Глава 30. Всё так просто
Каруна обошла вокруг сына, стоящего неподвижно, и, осмотрев его как следует, разулыбалась:
– Врраничек, ну наконец-то ты стал таким, какой и должен был быть! Высокий и сильный! Смотри, Каррита, какой у меня крррасивый сын!
– И пррравда, кррасавец! – отреагировала тётка Врана. – Наконец-то у тебя весь выводок перрро в перро удачный. А так, сколько ты перреживала!
– Да уж… сочувствую, – мрачно прищурился Вран в сторону матери. – Трррудно, наверрное, было…
– И не говорри! Любая ворроница так и старралась сестрру укоррить недопёррком! – простодушная Карита озабоченно покачала головой, припоминая то «тяжкое» для сестры время.
Вран посмотрел на мать. Она всегда соображала быстро, не в пример быстрее тугодумки-сестры, поэтому быстро перебила её.
– Ой, ну что ты такое говорришь. Мой мальчик… он всегда был хорррош.
– Да ты же сама только недавно говоррила, что он позоррище! И ррадовалась, что его пррримут Клювастовы – они далеко! – запротестовала Карита, продолжив: – Да и согласны на любого… Ты же мне вообще говоррила, что такой каррлик тебе только мешает! – убеждённо добавила она, полностью уверенная в своих словах.
Каруна с наслаждением клюнула бы дyрищу, отчаянно пожалев, что взяла её с собой. Она-то видела, как холодно и отстранённо смотрит на неё Вран.
«Как выррос, какой статный, кррасивый! Прррямо горрдость ррода. Серрдится, смешной птенец… Ничего, я его перрекарркаю так, что он домой полетит вперрёд меня! – Каруна покосилась на девицу, которая вышла в коридор вместе с сыном и которую она старательно игнорировала. – Ишь, уставилась… ветерринарша! Если бы не это, я бы ей много чего прокарркала. Что, думаешь, заарррканила его? Не для тебя я птенца рррастила!»
Крат, прилетев домой, ошарашил весь род известием о том, что Вран стал самым-самым… Нет, сначала ему не поверили! Ну, в конце-то концов, как это может быть? Но он всё-таки глава рода, да и сыновья неохотно, потирая бока да шипя от боли, подтвердили, что всё так и есть.
– А пррричина? – изумилась Каруна таким переменам.
– Он нашёл человека… – Крат понимал, что это значит, а вот его жена – не очень, всё-таки это редкое явление. Но всегда столь уверенная в себе, переспрашивать об этом она не стала, зато сочла, что это какая-то людская девица решила зацапать себе её воронёнка. Да, видимо, это дало какой-то импульс для его роста, но не в ножки же ей теперь кланяться!
Слова мужа про то, что эта девица ветеринар, который про них знает, впечатлили весь род…
«Стррранно, они ж все здоррровые, чего так раскарркались восторррженно? – удивлялась Каруна, у которой отродясь ничего не болело. – Ну да ладно, может, и прригодится. Только пусть лапы от Врррана уберрёт!» – решила она ещё вчера.
Сегодня, глядя на эту девицу, невзрачную, тусклую, с точки зрения мрачноватой, но очень красивой брюнетки-Каруны, она уже полностью убедилась, что этой особе надо показать её место – пусть копается в помёте, да и хватит с неё!
Правда, сначала надо было, чтобы сестрица перестала каркать глупости о том, что она, Каруна, говорила про сына совсем недавно.
– Ой, доррогая, что ты такое говорришь? Это же было давно, да и не пррравда вовсе, откуда ты это взяла?
– Но как же? Ты же сама мне все уши прррокарркала! – опешила Карита, а потом уставилась на девушку, которая стояла у двери коридора. – Ой, это та самая ветерринаррша? Здрррасте!
– Добрый день, – Таня видела, как откровения второй вороницы действуют на Врана, и была рада тому, что она отвлеклась от воспоминаний. – Да, я ветеринар.
– Грррязная рработа! – припечатала её мать Врана, увидев, как сын улыбнулся девице.
Она шагнула к сыну, обняла его, погладила по волосам, с изумлением осознав, что ей ещё и дотягиваться до них приходится, провела узкой ладонью по щеке, с удовольствием увидев, как он закрыл глаза.
«Как в птенячестве, пррраво слово! – мысленно рассмеялась она. – Всё так пррросто!»
Вран и правда словно провалился в детство. Как же он радовался, когда мать была в особенно хорошем настроении и могла его приласкать. Как ждал такие прикосновения, замирал от восторга, был готов на что угодно, лишь бы она обняла или прикрыла на миг крылом, если была в птичьем обличье.
Такие моменты, конечно же, бывали, и он чувствовал, что купается в счастье как в бескрайней тёплой реке – ведь каждому, абсолютно любому детёнышу – птенцу, зверёнышу или ребёнку, так нужна любовь мамы!
И сейчас мамина ладонь на щеке напомнила это счастье…
Зато последующие за этим слова вдребезги разбили это ощущение.
– Вррраник, ты стал таким… таким… потрррясающим! Весь наш рррод тебя ждёт. Собиррайся домой, мой птенчик! Мне так плохо было без тебя! Я уж не знаю, что ты там прридумал с этим обучением, но тебе этого не нужно – мама точно знает!
– Мам… зато я знаю! – Вран открыл глаза и качнул головой. – Извини, я останусь тут.
– Какие глупости! Ну конечно, ты веррнёшься домой! – заявила Каруна.
– Нет, не вернусь.
– Вррран, не серрди меня! Ты выррос, конечно, но я лучше знаю… Откуда ты вообще взял эти людские глупости? Она сказала? – Каруна сердито перевела взгляд на девицу. – Как тебя зовут? Ты не прредставилась!
– Татьяна, а вас?
– Я – Карруна Черррнокрылова, жена главы нашего рррода!
– Очень рада, – безмятежно кивнула ей Татьяна, ничуть не впечатлённая ни звучным именем, ни вздёрнутым вверх подбородком, ни сверкающими чёрными глазами. Что она, ворон, что ли, не видела? Пааадумаешь…
– Вррран, я пррринесла достаточно денег, чтобы заплатить этой… ветерринаррше – Татьяне за то, что она тебе помогла, а теперррь собирррайся и полетели домой! – она потянулась и крепко обняла сына за шею, словно доказывая девице, кто тут его хозяйка и повелительница!
– Мам, ты что? Ничего не поняла? То есть даже меньше, чем отец, да? Я останусь тут, буду жить сам! И не смей с ней так ррразговарривать! – рассердился Вран, попытавшись вырваться из цепких рук.
– Глупыш! Что там особо рразговаривать с этой девицей? Тебе отец рразве не рррасказал о том, что идея с дерревней полностью отменена? Что ты будешь теперррь пррравым отцовским крррылом, что он хочет тебя пррриготовить на ррроль нового главы рррода! У тебя будет всё! И жену мы тебе подберррём самых лучших, знатных кррровей и крррасавицу!
Вран стиснул зубы, аккуратно взял запястья матери, расцепил и отвёл от себя её руки, а потом отступил.
– Что это значит? Она настррроила тебя пррротив нас? Ты что, дуррра? Он ворррон! Он не сможет быть с тобой!
– Что, простите? – Таня в полнейшем изумлении уставилась на вороницу, а потом от души расхохоталась. – Вы что, решили, что я на него глаз положила? Ой, ну вы меня и насмешили! Да он мне как младший брат, зачем мне такие глупости, о которых вы говорите? – Таня улыбнулась Врану.
Вран, покрасневший от бессильной ярости, бестактности матери и её диких подозрений, как раз в этот момент обернулся на Таню и замер, ощутив, что его с головы до ног накрывает лёгкой тёплой волной. Ему показалось, что он даже увидел эту волну – она золотистая и прозрачная, как солнечные лучи в лесу.
Каруна не поняла ничего, кроме того, что девица смеётся над её словами! Она даже уже воздуха побольше в грудь набрала, чтобы как следует ответить этой… каркаркадррре!
Зато Карита… да, пусть не очень-то хитрая и даже простоватая, но добродушная, увидела гораздо больше:
– Ой, а ты когда улыбаешься Вррану, от тебя к нему свет идёт. Каррруна, ты чего? Это не то, что ты ррешила. Это то, что ррраньше бывало дома – на исконных землях! Ну, когда заморрыши выррастали в самых сильных, когда их люди прринимали!
Вот когда и пригодились Каруне её навыки стремительного разворота в воздухе!
Она обернулась на сестру, моментально припомнила, что та и раньше видела немного больше, чем прочие вороны, собственно, поэтому она её с собой и прихватила – надеялась, что Карита при необходимости поможет раскусить истинную натуру девки, покусившейся на её лучшего птенца.
«Так, значит… – скорость мышления запросто опередила бы любой современный компьютер. – То есть деваха не зацапывает его, а только даёт силы? Ну, это ж другое дело!»
В воображении рисовались картины, как её чествуют в качестве матери ворона, сравнявшегося статью с Великими Воронами исконных земель!
«Он категоррически прррав! – Каруна с интересом осмотрела сына, – Крат – дyрррeнь! Не понял, что сыну пока нельзя улетать – он не набрррал полную мощь! Пока он и должен быть возле этой, как там её… Тани. Доноррра надо дерржать рядом!»
Расцветающая улыбка на устах матери Врана напугала больше, чем все вчерашние выступления отца и братьев вместе взятые.
Он-то был уверен, что она сейчас скандал устроит. Да не просто какой-то там банальный крик с карканьем, а скандалище! А тут…
«Чего это она?» – подумал Вран и машинально, даже не очень сознавая, что делает, шагнул так, чтобы Таня оказалась у него за спиной.
– Мальчик мой! Какой кошмаррр! – Каруна приложила к груди изящные кисти рук. – Как я могла? Нет мне прррощения! Но я… но я веррю, что такая добрррая девушка, как вы, не откажет мне. Пррравда?
Она юркнула за сына и вцепилась в Танину руку, словно она была спасательным кругом в девятибалльный шторм.
– Не откажу? – растерялась Таня, слегка не успевающая за этой дамой…
– В пррощении, ррразумеется! Я жажду его, умоляю о вашем прррощении! Я так ошиблась, я так виновата! Я-то думала, что какая-то хищница из людей покушается на моего сына, отрррывая его от рррода. А тут… тут же совсем дррругое! Ой, это всё Крррат! Он мне не так объяснил, все не так прокарркал! Да и вообще больше говоррил про то, что вы ветерринарр, а не про то, как у вас с Врраном получилось!
Она трясла Танину руку и всё говорила-говорила-говорила, словно вокруг была сотня ворон, и все истошно орали что-то ей на уши.
Вран только головой покачал… Да, если совсем честно, ему отчаянно хотелось, чтобы мама его поняла, чтобы полюбила, ну пусть и так – красивым и сильным. Но так как дураком он не был, а вот материнские кульбиты наблюдал регулярно, то и выводы делать научился.
«Небось пррросчитала, что чем я с Таней дольше нахожусь, тем кррруче стану выглядеть для рррода. Как бы её теперррь от Тани оторррвать?»
И тут в коридор степенно и неспешно вышло новое действующее лицо. Сцена «те же и Терентий» сразу пообещала быть яркой:
– Мяу! – сообщил Терентий собравшимся – для затравки, как он потом сам объяснял.
– Брысь! – сказала Карита, которая кошек и котов побаивалась – был у неё в детстве прецедент.
– Нет, ну а что сразу брысь? – обрадовался Терентий удачному началу беседы.
Он бы и раньше вышел – рвался изо всех сил, опасаясь, что вредный Соколовский сочтёт, что маленький разговор недостоин больших креветок, но норушь не пустила.
– Да погоди ты! Пусть эта мать ни дать, ни взять, всё выскажет! Чем больше откроется, тем легче будет!
– Мняу? – не поверил Терентий.
– Да при чём тут ты? Тебе вообще всё легко! Врану! Если его мать сможет его обмануть, то потом ему только хуже будет. Гораздо хуже и больнее! Тут лучше уж сразу – пусть больно, но Таня рядом, мы рядом, поможем. А если она его заставит поверить, что так уж возлюбила…
– Да не поверит он! Вран котёнок, конечно, но не глупый!
– Умом не поверит, а сердцем-то так хочется… – вздохнула норушь, которая сейчас как-то особенно остро вспомнила про ушедший род, который так и не поверил ей, не подождал ещё чуть-чуть…
– Короче, не торопись, – подытожила она, незаметно потерев лапами глаза.
– А креветки? В смысле, а не опоздаем? – запереживал Терентий.
– Не опоздаем! И креветки тебе будут! Вот котожрун!
Эти препирательства не помешали норуши чутко прислушиваться к разговорам, искусно выбирая момент для выпуска Терентия на сцену.
Столь эффектное начало беседы заставило Кариту взвизгнуть, нелогично рухнуть на пол, обернуться в истинную форму и взлететь вверх, к потолку.
– И что это было такое? – уточнил Терентий задумчиво. – Дамочка, вы ж потолок прошибёте, Танечке вас потом лечить, а о потолке кто позаботится? А у нас в дому́ ремонт только-только закончился!
«В дому» прозвучало чуть непривычно, но уютно, Таня невольно разулыбалась и, спохватившись, аккуратно вытянула одну руку у Каруны, которая хлопала глазами на говорящего кота и парящую под потолком сестрицу. Но на что бы там мать Врана не отвлекалась, вторую руку Тане высвободить не удалось – Каруна держала её крепко.
– Ты дyрррa? – осведомилась она у сестры. – Ты зачем в истинный вид веррнулась? Тебя, когда ты человек, ни один кот не съест!
– Какая клевета! – возмутился Терентий, усаживаясь поудобнее и оборачивая длинный хвост вокруг лап. – Какой поклёп! Вран, скажи мне, друг мой, кто эта прекрасная, но жестокая женщина, которая так обидела котика?
Врану стало легко и весело – за время общения с Терентием он понял, что этот деятель переговорит кого угодно. Не только не очень-то говорливого Врана и Таню, не только норушь и Соколовского, он вообще любого за хвост заткнёт…
План Филиппа по использованию контратакующего кота Вран воспринял с крайним скептицизмом, хотя и честно рассказывал о любимых темах разговоров ворониц, зато теперь он ухмылялся вовсю – Терентий отрабатывал креветки от и до!
– Понимаете, глубокоуважаемая прекрасная дама! – вещал Терентий, аккуратно переместив свой организм на три метра левее, так как на то место, где он только что был, приземлилась вороница. Карита, заслушавшись кота, излишне сильно взмахнула крыльями, ударилась о потолок и была вынуждена опуститься.
– Понимаете, глубокоуважаемая прекрасная дама и великолепнейшая вороница… – поправился Терентий, получив ещё один объект для беседы. – Нас так часто недооценивают и обвиняют во всевозможных грехах. Нас – я имею в виду нас, котов, и вас – воронов! Вот взять, к примеру, Ивана Андреевича… Крылова, конечно! Как он был несправедлив к нам… А Лафонтен? А Эзоп? Все, ну, почти поголовно все нас не ценят, обижают, не видят нашу внутреннюю красоту! Вот вы… Вы видите свою?
– Краээээ? – изумилась хлопающая глазами вороница.
– Вот вы меня понимаете! И красоту видите, а мою?
– Краааа! – обреченно согласилась Карита, понимая, что этот тип не отстанет.
– А вы? Да-да, я о вас, прекраснейшая! – Каруна точно знала, что она красива, но прекраснейшей её никто ещё не называл.
Она как-то отвлеклась от «куска сыра», то есть от Тани, разжала пальцы и невольно шагнула поближе к коту.
«Сыр выпал, с ним была плутовка такова!» – подумала Татьяна, поспешно убираясь в сторону.