Глава 20. Кто и откуда

Соколовский шагнул в кухню и окинул взглядом дружную компанию – Таню, Терентия, который, воспользовавшись тем, что она отвернулась, непринуждённо протянул лапу с выпущенными когтями к тарелке с кусками курицы, Лись, которая уже успела цапнуть с другой тарелки кусочек колбасы и даже наполовину втянула её в себя, Шушану, стоящую рядом с дверью, и…

– Вишенка на тортик… – пробормотал Соколовский, узрев мрачного-премрачного паренька, сверкающего на него сердитыми глазами из-под отросшей чёлки. – Да кто бы сомневался?

Только не он! Как раз Соколовский-то был почти на сто процентов уверен, что так дело и обернётся, особенно когда увидел, как вильнул хвостик норуши у дверей комнаты, где ночевал воронёнок.

– Добрый вечер для всей честной компании! – он галантно поздоровался с Татьяной и Шушаной, кивнул лисице и Терентию, хмыкнув в сторону воронёнка. – Я смотрю, ты улетел недалеко и тут расчудесно устроился?

– А вам-то что? – хмуро буркнул мальчишка.

– Мне-то? Дай-ка подумать? Мне то, что я не хочу из-за тебя неприятностей для моей сотрудницы.

– Не будет никаких неприятностей, – решительно вступила в разговор Таня, прямо-таки шкурой ощущая, как съёживается Вран. – Добрый вечер, Филипп Иванович. Поужинаете с нами?

– Не откажусь, – кивнул Соколовский. – Шушаночка, открой мне, пожалуйста, двери ещё разок – я стул себе принесу.

Принёс он не только стул, но и приличный пакет продуктов из «гостиничного» холодильника, чётко осознав, что Таня и пальцем не прикоснётся к ним для собственных нужд.

– От нашего стола вашему! – Соколовский усмехнулся, увидев, что ворон принципиально отодвинул от себя тарелки с его угощением. – Итак… как у нас дела? Я смотрю, что Терентий и Лисовица вполне-вполне оправились? Когда и куда вас доставить?

– Нууу, я думаю, что через месяцок-другой мы вернёмся к этому разговору… – закатила глаза хитрованка Лись.

– А я так и вовсе никуда не собираюсь. Что я, дурак, что ли? Да и вообще, у меня тут где-то сын имеется. Может, я того… искать буду… когда-нибудь! – лениво зевнул Терентий.

– Можно подумать, я этого не говорил тому упёртому созданию, которое меня на всю эту авантюру сподвигло! – рассмеялся Соколовский. – Само собой, всё так и должно было повернуться! Ну ладно лиса, как я понимаю, ждёт лета, тогда дичи побольше, а ты-то с чего решил, что я тебя, бездельника, на своих хлебах оставлю? – уточнил он у кота. – И что за сказки про сына?

– И не сказки вовсе – я общался с одной своей знакомой кошью, ну… мы с ней близко общались какое-то время, и вот она мне рассказала, что у неё родился говорящий сын, и даже подрос немного, а потом ушёл искать своего отца, то есть меня. Но я-то тогда был далеко от Москвы, в деревне, а она, дyрищa кошачья, не могла Рыжику внятно объяснить, что и как. Ушёл он прошлой осенью, а зимой, на Новый од, её хозяйка в нашу деревню на праздники взяла, вот она мне и рассказала.

– Терентий… а подрос немного – это как? – Соколовский отлично знал, что заботливые отцы среди котов, даже говорящих, попадаются довольно редко. – Раз подрос и сам ушёл, значит, ему как минимум год был?

– Нууу, был…

– И что ж ты, столько времени не интересовался, есть там у тебя котёнок или нет? А сейчас вдруг проникся? И да… мои люди тебя в той же деревне и нашли, ты как бы в Москву, как Михайло Ломоносов, пешком не шёл.

– Не знаком я ни с какими Ломоносовыми! – открестился Терентий. – Сам знаешь, у нас жизнь долгая, время идёт неспешно… год там, год сям… Ну да, забыл! Бывает! Но сейчас-то вспомнил!

– Танечка! Судя по всему, этот оболтус решил, что если я его погоню, то он к вам переберётся! – сообщил Соколовский своей сотруднице.

– А что? Отличная идея! – порадовался Терентий. – Котика у Танечки нет, а я очень даже полезный – и уютственность, и приятственность произвожу в промышленных масштабах, и песни петь умею, разные, даже эти… западные некоторые. Тут вот даже рок-баллады слушал – могу и их продемонстрировать. Спеть?

– Не надо! – в один голос отреагировали потенциальные слушатели.

– Вот! Вот видите! А я вам говорил – сядет на шею сходу! Вместе с рок-балладами! – пригрозил Тане Соколовский.

– Так… секундочку! А я чем хуже? – возмутилась Лись.

– Да лисы не домашние! Ты-то на что претендуешь? – презрительно уточнил Терентий.

– Лис уже многие дома держат! И мы лучше некоторых прожор с балладами, которые даже детей своих не помнят! – тявкнула лисица.

Норушь забралась к Тане на колени и мелко хихикала – она много лет так не развлекалась и просто наслаждалась атмосферой, сама Таня флегматично думала о том, что некоторые плюсы в неговорящих животных всё-таки есть.

«И если призадуматься, то их очень даже много!»

Соколовский ел и наблюдал за активно спорящим коллективом, и косился на ворона, который угрюмо молчал.

– А ты что сидишь в углу как сыч? – напрямик спросил Филипп у мальчишки. – Сначала нахамил ей, а потом домой напросился, на жалость надавил, да?

– Чего вам от меня надо? – зло окрысился мальчишка. – Вы меня выгнали, что теперь лезете?

– Да вот хочу понять, как скоро тебя найдёт твоя семейка? Ты же явно сбежал без спроса!

– Не найдёт! Они не знают, куда я поехал.

– Ну? А сам-то ты откуда узнал, что ко мне можно приехать? – Соколовский лениво покосился на мальчишку, до которого медленно, но верно доходило, к чему это всё было сказано.

– Птицы… я узнал по птичьей перекличке… – Вран и так не мог похвастаться здоровым румянцем, а теперь и вовсе побелел. – Они… они тоже могут узнать, поймут, куда я улетел, и…

– Узнать у местных ворон, что ты тут обретаешься – проще простого! – добил оппонента Филипп и, прищурясь, наблюдал за ужасом, проступавшим на лице мальчишки.

«Нда… похоже, что дело не в обычном баловстве», – решил он.

Потом посмотрел на перепугавшуюся за воронёнка Татьяну, вздохнул и скомандовал:

– Так, рассказывай, кто ты и откуда. Только не хами!

– Я – Вран из рода Чернокрылов, – выдохнул воронёнок. – Хотел уйти в… ну, вы знаете куда. В исконные земли.

– Почему?

– Мне восемнадцать, – он глянул на окно, словно там уже шумели чёрные крылья его родни, и безнадёжно махнул на себя рукой. – Сами видите…

– А! Понятно, это иногда бывает, – кивнул Соколовский, почему-то покосившись на Татьяну. – Доставали?

– Женить решили на перрестаррке… в какой-то глухой дерревне, – Вран насупился. – Что бы рррод не позорррил. А не соглашусь остаться, крррылья обррезать, чтобы не улетел.

– Филипп Иванович, он умница, он ЕГЭ досрочно сдал и практически на наивысший балл, собирался идти на авиаконструктора, – вступила Таня, переживающая за Врана.

– О как… – удивился Соколовский.

– Да вот так! – зло хмыкнул Вран. – И я думал, что, может, хоть там, ну, в исконных землях, смогу жить норрмально.

– Это вряд ли! – покачал головой Филипп.

– Не пррропустите?

– Чудак, пропускаю не я, а один человек, который умеет это делать. Она тебя пропустит без вопросов.

– Не пррроводите к ней? – Вран решил, что докопался до причины – она во вредности этого типа. – Я так и знал. Всё потому, что вы нас терррпеть не можете.

– Вран, погоди, не горячись, – Таня коснулась рукой плеча мальчишки, и он на полуслове замолчал.

Соколовский старательно скрыл улыбку и пояснил:

– Я с тобой лично не враждую, так что провожу без проблем. Но они будут у тебя. Поверь мне, твои родичи там значительно, несоизмеримо суровее и коварнее здешней родни. И твоя… гм… особенность развития, не ярись, я не издеваюсь… так вот, эта особенность будет для них причиной не просто поиздеваться над тобой, чужаком, а попросту прогнать туда, где не выжить, а то и быстро прибить.

Филипп испытующе смотрел на паренька, который от его слов очевидно и неотвратимо впадал в панику.

– Так что… значит, выхода нет? – Вран проговорил это совсем тихо, почти про себя, но Соколовский отлично расслышал. – Значит, всё напрррасно…

– Почему же? Ну, останешься у Тани… кстати, я не понял, вы его пригласили на каких условиях?

– Да без условий, – удивилась она. – Просто пригласила. Правда, пока условия проживания не очень – раскладушка.

– Раскладушка… – протянул Соколовский. – Понятно. Ну, тогда тут будет сидеть… на раскладушке.

– Да ничего вам не понятно! – выдохнул Вран, резко поднимаясь с места. – Не буду я тут сидеть!

– Почему же? – светски осведомился актёр, изготавливая себе изысканный бутерброд с ветчиной, огурчиком и салатным листом.

– Я… я не стану… ну, я не могу. Они если меня у человека найдут, такое тут устроят! – Вран знал собственную родню и никаких иллюзий на их счёт не испытывал.

Почему-то он ясно понял, насколько Татьяна, которая пытается его защитить, беззащитна сама, насколько уязвима…

Именно поэтому Вран, представив прилетевших за ним братьев и отца с дедом, а главное, то, что они могут Тане сказать и сделать, тяжело вздохнул и начал выбираться из-за стола.

– И куда это ты? – Соколовский покачал головой, удерживая Таню от вмешательства в разговор, и обратился к мальчишке.

– Домой, – буркнул он.

– Как домой? В дальнюю деревню, к перестарку и обрезанным крыльям? – голос актёра звучал иронично и ядовито.

Татьяна собралась вмешаться, запретить Врану даже думать об этом, удержать его, но Шушана похлопала лапками по её руке и ущипнула, явно намекая на то, чтобы она не мешала начальству.

– А вам-то что? Это моя судьба, я с ней сам разберусь!

– Да нет её, – лениво рассмеялся Соколовский, легонько подтолкнув воронёнка обратно – на его место.

И коснулся-то вроде чуть-чуть, а Врана прямо унесло на диванчик, чуть возмущённо мякнувшего Терентия не придавил.

– Нет этой самой судьбы. Не существует. Есть обстоятельства и твой выбор. Вот ты выбрал улететь, пусть навстречу беде, но чтобы не подставлять человека, который был к тебе добр, да? Правильно я понимаю?

Вран упорно не смотрел на Татьяну и молчал.

– Правильно, значит, – хмыкнул Соколовский. – Ну, значит, и исключения бывают. Я имею в виду, что и из вашего роду-племени порядочные вылетают. Танечка, не смотрите на меня так, словно я ребенка мучаю…

– А что? Вы чем-то другим занимаетесь? – сердито уточнила Таня.

– Конечно… Я же должен понять, стоит сей отрок проблем, которые из-за него возникнут, или нет.

– Не надо ничего понимать, – раздражённо дёрнул плечом Вран. – Я улечу и не буду никому доставлять никаких проблем.

– Глупости какие! – возмутилась Таня. – Куда ты собрался? В какую деревню? Тебе поступать надо.

– Да вы не понимаете! Если они все прилетят даже птицами, они тебя просто заклевать могут! А уж если людьми…

– Вот уж напугал, право слово! – Таня боялась ссор родителей, боялась, когда на неё кричала мать, боялась равнодушия родных, но никаких воронов не испугалась абсолютно, а уж людей и подавно!

Вран только тяжело вздохнул, а потом, случайно глянув на Соколовского, увидел, что тот широко улыбается.

– Чего? Что я смешного сказал? – прошипел он яростно.

– Ничего не сказал… забавно, что ты не понял – ничего тебе уже делать не надо, твоя проблема уже решается.

– Как? Каким образом? – ворон разозлился, решив, что этот гад просто издевается.

Соколовский рассмеялся и обратился к Тане:

– Танечка, иногда такое случается – рождается у тех, кто из исконных земель, слабый и болезненный ребёнок. Неважно, какого роду-племени… ворон там или, к примеру, конь. Такие могут годами быть в полуподросшем состоянии.

Ворон нахохлился в углу старенького диванчика.

– Да-да, их как только не называют да обзывают, только вот все эти слова – пустое. Им просто не хватает одного очень важного элемента для роста и развития, которого их организмам почему-то нужно больше, чем всем прочим. Ну, если на вашем врачебном языке – авитаминоз у них.

– И какой же витамин нужен Врану? – осторожно уточнила Таня, прикидывая, какой витаминный комплекс можно попробовать…

– Да он его уже получает, только, чудак, так и не осознал этого! – Соколовский подмигнул довольной норуши. – Вон Шушаночка, умница наша, уже всё поняла.

– Да, всё так и есть… – важно кивнула Шушана. – Таня, вспомни, бывает в историях такое – надо герою найти себе самого лучшего коня. И показывают ему на шелудивого полудoхлoгo жеребёнка, который грязный и некормленный где-то в навозе валяется – его тоже выкинули с глаз долой, подальше, чтобы он род не позорил.

– Да, что-то такое было! – осенило Таню.

– Конечно, было. И было, и есть! Так вот, таким детёнышам или птенцам, не суть важно, кому именно, им просто не хватает участия, жалости, защиты, тепла…

– Любви, проще говоря, – подхватил Соколовский. – Я уж не знаю, как вы сумели в этом юном хамоватом птенце что-то такое рассмотреть, пожалеть и принять его, но вы это сделали.

Он посмотрел на окаменевшего от изумления Врана и пожал плечами:

– Эй ты, несчастный, отомри! Тебе никуда лететь не надо! Ты уже долетел!

– Не понял… – наконец-то выговорил Вран.

– Ну чего ты не понял? Ты что, не заметил, что у тебя за эти несколько дней ноги перестали помещаться на раскладушке? – хихикнула норушь. – Ты вырос! Не очень пока сильно, но вырос.

– А я… я думал, что это у меня футболка после стирки села, – растерянно сказал ворон, потянув ворот чёрной футболки.

– Села… как же. А раскладушка тоже села? Это ты стал расти! – пискнула Шушана. – Ты ещё братьев перегонишь! Такие, как ты, обычно набирают своё быстро и становятся сильнее, чем их родичи.

– Быть не может! – Вран торопливо встал, отошёл от стола, упал на пол, а потом распахнул крылья и изумлённо воззрился на них, внимательно осмотрев сначала правое крыло, а потом и левое.

– Да не может такого быть! А я-то ещё удивился, как у меня получилось так быстро прррогнать ту дyрррy, которая хотела напасть. Я же так быстррро никогда не летал!

– Которая хотела напасть – это какая из двух? – живо осведомился Филипп. – Наша бойцовая дама или посторонняя?

– Посторонняя! – с удовольствием ответил Терентий.

– Погодите… так что, я теперь могу домой веррнуться? – Вран чуть подпрыгнул, снова ударился об пол и теперь сидел на полу около подоконника с ошарашенным видом. – Они же теперррь стыдиться меня не будут и сплавить в дерревню не захотят!

– Ну а теперь ты сам и решай, что выберешь! – пожал плечами Филипп. – Решишь вернуться – возвращайся, тебя примут и уже отсылать не станут. Наоборот, хвастаться тобой будут. Решишь остаться – вон Таня же не против, да я и подстрахую, если что. Подёргаю твоё племя за нервные окончания… Так что твой ход, сам думай!

Вран открыл было рот, а потом закрыл его.

– Думает, стало быть! – с уважением констатировала лисица. – Ну, это полезно, а мы… может, пока поедим?

– Да ты уже всю колбасу под шумок перетаскала! – возмутился Терентий. – Таня не оставляй её, она вообще всё у нас слопает!

– Да это тебя оставлять нельзя – где мясо? Где, я тебя спрашиваю?

Соколовский светски улыбнулся Татьяне и налил себе сок.

– Люблю дружеское общение! – сообщил он.