Глава 33. Ушедший поезд

Конечно же, Дима решил сначала попробовать сам…

– Ну, пусть она меня не любит, пусть обманула, но должна же она понять, что я заявлю в полицию! – он, собравшись с духом, отправился вечером к ветклинике, чтобы подстеречь Валентину.

Валентина вышла из клиники, с наслаждением предвкушая поездку на личной крутой тачке, и нате вам – около её драгоценной машинки топчется этот лопоухий типчик…

– Что ты тут делаешь? Я что, непонятно сказала? Между нами всё кончено! – фыркнула она, завидев Диму.

– Нет, Валечка, тут ты сильно ошибаешься! Ты что, не врубаешься, что я на тебя заявление напишу?

– По поводу? – Валя картинно приподняла брови.

– По поводу того, что ты у меня деньги украла!

Дима готовил речь, собирался пугануть свою недавнюю симпатию, заставить продать машину и вернуть ему деньги, но Валю он очень сильно недооценил. За красивым фасадом скрывалось хладнокровное мышление весьма расчётливого человека.

– Димасик, зайка! Ты о чём? Как я могла у тебя что-то украсть, если я к твоей квартирке уже неделю не подхожу? Ты кредит когда получил? Позавчера? Ну вот… меня и близко на твоей территории не было!

– Да я ж тебе сам деньги позавчера и привёз!

– Зачем, кроличек? Чтобы я их прихватизировала? Так я девушка порядочная, такими вещами не занимаюсь!

– Да как же! Порядочная! Ты ж их спёрлa и на них купила тачку!

– Аааа, ты про ЭТИ деньги! – Валя откровенно насмехалась над Димой. – А я-то думаю, и про какие ты речь ведёшь, может, ты ещё какие-то потерял.

– Нет, именно про те! – Дима одарил бывшую главную любовь своей жизни яростным взглядом.

– Сусличек, так ведь ты мне их подарил! – Валя широко улыбнулась опешившему собеседнику.

– Чтооо? Ты чего, сдyрeлa?

– Вовсе нет. Смотри! Хорошо, что я такая растяпа и забыла камеру выключить, когда ты пришёл? Нет, ну скажи, хорошо же! А то ты так бы и продолжал клеветать на меня! – Валя, сияя улыбкой, подсунула Диме под нос свой смартфон, на экране которого возникли две очень узнаваемые личности – он сам и она.

Вот он вынимает из сумки пачки денег, выкладывает из них на столе нечто похожее на крепостную стену, а она бросается ему на шею, нежно обнимает, а потом громко говорит:

– Милый, спасибо тебе огромное! Это для меня такой роскошный подарок! И что бы я без тебя делала! Я тебе так благодарна, ты такой щедрый!

Это сейчас Дима видел, что при первых же попытках что-то сказать Валя начинает его целовать, полностью затыкая все попытки высказаться.

– Прям по нотам разыграла, да? – он с ненавистью уставился на лицо, которое казалось ему совсем недавно таким прекрасным.

– Да как бы я посмела? – Валя приняла вид невинной маленькой девочки, надула губки, похлопала глазками. – Нет-нет, милый, это всё ты сам! И да… не лезь ко мне больше, понял? Ты сейчас и так будешь занят – тебе ещё кредит закрывать надо. Короче, спасибо за щедрый подарок!

– Надеюсь, ты знаешь, что тебе придётся с подарка налоги заплатить! – прошипел Дима.

– Ну что ты, мой золотой хомячок! Никаких налогов с подаренных денег я платить не должна, вот если бы ты мне тачку подарил, тогда да, а так – неа, я специально уточнила! Так что ещё раз спасибо тебе, мииилый! Ты так предусмотрительно меня одарил!

Диме пришлось отступить подальше – перед глазами поплыли какие-то светлые круги и засверкали яркие искры.

– Уезжай немедленно! Уезжай, а то я за себя не ручаюсь! – выдохнул он, опираясь на стену ближайшего дома.

– Ну надо же, какой нервный… – хихикнула Валя, но, оценив внешний вид недавнего ухажера, сочла за благо последовать его совету. – Береги здоровье, зайчонок, у тебя ещё кредииит, не забывааай! – пропела она, усаживаясь за руль.

Таня вышла с работы за Валентиной, но так как категорически не хотела с ней общаться, то помедлила, пропуская её как можно дальше вперёд.

Вышла из подворотни, когда заметила газанувшую по улице мимо арки красную БМВ.

– Ну наконец-то! – она вышла и тут же её кто-то хрипло окликнул.

– Таня!

– Ты? Что ты тут делаешь? – Татьяна с удовольствием вообще больше не видела бы бывшего мужа.

– Я? Да так… кажется, умнею… жизни учусь, – сдавленно произнёс он.

– Аааа, ну, это бывает! – покладисто кивнула Таня, собираясь пройти мимо.

– Тань, помоги мне, а? Я как-то… нехорошо мне!

– Я не человеческий врач! – напомнила ему Татьяна.

– Мне всё равно… – Дима рванул ворот рубахи.

– Эээй, ты сознание-то не теряй – место очень уж неподходящее! – строго предупредила его Татьяна.

«Ну и чего с ним делать? Мимо пройти? А ну как, правда, плохо ему? Вон серый какой… Домой? Не вариант! В гостиницу? – Таня покосилась на дверь, рядом с которой Дима подпирал стену. – Обойдётся!»

– Тань, прости меня! Я, кажется, только сейчас понял… – засипел страдалец.

– Понял он! – вздохнула Таня, разворачивая несчастного во внутренний дворик при ветклинике. – Тут сиди!

Вернулась в клинику, вынесла бывшему мужу воды, проверила пульс, дала таблетку.

– Жить будешь, только не истери.

– Тань… я такого наделал!

– Ну, бывает! – если честно, то откровения бывшего супруга, равно как и его извинения, Таню совершенно уже не трогали, словно касались кого-то другого. – Погоди, я сейчас Антонине Сергеевне наберу, пусть она тебя заберёт.

– Ты знала, что ваша Валентина редкая дррр… – он аж зарычал, пытаясь выразить всю силу своих эмоций.

– Знаешь, ты ведь сам её выбрал. И, да, раз ты оживился и помирать белым лебедем раздумал, давай-ка топай домой самостоятельно, а то мне Антонину Сергеевну как-то жалко уже стало!

Таня решительно пресекла все дальнейшие попытки Димы поумирать ещё немного, разжалобить её, пооткровенничать «за жизнь».

– Всё-всё! Хорошего тебе вечера и благополучно добраться! – она выпроводила его обратно на улицу и, не оборачиваясь, заспешила домой – её там ждали! Причём ждали не потому, что ужинать пора, не потому, что рубашку надо погладить или пожаловаться на коллег, а просто потому, что она очень нужна – безотносительно хозяйства или прочей ерунды.

Дима внезапно и остро позавидовал ей – лёгкости походки, беззаботности, отличному настроению, уверенности, что у неё впереди что-то хорошее – это легко было увидеть по её поведению, а ещё тому, что она так легко отпустила прошлое.

«Валентина обобрала и кредит навесила, Надька говорит, что меня ненавидит, хотя и не была женой, а Таня…»

Бесполезно смотреть вслед уходящему поезду – он не возвращается за потерявшимся и безнадёжно отставшим пассажиром.

Точно так же бессмысленно было смотреть вслед бывшей жене, которую сам же обманывал, не любил, использовал почём зря, но почему-то отвести взгляд не получалось, пока Таня не скрылась в неожиданно густых зарослях, окружавших дом.

«Кажется… кажется, я даже сильнее ошибся, чем думал, – пробормотал Дима. – И исправить-то уже ничего нельзя! Ни-че-го!!!»

Антонина Сергеевна как раз в это же самое время обдумывала диаметрально противоположные истины:

«Ну, исправить ситуацию можно… сложно, но…»

Это самое «но» сидело напротив и благожелательно улыбалось. Точнее, улыбался Антонине Сергеевне отец одного из её самых шебутных студентов, который вызвался помочь ей в этой ситуации.

Антонина всегда знала, что студенческий возраст – один из самых сложных. Да, родители обычно пугаются подросткового, но когда дитятко чуть вырастает и становится ещё более самостоятельным, у некоторых из этих самых дитяток крыша слегка не успевает за скоростью движения всего организма.

Организм уже где-то там, а крыша пока ещё туточки тихо себе шуршит, понятия не имея, какие именно проблемы на неё свалятся в ближайшем будущем.

Причём у разных студентов это движение организма происходило в абсолютно различных направлениях.

«Вот Дима как начал движение за… гм… нижним думательным центром, так и остановиться пока не может! – тяжко вздохнула она. – А вот Гоша Егоров, помнится, всё за адреналином мчался…»

Гоше к успешному окончанию первого курса родители подарили дорогую машину, и это было их ошибкой – сыночек как с цепи сорвался!

Гонки по ночной Москве и за городом, ралли по бездорожью, рёв двигателя, мощь и напор машины, словно дикий зверь набрасывающейся на бесконечные дороги, захватили Гошу целиком и полностью.

В ушах у него теперь перманентно шумел ветер, а может, это был шорох безнадёжно отставшей крыши… а в глазах светился азарт погони за скоростью.

Когда студент, совсем недавно показывающий прекрасные результаты, вдруг становится невидимкой, его преподаватели могут воспринимать это по-разному – кто-то просто безразлично ставит «н» в ведомости, кто-то может и поинтересоваться, кто-то и вовсе не обратит внимание.

Антонина Сергеевна такими интересовалась живо и активно.

– Замри и стоять! Стоять, я сказала! Ты почтил нас посещением? Я сейчас же объявлю всефакультетный праздник! – заявляла она, обнаружив на горизонте коридоров «пропащего невидимуса». – Ты у нас же теперь кицунэ!

– Почему это кицунэ? – недоумевал прогульщик.

– Потому что хитрый и с кучей хвостов! – намекала она на сказочного лиса из японского фольклора.

Но хиханьками дело не ограничивалось – она раскручивала уже хохочущего «кицунэ» на невольные откровения и, если студент нуждался в реальном содействии, по-настоящему старалась ему помочь.

– Нужна работа? Так чего молчал? – и у студента появлялась подработка, да ещё бывало, что и по его специализации.

– Жить негде? Ну что за ерунда – у нас прекрасное общежитие. Да, на первом курсе мест не было, а сейчас-то есть! – и студент оказывался пропихнутым в общежитие.

– Женишься? Нууу, это не ко мне! Разве что… оформляй академку. Зачем сразу уходить? – и человек не терял возможность продолжить обучение.

И при всём этом Антонина не брала взяток!

Студенты обычно прекрасно знают любителей брать на лапу, а вот декан этим никогда не страдала.

Именно она обратила внимание на Гошу Егорова, точнее, на его почти перманентное отсутствие, отловила, вызвала его на разговор, обнаружила проблему и ухитрилась связаться с родителями, категорически отказавшись от денег «за внимание и помощь их мальчику».

– У самой такое же… местами безголовое! – вздохнула она. – Главное, вы вопрос решите – парень-то толковый, умник. Может, машину у него забрать?

– Да то-то и оно, что просто так забрать нельзя – мы сдуру тачку на него официально оформили. И деньги у него на неё есть, – закручинился Гошин отец. – Хотяяя… кажется, я знаю, как сделать так, чтобы авто у него того… изъяли!

Через несколько дней Гоша стал появляться на занятиях как штык, правда, выглядел крайне расстроенным и понурившимся.

Максим Иванович вскоре появился с букетом – в виде знака внимания, и с обещаниями любого содействия в будущем, а когда Антонина Сергеевна спросила, как именно был решён вопрос, отпираться не стал – честно объяснил:

– Обратился к… гм… людям, которые занимаются автоподставами. Гоша типа разбил им тачку и был вынужден отдать свою за ремонт их машины.

– Ого… дороговато вышло!

– Да нет, они взяли шестую часть стоимости – за услуги. Ну, впредь умнее с подарками буду! – невесело хмыкнул Максим Иванович. – Всё равно дешевле, чем то, что могло случиться…

Тогда Антонина полностью согласилась с отцом своего студента, а вот теперь решилась попросить его о содействии.

Егоров преотлично её помнил, более того, сходу понял, о чём речь.

– Уууу, это ваш сынок попал в засаду… Нда, сказать бы, что глупо попался, но и мой, вы сами помните, тоже не ангелом был, когда учился! Жару нам давал только так. Хорошо хоть сейчас угомонился – работает вместе со мной, а гоняет теперь только на даче – по старому карьеру. Так, вы не переживайте! Свяжусь я с теми ребятками, перетру сам. Не надо вам с ними сталкиваться… От вас номер тачки, данные девахи и где её можно найти.

Ещё через день он позвонил и озвучил условия – Антонине вернутся пять шестых стоимости машины, а остальное заберут подставщики – за услуги.

– Конечно, да! Впредь умнее с сыном буду, – невесело рассмеялась она, припомнив тот их давнишний разговор. – А я спросить хотела… Вы даже не засомневались в моих словах, ну, что это сын взял кредит, а девица его облапошила…

– Хорош бы я был, если б не знал, от кого что ждать! Вы ж ни копейки не брали ни с родителей, ни со студентов. И тянули всех, кто хотел учиться, безотносительно того, сколько у их родителей денег. Гоша вас до сих пор вспоминает. Так что у меня и сомнений в ваших словах не возникло.

Если честно, то Егоров кое-что и сам проверил – всё-таки деловой человек – доверяй, но проверяй и всё такое, но, получив полное подтверждение словам Антонины Сергеевны, рьяно взялся за дело.

Валентина чувствовала себя принцессой, нет, не принцессой, а… королевой!

Сидя за рулём крутого авто, за которое никому ничего не должна, она понимала, что надо расти дальше:

«Тачка есть, теперь могу тусоваться там, где можно в реале отловить крутого! – она рассчитывала свои ходы как гроссмейстер, уже погрузившись в видения о том, как отыщет нового донора, а может, и не одного… – А так – можно и замуж. Главное, чтобы не продешевить!»

Рука с безукоризненными ноготками, не слишком яркими – всё в меру, небрежно лежала на руле, зеркала использовались для оценки собственной привлекательности, благо на дороге было почти пусто.

Где ей было знать, что за ней уже идёт охота – едут целых три машины. Что уже разработан гораздо более реальный, чем её мечтания, план, и что вся её красота оценивается так:

– Купила щучка дорогую тачку. Да лучше бы на жигуле потренировалась – водит как училка, а всё туда же. Ну, нам же легче!

Летняя дорога щедро расстилала полотно – сам выбирай, куда едешь, вот Валентина и выбрала…