Глава 27. Проклацать сына

– Какие дивные, нежные семейные отношения! – насмешливо произнёс Соколовский. – Только вот, понимаете, какое дело… Ваше имущество – это ваши проблемы, а Вран – уже не ваш!

– Ты чёёёё, забыл, что ли, откуда мы? Мне на все тутошние глупости накаррркать с высокой колокольни! Сын мой! Ррразбираться с ним я тоже сам буду, и пррепятствовать не смей!

– А позволь полюбопытствовать… Куда ты его определить-то хочешь? Это я так… мне просто интересно! – Соколовский полусидел на краю стола, скрестив руки на груди, и выглядел настолько безмятежно, что можно было подумать, что он просто о погоде с приятелем болтает.

Крат презрительно ухмыльнулся, решив, что напугал этого самовлюблённого типа и он решил не связываться с главой рода Чернокрыловых.

– Он обещан в ррод Клювастовых, там его уже воррроница ждёт.

– Да неужели же! А мальчик вот говорит, что эта вороница как-то не вписывается в его жизненные планы! – задумчиво произнёс Филипп.

– Да мне без ррразницы, что он там карркает! – рявкнул Крат. – Будет делать так, как я велю! Пррриведи его! – приказал он Тане.

Она не двинулась с места.

– Я сказал, пррриведи! – ворон уставился на Таню тяжёлым взглядом, угрожающе выдвинув челюсть.

Таня только плечами пожала, мол, и не такие глазоньки смотрели…

– Варк! – Крат чуть повернул голову к одному из сыновей, стоящих у него за спиной, и вперёд шагнул широкоплечий черноволосый парень. – Поторропи эту дyрррy, рраз она по-норрмальному не понимает!

Парню до Тани надо было сделать три шага… Он их успешно прошёл и даже руку правую протянул к девице, которая бесстрастно смотрела, как он приближается, и тут…

Он даже не очень-то понял, как это случилось, – прямо из стены распахнулась незамеченная ранее дверь, и оттуда вырвался какой-то тип.

Причём не просто вырвался, а одним прыжком добрался до Варка и перехватил протянутую руку, одним движением вывернув её так, что посланца внезапно развернуло, он оказался лицом к Крату, согнувшись в три погибели, да ещё на грани позорнейшего поскуливания от внезапной боли.

– Ты чёёё? Ты ваащее хтооо? – взвыл Варк, уяснив, что его разом, одним движением и обездвижили, и унизили.

– Врон! – скомандовал Крат второму сыну, тот вышел из-за отцовской спины, но ничего сделать не успел.

– А ты не узнал? – холодно осведомился неизвестный у Варка. – Ну давай, лети, глядишь, издалека приглядишься да и поймёшь!

Он весьма удачно придал ускорение Варку, и тот, торопливо перебирая ногами, чтобы не клюнуть пол мягким человеческим лицом, врезался во второго брата, сбив его с ног.

– Что? Сам ослабел, охррранника себе завёл? – Крат хлопнул себя по бокам руками как крыльями и зло покосился на сыновей, барахтающихся на полу. – Встать, слабаки!

Смех Соколовского прозвучал весьма оскорбительно.

– Чего ты ррразвлекаешься?

– Да так… забавно донельзя! – Филипп переглянулся с Татьяной.

– Забавно тебе? – Крат прекрасно знал, кто такой Соколовский, понимал, что впрямую нападать на него крайне неразумно, но вот девица никакой опасности не представляла, явно была повинна в пoкрaжe бракованного птенца, болтала всякую ерунду, вместо того чтобы привести Врана, извиняться и молить его о пощаде. На парня, отбросившего его сыновей, Крат особого внимания не обратил – решил, что это просто охранник. А раз так…

– Взять её! – приказал он сыновьям, не сомневаясь, что они, всерьёз взявшись за дело, запросто выведут из строя наёмника и приволокут девку.

Вообще-то расчёт был верен.

Соколовский сидит совершенно расслабленно и достаточно далеко, явно демонстрируя, что драться не намерен, охранник один, а у него сынки крепкие и их двое.

Так что надо добраться до наглой паррразитки и заставить её сказать, где Вран!

Только вот ничегошеньки у крепких и физически развитых молодых воронов не вышло.

Они резво рванули выполнять отцовский приказ, тем более охотно, что оба жаждали реванша за недавнее унижение. Только вот противник, почему-то широко улыбаясь, перехватил сначала одного ворона, непонятно как точно разгадав его хитрую атаку, а потом так же уронил на пол у ног и другого, картинно отряхнув ладони над поверженными.

Соколовский лучезарно улыбался, девица ободряюще кивнула «охраннику», а Крат замер от изумления.

– Да кто ты такой, что знаешь наши прриёмы! – возмущено рыкнул он, первый раз посмотрев в лицо этому типу. Посмотрев, присмотревшись, а потом и вовсе уставившись ему в лицо остекленевшим от изумления взглядом.

– Завис, однако! – констатировал Соколовский через какое-то время. – Крат Гранович, может, на вас водичкой побрызгать, а? А то стресс у вас, однако.

На полу зашевелилась куча-мала, искусно сложенная Враном из родных братьев, которые всё детство отрабатывали на нём эти самые приёмы, от души пользуясь его слабостью. Он предусмотрительно отступил – не хотелось, чтобы кто-то из них попытался поймать его за ноги и свалить хотя бы так.

Кряхтение и постанывание братьев оставило Врана равнодушным – он прекрасно помнил, сколько раз в детстве плакал горючими слезами от самой настоящей боли, как просил их перестать, как, став постарше, плакать себе запретил, но изнывал вдобавок ещё и от жуткого унижения.

– Гааад! – прорычал кто-то из братьев. – Откуда тебе известны наши прриёмы? Это тебе их Врран показал? Пррредатель!

– Будешь оскоррблять, вообще клюв на бок сверрну! – скучно пообещал Вран, и на него с пола уставились две пары таких же, как у него, чёрных глаз.

– Вфффрр… – начал было говорить Врон, но осёкся… Ему ли было не знать, что Вран – мелкий, хилый и слабосильный.

– Не мо-мо-мо-мжет… не может этого быть!

– Вррран? – у Варка получилось получше, наверное потому, что он оказался верхним слоем кучи-малы, а вот братцу, прижатому к полу, было посложнее и говорить, и думать. – Не может быть!

– Не может! – согласился Вран. – Но это я.

– Врррааан? – Крату было сложнее всего. Сыновья лежали на полу, и оценить реальную стать брата не могли, а в драке особо и не присматривались – времени не было.

А вот отцу, железно и твердокаменно убеждённому в том, что один из его четырёх сыновей годится только на то, чтобы сплавить его в дальнюю-предальнюю деревню к захудалому роду для перестарицы с полуоблезлым оперением, осознать, что это именно Вран, было крайне сложно.

– Неее мооо…

– У вас что, заело у всех? – Соколовский с известной брезгливостью осмотрел валяющихся воронов и их батюшку, выпучившего глаза, как до глубины души шокированный филин.

– Это ж надо, родного сына не узнать! Ай, Крат Гранович, да вы у нас внезапно склерозом пострадавши? Это что ж получается, скоро вас с поста главы сместят ваши старшенькие деточки? Ну надо же, какой печальный итог…

Крат даже не среагировал на подобное вопиющее оскорбление, уставившись на сына.

– Ккккак это? – наконец-то спросил он.

– Вырос, – скупо объяснил Вран, отступивший чуть в сторону, чтобы оказаться рядом с Татьяной.

– Ккккак вырос?

– Вот уж не думал, что увижу главу славного рода Чернокрыловых, который кудахчет на манер курицы! – Соколовский подобных воронов не любил и скрывать этого не собирался.

– Как-как… вот оказался подальше от вас и вырос!

Крат мог быть сколь угодно невыносимым самодуром, но совсем-то глупым он не был. Способов, благодаря которым мог вырасти безнадёжный заморыш, было не так-то и много.

Быстрый взгляд на сына, который стоял непоколебимой стеной, явно прикрывая человеческую девку, хитрый прищур глаз… Да, он быстро сообразил, что такое случилось с Враном. А также припомнил и то, что подобные стремительно выросшие заморыши становятся самыми сильными среди своих сородичей!

– Клювастовы обойдутся! – решил он моментально. – Врана надо будет прридерржать! Этот и нам самим понадобится. Ну, это ж надо, какой стал… хоррош!

До сего момента из четырёх сыновей любимым был самый крупный и видный – отцовская гордость – Врон. Варк был попроще, чуть мельче и слабее, на третьем месте был оставленный дома Вирк, а на безнадёжном самом-самом позорном дне трепыхал слабыми крыльями Вран.

Мать дала ему самое звучное из всей четвёрки имя, надеясь, что это поможет слабому птенцу выровняться и занять полагающееся ему место в роду, но… не вышло.

«Хотя почему не вышло? Вон он какой стал! Интересно, а когда возвращается в истинный вид, он изменился? Надо срочно выяснить!»

Крат лучезарно улыбнулся.

– Сынок, да что ж ты сразу не сказал?

Вран изумлённо уставился на отца, кажется, даже чуть пошатнулся от неожиданности.

– Ну конечно! Теперь я понимаю, почему ты решил к Клювастовым не перрреселяться! Что такому, как ты, там делать? Это исключено! Мы сейчас веррнёмся домой и закатим пиррр в твою честь! Ты только прредставь, как будет счастлив весь рррод! Да, забыл спрросить… Иногда после такого быстррого ррроста крррылья срразу не набиррают силу. У тебя с этим как?

– Ну надо же, на лету переоперился! – бросил в пространство Соколовский. – Вот тебе и непоколебимый ворон семейства Чернокрыловых!

Крат покосился на Соколовского, осознав, что как-то погорячился… Одно дело быстро вытребовать у этого фигляра ненужного, бросового птенца, которого тот явно удерживает исключительно, чтобы навредить воронам, и совсем другое дело хамить хозяину дома, где его сын так превосходно изменился. Этикет воронов этого не позволял!

– Ээээ, ну, что вы так уж… шутите… – осклабился в улыбке ворон, изо всех сил пытаясь показать свою любезность. – Вы ж понимаете, наши отношения до сего момента были… это… ну, не самыми…

– Никакими, проще говоря, – подсказал ему правдивый Соколовский.

– Ну, можно и так сказать! – покивал ворон. – Так разве ж я мог думать, что тут так славно позаботятся о моём сыне? Эта девушка, да? Это же она помогла Вррранику?

Он просиял улыбкой в сторону Тани, галантно приложил руку к груди, подавая незаметные знаки сыновьям, так и валявшимся на полу в крайнем изумлении.

– Ну, что вы ррасселись как куррры? Вставайте и извиняйтесь перред той, кто помогла вашему брррату! – скомандовал он.

Таня весьма хладнокровно приняла невнятные извинения воронов, крайне растерянных сменой курса.

На этом реверансы в сторону Тани были завершены, и Крат приступил к более важным вещам:

– Так что у тебя с полётами, сынок? – Крат не обращал никакого внимания на двух своих прежних любимцев, с удовольствием осматривая стати Врана.

– А что? – Вран ожидал чего-то в этом роде, но всё равно был ошарашен.

– Ну как же! Я же должен понять, справишься ты с перелётом домой, или лучше вызвать машину?

Вран невесело усмехнулся – он пару часов назад прилетел из Тверской области, да ещё двигаться пришлось против ветра, так что уж до Подмосковья-то долететь ему сейчас было и вовсе несложно.

– Да где ему… – проворчал разобиженный Врон. – Небось, так и остались цыплячьи крылышки.

Через миг он рефлекторно присел, заслоняя голову от пикирующего на него здоровенного ворона.

Крат в восторге потёр ладони, представляя, как он представит соседским родам самого сильного, мощного и красивого ворона из всех, кого он видел за последние годы! За много последних лет, если уж быть честным.

«И как стремительно вернулся в истинный вид, как двигается!» – восхищался он про себя, быстро развернувшись и влепив подзатыльник Врону.

– Не смей задирррать брррата! А то от тебя пух и перррья полетят! – прокомментировал он.

Вран сделал круг по комнате, вернулся к Тане, упал на пол и быстро поднялся, старательно отводя глаза от братьев – сколько он мечтал о чём-то таком, сколько жаждал получить признание отца, и чтобы эти… были пинком отправлены назад, далеко за его хвостовые перья.

И вот сейчас всё это воплотилось, случилось в реальности, но почему-то ему вовсе не радостно, а…

«Жалко их», – вдруг сообразил он.

Нет, он не был готов разом простить все их издевательства, драки трое на одного, жестокие насмешки и всё прочее, но…

– «Но когда знаешь, каково это, как-то не радует унижение другого», – сообразил он, отряхивая руки.

– Ну что, сынок… Скажи тут всем спасибо, и поррра нам! – поторопил его отец.

– Я никуда не полечу! – отозвался Вран.

– Что? – изумлённо спросил его отец. – Что ты сказал?

– Я никуда не полечу! Тут останусь!

– Чт… а-а-а! Да ты просто не понял! Я же тебе сказал, что к Клювастовым ты не летишь! Ты остаёшься дома, с нами, а потом, через несколько лет, мы познакомим тебя с какой-нибудь молоденькой, родовитой и красивой вороницей…

– Это ты меня не понял! Я остаюсь тут, поступаю в институт и живу сам!

Точку в многословном и гневном, сбивающемся на карканье, монологе Крата поставил Соколовский.

Он некоторое время внимательно слушал его ругань, а потом улыбнулся киношной, запечатлённой во всех глянцевых изданиях улыбкой и подытожил:

– В большой семье нихт клювен клац-клац! Можно лучшего сына проклацать!