиграем. – Он наклонил голову к Гипаксии.

Лицо королевы стало каменным. Кажется, она догадывалась о дальнейшем развороте событий.

– Дому Пламени и Тени давно любопытны твои способности… ваше величество.

Брайс знала, что спит. Телесно она находилась в своей постели, устроившись рядом с Хантом. И в то же время существо перед нею было вполне реальным, чего не скажешь об окружающем пейзаже.

Она стояла на обширной запыленной равнине под лазурным безоблачным небом. На горизонте проступала горная цепь, а вокруг – только камни, песок и пустота.

– Здравствуй, принцесса.

Прозвучавший голос был воплощением Хела, мрачный, ледяной, без интонаций.

– Здравствуй, принц, – дрогнувшим голосом ответила она.

Аполлион – принц Ямы – решил предстать перед нею в теле золотоволосого красавца с такой же золотистой кожей. Он был обаятелен на манер древних статуй… и Поллукса.

Однако его выдавали глаза. В них не было белков. Только бесконечная темнота.

Воистину Пожиратель Звезд.

– Где мы? – спросила Брайс, пытаясь унять дрожь.

– На Партосе. На остатках былого величия.

Казалось, бесплодная земля уходит в бесконечность.

– Это реальный мир или мир сновидений?

Аполлион наклонил голову. Сейчас он больше напоминал зверя, чем гуманоида.

– Мир сновидений. Точнее, то, что вы считаете сновидениями.

Она вовсе не хотела оказаться в этом сне.

– Пусть будет так. Что ж… приятно познакомиться.

– Ты совсем не робеешь передо мной, – скривил губы Аполлион, явно удивленный ее поведением.

– Аидас несколько разрушил твой ореол ужасного чудовища.

Он сухо, безжизненно засмеялся:

– Мой брат так и норовит вставлять мне палки в колеса.

– Может, позовем и его на беседу?

– Аидас разозлился бы на меня за этот разговор с тобой. Потому я выбрал момент, когда он занят.

– Чем же это?

– Собирает армии Хела. Готовит их.

Брайс шумно задышала:

– Для вторжение на Мидгард?

– Это готовится уже давно.

– Я намерена обратиться к Хелу от имени моей планеты и убедительно попросить всех вас не выходить за пределы вашего мира.

Губы Аполлиона снова дрогнули.

– Ты нам не доверяешь. И правильно. Тейя доверяла, это ее и погубило.

– Звезднорожденную королеву?

– Да. И величайшую любовь Аидаса.

Аполлион взмахнул широкой рукой, обводя развалины древнего мира.

– Как ты думаешь, почему я убил Пелиаса? Почему затем поглотил Сириуса? Все из-за него, из-за моего глупого, помешанного на любви братца. Когда Тейя погибла от рук Пелиаса, Аидас был вне себя от бешенства. Его глупость стоила нам поражения в той фазе войны.

Брайс заморгала:

– Пожалуйста, внеси ясность. Ты позвал меня в этот сон, чтобы рассказать удивительную историю про Аидаса – принца Пропасти? Оказывается, он был возлюбленным Тейи – первой Звезднорожденной королевы? Как такое возможно? Ведь они были врагами?

– Они не были врагами. Мы были ее союзниками. Она и часть ее фэйских сил вошли с нами в союз против астериев.

У Брайс пересохло во рту.

– Почему он не рассказал мне об этом? Почему я узнаю это от тебя?

– А почему ты до сих пор не стала повелительницей своей магической силы? Я ведь недвусмысленно сказал твоей истинной паре: вы оба должны раскрыть ваш потенциал.

– Скажи, это ты послал жнецов, напавших на нас с Рунном?

– Каких жнецов?

По лицу Аполлиона было видно: он слышал про них впервые.

– Тех, что передали мне слова, которые сейчас произнес ты: овладевать своей силой.

– Я никого не посылал.

– Король Подземья утверждал, что он тоже никого не посылал. Полагаю, кто-то из вас врет.

– Мы тратим время на бесполезные дебаты. И мне очень не нравится, когда меня называют вруном.

В его словах звучала неприкрытая угроза.

Брайс взяла себя в руки:

– Ты прав. Сейчас уже нет смысла говорить о каких-то жнецах. Но вопрос остается: зачем ты рассказываешь мне о любви Аидаса к Тейе?

Если он говорил правду и Хел тогда не был их врагом… Чьей бы стороны Тейя ни придерживалась, она была против астериев. А Пелиас, убивший ее, был их сторонником и сражался за них.

У Брайс закружилась голова. Неудивительно, что от Тейи осталось только имя и жалкие крупицы сведений. Все остальное астерии старательно вымарали из истории. Но чтобы фэйская королева полюбила принца-демона? И чтобы он воспылал к ней такой любовью, что…

– Я рассказываю тебе об этом, поскольку ты слепо мчишься навстречу погибели. Я специально выбрал время равноденствия, когда завеса между нашими мирами предельно тонка и у меня наконец-то появилась возможность поговорить с тобой.

– Ты уже говорил с Хантом.

– Орион с рождения восприимчив к нашей породе. Его и вывели для этого. Как думаешь, почему он столь успешно охотился на демонов? А этой ночью у меня есть возможность появиться перед тобой не только как видение.

Аполлион протянул руку. Брайс передернуло, когда он прикоснулся к ней. По-настоящему. От его ледяного прикосновения у нее заныло все тело.

– Хел почти готов закончить эту войну.

Брайс попятилась:

– Я знаю, о чем ты собираешься просить. Мой ответ: нет.

– Воспользуйся Рогом Луны. Сила, передаваемая тебе Аталаром, способна пробудить Рог. – В глазах демона Ямы бушевали бури. – Открой Хелу двери.

– Ни в коем случае.

Аполлион усмехнулся. Негромко. Смешок, предвещающий смерть.

– Какая жалость.

Равнина, на которой некогда стоял Партос, стала меркнуть.

– Когда узнаешь правду, спустись в Хел и разыщи меня.

Итан медленно повернулся, глядя на тени. Мгновение назад там стоял Король Подземья. А теперь исчез.

– Не сходи с этого места, – предупредила его Гипаксия. – Все пространство вокруг нас наполнено его силой. Я ее чувствую. Он превратил полянку в лабиринт из ограждающих заклинаний.

Итан принюхался, как будто волчье чутье могло разъяснить ему слова королевы ведьм. Внешне ничего не изменилось. Никто не выпрыгивал на них из-за деревьев. И тем не менее он ответил:

– Как скажешь.

Гипаксия запрокинула голову, внимательно оглядывая небо:

– Он поместил заклинания и в воздушном пространстве, дабы пригвоздить нас к земле.

Так оно и есть. Придется выбираться отсюда шаг за шагом.

Итан сглотнул.

– Я… Чем тебе помочь?

– Сохраняй спокойствие, – усмехнулась она. – Этого достаточно.

Итан внутренне собрался. Гипаксия сделала шаг и протянула руку. Ее пальцы отбросило, как от удара током. Видимо, наткнулась на заклинание. Сзади послышалось негромкое рычание.

У Итана волосы встали дыбом. Волчье чутье подсказывало: это рычит не зверь. Но, судя по звуку, рычащее существо было голодно.

И снова рычание, на этот раз ближе. Другое, чуть в стороне. Вскоре рычание доносилось уже со всех сторон.

– Что это? – тихо спросил Итан.

Даже с его острым ванирским зрением он ничего не различал в темноте.

Руки Гипаксии ярко засветились от магической силы. Королева ведьм не сводила глаз с деревьев впереди.

– Это гончие псы Дома Пламени и Тени, – угрюмо сказала она и ударила по ближайшему ограждающему заклинанию.

63

– Он – сущий кошмар! – с возмущением рассказывала Брайс о принце Ямы. – Так и норовил взять меня на поводок.

Разговор происходил в тренировочном центре Вспомогательных сил, во время перерыва. Ее слушателями были Хант, Рунн и Деклан. Тарион, развалившийся на скамейке у стены, дремал. Кормак, стоявший поодаль, хмурился.

Ее рассказ заставил Рунна побледнеть.

– Ты всерьез думаешь, что Тейя и часть фэйских сил во время той войны выступали вместе с Хелом?

От воспоминаний о встрече с Аполлионом Брайс и сейчас прошибал холод.

– Откуда нам знать, где правда?

Хант угрюмо почесывал подбородок. Брайс ни словом не обмолвилась о том, что ангела «вывели». С этим она будет разбираться потом.

– Какая ему выгода убеждать нас во вранье? – рассуждал вслух Хант. – Или в правде. Важнее другое: Хел вовсю готовится к вторжению в наш мир.

– Никого не коробит, что принц Ямы удостоил разговором сначала Ханта, затем Брайс? – спросил Деклан. – Меня от этого подташнивает. Есть еще кто-то со схожим рефлексом?

Рунн поднял руку. Тарион, который все слышал, лениво поднял свою.

– Похоже, нас с тобой приняли в клуб для особо одаренных детишек, – сказала Ханту Брайс, торжествующе растопырив пальцы.

Подмигнув своей истинной паре, она отпрыгнула назад и собрала магическую силу.

– Еще раз.

Она пришла сюда не ради приятной компании, а чтобы упражняться в телепортации.

На кончиках пальцев Ханта засверкали молнии. Брайс расставила ноги пошире.

– Готова? – спросил он.

Тарион перевернулся на другой бок, чтобы следить за упражнением, и подпер голову кулаком. Поймав хмурый взгляд Брайс, русал ободряюще пошевелил бровями.

Она вновь повернулась к Ханту. Словно копье, ангел метнул в нее свою молнию. Молния ударила ей прямо в грудь. Тело Брайс засветилось. Магическая сила в ней запела, готовая перенести ее в нужное место.

«Переместись на расстояние двух футов от окон».

Едва успев подумать о команде, Брайс уже очутилась в нужном месте. Ровно в двух футах от окон. «А теперь назад, на расстояние фута от Ханта».

Она столь внезапно появилась перед Хантом, что тот даже попятился.

«Теперь к Рунну». На этот раз перемещение было чуть медленнее, однако ее брат вскрикнул от неожиданности.

Деклан внутренне собрался, думая, что следующим, перед кем появится Брайс, окажется он. «На фут позади Ханта».

Брайс так быстро появилась и ущипнула свою истинную пару за зад, что он не успел обернуться, как ее уже не было. Она появилась перед Декланом, которого пихнула под ребра, и совершила новую телепортацию.

Кормак, стоящий в дальнем конце зала, руководил ее перемещениями.

– Теряешь скорость, – упрекнул он.

Так оно и было. Она теряла скорость. Собрав свою силу и энергию Ханта, она появилась перед скамейкой Тариона. Но русал ее ждал.

Словно атакующая акула, Тарион обхватил ее лицо и смачно поцеловал в губы.

Смех Ханта разнесся по всему залу. Брайс тоже засмеялась, вырвавшись из рук русала.

– Ты слишком медлительна, Длинноногая, – процедил Тарион, садясь на скамейку и закидывая ногу на ногу. – И слишком предсказуема.

– Продолжаем, – распорядился Кормак. – Сосредоточься.

Брайс попыталась, однако кости тянули ее вниз. Новая попытка тоже не дала результата.

– Я выдохлась.

– Сосредоточься, и тогда ты сможешь продержаться дольше. Ты расходуешь слишком много энергии, ничего не оставляя про запас.

– У твоей телепортации другой принцип. Откуда тебе знать, как мне надо действовать? – все еще тяжело дыша, с вызовом спросила Брайс.

– Моей телепортации тоже нужен источник магической энергии. Просто это энергия другого вида. Каждый прыжок забирает часть энергии. Тебе не мешало бы нарастить мускульную силу.

Брайс хмуро вытерла вспотевший лоб и подошла к Ханту.

– По-моему, Кормак прав, – сказал ей Деклан. – Тебе удается телепортироваться, когда твоя магия получает энергетическую подзарядку. Я слышал, как быстро ты выдохлась, пользуясь энергией Гипаксии. Получается, энергия Ханта – для тебя самая лучшая.

– Золотые слова, – прорычал Хант, заработав от Брайс шлепок по руке.

– Думаешь, если я не воспользуюсь силой, она останется во мне? – спросила она Деклана.

– Я так не думаю. Ты черпала силу у ворот. Добавь туда изрядное количество первосвета. Поэтому твоя магия – свет не в счет – нуждается в энергетической подпитке. Она зависит от первосвета или любой другой формы энергии, какую способна заполучить. Ты сама являешься воротами в самом буквальном смысле. Ты способна вбирать силу и отдавать ее. Но на этом сходство кончается. Ворота могут бесконечно накапливать силу, тогда как твой аккумулятор через какое-то время выдыхается. – Деклан повернулся к Ханту. – А твоя сила, Аталар, – я имею в виду чистую энергию – способна черпать от Брайс, как она черпала от ворот. Брайс, когда ты черпаешь из какого-то источника, происходит то же самое, что с воротами. Они черпают энергию тех, кто общается через них.

– Так я нечто вроде магической пиявки? – удивилась Брайс.

– Я имел в виду только определенные виды магии. Формы чистой энергии. Они проникают в Рог Луны, которому требуется энергетическая подкормка для пробуждения.

– А ты этому мешаешь, – угрюмо заявил Рунн.

Тарион что-то пробурчал, соглашаясь с ним.

Деклан поскреб подбородок.

– После нападения ты рассказывала Рунну, что для зарядки твоей силы Гипаксия направила свою энергию в звезду. Интересно, как бы все обстояло, ударь ее энергия в Рог Луны.

– Обойдемся без проверки, – выпалила Брайс.

– Согласен, – подхватил Кормак. Он указал на полосу препятствий, которую выстроил в центре зала. – Продолжаем тренировку. Преодолевай полосу.

Брайс повернулась к авалленскому принцу и со всей непринужденностью, на какую была способна, сказала:

– Честно говоря, меня шокировало само твое появление здесь.

– Это потому, что ты решила разорвать нашу помолвку, даже не посоветовавшись со мной?

– Ты идешь на любые уловки, только бы не упражняться, – тихо сказал Хант.

Брайс сердито зыркнула на свою истинную пару. Рунн усмехнулся.

– У меня не было иного выхода, – сухо сказала она Кормаку.

Вокруг Кормака заклубились тени.

– Могла хотя бы посвятить меня в свою интригу.

– Никакой интриги не было. Мы с Аталаром приняли решение, а затем ждали благоприятного момента.

Авалленский принц глухо зарычал. Хант тоже зарычал, предостерегая бывшего соперника. Тарион молчал, хотя Брайс знала: русал внимательно следит за обстановкой.

– Ты хотя бы представляешь, каково было мне вести телефонный разговор с отцом? – спросил он, пристально глядя на Брайс.

– Представляю. У меня был схожий разговор с Королем Осени. Он назвал меня сучкой.

Кормак замотал головой:

– Все яснее ясного. Я здесь по одной-единственной причине. Если бы я не появился, твой брат прекратил бы контакты с агентом Ясный День.

– Как же хорошо ты меня знаешь, – протянул Рунн. – Польщен.

Брайс не заметила, как брат оказался между авалленским принцем и ею. Опека на каждом шагу.

Кормак сердито взглянул на двоюродного брата и снова повернулся к Брайс:

– Я готов продолжать сотрудничество при условии, что больше никаких сюрпризов с твоей стороны не будет. Нам и так хватает врагов.

– Первое: не ставь мне условий, – сказала она. – А второе… – Она с театральной нарочитостью осмотрела свои оголенные руки. – Как видишь, я ничего не прячу в рукаве. У меня и рукавов нет. Клянусь, никаких секретов.

Если не считать крошечного секретика по имени Эмиль. Хант выразительно посмотрел на нее. «Врунья», – говорил его взгляд. Однако Брайс и бровью не повела.

Зато Кормак поймал и правильно истолковал взгляд ангела:

– А мне кажется, кое-что есть.

– Ни-че-го.

Теперь и Рунн вопросительно посмотрел на сестру.

– Не впадайте в паранойю, – посоветовал им Хант.

– Вы что-то спланировали, – не унимался Кормак. – Ради богов, расскажите.

– Я ничего не планировала, кроме этих изнуряющих упражнений с телепортацией.

Только что Кормак сердито смотрел на нее и Ханта. Еще через мгновение он исчез… появившись за спиной Брайс и приставив нож к ее шее.

Брайс оцепенела:

– Очнись, Кормак. Не доходи до крайностей.

В глазах Ханта засверкали молнии. Рунн выхватил пистолет. Тарион по-прежнему лежал на скамейке, но в руке русала поблескивал нож. Глаза приклеились к авалленскому принцу.

– Рассказывай, – потребовал Кормак.

Холодный металл впился в шею Брайс.

Стараясь дышать пореже, Брайс коснулась лезвия:

– Я совершила Нырок. Я выживу.

– Выкладывай свои планы, иначе лишишься головы, – прошипел ей на ухо Кормак. – Посмотрим, как ты вырастишь новую.

– Прольешь хоть каплю ее крови – сам лишишься головы! – угрожающе прорычал Хант.

Брайс прикинула стратегию действий. Можно ослепить Кормака, но не помешают ли этому его тени? В том, что он действительно ее убьет, она сомневалась, но если попытается… Хант непременно его атакует. Да и Рунн тоже.

И к клубку проблем добавится еще одна, совсем не шуточная.

– Хорошо, я скажу. Это связано с Эмилем.

Хант и Тарион опешили, каждый по-своему.

– Что насчет Эмиля? – спросил Кормак, не отводя ножа.

– Я нашла мальчишку. В логове Королевы Змей. – Брайс шумно вздохнула. – Я узнала, что он находится там. Все рептилии и прочие твари, обитающие на болотах, сообщили королеве, где именно искать Эмиля, и она отправилась за ним. Это она убила тех, кто ему помогал, и намеревалась использовать его для своих целей. Два дня назад я побывала у нее. Эмиля там уже не было.

Кормак грубо развернул Брайс лицом к себе:

– Куда он снова исчез?

– Его перевезли в безопасное место. Думаю, Змеюка сама подыскала это место и тех, кто должным образом позаботится о мальчишке.

– Кто они?

Лицо Кормака побелело от ярости. Тарион выпучил глаза.

– Этого я не знаю. Она не пожелала мне сказать.

– Тогда я заставлю ее рассказать мне.

– Еще никому не удавалось заставить Королеву Змей, – засмеялся Рунн.

«Кормак не настолько тебя знает, чтобы понять, когда ты врешь, – мысленно передал он сестре. – А меня не проведешь».

«Это не вранье. Эмиль действительно в безопасности».

«Но он не там, где ты говоришь».

«Он действительно находился у Королевы Змей. А сейчас он в другом месте».

– Чем Королеву Змей мог заинтересовать этот мальчишка? – недоверчиво спросил Кормак.

– Ей нравится коллекционировать сильных личностей и делать из них бойцов в ее поганой яме, – вместо Брайс ответил Хант. – А теперь убери свой долбаный нож.

К великой радости Брайс, Кормак убрал нож от ее шеи.

– Тут какая-то нестыковка. Ей нужны бойцы, и в то же время она отпустила мальчишку, наделенного необыкновенной силой.

– Потому и отпустила, что Эмиль не обладает никакой силой.

«Хочешь задурить мне голову?» – мысленно спросил Рунн.

«Ничуть. Эмиль – обыкновенный человеческий мальчишка, и никакой силы у него нет».

Кормак прищурился:

– Но Зофи говорила…

– Зофи намеренно врала, – ответила Брайс. – Тебе. Офиону. Всем.

Кормак понурился:

– Я должен его найти. Напрасно тогда я не захватил Спецос и не устроил ей допрос…

– Эмиль в безопасности, и о нем заботятся, – перебила авалленского принца Брайс. – Это все, что тебе надо знать.

– Я обещал Зофи…

– Ты обещал Зофи держать его вне досягаемости мятежников. Твою жизнь вряд ли назовешь спокойной и упорядоченной. Пусть мальчишка остается там, где сейчас.

– И что ты теперь скажешь своей королеве? – спросил у Тариона Кармак.

– Ровным счетом ничего, – улыбнулся Тарион.

Улыбка русала была столь же острой, как нож авалленского принца. В словах сквозила угроза. Если Кормак вздумает хоть что-то сказать Речной Королеве или кому-то из русалочьего народа, его ждет могила на дне реки.

Кормак вздохнул.

– Прошу меня извинить за этот выплеск с ножом, – сказал он, немало удивив Брайс.

Ханту он сказал другое:

– И еще я хочу извиниться, что угрожал твоей истинной паре.

– Передо мной не хочешь извиниться? – спросил Рунн.

Кормак дернулся, но Рунн лишь улыбнулся во весь рот.

Брайс поймала на себе горделивый взгляд Ханта. Ангел гордился ее поведением и умелым сплетением правды и лжи.

– Извинение принято, – с наигранной бодростью сказала Брайс, радуясь, что тема Эмиля закрыта. – Возвращаемся к упражнениям.

Кормак пожал плечами и еще раз показал ей всю полосу препятствий: отмеченные крестиками липкой ленты места на полу, стульях, грудах сложенных матов и под столом.

Брайс застонала, но запомнила путь, который ей предстояло одолеть.

– А мы недурно поиграли, – заявил Тарион, с кряхтеньем вставая на ноги. – Мне пора.

– И куда теперь? – поинтересовался Хант.

– Официально я по-прежнему выполняю приказ Речной Королевы и занимаюсь поисками. Но, помимо Эмиля, у меня есть и другие дела.

Брайс помахала ему.

– Вечером придешь на обед? – спросил у него Рунн.

– Раз зовешь, приду, – подмигнул Тарион и неспешно удалился.

– Готовься, Аталар, – пробормотала Брайс, когда за русалом закрылись металлические двери. – Накачивай меня своей энергией.

Хант засмеялся. Его молнии снова вспыхнули.

– С превеликим удовольствием, ваше высочество.

Интонация, с какой он произнес «ваше высочество», подсказала Брайс: он гордился вовсе не ее умелым манипулированием, а умением без насилия разрядить опасную ситуацию. По его мнению, она и впрямь была достойна титула принцессы.

Брайс отогнала эту мысль. Когда молния Ханта ударила ей в грудь, она уже находилась в движении.

Усталость проникла Итану даже в кости. Они с Гипаксией неслись сюда со всех ног, подстегиваемые необычным требованием. И все же Итан на мгновение позабыл об опасностях, наблюдая, как бывшая «принцесса сборищ» – предмет его безответной любви – перемещается по пространству тренировочного центра, исчезая и появляясь в разных местах. Стоящая рядом Гипаксия с неменьшим вниманием и интересом следила за удивительными действиями Брайс.

Брайс прошла всю полосу препятствий и остановилась возле Ханта. Нагнувшись, уперла ладони в колени, чтобы восстановить сбившееся дыхание.

Гипаксия деликатно кашлянула и вошла в зал. После затяжной ночи, насыщенной далеко не радостными событиями, выглядела она совсем не по-королевски.

По пути сюда им встретился Тарион. Русал говорил с кем-то по телефону. Увидев вспотевших, перепачканных землей Итана и Гипаксию, он удивленно поднял брови, но продолжал разговор. Вероятно, очень важный, раз Тарион не смог отключиться. Гипаксия помахала ему, стараясь убедить, что с ними все в порядке. Русал внимательно посмотрел на Итана, словно желая получить подтверждение, что так оно и есть. Но Итану было нечего сказать. Врать он не хотел, а говорить правду… И потому он и Гипаксия молча пошли дальше, оставив Тариона в коридоре. Итан чувствовал, что русал провожает их взглядом до самой двери зала.

– Что случилось? – спросил у Итана Рунн, помахав Гипаксии. – Я спрашиваю, что с вами обоими приключилось? – почти закричал он, когда до него дошло, в каком они виде. – Я думал, вы вызвали дух Коннора.

Все находившиеся в зале замерли.

– Этой ночью мы действительно пытались вызвать дух Коннора Холстрома, – угрюмо подтвердила Гипаксия.

К ней подбежала бледная Брайс:

– Что случилось? Как Коннор? Почему у вас такой вид?

– Понимаешь… – с трудом произнес Итан.

Гипаксия пришла ему на помощь:

– Мы не встретились с Коннором. Вместо него явился Король Подземья.

– Что случилось? – уже громче и напряженнее спросила Брайс.

Итан встретился с ней взглядом. Его глаза горели хищным волчьим огнем.

– Король Подземья вздумал поразвлечься. Натравил на нас кошмарных гончих Дома Пламени и Тени и своими заклинаниями практически запер в оливковой роще. Гипаксия несколько часов подряд искала выход из лабиринта, последовательно убирая заклинания. Иначе они растерзали бы нас в клочья не хуже этих псов. Но мы благополучно выбрались.

Рунн встревоженно посмотрел на свою невесту. Королева ведьм устало кивнула. У нее под глазами темнели круги.

– Это еще не все, – добавил Итан. – Король Подземья требует, чтобы вы явились в храм Урды на встречу с ним.

На пальцах Ханта затрещали молнии.

– Ну уж нет, – буркнул ангел.

Итан с трудом сглотнул.

– Вам придется пойти. – Он умоляюще посмотрел на Брайс. – Пока что Коннор в безопасности. Но если вы в течение часа не покажетесь в храме, Король Подземья отправит его и всю Стаю Дьяволов в Костяные ворота, превратив их души во второсвет.

64

Тарион брел по Мясному Рынку, лениво оглядывая прилавки и добросовестно разыгрывая скучающего посетителя. Казалось, он просто разглядывает россыпь камней, притягивающих удачу. Однако ушки русал держал на макушке. Сейчас, в разгар дня, многочисленные мелкие сошки из низов являлись сюда за покупками и перекусить. Кто-то искал телесных утех. Судя по лицам, многие успели выпить не одну порцию. Значит, языки у них спущены с поводка.

– Слышал, эта сука уже беременна, – говорил один сатир другому. Они сидели вокруг бочки, днище которой служило им столом, и доедали дымящийся кебаб. – Эфраим регулярно ее трахает.

Тарион едва скрыл отвращение, охватившее его от грубых слов. Он ненавидел слово «сука». Сколько раз этим словом называли его сестру, когда она отправлялась на сушу. Она всегда отвечала смехом. Тарион смеялся вместе с нею, но сейчас… Загнав подальше вспыхнувшее чувство вины, он перешел к другому лотку. Там торговали грибами, растущими во влажных лесах северо-востока.

Он проверил телефон. Цепочку сообщений между ним и Пакс.

«Что случилось? С вами обоими все в порядке?» – написал он почти час назад, столкнувшись с нею и Итаном в коридоре тренировочного центра Вспомогательных сил. Вид у королевы ведьм был изможденный, плащ заляпан грязью. Он не мог даже спросить, как она, поскольку в тот момент разговаривал с Речной Королевой. А та желала знать, как продвигаются поиски Эмиля.

Потому он и явился сюда. Надо сохранять видимость, будто он разыскивает мальчишку. Тарион решил послоняться по лабиринту лотков и послушать праздную болтовню. В сплетнях городских низов всегда отыщутся драгоценные крупицы правды.

Мобильник подал сигнал. Тарион пробежал глазами поступившее сообщение и облегченно вздохнул. «Со мной все в порядке, – писала Гипаксия. – Просто Дом Пламени и Тени устроил выпад».

Новость ему очень не понравилась. Но что, Хел побери, он мог поделать?

– Нынче самое время для «львиной головы», – пищал гном, устроившийся на табуретке. Гнома было почти не видно среди корзин с грибами. Его слова вывели Тариона из невеселых раздумий. – Сморчки уже отошли, но у меня корзиночка осталась.

– Я просто смотрю, – сказал Тарион, ослепительно улыбнувшись розовощекому гному в красной шапочке.

– Если захочется грибочков, обязательно приходи.

Тарион вновь настроился на разговоры за столиками.

«Вчера крепко схлестнулись. От того льва ничего не осталось…»

«Я вчера так упился, что не помню, с кем трахался… Эта драконесса уделала их всех. Только угольки остались».

«Мне нужно еще кофе. После праздников нам должны предоставлять выходной день. Согласны?»

Тарион замер. Медленно повернулся, высматривая говорящего, чьи слова его заинтересовали.

Драконесса.

Как интересно. И… как своевременно.

Пока Длинноногая упражнялась, он делал вид, что дремлет на скамейке. На самом деле ему нужно было привести в порядок разбушевавшиеся нервы. Минувшей ночью он таки трахнул леопардиху в тени сада. Он наслаждался каждым мгновением их соития. Судя по двум ее оргазмам, она тоже.

Пусть он вчера и изменил дочери Речной Королевы, но пока не сказал ей ни слова. Покамест ни королева, ни ее дочка ничего не знали. Королева расспрашивала, как подвигаются поиски Эмиля. Казалось бы, помолвка сохраняла силу. Но если кто-то из них узнает…

Если они узнают, почему бы не подсунуть королеве драконессу в качестве утешительного приза? Чем драконесса хуже Эмиля?

– Сюда нужно приходить вдрызг пьяным, – сказал Флинн, вызванный звонком Тариона. – Тогда ловишь такой кайф. А на трезвую голову здесь довольно мерзко.

Флинн примчался через полчаса, одевшись неброско, как и просил русал. Но даже такая одежда не слишком скрывала пистолет, засунутый за пояс шортов.

Тарион не рискнул что-либо объяснять по телефону, а просто попросил сына провинциального фэйского правителя явиться сюда. Пусть Флинн порою и действовал как повеса, которому на все плевать, ему хватало ума не задавать вопросы по телефону. Все знали, что обычные и мобильные линии прослушиваются.

В ожидании Флинна Тарион попивал кофе и просматривал старые электронные письма. Увидев того, он встал и неспешно двинулся по рынку. Подойдя к Флинну, он покосился на оборотня (лисицу-фенека, торговавшую рядом) и тихо, чтобы не слышала даже она, сказал:

– Я нашел кое-кого, кто тебя заинтересует.

«В самом деле?» – набрал на клавиатуре телефона Флинн.

Тарион еще тише пробормотал:

– Помнишь, при каких обстоятельствах пропала твоя новая лучшая подруга с… огненным темпераментом?»

– Ты нашел Ари?

Голос Флинна приобрел угрожающую серьезность. Такой его голос слышали не многие. Обычно – перед смертью.

Тарион указал на деревянный проход, построенный над пространством рынка. Проход вел к неприметной двери, за которой начинался длинный коридор. Сразу за дверью стояли двое каменнолицых фэйских охранника с полуавтоматическими винтовками.

– Есть у меня догадочка, где она может находиться.

Оставалось лишь продумать, как утащить пленную драконессу на речное дно, в Голубой Двор.

Тарион вглядывался в коридор, стены которого были обшиты деревом. Они с Флинном шли по истертым половицам, направляясь к круглой двери в дальнем конце. Казалось, за дверью находится склеп. Толстое железо поглощало тусклые огоньки первосвета.

У первой двери их остановили охранники Королевы Змей. Флинн рявкнул на них. Охранники начисто проигнорировали его возмущение. Их немигающие, одурманенные наркотиками глаза равнодушно смотрели на него, пока охранники связывались по радио с командиром. Поскольку Тарион знал о существовании двери, это делало его достаточно важной персоной, чтобы запросить инструкций.

Разрешение на вход было получено. Еще немного, и они попадут в гнездо Королевы Змей.

Массивная круглая дверь распахнулась. Вместо истертых половиц – мраморный пол, покрытый узорчатыми красными коврами, явно траскианской работы. Три высоких окна были плотно закрыты тяжелыми бархатными шторами, удерживаемыми золотыми цепочками. По обе стороны стояли низкие уютные диваны.

На одном из них сидела Королева Змей, в белом спортивном костюме. Босая. Ногти на ногах были покрыты темно-пурпурным лаком, казавшимся почти черным. Такого же цвета была и ее губная помада. Блеснув золотистыми ногтями, она глубоко затянулась сигаретой и выпустила облачко дыма.

А рядом с нею, на том же диване…

Догадка Тариона оправдалась. Королева Змей действительно любила коллекционировать ценных бойцов.

– Здравствуй, Ари, – напряженно произнес Флинн, остановившись у двери.

В воздухе ощущался густой запах «корня радости». Был и еще какой-то сладковатый запах, скорее всего тоже какого-то наркотика.

Драконесса, облаченная в черные легинсы и облегающую черную спортивную майку, не отвела глаз от экрана громадного телевизора, висящего на противоположной стене, над потухшим камином.

– Привет, Тристан, – все же поздоровалась она.

– Рад тебя видеть, – продолжал Флинн, голос которого обрел опасные интонации. Большинство тех, кто их слышал, недолго оставались в живых. – И рад, что ты цела и невредима.

Королева Змей усмехнулась. Тарион внутренне собрался.

– О льве, с которым она сражалась минувшим вечером, такого не скажешь. Хотя ей и не выбраться из своего гуманоидного обличья, впечатление она производит… неизгладимое.

– Ты ее пленила? – хищно улыбнувшись, спросил у королевы Тарион.

Ему было важно узнать, как правительнице Мясного Рынка это удалось. Возможно, ту же стратегию применит и он.

Глаза Королевы Змей вспыхнули неоново-зеленым светом.

– Не в моих правилах брать в плен рабов… в отличие от некоторых известных мне персон.

Королева усмехнулась Ариадне. Драконесса демонстративно пялилась в телевизионный экран.

– Понимая, что ни в одном уголке Мидгарда ей не скрыться от хозяина, она попросила у меня убежища. Мы заключили соглашение, устраивающее нас обеих.

Значит, драконесса явилась сюда по доброй воле. Может, Тариону удастся уговорить ее отправиться на Голубой Двор? Это было бы намного легче.

Если он сумеет ее туда заманить, обратно ей уже не выйти.

– Значит, тебе предпочтительнее находиться здесь и биться в ее яме, чем быть с нами? – спросил Ариадну Флинн.

– Ты вынудил меня стать телохранительницей, – презрительно бросила Ари, наконец оторвавшись от экрана; Тарион не завидовал фэйцу, попавшему под огненный взгляд драконессы. – Чем это лучше поединков в яме?

– Это несравнимо лучше.

– Я по твоему голосу чувствую, что ты привык к скукотному существованию, – сказала Ари, вновь поворачиваясь к экрану.

– Забыла, сколько времени ты провела пленницей перстня? – взорвался Флинн. – Что ты вообще знаешь о жизни?

Сверкающие чешуйки скользнули по коже драконессы и погасли. Ее лицо оставалось невозмутимым. Тарион пожалел, что не захватил попкорн, ибо разворачивающаяся сцена напоминала сериал. Однако все мысли о попкорне выветрились, стоило ему поймать взгляд прищуренных глаз Королевы Змей.

– Я тебя помню, – холодно сказала королева. – Ты расспрашивал о своей погибшей сестре. Оборотень с характером.

Эти небрежно брошенные слова о Лесии отозвались в душе Тариона вспышкой гнева. Но он помнил, где находится, а потому подавил гнев и одарил Королеву Змей самой обворожительной из своих улыбок:

– Да, это я.

– И еще ты – капитан разведки Речной Королевы.

– Единственный и неповторимый, – подмигнул он. – Мы можем переговорить?

– Кто я такая, чтобы отказать в просьбе возлюбленному дочери Речной Королевы?

Тарион напрягся. Пурпурные губы Королевы Змей разошлись в усмешке. Качнув коротко подстриженными волосами, она встала.

– Не поджарь этого фэйчика, – сказала она Ариадне, затем ткнула пальцем в сторону Тариона. – Идем со мной.

Она повела русала по узкому коридору с дверями по обеим сторонам. Коридор оканчивался другой гостиной, более просторной, с бóльшим числом ковров и диванов.

– Я тебя слушаю, русал.

– У меня несколько вопросов, – подавляя смешок, сказал Тарион.

– Догадываюсь.

Не останавливаясь, Королева Змей стряхнула сигаретный пепел в стеклянную пепельницу на коридорном столике. Вторая гостиная была почти точной копией первой. Только ее окна выходили на яму для поединков. Из коридора гостиная просматривалась не целиком, поэтому, войдя туда, Тарион чуть не ахнул.

На столике перед ближайшим диваном стояли маленькие медные весы. Белый порошок на одной чаше сильно смахивал на «искатель света». А на диване сидела Гарпия, следя, как фэец отвешивает порошок.

– Я так понимаю, это не для себя, а для кого-то из близких друзей, – растягивая слова, произнес Тарион.

Темные глаза Гарпии предостерегающе прищурились.

– Собираешься настучать на меня, рыба? – спросила она, вставая с дивана.

– Ошибаешься, – улыбнулся Тарион. – Просто наношу дружеский визит.

Гарпия угрожающе взглянула на Королеву Змей. Та прислонилась к дальней стене, сунув руки в карманы.

– Продала меня?

– Этот милый кусок мяса пришел поговорить. Не волнуйся, он знает правила.

Да, правила Тарион знал. Он находился во владениях Королевы Змей, где ее слово было законом. Здесь его влияние ничего не значило. Приказывать Королеве Змей – все равно что приказывать астериям. Одно неправильное слово, один подозрительный жест – и она расправится с ним не хуже астериев. Скорее всего, бросит в яму для поединков и будет наблюдать, сколько бойцов понадобится, чтобы его убить.

– Я не доставлю тебе неприятностей, – насмешливо поклонившись, пообещал Тарион.

Гарпия мельком взглянула на фэйца, который пересыпал купленный ею «искатель света» в черный бархатный мешочек с пластиковой подкладкой.

– Услуги по высшему разряду? – спросил Тарион у Королевы Змей, чьи губы вновь изогнулись в улыбке.

– Для моих самых ценных клиентов у меня всегда только самое лучшее, – ответила она, продолжая подпирать стену.

Гарпия выхватила у фэйца мешочек. Ее черные крылья прошелестели по полу.

– Держи язык за зубами, русал. Иначе разделишь участь своей сестрицы.

Тарион глухо зарычал:

– Поговори еще, недоразумение, и я покажу тебе, как обошелся с ее убийцей.

Гарпия усмехнулась, сунула наркотик в карман куртки и вышла, прошуршав черным облаком крыльев. Следом удалился торговец наркотиками, прихватив зелье и весы.

– Купить пришел? – тихо спросила русала Королева Змей. – Или продать?

Усилием воли Тарион подавил вспыхнувший гнев. Увы, не до конца.

– А ты знаешь, что эта психопатка недавно сделала «кровавого орла» двум пленным мятежникам?

– Естественно. Иначе зачем бы я стала ее приглашать и делать своей клиенткой? Всякий, кто творит такие штучки, нуждается в снятии напряжения. Или в его поддержании на определенном уровне.

– Она не рассказывала, как эти мятежники проникли в город и чем собирались заняться? – спросил Тарион, погасив волну отвращения.

– Капитан, ты, никак, вербуешь меня в шпионки?

– Я всего лишь спрашиваю, слышала ли ты что-нибудь об Офионе и их командующей по имени Пиппа Спецос.

Ему требовалось знать, намерена ли Пиппа и ее Светопад совершить диверсии в городе и когда. С ее кровожадностью она обойдется и без ванирского механокостюма. Если он сможет спасти жизни ни в чем не повинных горожан, он это сделает.

– Об Офионе я, разумеется, слышала. Все о нем знают.

– Тебе известно, что они замышляют? – скрипнув зубами, спросил Тарион.

Королева Змей глубоко затянулась сигаретой.

– Информация имеет стоимость.

– Сколько?

– Драконесса – выгодное мое приобретение, – не отвечая на вопрос, сказала она. Змеиные глаза королевы остановились на Тарионе. – Вчерашний ее поединок принес кучу денег. Я заключила с нею соглашение. Она будет получать часть денег от своих побед. Так у нее появятся средства, чтобы выкупиться на свободу.

– Ариадна – не твоя собственность, – напомнил ей Тарион, на мгновение забыв о сильном желании передать драконессу своей королеве в качестве…

В качестве рабыни, Хел побери.

– Верно, не моя. Потому мне надо, чтобы ты узнал, какую муру состряпали для Астронома твои друзья и их адвокат. Что-то в интересах Короля Осени? – Королева Змей с восхищением разглядывала свои ногти. – Расскажи всем, что ее участие в здешних поединках – вопрос имперской безопасности.

– Этому никто не поверит.

Хел побери, драконесса была нужна ему позарез. Ариадна – его стратегия выхода из ситуации с Эмилем. Глядишь, попутно ему удастся вынырнуть и из помолвки с дочерью Речной Королевы.

– Что люди, что ваниры поверят всему, если это как следует преподнести.

Тарион посмотрелся в зеркальный потолок. Драконесса хотя бы добровольно согласилась остаться здесь и сражаться за свою свободу, но…

Казалось, Королева Змей прочла или угадала его мысли.

– Если ты попытаешься утащить ее на Голубой Двор, она даже в гуманоидном обличье превратит тебя в пепел. – Тарион сердито зыркнул, но промолчал. Королева Змей продолжала: – В последнее время ты и кучка твоих друзей были невероятно активны. Пусть я сговорилась с Куинлан насчет мальчишки, выпускать из рук драконессу я не намерена. Сами виноваты. Нужно было держать ее на коротком поводке, – ехидно улыбнулась королева.

– Не мне решать, может она здесь оставаться или нет. – Тарион ответил такой же улыбкой.

– Так пусть твои влиятельные друзья и их юристы состряпают нужные бумаги, и мы мирно разойдемся.

Тарион мысленно выругался. Получается, он уйдет отсюда с пустыми руками. Он лихорадочно думал, чем бы еще задобрить Речную Королеву ради спасения собственной шкуры…

Потом. Вначале нужно выбраться из владений этой предельно опасной особы.

– Если драконесса согласится, тогда другое дело, – вздохнул Тарион. – Мы состряпаем бумаги.

– Она уже согласилась.

Опять эта кривая змеиная улыбочка.

– В таком случае расскажи, что замышляет Спецос.

Если он покажет себя компетентным капитаном разведки, быть может, сведения об угрозе со стороны мятежников утишат гнев его королевы.

Королева Змей достала мобильник, взглянула на цифровые часы и сказала:

– Позвони своим друзьям. Они тебе расскажут.

– Что?

Не удостоив его ответом, Королева Змей повернулась и вышла назад в первую гостиную. К драконессе и Флинну.

Тарион набрал номер Гипаксии. Потом номера Ханта, Брайс, Итана и Рунна. Никто не ответил.

Посылать сообщение он не решался. Снова вызвал Ханта.

– Ну ответь же, Хел тебя побери, – бормотал Тарион. – Ответь.

В памяти мелькнул другой день, когда он безуспешно звонил сестре, снова и снова слыша, что его звонок переводится на голосовую почту. Тогда он позвонил родителям – узнать, не звонила ли она им. Не звонила, и где находится, они тоже не знали…

Тарион вернулся в первую гостиную. Флинн сидел на диване, ведя молчаливый поединок глаз с Ариадной.

– Позвони Рунну, – едва сдерживая тревогу, попросил его Тарион. – Может, на твой звонок ответит.

– Что-то случилось? – насторожился Флинн, вскакивая на ноги.

– Пока не знаю. – Тарион пошел к двери, прогоняя жуткие воспоминания о том жутком дне. Ему хватало сегодняшних тревог. – Ты хоть знаешь, куда они собирались?

– Удачи, мальчики. – Королева Змей вновь уселась рядом с драконессой.

Тарион с Флинном остановились на пороге.

– Мы с тобой еще не закончили, – сказал драконессе Флинн.

Ариадна смотрела на экран телевизора. Казалось, она уже забыла об их присутствии.

– Я вернусь за тобой, – пообещал Флинн.

О своей сделке с Королевой Змей Тарион помалкивал. Хвастаться тут нечем. Подставил других в обмен… на что? На ничтожную подсказку по поводу Спецос и Офиона. Потом все равно придется рассказать.

Тарион распахнул круглую дверь. Только теперь Ариадна оторвалась от экрана. Чешуйки под кожей вновь вспыхнули красным.

– Свою властность, сынок мелкого правителя, прибереги для тех, кому нравится бегать в узде.

Тарион вышел в коридор. Брайс не отвечала.

Однако Флинн задержался. Он выразительно посмотрел на драконессу, прижившуюся в гнезде Королевы Змей.

– А это мы еще посмотрим, дорогая! – прорычал он и поспешил вслед за Тарионом.

За все время жизни в Городе Полумесяца Брайс была в храме Урды только один раз. Где-то на первом курсе они с Юниперой, прилично выпив, взяли такси и поехали в храм – просить богиню судьбы наполнить их жизнь грандиозными событиями. Она и сейчас дословно помнила слова обращения к Урде: «Благосклонная и проницательная Урда, прошу тебя, сделай наши судьбы как можно ярче и грандиознее».

Что ж, Урда исполнила желание. Брайс думала об этом, поднимаясь по ступеням храма из серого мрамора. Богиня отметила и Юну, хотя… При мысли о подруге Брайс в который раз ощутила тоску и острое чувство вины.

На тихой улице, где стоял храм, не было ни одной машины, словно Король Подземья постарался освободить это место от лишних глаз.

А может, король тут ни при чем. По пути сюда, вблизи перекрестка Центральной магистрали и Лавровой улицы, они едва не столкнулись с Поллуксом и Мордоком. Два чудовища снова рыскали по городским улицам в сопровождении волкожутней Лани.

Явно что-то искали. Или кого-то.

Брайс, Рунн и Гипаксия вошли в храм. Хант проверил улицу позади – тоже пуста. Король Подземья поставил условие: в храм должны войти только они вчетвером. Итану и Кормаку вовсе не улыбалось остаться вне игры.

За храмовым двориком – ни одной жрицы. Открытые двери святилища манили внутрь, в царство теней и дыма благовоний.

Брайс проверила свой арсенал: винтовку за плечом и автоматический пистолет за поясом. Рунн, шедший слева, вооружился Звездным мечом. Брайс показалось бестактным являться на встречу с оружием, способным убивать жнецов, но мнения ее спутников перевесили. На случай если ей понадобится меч, Рунн будет постоянно находиться на расстоянии протянутой руки. Все четверо вступили в храмовый сумрак. Вокруг Ханта потрескивали молнии.

Никто не знал, сколько продлится встреча и чем окончится. Брайс не стала просить Ханта заранее наполнить ее силой. Такой мощный заряд не больно-то удержишь в себе. Если понадобится, он за считаные секунды перебросит ей свою энергию.

В центре храма на черном алтаре дымилась небольшая груда костей. За алтарем, на подиуме, проступали очертания каменного трона. В храме Урды не было ни одной ее статуи. Богиню вообще не принято было изображать в каком-либо облике. Судьба считалась слишком многоликой и потому недоступной для изображения.

Однако трон не пустовал.

– Вы пунктуальны, – нараспев произнес Король Подземья, и его костлявые пальцы застучали по каменному подлокотнику трона. – Ценю.

– Ты оскверняешь трон, – угрюмо ответил ему Рунн. – Убери свою гнилую тушу.

Король Подземья встал. Его черный балахон заколыхался на призрачном ветру.

– Я думал, фэйцы поклоняются Луне, но, может, вы помните старые верования? Сказания о временах, когда Урда была не богиней, а силой, странствующей между мирами? Когда она была сосудом жизни, матерью всего, тайным языком вселенной? Тогда фэйцы ей поклонялись.

Брайс изобразила зевоту, заработав встревоженный взгляд Рунна. Ее побледневший брат напряженно следил, как Король Подземья спускается с подиума. Хотя бы Хант не удивился. Наверное, привык к ее выходкам.

Гипаксия тоже следила за каждым движением Короля Подземья. В ее волосах шелестел ветер. Чувствовалось, она намеревалась взять реванш за события минувшей ночи.

– Ну что, явился закончить наше дело? – ленивым тоном спросил короля Хант.

Король Подземья переместился к черному алтарю и, морщась от удовольствия, вдохнул запах дымящихся костей.

– Я хотел вам сообщить, что ненавистные вам жнецы, в чьем нападении на вас вы обвиняли то меня, то Аполлиона, не принадлежали ни мне, ни принцу Ямы. Я узнал, что они явились из Вечного Города.

– Жнецы способны пересекать океаны? – спросила оторопевшая Брайс.

– Когда-то жнецы с легкостью пересекали расстояния между мирами. Не понимаю, почему вода может явиться для них преградой.

– Почему они напали на нас? – спросил Хант.

– Не знаю.

– Тогда зачем ты нам все это рассказываешь? – задала новый вопрос Брайс.

– Потому что я не люблю, когда вторгаются на мою территорию.

– Чушь собачья, – заявил Рунн; Гипаксия переместилась к нему за спину. – Ты рассказал Брайс и Ханту жуткую правду о том, что происходит с душами после смерти. Ты грозился их убить. Теперь ты готов позволить им жить дальше, поскольку обозлен чьим-то вторжением. Кто-то наступил тебе на пятки?

Молочно-белые незрячие глаза короля остановились на Брайс.

– Слышал, ты теперь официально носишь титул принцессы. Думаю, скоро ты узнаешь немало столь же неприятной правды.

– Ты блефуешь! – зарычал Рунн, но Брайс спросила короля:

– С тобой говорила Джезиба?

– Кто?

– Джезиба Рога. Торговка антиквариатом. У нее есть… было несколько марок Смерти. Она должна тебя знать. Она знает всех.

Глаза Короля Подземья сверкнули.

– Под таким именем я ее не знаю. Но о ней знаю. – Его взгляд переместился на Гипаксию. – Минувшей ночью ты действовала отлично. Не многие сумели бы выбраться из того лабиринта заклинаний. Дом Пламени и Тени по достоинству оценит твои способности.

Ветерок вокруг Гипаксии превратился в холодный ветер. Она не пожелала ответить королю. Брайс завязала узелок на память: никогда не злить королеву ведьм.

– Ты позвал нас сюда, чтобы сообщить о жнецах и затуманить нам мозги своим великодушием? – резко спросил Хант. – Я на такое не ведусь.

Король Подземья лишь улыбнулся, обнажив зубы.

– Что означает цепочка букв и цифр? – спросила Брайс, имея в виду цепочку, нацарапанную на предплечье Зофи.

– Не знаю, – заморгал Король Подземья. Он снова улыбнулся, теперь уже во весь рот. – Ты лучше спроси у них.

Он махнул рукой, показывая за спину Брайс, на открытую дверь и мир, что лежал за пределами храма.

По дворику стремительно шла Пиппа Спецос, окруженная бойцами легиона Светопад.

Молнии Ханта ярко вспыхнули.

– Ты предупредил Офион! – прорычал ангел, прикидывая в уме самый короткий и быстрый путь наружу.

Рунн бросился к дверям внутреннего святилища и запер их на засов. Король Подземья был меньшим злом, нежели головорезы Пиппы.

– Давайте поиграем, ванирские подонки! – крикнула она из-за дверей. – Мы вам покажем, что случается, когда вы нас предаете.

– Вы сотрудничали… с мятежниками? – спросила побледневшая Гипаксия.

– В прошлом, – пробормотала Брайс, хотя сейчас это не составляло разницы.

Фигура Короля Подземья начала меркнуть. Самого его здесь не было. Они видели иллюзию. Проекцию. «Как ему удалось добиться такой реалистичности?» – подумал Хант, но тут же отбросил эту мысль. Не сейчас.

– Война означает смерть, – сказал король. – Смерть означает высвобождение душ и новые порции второсвета. Кто я такой, чтобы отворачиваться от кормушки? Едва появившись в Городе Полумесяца, командующая Спецос преклонила передо мной колени. Когда она упомянула о врагах в их рядах, я счел необходимым сообщить ей о нашей… ссоре. Мы заключили взаимовыгодную сделку.

Мятежники, конечно же, припишут победу себе, отведя от короля все политические подозрения, но этому подонку достаточно той роли, которую он сыграл в убийстве своих противников. Он получит новые души, и немало, если Пиппа решится напасть на город.

Тело возмущенной Брайс замерцало звездным светом.

– Значит, ты врал, говоря, что тогда не натравливал жнецов на нас с Рунном?

– И тогда, и сейчас я ничуть не соврал. Да и зачем мне врать, если я и так раскрыл вам слишком многое?

– Продолжение твоих игр сделает нас всех твоими врагами, – предостерег его Рунн.

Король Подземья был едва виден среди теней.

– Смерть – единственная победительница в войне, – сказал он и исчез.

В металлические двери ударила пуля. Потом другая. Пиппа продолжала выкрикивать гадости и угрозы.

– У кого какие соображения? – спросил Хант.

Если мятежники вооружены горсианскими пулями, все это быстро превратится в хаос. И соберет изрядную толпу зевак.

Брайс прижала руку Ханта к груди:

– Аталар, подзаряди меня как следует.

– Возьми с собой Гипаксию, – попросил Рунн.

Королева ведьм с упреком посмотрела на фэйского принца, но Брайс покачала головой, продолжая сжимать руку Ханта. Ее пальцы напряглись – единственное свидетельство, что она нервничает.

– Я еще ни разу никого не перемещала. А сейчас мне нужно очень сильно сосредоточиться.

Хорошо. Хвала богам, ей хватило ума не взваливать на себя лишнюю обузу. Хант выразительно посмотрел на свою истинную пару – пусть видит его одобрение и поддержку. Он не стал тратить время на расспросы, полагаясь на ее потрясающее умение придумывать нестандартные решения. И потому Хант направил поток своих молний по руке, прямо в грудь Брайс.

Ее звезда засветилась под пальцами ангела, словно предвкушая интересное развлечение. Мятежники дали новый залп по дверям.

Молнии Ханта рекой втекали в Брайс. Невзирая на опасность положения, он мог поклясться, что слышит прекрасную музыку их душ.

– Нам необходимо подкрепление, – тихо сказала Брайс.

Усилием воли Рунн подавил охватившую его панику. Запаникуешь тут, когда его сестра, подзарядившись энергией Аталара, исчезла из храма.

Мятежники колотили по металлическим дверям святилища. Почему Вспомогательные силы до сих пор не отреагировали на вторжение? Рунн потянулся за мобильником. Но если он обратится за помощью, сразу возникнут вопросы. Почему вообще они здесь оказались? Рунн уже пробовал дозвониться до Кормака, но тот переключил его звонок на голосовую почту, а затем прислал сообщение, что сейчас говорит с королем Аваллена и никак не может прервать разговор.

Они попали в ловушку.

Рунн повернулся к Гипаксии. Королева ведьм внимательно оглядывала святилище в поисках потайных дверей.

– Здесь обязательно должен быть второй выход, – сказала она, водя руками по стенам. – Храмы всегда строятся минимум с двумя выходами.

– Только не этот, – угрюмо возразил Хант.

Появилась тяжело дышащая Брайс. Рунн впился глазами в сестру.

– Проще простого, – заявила она, хотя лицо ее было мокрым от пота, а глаза потускнели от напряжения.

Куда, Хел побери, она телепортировалась и что задумала?

– Ты где была? – спросил Рунн, вынимая Звездный меч.

– Надо выбираться отсюда, – не отвечая ему, сказала Брайс. – Время у нас есть, но немного.

– Тогда телепортируй нас.

– Не знаю, сумею ли, – покачала головой она.

– Сумеешь, – с полной уверенностью произнес Аталар. – Ты только что успешно телепортировалась и вернулась. У тебя получится. Выровняй дыхание, отключи внешние шумы и сосредоточься.

У Брайс дрогнуло горло, но она потянулась к руке Аталара.

– Сначала забери Гипаксию, – сказал он, отходя в сторону. – Потом Рунна.

– У меня может не хватить сил.

– Обязательно хватит. Вперед.

Рунн видел, насколько устала сестра. Переброска еще кого-то ее явно пугала. Но Брайс поцеловала Аталара в щеку и взяла за руку королеву ведьм:

– Держись. Я еще ни разу не брала с собой других, поэтому может…

Не договорив, она исчезла.

Хвала богам. Хвала богам, что Брайс исчезла, забрав с собой Гипаксию.

Хант затаил дыхание.

– Следующим будешь ты, – сказал ему Рунн. – Ты же ее истинная пара.

– А ты ее брат и наследник фэйского трона.

– Она тоже наследница.

Хант едва успел взглянуть на принца, как Брайс появилась опять. Она дышала еще тяжелее.

– Ну и растрясло меня, – призналась она.

Она скрючилась, думая, что ее вырвет. Когда спазмы утихли, она протянула руку Рунну:

– Твоя очередь.

– Передохни, – приказал ей Рунн.

Новая атака мятежников на двери имела частичный успех. Створки выгнулись. Еще несколько таких ударов, и двери не выдержат. Замысел Брайс требовал времени, и если его не хватит…

Брайс схватила Рунна за руку, и раньше, чем брат открыл рот для возражений, оба исчезли. Оставшись один, Хант внимательно следил за дверями, собирая силу своих молний. Он мог бы снова подзарядить Брайс, но она совсем истощила собственные силы. Не сделает ли он только хуже?

Двери вздрогнули. Появилась щель, сквозь которую хлынул дневной свет. Хант пригнулся, спрятавшись за алтарем, ибо вслед за светом из щели понеслись пули. Стреляли вслепую, рассчитывая попасть в находящихся внутри.

– За алтарем кто-то есть! – закричала Пиппа. – Стреляйте туда!

Хант почувствовал, как винтовки мятежников нацелились в него.

Почему Брайс не возвращается?

Двери стремительно распахнулись, но трое солдат Светопада не бросились внутрь святилища, а рухнули на пороге.

В дверях стоял Поллукс. Магическая сила придавала его белым крыльям фосфоресцирующий блеск. Довольно улыбаясь, он ударил кулаком по голове распростертой мятежницы. Хрустнули кости, хлынула кровь. У него за спиной, во дворике, мятежники отстреливались от Мордока и волкожутней. А на улице, под пальмой, вдали от заварухи, Хант увидел Лань, равнодушно наблюдавшую за сражением.

Появилась Брайс и тоже спряталась за алтарь. Ее лицо стало пепельно-серым. Она хватала воздух ртом, восстанавливая судорожное дыхание.

– Я… – только и успела произнести она и рухнула на пол.

Дальнейших слов не требовалось. Брайс истратила все свои ресурсы, но все же сумела вернуться к нему, чтобы вместе пробиваться отсюда.

– Может, все-таки попробуем? – предложил Хант, пытаясь поставить ее на ноги.

– Сомневаюсь, что выдержу. – Брайс тяжело привалилась к нему. – Я и так чувствую себя куском пережаренного мяса.

– Как тебе удалось выиграть для нас время? – спросил Хант, озираясь по сторонам.

– Городские ворота, – выдохнула Брайс. – Пришлось телепортироваться к нескольким, прежде чем нашла пустые и без зевак вокруг. Я воспользовалась циферблатом на дощечке перед воротами и передала сообщение. Офионские мятежники совершили налет на храм Урды и все такое. Вклинилась в поток дурацких ежедневных сообщений. Решила, что после такого известия сюда пошлют отряд. Самый большой и свирепый из имеющихся. Как оказалось, он был ближе всех к храму.

Хант вспомнил, как по пути сюда они дали крюк, обходя Поллукса, Мордока и волкожутней Лани.

– Твой голос узнают.

– Узнали бы. Но я предварительно записала сообщение на мобильник и проиграла его перед воротами через приложение, меняющее голос, – с угрюмой улыбкой сообщила она. – Я двигалась очень быстро. Изображение на камерах смазано. Так что не волнуйся.

Ханту оставалось лишь смотреть на нее, разинув рот. На его умную, находчивую Брайс. До чего же он ее любил!

Они вновь спрятались за алтарем. Счет шел на секунды. Вскоре сюда ворвутся головорезы Лани и начнут обшаривать все углы.

– Сейчас у дверей суматоха, – сказал Хант. – Попытаемся незаметно выбраться наружу.

– Дай мне минутку передохнуть…

Дрожащей рукой Брайс дотронулась до звезды на груди.

Хант понимал: на восстановление сил ей нужно гораздо больше времени, чем то, что у них оставалось.

Боясь, что Поллукс заметит сверкание молний, Хант их притушил. Молот неумолимо приближался. За ним по пятам зловещей тенью следовал Мордок. Оба косили оставшихся мятежников. Сколько Хант ни всматривался, Пиппы он больше не видел.

Брайс еще не восстановила дыхание. Хант почуял запах крови – ее крови, идущей из носа.

– А кровь откуда? – прошипел ангел, прикрывая ее своим телом, ибо над алтарем жужжали пули.

– Мозги вытекают, – попыталась отшутиться она, хотя в глазах читался страх.

Если полоснуть молниями… Он мог бы пробить им путь наружу. И плевать, что все узнают об их присутствии здесь, особенно если Мордок учует их запах… Ради Брайс Хант был готов рискнуть.

Конечно, можно представить все так, что они тоже сражались с Офионом. Но вдруг Лань усмотрит подходящий момент и раскроет историю с Идрой?

– Держись рядом со мной, – предупредил Хант, увидев, как кто-то выползает из теней за троном Урды.

Черный пес. Громадный, с клыками, не уступавшими по длине руке Ханта. Изверг.

Когтистой лапой Изверг указал на трон и снова исчез.

Времени на раздумья не было. Подхватив Брайс на руки, Хант побежал, пригибаясь. Пространство между алтарем и подиумом тонуло в тенях. Только бы никто не увидел их в этом дымном хаосе.

Остановившись перед троном, Хант не обнаружил Баксиана. Глухое рычание заставило его забежать за трон. В цельной каменной глыбе оказался узкий проход, ведущий к такой же узкой лестнице.

Хант не испытывал судьбу, пославшую им избавление. Он нырнул в проход. Баксиан, вернувший себе ангельское обличье, захлопнул дверцу. Все трое остались в кромешной темноте.

Баксиан пошел первым, освещая крутые ступеньки экраном мобильника. Хант по-прежнему нес Брайс на руках – ее не держали собственные ноги.

– Я слышал, как Поллукс отдал по радио приказ явиться сюда, – пояснил Баксиан, торопливо спускаясь вниз.

Хант на всякий случай оглянулся. Дверца была надежно заперта. Ни щелочки света.

– Помня, как Пиппа обозлилась после Идры, я подумал, что это как-то связано с вашей компанией. Я заглянул в историю храма. Наткнулся на легенды о дверце позади трона и тайном проходе. Решил проверить. Найти туннель было несколько сложнее. К счастью, помог запах какой-то жрицы, которая не так давно проходила по туннелю. Ее запах я учуял в переулке. Там же обнаружил отодвигающуюся стену.

Хант и Брайс молчали. Баксиан уже дважды вмешивался, чтобы спасти их от Лани и Поллукса. А теперь и от Пиппы.

– Спецос мертва? – спросил Баксиан, когда они достигли конца лестницы и попали в длинный туннель.

– Неизвестно, – буркнул Хант. – Не удивлюсь, если сбежала, оставив своих погибать.

– Лидия разъярится, что не сумела ее поймать, но Поллукс чувствует себя героем, – покачал головой Баксиан.

Они шли, пока не очутились на перекрестке. В стенах просматривались маленькие ниши, заполненные черепами и костями. Катакомбы.

– Сомневаюсь, что вас засекли, – продолжал Баксиан. – Интересно другое: кто их навел?

Брайс метнулась вперед. Хант не сумел ее удержать. Еще через мгновение она сдернула с плеча винтовку и направила на Баксиана:

– Стой, где стоишь.

Кровь из носа Брайс капала ей на плечо. Вытерев нос рукавом, она еще крепче сжала винтовку, нацеленную на Изверга.

У нее отчаянно болела голова. Во рту было сухо, как в Псаматской пустыне, а в желудке бурлила желчь. Больше она не будет телепортироваться. Никогда, никогда, никогда.

– Почему ты появляешься у нас на пути? – сердито спросила Брайс, не сводя глаз с Баксиана.

Хант встал рядом с нею.

– Хант утверждает, что ты – не шпион Лани и астериев, но я в это не верю. Ни секунды. – Она щелкнула предохранителем. – Поэтому выкладывай правду, пока я не всадила пулю в твою голову.

Баксиан подошел к сводчатой стене, заполненной нишами с черепами. Казалось, его совсем не волновало, что он находится на расстоянии фута от дула винтовки. Он провел пальцем по черепу зубастого ванира и сказал:

– Все возможно посредством любви.

Винтовка едва не выпала из рук Брайс.

– Что ты сказал?

Баксиан расстегнул воротник боевых доспехов, обнажив смуглую мускулистую грудь. Над сердцем ангела виднелась татуировка – эти самые слова, написанные очень знакомым почерком.

«Все возможно посредством любви».

Брайс мгновенно узнала почерк.

– Почему? – дрожащим голосом спросила она. – Почему ты сделал эту татуировку, да еще и почерком Даники?

В глазах Баксиана мелькнула боль. И еще пустота.

– Потому что Даника была моей истинной парой.

65

Брайс вновь наставила винтовку на Баксиана:

– Ты гнусный врун!

Баксиан не стал застегивать воротник. Сама того не желая, Брайс смотрела на знакомую фразу, написанную знакомым почерком. Но где?

– Я любил ее. Больше жизни.

– Такими вещами не шутят, – сердито заметил ему Хант.

Через секунду эхо повторило слова ангела.

Баксиан умоляюще посмотрел на Ханта. Брайс хотелось расцарапать физиономию этому наглецу.

– Даника была моей истинной парой. Спроси Сабину. Спроси, почему в тот вечер, когда она ворвалась к тебе в квартиру, мое появление тут же заставило ее ретироваться. Она всегда меня ненавидела и боялась. Почему? Потому что я знал, как она обращается с дочерью, и не собирался ей попустительствовать. За все тяготы, вынесенные Даникой, я пообещал Сабине, что превращу ее в кусок падали. Потому-то вчера Сабина так поспешно сбежала с губернаторского бала. Боялась столкнуться со мной.

– Для тебя нет ничего святого, – прошипела Брайс, не опуская винтовку.

Баксиан взмахнул руками, зашелестел крыльями:

– С какой стати мне врать?

– Стремишься завоевать наше доверие, – сказал Хант.

Брайс не могла продохнуть, и это никак не было связано с телепортациями.

– Я бы знала. Будь у Даники истинная пара, я бы обязательно знала.

– Думаешь, она бы похвасталась тебе, что ее истинная пара – триарий Сандриелы? Некто Баксиан по прозвищу Изверг? Думаешь, она со всех ног понеслась бы домой, чтобы поделиться этим с тобой?

– Да пошел ты… – процедила Брайс, целясь ему меж глаз. – Врун долбаный.

Баксиан вплотную подошел к нацеленному на него стволу. Опустил дуло, приставив к своему сердцу, к татуировке с любимой фразой Даники.

– Я встретил ее за два года до гибели.

– Они с Торном…

Смех Баксиана был настолько горьким, что пронял даже ее душу.

– Торн тешил себя иллюзиями, думая, будто у него с нею какие-то отношения.

– Она трахалась направо и налево, – сердито бросила Брайс. – Если у вас и дошло до этого, ты для нее был один из.

– Я провел с нею два года. И за это время она не трахалась ни с кем на стороне.

Брайс замерла, напряженно вспоминая последние годы Даники. Она не раз поддразнивала подругу…

– Два года, – прошептала она. – Два года у Даники не было никаких любовных похождений. – (Хант во все глаза смотрел на свою истинную пару.) – Но она…

Брайс шерстила память. В университетские годы Даника постоянно удовлетворяла зов плоти и не считала это чем-то предосудительным. Но несколько месяцев их выпускного года и потом еще год… Она по-прежнему участвовала в сборищах, однако беспорядочный секс прекратился.

– Такое просто невозможно, – давясь словами, произнесла Брайс.

Даже в сумраке катакомб было видно, насколько бледно лицо Баксиана.

– Поверьте, я вовсе не мечтал об истинной паре. Но стоило нам увидеть друг друга, мы сразу это поняли.

– Вот почему твое поведение изменилось, – пробормотал Хант. – Ты познакомился с Даникой вскоре после моего отъезда.

– Для меня встреча с нею изменила все.

– Как вас угораздило встретиться? – спросила Брайс.

– Происходил какой-то волчий слет. Пангерские волки встречались с вальбарскими. Здешний предводитель отправил туда Данику в качестве своей представительницы.

Брайс помнила тот эпизод. Сабина злилась, почему отец выбрал Данику, а не ее. Недели через две Даника вернулась какой-то притихшей и погруженной в себя. Это продолжалось несколько дней. На расспросы Брайс она отвечала, что устала, однако…

– Ты ведь не волк. Почему ты вообще оказался на слете?

Брайс до сих пор не желала верить, что Даника могла встретить истинную пару и ничего не сказать ей – своей самой близкой подруге. Да и запах Даники совсем не изменился.

Стоп. Даника была ищейкой. Обладая сверхъестественным чутьем, она лучше, чем кто-либо, знала, как скрыть свой запах и как проверить, не осталось ли на ней хотя бы малейших следов чужого.

– Я не был на слете. Она разыскала меня потом.

– Почему?

– Потому что ее интересовало наследие оборотней. Мое… уникально.

– Ты превращаешься в пса, – гневно бросила ему Брайс. – Что в этом уникального?

Даже Хант посмотрел на нее с осуждением, но ей было плевать. Она по горло сыта сюрпризами, касающимися Даники, и обстоятельствами жизни лучшей подруги, которые лишь недавно начали открываться…

– Ей захотелось узнать о моем происхождении. А наш род оборотней очень древний. Наследие предков, дремавшее столько веков, вдруг проявилось во мне. Даника исследовала самые древние родословные нашего мира. Добралась до генеалогического древа нашего рода и узнала, что последний живущий потомок – я.

– Что вообще ты мог ей рассказать о наследии, если оно настолько древнее? – не выдержал Хант.

– Ровным счетом ничего. Но когда мы узнали, что являемся истинной парой, когда совершили обряд… Она понемногу стала мне рассказывать о цели своих поисков.

– Это было связано с синтом? – спросила Брайс.

– Нет. – Баксиан даже стиснул зубы. – Думаю, синт служил прикрытием для чего-то другого. И причиной гибели Даники стали ее поиски.

«Все возможно посредством любви». Последняя подсказка от Даники. И где она запечатлела свое любимое изречение? На груди этого…

– Почему ее вообще интересовали древние родословные, наследие и все такое? – спросила Брайс.

– Она хотела узнать, откуда мы явились. Оборотни, фэйцы. Все мы. Она хотела знать, какими мы были когда-то. Якобы это могло повлиять на наше будущее. – У Баксиана дергался кадык. – А еще она… Она сказала мне, что хочет найти альтернативу Сабине.

– Так она и была альтернативой Сабине, – раздраженно возразила Брайс.

– Она чувствовала, что может не дожить до этого, – хрипло сказал Баксиан. – Даника не хотела оставлять будущее вальбарских волков в руках Сабины. Она искала способ защитить все стаи, искала в родословных любую альтернативу, чтобы оспорить права Сабины на власть.

Это было… так похоже на Данику.

– Но после нашей встречи, – продолжал Баксиан, – она стала усиленно искать путь в мир, где мы могли бы быть вместе. В этом мире ни Сандриела, ни Сабина, не говоря уже об астериях, нам бы такого не позволили.

Брайс поставила винтовку на предохранитель и опустила ствол.

– Я был безмерно рад, когда ты убила Микая. Я знал… У меня было ощущение, что этот мерзавец причастен к ее гибели.

«Рад, что кто-то наконец всадил пулю в голову Микая» – так сказал ей Баксиан при первой встрече. Брайс смотрела на истинную пару своей подруги. На мужчину, о котором она вообще не знала.

– Почему она ничего мне не сказала?

– Она хотела сказать. Мы не решались говорить по телефону и переписываться. Мы условились, что раз в два месяца будем встречаться в одном отеле Форвоса. Я не мог надолго вырываться из-под власти Сандриелы. Даника боялась, что астерии, если узнают про нас, превратят меня в орудие давления на нее.

– Она говорила, что любит тебя? – напирала Брайс.

– Да, – без запинки ответил Баксиан.

Как-то Даника заявила, что такие слова говорила только Брайс. Ей, а не какому-то… чужаку. Особенно чужаку, который добровольно служил Сандриеле и который, в отличие от Ханта, не был рабом.

– И ее не настораживало, что ты – чудовище?

От этих слов Баксиан вздрогнул:

– После встречи с Даникой я изо всех сил старался противодействовать приказам Сандриелы, хотя порою мне удавалось лишь… уменьшить зло, исходящее от нее. – Его глаза потеплели. – Брайс, она любила тебя. В этом мире ты была самой важной для нее. Ты была…

– Заткнись… Возьми и заткнись, – прошептала Брайс. – Я не хочу об этом слышать.

– Не хочешь? – удивился он. – Ничего не хочешь об этом знать? А не потому ли ты сама ведешь активные поиски? Нет, ты хочешь знать. Тебе необходимо знать то, что знала Даника. То, чем она занималась. Ее тайны.

Лицо Брайс стало каменным.

– Хорошо, – сухо сказала она. – Если ты так хорошо знал Данику, начнем вот с чего. Каким образом Даника познакомилась с Зофи Ренаст? Слышал ли ты это имя во время ваших коротких тайных встреч? Что Данике было нужно от Зофи?

Этот вопрос не оставил Баксиана равнодушным.

– Родословная буревестников была частью общих исследований Даники об оборотнях и их происхождении. Так она узнала о существовании Зофи. Она проследила родословную, узнала, что есть такая женщина, и подтвердила свои предположения, проверив запах Зофи. Не в характере Даники было просто так отпустить Зофи, не задав той несколько вопросов.

Брайс замерла:

– Каких вопросов?

Ей на плечо легла рука Ханта. «Я рядом», – говорил жест ангела.

– Этого я не знаю, – покачал головой Баксиан. – И не знаю, как они вместе начали работать на Офион. Могу лишь строить догадки. У Даники имелись свои теории о буревестниках, выходящие за рамки родословных. Особенно об их магической силе.

Брайс нахмурилась. Такие ответы ее явно не устраивали.

– Зофи Ренаст утопили чуть больше месяца назад. В последние мгновения жизни она каким-то острым предметом нацарапала на предплечье цепочку из букв и цифр. Как по-твоему, зачем ей это понадобилось?

– Солас пылающий, – пробормотал Баксиан и затем точь-в-точь повторил всю цепочку. – Ты об этом?

– Что за игру ты ведешь, Баксиан? – прорычал Хант.

– Что означает эта цепочка? – потребовала ответа Брайс.

– Это система нумерации помещений, применяющаяся только в одной точке Мидгарда. В Астерийском архиве.

Хант выругался.

– А ты, разрази тебя Урда, откуда знаешь о нем?

– Я передал ее Данике.

Ответ Баксиана лишил Брайс дара речи.

– Сандриела была любимой ручной зверюшкой астериев, – сказал Баксиан, поворачиваясь к Ханту. – Тебе ли не знать об этом, Аталар? Как-то, отправляясь в их дворец, она велела мне ее сопровождать. Встреча происходила в архиве. Сандриелу увели туда. Я видел, через какую дверь они прошли. Вернулась она совсем бледной. Мне это показалось странным, и я на всякий случай запомнил буквы и цифры на двери. Потом я передал цепочку Данике, тоже на всякий случай. Вдруг пригодится? Даника… от этой цепочки она стала сама не своя. Мне она ничего не говорила, не делилась своими предположениями о том, что может находиться в тех помещениях. Я уже сказал, у нее были свои теории. Как-то она вскользь бросила, что ее теории изменят всю жизнь на Мидгарде. Даника жаждала сама добраться до архивных материалов, но это было невозможно, она была для этого слишком известной персоной. Она знала, что астерии и так уже следят за нею.

– Итак, Даника познакомилась с Зофи, передала ей сведения и поручила проникнуть в архив и посмотреть материалы, – сказала Брайс, рассуждая вслух. – Это было безопасно, поскольку на тот момент досье Зофи не содержало никаких подозрительных фактов.

Баксиан кивнул:

– Из донесений Лани я узнал, что доступ в нужное помещение архива Зофи искала целых три года. Три года она шпионила, являясь в архив под видом одной из служащих. Думаю, в конце концов она все-таки нашла способ попасть, куда ей надо. Вскоре после этого Зофи отправилась в Каваллу. К тому времени Даники уже не было в живых. Она так и не узнала, что же находилось в хранилище.

– Но Зофи узнала, – тихо сказала Брайс.

– Получается, что так, – согласился Хант. – Зофи добыла сведения, которые собиралась сделать оружием в борьбе с Офионом и с астериями.

– Сведения, способные изменить ход войны, – напомнила Брайс. – Нечто ошеломляющее.

– Тогда почему идентификатор помещения не отражается в поисковых системах? – спросил у Баксиана Хант.

Изверг сложил крылья.

– В электронных сетях ты и не увидишь никаких планов дворца астериев. Даже каталоги их библиотек засекречены, а все цифровые данные защищены мощным шифром.

– А если у нас найдется тот, кто взломает шифр? – спросила Брайс.

Баксиан снова горько улыбнулся:

– Тогда, быть может, у вас появится шанс узнать, что находится в том помещении.

– Такая нумерация помещений – полнейшая бессмыслица, – заявил Деклан, стуча по клавишам ноутбука.

Разговор происходил в доме Рунна, куда поспешили Брайс и Хант после разговора с Баксианом. Туннель из храма Урды вывел их в неприметный переулок. Оставив Изверга там, они отправились к Рунну. Брайс и сейчас еще была взбудоражена и раздражена.

Проверив мобильник, она обнаружила несколько пропущенных звонков от Тариона. Королева Змей дала ему подсказку насчет действий Офиона. Увы, подсказка запоздала на несколько минут. Флинн едва не впал в бешенство, когда Рунн рассказал о нападении на храм.

Хвала богам, пока никто не произнес ни слова об их причастности к нападению мятежников на храм Урды. Так это было подано в новостях. Поллукса, Мордока и Лань называли героями, помешавшими головорезам Пиппы осквернить святыню. Самой Пиппе удалось скрыться, и это омрачало торжество.

Брайс решила, что разберется с этим потом. С атакой и массой других дерьмовых событий.

– Наши действия тянут на государственную измену, – почесывая в затылке, сообщил Деклан. – Надеюсь, вы это понимаете.

– Мы перед тобой в неоплатном долгу, – сказал Хант, разместившийся на подлокотнике дивана.

– Тогда хотя бы частично оплатите его выпивкой, – попросил Деклан. – Это поможет мне успокаивать нервы, пока я буду сидеть и гадать, не вломятся ли сюда волкожутни.

– Вот тебе для начала и творческого разогрева. – Рунн подал другу порцию виски.

Рунн сел рядом с Брайс. На другом конце дивана сидели Гипаксия и Итан, оба притихшие и внимательные.

Брайс не была настроена говорить. Обо всем, что они узнали от Баксиана, рассказал Хант. Следом Рунн раскрыл всю правду королеве ведьм и трем спрайтам, устроившимся на плечах Флинна. Сам Флинн сидел рядом с Декланом.

Внимание Брайс то и дело возвращалось к Итану. Пока Деклан сосредоточивался для своего хакерского подвига, она тихо спросила волка:

– Ты знал про отношения Даники и Баксиана?

В лице Итана ничего не изменилось.

– Нет, конечно. Я думал, у них с Торном… – Он покачал головой. – Даже не знаю, как к этому относиться. Я ни разу не улавливал на ней чужие запахи.

– Я тоже не улавливала. Наверное, ее дар ищейки позволял умело их скрывать. – Брайс кашлянула. – Меня бы это все равно не задело.

– Да? А меня бы задело, – возразил Итан. – И не только меня. Мало того, что Баксиан – не волк. Он…

– Редкостный придурок, – вставил Хант, не отрываясь от экрана своего мобильника.

– Ага, – подхватил Итан. – И то, что он спас ваши шкуры… дела не меняет.

– Что теперь об этом говорить? – сказал Флинн. – Никого не хочу обидеть, но Даники больше нет.

– Неужели? – сухо бросила ему Брайс. – А я и не заметила.

Флинн отмахнулся. Спрайты на его плечах сочувственно заохали.

Брайс оставалось лишь выпучить глаза. Флинн получил то, в чем всегда нуждался, – собственную группу поддержки. Воздыхательниц, готовых постоянно следовать за ним по пятам.

– Может, вспомнишь, как выпустил драконессу за пределы дома и по глупости своей решил, будто она станет подчиняться твоим приказам?

– А может, ты вспомнишь, как хотела выйти за меня замуж и на всех своих тетрадках писала «Госпожа Брайс Флинн»?

Хант подавил смешок.

– Раз уж ты ударился в воспоминания, давай вспомним, как ты годами докучал мне предложениями трахнуться, но у меня имелись принципы.

– Весьма необычное поведение для королевских особ, – заметила Гипаксия.

– Ты даже не представляешь, – пробормотал Рунн, заработав улыбку королевы ведьм.

Брайс заметила, как лицо брата вспыхнуло и погасло. Неужели он узнал о связи Гипаксии с Селистеной? Брайс не представляла иной причины, заставившей его помрачнеть.

– А где Тарион? – спросил Хант, обведя взглядом помещение. – Он же у вас квартирует.

– Наверху он, – ответил Рунн.

Тариону они расскажут потом. И Кормаку, когда тот выполнит очередное распоряжение своего отца.

Деклан вдруг нахмурился и отпустил несколько ругательств.

– У меня хорошая и плохая новости.

– Начинай с плохой, – попросила Брайс.

– Мне никаким мыслимым и немыслимым хакерским способом не проникнуть в архивную систему астериев. Защита там – просто броня. Ничего подобного еще не видел. Сделана так, что позавидуешь.

– Нам все равно не понять твоих фанатских компьютерных восторгов, – проворчал Хант. – Давай хорошую новость.

– Зато система камер в Вечном Дворце отнюдь не защищена броней.

– И что это нам даст? – столь же ворчливо спросил Хант.

– По меньшей мере я смогу подтвердить, действительно ли Зофи Ренаст получала доступ в то помещение.

– А еще мы узнаем, где именно оно находится, – сказала Брайс; Итан и Гипаксия согласно кивнули. – Вытаскивай записи с камер.

– Быстрых результатов не ждите, – предупредил Деклан. – Нас ждет длинный вечер, переходящий в ночь.

Через час Итана отправили будить Тариона. Брайс смогла насладиться зрелищем заспанного русала, на котором не было ничего, кроме джинсов.

Тарион плюхнулся на диван рядом с Гипаксией.

– Привет, Пакс, – сказал он, обняв королеву за плечи.

– Ты, никак, проспал целый день? – спросила она, сбросив его руку.

– Такова жизнь повесы.

На весенней Встрече они быстро сдружились. Не знай Брайс об отношениях Гипаксии и архангелицы, она бы подумала, что отношения между русалом и королевой ведьм вышли за рамки дружеских. Интересно, знает ли Тарион?

А Рунна не бесило, что его невеста и русал после Встречи поддерживали контакты, тогда как его самого Гипаксия старательно избегала? Сейчас Рунн, наблюдая за поведением Тариона, лишь слегка нахмурился.

Ближе к полуночи Деклан торжествующе объявил:

– Охренеть! Вот она собственной персоной.

Хант едва не подмял Рунна, когда оба бросились к ноутбуку. Брайс, разумеется, оказалась возле ноутбука первой. Увиденное заставило ее выругаться. Хант отпихнул Рунна и занял место рядом со своей истинной парой. Итан, Тарион, Гипаксия и Флинн с его огненной свитой расположились вокруг.

– Выглядит совсем молодой, – заметил Хант.

– Так она и была молодой, – сказал Рунн.

Дек добыл фото Зофи с ее старого университетского пропуска и включил программу поиска лиц на записях с камер.

Брайс несколько раз пыталась позвонить Кормаку, но авалленский принц не отвечал.

Все молча следили за воспроизведением записей. Полы Астерийского архива были выложены мрамором, а стены отделаны деревом. Запись шла с камеры под потолком. На экране появилась Зофи Ренаст, в белой форме архивных служащих. Она шла мимо полок с древними документами.

– Дверь семь-эта-точка-три-альфа-омега, – сказал Деклан, кивая на деревянную дверь за стеллажом. – Это написано на двери. Видно плохо, но можно разобрать.

Надпись увидели все. Приложив к современному замку карточку пропуска, Зофи прошла внутрь и закрыла за тобой тяжелую, украшенную резьбой дверь.

– Она пробыла за дверью пятнадцать минут, – сказал Деклан, проматывая запись. – Сейчас она выходит.

Зофи вышла. Как в момент входа, ее движения были спокойными.

– При ней ничего нет, – заметил Хант.

– И под одеждой тоже ничего не спрятано, – согласился Рунн.

– Компьютер также ничего не обнаружил, – сказал Деклан. – Она ничего не вносила и не выносила. Но обратите внимание на ее лицо. Оно смертельно бледно.

Таким же, по словам Баксиана, было и лицо Сандриелы.

– Когда Зофи там появлялась? – спросила Брайс.

Хант стиснул ее колено, словно ему требовалось убедиться, что его истинная пара здесь, рядом с ним, и ей ничего не грозит.

– Два месяца назад, – ответил Деклан. – Накануне ее путешествия в Каваллу.

– Ей понадобилось целых три года ухищрений, чтобы попасть в это помещение? – недоумевал Рунн.

– А ты знаешь, насколько изощренная там система безопасности? – спросил Хант. – Мне вообще не верится, что она туда попала.

– Аталар, я осведомлен о тамошней системе безопасности, – напряженно ответил Рунн.

– Нам придется повторить ее трюк, – сказала Брайс.

Все обернулись к ней. Брайс продолжала внимательно смотреть на экран ноутбука. На молодую женщину, выходившую из древнего архива.

У Ханта свело живот. Он уже знал, какие слова произнесет Брайс. И не ошибся.

– Нам нужно попасть в Вечный Город. В Астерийский архив.

– Брайс… – произнес он, ощущая нарастающий ужас.

Он еще мог примириться с их причастностью к затеям Кормака и планам Офиона, но это… это был совершенно новый уровень. Опасно близкий к его действиям двухсотлетней давности, когда он возглавил армию Шахары. Армию Падших.

– Я хочу знать то, о чем узнала Зофи, – произнесла сквозь зубы Брайс. – И то, ради чего Даника рисковала жизнью.

После услышанного от Баксиана ей еще острее захотелось узнать всю правду. Это касалось не только желания использовать сведения как оружие против астериев. Даника считала, что эти сведения изменят мир. Возможно, спасут его. Могла ли Брайс теперь отойти в сторону?

– Ты говоришь о проникновении в самое охраняемое место на Мидгарде, – осторожно напомнил ей Тарион. – Это равносильно проникновению во вражескую крепость.

– Если Зофи Ренаст смогла, я тоже смогу.

Рунн кашлянул, привлекая ее внимание к себе.

– Брайс, надеюсь, ты понимаешь, что никто из нас не знает внутреннего устройства дворца. Нам придется действовать вслепую.

Сидевший рядом Хант напрягся. Брайс знала это особое напряжение, особенно на его лице. Он заслонялся от слишком ярких воспоминаний о тронном зале и застенках. Он помнил кровь, крики и боль. Он ей рассказывал.

Брайс прижалась к нему, вложив в этот жест всю свою любовь.

– Мы не будем действовать вслепую, – сказала она брату, дерзко вскинув голову. – Кое-кто очень хорошо знаком с их дворцом.

Итан сидел на диване. Брайс с Аталаром давно ушли домой. Рунн, Дек и Флинн отправились на дежурство. Спрайты последовали за Флинном, оставив Итана наедине с Тарионом.

– Ну что, готов к новому балагану? – спросил его русал.

Тарион сидел, уперев локти в колени, и играл в видеоигру на большом экране.

– А разве у меня есть выбор? Только готовиться.

Итан играл на своей части экрана, двигая джойстиком.

– Ты, поди, привык к ситуациям, когда ставки чрезмерно высоки. Участие в решающих матчах и все такое.

– Было. Дважды в университете. И три раза в средней школе.

– Да. Я знаю. В смысле, видел те игры.

Тарион щелкнул джойстиком. Казалось, он поглощен игрой и больше ни о чем не думает. Как будто не он сегодня побывал в гнезде Королевы Змей.

– Ты сегодня на редкость спокоен, – усмехнулся русал. – А мы ведь тут всего наслушались.

– Я считаю, что Флинн прав. Была Даника истинной парой Баксиана или нет – какая теперь разница. Она мертва, – сказал Итан, почувствовав, как у него больно кольнуло в груди.

– Я имел в виду мятежников и Короля Подземья. Жуть, но знать не мешает.

– Разве после весны в нашей жизни осталась хоть какая-то иллюзия нормальности? – спросил Итан.

– И то правда.

Несколько минут они играли молча.

– Слушай, а какие у тебя отношения с дочкой Речной Королевы? – вдруг спросил Итан.

– Десять лет, как я с нею помолвлен, – не отрываясь от экрана, ответил Тарион. – Это все, что могу сказать.

– Ты ее любишь?

– Ни капельки.

– Тогда зачем тебе эта помолвка?

– Я тогда был глупый. Больше думал не головой, а тем, что между ног. Мне отчаянно захотелось ее трахнуть, вот я и поклялся ей в любви. Думал, что наутро все переиграю. Оказалось, переиграть не удалось.

– Цинично с твоей стороны.

– Не спорю. – Тарион поставил игру на паузу. – А ты с кем-нибудь встречаешься?

Итан не понимал, почему этот вопрос вызвал в его памяти лицо волчицы – рабыни Астронома.

– А разве Рунн не рассказывал тебе о… моем прошлом?

– Ты про то, как неровно дышал к Брайс? Нет, не рассказывал.

– Тогда как ты об этом узнал?

– Брайс есть Брайс. К ней все неровно дышат.

– Мне она всегда нравилась.

– Вот-вот.

Итан оскалил зубы.

– Но те чувства к ней остались в прошлом.

– Хорошо, а то Аталар тебя убьет и изжарит труп.

– Пусть попробует.

– Он попробует и выйдет победителем. Правда, я сомневаюсь, что волчатина, прожаренная на медленном огне, имеет приятный вкус, даже если мясо вымочить в соусе.

– Мне тогда уже было бы все равно.

Тарион усмехнулся:

– Только не делай никаких трагически-романтических глупостей, чтобы завоевать ее расположение. Я видел таких молодцов и могу сказать: это не прокатывает. Особенно когда ты мертв.

– Помирать не в моих планах, но спасибо за предупреждение.

Тарион перестал улыбаться:

– Я не шучу. И вот что. Пусть Брайс мне яйца оторвет и в глотку запихнет, но я скажу. Если у тебя остались незаконченные дела, постарайся завершить их до того, как мы отправимся в Вечный Город. Так, на всякий случай.

На случай, если они не вернутся. Такое вполне может быть.

Итан вздохнул. Отложил джойстик, затем встал с дивана. Тарион вопросительно посмотрел на него.

– Надо кое-что доделать, – сказал Итан.

66

– Должно быть, ты поглупела в десять раз, – прошипела Фьюри.

Они с Брайс сидели за стойкой дешевого бара, потягивая напитки. Минувшим вечером, когда Брайс ей позвонила, Фьюри наотрез отказалась встречаться. Брайс не успокоилась и целое утро донимала ее звонками, пока не вынудила наемницу согласиться на встречу в этом занюханном баре.

Ночью Брайс почти не сомкнула глаз, хотя Хант постарался утомить ее в постели. Ее разум не мог остановиться, снова и снова прокручивая услышанное. У Даники была истинная пара. Сабина об этом знала. Истинная пара продолжал любить Данику даже после ее смерти.

А Даника ни словом не обмолвилась об этом Брайс.

– Согласна, это безумие, – пробормотала Брайс, покачивая бокалом со смесью виски и имбирного пива. – Я буду признательна тебе за любую помощь…

– Помощи тебе понадобится много, но на меня не рассчитывай. Ты действительно спятила. – Фьюри наклонилась к самому уху Брайс. – Знаешь, что они с тобой сделают, если схватят? Что они сделают с твоей семьей, с Юниперой, дабы усугубить твое наказание? Видела, как Гарпия обошлась с мятежниками? А знаешь, как Мордок любит истязать своих жертв? Я всегда стараюсь держаться от него подальше. Все они бездушные существа. Астерии с радостью поручат им разобраться с тобой и всеми, кто тебе дорог.

– Знаю, – тихо сказала Брайс. – Но помоги сделать так, чтобы меня не поймали.

– Ты, наверное, думаешь, что у меня есть подробные планы хрустального дворца.

– Я знаю, ты там бывала, и не раз. Память у тебя лучше, чем у кого-либо из нас. Попытаешься меня убедить, что во время посещения дворца ты ничего не подмечала? Не обращала внимания на входы и выходы, посты охраны и системы безопасности?

– Обращала, но ты говоришь про архив. О нем я имею лишь самые общие представления. Я бывала в тамошних коридорах, но не в архивных помещениях.

– Разве тебе не хочется узнать, что хранится внутри? Что, по предположениям Даники, находилось в том самом помещении?

Фьюри отхлебнула из стаканчика. Она пила водку со льдом.

– Не пытайся меня втянуть в ваши дерьмовые затеи. Я работала на обе стороны, и ни одна не стоит потраченных усилий. И уж конечно, ни одна не стоит потраченной жизни. Твоей.

– Мы не работаем на обе стороны.

– А на какую сторону вы работаете?

– На сторону правды, – без обиняков ответила Брайс. – Мы хотим знать правду.

Фьюри буравила ее глазами. Взгляд обжигал, но Брайс выдержала.

– В таком случае ты действительно спятила. Я на время уеду отсюда и увезу Юну. Заляжем на дно.

– Правильно. – Как ей предупредить родителей, чтобы не вызвать подозрений? – Ты сможешь взять с собой Сиринкса?

Она не могла оставить химера неизвестно на кого.

– Возьму, – вздохнула Фьюри и махнула официанту, чтобы принес еще порцию водки со льдом. – Я дам тебе сведения, которыми располагаю.

Невеста Тариона сидела на краю причала. На другом берегу, за туманами, находился Костяной Квартал. Изящные ноги она погрузила в бирюзовую воду и болтала ими, вздымая брызги, которые в лучах солнца вспыхивали всеми цветами радуги. Ее черные волосы были распущены и роскошными волнами ниспадали на худенькую спину.

Когда-то ее красота завораживала его, манила к себе. Сейчас эта красота казалась… жерновом на шее.

– Спасибо, что согласилась встретиться со мной.

Час назад он послал выдра с запиской. Дочь Речной королевы повернулась. На ее лице появилась искренняя, простодушная улыбка.

Тарион с трудом сглотнул. На губернаторском балу его невеста была такой… сияющей. Звезды в глазах. С каким ликованием она танцевала. А как смеялась.

Десять лет. Десять напрасно потерянных лет для обоих.

Он посоветовал Холстрому завершить незаконченные дела. Что ж, нужно и самому последовать этому совету.

– Я… это… – Тарион приблизился на шаг.

В реке шныряли собеки, пристально следя за обоими. На суше ее охранники стояли полукольцом, с копьями наперевес, готовые в случае чего пронзить его.

– Мне хотелось с тобой поговорить.

Ее улыбка сменилась настороженностью. Тариону показалось, что собеки подплыли ближе. Туристы, заметившие тварей, защелкали камерами телефонов. Естественно, от их внимания не ускользнула и красавица-дочь Речной Королевы.

Не самое удачное место для такой встречи. Слишком много посторонних глаз и ушей. Но если бы они встретились на Голубом Дворе и Речной Королеве донесли бы об этом, Тарион уже не увидел бы суши. Его бы заперли на дне навсегда, и он разделил бы участь смертных, попадавших во владения королевы.

– Ты хочешь разорвать помолвку, – сказала она.

Ее глаза помрачнели и стали похожи на небо, густо затянутое грозовыми тучами.

Инстинкт требовал от него придумать какую-нибудь успокоительную ложь. Но если ему суждено умереть, от астериев или от руки Речной Королевы, он умрет, оставаясь честным.

– Да, – ответил Тарион.

– Думаешь, я не знала? Знала, причем давно. Если бы ты хотел жениться на мне, давно бы предпринял необходимые шаги. – Она сердито наморщила нос. – Сколько лет я пыталась вызвать у тебя хоть какое-то внимание к себе, хоть какой-то интимный интерес. Я шла на все, только бы исправить положение.

Тарион умолчал о ее мстительности, обидчивости и детских капризах.

Она болтнула ногами, подняв фонтан брызг.

– А что я слышала в ответ? «Я сейчас занят важным делом». Заканчивалось одно важное дело, начиналось другое, третье. То у тебя ломался глиссер, то тебе требовалось срочно навестить свою мать. А еще и твои друзья на суше. – Воздух вокруг нее затрещал от магической силы. – Думаешь, на Голубом Дворе никто ничего не видит? Думаешь, там не знают, что ты не хочешь возвращаться домой?

У Тариона перехватило дыхание. Как же он недооценивал ее.

– Если ты все это знала, почему же сама не разорвала помолвку? – решился он спросить.

– Во мне до последнего теплилась надежда, что ты изменишься. Как наивная дура я ежедневно молилась Огенас, чтобы ты пришел ко мне по доброй воле. Но теперь надежда погасла.

Дочь Речной Королевы встала. Она уступала ему ростом, однако сейчас казалась выше на целую голову. Ее слова были подобны холодному ветру, подувшему над водой.

– Ты хочешь остаться здесь, среди этой грязи и шума?

– Я… – Он тщетно подыскивал слова. – Да, хочу.

Она медленно покачала головой:

– Мама предупреждала меня об этом. О тебе. Твое сердце не лежит ко мне. И никогда не лежало.

Отлично. По крайней мере, теперь она узнала правду. И все же Тарион решил продолжить разговор.

– Мне на какое-то время нужно покинуть город, – как можно мягче начал он. – Давай подробно обо всем поговорим, когда я вернусь. Нам нужно очень многое обсудить.

– Довольно разговоров. – Она подошла к кромке причала, бурля магической силой. Волны выплескивались на набережную, заливая камни и босые ступни дочери Речной Королевы. – Поплыли на дно.

– Не могу.

Он не хотел, зная, что его там ждет.

Ее зубы сверкнули, став более похожими на акульи.

– Тогда посмотрим, как мама отнесется к этому, – прошипела она и прыгнула в реку.

Тарион думал, не прыгнуть ли следом. Нет. Зачем? Его ладони стали липкими от пота. Сколько времени у него есть? Не больше получаса. Тридцать минут, после чего его насильно утянут на дно, и он уже никогда не поднимется на поверхность.

Тяжело дыша, Тарион провел руками по вспотевшим волосам. Огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на западной части города, на невысоких домишках, предшествующих небоскребам Центрального делового района. Селистена не захочет вмешиваться. Брайс с Рунном не имеют такой власти. А шансы, что командир Сендес и ее «Конь Глубин» появятся здесь в ближайшие тридцать минут, равны нулю.

Только одна особа могла вступить в поединок с Речной Королевой и уцелеть. Только одна особа, с которой даже Речная Королева не рискнет схлестываться. Только она ценила сильных бойцов и прятала их от врагов. И только до нее он успеет добраться за это короткое время.

Не раздумывая, Тарион помчался со всех ног.

– Еще раз спасибо за то, что провела меня сюда, – сказал Гипаксии Итан.

Оба находились в Логове, в приемной кабинета предводителя. Странно, что он попросил королеву ведьм провести его в его же дом… но иного способа не существовало.

– Друзья всегда так поступают, – приветливо улыбнулась ему Гипаксия.

– Считаю за честь называться твоим другом, – склонил голову Итан.

Его охватывала гордость, когда несколько минут назад он вместе с этой сильной и доброй женщиной проходил через ворота Логова. И пусть караульные волки язвительно скалились на него.

Тихий старческий голос позвал его по имени. Итан встал с кожаного кресла.

– Я быстро, – сказал он, улыбнувшись Гипаксии.

Она ободряюще махнула ему. Внутренне собравшись, Итан открыл дверь и пошел в официальный кабинет старого волка. Вдоль стен, отделанных деревом, тянулись книжные стеллажи. Корешки книг поблескивали на полуденном солнце. Предводитель вальбарских волков сидел за письменным столом, склонившись над грудой бумаг. Рядом стояла Сабина, пристально следя за каждым движением дрожащей отцовской руки.

Итан замер. Сабина оскалила зубы. Но старый волк поднял голову и сказал:

– Рад тебя видеть, мальчик.

– Спасибо, что согласились встретиться со мною, – начал Итан.

Сабина знала, что у Даники была истинная пара и что Баксиан сейчас находится в Городе Полумесяца. Итан отогнал эти мысли и сказал:

– Знаю, насколько вы заняты, поэтому…

– Пошел вон! – прорычала Сабина.

Итан показал ей волка в себе. Властность, которую всегда ощущал, но прежде не показывал.

– Продолжай, Итан. Я тебя слушаю.

Итан расправил плечи, заложив руки за спину. В такой позе он всегда выслушивал наставления тренера. Плевать ему на злобствующую Сабину.

– Одна из мистиков Астронома – волчица. Причем альфа-волчица.

Эти слова прозвучали в полной тишине. Предводитель не сказал ни слова, но Сабина настороженно прищурилась.

– Она родом из Нены. Ее продали в столь раннем возрасте, что она не знает ни своего имени, ни возраста. Сомневаюсь, знает ли она, что является альфой. Но она – волчица, и ее участь в этой поганой ванне ничуть не лучше участи рабыни. Я… мы не можем оставить ее там.

– Нам-то какое дело до собственности Астронома? – спросила Сабина.

– Она – волчица, – повторил Итан. – Этого более чем достаточно, чтобы мы ей помогли.

– На планете полным-полно волков. И альфа-особей среди них тоже хватает. Но не все они относятся к нашей сфере ответственности, – заявила Сабина, вновь оскалив зубы. – Это новая авантюра, которую ты проворачиваешь вместе со шлюхой-полукровкой?

Говоря это, она язвительно улыбалась, однако… Итан помнил, как Сабина вломилась в квартиру Брайс и требовала держаться подальше от волчьих дел. А ведь ею двигал еще и страх, что Брайс может поддержать Итана. Неужели Сабина ощущала страх быть свергнутой?

Итан отбросил эти мысли. Если он даст волю эмоциям и начнет сыпать бездоказательными обвинениями, он ничем не поможет рабыне Астронома.

– Я просто хотел помочь той женщине.

– Нашел себе новый род занятий, Холстром? Погрузился в благотворительность?

Итан проглотил слова, готовые вырваться наружу, и лишь сказал:

– Даника непременно что-нибудь сделала бы.

– Даника была глупой идеалисткой, – злобно бросила ему Сабина. – Не трать наше время на свои дурацкие затеи.

Итан взглянул на предводителя. Старый волк молчал. Казалось, сообщение о пленнице-волчице не произвело на него никакого впечатления.

Итан повернулся и вышел.

– Так скоро? – спросила Гипаксия, поднимаясь ему навстречу.

– Да.

Он рассказал о мистике. Он предполагал… Он сделал то, что смог. Можно без особых сожалений отправляться на Пангеру.

Из кабинета вышла Сабина. Зарычала на Итана, но осеклась, увидев Гипаксию. Королева ведьм с исключительным спокойствием выдержала взгляд Сабины. Фыркнув, волчица покинула приемную и хлопнула коридорной дверью.

– Идем, – сказал Гипаксии Итан.

Но дверь кабинета снова открылась. В проеме стоял предводитель, держась за косяк.

– Та женщина-мистик… – произнес он, слегка задыхаясь, словно путь от стола до двери его утомил. – Как она выглядит?

– Каштановые волосы. Пожалуй, среднего оттенка. Бледная кожа.

Под такое описание могло подпадать множество женщин.

– А ее запах? От нее пахло снегом и углями?

Итан застыл. Пол качнулся у него под ногами. Или показалось?

– Откуда вы знаете? – спросил он.

– Потому что Сабина – не единственная наследница из рода Фендиров, – ответил старый волк, склонив седую голову.

Теперь уже качнулся сам Итан. Так вот зачем Сабина приходила в квартиру Брайс? Не только потребовать, чтобы Брайс не вмешивалась в волчьи дела, не только помешать Итану стать претендентом на первенство. Была еще одна цель: напугать Брайс, чтобы та случайно не узнала о существовании истинной, законной альтернативы власти Сабины.

Она знала: Брайс не остановится ни перед чем, только бы найти другого наследника. Или наследницу.

И Сабина приложит все силы, чтобы заблаговременно избавиться от соперников.

67

Тарион влетел в гнездо Королевы Змей, когда у него оставались считаные минуты. А потом начнется Хел кромешный.

Ариадна расположилась на ковре. Сегодня она читала книгу, лежа на животе и покачивая голыми ступнями. Вместе со ступнями покачивались и ее широкие, соблазнительные ягодицы. В другое время Тарион бы воздал должное такому сокровищу.

– Она в своей гостиной, – бросила драконесса, не отрываясь от книги.

Тарион бросился туда. Королева Змей полулежала на диване у окна, выходящего на яму для поединков. Арена не пустовала, но королева смотрела не на поединок, а на экран электронного планшета.

– А-а-а, это ты, русал, – вместо приветствия произнесла она.

– Я хочу стать одним из твоих ведущих бойцов.

Она медленно подняла голову от планшета:

– Я не принимаю добровольцев.

– Так купи меня.

– Ты же не раб, русал.

– Я готов продаться тебе.

И по звучанию, и по существу это предложение было полнейшим безумием. Но возникшая ситуация не оставляла Тариону иного выбора. На Голубом Дворе его ожидало такое же рабство, если не хуже. По крайней мере, здесь он будет свободен от удушающей атмосферы двора.

Королева Змей отложила планшет:

– Свободный гражданин, добровольно продающий себя в рабство. Так не делается.

– Ты сама себе закон. Ты это можешь сделать.

– Твоя королева разъярится и все здесь затопит.

– Она не настолько глупа, чтобы идти с тобой на конфликт.

– Потому-то ты и бросился искать у меня защиты?

Тарион взглянул на часы телефона. Осталось минут десять, если не меньше.

– Меня в любом случае ждет плен: в подводном дворце королевы или здесь. Я выбираю здесь, поскольку от меня не потребуют участия в производстве наследников трона.

– Чтобы освободиться от власти Речной Королевы, ты становишься рабом.

Судя по лицу Змеюки, даже она подумывала, не спятил ли он.

– Может, подскажешь иной способ? Мой запас идей истощился.

Королева Змей наклонила голову, тряхнув короткой стрижкой:

– Настоящий делец сказал бы тебе, что иного способа нет, и принял бы твое абсурдное предложение. – Ее пурпурные губы изогнулись в улыбке. – Но… – Ее взгляд переместился туда, где у неприметной двери стояли фэйцы-охранники. О том, что находилось за дверью, Тарион мог лишь гадать. Возможно, ее спальня. Зачем королеве понадобилось охранять свои внутренние покои, было вне его понимания. – Эти фэйцы дезертировали от Короля Осени. Принесли мне клятву на верность. И оказались верными.

– Я готов сделать то же самое. Считай, что я уже дезертировал от Речной Королевы. Мне всего-навсего нужно раз в день погружаться в воду, и я буду в полном порядке.

– Думаешь, ты у меня первый боец-русал? – усмехнулась она. – Несколькими этажами ниже есть небольшой бассейн. Вода туда поступает прямо из Истроса. Он в твоем распоряжении. А что касается дезертирства… Это посложнее, чем взять и заявить.

Королева Змей встала, завернула рукав черного спортивного костюма. Тарион увидел татуировку: змея, обвившаяся вокруг полумесяца. Она поднесла запястье ко рту, прокусила. Из ранки хлынула кровь, темнее обычной.

– Пей.

Пол гулко задрожал. Тарион знал: виной тому не поединок в яме. На него надвигалось что-то древнее и первозданное, готовое утащить в речные глубины.

Тарион схватил руку Королевы Змей и поднес ко рту.

Если он дезертировал от Речной Королевы, в один прекрасный день он дезертирует и от Королевы Змей.

Он ни о чем не спрашивал. Приник губами к ее запястью. Рот наполнился ее кровью. В голове – ни капли сомнения.

Кровь обожгла ему рот. Затем глотку.

Тарион попятился, кашляя и держась за горло. Кровь и яд Королевы Змей растворились у него в горле, в груди, в сердце.

Его пронзило нечто холодное, острое, вечное. Тарион рухнул на колени.

Громыхание прекратилось. Сила, явившаяся за ним, отступила, словно тот, за кем она охотилась, исчез.

Тарион шумно дышал, готовясь встретить ледяную смерть. Но ничего не произошло. Только смутное ощущение холода и… спокойствия. Он медленно поднял глаза на Королеву Змей.

– Кажется, трюк удался, – улыбнулась она.

Тарион поднялся на нетвердые ноги. Покачиваясь, дотронулся до места на груди, где ощущалась странная пустота.

– Твой первый поединок – сегодня вечером, – продолжая улыбаться, сообщила она. – А пока предлагаю отдохнуть.

– Вначале я должен помочь друзьям кое-что завершить.

– Ах да. Эти ваши офионские штучки.

– Вроде того. Мне нужно им помочь.

– Прежде чем отдаваться под мою власть, ты должен был это обговорить.

– Позволь мне помочь им. Я вернусь и буду выступать у тебя, пока от меня хоть что-то остается.

Она тихо засмеялась:

– Ну что ж, Тарион Кетос. Отправляйся помогать своим друзьям. Но когда все закончится…

Ее глаза сверкнули зеленым огнем, и Тарион почувствовал, что его тело отодвинулось куда-то далеко. Ее воля стала его волей, ее желания – его собственными. Он в лепешку расшибется, выполняя ее приказы.

– Ты ко мне вернешься.

– Я вернусь к тебе, – произнес он, не узнавая собственного голоса.

В самой глубине его души раздался слабый крик.

– Иди. – Королева Змей указала на коридор.

Он поплелся по коридору, чувствуя, что идет не совсем по своей воле. С каждым шагом, отдалявшим его от королевы, расстояние между ним и телом сокращалось. Мысли вновь становились его собственными, хотя и…

– Ты с ума сошел? – взглянула на него Ариадна, когда он проходил мимо.

– Тот же вопрос я могу задать тебе.

Лицо драконессы напряглось. Она молча вернулась к чтению.

Тарион шел к своим друзьям и мог поклясться, что невидимая цепь растягивалась. Бесконечный поводок, на который его посадили, куда бы он ни отправился и как далеко ни находился бы от гнезда Королевы Змей.

Возврата к прежней жизни не было – он ее продал.

Итан сидел на скамейке в одном из парков Лунного Леса. От Логова его отделяло несколько кварталов. Он до сих пор не мог прийти в себя от слов предводителя. От шокирующей правды, которая меняла все.

Волчица-мистик была из рода Фендиров. Одной из альфа-волков этого рода.

Ничего больше Итану узнать не удалось. Взгляд предводителя помутнел. Чувствовалось, ноги его не держали. Целебная магия Гипаксии ослабила боль, мучившую старого волка. Вдвоем они усадили его за письменный стол, где он и уснул.

– Мне кажется, я подверг ее смертельной опасности, – признался Итан, вдыхая осенний воздух.

– Каким образом? – насторожилась Гипаксия.

– Думаю, Сабина знает. Или уже догадалась.

Еще одна альфа-волчица в роду. Чем это грозило вальбарским волкам? Но как она оказалась в этой проклятой ванне? Ах да, родители продали. Тогда как ее родители попали в Нену?

– Сабина ее сгубит. Даже если Сабина считает себя единственной в настоящее время альфа-волчицей… может, до нее доходили слухи… Сабина не станет разбираться, а попросту уничтожит любую угрозу собственной власти.

– Значит, мистик не является чьей-то сестрой или давно исчезнувшей дочерью?

– Я так не думаю. У Сабины был старший брат, но она победила его в открытом поединке. Это случилось за много десятилетий до моего рождения. Взяла его титул вероятного претендента и стала альфой. Я думал, ее брат умер. Но быть может, его изгнали. Понятия не имею.

– Что можно сделать? – с предельной серьезностью спросила Гипаксия.

Итан сглотнул.

– Мне не нравится нарушать данные обещания.

– Но ведь ты хочешь это сделать. Обязанности моего телохранителя мешают тебе заниматься судьбой волчицы.

– Да. И еще… – Он покачал головой. – Я не могу отправиться на Пангеру с остальными. Если в роду Фендиров есть другая наследница и это не Сабина…

Тогда будущее, на которое возлагала надежды Даника, может стать реальностью. Если он найдет способ сохранить мистику жизнь. Если вызволит ее из ванны Астронома.

– Я должен остаться в городе, – помолчав, сказал Итан. – Охранять ее.

Его не волновало, если придется разбить лагерь рядом с домом Астронома. Волки никогда не бросали своих. Друзья тоже не бросают своих, но он знал: Брайс и остальные его поймут.

– Я должен докопаться до правды.

Не только ради волков Вальбары. Ради собственного будущего.

– Хочешь, я сама сообщу твоим друзьям? – предложила Гипаксия. – Правда, мне будет недоставать такого стража, как ты.

– Уверен, Флинн и его верные спрайты будут только счастливы тебя охранять.

Гипаксия тихо засмеялась.

– Пожалуйста, не рассказывай им… в первую очередь Брайс… еще об одной наследнице Фендиров. Это ее отвлечет, а ей сейчас нужно сосредоточиться на другом.

А это задание… это задание он возьмет на себя.

В ту страшную ночь он не сумел помочь Данике, и она погибла. Такое не повторится. Наверное, Урда оставила его в живых для этой миссии. Он завершит то, что не успела завершить Даника. Он защитит наследницу Фендиров, чего бы ему это ни стоило.

– Передай моим друзьям, что мне нужно остаться в городе по волчьим делам.

– Почему бы тебе самому не сказать им об этом?

Итан вскочил со скамейки. Возможно, он и так уже опоздал.

– Мне дорога каждая минута. – он поклонился королеве ведьм. – Спасибо за все.

– Будь осторожен, Итан, – печально улыбнулась ему Гипаксия.

– И ты тоже.

Трусцой он двинулся к дому Астронома и на бегу отправил Брайс сообщение: «У меня появилось важное дело. Гипаксия расскажет подробности. Но я хотел тебя поблагодарить за преодоленную ненависть и за поддержку. Ты всегда меня поддерживала».

Брайс ответила немедленно: «И всегда буду», добавив к сообщению несколько сердечек, отчего сердце Итана было готово расколоться.

Итан убрал телефон, отодвинул давнюю боль и обернулся волком.

Впервые за долгие недели. Он не ощутил горечи изгнания из стаи. Нет, он принял волчье обличье не просто так. У него была цель.

Все быстрее Итан бежал к дому Астронома, чтобы начать долгую слежку за местом, где держали в плену наследницу Фендиров.

Рунн не видел Ясного Дня с той самой ночи после губернаторского бала. С тех пор, как он ее поцеловал, а потом другой мужчина грубо утащил ее в реальный мир. Он помнил боль, звучавшую в ее голосе.

Но сейчас она сидела рядом с ним на диване. Тихая, настороженная.

– Привет, – поздоровался Рунн.

– Я больше не могу с тобой встречаться, – услышал он в ответ.

– Почему? – судорожно вздохнул он.

– То, что произошло между нами в ночь равноденствия, не повторится. – Она встала. – Это было опасно, безрассудно и вызвано чистым безумием. Пиппа Спецос побывала в вашем городе. Напала на ваш храм вместе с головорезами из Светопада. Вскоре Лунатион станет полем сражения.

Рунн скрестил руки на груди. Направил внимание внутрь, к инстинктивной появляющейся завесе из ночной темноты и звезд. Он никогда не допытывался, откуда появилась эта завеса и почему разум автоматически скрывал его облик… Внимание Рунна наткнулось на узелок внутри разума.

Он потянул за узелок, и тот распался. Темнота и звезды исчезли, открыв Ясному Дню его лицо.

– Что с тобой случилось? – спросил Рунн. – Тебе причинили вред?

– Со мной все в порядке, – напряженно ответила она. – Я не могу ставить под удар все, ради чего принесла себя в жертву.

– Поцелуй со мной – это угроза?

– Это отвлекает от цели! Лишает меня бдительности! Мне придется вновь ее повышать. – Ясный День прошлась взад-вперед. – Как бы я хотела быть обыкновенной женщиной! Как бы я хотела встретиться с тобой при других обстоятельствах, еще давно, раньше, чем впуталась во все это! – Ее грудь тяжело вздымалась, вспыхивая россыпью искорок. Она подняла голову и наверняка сейчас видела его взгляд из-за завесы пламени. – Ты напоминаешь мне, что я – живая. Я уже говорила тебе, и это не просто слова. Я действительно так ощущаю. Но это чувство может меня погубить, и тебя заодно.

– Я не понимаю, в чем угроза, – признался Рунн. – Если поцелуй отвлекает тебя, это совсем неплохо.

Он подмигнул, отчаянно желая увидеть ее улыбку.

– Мужчина, который… мешал нам. Если он узнает о твоем существовании, он тебя убьет, а меня заставит смотреть.

– Ты его боишься.

В душе Рунна зашевелилось какое-то древнее чувство. Готовность вступить в поединок за любимую женщину.

– Да, боюсь. Его гнев ужасен. Я видела, как он расправляется с врагами. Такого не пожелаешь никому.

– И ты не можешь уйти от него?

– Нет. – Ее смех был резким. На Рунна повеяло пустотой. – Моя судьба связана с его судьбой.

– Твоя судьба связана с моей, – возразил Рунн, и эхо, долетевшее из темноты, повторило его слова.

Он потянулся к ее руке. Взял в свою, не побоявшись пламени. Завеса разошлась. Он увидел ее изящные пальцы, которые гладил своими.

– Мой разум отыскал тебя во тьме. На другом берегу океана. Не понадобилось никаких кристаллов. Думаешь, все это – пустяки?

Глаза Ясного Дня были закрыты. Голова опущена.

– Не могу, – прошептала она.

Но она не остановила Рунна, когда он подошел ближе и другой рукой обнял ее за талию.

– Я найду тебя, – пообещал он, утыкаясь в ее огненные волосы. – Обещаю: однажды я тебя найду.

Она вздрогнула, но не отстранилась, а приникла к нему и как будто растаяла от его слов.

– Ты тоже мне напоминаешь, что я живой, – прошептал он.

Она обняла Рунна. Ясный День была довольно рослой, но при этом обладала удивительно женственной фигурой. Чувственные губы. Полные груди, с такой дразнящей нежностью упиравшиеся в его грудь. И такие круглые, соблазнительные ягодицы.

– Я так и не рассказала тебе конец той истории, – пробормотала она.

– Про ведьму, превратившуюся в чудовище.

– У нее хороший конец. – (Рунн затаил дыхание.) – Как ты помнишь, ведьма, пронзенная стрелой принца, упала на землю. Лес превратил ее в чудовище с острыми когтями и длинными клыками. Она порвала в клочья принца и его гончих. – Пальцы Ясного Дня медленно двигались по спине Рунна. – Целых сто лет провела ведьма в обличье чудовища, бродя по лесу и убивая всякого, кто ей попадется. Сто лет – долгий срок. Она успела забыть, что когда-то была ведьмой, имела свой дом и любила этот лес.

Дыхание Ясного Дня согревало ему грудь.

– Но однажды в тот лес приехал воин. Он прослышал о чудовище, которое никто не мог убить. Почуяв его, ведьма решила расправиться и с ним, однако воин, когда ее увидел, не испугался. Они смотрели друг на друга. Воин заплакал, ибо видел не кошмарное исчадие, а удивительную красавицу. – Она судорожно выдохнула. – Любовь воина снова превратила чудовище в ведьму. От страшного зверя не осталось и следа. Воин остался жить с ведьмой в этом лесу, и они благополучно прожили до конца своей бессмертной жизни.

– Такой конец нравится мне гораздо больше, – признался Рунн, услышав тихий смех.

Наклонившись, он поцеловал ей шею, вдохнув ее слабый запах. Его член мгновенно ожил и отвердел. Да, Хел побери. Этот запах, эта женщина…

Он вдруг почувствовал, что поступает правильно и справедливо. Это чувство укоренилось в нем. Рука Ясного Дня продолжала гладить ему спину. Каждое ее движение откликалось сладостной болью в его яйцах.

Потом она прильнула к его груди. Огненные губы прошлись по узорам татуировки, коснулись левого соска с пирсингом. Язык облизал колечко. У Рунна едва не взорвался мозг, когда он обнаружил, что стоит перед нею голым. Неужели он захотел остаться без одежды? А Ясный День, не смущаясь, продолжала целовать его тело.

Он снова провел рукой по ее талии, ощутив гладкую, бархатистую кожу.

– Ты этого хочешь? – хрипло спросил он.

– Да, – ответила она и поцеловала ему второй сосок.

– Не знаю, получится ли у нас секс в таком состоянии.

– А что нам мешает?

Ее пальцы достигли его ягодиц и дразняще впились в них. Член Рунна задергался.

– Есть только один способ проверить, – пробормотал Рунн.

Ясный День тихо засмеялась и подняла голову. Рунн зажал ее лицо в ладонях и поцеловал ее в губы. Она открыла рот, их языки встретились. Она была сладкой, как осеннее вино. Рунну отчаянно захотелось войти в нее и насладиться всем, что она могла дать.

Рунн подхватил ее на руки. Она обвила ноги вокруг его талии, и его член оказался в опасной близости от желанного места. Но Рунн понес ее на диван, уложил, затем лег сам, стараясь не придавливать ее собой.

– Позволь увидеть твое лицо, – прошептал он, опуская руку ей между ног.

– Ни за что, – ответила она.

Рунн не настаивал. Его пальцы уже проникли в ее влажное лоно, готовое его встретить.

Он раздвинул ей ноги и встал на колени, потянувшись языком к заветному месту.

И вдруг столкнулся с протестом собственного члена. Казалось, тот жил сам по себе и хотел поскорее оказаться во влагалище Ясного Дня, иначе мощный выброс семени улетит в пространство.

Рунн ухватил член в кулак и несколько раз медленно качнул, добравшись языком до ее сокровищницы.

Ясный День застонала. Огненная завеса немного отодвинулась, и он был вознагражден зрелищем ее грудей. Затем рук, живота, ног и, наконец…

Она по-прежнему была соткана из огня, но теперь он ясно видел ее тело. Только голова оставалась за завесой, но и здесь завеса уменьшилась до маски, скрывающей черты лица.

Длинные волосы каскадом ниспадали по ее спине.

– Какая ты красивая, – сказал Рунн, гладя их.

– Ты не видел моего лица.

– Мне и не надо его видеть. – Рунн приложил руку к ее сердцу. – Хотелось бы знать, что делаешь ты каждый день, каждую минуту… Я еще не встречал таких, как ты.

– И я еще не встречала мужчин, подобных тебе.

– Серьезно?

– Серьезно.

Уловив в ее голосе дерзкие нотки, Рунн «наказал» ее новым вторжением языка в лоно.

– Рунн… – простонала она.

Боги, как же ему нравилось слышать свое имя из ее уст.

Он просунул палец во влагалище, и стенки плотно сомкнулись. Эта женщина разбудит в нем все, что столько лет находилось в спячке.

Ясный День потянула его за плечи.

– Прошу тебя, – сказала она.

Он зашипел, когда ее пальцы обвились вокруг члена, направив его мужскую снасть внутрь. Едва войдя туда, Рунн остановился.

– Расскажи, как ты хочешь, – попросил он, целуя ей шею. – Как тебе нравится.

– По-настоящему, – ответила она, водя по его лицу. – Вот так я хочу.

Рунн протолкнул член глубже, едва не вскрикнув от совершенства ее «пещеры». Ясный День застонала и выгнула спину.

– Я сделал тебе больно? – насторожился Рунн.

– Нет, – прошептала она, держа его лицо в ладонях. – Нет. Ничуть.

Стенки влагалища потрясающе давили на его член.

– Я могу медленно, – сказал Рунн, хотя не мог.

Он никогда не делал это медленно, но ради нее постарается.

– Не надо медленно, – тихо засмеялась она.

Рунн вытащил член почти до головки и тут же вошел в нее снова. Его толчки были ровными и ритмичными. От наслаждения, захлестнувшего его, он был готов вывернуться наизнанку.

Ее руки впились ему в плечи.

– Ты превосходишь все мои мечты, – призналась Ясный День.

– А ты мечтала об этом? – улыбнулся он, утыкаясь ей в шею.

Новый толчок вогнал его член по самое основание.

– Да, – простонала она, словно член вытащил признание из глубины ее лона. – Каждую ночь. Всякий раз, когда мне приходилось…

Она не договорила. Глубина поцелуев Рунна не уступала глубине его толчков. Ясный День могла и не договаривать. Услышанное больно отозвалось в его груди.

Рунн наклонил ее бедра так, чтобы войти еще глубже. Ясный День схватилась за изогнутую боковую стенку дивана.

– Рунн… – снова простонала она.

Предупреждение, что она близка к оргазму. О том же говорило напряжение стенок влагалища. Это заставило Рунна схватить ее за руки и усилить толчки. Их бедра двигались в совершенном ритме. Это было настолько удивительным, настолько реальным. Сплетение тел и сплетение душ…

– Давай я ускорю твой оргазм, – выдохнул он и потянулся к ее клитору, медленно трогая этот чувствительный бугорок.

Ясный День вскрикнула. Мышцы ее лона чуть растянулись и тут же снова сжали его член, сдавив кожу.

Оргазм накрыл его. Не пытаясь сдерживаться, Рунн выплеснул все скопившееся в нем семя, доставив наслаждение обоим.

Их слияния продолжались. Оргазм следовал за оргазмом. Рунн не представлял, как такое возможно, но его член не терял твердости. Ему было не насытиться ею. Хотелось еще, еще и еще…

Дыхание обоих сталкивалось, как противоборствующие волны. Ясный День извивалась под ним. Он опустился ниже, положив голову ей на грудь. Ее сердце гулко стучало ему в ухо, но даже эти удары казались ему прекрасной музыкой.

– Я… – прошептала она.

Ее пальцы блуждали в его волосах.

– Знаю, – ответил Рунн.

Так у него не было ни с кем. Потрясающий секс, но… Его душа лежала в обломках. Он поцеловал ее над грудью.

– Наверное, мне нужно было вначале спросить, есть ли у тебя какие-то сведения для передачи, – сказал он.

– Почему?

– Потому что теперь мой ум в совершенно разобранном состоянии и я ничего не запомню.

Опять этот чудесный негромкий смех.

– Пока все спокойно. Пиппа Спецос ускользнула после атаки на храм Урды. С тех пор о ней ничего не слышно.

– Хорошо. Хотя, мне думается, мы могли бы воспользоваться отвлекающим маневром, чтобы отвести внимание.

– От чего?

Рунн играл ее локоном, пытаясь определить цвет и плотность волос. Все состояло из чистого пламени.

– Я собираюсь в ваши края.

Ясный День замерла:

– Как это понимать?

– Нам нужно попасть в Астерийский архив.

– Зачем?

– Важные сведения, добытые Зофи Ренаст, находятся в одном из помещений архива.

– Что?

Она приподнялась на локтях.

– Ты же знаешь внутреннее устройство хрустального дворца. Возможно, ты знакома и с архивом… Любые сведения. Мы были бы тебе очень признательны.

– Вы намереваетесь проникнуть в хрустальный дворец и попасть в архив?

– Да.

– Рунн… – Она потянулась к его лицу. – Рунн, ни в коем случае не приезжайте сюда. Они убьют тебя и всех, кто с тобой.

– Поэтому нам и надо отвлечь внимание.

Ее пальцы впились ему в щеки. Сердце бешено колотилось.

– Вы попадете в ловушку.

– Об этом плане знают лишь мои друзья, которым я целиком доверяю. Теперь еще и ты.

Ясный День вскочила на ноги. Пламя вновь окутывало ее целиком.

– Если тебя схватят, я не смогу тебе помочь. Это будет слишком рискованно. Я не смогу спасти никого из вас, в том числе и твою сестру. Вы окажетесь один на один с… ними.

Ощущение блаженства начало сменяться раздражением.

– Значит, ты мне не сообщишь ничего полезного о внутреннем устройстве дворца.

– Рунн, я…

И снова эта жуткая, шипящая интонация, смесь удивления и боли. Этот взгляд назад.

На грубую скотину, которую она вынуждена терпеть рядом с собой.

Рунн схватил ее за руку, словно это могло ее удержать. Но она вдруг судорожно задышала. Нет, не судорожно. Испуганно.

– Рунн, они знают. Я… – Ее голос оборвался. – Застенки…

Она исчезла, словно ее потащили не в ненавистную постель, а куда-то поволокли.

68

– Завтра мы отправляемся в путешествие к хрустальному дворцу, – сердито напомнил Ханту Рунн. Разговор происходил в гостиной квартиры Брайс. – Отплываем на рассвете.

– Послушай меня, – с умопомрачительным спокойствием ответил ему ангел. – Я так понимаю, ты не просто общался с агентом Ясный День на ментальном уровне. Каким-то образом ваши встречи превратились в свидания?

Брайс сидела за обеденным столом, покачивая в руках чашку с кофе. Кофе был ей сейчас крайне необходим, поскольку брат явился к ним в четыре часа утра.

– А потом перешли в траханье? – спросила она Рунна.

– Это имеет значение? – накинулся на сестру Рунн.

– Имеет, – все с тем же спокойствием ответил Хант. – Задача усложняется. Теперь нам нужно не только попасть в хрустальный дворец и проникнуть в архив, но и спасти предмет твоей любви. Риск возрастает многократно.

– Я сам ее вызволю, – огрызнулся Рунн. – Мне просто нужно попасть во дворец вместе с вами.

– Ошибаешься, – возразила Брайс. – Я понимаю твое желание сыграть героя-спасителя, но то, о чем ты говоришь, равносильно самоубийству.

– А ты бы раздумывала, если бы речь шла о спасении Аталара? – Рунн повернулся к ангелу. – И ты бы бросился сломя голову спасать Брайс.

– Ты знаком с нею какой-то месяц, – снова возразила Брайс.

– Ты была знакома с Аталаром немногим больше, когда предложила себя в рабство для его спасения, – тут же парировал Рунн. – Я не обязан отчитываться перед вами о своих чувствах и личных планах. И сюда я пришел лишь сказать, что отправлюсь вместе с вами. Как только мы попадем во дворец, наши пути разойдутся.

– Вот это меня и настораживает, – сказала Брайс, жадно глотая кофе. – Это твое «наши пути разойдутся». Нет уж. Вместе входим, вместе выходим.

Такой ответ удивил Рунна.

– А вот тебе стоило бы остаться здесь, – сказала ангелу Брайс.

– Что-что?

– Чем больше нас окажется во дворце, тем выше шанс быть замеченными. Мы с Рунном справимся вдвоем.

– Один – нет. Двое – тоже нет. А вот трое… – Хант лукаво улыбнулся. – Кто же будет тебя сдерживать там, дорогая?

Брайс нахмурилась, но Хант был непреклонен:

– Я отправлюсь с вами.

– Двоим безопаснее, – попыталась еще раз возразить она.

– Безопаснее вообще туда не соваться, но такой вариант не обсуждается.

Рунн не знал, как ему себя вести, когда ангел подошел к Брайс, опустился на колени и схватил ее за руки.

– Я хочу, чтобы у нас с тобой было будущее. Потому я и отправляюсь в это пекло. Сражаться на наше будущее. – (Рунн растерянно моргал, глядя, как Хант целует ей руки.) – А чтобы это осуществилось, нам нельзя играть по чужим правилам.

Брайс кивнула, затем взглянула на Рунна:

– Мы больше не играем по правилам Офиона, астериев или кого-либо еще. Мы будем сражаться за себя.

– Команда «А пошли вы все», – усмехнулся Рунн.

Брайс тоже улыбнулась.

– Пусть будет команда «А пошли вы все», – сказал Хант. Он встал и ткнул пальцем в набросанный от руки план хрустального дворца. – Фьюри закинула нам на ночь глядя. Поскольку утро для нас уже наступило, пора тщательно изучить этот план. Нужно создать маневр, который отвлек бы внимание астериев. Это первое. Второе: оказавшись во дворце, мы должны знать, куда идти.

Рунн пытался не удивляться способности Ханта «включать главнокомандующего».

– Отвлекающий маневр предполагает нечто серьезное. Происшествие, благодаря которому у нас будет достаточно времени для проникновения в архив и поиски Ясного Дня, – сказал он.

– Скорее всего, ее держат в тюрьме под дворцом, – продолжал Хант. – Она жива. В этом я уверен, – добавил он, словно уловив тревогу Рунна. – Ею займется Лань. Сразу ее не убьют, поскольку она знает слишком много важного.

У Рунна забурлило в животе. В мозгу до сих пор звучал испуганный голос Ясного Дня. Кровь требовала отправиться на поиски ее.

– Рунн, мы ее спасем, – уже мягче сказала Брайс.

– На крупный отвлекающий маневр у нас попросту нет времени, – сказал Хант, усаживаясь рядом с Брайс.

Рунн поскреб щетину на подбородке. Они не могли ждать недели. Каждый час на счету. И даже минуты.

– Ясный День сказала, что Пиппа затаилась, но явно что-то готовит. За последнее время Офион наполучал столько ударов по своим войскам и базам, что командование готово дать Пиппе полную свободу действий. Наверняка она предпримет еще какую-нибудь отчаянную попытку сплотить имеющиеся ряды мятежников и привлечь новых. Быть может, мы кое-что подскажем Пиппе, и она осуществит свои планы раньше намеченного срока.

– Позвони Кормаку, – сказала Брайс, барабаня пальцами по столу.

Кормак появился через полчаса. К тому времени Брайс окончательно проснулась. Следом пришел Тарион, которого Брайс тоже вызвала. Раз уж он заварил эту кашу, пусть теперь помогает расхлебывать.

С первых секунд Брайс почувствовала: с Тарионом что-то не так. Изменился его запах. Выражение глаз. На ее вопрос он ответил, что у него все в порядке. Допытываться она не стала. Но что-то в русале изменилось. Что именно – она не могла понять, однако изменения были налицо.

Рунн кратко ввел Кормака в курс их намерений.

– Вчера я получил важные сведения. Источник вполне надежный. Так вот, Пиппа планирует в ближайшие недели нанести удар по пангерской лаборатории, где трудятся лучшие ученые и инженеры астериев. Именно там создавался новый образец механокостюма. Пиппа рассчитывает завладеть чертежами механокостюма и захватить в плен самих ученых.

– Мятежники хотят производить новые механокостюмы? – спросил Тарион.

Кормак кивнул.

– И когда ты собирался рассказать нам об этом? – с вызовом бросил ему Рунн.

Глаза Кормака вспыхнули.

– Я узнал об этом в полночь и решил, что новость обождет до утра. И потом, после того бала вы перестали держать меня в курсе своих действий. Разве не так? – спросил он, адресуя вопрос Брайс.

– Я думала, ты зализываешь раны. – она лучезарно улыбнулась авалленскому принцу.

Ответ рассердил Кормака.

– Я общался со своим отцом. Искал способ убедить его позволить мне остаться здесь после расторгнутой помолвки и унижения, которого я вдоволь нахлебался.

Тарион присвистнул.

– И тебе удалось? – спросила Брайс.

– Иначе я бы здесь не стоял, – огрызнулся Кормак. – Он думает, что я всячески пытаюсь отбить тебя у Аталара.

Хант лишь усмехнулся, заработав сердитый взгляд Кормака. Брайс почувствовала необходимость вмешаться:

– Как нам убедить Пиппу атаковать лабораторию раньше срока? Насколько помню, мы с нею не в самых лучших отношениях.

– А что, если нападение спровоцирует не она? – спросил Тарион.

– Ты хочешь сказать… это сделаем мы?

– Я, Кормак и любой, кому мы доверяем. Мы совершим налет, а Пиппа и ее приспешники набегут раньше, чем мы сумеем похитить чертежи и образцы костюмов.

– И куда нас это приведет? – спросил Хант.

– Это приведет нас в лабораторию вместе с Пиппой и Офионом. Если мы правильно рассчитаем время, туда же вскоре явится стая волкожутней.

– Солас пылающий, – выдохнула Брайс, массируя лицо. – Как ты собираешься выкарабкиваться из всего этого?

Кормак улыбнулся Тариону, словно уловив направление его мыслей:

– Это и будет крупным отвлекающим маневром. Мы устроим взрыв, который все разметет.

– Взрыв наверняка привлечет внимание астериев, – заметил Рунн.

– Лаборатория находится в двадцати милях севернее Вечного Города, – сказал Кормак. – Возможно, атака заставит астериев лично прибыть на место. Особенно если Пиппа Спецос попадет в плен.

– И ты хладнокровно выдашь свою соратницу по Офиону? – спросил у авалленского принца Хант.

– Других вариантов я не вижу.

– Число жертв должно быть минимальным, – сказал Кормаку и Тариону Хант. – Мы не хотим марать руки их кровью.

Брайс сдавило грудь. Хотим или не хотим – жертвы все равно будут.

– Я сейчас вернусь, – сказала она и пошла в спальню.

Закрыв дверь, она подошла к фотографии на комоде и несколько минут смотрела на снимок.

– Что с тобой? – спросил вошедший Хант.

Брайс продолжала смотреть на фото.

– В тот вечер мы были по-настоящему счастливы, – сказала она.

Хант подошел ближе. Со снимка ему улыбались Брайс, Даника, Юнипера и Фьюри. Выпившие, курнувшие или нюхнувшие наркотиков и потрясающе самоуверенные.

– Я тогда думала: наконец-то мы по-настоящему счастливы. А получилось… Фьюри занималась тем, чем занимается и сейчас. Юнипера тайно ее любила. А Даника… у Даники была истинная пара и куча секретов. Видишь мою физиономию? Пьяная дурочка, убежденная, что мы будем так тусоваться, пока не превратимся в прах… Чем кончилось, знаешь сам. Я планирую вторжение во дворец астериев.

Боль в горле мешала ей говорить.

– Такое ощущение, что перестала понимать, кто я. Пусть это звучит как долбаное клише, но… тогда я думала, что знаю, кто я. А теперь… – Она опустила руки. По пальцам заструился звездный свет. – Какова конечная цель всего этого? Каким-то образом свергнуть астериев? И что потом? Создать новое правительство на Вальбаре, во всем мире? Но вдруг падение астериев спровоцирует новую войну?

Хант обнял ее, упершись подбородком в макушку:

– Не беспокойся о будущем. Давай сосредоточимся на текущей задаче, а потом будем разбираться с другими делами.

– Я думала, полководец всегда планирует наперед.

– Я и планирую. А первый шаг – узнать, какие сведения получила Зофи. Если ничего особенного, проведем переоценку. Но… я знаю, каково однажды проснуться и удивиться, до чего же далеко ты ушла от той беззаботной девицы, запечатленной на снимке. Знаю по собственному опыту. Мы с матерью жили в трущобах. Жизнь была нелегкой, но после ее смерти… Мне показалось, будто у меня отняли иллюзию. Так я оказался в армии Шахары. Озлобленный, сбитый с толку. Понадобилось много времени, чтобы во всем разобраться. Я до сих пор разбираюсь.

– Сказать тебе, что я до смерти напугана?

– Хочешь моего признания? Я тоже напуган.

Брайс засмеялась, крепко обняла его, вдохнула знакомый запах.

– Мне было бы куда легче, если б ты остался здесь и я знала, что тебе ничего не грозит.

– Могу тебе сказать то же самое.

Она ущипнула Ханта за ягодицу.

– Тогда будем держаться плечом к плечу и так войдем в львиное логово.

– Скорее, в гнездо собеков.

– Потрясающе. Очень успокаивает.

Хант усмехнулся. Смех согрел ее до самых костей.

– Рунн переговорил с Декланом. Дек вломится в систему безопасности дворца и будет отключать камеры. Надо передать ему маршрут нашего движения, чтобы он отключал камеры, не вызывая подозрений у дворцовой охраны. Флинн его поддержит.

– А если нам понадобится зайти в другой коридор?

– У него будут запасные планы, однако нам лучше не отклоняться от своих.

– Хорошо, – сказала Брайс, борясь с подступающей тошнотой.

Хант поцеловал ее в щеку:

– Побудь здесь еще немного. Я возвращаюсь в гостиную.

Он ушел. Брайс снова уставилась на снимок. Потом достала из кармана халата мобильник и набрала знакомый номер. Неудивительно, что телефон Юниперы переключился на голосовую почту. Как-никак половина шестого утра. Но в прежнее время Юнипера обязательно ответила бы на звонок.

«Привет, я Юнипера Андромеда. Оставьте ваше сообщение!»

От бодрого, веселого голоса подруги у Брайс едва не брызнули слезы. Она дождалась, когда прозвучит сигнал голосовой почты, и начала говорить:

– Привет, Юна. Это я. Знаю… я сделала жуткую глупость… Я очень виновата перед тобой. Я хотела помочь, но не продумала, чем это может обернуться. Ты была абсолютно права во всем, что высказала мне. Может, ты даже не станешь слушать мое сообщение, но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. Мне тебя очень недостает. Ты так долго была для меня крепкой скалой. Увы, я не стала для тебя такой же скалой. Я просто… я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду любить. Пока.

Закончив говорить, она вытащила фото из рамки, сложила и засунула в футляр мобильника.

69

Рунн нашел Кормака в одном из дешевых баров Старой Площади. Авалленский принц в одиночестве потягивал пиво и смотрел поздний выпуск новостей. Какая-то лощеная знаменитость с пошлым хихиканьем давала интервью, беззастенчиво рекламируя последний фильм со своим участием.

– Чем обязан? – спросил авалленский принц, когда Рунн уселся на табурет рядом с ним.

– Флинн подсказал, где тебя искать. Решил зайти и спросить, почему ты до сих пор не спишь. Нам завтра рано вставать.

Кормак бросил на него косой взгляд и залпом допил пиво.

– Хотел посидеть в тихом месте.

– И ты не нашел ничего лучшего, чем этот хлев?

В «тихом месте» оглушительно гремела музыка. Посетители успели прилично набраться. У задней стены какой-то сильф скрючился над мусорным ведром, исторгая зеленую жидкость. Хорошо еще, что не на бильярдный стол.

Двоюродный брат молчал.

– Что случилось? – со вздохом спросил Рунн.

– А тебе-то какое дело?

Кормак махнул официанту, чтобы принес еще пива.

– Не мне одному. Все мы завтра рассчитываем на тебя.

Все, включая Брайс и агента Ясный День. От Кормака ждали собранности и готовности действовать решительно.

– Это не первое мое большое… задание, – сказал Кормак.

Рунн смотрел на авалленского принца. Безупречно подстриженные светлые волосы, высокомерно вскинутый подбородок.

Кормак перехватил его взгляд:

– Не понимаю, почему у твоего отца не получилось.

– Что – не получилось? – спросил Рунн, упираясь локтями в дубовую стойку.

– Сломать тебя. Эту доброту в тебе.

– Он пытался, – невесело усмехнулся Рунн.

– Мой тоже пытался. И победил, – усмехнулся Кормак в ответ, принимая от официанта новую кружку пива. – Мне бы и в голову не пришло разыскивать тебя по барам.

– Однако ты потратил немало времени и сильно рисковал, ища… ее.

– Возможно, – пожал плечами Кормак. – Но в глубине души я остался прежним. Тем, кто с радостью убил бы тебя и твоих друзей.

Рунн подергал кольцо в нижней губе.

– И ты говоришь мне это накануне нашего путешествия?

– Я говорю тебе это… в качестве извинения.

От такого признания Рунн едва не разинул рот.

Его двоюродный брат отрешенно уставился в экран телевизора.

– Я завидовал тебе. И тогда, и сейчас. Завидовал твоим друзьям. Тому, что они у тебя есть. Твоей стойкости, не позволившей Королю Осени сломать лучшее в тебе. Но если бы я был вынужден жениться на твоей сестре… – Кормак скривился. – Думаю, со временем она, быть может, исцелила бы раны, нанесенные отцом моей душе.

– У Брайс это здорово получается.

– Она будет хорошей принцессой. Как и ты – хорошим принцем.

– Твои любезности почему-то начинают меня пугать.

Кормак припал к кружке.

– Перед заданием моя голова раскалывается от мыслей.

На мгновение Рунн увидел двоюродного брата таким, каким тот мог бы стать. Возможно, еще станет. Не склонным к шуткам, но справедливым. Знающим цену жизни. Хорошим королем.

Усилием воли Рунн отодвинул мысли о Ясном Дне.

– Когда все это дерьмо останется позади, я хочу, чтобы у нас все началось заново, – хрипло произнес он, поудобнее устраиваясь на табурете.

– У нас?

– У нас с тобой. У принца с принцем. У одного будущего короля с другим будущим королем. Пошлем подальше прошлое, историю со Звездным мечом и наших отцов. Не позволим им решать, какими нам быть. Мы сами проложим свои пути, – сказал Рунн и протянул Кормаку руку.

Кормак улыбнулся с оттенком печали и крепко пожал руку двоюродного брата:

– Почту за честь.

Хант шел по тускло освещенному коридору казармы. Гостиная пустовала. Это он понял, направляясь в свою комнату.

Отлично. Никто, кроме камер слежения, не увидит, как он заходил сюда.

Куинлан спала. Он ушел, никому ничего не сказав.

В его казарменной комнате было прохладно и пусто. Совсем как в тот день, когда он впервые встретил Куинлан. Никаких безделушек на столе, никаких картинок на стене. Словом, ничего говорящего о том, чья это комната. Возможно, потому, что он никогда не считал ее своей.

Поставив на письменный стол пустой вещмешок, Хант быстро заполнил его ножами и пистолетами. Весь этот арсенал хранился у него, что сейчас было только на руку. Формально все это должно было бы находиться в оружейном помещении казармы. Хвала богам, Микай никогда не заморачивался ужесточением правил хранения оружия. И потому в комнате Ханта скопилось достаточно всего… Должно хватить для проникновения в хрустальный дворец.

Он застегнул молнию вещмешка. Взгляд упал на шлем в углу стола. Шлем украшало изображение черепа с черными ямами вместо глаз. Лицо Умбры Мортиса.

Хант надел шлем. Мир, видимый через забрало, окрасился в черно-красные тона. Оставалось лишь выйти отсюда и закрыть дверь.

У лифтовой ниши стояла Селистена.

Хант остановился как вкопанный. Неужели она знала? Неужели кто-то ей сообщил? Вещмешок с оружием жег ему бедро. Он потянулся к шлему, намереваясь снять.

– Оставь. – Невзирая на твердый тон, лицо губернатора было задумчивым. – Меня всегда интересовало, как он выглядит.

– Все в порядке? – спросил он, опуская руку.

– Это надо у тебя спросить. Не я же проникла в казарму в пять утра.

– Не спалось, – пожал плечами Хант.

Архангелица по-прежнему стояла перед нишей, загораживая вход.

– Как у вас с Эфраимом? – спросил он, не придумав иной темы для разговора.

Селистена резко сложила крылья. Предостережение. Касалось ли оно ее отношений с Гипаксией или чего-то другого, Хант не знал.

– Завтра он уезжает. В следующем месяце я его навещу, если к тому времени не случится… перемен в моем состоянии.

Если она не забеременеет.

– Твое молчание, Аталар, слишком красноречиво. От него так и веет недовольством. – Тон Селистены стал жестким, с намеком на ее магическую силу. – На супружеское ложе я шла по доброй воле.

Хант кивнул, хотя его лицо свидетельствовало об обратном. Ему было не погасить вспыхнувшего гнева. Астерии заставили Селистену выполнить их приказ. Теперь она будет навещать Эфраима, пока не забеременеет. Астерии очень ждали этого ребенка. Им нужен еще один маленький архангел, чтобы превратить его в чудовище. Будет ли Селистена сражаться за ребенка, за то, чтобы ее сын или дочь не попали под астерийское влияние? Или Эфраим сразу отнимет у нее новорожденного, и ребенок попадет в один из тайных воспитательных центров для юных архангелов? Этого Хант не знал и не желал знать.

– А почему тебе не спалось? – спросила Селистена.

Он шумно выдохнул:

– Стыдно признаваться, но причина в моем новом титуле. Эти обязанности принца, свалившиеся на меня.

– Я почему-то так и думала! – сочувственно воскликнула она.

Хант постучал по шлему:

– Я… раньше как-то не удосужился его забрать. А сегодня решил вынести остаток вещей из комнаты, пока здесь не появились толпы желающих поглазеть на казарменное жилище Ханта Аталара.

Это было правдой, но отчасти.

Селистена понимающе улыбнулась:

– Мне не представлялось случая спросить. Ты нас покинешь?

– Если честно, сам не знаю. Мы с Брайс решили выждать несколько дней. Пусть Король Осени остынет. Потом попрошу очертить мой круг обязанностей. Меня тошнит от одной мысли, что придется участвовать в дурацких церемониях и встречаться со сворой высокородных придурков.

– И тем не менее… – снова засмеялась Селистена.

– Я люблю Брайс. Если все эти идиотские обязанности позволят нам быть вместе, я с улыбкой выдержу все.

– А сама она хочет погружаться в жизнь фэйской принцессы?

– Нет, конечно. Но… нашего мнения не спрашивают. Король Осени вынуждает ее действовать по его правилам. И нам придется более или менее смириться с такой ситуацией.

– Неужели? Вряд ли Умбра Мортис и Звезднорожденная принцесса легко смиряются с навязанными им правилами. Ваш недавний сюрприз на балу – лучшее тому доказательство.

Что появилось в ее голосе? Раздражение? Или подозрение?

Они с Брайс доверяли Гипаксии. Знали, что ведьма ничего не расскажет своей возлюбленной об их замыслах. Да и Гипаксия сама говорила: Селистена ни о чем не догадывается, но… Боги свидетели, какие слова слетали у него с языка во время секса с Брайс. От ошибок никто не застрахован. Особенно при виде таких соблазнительных сисек, как у Селистены.

Хант заставил себя пожать плечами:

– Прежде чем затевать сражение с обязанностями принца и принцессы и прочей королевской чепухой, мы хотим составить более полную картину.

Селистена улыбнулась уголками рта:

– Надеюсь, если вам понадобятся союзники, вы обратитесь ко мне.

Было ли в ее словах второе дно? Хант вглядывался в лицо архангелицы, но не увидел ничего, кроме сдержанного внимания к его участи. Надо поскорее выбираться отсюда.

– Благодарю. – Хант поклонился.

– Принц не обязан кланяться губернатору.

Селистена подошла к дверям площадки и открыла их. Все. Сейчас он улетит домой.

Хант вышел в утренний сумрак. Вещмешок с оружием висел у него на плече, как жернов.

– Старые привычки, – сказал он, расправляя крылья.

– Вот именно, – подхватила Селистена, и от ее слов у него похолодела спина.

Не оглядываясь, он подошел к краю площадки и взмыл в небо.

Хант медленно летел над городом. Горизонт только-только посветлел. По улицам ехали редкие грузовики, направляясь в пекарни и кафетерии. Все небеса принадлежали ему.

Хант снял шлем, сунул под мышку и вдохнул свежий ветер, что дул со стороны Истроса. Через несколько часов они отправятся на Пангеру. Тарион уже связался с командиром Сендес и договорился о путешествии по океану.

К завтрашнему утру они будут в Вечном Городе.

Завтра утром он снова наденет этот шлем. И да позволят боги ему и его истинной паре живыми выбраться из дворца астериев.

70

Выполняя приказы Речной Королевы, Тарион не раз участвовал в атаках. Иногда один, иногда возглавляя мелкие и крупные отряды. Как правило, ему везло, и из многих передряг он вылезал без единой царапины. Только вряд ли сегодня удача окажется на его стороне. Это чувство не оставляло его, пока они с принцем Кормаком ехали в открытой военной машине по дороге, окаймленной кипарисами. Их путь лежал к вражескому блокпосту.

Оба были в имперской форме, душным панцирем давившей на тело. Как назло, день выдался жарким. Но хотя бы пот, обильно покрывавший лоб, можно будет списать на жару, а не на собственную нервозность.

Кажется, никто не заметил перемены, случившейся с Тарионом, зато он сам поминутно ощущал невидимый, туго натянутый поводок, связывающий холодный, мертвый кусок, оставшийся у него от сердца, с Королевой Змей в Вальбаре. Постоянное напоминание о его обещании. О его новой жизни.

Он старался об этом не думать.

Командир Сендес мгновенно откликнулась на его просьбу. Но город-корабль не отличался быстроходностью и не мог за сутки перебросить их через океан. С заданием справилась одна из корабельных мако, или «акул», как называли небольшие и очень маневренные подводные лодки. «Акула» забрала их на берегу. Время в пути делили между сном и обсуждением операции, стараясь не мешать суровому русалу, управлявшему лодкой.

У ворот блокпоста стояли четверо охранников. Обыкновенные волки. Кормак непринужденно помахал им. Тарион сунул правую руку поближе к пистолету, прикрепленному к стенке сиденья.

– Слава астериям, – произнес Кормак.

Судя по легкости, с какой он произносил слова стандартного приветствия, он это делал сотни раз. Возможно, в схожих обстоятельствах.

– Слава астериям, – ответила охранница, выйдя вперед.

Она принюхалась, сравнивая то, что говорили ей чутье и зрение: сюда приехали фэец и русал, оба в офицерской форме. Охранница отсалютовала. Тарион кивнул ей, молчаливо требуя отойти в сторону.

Кормак подал ей фальшивые документы:

– У нас встреча с доктором Зелисом. Вам уже сообщили по радио, что он готов с нами встретиться?

Охранница сверялась со своей планшеткой. Остальные не спускали глаз с машины. Тарион сердито посмотрел на них. Так он обычно смотрел на сильно проштрафившихся полевых агентов. Однако на волков это не подействовало.

– Здесь не значится никаких встреч с Зелисом.

– Такие встречи не вносятся в письменный график, – ленивым начальственным тоном ответил ей Тарион.

Под пристальным взглядом охранницы Тарион усмехнулся:

– Приказ Ригелуса.

У охранницы дрогнуло горло. Усомниться в распоряжении астерия было смертельно опасно. Пропустить двух офицеров, не внесенных в график, тоже было рискованно, однако…

Кормак вынул телефон.

– Может, мне ему позвонить? – спросил он, показывая охраннице контактную страницу со словами «Светлая Рука».

Волчица слегка побледнела. Она вновь отсалютовала и махнула рукой, разрешая проезд.

– Благодарю, – сказал Кормак.

Не дожидаясь, пока ворота целиком поднимутся, он проехал блокпост, и машина покатила дальше.

Помня об остром волчьем слухе, Тарион не решился заговорить с Кормаком. Оба смотрели на проселочную дорогу, вьющуюся по лесу. После очередного поворота перед ними открылся внушительный лабораторный комплекс, обнесенный колючей проволокой. Тамошняя охрана уже махала им.

Сегодня Тарион то и дело смотрел на часы. Плавание на «акуле» позволило ему увеличить время пребывания на суше, однако час назад он уже ощутил знакомый зуд в теле. Дополнительная головная боль, с которой придется разбираться. Еще пять часов, и ему – кровь из носа – нужно погрузиться в воду. Берег находился в двух часах езды отсюда. Значит, эту дерьмовую операцию надо прокрутить за три часа. Еще лучше, если за два.

Тарион кивнул охранникам перед лабораторией, поглядывая на громадное приземистое здание. Никакого намека на красоту и изящество линий. Здание строилось с чисто функциональными целями: для исследований и хранения материалов.

За лабораторией дымили трубы. Тарион прикинул размеры комплекса: полмили в длину и чуть ли не миля в ширину.

– Ты посмотри на это место, – пробормотал он Кормаку, когда тот подрулил к стальным дверям. Они открылись как по волшебству, – должно быть, кто-то из внутренней охраны нажал кнопку. – Думаешь, Пиппа явится сюда?

Как, Хел побери, она сюда пролезет?

Кормак заглушил мотор и проворно выбрался из машины в пекло жаркого утра.

– Она уже здесь, – ответил авалленский принц.

Тарион удивленно заморгал, но, подражая военной выправке Кормака, тоже вылез из машины. Кормак направился к открытым дверям, прошептав спутнику:

– Они прячутся среди деревьев.

Весь вчерашний день Деклан скрытно распространял по сети мятежников сообщение о том, что антиофионские силы, уничтожившие базу на Идре, планируют атаку на астерийскую лабораторию с намерением опередить Пиппу и ее агентов. После этого Пиппа наверняка взнуздала свой Светопад и начала спешно готовиться к операции.

Тарион подавил желание всмотреться в окрестные деревья.

– А как насчет волкожутней?

– От этого места разит человеческим запахом. Разве не чуешь?

Сверкая начищенными сапогами, Кормак шагнул к открытым дверям:

– Здесь на работах используют людей. Утром привозят, вечером увозят. Пиппа подгадала свое появление к прибытию очередной партии, так что волкожутни не почуяли ничего подозрительного.

Солас пылающий!

– Так зачем ей дожидаться нас?

– Потому что Пиппа хочет поквитаться! – прорычал Кормак.

Брайс не понимала, чем была так привлекательна жизнь в Вечном Городе. Мало того, что он находился в тени хрустального дворца астериев. Этот город был… старым. Пыльным. С обветшалыми зданиями. Никаких небоскребов, неоновых огней, музыки, вырывающейся из окон проезжающих машин. Казалось, город застыл во времени, остался в позапрошлом веке и хозяева не желали вести его в современность.

Вместе с Хантом и Рунном она пряталась в оливковой роще, за милю к западу от дворца. Брайс успокаивала нервы, представляя астериев кучкой немощных старцев, требующих, чтобы вокруг перестали шуметь, жалующихся на слишком яркий свет и чересчур дерзкую молодежь.

Это немного помогло.

Она взглянула на Ханта, созерцавшего рощу и небеса над головой. На нем были черные боевые доспехи и шокирующий шлем Умбры Мортиса. Воин, готовый вступить в битву.

Правильно ли они поступили? Оправдан ли их риск, опасность, в которую они вскоре нырнут? Может, разумнее было остаться в Лунатионе и не высовываться?

Наверное, она трусиха, раз в ее голове бродят такие мысли.

Брайс перевела взгляд на брата. Лицо Рунна было напряженным. Как и Хант, он следил за окрестностями. Для сегодняшней операции он надел доспехи Вспомогательных сил. Черные волосы, заплетенные в косицу, опускались на спину, скользя по ножнам со Звездным мечом. В кулаке Рунн держал коммуникационный кристалл, время от времени разжимая пальцы и глядя на поверхность кристалла. Может, надеялся получить подсказку о состоянии Ясного Дня? По его словам, после первого контакта с нею он не пользовался кристаллом, но на всякий случай захватил с собой. Вдруг поможет установить ее местонахождение? Конечно, если ее кристалл тоже был при ней.

Рунн переминался с ноги на ногу. Под подошвами черных сапог хрустела сухая каменистая земля.

– К этому времени Кормак должен уже появиться.

После пленения Ясного Дня брат постоянно был угнетен. Брайс старалась не думать о том, каково сейчас женщине, которая вдруг стала так много значить для Рунна. Если им повезет, она еще жива. Если повезет сильнее, они смогут ее спасти. Все попытки Рунна связаться с нею – даже через кристалл – не давали результатов.

– Дай ему время, – сказала Брайс. – Мало ли какая задержка.

О ее собственной телепортации во дворец не могло быть и речи, не говоря уже о переброске туда Ханта и Рунна. Ей нужно беречь силы для действий во дворце.

– Ты стала экспертом по телепортации? – наморщил брови Рунн. Кольцо на нижней губе сверкнуло в утреннем свете. – Дек наготове. Я ни на минуту не сомневаюсь в его расчетах.

Брайс не успела ответить. Перед ними появился Кормак. Вчера они тщательно изучили спутниковый план этой рощи. Кормак запомнил координаты, намереваясь телепортироваться сюда из лаборатории. В его задачу входила переброска Брайс, Ханта и Рунна во дворец.

– Мы уже в лаборатории, – сообщил Кормак. – Тарион ждет в приемной. Я отлучился якобы в туалет. Пока все идет по плану. Аталар, ты готов?

Хант попадет во дворец первым, за ним Брайс и Рунн. На такую последовательность они согласились после нескольких часов жарких дебатов.

Хант вытащил пистолет и, держа оружие наготове, повернулся к Брайс. Даже сквозь забрало она видела его глаза.

– До встречи на той стороне, Куинлан, – сказал Хант, беря Кормака за руку.

Принц, телепортирующий другого принца. Чудо, да и только.

Оба исчезли. У Брайс перехватило дыхание.

– Мне тоже не продохнуть, – заметив ее состояние, признался Рунн. – Зная, что Ясный День томится в застенке. И что ты вот-вот окажешься в этом проклятом дворце.

Брайс улыбнулась одними губами, но потом крепко обняла брата:

– Мы же команда «А пошли вы все», помнишь? Мы начистим им задницы.

Он усмехнулся и тоже крепко обнял ее:

– Команда «А пошли вы все». Вместе до последнего.

– Мы вытащим ее, – сказала Брайс, глядя в фиолетово-синие глаза брата. – Обещаю.

Лицо Рунна побледнело.

– Брайс, спасибо тебе за помощь.

– Ты же знаешь: мы, Звезднорожденные, всегда помогаем друг другу. – она пихнула его локтем.

Рунн перестал улыбаться:

– Когда вернемся домой, думаю, нам нужно серьезно поговорить.

– О чем?

Ей очень не нравилось это предельно серьезное лицо брата, равно как и задержка с возвращением Кормака в рощу.

– Хорошо, скажу сейчас. Не исключено, что через несколько минут нас не станет.

– Какое жуткое начало!

– Я хотел обождать, пока вся эта муть осядет на дно, однако… По силе ты превосходишь Короля Осени.

– И что?

– Думаю, настало время положить конец его правлению. Согласна?

– Хочешь, чтобы я поддержала тебя в фэйском дворцовом перевороте?

– Нет, это я хочу тебя поддержать. Хочу, чтобы ты стала Королевой Осени.

– Я не хочу быть королевой, – поморщилась Брайс.

– Давай поднимемся над нашими «хочу» и «не хочу». Помнишь, как вели себя фэйцы во время атаки на город весной? Как подчинились приказу нашего отца, оставив других горожан умирать? Неужели это лучшее, на что способен наш народ? Или мы должны признать это нормальным поведением фэйцев? Я ни за что не поверю в такое. Даже на мгновение.

– Тогда становись королем.

– Нет. – В его глазах что-то сверкнуло; Брайс чувствовала: брат скрывает от нее какую-то тайну. – В тебе больше силы, чем во мне. Фэйцы согласятся с таким решением. Твоя сила заставит их тебя уважать.

– Такого уважения мне не надо.

– Скажи это Деку. Флинну. Моей матери. Посмотри на них и скажи мне, что фэйский народ недостоин спасения.

– Трое из всего фэйского народа.

Рунн умоляюще посмотрел на нее, но тут появился тяжело дышащий, вспотевший Кормак:

– Аталар ждет.

– Подумай об этом, – пробормотал Рунн и спросил у Кормака: – Все чисто?

– Никаких сложностей. Сведения оказались верными: дворец не имеет ограждающих заклинаний. Червяки самонадеянные… Брайс, твоя очередь.

Кормак протянул ей руку, Брайс взяла ее, в последний раз взглянула на брата и исчезла в вихре, погрузившись в темноту.

– Не иначе как он просил тебя стать королевой, – сказал Кормак, перекрывая гул пространства.

Брайс удивленно моргнула, хотя моргать на таком ветру было тяжело.

– Откуда ты знаешь?

– Услышал конец вашего разговора. – (Напирающий ветер заставил Брайс еще крепче сжать руку Кормака.) – Твой брат прав.

– Хоть ты не донимай меня.

– И ты тоже права. Когда мы впервые встретились, ты сказала, что пророчество Оракула было туманным. Теперь я понимаю его смысл. Говоря, что наш союз принесет нашему народу процветание, она не имела в виду брачные узы. Она говорила о нашем союзничестве в этом бунте против косной королевской власти.

Впереди из темноты проступили очертания дворцового коридора.

– Но после сегодняшнего дня… – Кормак говорил с трудом, будто очень устал. – Думаю, выбор должен целиком принадлежать тебе. Тебе самой решать, становиться ли правительницей нашего народа.

Ханту было не унять дрожь в руках. Вновь оказаться здесь, в этом дворце…

Даже запах остался прежним. Затхлым, безжизненным. Хант прятался в коридорной нише, неподалеку от входа в архив. Проклятый запах невидимыми когтями впивался в него, вызывая слабость в коленях.

Крик, жгучая, ослепляющая боль, когда ему медленно отпиливали крылья…

Мертвое, изуродованное тело Шахары, покрытое пылью. Сандриела волокла ее тело по улицам до самого дворца…

Поллукс, со смехом мочащийся на труп Шахары посреди тронного зала…

Его крылья, крылья, крылья…

Хант сглотнул, отогнал воспоминания и сосредоточился на наблюдении за коридором. Никого.

Появились Брайс с Кормаком. Брайс не успела даже поблагодарить авалленского принца: он исчез, чтобы перенести сюда Рунна и телепортироваться обратно в лабораторию. Хант видел, как устал Кормак. Даже лицо его приобрело землистый оттенок.

– Все нормально? – Хант взъерошил ей волосы.

Брайс кивнула. Ее глаза были полны тревоги и еще какого-то чувства. Хант легонько щелкнул ее по подбородку и продолжил наблюдение за коридором.

Оба молчали. Через пару минут Кормак телепортировал Рунна. Лицо авалленского принца посерело. Не задерживаясь ни на секунду, Кормак вернулся в здание лаборатории.

– Передай Деклану, что мы готовы, – обратился к Рунну Хант.

Тени Рунна полностью скрывали их. Деклан снабдил его особым мобильником, защищенным от обнаружения. Рунн послал сообщение. Минут через пять должно прийти сообщение от Тариона, и только тогда они начнут действовать. Или не начнут.

Брайс крепко сжала пальцы Ханта. Он ответил тем же.

Пять минут прошло незаметно. Хант едва позволял себе дышать, следя за коридором. Все это время Брайс держала его за руку.

– Тарион передал: Кормак только что взорвал машину, – сообщил Рунн.

– Твоя очередь, Куинлан. – Хант слегка толкнул ее крылом.

– Помните: каждая минута, проведенная здесь, чревата тем, что нас обнаружат, – сказал Рунн. – Не тратьте время попусту.

– Спасибо за ободряющие слова, – огрызнулась Брайс и посмотрела на Ханта. – Воспламеняй меня, Аталар.

Хант приложил руку к ее сердцу. Звезда втянула струйку его пламени. Когда погас последний лучик, Брайс телепортировалась в архив. Туда, где однажды побывала Зофи Ренаст.

71

Сбившееся дыхание мешало ей думать. Ее куда-то несло в темноте.

Они проникли во дворец астериев. В священный, тщательно охраняемый архив… Темнота исчезла. Куда она попала? На лестницу?

Стараясь успокоить дыхание, Брайс осматривала винтовую лестницу со ступеньками из белого кварца, освещенную мягким золотистым сиянием первосвета. За спиной – дверь. Через эту дверь тогда входила и выходила Зофи. Дверь, помеченная цепочкой букв и цифр, которую Зофи нацарапала у себя на предплечье.

Брайс двинулась вниз по лестнице. Ее черные мягкие сапоги неслышно ступали по кварцевым ступенькам. Никаких признаков чьего-либо присутствия. Она была здесь одна.

Ее сердце учащенно билось. Ей казалось, что прожилки первосвета на кварцевых стенах подрагивают с каждым ударом, словно отвечая.

Лестница вывела Брайс в длинный коридор. Охраны там не было. Не было и дверей. Только сам коридор длиной не менее семидесяти футов и шириной футов в пятнадцать. Нет, вероятнее всего, в четырнадцать. Здесь все было кратным священному числу семь.

Брайс внимательно осмотрела коридор. Ей сразу бросились в глаза несколько хрустальных труб, уходящих в потолок. Каждая труба была снабжена табличкой и небольшим черным экраном.

Семь труб.

Пройдя по сверкающему хрустальному полу, она подошла к ближайшей табличке.

Гесперус. Вечерняя Звезда.

Удивленно вскинув брови, Брайс перешла к следующей табличке. На той значилось: Полярис. Северная Звезда.

Переходя от трубы к трубе, Брайс читала имена астериев.

Эосфорос. Октартис. Ауструс.

Увидев имя на предпоследней табличке, она едва не споткнулась. Сириус. Астерий, проглоченный принцем Ямы.

Она уже догадывалась, какое имя увидит на последней табличке. Ригелус. Светлая Рука.

Хел побери, что это за место? Куда она попала? Неужто Даника наткнулась на сведения об этом месте и посчитала их настолько важными, что убедила в этом Зофи и заставила рискнуть своей жизнью? Какую тайну зорко хранили здесь астерии, готовые уничтожить всякого, кто на нее посягнет?

Хрустальный пол под ногами Брайс ярко вспыхнул. Не убежать, не спрятаться. Коридор наполнился чистым переливчатым первосветом.

Зажмурившись, она опустилась на корточки и стала ждать.

Но ничего не случилось. Во всяком случае, с нею.

Сияние первосвета стало меркнуть. Приоткрыв глаза, Брайс увидела, что он стремительно поднимается по шести трубам.

Черные экранчики около табличек ожили, появились какие-то данные. Только труба Сириуса оставалась неосвещенной.

Застыв от изумления, Брайс прочла на экранчике Светлой Руки: «Ригелус. Уровень силы: 65 %».

Она подбежала к следующей табличке. «Ауструс. Уровень силы: 76 %».

– Боги милосердные, – прошептала Брайс.

Астерии питались первосветом. И не просто питались. Они… нуждались в первосвете. Брайс взглянула под ноги. Хрустальный пол не был цельным. Его пронизывали кварцевые жилы, по которым и тек первосвет, достигая труб и уходя вверх.

Этот коридор, точнее, зал был проводником магической силы. Таким же, как ворота в Городе Полумесяца.

Качать первосвет и насыщаться им – вот какой цели служил хрустальный дворец, построенный астериями.

Брайс тщательно изучила примерный план дворца, составленный Фьюри. Этот зал находился семью этажами ниже тронного, где астерии восседали на хрустальных престолах. Получается, троны снабжали их энергией? И астерии у всех на виду подзаряжались первосветом, словно банальные аккумуляторы.

К горлу подступила тошнота. Все Нырки, совершаемые в разных частях планеты, весь второсвет, отдаваемый душами умерших… Вся магическая сила населения Мидгарда… пожиралась астериями, чтобы угнетать население и держать под контролем.

Даже ванирские мятежники, погибавшие в сражениях, скармливали свои души чудовищам, которых пытались свергнуть.

Все они служили кормом для астериев. Неиссякаемым источником магической силы.

Брайс затрясло. Прожилки света у нее под ногами сверкали и переливались… Хрусталь позволял видеть вглубь, откуда и исходило сияние. Источник первосвета, снабжавший энергией дворец и чудовищ, которые правили в нем.

Это и была тайна, которую узнала Зофи и о которой догадывалась Даника.

Так имелись ли в груди астериев священные звезды? Или это был первосвет, украденный у населения планеты? Утверждалось, будто первосвет, обретаемый при Нырке, идет для нужд энергетики планеты, на снабжение городов и развитие технологий. Это была лишь часть правды. На первом месте стояли нужды сверхдиктаторов, правивших Мидгардом. Но им было мало первосвета. Из душ умерших они выжимали второсвет. До последней капли.

Нужно прекратить приток первосвета в хрустальный дворец. Уничтожить эту воронку, засасывающую магическую силу. Нужно закрыть центры, что отбирали первосвет у совершивших Нырок и послушно посылали его сюда, и уберечь души мертвых от превращения во второсвет…

И тогда они смогут уничтожить астериев.

72

Аталар метался, как зверь в клетке.

– Она должна бы уже вернуться.

– У нее две минуты в запасе, – глухо прорычал Рунн.

Его пальцы впились в коммуникационный кристалл. Просто чудо, что он не поранился об острые кромки.

– Что-то случилось, – сказал Хант. – Ей пора вернуться.

Рунн следил за цифрами на часах. Время подпирало. Нужно спускаться в подземную тюрьму, и если они не отправятся сейчас же… Он перевел взгляд на кристалл.

«День», – мысленно произнес он, отправив ее имя в пустоту. Ответа не было. Все прежние попытки тоже не принесли результата.

– Я отправляюсь, – заявил Рунн, пряча кристалл в карман. – Замаскируюсь тенями. Если через десять минут не вернусь, уходи без меня.

– Мы уйдем все вместе, – возразил Хант.

Рунн покачал головой.

– Мы тебя найдем.

Не ответив, Рунн выскользнул в коридор и смешался с темнотой. Путь его лежал через дворцовые переходы, к подземной тюрьме, где томилась агент Ясный День.

Брайс помчалась к лестнице. Желчь обжигала ей горло.

Она и так слишком задержалась здесь. Еще минута-другая, и надо возвращаться.

Поднявшись по лестнице, она остановилась перед закрытой дверью. Собрала остатки энергии, переданной ей Хантом, и приготовилась телепортироваться туда, где оставила его и брата. И вдруг дверная ручка засветилась. Означало ли это, что дверь можно открыть? Что лежало по другую сторону двери? Быть может, судьба давала ей единственный шанс…

Раньше чем ум начнет сомневаться и отговаривать ее, она нажала ручку и оказалась в главном коридоре архива. Пыльном, тускло освещенном, погруженном в полную тишину.

Вдоль коридорных стен тянулись стеллажи, плотно забитые книгами. Брайс мельком просматривала заголовки. Ничего интересного или мало-мальски полезного.

Брайс почти бежала дальше, читая названия разделов и моля богов, чтобы Деклан следил за нею и последовательно отключал коридорные камеры. Такие разделы встретишь в любом архиве. «Налоговые документы»… «Сельское хозяйство»… «Поиск и очистка вод»…

Двери по обеим сторонам этой части главного коридора не имели шифра, а назывались сообразно темам. Вот только темы были какими-то странными.

«Рассвет». «Полночь». «Полдень». Брайс не представляла, что означают эти названия и какие книги и свитки хранятся за каждой дверью. Но одно название почему-то привлекло ее внимание: «Сумерки».

Она толкнула дверь и вошла.

Брайс запаздывала. Хант оставался на месте лишь потому, что на его защищенный от обнаружения мобильник пришло сообщение Деклана: «С ней все в порядке. Она вошла в помещение, озаглавленное „Сумерки“. Буду держать тебя в курсе».

Ничего удивительного. Надо знать Куинлан. Она решила заняться дополнительными исследованиями. Плевать ей на правила, которые они разработали сообща и которые требовали ее возвращения в установленное время.

Опять-таки помещение, названное «Сумерки», могло иметь какое-то отношение к проекту Правда Сумерек. Неудивительно, что Брайс туда полезла.

Хант вновь принялся ходить по кругу. Надо было отправиться вместе с нею. Настоять, чтобы телепортировала и его, даже если это и угрожало истощить ее силы, причем в самый ответственный момент, когда им понадобятся все ее магические дарования.

Рунн ушел три минуты назад. За это время могло произойти что угодно.

– Поторапливайся, Брайс, – пробормотал Хант, моля Ктону, чтобы уберегла его истинную пару.

Окутанный тенями, Рунн бежал по коридорам. До сих пор ему не встретился никто. Ни одного охранника.

И тишина. Подозрительная тишина.

Коридор достиг широкой развилки. К застенкам вел левый поворот. Правый оканчивался лестницей, ведущей на верхние этажи дворца. Рунн без малейших колебаний свернул влево. Там тоже была лестница, уходящая вниз. Через какое-то время ступени из облачного кварца сменились темным камнем, словно жизнь высасывалась здесь даже из камня. Стало заметно холоднее.

Застенки хрустального дворца… Аталару удалось их покинуть, но большинство узников нашли там свой конец.

Желудок Рунна взбунтовался. Он замедлил шаг, приготовившись к препятствиям, ожидавшим впереди. Караульные посты – не самое трудное. Тени позволят ему проскользнуть мимо. А дальше – запертые двери, за которыми два коридора с камерами узников и пыточными помещениями. И в какую-то из них бросили Ясный День.

До его ушей стали долетать крики. Хорошо еще, что мужские. Но и они были душераздирающими. Жертвы застенков со слезами молили о пощаде. Надо было запастись ушными затычками. Если Ясного Дня сейчас тоже пытали и она кричала от боли…

Рунн, не останавливаясь, шел дальше… пока путь ему не преградил зловеще улыбающийся Мордок. Мордок принюхался. Дар ищейки оказался как нельзя кстати, передав подручному Лани достаточно сведений.

– Далеко же тебя занесло, принц, с тех пор как ты начал якшаться со шпионами в закоулках Лунатиона.

Тарион бежал рядом с Кормаком, создавая вокруг водяной щит, сквозь который авалленский принц метал огненные шары в помещения лаборатории. Оттуда, из дымного, объятого хаосом пространства, вылетали обломки искореженных механизмов. Многие тлели, словно головешки. Тарион старался перехватить каждый из них и отбросить водяной струей в сторону.

Доктор Зелис беспрепятственно впустил «посланцев Ригелуса». Через мгновение он уже валялся на полу с пулей в голове. Следом Кормак перестрелял всех ученых и инженеров, находившихся в помещении конструкторского бюро. Толстые стены заглушали предсмертные крики.

– Ты что, спятил? – на бегу спросил у него Тарион. – Ты же сам говорил про минимум жертв.

Кормак не отвечал. Похоже, он сорвался с цепи.

– Чем ты тогда лучше Пиппы Спецос? – прорычал Тарион, всерьез подумывая, не окоротить ли Кормака.

Ответ русал получил через несколько секунд. За спиной захлопали выстрелы. В здание лаборатории ворвались мятежники. Время было выбрано безупречно.

Ванирская охрана пыталась их задержать, но мятежники ее подавили, взяв в кольцо. Засада удалась.

Достаточно ли этого, чтобы отвлечь внимание астериев? Перед тем как застрелить доктора, Кормак своей огненной магией взорвал машину, на которой они приехали. Однозначное послание астериям. А теперь еще и этот кровавый балаган…

Кормак остановился как вкопанный. Тарион тоже застыл на месте. Оба молчали. Путь им преградила знакомая женщина в черном, вооруженная винтовкой. Дуло было направлено на Кормака.

– Как же я ждала этого момента, – сказала Пиппа.

Грянул выстрел. Кормак телепортировался, но недостаточно проворно. Его магические силы были на исходе. Тарион увидел брызнувшую кровь. Кормак исчез и вновь появился за спиной Пиппы.

Пуля ранила авалленского принца в плечо и прошла навылет. Пользуясь тем, что внимание Пиппы занято Кормаком, Тарион бросился бежать. Но не вышло.

Пол задрожал у него под ногами. В бетонную поверхность ударил сверкающий электрический меч.

Оружие из арсенала механокостюма.

– Выбирайся отсюда! – крикнул Тариону Кормак.

Сам он метнулся к Пиппе. Та выстрелила вторично.

Тариону был знаком этот тон и этот взгляд. И только теперь до него дошло: Кормак не просто сорвался с цепи. Авалленский принц не собирался покидать лабораторию живым.

Дверь с названием «Сумерки» оказалась незапертой. Брайс мысленно поблагодарила Деклана за отключенную систему электронного доступа.

В помещении, как и в коридоре, было довольно сумрачно. Бра по углам давали мало света. Середину занимал круглый стол и семь стульев.

Брайс похолодела.

В центре стола стоял небольшой металлический аппарат. Вероятно, проектор. Но внимание Брайс привлекли карты, развешенные по стенам.

Это были звездные карты – карты созвездий и солнечных систем, снабженные рукописными пояснениями и усеянные красными точками. Брайс подошла к ближайшей, и у нее пересохло во рту. Это была незнакомая ей солнечная система с пятью планетами, вращающимися вокруг массивного солнца.

Одна из планет в обитаемой зоне была отмечена красным. «Рентарр. Зав. 14000 а. э.».

Что означали буквы «а. э.»? Такая система летоисчисления была ей незнакома. Но Брайс сразу догадалась, что означало сокращение «Зав.».

Завоевана. Кем? Астериями? Она никогда не слышала о планете, называющейся Рентарр. Брайс прочла пояснение: «Водяные обитатели весьма агрессивны. Наземная жизнь в зачаточном состоянии. Ресурсов мало. Уничтожена в 14007 а. э.».

– Боги милосердные, – прошептала Брайс и перешла к другой звездной карте.

«Ифраксия. Зав. 680 а. э. Утр. 720 а. э.».

Брайс прочла пояснение, и кровь в ее жилах заледенела. «Местные жители слишком быстро распознали наши методы. Мы понесли многочисленные потери от их объединенных сил. Эвакуировались».

Значит, в космосе нашлась планета, обитатели которой сумели вышвырнуть астериев.

Брайс переходила от карты к карте, читая пояснения. На Мидгарде о таких планетах даже не слышали. То были миры, завоеванные астериями. Их пометки касались использования первосвета и дальнейшей участи планет. Некоторые они потеряли почти сразу. Другие поставили под свой контроль и кормились, пока не истощили все ресурсы.

Они питались силой планет… совсем как она весной питалась силой ворот. Получалось, она ничем не лучше астериев?

Карта Мидгарда находилась на задней стене. «Мидгард. Зав. 17003 а. э.».

Какова была точка отсчета астерийской хронологии, если они уже пятнадцать тысяч лет правили Мидгардом? Когда астерии начали свои пиратские странствия по космосу?

Если они питались первосветом и могли генерировать его на каждой планете, они… способны жить вечно? Поистине они бессмертны. Шестеро правили Мидгардом, хотя поначалу их было семеро. А сколько астериев паразитировали в других мирах?

Карта Мидгарда была снабжена множеством пометок вместе с рисунками разумных существ.

«Этот мир идеально расположен. Ресурсов коренного населения недостаточно, но условия для колонизации благоприятны. Сообщили другим, дабы поделиться добычей».

Брайс наморщила лоб. Что означала последняя фраза?

Она взглянула на рисунок, изображавший русала. С ним соседствовал набросок оборотня-волка. «Водяные оборотни способны гораздо легче поддерживать гибридную форму существования, нежели обитатели суши».

Брайс перешла к пояснению под рисунком фэйской женщины. «Они не распознали старого врага, протянувшего им руку сквозь пространство и время. Подобно рыбе, заглотнувшей наживку, они прибыли и добровольно открыли нам ворота. Откликнувшись на наше приглашение, они перешли через эти ворота на Мидгард, покинув их собственный мир».

Брайс попятилась от стены и ударилась спиной о стол.

Получается, астерии обманом заманили их всех сюда, заставив покинуть родные планеты. Через Северный и Южный Разломы или каким-то другим способом путешествия между мирами они… зазвали сюда ваниров. Люди не годились для питания астериев. Зато ваниров можно было разводить, как скот, и кормиться за счет производимого ими первосвета. Вечная кормушка.

Официально принятая история была враньем. Брайс и раньше знала об этом, но чтобы в таких масштабах…

Она повернулась к проектору и нажала кнопку. Возникло трехмерное изображение космоса. Звезды, планеты и туманности. Многие были снабжены цифровыми пометками, как и бумажные карты.

Перед нею был цифровой планетарий, аналогичный механическому, который в детстве она видела в кабинете Короля Осени. Нечто подобное этому находилось и в жилище Астронома.

Не на эти ли сведения наткнулась Даника, изучая древние родословные? Может, она узнала, что все фэйцы пришли на Мидгард с других планет, что их сюда заманили и они оказались в западне? А дальше они стали кормом для бессмертных пиявок?

Над нею вращалась карта вселенной. Удивительное множество миров. Брайс потянулась к одному из них, и сейчас же рядом появилось пояснение.

«Урганис. Дети были идеальным кормом. Взрослые оказались негодными».

Хотя бы глоток воды, чтобы смочить пересохший рот… Вот и все, что осталось от далекой планеты. Заметка о пригодности обитателей в качестве корма для астериев и несколько слов о том, что́ они сделали с детьми.

Была ли у астериев родина? Изначальная планета, на которой они появились, из которой выпили все соки и были вынуждены отправиться странствовать по космическим просторам?

Брайс просматривала планету за планетой, едва успевая читать их названия, проносясь мимо звезд и облаков космической пыли. И вдруг мелькнуло знакомое название. У нее даже сердце кольнуло. Хел. Ей показалось, что пол уходит из-под ног.

«Хел. Утр. 17001 а. э.».

Ощутив слабость в ногах, Брайс плюхнулась на ближайший стул и стала читать пояснение. «Темный, холодный мир, населенный могущественными порождениями ночи. Они сразу распознали истинные цели наших посулов. До нашего появления у них шли междоусобные войны, но Хел сумел объединить свои силы и единым фронтом выступить против нас. Учитывая численное превосходство наших противников, мы покинули их мир, но они пустились за нами в погоню. Захватив в плен нашего лейтенанта, они узнали, как проникать в щели между мирами».

Брайс едва осознавала дрожь во всем теле и сбившееся дыхание.

«В 17002 году они нашли нас на Мидгарде. Попытались убедить добычу, которую мы заманили, рассказав им, кто мы на самом деле. Некоторые поддались их уговорам, из-за чего мы потеряли треть кормовых ресурсов. Война с Хелом длилась до конца 17003 года. Они были разбиты и выдворены обратно на Хел. Все они слишком опасны, чтобы вновь допустить их в этот мир, хотя они и могут пытаться. Они установили контакты с колонистами Мидгарда».

– Тейя, – хрипло прошептала Брайс.

Аидас полюбил фэйскую королеву и…

Все было так, как говорил Аполлион: Хел пришел Мидгарду на помощь. Они вышвырнули астериев из своего мира, но… Глаза Брайс защипало от слез. Демоны-принцы ощущали моральный долг возобновить преследование астериев, чтобы те прекратили захватывать другие миры и превращать в свою кормушку.

Брайс снова взялась просматривать планеты. Столько миров! Столько разумных существ, живущих там и растящих детей!

Ведь должна же где-то в глубинах космоса существовать родная планета астериев. Брайс обязательно ее найдет и расскажет о ней принцам Хела. Сначала нужно разделаться с астериями на Мидгарде, чтобы и следов не осталось. А потом они вместе с принцами и армиями Хела отправятся на ту планету и разнесут ее в пух и прах.

Она плакала, стиснув зубы.

Эта империя, этот мир служил лишь необъятным буфетом для шести тварей, правящих Мидгардом.

Хел пытался спасти тех, кого астерии именовали колонистами. Целых пятнадцать тысяч лет Хел не оставлял попыток найти дорогу сюда и освободить Мидгард от астериев.

– Откуда же вы явились, поганые твари? – со злостью вопрошала Брайс.

И вновь под ее пальцами проносились миры, снабженные сухими пояснениями астериев. Большинство планет оказались не настолько удачливыми, как Хел.

«Они восстали против нас. От их планеты остались искры и пепел».

«Продегустировали первосвет. Не подходит. Мир уничтожен».

«Местные жители пытались воевать с нами бомбами, в результате чего уровень радиационного загрязнения сделал обитателей непригодными для корма. Покинули планету, оставив их гнить в собственном дерьме».

«Первосвет слишком слаб. Мир обречен. Часть жителей оставили в качестве источника первосвета для наших путешествий. Детский первосвет самый лучший, однако дети не выдержали нашего способа перемещения».

Чудовища. Психопаты, лишенные души.

– Ты не найдешь здесь нашей родной планеты, – раздался холодный голос из интеркома на столе. – Даже мы забыли, где находятся ее развалины.

Брайс тяжело дышала, не ощущая ничего, кроме гнева.

– Я убью тебя, – сказала она Ригелусу.

73

Эти слова были встречены смехом.

– До сих пор я думал, что ты проникла сюда ради сведений, стоивших жизни Зофи Ренаст и Данике Фендир. Оказывается, ты еще собираешься и убить меня?

– Зачем? Зачем вы все это делаете? – спросила Брайс, сжав дрожащие пальцы в кулаки.

– А зачем ты пьешь воду и ешь пищу? Мы – высшие существа. Мы – боги. Ты не вправе нас упрекать, если вам почему-то не нравятся наши способы питания. Мы обеспечиваем вам здоровую и счастливую жизнь, позволяем свободно путешествовать по планете. Мы даже сохранили людей – коренных обитателей планеты, чтобы вам, ванирам, было кем управлять. В обмен мы требуем лишь немного вашей магической силы.

– Вы – паразиты.

– А как называются все существа, уничтожающие ресурсы вокруг себя? Посмотрела бы ты, во что обитатели некоторых планет превратили свои миры. В отвратительные помойки, в бесплодные земли с отравленными реками и морями. Разве они не заслуживали наказания за такое издевательство над природой? Вот мы его и осуществили.

– Не рассчитывай, что я куплюсь на вашу историю о миссии спасителей.

Ригелус засмеялся. Звук его смеха вышиб Брайс из состояния ярости, напомнив, что она явилась сюда не одна. Если Ригелус обнаружил ее, он найдет и Ханта с Рунном.

– А не такую ли миссию ты взвалила на себя? – спросил Ригелус.

– Как это понимать?

– Ты отправила своей подруге Юнипере проникновенное голосовое сообщение. Разумеется, едва его прослушав, я сразу понял, куда именно ты собралась. Сюда. Ко мне. Все произошло так, как я надеялся… и планировал.

Брайс отбросила все прочие вопросы, задав этот:

– Зачем я тебе здесь нужна?

– Чтобы вновь открыть оба Разлома.

– Не могу, – ответила она, почувствовав, как у нее опять холодеет кровь.

– Не можешь? – усмехнулся холодный голос, доносящийся из интеркома. – Ты – Звезднорожденная, в твое тело втатуирован Рог Луны, ты обладаешь изрядной магической силой. Твои предки владели Рогом Луны и еще одним фэйским предметом, позволившим им попасть в этот мир. Предметом, украденным у настоящих хозяев, то есть у нас. В том мире наш народ создавал свирепых воинов, которые становились нашей армией. Они были прототипом ангелов этого мира. И все они предали своих создателей, примкнув к фэйцам с целью свергнуть моих братьев и сестер. Это случилось за тысячу лет до нашего прибытия на Мидгард. Они убили мою родню.

– Я ничего не понимаю, – пробормотала Брайс, ощущая жуткое головокружение.

– Мидгард – это база. Мы открывали двери в другие миры, заманивая сюда их обитателей. Могущественных, жадных до завоевания новых планет. Они и не догадывались, что тем самым мы завоевывали их самих. Но мы открывали двери, чтобы завоевать и те миры. Фэйская королева Тейя и две ее глупые дочери поняли это, хотя и слишком поздно. Ее народ уже находился на Мидгарде, но она с принцессами разнюхали, где мои братья и сестры спрятали точки входа в этот мир.

Каждое слово Ригелуса было пронизано гневом.

– Твои Звезднорожденные предки закрыли ворота, помешав нам снова вторгнуться в их мир и напомнить, кто есть их истинные хозяева. Но одновременно они закрыли ворота и во все другие миры, включая Хел, где обитали их верные союзники. Так мы оказались запертыми на Мидгарде и отрезанными от космоса. Мы – это всё, что осталось от нашего народа, хотя наши мистики, находящиеся в дворцовых подземельях, давно пытаются найти уцелевших и планеты, на которых они могут скрываться.

Брайс передернуло. Выходит, Астроном говорил правду о множестве мистиков у астериев.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– А как ты думаешь, почему после событий весны мы оставили тебя в живых? Ты – ключ, позволяющий снова открыть двери между мирами. Ты исправишь оплошности безмозглых принцесс, допущенные пятнадцать тысяч лет назад.

– Ни за что.

– А твои истинная пара и брат тоже здесь?

– Нет.

– Ты очень похожа на Данику, – засмеялся Ригелус. – Такая же прирожденная врунья.

– Я принимаю это за комплимент. – Брайс дерзко тряхнула головой. – Ты знал, что она догадывалась о вашей истинной сути.

– Естественно. Дар ищейки побудил ее начать поиски правды. Я говорю не о телесной силе, а о магии такого уровня, который не должен встречаться у оборотней. Она умела выискивать оборотней со странными способностями.

Таких, как Зофи. И Баксиан. Он считал, что Даника его нашла путем исследования родословной. Но может, она и его почуяла?

– Это подсказало ей идею изучить и свою родословную… вплоть до появления первых оборотней на Мидгарде. Ей хотелось узнать, откуда проистекают ее магические способности. И постепенно она начала вынюхивать правду.

– Знаешь, с меня хватило пространных монологов Микая. Давай ближе к сути.

– Потерпи немного. Скоро мы доберемся до сути, – снова засмеялся Ригелус. – Даника поняла, что оборотни являются фэйцами.

– Что? – опешила Брайс.

– Фэйцами другой породы, не твоей. Твоя порода обитала на прекрасной зеленой земле, богатой магией. Если тебе интересно, твой род Звезднорожденных происходит с небольшого острова в нескольких милях от континента. Но если на континенте существовали разные климатические зоны и день чередовался с ночью, на острове почти постоянно царили прекрасные сумерки. Только немногие из живших там фэйцев были способны переходить из человекоподобного облика в звериный и обратно. Мидгардские оборотни были фэйцами из другого мира. В том мире все могли превращаться в зверей и птиц. Оттуда же произошли и русалы. Возможно, когда-то они были похожи на твою породу фэйцев, но слишком долго жили в водной стихии, и это повлияло на особенности их магии.

– У них нет заостренных ушей.

– Это мы постарались. За несколько поколений их заостренные уши исчезли.

Остров, где почти постоянно царят сумерки. Родина далеких предков ее фэйской ветви… Земля Сумерек.

– Правда Сумерек, – выдохнула Брайс.

Даника говорила об этом с Зофи, имея в виду не только название двери в астерийском архиве.

Ригелус не ответил. Брайс не знала, как относиться к услышанному, но спросила:

– Зачем вам понадобилась ложь, что оборотни – особая порода?

– А ты представь: две породы фэйцев. Обе обладают сильными магическими дарами. Они были идеальной пищей. Мы не могли им позволить объединиться против нас.

– И потому вы натравили их друг на друга. Сделали враждующими породами.

– Да. Оборотни легко и быстро позабыли, кем когда-то являлись. Они охотно стали нам служить и выполнять наши приказания. Они командовали нашими армиями. И до сих пор командуют.

Нечто подобное говорил и предводитель вальбарских волков. Волки позабыли, кем когда-то являлись. Даника об этом узнала. Узнала, что оборотни когда-то были фэйцами. Они и остались фэйцами, только другой породы.

– А Проект Турр. Почему Даника так им заинтересовалась?

– До Даники они были последними, кто слишком близко подобрался к правде о нас. Для них это плохо кончилось. Полагаю, прежде чем начать действовать, Даника хотела узнать об их ошибках.

– Она намеревалась всем рассказать о том, кто вы на самом деле.

– Возможно. Но она знала, что спешить не надо. Свои действия она начала с Офиона. Ее исследование родословных и происхождения оборотней, ее догадки, что оборотни – тоже фэйцы, но из другого фэйского мира… все это было довольно важно для мятежников. И они свели ее с одним из наиболее талантливых своих агентов – с Зофи Ренаст. Насколько могу судить, Данику очень заинтриговала сама Зофи и ее магические дарования. Но у Зофи была своя теория об энергии. Эту теорию она строила на своих дарованиях буревестника, используя первосвет. Неприметность Зофи была Данике только на руку. Сама Даника сразу бы бросилась в глаза, а человеческая женщина, работающая в архиве, не привлекала к себе внимания. И потому Даника отправила ее добывать сведения. У вас это называется тайными действиями.

Появление Зофи в астерийском архиве было колоссальной ошибкой.

– В какой-то момент один из наших мистиков уведомил нас об этом, сумев проникнуть в разум какого-то высокопоставленного офионского командира. И тогда мы решили слегка дернуть за ниточки. Навели Микая на синт, а это, в свою очередь, навело его на Данику.

– Нет, – едва слышно прошептала Брайс.

– Думаешь, Микай действовал самостоятельно? Он был дерзким, высокомерным типом. Мы лишь подтолкнули его в нужном направлении, и он убил Данику. Он и понятия не имел, что выполняет наш приказ. Но все прошло так, как мы планировали. Он уже давно нарушал наш покой, за что в конце концов и поплатился. Благодарю тебя за то, что избавила нас от него.

Брайс вскочила со стула. Оберегая свою тайну, астерии убили Данику. Она разорвет их в клочья.

– Можешь попытаться сбежать, – сказал Ригелус. – Для очистки совести.

Прежде чем Ригелус успел сказать еще что-то, Брайс телепортировалась обратно в нишу. Магическая сила Ханта быстро гасла в ней, как фитиль догорающей свечи.

Рунна в нише не было. А Хант…

Он стоял на коленях. Рядом, на каменном полу, валялся шлем Умбры Мортиса. Его руки были заломлены за спину и стянуты горсианскими кандалами.

Хант неистово, с мольбой взглянул на нее, но Брайс не успела ему помочь. Холодный камень сомкнулся и вокруг ее запястий, а сама она оказалась лицом к лицу с ухмыляющейся Гарпией.

74

Тарион попытался убежать. Боец внутри механокостюма громадной винтовкой преградил ему путь.

– Пора тебя поджарить, рыбка, – улыбнулся мятежник.

– Попробуй, – огрызнулся Тарион.

Он успел отпрыгнуть раньше, чем выстрелила пушка-винтовка. Там, где он только что стоял, дымилась груда мусора. Выстрел опалил даже бетонный пол.

– Беги! – снова крикнул Кормак.

Пиппа выстрелила еще раз.

Повернувшись, Тарион увидел, как авалленский принц рухнул на колени. В груди его зияла дыра.

Он не может убежать отсюда без Кормака. Нельзя оставлять принца здесь. Горсианские пули не дадут Кормаку справиться с ранами. Скорее всего, ему, еще живому, отрежут голову. Но если Тарион задержится здесь и не погибнет…

У него оставалось четыре часа – предельный срок без погружения в воду. Мятежники воспользуются этим. Пусть он продал свою жизнь Королеве Змей, но жить без плавников… Он не был готов расстаться с этим куском души.

Глаза Кормака искрились огнем. «Беги!» – говорил его взгляд.

И Тарион побежал.

Боец внутри механокостюма выстрелил опять. Тарион свернулся клубком и прокатился между тяжелыми металлическими ногами, затем, вскочив, помчался к пролому, проделанному механокостюмом в стене. Оттуда, пробивая струи дыма, лился солнечный свет.

Невидимый поводок Королевы Змей, оканчивавшийся в груди Тариона, нашептывал ему: «Глупец, поскорее добирайся до воды, а потом возвращайся ко мне».

Выбравшись наружу, Тарион все же рискнул оглянуться. Механокостюм надвигался на Кормака. Рядом шла Пиппа с торжествующей улыбкой. А за ними тянулись ряды наполовину готовых механокостюмов. Идеальных машин для убийства, которым все равно, на чьей стороне сражаться.

Кормак поднял окровавленную руку и махнул за спину Пиппы. Мятежница остановилась, обернулась и увидела в дальнем конце коридора пять светящихся существ.

Астерии. Они все-таки явились.

В этот момент Кормак целиком превратился в огненный шар.

Первой огонь поглотил Пиппу. Затем бойца, заживо сгоревшего в механокостюме.

Огненный шар грозно гудел и разрастался. Тарион побежал дальше, хотя любопытство подзуживало его остановиться и посмотреть, не поглотит ли огонь Кормака и астериев.

Повинуясь невидимому поводку, Тарион выскочил на открытое пространство. Целью его были вода и Вальбара. Охранники-волкожутни, бегущие к зданию лаборатории, казалось, его не замечали. Отчаянно выли сирены. В небо поднимались столбы белого света – гнев астериев.

Тарион достиг деревьев и побежал дальше. Хорошо бы подвернулась машина, даже если придется ее угнать или приставить пистолет к голове водителя.

Он уже находился в полумиле от лаборатории, когда здание взорвалось целиком, уничтожив Кормака, механокостюмы и мятежников.

Рунн распластался на полу камеры, испытывая боль в каждой части избитого тела. Мордок окружил его волкожутнями. Теперь Рунну уже не помогут никакие тени. Ищейка Мордок мгновенно его учует.

Неужели Ясный День его предала? Соврала, будто ее схватили, чтобы заманить его в логово астериев. А он оказался настолько слеп, непростительно слеп, и теперь…

Дверь в камеру, находящуюся глубоко в подземелье астерийского дворца, открылась. Рунн, прикованный горсианскими кандалами к стене, поднял голову и чуть не закричал от ужаса. В камеру втолкнули Брайс, с совершенно белым лицом, и Аталара. На обоих тоже были горсианские кандалы.

Гарпия подтолкнула Аталара. Ангел оскалил зубы. В дверном проеме камеры стоял улыбающийся Мордок. Рунн не сомневался: Лань тоже где-то поблизости. Разбираться с ними наверняка поручили ей.

Ни Аталар, ни Брайс даже не пытались сопротивляться. Как и Рунна, обоих приковали к стене. Брайс трясло. От страха или от гнева, Рунн не знал.

Он выдержал взгляд Мордока. Пусть волкожутень видит, с кем связался.

– Как ты узнал, что я здесь появлюсь? – спросил Рунн.

Командир волкожутней оттолкнулся от железного косяка. Жестокость ощущалась в каждом его движении.

– Потому что так запланировал Ригелус. До сих пор не верится, как глупо все вы угодили в приготовленную ловушку.

– Мы прибыли сюда помочь астериям, – попробовал выкрутиться Рунн. – У тебя ошибочные сведения.

Краешком глаза Рунн видел, что Брайс пытается привлечь его внимание.

– Да ну? – зловеще скривил физиономию Мордок. – Не этим ли объяснялись ваши действия в переулке? Или в доме Астронома, где вы общались с мистиками? Ты забыл, с кем говоришь. Я мгновенно запоминаю запах. – Мордок с ухмылкой посмотрел на Брайс и Ханта. – Я выслеживал вас по всему Лунатиону. Ригелус был очень рад узнавать обо всех ваших действиях.

– Я думал, ты докладываешь Лани, – сказал Аталар.

Мордок подошел ближе. Сверкали серебряные дротики на его воротничке.

– У Ригелуса к вам особый интерес. Он велел мне поразнюхать насчет вас. – Мордок устроил спектакль, обнюхивая Ханта. – Может, потому, что твой запах, ангел, какой-то не такой.

– Что значит – не такой? – зарычал Хант.

Мордок наклонил голову, продолжая свой спектакль:

– Насколько помню, ангелы пахнут по-другому.

– Довольно. – Похоже, Гарпии надоела эта игра. – Оставь нас.

– Мы обождем здесь, – возразил Мордок.

– Говорю тебе, оставь нас! – потребовала Гарпия. – Я хочу воспользоваться преимуществом, пока она не явилась и не испортила мне забаву. Ты наверняка знаешь об этом, если ошиваешься вокруг нее и доносишь о каждом шаге Ригелусу.

Мордок дернулся, но тем не менее ушел, рыча себе под нос.

Мозг Рунна лихорадочно работал. Им ни в коем случае нельзя было проникать в хрустальный дворец. Мордок в тот раз запомнил его запах и все эти недели следил за ними, постоянно докладывая Ригелусу. Рунн мысленно выругался.

– Давненько я с тобой не играла, Аталар, – издевательски улыбнулась Гарпия.

– Подойди и попробуй. – Хант плюнул ей под ноги.

Рунн понимал: Хант отвлекает ее внимание от Брайс. Выигрывает им время, чтобы найти выход из этой дерьмовой ситуации. Рунн перехватил панический взгляд сестры.

Горсианские кандалы мешали ей телепортироваться. Сможет ли Кормак попасть сюда? Авалленский принц был их единственной надеждой выбраться из застенков и остаться в живых. Видел ли Дек момент их пленения? Даже если и видел, друг ничем не сможет им помочь.

Гарпия достала короткий и предельно острый нож. Его конструкция позволяла вырезать кожу на самых интимных частях тела. Гарпия поигрывала ножом, стараясь не подходить к Аталару слишком близко. Видно, побаивалась его даже в цепях. Ее взгляд переместился на Рунна. Глаза вспыхнули ненавистью.

– Ну что, принцусик? Поубавилось самоуверенности? – Она указала ножом на промежность. – Знаешь, сколько времени требуется фэйскому мужчине, чтобы вырастить оттяпанные яйца?

Рунн испытал неподдельный ужас.

– Убери от него свои долбаные руки, – прошипела Брайс.

– Что, принцесса, тебе не по нраву, как здесь обращаются с твоей свитой? – засмеялась Гарпия.

Она подошла к Рунну. Тот ничем не мог ей помешать полоснуть лезвием по его щеке.

– Какой красавчик, – продолжала она, сверкая глазами, которые были чернее, чем Яма Хела. – Жалко будет портить такую красоту.

– Играй с себе подобными! – рявкнул Хант.

– А ты, придурок, не растерял своего благородства, – сказала Гарпия, проводя лезвием по другой щеке Рунна.

Хант решил: если она подойдет поближе, он зубами вопьется ей в горло. Но она была слишком осторожна и держалась от него на расстоянии.

– Пытаешься отвлечь меня от любимого развлечения? Помнишь, как я резала по кусочкам твоих солдатиков, а ты молил меня их пощадить?

Брайс дернулась в цепях. У Рунна надорвалось сердце, когда она крикнула:

– Отойди от него, тварь!

– Как приятно слышать твои крики, пока я его потрошу, – сказала Гарпия, приставляя нож к основанию шеи Рунна.

Ему будет больно. Даже очень больно, но благодаря ванирской крови он не умрет. Пока. Пока Гарпия режет его по кусочку, его тело будет исцеляться.

– Пошла прочь от него! – заорала Брайс.

В ее словах гремела и грохотала первозданная фэйская сила. Рунн помнил моменты, когда голос сестры становился таким.

Острие ножа пропороло кожу на горле Рунна. Его обожгло болью. И тогда он нырнул вглубь себя, туда, куда он всегда убегал, когда над ним издевался отец.

Как же глупо, как слепо они попались в астерийскую западню…

Гарпия затаила дыхание. Мышцы на руке напряглись, готовые протолкнуть нож дальше.

И тут что-то золотистое и быстрое, словно ветер, подлетело к ней, отчего Гарпия распласталась на полу.

Брайс закричала, но Рунн вдруг перестал слышать все звуки. Его мысли тоже замерли. Ноздри уловили знакомый прекрасный запах. Он смотрел на женщину, вставшую стеной между ним и Гарпией.

Лань.

75

– Ах ты, грязная дырка! – выругалась Гарпия, поднимаясь на ноги и хватаясь за свой длинный, зловещего вида меч.

Рунну было не пошевельнуться. Он только видел, как Лань выхватила свой, лезвие которого было тоньше и изящнее. Ему в ноздри ударял ее манящий запах. Запах, успевший слиться с его собственным. Этот запах был совсем слабым, подобным тени. Вряд ли кто-то из его спутников понял, что второй запах принадлежит ему.

А ее запах он знал с самого начала, поскольку Гипаксия была ее единоутробной сестрой. Семейные узы не лгут.

– Я знала. Я всегда это знала, – злобно шипела Гарпия, шелестя крыльями. – Сука вероломная!

Такого не могло быть.

Такого… просто не могло быть.

Брайс и Хант застыли в шоке.

– День? – прошептал Рунн.

Лидия Сервос обернулась через плечо и спокойным голосом, который он знал не хуже собственного, голосом, который никогда не слышал от Лани, сказала:

– Ночь.

– Астерии распотрошат тебя по кусочкам и скормят твоим волкожутням, – елейным тоном заявила Гарпия, выбирая угол для удара. – А я охотно им в этом помогу.

– Не поможешь, если вначале я тебя убью, – ответила златовласая Лидия (она же Ясный День).

Гарпия сделала выпад. Лань этого ждала.

Меч ударился о меч. Рунну оставалось лишь смотреть, как оборотень отразила удар ангелицы. Ее меч сверкал, как ртуть. Гарпия нанесла новый удар, намереваясь сломать ей руку. В левой руке Лидии появился кинжал.

Скрестив кинжал и меч, Лань встретила удар противницы и, воспользовавшись моментом, ударила ногой в незащищенный живот Гарпии. Грудой крыльев и черных волос ангелица рухнула на пол, но тут же вскочила на ноги.

– Думаю, астерии дадут Поллуксу позабавиться с тобой, – горько и злобно засмеялась Гарпия.

Поллукс. Это и есть мужчина, который… Голова Рунна наполнилась оглушительным белым шумом.

– Поллукс тоже получит по заслугам, – ответила Лань, отразив и эту атаку.

Она отпрыгнула, опустилась на колени и стремительно повернулась, оказавшись за спиной Гарпии. Гарпия тоже повернулась, отражая удар, но была вынуждена попятиться назад, в сторону Рунна.

Их мечи встретились вновь. Гарпия напирала. Руки Лани напряглись. Напряглись и мышцы бедер под ее белыми облегающими штанами. Она вскочила с колен, чуть расставив ноги в черных сапогах. Поза Лани была гораздо устойчивее, чем у Гарпии.

Золотистые глаза Лидии переместились на Рунна. Она едва заметно кивнула, отдавая приказ.

Рунн присел на корточки и приготовился.

– Грязная врунья! – бушевала Гарпия, вынужденная отступить еще на дюйм. И еще… – Когда они тебя переманили?

Сердце Рунна гулко забилось.

Женщины, которых считали подругами, с ужасающей точностью наносили удары, отступали и снова нападали.

– Пусть я и врунья, – прорычала Лидия, свирепо улыбнувшись, – но я хотя бы не дура.

К удивлению Гарпии, Лань отпихнула ее еще на дюйм. В пределы досягаемости Рунна.

Рунн схватил Гарпию за лодыжку и сильно дернул. Ангелица с криком повалилась на пол, распластав крылья.

Лидия завершила поединок. С быстротой кобры она вонзила меч в шею Гарпии. Острие меча царапнуло по полу. Следом на пол повалилось тело Гарпии.

Гарпия пыталась закричать, но не смогла – удар Лани повредил ей голосовые связки. Следующий удар Лань нанесла кинжалом в ухо противницы, протолкнув лезвие в мозг. Еще движение, и голова Гарпии со стуком упала на пол.

Стало тихо. Крылья обезглавленной Гарпии несколько раз дернулись и замерли.

Рунн медленно поднял глаза на Лань.

Лидия стояла над ним, забрызганная кровью. Все ее мышцы были напряжены, словно она ждала новых нападений.

– Так ты – двойной агент? – тихо спросил Хант.

Лидия наклонилась над Рунном. Достав ключ из кармана своей безупречно сидящей имперской формы, она разомкнула его кандалы.

– У нас мало времени. Вам нужно выбираться отсюда.

Рунну вспомнились ее слова. Тогда она клялась, что в случае беды не придет ему на помощь. И тем не менее пришла.

– Это была ловушка? – спросила Брайс.

– Не та, о которой вы думали.

Все привыкли, что Лань говорит тихим, низким голосом. Голос Ясного Дня – настоящий голос Лидии – звучал выше. Она подошла ближе, чтобы снять кандалы с ног Рунна, и он снова ощутил ее запах.

– Я пыталась тебя предостеречь. Я считала, что Ригелусу хотелось заманить вас сюда. Но меня прервали.

Рунн знал, кто именно. Поллукс.

– Когда я вновь связалась с тобой, мне уже было ясно, что о планах Ригелуса знаем только мы – бывшие триарии Сандриелы. Мордок постоянно докладывал Ригелусу обо всех ваших шагах и перемещениях. Предупредить вас означало выдать себя с головой.

– А мы уже никак не могли отменить поездку на Пангеру, – сказал ангел, сердито глядя на Лань.

Неужели ищейка Мордок не почуял едва заметного изменения в запахе Лидии? В запахе Рунна? Или заметил, но выжидал, чтобы захлопнуть западню?

Лидия ответила Ханту не менее сердитым взглядом и взялась за кандалы Брайс.

– Есть много такого, чего вы совсем не понимаете.

Какая же она красивая. И совершенно бездушная.

«Ты напоминаешь мне, что я живая», – говорила она Рунну.

– Ты убила Зофи, – прошипела Брайс.

– Нет, – покачала головой Лидия. – Для ее спасения я вызвала город-корабль. Но они запоздали.

– Что? – удивленно спросил Аталар.

Лань достала белый камешек:

– Эти камни называют маячками. Говоря современным языком, камни экстренного вызова. Океанская Королева снабдила их особыми заклинаниями. Если такой камень бросить в воду, он вызывает ближайший из городов-кораблей. Ее мистики ощущают, когда может понадобиться помощь кораблей, а камни используются для точного обнаружения места.

То же она сделала и после их бегства с Идры. Вызвала город-корабль, который их спас.

– Зофи утонула из-за тебя! – прорычал Рунн. Его слова хрустели, будто щебень. – А сколько людей и ваниров погибло от твоих рук…

– Рунн, мне нужно очень многое тебе рассказать, – тихо сказала она.

Его имя на ее языке… Но Рунн отвернулся. Он чувствовал, как вздрогнула Лань. Пусть. Его это не волновало.

– Ты узнала правду? – спросил у Брайс Хант.

– Узнала. – Брайс опять побледнела. – Я…

В коридоре послышались шаги. Пока еще далеко, но они быстро приближались. Лань замерла.

– Поллукс, – прошептала она.

Ее слух был острее, чем у Рунна. Или она настолько хорошо знала шаги этого мерзавца, что различала их на расстоянии.

– Все должно выглядеть убедительно, – сказала она Брайс и Рунну. В ее голосе ощущались отчаяние и мольба. – Канал информации нельзя прерывать. – У нее дрогнул голос. – Это понятно?

Брайс явно поняла ее слова и презрительно усмехнулась:

– Мне это не доставит особого удовольствия.

Не успел Рунн что-либо предпринять, как его сестра ударила оборотня по лицу. Лань упала. Рунн закричал, и шаги по коридору участились. Поллукс уже не шел, а бежал к камере.

Брайс прыгнула на Лань, размахивая кулаками. Обе перепачкались в крови Гарпии. Хант силился разорвать кандалы. Рунн бросился разнимать женщин.

В дверях появился Поллукс.

Он увидел мертвую, обезглавленную Гарпию, увидел забрызганную кровью Брайс, дубасившую кулаками Лань, увидел подбежавшего к ним Рунна и выхватил меч.

Рунн заметил, как Лань успела что-то шепнуть Брайс на ухо, прежде чем Поллукс схватил ее за шею и оттащил от Лани.

– Привет, принцесса, – вкрадчиво произнесло это чудовище.

Хант забыл членораздельную речь, когда тот, кого он ненавидел сильнее всех, схватил его истинную пару за шею. Потом поднял. Кроссовки Брайс елозили по окровавленному каменному полу.

– Посмотри, что ты сделала с моей подругой, – бездушным, мертвым голосом произнес Поллукс. – И с моей возлюбленной.

– То же я сделаю и с тобой, – пообещала Брайс, отчаянно дрыгая ногами.

– А ну, опусти ее на пол! – потребовал Хант.

Поллукс с усмешкой посмотрел на него и не подумал отпускать Брайс.

Лань сумела вытащить меч из тела Гарпии и наставила на Рунна:

– Возвращайся к стене, иначе она умрет.

Ее голос снова звучал сухо и низко, каким был всегда. Не верилось, что мгновение назад она говорила совсем по-другому.

Агент Ясный День вовсе не нуждалась в спасении. А Лань… женщина, которую Хант привык видеть идущей по трупам, лишенная даже намека на милосердие…

Она была мятежницей. Спасла им жизнь после их бегства с Идры, вызвав белым камешком город-корабль. А он-то думал, что тот явился на свет Брайс. «Мы получили ваше послание» – так сказала командир Сендес.

У Рунна был такой вид, словно его ударили мечом в живот. Нет, еще глубже. В душу.

Поллукс все-таки опустил Брайс на пол, обхватил за талию и усмехнулся Ханту. Он понюхал волосы Брайс. От гнева у Ханта потемнело в глазах.

– Это доставит мне массу удовольствия, – заявил Поллукс.

Брайс трясло. Она что-то узнала. Правду об астериях, обо всем этом. Узнала. Нужно любым способом вызволить ее отсюда, чтобы сведения не пропали.

Чтобы она сама не сгинула в этом отвратительном дворце.

Следующие несколько минут прошли для Ханта как в тумане. Камера наполнилась охранниками. Его грубо подняли на ноги. Рядом с ним поставили Брайс, снова заковав в кандалы. По другую руку от нее стоял Рунн. Пленных повели по коридору к лифтовой нише. Лань шла рядом с Поллуксом.

– Их светлости ожидают вас, – сообщила Лань.

Ее ледяной, полностью лишенный эмоций тон поразил даже Ханта. Может, ему привиделось, что эта женщина им помогала? Что на свой страх и риск спасла Рунна от Гарпии?

Видя, как сердито и угрюмо Рунн смотрит на Лань, Хант не знал, какие мысли бродили сейчас в голове принца.

Их втолкнули в лифт. Следом туда вошли Лань и Поллукс. Молот с издевательской усмешкой смотрел на Ханта.

Брайс по-прежнему трясло. Хант взял ее за руку, насколько это позволяли кандалы. Ее пальцы были липкими от крови.

Почувствовав ее кандалы, Хант усилием воли заставил себя не смотреть вниз. Кандалы были надеты для вида. Только пальцы Брайс и удерживали их на месте. Лань не защелкнула замки. Брайс поймала взгляд Ханта, полный боли и любви.

Выходит, и Лань знала, что Брайс, узнавшая предельно важные сведения, должна вырваться отсюда.

Может, Лань на ходу придумала какой-то план? Что она прошептала на ухо Брайс?

Брайс молчала и только крепко держала его руку. В последний раз, пока лифт полз на верхние этажи хрустального дворца.

И Хант тоже в последний раз держал свою истинную пару за руку.

Рунн смотрел на женщину, которую, как ему казалось, успел узнать. На ее красивое, бесстрастное лицо. В ее золотистые пустые глаза.

Это была маска. Он только что видел ее настоящее лицо. А несколько дней назад он соединялся с нею телом и душой. Он знал, какой огонь пылает у нее внутри.

«Ночь».

Ее голос, звучавший у него в мозгу, был далеким. Умоляющим, словно Лидия вновь пыталась выстроить ментальный мост между ними. Словно кристалл в его кармане снова прокладывал путь. «Ночь».

Рунн игнорировал этот умоляющий голос. Он будто не слышал, как ее голос дрогнул, когда она произнесла: «Рунн».

Кирпич за кирпичом, он строил стены вокруг своего разума.

«Рунн». Лидия стучалась в эти стены.

Тогда Рунн заковал их в черный стальной панцирь.

Поллукс злорадно ему улыбнулся. Обнял Лань за шею, пятнистую от крови, и поцеловал под ухом.

– Что, принцусик, тебе нравится, как выглядит моя возлюбленная?

Поллукс не любил ее. Это чудовище вообще не было способно кого-то любить. Он обращался с нею как с собственностью, снова и снова причиняя ей боль. А она добровольно это терпела, чтобы снабжать мятежников сведениями. Ради своей миссии она подчинялась такому чудовищу, как Поллукс.

– Может, на прощание мы даже устроим вам небольшое представление, – пообещал Поллукс и лизнул основание шеи Лидии, слизав и застывшую там кровь.

Рунн оскалил зубы и беззвучно зарычал. Он убьет этого мерзавца. Медленно, избрав те же методы, какими Поллукс умерщвлял других. Расквитается с ним за каждое прикосновение к Лидии, за каждое мгновение боли, причиненное ей.

Рунн не знал, куда это его приведет. Не знал, зачем ему стальная стена между ним и Лидией, когда его кровь рычала и требовала убить Поллукса. Он не знал, как одновременно может испытывать отвращение и неумолимую тягу к ней.

Поллукс засмеялся и отстранился. Лидия холодно улыбнулась, словно ласка Поллукса для нее ничего не значила и она ничего не почувствовала.

Но ее голос силился прорваться сквозь стальные стены. «Рунн!» Она не уставала биться о сталь и камень его стен, снова и снова повторяя его имя. Потом ее голос дрогнул. «Рунн!» – позвала она еще раз и замолчала.

Рунн вытолкнул ее из своего разума.

Не счесть жизней, погубленных ею, но она же трудилась, чтобы спасти другие жизни. Это что-то меняло? Он знал, что агент Ясный День занимала высокое положение. С его стороны глупо было думать, что персона, пользующаяся таким доверием астериев, полностью защищена своим положением… Но чтобы соответствовать играемой роли… Что тогда говорить о роли, которую играл он? Что чувствовал он, общаясь с женщиной вроде нее?

Его союзница одновременно была его врагом. Его враг была его возлюбленной. Он намеренно смотрел на кровь, которой была забрызгана ее имперская форма.

На руках Лидии было столько крови, что она вряд ли когда-нибудь сумеет отмыться.

Брайс знала: никто не придет их спасти, и в этом, скорее всего, ее вина. Она едва выдерживала прикосновение пальцев Ханта, пока шла по длинному хрустальному коридору. Она едва выносила липкую кровь Гарпии, застывающую на ее коже.

Она впервые видела такой длинный коридор. Вдоль одной стены тянулись окна, выходящие в дворцовый двор, за которым лежал древний город. Вдоль другой – нескончаемая цепь бюстов астериев в разных позах, хмуро поглядывающих на пленных со своих пьедесталов.

Их хозяева. Верховные правители. Паразиты, заманившие в этот мир далеких предков фэйцев, чтобы потом пятнадцать тысяч лет кормиться их энергией.

Ригелус не стал бы рассказывать ей такие подробности, если бы собирался выпустить из дворца.

Жаль, что нельзя позвонить маме и Рандаллу и снова услышать их голоса. Жаль, что она так и не помирилась с Юниперой. Но больше всего она жалела, что встряла в эту историю. Жили бы они сейчас с Хантом тихо, наслаждаясь нормальной жизнью. Долго и счастливо.

Нет, не было бы у них нормальной жизни. Можно тешить себя иллюзиями, построенными на собственном неведении. Они сами и их дети питали бы своей магической силой города и чудовищ, правящих Мидгардом.

Когда-то надо было разорвать этот порочный круг. Ведь сумели же другие миры свергнуть астериев. Хелу удалось вышвырнуть их с планеты.

Увы, ни она, ни Хант и ни Рунн не окажутся теми героями, кто разорвет порочный круг. Эта задача останется другим.

Кормак продолжит сражаться. Возможно, Тарион, Гипаксия и Итан продолжат их дело. Может, и Фьюри подключится.

Боги, неужели Джезиба все это знала? Она хранила остатки книг из библиотеки Партоса и знала, что астерии постараются уничтожить любые исторические сведения, которые противоречат их собственной, навязанной Мидгарду истории. Выходит, Джезиба не могла не знать, какие существа правят планетой.

Первой по коридору шла Лань. Поллукс замыкал процессию. В дальнем конце коридора Брайс увидела небольшую арку.

Кварцевые ворота.

Брайс похолодела. Неужто Ригелус решил устроить ей проверку и заставить открыть эти ворота прежде, чем браться за Разломы?

И ей придется это сделать. Хант и Рунн во власти Ригелуса. Что бы брат и истинная пара ни говорили ей, как бы ни убеждали в незначительности своих жизней… согласится ли она с ними?

Не доходя треть расстояния до ворот, Лань свернула налево, где высились громадные открытые двери.

В дальнем конце огромного хрустального зала, на подиуме, стояли семь тронов. Шесть пустовали. Трон посередине светился, наполненный первосветом. Насыщал энергией того, кто восседал на нем.

Нечто дикое и свирепое в душе Брайс приоткрыло глаз и зарычало.

– Полагаю, убив Гарпию, ты с удовольствием добавила еще одного ангела к списку своих жертв, – лениво произнес Светлая Рука, поглядывая на кровь, которой была покрыта одежда Брайс. – И очень надеюсь, ты готова за это заплатить.

76

Хант смотрел на свои прежние отрезанные крылья, прикрепленные к стене над тронами астериев.

Белоснежные крылья Шахары находились еще выше. За минувшие века они не утратили своего блеска. Ее крылья занимали центральное место среди астерийских трофеев. Слева от крыльев Ханта находились крылья Исайи. Столько крыльев. Столько падших. И все они хранились здесь.

Он знал, что астерии оставили крылья мятежников в качестве трофеев. Но увидеть эти «трофеи»…

Вот оно – доказательство его провала. Доказательство того, что ему и его спутникам ни в коем случае нельзя было здесь появляться. Нужно было с самого начала заявить Кормаку и Тариону, чтобы не впутывали их в свои офионские делишки…

– Убив Гарпию, я оказала тебе услугу, – заявила Ригелусу Брайс, не дрогнув под взглядом его безжизненных глаз. – Она была обузой.

Хант удивленно посмотрел на свою истинную пару. Кровь Гарпии успела на ней засохнуть. Глаза Брайс пылали как угли: гневно, бунтарски. Хант знал, что и она увидела его крылья на стене.

Ригелус подпер кулаком подбородок, утвердив костлявый локоть на подлокотнике трона. Внешне он выглядел как фэйский подросток лет семнадцати или около того. Темноволосый, долговязый. Жалкий фасад, за которым скрывалось древнее чудовище.

– Госпожа Куинлан желает еще попикироваться со мной? Или я перейду к той части, где прикажу назвать имена твоих сообщников?

Брайс усмехнулась. Никогда еще Хант не любил ее так, как сейчас. Рунн, стоящий по другую руку от нее, поглядывал то на астериев, то на сестру. Казалось, он пытается что-то придумать.

Уловив знакомый запах, Хант обернулся и увидел вошедших Мордока и Баксиана. Оба подошли к колоннам, где уже стояли Лань с Молотом. Все четверо загораживали выход.

Ригелус знал об их сумасбродной миссии раньше, чем они достигли берегов Пангеры. Раньше, чем они отправились сюда. Мордок, с его даром ищейки, знал по их запахам обо всех передвижениях по городу, отмечая каждое место и докладывая непосредственно Светлой Руке.

Хант оставил свой телефон в Лунатионе, опасаясь, как бы за ним не проследили. Так что Баксиан не мог его предупредить, даже если б и рискнул.

Хант встретился глазами с Баксианом. Лицо Изверга ничего не выражало. Казалось, он видел Ханта впервые.

А вдруг все откровения Баксиана были ловушкой? Продуманным обманом, чтобы завлечь их сюда?

Брайс снова заговорила, переключая внимание Ханта на себя:

– У меня нет сообщников. Давай лучше поговорим о том, как вы – межгалактические паразиты – обманом заставляли жителей Мидгарда совершать Нырки, чтобы вы могли питаться нашим первосветом. А затем, когда мы умрем, выжать из наших душ последние капли энергии в виде второсвета.

Хант замер. Он больше не оглядывался, но мог поклясться, что сзади кто-то напрягся. Баксиан, а может, Лань.

– Это твой способ поделиться со спутниками тем, что ты узнала? – Ригелус усмехнулся.

– Да, Хел тебя побери, – ответила Брайс, глядя ему в глаза. – А еще я им скажу: если мы сумеем уничтожить приемник первосвета под дворцом…

– Молчи! – прошипел Ригелус, и зал задрожал от всплеска магической силы.

Мозг Ханта лихорадочно заработал. Астерии, первосвет… Брайс перехватила его взгляд. Ее взгляд выражал гнев и целеустремленность. Казалось, она может рассказать гораздо больше. Выдать гораздо больше сведений, которые можно обратить против астериев.

Ригелус указал на Рунна:

– Уверен, ты сможешь просветить меня насчет тех, кто тебе помогал. О принце Кормаке я уже знаю. Я надеялся, что его мятежные деяния однажды могут нам пригодиться. Когда мы узнали о его предательстве, было предложено немедленно его казнить, и дело с концом. Но я подумал, что торопиться не стоит. Повременив, мы сможем узнать нечто ценное. Узнать, куда и к кому он нас приведет. Вне всякого сомнения, фэйский принц обхаживал других влиятельных ваниров и нескольких даже пытался завербовать, дабы искоренить коррупцию среди наиболее верных наших подданных. Так зачем убивать одного предателя, если через какое-то время мы сможем расправиться со многими? Увы, он уже мертв. Потому сейчас в тронном зале нет моих братьев и сестер. Они отправились в лабораторию, чего вы явно ожидали. Но они передали, что сообщнику принца удалось бежать.

Брайс тихо вскрикнула.

– Да, ты не ослышалась. – Ригелус вновь повернулся к ней. – Кормак сжег себя вместе с лабораторией. Очень досадно, учитывая, насколько полезен он был бы нам. Но мы это преодолеем. Выходка Кормака имела и положительный аспект. Вместе с ним погибла Пиппа Спецос и ее мятежники.

Хотя бы Тариону удалось бежать и его не опознали.

– Наверное, нам стоило бы вызвать твоего отца, чтобы и он поучаствовал в допросе, – холодным скучающим тоном продолжал Ригелус, обращаясь к Рунну. – В твоем детстве он с помощью огня умел вытягивать из тебя нужные сведения.

Рунн оцепенел.

Хант посмотрел на лицо Брайс. Кровь Гарпии превратилась в россыпь черных мушек. Ее лицо не выражало ничего, кроме гнева. Не к Ригелусу, а к ее биологическому отцу. Тот же гнев на лице сестры Рунн видел, когда она убила Микая.

– Не потому ли ты попытался скрыть шрамы за татуировками? – продолжал Ригелус. – Боюсь, в этот раз нам придется повредить часть этих замысловатых узоров.

Долбаный Хел. Брайс так плотно сжала губы, что они побелели. Глаза ее блестели от непролитых слез.

– Брайс, ты столько радости принесла в мою жизнь, – тихо сказал Рунн.

Пожалуй, сейчас был их единственный шанс попрощаться.

Хант потянулся к пальцам Брайс, но она вышла вперед, дерзко задрала голову, словно говоря: «А плевать мне на всех вас». Как же он любил эту позу.

– Хочешь, чтобы я открыла тебе портал? – спросила она Ригелуса. – Открою, но при условии, что ты отпустишь Рунна и Ханта и никогда не будешь причинять им зла. Никогда.

У Ханта заледенела кровь.

– Так вот почему ты заманил нас сюда? – прорычал он, возмущенный предложением Брайс.

– Неудобно было бы хватать вас прямо на улицах Лунатиона. Вы стали слишком известными, слишком публичными фигурами, – продолжал Ригелус. – И потом, требовались основания для вашего ареста, иначе это выглядело бы самоуправством. – Он усмехнулся Брайс. – Твой друг Аидас ужасно расстроится, когда узнает, что ты не почувствовала разницы между настоящим принцем Пропасти и мною. Его чрезмерное самолюбие будет уязвлено.

Хант встрепенулся.

– Значит, в тот вечер ты прикинулся Аидасом.

– А кто еще смог бы проникнуть через заклинания твоей квартиры? Ты ничего не заподозрила, когда он стал побуждать тебя к сотрудничеству с мятежниками. Надо отдать мне должное: я умело сыграл на его гневе по поводу Тейи и Пелиаса. Согласна?

Он предугадывал каждый их шаг.

– Ты даже всерьез не задумалась о жнецах, которых я послал отсюда, дабы тебя подтолкнуть. Костяной Квартал явился полигоном для проверки твоей настоящей магической силы, поскольку все лето ты не проявляла к ней никакого интереса. А мне требовалось, чтобы ты отточила свои магические способности и мы смогли бы пустить их в дело. И здесь ты сыграла именно так, как я и хотел.

Хант сжал кулаки. Он должен был с самого начала понять, куда все идет, вытащить Брайс из начинающийся заварухи, при первом же ощущении беды бежать с нею из города туда, где их никто не найдет.

Но с Мидгарда не сбежишь. Где бы они ни скрылись, как бы далеко ни уехали от Лунатиона и Вечного Города, астерии всегда бы их нашли.

Ригелус сделал паузу, наслаждаясь оцепенением пленников, затем театрально вздохнул:

– Не правда ли, все это кажется очень знакомым? Звезднорожденная королева, заключившая союз с принцем Хела. Поверившая ему и в конечном итоге поплатившаяся за это.

Хант совладал с собой и кивнул в сторону всегда пустовавшего седьмого трона:

– До одного из вас Хел все-таки добрался.

Фигура Ригелуса замерцала от гнева, однако голос оставался таким же ровным.

– Мне не терпится снова встретиться с Аполлионом лицом к лицу. У Мордока есть подозрения, что Пожиратель Звезд за прошедшие недели пытался привлечь твое внимание. Хотел сделать тебя пешкой в своей игре.

Итак, один принц Хела оказался поддельным, другой – настоящим. Аполлион действительно послал своих лазутчиков смерти, вероятно для проверки магических сил Брайс и Ханта. Здесь его желание совпадало с желанием Ригелуса. Аполлион так жаждал проверить магию Брайс, что шел на риск погубить ее, если она не справится с заданием.

Но в тот вечер она сумела телепортироваться. Ей удалось расправиться с лазутчиками смерти. С того момента она начала развивать свой дар и за короткое время достигла впечатляющих успехов.

Должно быть, Аполлион знал, что все это ей понадобится. Быть может, для ситуации, в которой они оказались сегодня.

Горсианские цепи на запястьях Брайс не были замкнуты. Если сбросить цепи, она сможет вырваться. Если Лань каким-то образом сумеет снять и его цепи, он возьмет астерия на себя, выиграв Брайс время для побега.

Хант сделал последнюю попытку:

– Ты набросал нам кучу совершенно дерьмовых обвинений. Мордок лучше бы проверил свое хваленое чутье. Мы вовсе не мятежники. Селистена может это подтвердить.

– Селистена? – насмешливо переспросил Ригелус. – Ты имеешь в виду архангелицу, которая сразу же сообщила мне, что ты наврал ей о поездке к родителям госпожи Куинлан? Напомнить, когда это было? Всего несколько недель назад. А увидев, как ранним утром ты вышел из казармы изрядно вооруженным, она тоже поставила меня в известность.

Ханта словно ударили ногой в живот.

«Любовь – это ловушка», – говорила ему Селистена. Считать ли ее предательство способом защиты своей возлюбленной? Она продала Ханта и его друзей, демонстрируя свою верность астериям и надеясь, что те в случае чего благосклонно отнесутся к ее связи с Гипаксией. А знала ли она, что ведьма тоже помогала мятежникам?

Должно быть, Ригелус прочел эти вопросы на лице Ханта.

– Да, Орион, когда-то она дружила с Шахарой. Но, учитывая, сколько всего личного поставлено у нее на кон, она никак не могла подружиться с тобой. Особенно когда нужно защищать тех, кто ей так дорог.

– Зачем ты все это затеял? – хрипло спросил Рунн.

Ригелус даже поморщился, словно ему задали на редкость глупый вопрос.

– Ради выживания. – Он посмотрел на Брайс. – Хотя первое наше задание, которое она выполнит… будет носить личный характер.

– Ты собрался атаковать Хел, – выдохнул Хант.

Не это ли предчувствовал Аполлион? Не потому ли принц Ямы снова и снова твердил Брайс и ему, что армии Хела готовятся к войне?

Не для нападения на Мидгард, а для защиты самого Хела. Принц Ямы искал любых союзников, кто готов выступить против астериев.

– Нет, – ответил Ханту Ригелус. – Даже Хел не занимает первое место в списке тех, кому мы жаждем отомстить. – Он снова улыбнулся Брайс. – Ты знаешь, что символизирует звезда на твоей груди?

– Предположим, я ничего не знаю, – угрюмо ответила Брайс.

Ригелус наклонил голову:

– Это путеводная звезда в мир, откуда изначально пришли фэйцы. Иногда она вспыхивает, когда рядом оказывается фэец с чистой кровью, без примесей из этого мира. Таким был принц Кормак.

– Она вспыхивала и в присутствии Ханта, – огрызнулась Брайс.

– Да. Она вспыхивает и рядом с теми, кого ты выбираешь в свои верные спутники. В рыцари.

– И что дальше?

– Звезда приведет нас в тот мир. Ты послужишь проводником. Когда-то они свергли наших братьев, правивших там. Мы этого не забыли. Первой попытке отомстить помешала твоя далекая предшественница. У нее на груди была такая же звезда. Фэйцы до сих пор не искупили своей вины за смерти наших братьев и сестер. Их мир насыщен магией. Я жажду завладеть им.

Брайс содрогнулась. Сердце Ханта было готово разорваться, но она быстро взяла себя в руки, расправила плечи и сказала:

– Мое условие остается в силе. Ты отпустишь Ханта и Рунна и пообещаешь никогда не причинять им вреда, и я тебе помогу.

– Брайс! – взмолился Рунн.

Но Хант знал, что спорить с ней бесполезно.

– Прекрасно, – улыбнулся Ригелус. В каждом движении его долговязой фигуры ощущался триумф. – В знак моей благодарности за помощь можешь проститься с ними.

Брайс повернулась к Ханту. При виде боли и ужаса на ее лице у него начали подкашиваться ноги. Кандалы на руках мешали ему по-настоящему обнять его истинную пару. Прижав ее к себе, насколько возможно, он что-то прошептал ей на ухо. Ее пальцы сжали край его рубашки, молчаливо подтверждая услышанное.

Потом, отстранившись, он в последний раз вгляделся в прекрасное лицо своей истинной пары и тихо засмеялся. Звук этот был более чем странным в тронном зале хрустального дворца, где сейчас находилось одно из шести чудовищ.

– Я люблю тебя. Жаль, что мало говорил тебе об этом. Но я люблю тебя, Куинлан, и…

Ему сдавило горло. Слезы жгли глаза. Он коснулся губами ее лба.

– Наша любовь сильнее времени и превосходит все расстояния. Наша любовь распространится на звезды и миры. Я обязательно разыщу тебя. Обещаю.

Хант поцеловал ее. Брайс вздрогнула. По ее щекам текли слезы. Хант наслаждался ее теплом и вкусом, стремясь запечатлеть в душе то и другое.

Потом ангел отошел, и Брайс повернулась к Рунну.

Она не могла этого сделать.

Ее сердце разваливалось на кусочки, ее кости кричали: «Нельзя, нельзя, нельзя!»

Она не могла их оставить. Не могла уйти, услышав то, что Хант прошептал ей.

Не в силах сдержать слезы, Брайс прильнула к Рунну. Брат незаметно что-то бросил ей в карман и прошептал на ухо:

– В детстве я соврал Королю Осени насчет слов Оракула.

Брайс замерла. Рунн торопливо продолжал:

– Оракул тогда сказала, что королевский род прервется на мне. Брайс, я – последний в роду. – Она попыталась заглянуть ему в глаза, но Рунн крепко держал ее. – Возможно, Оракул не видела, что появишься ты и пройдешь этот путь. Ты должна жить. Я это вижу по твоему лицу. Ты не хочешь выполнять приказ Ригелуса. Но ты должна жить. Брайс, ты должна стать королевой.

Она догадывалась, какие издевательства Рунн в детстве претерпел от Короля Осени, хотя брат никогда в этом не признавался. Этот долг… однажды она заставит своего биологического папашу заплатить за все сполна.

– Я не верю словам Оракула, – прошептала Брайс. – Не верю.

– А я верю. И всегда верил. Не знаю только, что окажется причиной: моя гибель здесь или бесплодие. – Он усмехнулся. – Теперь понимаешь, почему я стремился ухватить от жизни все?

Ей было не до смеха. Особенно сейчас.

– Я ни на секунду не верю во всю чушь, которую ты сейчас нагородил.

– Сейчас это не имеет значения.

«Когда отправишься, возьми с собой Звездный меч», – мысленно сказал ей брат.

«Рунн…»

«Он твой. Он тебе понадобится. Твои кандалы разомкнуты?»

«Да». Воспользовавшись ключом, незаметно переданным ей Ланью, она сумела отомкнуть кандалы Ханта и Рунна, замаскировав это объятиями.

«Хорошо. Я сказал Аталару слово, которое послужит сигналом. Ты готова?»

«Нет».

Рунн прижался к ней лбом. «Брайс, нам нужны армии. Чтобы одолеть этих мерзавцев, нужно, чтобы ты отправилась в Хел через здешние ворота и привела армии Хела. Они помогут нам победить этих мерзавцев. Но если цена Аполлиона слишком высока… не возвращайся в этот мир».

Брат отстранился. Он сиял от гордости за сестру.

– Да здравствует королева! – выкрикнул Рунн.

Не теряя ни секунды, Брайс взмахнула руками. Кандалы упали на пол. Выхватив у Рунна Звездный меч, она устремилась к Ригелусу.

Мгновение – и она собрала всю свою магическую силу. Светлая Рука не успел и вскрикнуть, как она обрушила на астерия поток звездного света.

Едва Рунн произнес слово «королева», Хант отшвырнул кандалы. К ослепительной силе своей истинной пары, направленной на Ригелуса, он добавил свою.

Молния ударила в мраморную колонну над хрустальным троном.

Хант сознавал, что рискует. Нужно было перенаправить всю свою магическую силу Брайс, а не бить по Ригелусу. Вероятность ответного удара астерия была очень велика.

За спиной послышались крики. Обернувшись, Хант увидел Брайс, которая бежала прочь из зала со Звездным мечом в руке.

Поллукс попытался ее задержать, но Баксиан сшиб его с ног. Рядом валялся Мордок, из раны на его горле хлестала кровь. Лань тоже была на полу, без сознания. Удивилась ли она неожиданному вероломству Баксиана? Ханту было все равно. Главное, Баксиан свалил Поллукса, а Брайс уже неслась по бесконечному коридору. Она повернула налево, сверкнув копной рыжих волос, и исчезла.

Хант повернулся к Ригелусу, но было слишком поздно.

Магия астерия, жаркая, сковывающая болью все тело, отшвырнула Ханта к ближайшей колонне. Ригелус спрыгнул с подиума. По хрустальному полу у него под ногами зазмеились трещины. Ригелус бросился догонять Брайс. Глаза астерия гневно сверкали, и в них читалось обещание мгновенной расправы с дерзкой обманщицей.

Брайс неслась по коридору, удаляясь от тронного зала. Ей казалось, что с каждым ударом ног по мраморному полу от ее сердца отламывается кусочек. Бюсты проклятых астериев провожали ее взглядами, полными ненависти.

Вскоре у нее за спиной поднялась волна магической силы. Рискнув обернуться, она увидела нагоняющего ее Ригелуса. Магия наполняла его тело белым огнем. От него веяло яростью.

«Давай же, Хант. Где ты? Ударь по нему сзади…»

Ригелус ударил волной своей магии, Брайс отклонилась влево. Удар астерия пришелся по окну. На пол посыпались осколки. Брайс споткнулась на них, но продолжала бежать к арке в конце коридора. Она откроет эти ворота и переместится в Хел.

Она рискнет вступить в союзнические отношения с Аидасом, Танатасом и Аполлионом. Возглавит их армии и поведет их через портал на Мидгард.

Ригелус метнул вторую волну силы. Брайс пригнулась, едва не поскользнувшись. Магия астерия разворотила бюст Ауструса. Острые кусочки мрамора оцарапали ей лицо, шею и руки. Без промедления Брайс побежала дальше, до боли сжимая в руке Звездный меч.

Но даже несколько секунд задержки дорого ей обошлись.

Ригелус находился в десяти футах от нее. Потом в пяти. Он уже протянул руку, готовясь схватить ее за волосы.

В коридоре сверкнула молния, разбивая стекла и сбрасывая на пол статуи.

Брайс радостно приняла молнию спиной, затем сердцем. Молния Ханта воспламенила татуировку на ее спине, проникла в кровь, оставляя сверкающий след. Не задержавшись в ее теле, молния вырвалась из звезды на ее груди и полетела дальше. Прямо к арке ворот.

Брайс не рискнула обернуться и посмотреть, как себя чувствует Хант после своего безупречного удара. Воздух в арке ворот почернел и стал мутным.

Ригелус все-таки сумел вцепиться пальцами ей в волосы.

Слившись с силой ветра и тьмы, Брайс телепортировалась к воротам.

Ей удалось оторваться от Ригелуса лишь на десять футов. Дальше ее магическая сила ударилась о невидимую стену. Нет, таких стен было даже несколько. Брайс чувствовала их. Стены состояли из заклинаний вроде тех, какими Король Подземья пытался пленить Гипаксию и Итана.

Ригелус гневно закричал. Похоже, случившееся его шокировало. Он не ожидал, что Брайс сумеет продвинуться даже на десять футов. Он вновь метнул в нее волну своей силы.

Каждый раз по десять футов. Брайс снова телепортировалась, и еще один бюст лишился головы.

Еще раз, еще и еще. Ригелус метал в нее свою силу. Делая зигзаги, Брайс прыгала сквозь пространство, от заклинания к заклинанию. Звенели осколки разбитых окон, на пол летели бюсты астериев. Ворота становились все ближе.

Отпрыгнув назад, Брайс оказалась за спиной Ригелуса. Он обернулся, и она швырнула ему в лицо стену огня. Астерий взвыл. Она снова телепортировалась.

От арки ворот, похожей на разверстую пасть, ее отделяло не более десяти футов.

Ригелус зарычал. Брайс прыгнула в темноту. Темнота облепила ее, как паутина. Время замедлилось, словно капля, которая замерзла, не успев упасть.

Ригелус неистовствовал, еще пытаясь атаковать Брайс.

Брайс метнула волну своей магии, приказав воротам впустить ее одну. Она застыла в арке, хотя ей казалось, что она падает, падает, падает. Ее выталкивало назад. Казалось, еще немного – и пальцы Ригелуса дотянутся до ее волос.

– Нет!!! – отчаянно заорал астерий.

Его крик был последним звуком, который услышала Брайс, а потом ворота поглотили ее целиком.

Она падала. Медленно. Падение казалось бесконечным. Ее относило куда-то в сторону. Это не было падением вниз. Казалось, ее через что-то перетягивают. Давление в ушах угрожало расплющить мозг. Она кричала, обращаясь к ветру, звездам и пустоте, взывая к Ханту и Рунну, оставшимся в хрустальном дворце. Кричала…

77

Каменный кляп едва позволял Ханту дышать. Горсианский камень, такой же, как на кандалах, вновь сковавших ему руки и шею. Такие же были на Рунне и Баксиане. Ригелус и его приспешники волокли их к дверям тронного зала.

В теле Ханта не осталось ни искорки молний.

Лань шла рядом с Ригелусом и что-то негромко ему говорила. Оба приблизились к месту, где на коленях стоял Рунн. Лань на него даже не взглянула. Принц смотрел прямо перед собой.

После стычки с Поллуксом Баксиан был весь в крови и синяках. Мордок оправлялся после ранения. Кровь еще капала из его горла. От него веяло ненавистью. Хант успел наградить ищейку злорадной улыбкой. Через мгновение магия Ригелуса подняла Ханта на ноги.

– Небольшая остановка перед дорожкой в застенки, – заявил Ригелус.

Он повернулся налево и оглядел коридор, усеянный осколками стекла и мрамора. Ворота в конце коридора были пусты.

У Ханта не осталось сил сопротивляться. У Рунна и Баксиана – тоже. Хант находился в конце коридора, когда Брайс, оторвавшись от Ригелуса, со стремительностью ветра телепортировалась в арку ворот, навстречу открывшейся черной дыре. Сейчас арка ворот была пуста. Ничто не напоминало ни о тьме, ни о Брайс.

Ханту оставалось лишь молить богов, чтобы Брайс достигла Хела и нашла Аидаса. Там она будет под защитой принца Пропасти. Они соберут армии и через Разлом вернутся на Мидгард. Спасать здешний мир от астериев.

Хант сомневался, что доживет до этого момента. Да и Рунн с Баксианом тоже вряд ли увидят победу.

Возле ворот Ригелус остановился:

– Поставьте ангела на колени.

В арке ворот еще сохранялся запах Брайс. Хант целиком сосредоточился на ее запахе, почти не ощутив толчка Поллукса, который заставил его опуститься на колени.

Если это конец, он умрет, зная, что Брайс сумела бежать. Из одного Хела попала в другой, настоящий, но… она вырвалась. Брайс. Их последняя надежда на спасение.

– Давай, Молот, – сказал Ригелус, улыбаясь Ханту.

В глазах астерия, прожившего десятки тысяч лет, не было ничего, кроме смертного холода.

Хант ощущал немой ужас, охвативший Рунна и Баксиана. Он склонил голову, ожидая удара в шею.

Брайс, Брайс, Брайс…

Руки Поллукса взяли в клещи его лицо, не давая наклоняться. Казалось, Молот собрался голыми руками свернуть Ханту шею.

Поллукс тихо засмеялся.

Причину смеха Хант понял мгновение спустя, когда подошел Ригелус, поднял руку и в глаза ангелу хлынул ослепительный белый свет.

– С этим я справлюсь без помощников, – сказал Светлая Рука.

Нет. Нет! Что угодно, только не это.

Хант дергался, однако Поллукс держал его крепко. С лица Молота не сходила улыбка.

Ригелус приложил сверкающую руку ко лбу Ханта. Острая боль пронзила ему череп, мышцы и даже кровь. Казалось, у него испаряется костный мозг, превращаясь в туман.

Магия астерия проскользнула Ханту под кожу и, словно паутина, окружила лоб. Ригелус наносил ему изображение тернового венца, каждый нарисованный шип которого колол, словно настоящий.

Баксиан рядом судорожно задышал. Изверг догадывался: он следующий.

Боль, охватившая лоб Ханта, стала нестерпимой. Его зрение словно разделилось надвое.

Ненавистный венец становился все шире, покрывая пространство лба. Это было хуже любых горсианских кандалов. Его магическая сила попала в железные тиски и уже не подчинялась ему целиком, равно как его жизнь, свобода, будущее с Брайс… Все это ушло.

Хант снова закричал. Тьма окружила его, готовясь поглотить. Может, Ригелусу нужен был не терновый венец на его лбу, а этот крик души? Может, астерий думал, что звук страданий Ханта проникнет сквозь ворота и достигнет Хела, где Брайс его услышит?

Потом из головы Ханта исчезли все вопросы.

78

На поверхности – трава. В воздухе – туман.

Брайс отметила это после приземления… или появления в Хеле. Еще недавно она падала… нет, перемещалась. И вдруг ее правое плечо уперлось в зеленую стену, оказавшуюся землей.

Брайс тяжело дышала. Мысли неслись с такой лихорадочной скоростью, что пока она могла лишь лежать среди холодного клубящегося тумана. Ее пальцы погрузились в зеленую траву. Руки были покрыты засохшей кровью. Кровь темнела и под ногтями.

Надо вставать и двигаться, пока какая-нибудь «зверюшка» Хела не учует ее и не разорвет в клочья. Если лазутчики смерти ее найдут – убьют на месте.

Звездный меч…

Вот он, рядом. Лежит у нее за головой.

Брайс поднялась на дрожащие колени и наклонилась, плотно сжав их.

Хант… Честное слово, перемещаясь в пространстве, она слышала его крики.

Ей обязательно надо встать и найти путь к Аидасу.

Но ей было не пошевелиться. Встать означало уйти из ее мира, уйти от Ханта, Рунна и истязаний, которым их наверняка уже подвергли астерии.

– Вставай, – приказала она себе и стиснула зубы.

Полосы тумана разошлись. Открылся вид на тихую бирюзовую реку, протекавшую в полусотне футов от места, где на коленях стояла Брайс. И протекала река по… лужайке.

Она находилась на чьей-то безупречно подстриженной лужайке. А за рекой из тумана проступали очертания…

Очертания города. Древнего, красивого, словно сошедшего с пангерской открытки. На другом берегу просматривались размытые фигуры. Демоны Хела?

«Поднимайся!» – теперь уже мысленно приказала себе Брайс.

Брайс тяжело сглотнула, словно могла вместе со слюной протолкнуть внутрь и свою дрожь. Потом вытянула ногу. Кровь Гарпии запачкала ей и легинсы, отчего ткань прилипла к коже.

И вдруг ей в горло уткнулось что-то ледяное и острое.

Над нею, за спиной, послышался такой же холодный мужской голос. Язык был ей незнаком, но отрывистость слов и интонация вполне передавали смысл: «Не двигаться».

Брайс подняла руки и попыталась вызвать свою магическую силу. Остались лишь крупицы.

Мужской голос чего-то требовал от нее на этом странном языке. Брайс продолжала стоять на коленях. Мужчина зашипел, после чего сильная рука сжала ей плечо, рывком поставила на ноги и развернула.

Она увидела черные сапоги. Под темными чешуйчатыми доспехами угадывалось рослое мускулистое тело.

И крылья. Большие черные крылья. Крылья демона.

Но лицо мужчины, смотрящего на нее сквозь туман, невзирая на суровость и даже свирепость, было красивым, хотя светло-карие глаза не обещали пощады. Он снова что-то произнес. Негромко, но сам этот голос сулил боль.

Брайс никак не могла успокоить дыхание.

– Аидас, – дрожащим голосом произнесла она. – Мне нужно видеть Аидаса. Можешь отвести меня к нему?

Крылатый воин внимательно и настороженно оглядел ее. Понял, что кровь на ее лице и одежде – чужая. Потом его взгляд переместился на Звездный меч, валявшийся в траве. Его глаза округлились.

Брайс шагнула к нему, пытаясь дотронуться до его затейливых доспехов. Он легко уклонился, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Ты можешь отвести меня к принцу Аидасу? – спросила она, не сдерживая появившихся слез.

Воин наморщил лоб.

– Пожалуйста! – просила Брайс. – Отведи меня к нему.

Все с тем же суровым выражением лица он поднял ножны со Звездным мечом, затем жестом велел ей подойти.

Брайс подчинилась. Проклятая дрожь не унималась. Может, ей нужно закричать и попытаться дать ему отпор?

Руки демона были испещрены шрамами. Из потайного кармана доспехов он достал лоскут черной ткани. Поднес к лицу и сделал вид, что завязывает себе глаза. Жест был предельно понятным: ее куда-то поведут, но с завязанными глазами.

Брайс шумно вдохнула, сделав очередную попытку унять дрожь, и кивнула. Руки мужчины двигались осторожно, но глаза ей он завязал плотно. Затем одна рука демона подхватила ее под колени, другая обвила талию, и земля исчезла. Они полетели.

До ее ушей доносился лишь шепот тумана и легкий шелест перепончатых крыльев. Брайс вспомнила свои полеты с Хантом. У того перья всегда шуршали на ветру.

Брайс в который раз сделала безуспешную попытку унять дрожь и не смогла. Ей было не сформулировать ни одной связной мысли.

Полет заканчивался. Они опускались. Брайс это почувствовала по замиранию в животе. Вскоре сапоги демона ударились о землю. Вибрация прошла через все тело Брайс. Следом демон опустил на землю и ее, потом взял за руку. Скрипнула открывшаяся дверь. В лицо пахнуло теплым воздухом. Дверь тут же закрылась. Демон опять что-то сказал на непонятном языке. Брайс почувствовала, что сейчас упадет.

Провожатый подхватил ее и досадливо вздохнул. Потом бесцеремонно взвалил Брайс на плечо и стал спускаться по лестнице – куда-то, где очень вкусно пахло. Кажется, розами и хлебом.

Неужели обитатели Хела ели хлеб? Неужели на их планете были цветы? «Темный холодный мир» – так описывали планету астерии.

Под сапогами демона заскрипели половицы. Он поставил Брайс, и ноги сразу утонули в мягком ковре. Проведя немного по ковру, демон толкнул ее вниз. Брайс напряглась, пытаясь сопротивляться, но он толкнул снова, и она села, оказавшись на мягком, удобном стуле.

Демон что-то говорил ей на своем мелодичном наречии. Брайс мотала головой.

– Я тебя не понимаю, – хрипло произнесла она. – Я не знаю языков Хела. Но… Аидас. Где принц Аидас?

Он не отвечал.

– Пожалуйста, – повторила Брайс. – Мне нужно разыскать принца Аидаса. Мой мир, Мидгард, находится в смертельной опасности, а моя истинная пара…

У нее дрогнул голос. Она горестно ссутулилась. «Я разыщу тебя», – пообещал ей Хант.

Не разыщет. Не сможет. Он не знал, как сюда попасть. А она не знала, как вернуться обратно… если только Аидас или Аполлион не сумеют воспользоваться Рогом Луны, наполнив его своей магией.

Она бросила Ханта и Рунна. Сбежала и бросила их… От этой мысли она заплакала.

– Боги, помогите мне, – всхлипывала Брайс. Она сорвала ненавистную повязку и оскалилась. – Аидас! – крикнула она, обращаясь к крылатому истукану. – Приведи сюда Аидаса!

Демон и глазом не моргнул. В его лице ничего не дрогнуло. Казалось, ему плевать на ее требования.

Но комната, в которой она находилась. И этот… дом.

Дубовые полы, темная мебель, тоже из дуба. Роскошные бархатные ткани. Жаркий огонь в камине, облицованном черным мрамором. Книги на полках вдоль стены. Возле камина – тележка с напитками в хрустальных графинах. А за спиной крылатого демона, через коридор, другая комната. Скорее всего, столовая.

Интерьер напомнил ей кабинет Короля Осени и галерею Джезибы.

Демон внимательно следил за нею. Брайс проглотила слезы, расправила плечи, откашлялась и спросила:

– Где я? Какой это уровень Хела?

– Хел? – наконец переспросил демон.

– Да, Хел! – она обвела рукой дом – полную противоположность тому, что ожидала увидеть. – Это какой уровень Хела? Яма? Пропасть?

Он покачал головой и наморщил лоб. Хлопнула входная дверь. Дом наполнился множеством мужчин и женщин. Все они говорили на этом странном языке.

Увидев одну женщину, Брайс вскочила на ноги.

Женщина была изящной, невысокого роста, темноволосой, с чуть раскосыми, как у Фьюри, глазами. Ее губы покрывала ярко-красная помада. Увидев Брайс, женщина изумленно разинула рот. Вероятно, при виде крови на лице и одежде Брайс.

Эта женщина была… фэйкой в красивом, но безнадежно старомодном наряде. Такую одежду носили только на Аваллене.

Появился еще один крылатый мужчина. Он был еще плечистее, чем тот, кто нашел Брайс и доставил сюда. Рядом с мужчиной стояла красивая женщина с золотисто-каштановыми волосами. Тоже фэйка и тоже в одежде, какую Брайс видела лишь в фильмах о прошлом.

– Я пыталась его спрашивать, но он не понимает, – выпалила Брайс. – Я попала на Хел? Мне нужно видеть принца Аидаса.

Темноволосая повернулась к остальным и что-то им сказала, отчего все глаза устремились на Брайс. Крылатый мужчина принюхался, словно пытаясь что-то понять по запаху крови на ней.

Брайс сглотнула. Помимо родного, она знала только один язык, и он…

С бьющимся сердцем она заговорила на древнем языке фэйцев, на языке Звезднорожденных:

– Мир, куда я попала, – это Хел? Мне нужно видеть принца Аидаса.

Изящная темноволосая женщина попятилась и поднесла руку ко рту. Остальные удивленно смотрели на нее, словно редко видели ее в подобном состоянии. Взгляд женщины переместился на Звездный меч. Затем она посмотрела на пленителя Брайс, кивком указала на нож у него на поясе.

Мужчина вытащил нож, и Брайс вздрогнула.

Оторопь быстро прошла.

– Что за Хел? – пробормотала она.

Казалось, нож был двойником Звездного меча: такая же черная рукоятка и черное лезвие.

Нож действительно был двойником, ибо Звездный меч негромко загудел внутри ножен. Оттуда заструился белый свет. А нож…

Мужчина уронил нож на плюшевый ковер. Все попятились, глядя, как лезвие вспыхнуло темным светом, будто отвечая мечу. Альфа и омега встретились.

– Гвидион, – прошептала темноволосая, указывая на меч.

Широкоплечий шумно втянул воздух, потом что-то сказал на непонятном Брайс языке. Брюнетка рядом с ним ответила довольно резко, словно в чем-то его упрекая.

– Это Хел? – вновь спросила Брайс на древнем языке фэйцев.

Темноволосая оглядела Брайс с головы до ног, отметив одежду, совершенно не похожую на ту, что носили в их мире, а также кровь и царапины. Потом ответила на древнем языке:

– Вот уже пятнадцать тысяч лет, как никто в здешнем мире не говорит на этом языке.

Брайс почесала лоб. Может, она переместилась не только в пространстве, но и во времени? Или Хел находился в другом времени и потому…

– Помоги мне, – сказала она темноволосой. – Мне нужно найти принца Аидаса.

– Я не знаю такого.

– Тогда Аполлиона. Ты наверняка знаешь принца Ямы.

– И его я тоже не знаю. Мир, где ты находишься, вовсе не Хел.

Брайс медленно покачала головой:

– Я… тогда где я? – Она обвела глазами умолкнувших жителей этого мира, крылатых мужчин и фэйку, холодно поглядывавшую на нее. – Как называется ваш мир?

Входная дверь снова открылась. Первой вошла красивая женщина с такими же золотисто-каштановыми волосами, как у присутствующей фэйки. На ней была свободная белая блуза и коричневые штаны. То и другое усеивали пятна масляной краски. Руки вошедшей по самые локти покрывали прихотливые узоры татуировки. Серо-голубые глаза смотрели настороженно. Не враждебно, даже с любопытством, но настороженно.

А крылатый темноволосый мужчина за ее спиной…

– Рунн? – вырвалось у Брайс.

Мужчина моргнул. Его глаза были такого же фиолетово-синего оттенка, как у Рунна. И короткие черные волосы блестели так же. Кожа посмуглее, чем у Рунна, но лицо и осанка очень похожи. Такие же заостренные уши, но у него еще были и перепончатые крылья, как у двух других мужчин.

Вошедшая женщина о чем-то спросила темноволосую.

Но мужчина продолжал смотреть на Брайс. На следы крови, на Звездный меч и нож, чьи лезвия мерцали противоположным светом.

Брайс встретилась с ним взглядом. В его глазах сияли звезды. Настоящие звезды.

Она снова обратилась к темноволосой:

– Мой мир… Мидгард… находится в смертельной опасности. Моя истинная пара, он… – Слов об участи Ханта ей было не произнести. – Я не собиралась к вам. Я направлялась на Хел, за помощью тамошних принцев. Я не представляю, куда я попала и как мне теперь найти путь к Хелу. Мне нужна ваша помощь.

Иного ей не оставалось: сдаться на милость обитателей здешнего мира и надеяться на их порядочность. Пусть она и явилась из другого мира, они узнают в ней фэйку и проявят сочувствие.

Маленькая женщина перевела окружающим слова Брайс. Женщина с татуированными руками задала Брайс вопрос на их языке.

– Она хочет знать, как тебя зовут, – повторила на древнем языке фэйцев темноволосая.

Брайс посмотрела на женщину с татуированными руками и красивого мужчину рядом с нею. От обоих веяло мягкой, спокойной, но уверенной властностью. Остальные словно ждали, как они себя поведут.

– Меня зовут Брайс Куинлан, – сказала она им.

Мужчина вышел вперед, сложил крылья. Слегка улыбнувшись, он заговорил на Древнем языке. Голос его дышал величием звездной ночи:

– Здравствуй, Брайс Куинлан. Мое имя Ризанд.