Глава 36. Фурийные планы
По старой здешней традиции на выпускной все приезжали в школу, начинали праздновать в самом здании, а уже потом ехали туда, где было решено праздновать. В этом году родители скинулись на плавучий ресторан – теплоходик.
В школу Вран приехал неохотно – вообще никуда идти не хотелось, а хотелось остаться дома, помочь Тане в раскопках, которые она проводила в открытой недавно комнате, потом попробовать запечённый окорок и пирог, который она для него готовила, поболтать с Терентием, а то и попросить Норушь открыть ему междустенье – она уже запускала его в пару комнат, но не очень далеко.
Всё это было несоизмеримо увлекательнее и… и несоизмеримо спокойнее, безопаснее.
Он не чувствовал себя трусом, уже нет. Не опасался он никого из одноклассников, и даже не потому, что по силе с ним никто сравниться не мог, а потому, что последние недели показали ему так много нового, разного, чего его почти бывшие одноклассники и близко видеть не могли, что бояться их казалось смешным.
«Что мне все они, если я в упор видел того огромного медведя? Если уже нашёл тех, кого мне поручил искать Соколовский, если говорил с ними? Что мне фырканье или смешки одноклассников, все их попытки вернуть меня назад, к ним под ноги, если я могу справиться со встречным ветром, с воздушными потоками, да даже со своими братьями! Вот уж кто изводил гораздо сильнее да больнее! Нет уж, проехали! Как Терентий говорит, поздняк метаться!»
Терентий представился так ярко, что Вран усмехнулся.
Правда, потом ему стало не до усмешек, потому что прибыла присланная матерью женщина-фотограф, которая изо всех сил отрабатывала деньги, гоняя его по всей школе для более выгодных кадров.
– Ну всё, это отсняли! Теперь позовите ваших друзей, девочек посимпатичнее… – велела самоуверенная особа. – И вашу девушку.
– У меня нет друзей, – спокойно улыбнулся ей объект съёмки. – И девушки тоже.
– Да ладно! У такого красавца и нет? – бестактно ляпнула она.
– Именно! – Вран ничуть не смутился. Было бы отчего!
– Но мне ваша мама велела…
– Это не мои проблемы. Вы отсняли всё, что смогли, больше ничего не нужно.
– Но с девушками…
– Ой, ну Ромочка, зачем тебе какие-то девушки, если есть я? – медовый голосок, раздавшийся сзади, заставил Врана насторожиться. Ничего хорошего от Лизы он ни разу в жизни не видел.
Да, выглядела она роскошно – очень дорогое открытое серебристое платье, красивое лицо, локоны, изящно и с умыслом выставленная в разрез платья ножка…
– Я его девушка, это он так… пошутил! Куда мне встать? Хотя я сама решу, вы, главное, правильно сфоткайте! – распорядилась Лиза.
Она попыталась обнять Романа, но он аккуратно взял её за запястья и отодвинул от себя.
– Она не моя девушка, это раз, вам не она платит, а моя мать, это два! Так что выполнять команды со стороны вы не обязаны, а с ней я фотографироваться не стану, – он не стал слушать доводы тётки-фотографа – и так уже сделал что мог, и уж тем более не пожелал внимать визгу оскорблённой Лизы.
Просто развернулся и свалил подальше – привычно ушёл на самый-самый верхний, пятый этаж их школы, решив там дождаться, когда прибудут автобусы.
«Так хочется поскорее убраться отсюда!» – размечтался он, сидя на подоконнике окна у лестницы.
– Ой, Ромка, иди скорее, там тебя Наталья Борисовна зовёт! Что-то срочно сделать надо! – пискнула одна девчонка из их класса, отыскав Чернокрылова на его любимой «верхотуре». – Да скорее ты! Там что-то важное!
Вран удивился – Наталью он видел только что во дворе. Почему бы ей самой не позвонить или не написать, если он вдруг понадобился?
Но с лестницы спустился, оказавшись у рекреации пятого этажа, куда выходили двери кабинетов и актового зала.
Тут-то он и понял, зачем именно его позвали!
Трое парней, каждого из которых он запросто отправил бы в «полёт», попросту втолкнули его в пустой класс и закрыли дверь.
– Что за…
– Ой, Ромочка, какая встреча! – Лиза шагнула сбоку, ловко заперла замок и, цокнув каблучками, оказалась у распахнутого окна, держа ключ двумя изящными пальчиками. – Что, небось мечтал со мной наедине оказаться?
– Когда парень мечтает оказаться наедине с девушкой, он сам старается с ней встретиться, а не наоборот! – холодно отозвался Чернокрылов. – Чего тебе надо?
– Я всегда знала, что ты не такой дурачок, как кажешься! Сразу сообразил, что мне кое-что надо! – рассмеялась Лиза, и Врану стало противно – ему же когда-то казалось, что она такая красивая! И, кажется, это «когда-то» было не так уж и давно…
– Мне нужно, чтобы ты в этот вечер был моим… карманным пёсиком, понял? А ты уж размечтался, что парнем? Неее, на это ты не тянешь, а вот бокал поднести, руку подать на лестнице, тарелку подержать…
– Ещё что-то? – насмешливо уточнил Вран.
Ему и правда стало смешно – очевидно, что Лизка дико оскорбилась за то, что он не пал к её ногам на последнем звонке, когда она обратила на него «взор сияющий». Вот и хочет эта самая «принцесса класса», чтобы он не просто был рядом в качестве её спутника, а был унижен. Чтобы все видели – он сильно, отчаянно пожалел, умоляет о малейшей благосклонности, даже готов на выслуживание перед Лизой, абы только она его простила за его предыдущее хамство.
– Ещё много что, я потом скажу! – повела открытым плечиком Лиза.
– Лиз… слушай, ну как у тебя это получается? – вдруг с искренней заинтересованностью спросил он.
Лиза разулыбалась, решив, что он имеет в виду её внешний вид, привлекательность, власть над парнями. Правда, дальнейшие его слова разозлили её донельзя!
– Ты же учишься отлично, не дyрa типа. Ну почему тогда ты так глупо себя ведёшь с людьми? Мне просто интересно!
Он и выглядел соответствующе – на лице было некое слабое любопытство с этакой ленцой…
– Яяяя? Я глупо себя веду? – зашипела Лиза, разом напомнив Врану старые сказки о гарпиях. – Да это ты полный идиот! Стоит мне только приказать, все наши парни сделают что угодно!
– Ну, про остальных мы сейчас не говорим, но я-то не собираюсь вокруг тебя пляски устраивать, так с чего ты взяла, что буду что-то такое изображать, а?
– Да с того, что тебе придётся! Ты знаешь, что тут на территории мой отец?
– Нет, а должен был знать? – Врана ничуть не беспокоила ни фурия, топавшая копытцами туфелек в непосредственной близости от него, ни фурийный папаша.
Больше всего его интересовали облака за окном – красивые такие!
– Теперь должен! И знаешь почему? Потому, что я сейчас возьму смартик и позвоню ему! И скажу, что ты втащил меня в пустой класс и дверь запер! И угрожаешь! Что ты в меня был все последние годы влюблён, а я тебя посылала, и вот теперь ты…
– Лиз, когда человеку кто-то реально угрожает, он не расписывает историю взаимоотношений с этой самой угрозой за все последние годы! – рассмеялся Вран. – Так что поменьше слов, побольше визга! – он уже понял и план предприимчивой одноклассницы, явно пересмотревшей сопливых фильмецов, даже варианты просчитал… И стало ему скучновато.
Нет, ну в самом-то деле, можно без лишних истерик отгулять этот дурацкий выпускной и распрощаться с классом, а? Вот в школу он, пожалуй, ещё придёт – к Наталье Борисовне. Что ж не навестить хорошего человека? Но вот кого-то из класса лицезреть ему точно не захочется! Он попытался было утихомирить глупую девчонку – даже странно, в физмат спецшколе училась, и хорошо училась-то. Ну как это? Ум есть, но не туда работает?
– Ладно, Лиз, хорош дурью маяться, открой дверь и катись на все четыре стороны! А то я сам возьму и заберу у тебя ключ.
– И ты посмеешь? – зло рассмеялась она.
– А что мне может помешать? – Вран пожал плечами.
– А вот это! – Лиза размахнулась и выбросила ключ с пластмассовой красно-белой штуковинкой-брелоком из окна.
– Выбрала самый глупый вариант из всех возможных! – вздохнул он, констатируя очевидный ему факт. – Теперь у тебя точно будут проблемы!
– У меня? Да это у тебя будут… да такие проблемы, что пожалеешь, что вообще на свет родился! Последний раз спрашиваю, ты готов мне прислуживать сегодня? Если да, поклянёшься на камеру, что обещаешь. Я скажу, что именно говорить, – Лиза недаром провела почти месяц с момента последнего звонка – придумала, как загнать Романа в угол и вынудить его наговорить на камеру то, что она велит! Более того, написала унизительнейший монолог для Чернокрылова и решила, что пообещает стереть запись, если он выполнит все её условия и команды на корабле. Пообещать – не значит сделать, правда?
Она ненавидела, когда кто-то смел ею пренебрегать, и жестоко мстила за это примерно класса с пятого… Так что Романа она просто в порошок разотрёт!
С её точки зрения, расчёт был безукоризненный – папа у неё человек серьёзный. И дочку любит очень! Заподозрив, что ей угрожают, он снесёт дверь, а найдя её заплаканную, с порванным платьем, устроит Чернокрылову такую «весёлую» жизнь, что мало тому не покажется – на всю жизнь запомнит! Более того, Лиза была столь предусмотрительна, что надела менее красивое платье, самое роскошное оставив на заднем сиденье родительского авто. Там же дожидался хозяйку и чемоданчик с косметикой – вот уж что-что, а для нанесения мастерского мейка ей никуда обращаться было не нужно – сама всё умела. Так что можно было и поплакать, и платьем пожертвовать, зато потом она вдоволь потешится, отыгрываясь за недавнее унижение.
– Лиз, а знаешь, что… да катись ты со своими идеями! – рассмеялся развеселившийся Вран. – Чихать я хотел на твои фантазии, мечты о мировом господстве в отдельно взятом коллективе и прочие безумные выдумки! И, да, мне реально жалко парней, которые прогнулись из-за смазливого личика и поганого характера!
Он присел на подоконник и с известной иронией наблюдал за дальнейшим… Нет, можно было бы и сейчас вылететь, оставив это чучелко выбираться из класса, но он подозревал, что у кого-то из её «собачек», которые втолкнули его в класс, имеется запасной ключ.
«Нет уж… пусть здесь папенька объявится, пусть двери ломает! – решил он. – В конце-то концов, если он воспитал себе такую гадюку, кто ему злобный буратино? Да и Лизок должна будет перед ним хорошенечко объясниться, а почему, собственно, она такие выверты устраивает. Всё занятие».
Он зашёл так далеко, что даже посоветовал Лизе получше приготовить сцену.
– Ты ещё пару стульев урони, чтоб правдоподобнее было. И, да, я ж теперь не такой и слабосильный. Если бы рванул, у тебя платье бы в лохмотья превратилось, так ты уж постарайся получше.
Он, посмеиваясь, уклонился от брошенной в него мусорной корзинки и с интересом прослушал Лизины завывания при разговоре с её отцом.
– Мне его прямо жалко стало! – прокомментировал он Лизины вопли о том, что: «Папочка, мне страшно, он на меня напал! Он закрыл дверь и ключ выбросил! Папааа…»
– И, да… что же тебе в голову не пришло, что даже при твоём раскладе я ведь могу потом и оправдаться – на ключике только твои отпечатки пальцев, на ткани – тоже. Ты не знала, что на ткани отпечатки остаются? Печально…
– Да кто там будет выяснять про отпечатки? – взвизгнула Лиза. – Я тебя так обрисую, такого про тебя расскажу, что про них никто и не вспомнит!
– А ты, оказывается, даже большая гадина, чем мне казалось! – покачал головой Вран. – Повезло мне, что я был мелкий и хилый! Вот уж не думал, что так скажу, но ведь повезло! Если бы я рос нормально, то был бы таким же… подпяточником, как те, – он кивнул головой в сторону двери.
За дверью послышался отдалённый шум, крики, топот. Звуки становились всё отчётливее, вот уже кто-то затряс дверь и заколотил в неё кулаком.
– Лиза! Лизонька! – взволнованный мужской голос явно принадлежал несчастному папаше.
– Ну всё, тебе крышка! – зашипела Лиза, придерживая на груди разорванное платье. – Нет, нет, не трогай меня! Не смей! Папааа! – закричала она, давясь нашмыганными слезами.
– Ладно… ты себя окончательно загнала в угол, и мне пора. Извини, но досматривать этот спектакль мне не хочется! – усмехнулся Вран, падая на пол.
Дичайший визг и сам мог бы вынести несчастную школьную дверь, но с этим лучше справился разгневанный отец. Он разбежался, выбил дверь плечом и был готов разорвать на куски, уничтожить негодяя, посмевшего обидеть его девочку, но…
– Лиза! Лизонька, где он? Где? Куда спрятался? – заметался по классу крупный мужчина. – Я его… я ему! Да где он? Кто тебя обидел?
Сложно уничтожить кого-то, если в классе есть ТОЛЬКО его дочь.
Да, в разорванном платье, растрёпанная, с размазанным макияжем, рыдающая в голос, кричащая о…
– Он… он вылетел из окна! – Лиза тыкала пальцем в сторону распахнутого окна, глаза были круглые, в них плескался настоящий ужас…
Отец Лизы подскочил к окну и осторожно выглянул из него.
– Лиза… там никого нет. Ну, внизу никого!
– Пппааа, он стал вввоооррроном и вввылетел! – провыла Лиза. – Он ууупал на пол, стал вввороном и в окно!
Даже безмерная любовь к дочери не могла убедить её родителя в правдивости подобного…
– Лиза! Ты что? Ты с ума сошла? – с нарастающим ужасом спросил отец. – Каким ещё вороном? Как кто-то мог в кого-то превратиться и улететь?
– Но так и быыылооо! – выла Лиза на высокой ноте. – Он так и сдееелааал!
Она с неожиданной ненавистью скинула с парты свой смартфон, который отложила туда, когда рвала платье – нет бы ей держать его в руках и заснять то, что было! А теперь кто ей поверит, что Роман Чернокрылов на самом-то деле… ворон?
Наталья Борисовна, разумеется, услышала, что произошло какое-то ЧП, и заспешила к месту событий, но была перехвачена Ромой Чернокрыловым, окликнувшим её. Он мирно сидел на скамейке и косился в свой смартфон.
– Наталья Борисовна, что-то случилось, может, помощь нужна?
– Нет, Ромочка, нет. Хотя… ты посмотри, приехали автобусы или нет?
Именно об этом она вспомнила, когда добралась до четвёртого этажа и нашла там первую красавицу её выпускного класса в истерике, разодранном платье и с невероятной историей наперевес.
– Он стал вороном. Папа, говорю тебе! Это правда! Чернокрылов – ворон!
Наталья Борисовна нечасто видела на лице этого самоуверенного человека столь беспомощное выражение.
– Так, и что тут случилось? – профессионально-учительским тоном спросила она.
Услышав невероятную историю от рыдающей Лизы и её отца, она потихоньку отозвала его в сторонку и прошептала:
– Ну как вы не понимаете? У девочки нервный срыв! Это дичайшее переутомление и нервное напряжение, вот её и переклинило слегка… Даже по фамилии сходится – Чернокрылов – значит, ворон. И, да, я только что видела его внизу – он сейчас караулит приезд автобусов, я сама его попросила!
Лиза, которая расслышала последние фразы, завыла ещё сильнее, отец схватился за голову, решив, что дичь, то есть дочь надо срочно лечить, а Наталья Борисовна, помянув недобрым словом ЕГЭ, Минобразования, нагрузки и сумасшедшие школьные программы, пригорюнилась, вспоминая, что именно сподобило её стать учителем.