Глава 32. Хозяйка
Через месяц и три дня с момента Таниного развода появился пропадавший где-то Соколовский, деловито выдал Татьяне договор займа со своей подписью и заявил:
– Вот ваше алиби для бывшего мужа. Сами потом подпишете. Я даже второй экземпляр делать не стал. С хозяйкой квартиры я договорился, сегодня едем покупать вам квартиру!
Таня была уверена, что что-то сорвётся – ну, разве так бывает, чтобы всё получилось сразу и как… как в сказке?
Оказалось, бывает.
Сделка была оформлена стремительно, без проволочек, без каких-то проблем и сложностей.
– А ваши вещи? Ну, в закрытой комнате? – спохватилась Таня, когда договор купли-продажи уже был подписан, деньги пересчитаны, переданы, пересчитаны ещё раз и роспись в их получении поставлена.
Девица, которая продавала квартиру, пока договор регистрировали, всё всматривалась в Соколовского, который нацепил чёрные очки и делал вид, что это вовсе не он.
– Вещи? Какие вещи? Аааа, то старьё, которое там в комнате? Да выкиньте его сами! Мне оно не надо!
– Тогда расписку напишите, – процедил Соколовский. – Что поручаете новому собственнику распорядиться имуществом, оставшимся в проданной квартире, по его усмотрению, иначе нанимайте грузчиков и освобождайте квартиру.
– Ой, нет-нет, у меня нет времени и желания этим заниматься! Как там написать?
Таня только плечами пожала.
– Не понимаю. Это же была её бабушка, причём любящая! – норушь немало рассказывала о прошлой хозяйке, и сейчас Тане стало отчаянно обидно за неё. Вот была бы у неё такая бабушка, которая любила, заботилась о ней, пекла пироги и оладушки, варила варенье и шила мягкие игрушки. А эта…
– А эта фифетка так просто взяла и выбросила всё из своей жизни. Ну да, понятно, может, много чего и не нужно, но чтобы не забрать фотографии, письма, какие-то памятные и любимые бабушкой вещи… Что ж ты как перекати-поле? Такое же лёгковесное и зависящее от ветра? Да, ему легко катиться, легко преодолевать расстояния, ни к чему не быть привязанным, только вот и в сор придорожный, не нужный никому, оно тоже превращается легко.
Впрочем, долго размышлять ей было некогда, договор был зарегистрирован, квартира отныне принадлежала ей, все вещи, которые в ней были, – тоже
Начальство официально поздравило её с этим событием и унеслось куда-то дальше, благо у него смартфон уже раскалился от многочисленных звонков:
– Вася, я уже выезжаю. Нет, я и туда успею, и туда тоже. Василий, верь в меня! – на ходу успокаивал он своего агента.
А Таня неспешно отправилась домой.
«Уже в настоящий, официально купленный свой дом. Ну, то есть квартиру, конечно, но ДОМ!»
Она шла, словно первый раз за долгое время подняв голову и разглядев не только асфальт и плитку под ногами, не только траву на газонах, но и множество цветов, июньскую зелень листвы, ещё пока не запылённую и яркую, небо над головой.
«Ой, тучки… – обнаруженные объекты, видимо, обрадовавшись тому, что их увидели, внезапно и щедро пролились бурным потоком летнего дождя.
Таня заскочила под развесёлый ярко-желтый навес магазина, улыбалась и этому лету, и ливню, моментально превратившему улицу в реку, по которой шли пузыри от крупных дождевых капель, и цветам, и мокрому хмурому мужчине, внезапно ответившему на её улыбку, и ласковому тёплому ветру – всему этому чудесному дню разом.
Дождь закончился, как и начался – внезапно, разом. Тучи торопливо подобрали свои посветлевшие хвосты и уползли дальше, воздух оказался неожиданно чистым – хоть пей его, наслаждаясь каждым глотком.
«Хорошо-то как! Словно… словно начало чего-то замечательного!» – Таня, улыбаясь, шла по улице, понятия не имея, что на неё оглядываются прохожие и тоже невольно начинают радоваться чему-то своему – счастье бывает таким заразительным, особенно после летнего дождя в середине июня.
Домой она пришла с полными сумками лакомств – надо же отпраздновать, а у забора её догнал Вран, моментально отобрал пакеты и загудел:
– И что ты такие сумки таскаешь? Чего, позвонить не могла? Ну как маленькая прямо! Всё получилось? – он ворчал так старательно и заботливо, что Татьяна расхохоталась.
– Всё вышло отлично! Квартира моя. Так что… ура, будем праздновать!
Стоило только ступить на порог, как стало понятно, что действительно много чего изменилось – в коридор теперь выходило больше дверей, сама прихожая стала гораздо светлее, словно дом вздохнул с облегчением и прогнал подальше беспокойство и страхи!
– Я могу и не спрашивать, получилось ли всё или нет! – норушь поджидала их на привычном стульчике и сияла от удовольствия. – Дом тебя уже узнаёт, и как только ты вошла в подъезд, у меня получилось открыть новые комнаты.
Таня уже попривыкла к свойствам междустенья, поэтому в обморок падать не собиралась, но от крайнего изумления всё равно избавиться не могла – оказалось, что в её распоряжении не только комната, которая и была в доступе, не только та, которая оказалась заставлена вещами прежней хозяйки, но и ещё две – точные копии имеющихся.
– Эти комнаты ты всегда можешь открыть самостоятельно – стоит только положить руку на стену, и возникнет дверь. Пока ты дома, двери могут быть открыты, когда ты уходишь, управлять ими могу я. Если кто-то заходит в комнату междустенья, а ты выходишь из дома, дверь закрывается, и без тебя или без меня вошедший уйти не сможет. Так что я думаю, Врана лучше поселить в той второй комнате, которая сейчас заполнена вещами.
Вран покосился на Таню и осторожно заметил, что он, если что, и на кухне может… на раскладушке.
– Мне там вполне удобно! – несмело начал он.
– Не морочь голову! У тебя будет нормальная комната! – распорядилась Таня, оглядывая фронт работ. – Странно, а зачем эта внучка решила выбрасывать хорошую мебель? Вот же стол из дерева. Это же не ДСП, да?
– Конечно, из дерева. А вот стулья и маленький столик – тоже деревянные. А внучка… ну, понимаешь, ей хочется нового-яркого. Этой девице всё казалось, что можно купить обстановку, как на картинке, и в жизни всё сразу изменится, станет как там, красивенько, модненько… Чтобы кухня с пластиковыми красными дверками, а в комнатах сканди-стиль, как она это называла. Мы с её бабушкой даже специально выясняли, что это такое… – вздохнула норушь. – Это когда не шкаф в комнате стоит, а стеллаж, а на нём вещи в коробках пластиковых. Нет, я такое в кладовке понимаю, но в комнате-то зачем? И потом – всё, что было, надо выкинуть и купить всё-всё новенькое, хлипенькое, дохленькое…
Норушь презрительно фыркнула.
– Видела я такое тут на первом этаже. Фанерка с пластючкой… Нет, оно можно, когда ничего другого нету, но зачем менять хорошее дерево на фанерку?
– Ну, мода такая… – утешила её Таня, которая поняла, к чему всё это было сказано, – норушь дорожила каждым предметом мебели, бережно оглаживая их лапочками, как хороших друзей.
Да Таня и не собиралась покупать «фанерку с пластючкой» – она прекрасно знала, как деньги зарабатываются, и выкидывать их просто так не видела ни малейшего смысла. Да, конечно, хороший новый матрас она купит, старые и просиженные диваны и кресла заменит, а вот зачем избавляться от остальной мебели? Вот, к примеру, от этого старого буфета, который сам по себе личность?
Правда, сегодня заниматься какими-то кардинальными перемещениями и перестановками они и не собирались – решили сначала отпраздновать то, что Таня стала настоящей хозяйкой квартиры.
Разумеется, из соседнего здания прибыл Терентий, пошуршал лапой в пакетах, признал их содержимое для котиков вполне пригодным и через секунду каким-то образом уже оказался на подоконнике с длинной венской сосиской в зубах.
– Вы там пока разберёте всё, потом соберёте на стол, это ж время пройдёт, а мне что? Голодным и непразднованным тут сидеть? Печальным и недокормленным?
Таня прониклась перспективой находиться рядом с печальным и недокормленным говорящим котом и решила сосиску уступить, тем более что для того, чтобы её НЕ уступать, пришлось бы отбивать продукт питания силой.
– О! Смотрите-ка, а я и не знал, что у твоей Валентины машинка такая есть! Новенькая, блескученькая! – объявил кот, проглотив сосисочное воспоминание и покосившись на холодильник, куда Таня уже убрала остальное.
– Да нет у неё машины, – пожала плечами Таня. – Она недавно как раз по этому поводу переживала, мол, как же так…
– Ну, значит, уже есть! – провозгласил Терентий.
Тане до Валентины и её машины не было никакого дела, а вот Вран из любопытства подошёл – машинка всё-таки…
– Ого… бэха. Недешёвая штучка, – удивился он, разглядывая новую БМВ, неспешно паркуемую на противоположной стороне улицы. – Она чего, в лотерею выиграла?
– Понятия не имею, может, родители деньги дали или кредит взяла… – Таня ловко раскладывала деликатесы.
– Нет, Димочка вчера дал, – хихикнула норушь. – Я слышала, как эта змеюка радовалась, что он как только кредит получит, сразу ей деньги на машину отдаст.
– Дима? – удивилась Таня. – Ну, это он опрометчиво… вряд ли Валентина будет ему деньги отдавать.
– Да она и не собиралась изначально! – Шушана развела лапками.
– Ой… это ж Антонина Сергеевна как обрадуется… – сообразила Таня. – Какое счастье, что теперь меня всё это не касается!
Зато покупка машины кардинальным образом коснулась Димы. Нет-нет, не в плане выплаты по кредиту, а в плане отношений с дивной Валенькой. Он-то был уверен, что она, купив свою мечту, будет счастлива, благодарна ему, мила, покладиста и готова на всё ради такого щедрого мужчины…
И тут его посетило явление под название «облом обыкновенный крупный».
– Валюша, ну как? Купила? Довольна? Рада? Давай я за тобой заеду, заодно и опробую покупку-то… Ну а потом ко мне закатимся. Отметим! – Дима радостно планировал их общий вечер, когда в его орган слуха ворвался чей-то холодный и презрительный голос:
– Купила, довольна, только ты-то тут при чём? И с какого перепуга ты собрался за руль моей машины садиться? Опробует он… держи карман шире и на чужой каравай рот закрывай!
– Валь? – бедняга Дима растеряно отодвинул смартфон от уха, решив, что позвонил куда-то не туда, ошибся номером… Но нет!
– Чего тебе «Валь»? И с чего ты взял, что я к тебе поеду «закатываться» на квартирку, которая принадлежит твоей мамаше? Твоего-то там ничего нет! Отметит он со мной! Да с чего ты решил, что такая девушка, как я, будет с таким, как ты, чего-то отмечать? Сначала от юбки мамки отцепись, а потом уже и с девушками приличными знакомься!
– Подожди… Валя… Что это значит? Я же… я же для тебя кредит взял, деньги тебе отдал!
– Какие ещё деньги? Для чего ты там брал свой кредит, я и понятия не имею! Не примазывайся! А вот машину я купила за свои, так что чао, неудачник! И не звони мне больше! – слова ввинчивались в Димину голову, словно пытались пробиться насквозь и устроить там сквозняк.
– Валяяяяя! – вопль несчастного едва не свернул загогулиной всю начинку Диминого гаджета, но ответом на этот глас вопиющего была тишина, сочившаяся из динамика.
Разом стало понятно, почему Валентина настаивала на том, чтобы кредит он брал один, почему и близко не появлялась с ним в офисе банка, почему настояла на том кредите, который можно было сразу получить на счёт, а потом снять наличными, пусть он и давался под больший процент.
«Оно и понятно… какое ей дело, как я это платить буду! – медленно, но верно осознавал Дима. – А я-то, полный баран! Я ж даже никаких доказательств не имею, что передал деньги ей!»
Он потёр виски, ошеломлённый коварством девушки, в которую был влюблён, и тут только понял, что всё было задумано сразу!
«Она… она и не влюблена была в меня, а просто использовала? Просто обобрать хотела?»
Суммы, которые ежемесячно он должен выплачивать за Валечкину машину, замелькали перед его глазами, затемнив печальную реальность.
«И что? Что мне теперь делать?» – взвыл несчастный Дима.
Куда бежать человеку, если весь мир внезапно ополчился против него?
– Мама! Мам, я… у меня неприятности! – Дима инстинктивно рванул к единственному человеку, который при любых условиях, ситуациях и проблемах грудью станет на его защиту. – Мам, я попал в беду!
Антонина Сергеевна выслушала сына и пожалела, что находится не рядом…
«Слов нет, зато так руки чешутся, аж зубы сводит! – думала она. – И ведь никогда даже не шлёпала его, когда он маленький был, – непедагогично, ага, а вот сейчас что уж делать? Поздно уже. Оно выросло! А что выросло, то выросло, обратно не вернёшь!»
– Мааам, что мне дееелать? – простонал Дима, не подозревая, какие крoвoжaдныe мысли заполонили материнское сознание.
– Что делать? Ты в Валечку влюблён был?
– Дааа…
– Вот… и спроси тот орган, который за это вот всё отвечает, что вам с ним делать! – рявкнула Антонина Сергеевна. – Чего ты теперь меня спрашиваешь?
– Мам, но ведь я теперь столько лет выплачивать это буду!
Материнское сердце трепыхнулось от жалости и затихло, зажатое крепкой рукой здравого смысла.
– Милый, а что ты предлагаешь? Продать мою квартиру, в которой ты живёшь, переехать в ту, где живу я? А меня куда, когда я тебе мешать буду влюбляться в следующую Валечку? На дачу? Или на съём?
– Ма, ну ты что?
– Да ничего! Ты кредит сам брал?
– Сам, – покаянным и жалобным тоном проныл Дима, надеясь, что материнское сердце-то не камень, сейчас она посердится, а потом всё равно простит и поможет.
– Со мной не советовался?
– Нет. Но, мам… я ж думал, я ж решил, что мы поженимся… Вот и купил невесте машину. В смысле, денег дал…
– Вот и давай! Думай, женись – не женись, решай, короче. Ты уж взросленький у меня!
Она отключила смартфон со стенающим в динамике сыночком и крепко задумалась.
«Так, значит… машинку невесте, да? А невеста у нас вся такая хитроумная? А ты уверена, милая, а? Против дурачка моего сыграла и выиграла, а против меня? Думаешь, что уже всё закончилась? Нет, дорогая, всё только начинается! А ну-ка, где у меня нужный телефончик записан? Теперь мы сыграем по моим правилам и в другие ворота!