Глава 45. Поиск котоскромности
Темнота почему-то не пугала, а убаюкивала, укачивала, словно Крылана без усилий плыла в огромном, полном звёзд пространстве:
«Что это? Небо? Озеро, в котором отражаются звёзды?»
«Это просто сон, сон… – ответила она сама себе. – Мой ночной полёт».
Следующую ночь она уже ждала с нетерпением:
– Интересно, получится у меня уснуть?
Терентий устроился на диване в ногах и скомандовал:
– Попробуй сама! Знаешь, сколько я сил трачу на убаюкивание? Много! Так что надо стараться самостоятельно.
– Вот же нахал! – развеселилась норушь, безо всякого стеснения подслушивающая их беседу. – Ну и котяра нам достался! Этакий восхитительный образчик котонаглости!
Правда, Крылана с котами общалась мало, поэтому Терентия воспринимала без особой критики. Ну, надо попробовать самой, значит, надо!
Она вспомнила вчерашний сон, закрыла глаза и представила, что с мягкого дивана шагнула в своё звёздное озеро.
«Я иду в воде, мне приятно, легко и свободно, – Крылана слышала негромкое кошачье мурлыканье, но оно воспринималось как тихий плеск тёмной воды, как легчайшее дуновение ветра, как взмах крыла. – В воде не надо напрягаться, можно лежать на ней спокойно и плыть, плыть, видеть звёзды над головой, чувствовать, как тебе легко-легко…»
– Ну вот и уснула, – повёл ушами Терентий. – Талантливый я кот! Всего-то немного помог, а она уже лапы расслабила, крылья раскинула, морду лица на подушке разложила, и готово!
Правда, когда он эту же фразу выдал при Тане, она хохотала так, что даже Вран прибыл уточнять, что случилось.
– Ну, ты от скромности даже не похудеешь! – не выдержал ворон. – Нету у тебя её!
– Да у меня полно скромности! Только она котовая – специальная! Идёт в комплекте с обаянием, котохаризмой и умеренностью.
– Да какая у тебя может быть умеренность? – изумилась Шушана.
– Как какая? Скромная! Скромная умеренность и умеренная скромность, – с превеликим достоинством заявил кот.
И ведь был прав – коты – они такие!
Через несколько дней Крылана, которая по настоянию Тани просто отдыхала – спала, гуляла по открытым Шушаной просторам междустенья, выходила подышать воздухом на крышу, ела, снова спала, вдруг обнаружила кое-что странное:
– Тань, мне мерещится? Просто… такого же не может быть – слишком рано!
Она упала на пол, встала уже вороницей и раскрыла крылья – там совершенно явно проявились трубочки новых перьев.
– Нет, ничего тебе не мерещится! Перья действительно начали расти! – обрадовалась Таня. – У крупных птиц скорость роста пера выше, чем у мелких, а ты же ещё и птица-то непростая…
Вороница рассматривала крылья, словно ничего лучше и прекраснее в жизни своей не видела.
– Счастье какое! Обрррастаешь? Значит, я могу рррасчитывать на то, что скорро стану свободным ворроном? – ироничный тон Врана не застал её врасплох.
– Пока не обррасту полностью, и не рррасчитывай! Надо же мне иметь подстрраховку! – насмешливо каркнула она.
Таня погрозила кулаком хулигану.
– Ты чего её дразнишь? – сердито уточнила она, когда Крылана ушла.
– Извини, не сдерржался! – неубедительно извинился Вран. – Сказал бы, что больше не буду, но это уже врраньё!
– Ты чего такой… умученный?
– Да с гусями этими устал! Понимаешь, есть информация от одного абсолютно пустоголового лебедя, точнее лебедицы, или лебёдки… как там их правильно называют? Зовут её Летица, она отсюда, но некоторое время назад её перенесли в наши исконные земли, так что она там живёт. И вот она случайно проболталась о том, что тут есть два очень странных гуся.
– Тут – это в Москве? – уточнила Таня.
– Именно.
– А чем они такие странные?
– Им уже много-много-много лет – птицы друг другу рассказывали. Так вот, лет им много, они очень сильные, гораздо сильнее, чем могут быть гуси, крайне заносчивые – ни с кем из собратьев не общаются, и каждый год летом прилетают на какой-то водоём в городе.
– Гнездиться?
– Они птенцов не выводят – это тоже странно. Гусь и гусыня, одного роду-племени, но детей нет. Короче, Соколовский велел мне их найти. Вроде как он знает, чьи они…
Таня открыла было рот, чтобы задать ещё вопрос, а потом закрыла его. Почему-то ей показалось, что не стоит рушить некое равновесие из того, что она видит вокруг, и того, что явно есть, вполне реально, очень даже активно, но пока её непосредственно не касается.
«Лучшее – враг хорошего! – сказала она себе. – Вот как у Крыланы. Писала она семье, писала – по одному сообщению в день. И нормально было, а позавчера как позвонила – потом весь день чуть не подпрыгивала на нервной почве! Хотя и кое-что правильное сказала».
Таня припомнила, как Крылана убрала подальше спешно отключённый смартфон и невесело развела руками:
– Вообще-то мне же так удобно было… я же и сама любила так жить – за меня всё делают, всё решают. Нет, с одной стороны, как-то это неправильно, а с другой – я особо и не сопротивлялась, позволяла за собой ухаживать, заботиться, бегать вокруг. Ну, если бы я давно начала им демонстрировать, что могу сама, что справляюсь и с этим, и с тем, и со всем прочим, то они сами давали бы мне побольше свободы для манёвра, глядишь, и относиться бы начали поспокойнее. А так… я же только после того, как мне Врана продемонстрировали, всерьёз бастовать начала – поняла, что ещё чуть-чуть и совсем уважать себя перестану! Да, комфорт – это приятно. Когда за тебя много чего делают – приятно, когда вместо тебя и для твоего удобства решают всякие противные вопросы – замечательно, но… но с этим воронёнком получился уже перебор – так можно и вовсе себя растерять по пёрышку.
Соколовский не появлялся долго. Так долго, что Крылана успела уже прилично обрасти перьями, Вран изучил почти все московские водоёмы и начал подозревать, что объект поисков существует только в голове глупой лебёдки, или лебедицы, как там их правильно… В ветклинике вовсю работала новая администратор, а Танины родители благополучно вернулись с моря и отправили в летний лагерь почему-то попритихшую Вику.
Филипп прибыл утром, вызвав восторг у новой сотрудницы, выслушал отчёт Ивана Степановича, а потом отправился в свою гостиницу, вызвонив туда же Татьяну.
– Вы мне про вороницу писали, – уточнил он. – Она ещё тут?
– Да. Надеюсь, я не сделала ничего лишнего… Если вы против, я её к себе домой переселю, просто там Вран, а они не ладят.
Соколовский рассмеялся.
– Ещё бы им ладить – для обоих это было истинным унижением. Кстати, она сговор разорвала?
– Нет, сказала, что пока не обрастёт полностью, это будет для неё страховочным вариантом – пока у неё якобы есть жених, нового искать не станут.
– Разумно. И Вран, конечно, по стенке ходит?
– Именно. С залётом на потолок, – они улыбнулись друг другу как люди, прекрасно понимающие, о чём именно идёт речь.
– Я почему про вороницу спрашиваю – её родичи устроили такую шумиху, разыскивают её вовсю… Ну, через своих, конечно.
– Ну да… они очень… гм… деятельные. И громкие.
– Ещё бы! У них же дитя пропало… сорока четырёх годочков. Дошло до того, что они в моё детективное агентство обратились с запросом на поиск, – рассмеялся Филипп. – Я сотрудникам велел заказ не брать. Хоть я воронов и не очень люблю, наживаться на таких чудаках не собираюсь. Да, а где мой главный поисковик?
– Вран? Гусей ищет. Утверждает, что уже несколько сотен водоплавающих «в лицо» узнаёт, – Вран выразился гораздо резче, но Таня не решилась цитировать.
– Вот и хорошо! Пусть ищет. Найдёт, мне лишний козырь будет в общении с родичами, – словно про себя произнёс Соколовский. – И, да! Завтра привезут журавля, из особых… подранили его. Он говорить по-людски не любит, но всё понимает. А так… может, и ответит, если настроение будет. Короче, постарайтесь его выходить.
Таня только головой покивала и решила почитать про журавлиных – мало ли есть какие-то особенности в лечении.
«Что-то мне на птиц везёт в последнее время», – думала она.
– И, да… а как вы относитесь к новой командировке? – как бы невзначай уточнил Соколовский.
– К медведю?
– Нет, ну, то есть там и медведи есть, конечно, но вообще-то к оленям, – не очень-то подробно объяснил Филипп. – Это не сейчас, ближе к осени.
– Отношусь вполне положительно! – твёрдо ответила Таня, прикинув, что к осени с такими темпами роста перьев Крылана полностью «оденется» и вернётся к родным, Вран уже точно будет знать, куда он поступил, а возможно, и гусей отыщет, и она спокойно поедет работать «на выезде».
Журавля привезли к вечеру следующего дня, а ещё через день он вовсю трескуче и громко болтал с Крыланой и Таней.
– Ага, не любит он говорить, как же. Сам объяснил, что с людьми говорить – себе дороже. Так скажи что-нибудь, а человек бултых с лодки в воду, а ты его потом вытаскивай да помощь веди – откачивать. И зачем это всё приличной-то птице? – посмеивалась Шушана.
Журавлю удалось помочь довольно быстро, а потом он оказался исключительно полезен Врану!
– Чего ты там ищешь? Двух странных серых гусей? Из этих, яговых? Ну, знаю я их. Заносчивые такие, просто ужас! – заявил журавль, со скуки пристав к Врану с разговорами.
– Да ладно? И где их можно найти?
– Сейчас? Могут появиться в зоопарке. Ну, чего ты так удивляешься? Там куча птиц, и эти тоже. Нет, они там не постоянно – прилетают, когда им вздумается, и улетают снова.
– Да я там всех водоплавающих уже по клювам узнаю! Сколько допытывался о гусях, ни одна зaрaзa не крякнула, что их знает!
– Смешной ты – мы ж вороны. Кто из птиц с нами особенно откровенничать-то будет? – рассмеялась Крылана.
– А раньше сказать не могла, а, тётушка?
– А раньше ты не спрашивал, племянничек! Да и вообще про проблему не рассказывал, – парировала вороница.
Журавль втихаря посмеивался – ему нравилось быть в центре коллектива, где не надо притворяться, будто ты ничего не понимаешь, а просто мальков да лягушек ловишь.
Вран спешно отправился караулить объекты в зоопарк, журавль заспорил о чём-то с Терентием, а заскучавшая вороница пошла побеседовать с Шушаной, воспользовавшись тем, что Таня пока на работе.
– Слушай, а почему бы нам не поискать Тане правильного мужа? – уточнила вороница через час весьма содержательно-всехобсудительно-активной беседы. – Девушка славная, симпатичная, а ну как прибьётся какой-нибудь… неподходящий!
– Да, это проблема, – вздохнула норушь. – Я же только у неё на работе людей вижу, ну и тут, в доме… Только в доме точно никого подходящего нет, я уже всех-всех порассмотрела!
– Вот вернусь я домой, прикину в округе… может, там увижу что-нибудь прриличное, – Крылана аж заволновалась от приятной перспективы – как ни крути, но подбор «приличного» для незамужней девушки или женщины это одно из самых увлекательных и безопасных занятий – не себе же подбирать.
– Ой, а Таня ещё в командиррровку поедет… как бы там её кто-то не зацепил! – сообразила она, переглянувшись с норушью. – А знаешь что? Я пррридумала!
– Что именно? – у Шушаны уже были интересные соображения на эту тему, но она, как разумная норушь, предпочитала свои мысли спрятать поглубже – зачем же их напоказ выставлять, если ещё ничего точно не известно? А вот энтузиазмом вороницы воспользоваться для Таниной безопасности было очень даже разумно.
– А я буду её сопррровождать! Вран учиться начнёт – летать везде с ней не сможет. Я как раз обрроосла, – Крылана с удовольствием покосилась на отливающее сдержанным воронёным блеском чёрное крыло. – Вернусь домой, покажусь своим, а дальше мне придётся им доказывать, что я уже не птенец, не калека, а самостоятельная и уж точно взрроослая. А что может быть лучше, чем сопровождение ветеррринарра? Ничего! И почётно, и солидно, а главное-то что?
– Что? – Шушане стало весело.
– Что они возрразить ничего не смогут! У нас прринято, что за помощь надо втрроойне отплатить. Таня мне ого-го как помогла и ничего за это не беррёт. А это значит, что я ей обязана – ну, по нашей логике!
– И они не смогут тебя удерживать? – продолжила умница-Шушана.
– Точно! Так что я поеду сопровождать Танечку, заодно и пррослежу, чтобы ей никто не мешал. Ты же знаешь, я могу!
– Знаю-знаю! Можешь! – Шушана частенько с удовольствием вспоминала встречу Вики и Крыланы. – И сама развеешься заодно!
– Точно! Вот так и будет! – напророчила Крылана.