Глава 28. Врановые ррразговорры

В ход шло всё… Весь немалый набор опытного и поднаторевшего в интригах Крата был обрушен на голову Врана.

Правда, он достаточно неплохо отца знал, часто наблюдал за его действиями в надежде оказаться ему полезным, но отец раньше если и обращал на него внимание, то только чтобы с раздражением и презрением прогнать подальше «позорррище рррода».

«А сейчас он типа меня возлюбил всей душой? Ну да… ну да. Так я и поверрил!» – невесело размышлял Вран, слушая отца.

Тот как раз перешёл от ругани к попыткам сына убедить.

– Вррран, как ты не понимаешь? Твоё место – дома!

– Кааак? Уже дома? А как же перестарок из рода Клювастовых? – развлекался Соколовский, изящно подставляющий подножки в рассуждения забавного типа, который так много из себя изображал и так мало представлял на самом деле.

– Я же сказал, что теперрь это всё в прррошлом! – с досадой отозвался Крат, которому гад-Соколовский страшно мешал.

– И вообще, могу я поговоррить с сыном наедине?

– Неа… – лениво отозвался Филипп, покачивая свою личность в дорогущем крутящемся офисном кресле.

– Почему? – опешил Крат, который опыта Соколовского по доведению окружающих до ручки и близко не имел. Не говоря уже о практике общения с режиссёрами, помрежами, кучей ассистентов всех мастей и толпы коллег-актёров.

– А потому что мой дом – мои правила! Парень прилетел ко мне за помощью, нашёл себе человека, а ты сам понимаешь, что именно это значит, ну, если, конечно, ещё не прокаркал все мозги своей спесью…

– Чтооо? – с Кратом в таком тоном разговаривали только в нежном птенячестве, да и то недолго – он быстро подмял под себя всех братьев-ровесников, весь свой выводок.

– Да что слышал! И вообще, что-то ты слишком громко выступаешь!

Нет… если бы на месте Соколовского был бы кто-то другой, Крат бы давно показал ему, где совы зимуют, но с этим типом в поединке мериться силой было не просто трудно, а смертельно опасно – Крат отлично помнил, кто это такой на самом-то деле.

А это значит… значит, надо действовать хитростью да коварством!

– Ну, хорошо-хорошо, – Крат резко поменял тон. – Ты не хочешь дать мне с ним поговорить, но не будешь же ты его насильно удерживать?

– Насильно? За кого ты меня принимаешь? – насмешливо отозвался Соколовский.

– Хорошо, тогда… сынок, полетели, поговоррить надо! Ты если не захочешь, тут же верррнёшься сюда!

Уж наедине-то он сумеет уломать молодого дyрня!

– Поговорить? – Вран словно читал мысли отца. – Я и тут могу.

– Неужели же ты не понимаешь, что я хочу обсудить наши семейные вопррросы, которрые посторронним знать не нужно? – Крат принял вид мудрого папеньки, увещевающего неразумного отпрыска.

– Какие именно? – уточнил Вран.

– Напрример, что должна подумать мать, когда я ей сообщу, что ты тут остался и даже клюва домой показать не хочешь? – оскорблённо пояснил ему Крат.

– Мать? Мать подумает, что я по-пррежнему недостоин рррода Черррнокрррыловых! – безразлично отозвался Вран, прекрасно помня, как он корчился от таких фраз, походя брошенных его матерью.

– Но ты же сейчас достоин! – воззвал Крат к его гордости.

– Да? Пррравда? – Вран с сомнением пожал плечами. – Ну, это Тане надо спасибо сказать. Я-то тут пррри чём?

– Тане? – Крат обернулся на человеческую девицу. – Крррээ, ну, мы можем её с собой взять, чтобы твоя мать её поблагодаррила. Ну и так… весомо можем поблагодарррить, если ты с нами отпррравишься. Таня, вы же поедете?

Он обрадовался тому, что нашёл выход из ситуации, не сомневаясь, что небогато одетая девица ухватится за такую возможность.

Исподтишка покосился на Соколовского – не помешает ли? Но актёр с преувеличенным вниманием рассматривал свои ногти и ухмылялся.

– Так что? Мне вызывать для вас машину? – поторопил девицу Крат.

– Нет, спасибо. Я никуда с вами не поеду, – равнодушно ответила Таня.

Она удобно устроилась на диванчике и обращала больше внимания на обивку подлокотника, чем на воронов.

– Вы не поняли, наверррное. Мы – состоятельный рррод. Вы помогли моему рроду, моему птенцу, и я вас за это щедррро отблагодаррю.

– Я вас не знаю, к незнакомым не езжу, и помогала я вовсе не вашему роду или принадлежащему ему птенцу, а лично самому Врану, – Таня улыбнулась ему через комнату, и ворону показалось, что с его плеч упала тяжёлая ноша.

«Она всё понимает и на деньги не польстилась… Если бы согласилась, то я, конечно, отпррравился бы с ней. Куда ж мне было бы деваться? Конечно, её бы не выпустили, пока бы я не прррибыл. А уж если я туда прррилечу, то потом назад не выррвусь! Вон как отец жаждет заполучить меня назад!» – подумал Вран.

– Вам не нужна моя благодаррность? – опешил Крат. – Это много денег!

– Спасибо, я вполне достаточно зарабатываю, чтобы не гоняться за приманкой, – Таня вовсе не была беззащитной размазнёй, коей её счёл старший Чернокрылов.

– Пррравда? А по вашему виду и не скажешь! – не выдержал Врон.

Таня только усмехнулась, не опускаясь до препирательств с глупышом.

– И кем же вы ррработаете? – Крат насмешливо уставился на Таню, а потом, сделав вид, что догадался, медленно перевёл взгляд на Соколовского.

– Аааа, ясно! Только… только, я надеюсь, он вам поведал, что женат и что у него две дочки имеются?

Таня понятия не имела об этом, но так как абсолютно никаких матримониальных планов не строила, только отмахнулась от этого известия.

– Не поняла… А какое отношение семья Филиппа Ивановича имеет к моей работе?

Соколовский улыбался уже во все тридцать два зуба, наслаждаясь редким зрелищем – напрочь дезориентированным вороном.

«В воздухе бы завис вниз головой и озадаченно каркал!» – решил он про себя.

Крат и правда ничего не понял – по всему выходило, что девица никакого отношения к личной жизни Соколовского не имеет.

«Ладно, пррроехали. Всё ррравно какая-то нищебррродка!» – решил он для себя.

А вслух сказал:

– Прррошу прррощения, наверрное, я сделал непррравильный вывод. Но позвольте осведомиться, а кем же таким крррутым вы ррработаете?

– Я ветеринар.

– Ах, ветеррринаррр, – пренебрежительно протянул Крат, дёрнув плечом в знак крайнего презрения.

Врон и Варк тут же скопировали отцовские гримасы и жесты, являя собой яркий пример попугайного поведения, и тут…

И тут до Крата дошло, что он только что услышал.

– Что? Что ты… в смысле… что вы сказали?

– Я работаю ветеринаром, – терпеливо повторила Таня.

– В моей ветклинике! – добавил Соколовский, который уже некоторое время поджидал, когда же до Крата дойдёт эта информация. – Разве ты не заметил вывеску, когда сюда подлетал?

– Нет, не заметил… – Крат который гордился своей наблюдательностью, даже не сразу вспомнил, что он вообще-то никогда не позволял делать себе подобные замечания, справедливо полагая, что главе рода не подобает ворон ловить! – В смысле, я просто не сфокусиррровался! Занят был! – поправился он.

– Аааа, ну конечно, «вынепонимаетеэтодругое»! – продолжал развлекаться Соколовский. – Да, так вот по поводу моей клиники… такое интересное оказалось дело! Особенно со своим ветеринаром! – он кивнул на Таню.

– Со своим… – протянул Крат.

Варк, не очень сообразив, к чему всё это было сказано, пожал плечами:

– Да и что? Пааадумаешь? Какая-то нищая ветерринаррша, а гоноррру-то… Не собиррается она к нам в гости за нагррадой! Тоже мне, птица высокого полёта! Кррррак… – последний звук приведённой выше речи вырвался у Варка не по своей воле – отец тяжёлой дланью приложил его по затылку так, что он даже вперёд пробежал немного…

– Дyрррaк! – рявкнул любящий и нежный папенька. – Ветеррринаррр, которррый знает, кто мы такие, это же находка!

Тут уж даже Варк, который изо всех сил старался догнать своего более видного брата в физическом развитии, поэтому не очень-то утруждался размышлениями, сообразил, к чему всё это было сказано.

– Так это же и мы можем пользоваться врррачом, да? – выдал он, и Соколовский благожелательно покосился в его сторону.

– Гениально, юноша, я впечатлён! – рассмеялся вредный тип.

«Подсуетился-то как!» – с невольным уважением осознал Крат.

С лечением любой людской болезни им без проблем можно было обратиться к нормальным человеческим врачам, но что делать, когда такие, как они, нуждались во враче для истинной формы.

Нет, с одной стороны, всё проще – можно было бы по-человечески объяснить, что тревожит их истинную форму, обернуться и дать возможность себя осмотреть, но…

– Но нужен врррач, который понимает, кто мы, да ещё и птичьи пррроблемы ррразумеет! – неоднократно обсуждали этот вопрос в вороньих родах.

Если попытаться попросить помощи в истинном виде, то любой ветеринар перво-наперво закроет ворона в клетке, а там даже не получится вернуться в людской вид – редко какие клетки делают столь приличных размеров.

У всех в памяти была история одного из воронов, которого заперли в вольере. Там, к счастью, места было достаточно, чтобы он вернулся в людской облик, открыл изнутри дверку и выбрался, оставив ветеринара в глубокой задумчивости…

Правда, лечение пораненного в драке хвоста так и осталось незаконченным. Хорошо ещё, что рана зажила сама по себе.

Воронам в этом плане вообще везло – инфекционными заболеваниями они практически никогда не заражались, раны заживали довольно быстро, но всякие несчастные случаи и затруднения, связанные с обменов веществ, никто не отменял.

Вот, к примеру, затянувшаяся линька могла доставить массу неприятностей. Но не придёшь же к людскому врачу с такой бедой – тем более что волосы в людском виде могли быть в полном порядке, а вот маховые перья в истинном – в крайне плачевном состоянии.

А хвост? Ой, с этим и вовсе сложностей не оберёшься!

Короче говоря, в свете свежеполученной информации Танина личность обретала совершенно иную значимость! Оскорблять, как-то задевать или игнорировать столь ценную особу было отныне крайне неразумно!

И, раз так, то и пребывание рядом с Татьяной Врана можно было обыграть весьма выигрышным образом, а уж потом, в спокойной ситуации придумать, как заполучить обратно ценного отпрыска!

– Вррран! Да ты у меня ррредкий умник! – сориентировался Крат. – Мы же теперрь сможем прррилетать на консультации! Ты пррроложил нашему рроду доррогу!

– Высший пилотаж! – Соколовский откинулся на спинку и зааплодировал. – Я всегда знал, что вороны умеют быстро реагировать!

Крат церемонно поклонился, не позволяя себе разглядеть в интонации Филиппа издёвку, прямо-таки сияющую ярким светом.

– Хорррошо! – Крат повернулся к самому удачному своему сыну и с превеликим достоинством произнёс: – Раз ты рррешил охррранять для нас ветерринаррра, то ты можешь тут какое-то вррремя остаться!

– Я не… – Вран попытался было прекратить эти выступления, но вот уж что-что, а каркать громче всех его папенька умел преотлично!

– Я всё понимаю! Ты вырррос, стал нашей горрдостью, да ещё и нашёл себе такое дело…

– Вообще-то он у меня работает! – лениво вклинился в эту речь Соколовский. – Так что речь для своих можешь отрепетировать в полёте, а не терзать наши уши.

Изумление, выступившее на физиономии Крата, Филипп расшифровал верно.

– Да-да, именно так. Он находится под МОЕЙ ЗАЩИТОЙ! Поэтому, пожалуйста, соизмеряйте ваши дальнейшие намерения с последствиями!

– И она, и Вран? – уточнил глава рода Чернокрыловых, кивнув сначала на Таню, а потом на собственного сына.

– Именно так!

Это слегка меняло дело, но не сильно… всегда можно найти то, что приманит неопытного воронёнка домой, а там уж они сумеют им правильно распорядиться – убедить, уговорить, закружить в хороводе заботливых ворониц старшего поколения, привлечь красивым оперением и статями молоденьких, позвать с собой в облака, позволив ощутить радость настоящего полёта высших птиц, запереть, в конце-то концов…

«Ничего-ничего, Вррран, я скоррро заберру тебя! – размышлял Крат, мерно взмахивая крыльями перед двумя своими сыновьями, враз ставшими незаметными и заурядными. – А пррроклятый Сокол хитёррр! Пррривлёк ветеррринаррршу, купил клинику. И почему мне это в голову не пррришло? Я бы деньги обеими лапами загррребал!»