Глава 46. Бронегуси

Через день Вран вернулся домой с победой!

– Нашёл! Действительно, живут парразиты на зоопарковых харчах и в клюв не дуют! Они! Два серых диких гуся – крупная такая заносчивая пара – на всех вопят, никому и близко подойти не дают. Сииильныеее! – он произнёс это с некоторой опаской – а ну как заставит начальство их отлавливать.

Но нет, Соколовский, видимо, представляющий, на что способны эти птицы, внимательно рассмотрел фото, которые ему переслал Вран, похвалил «поисковика-разведчика», даже обещанную премию выплатил.

– Ну что я могу сказать – молодец! Они – птицы очень хитрые и коварные. Выследить их непросто.

– Эээ, а ловить? – опасливо уточнил Вран.

– Враник, хочешь совет? – рассмеялся Соколовский. – Не искушай – не задавай мне таких вопросов – я ж могу и распорядиться. Ты как, хочешь съездить на ловлю?

– Не-не, спасибо, если можно, я воздержусь!

– Вот и правильно! Понимаешь, если начальство решило тебя отправить на неприятное задание, оно об этом точно не забудет, а если не додумалось или не собиралось, так зачем же лишний раз подставляться? Особенно если не уверен, что справишься!

– Почему же? Я как раз полностью и целиком уверен, что НЕ справлюсь! Видал я, как эти бронегуси разогнали стаю зоопарковых лебедей, а те, знаете ли, тоже вовсе не колибри…

– Они не только лебедей, они и толпу людей разогнать запросто могут! – хмыкнул Соколовский. – Тем и ценны. А бронегуси – это хорошо сказано! Так я их и буду называть.

– Бронегуси от Ягуси… – пробормотал он, отключившись от Врана, и потёр руки. – Очень даже полезная штука. Собаки собаками, но вот против этих никто не пройдёт! Тем более что они злющие, как росомахи!

Появление Соколовского, непринуждённо несущего в обеих руках по одинаковому мешку, вызвало бы нездоровый интерес у коллектива и посетителей клиники, поэтому он воспользовался собственным подъездным путём, сделанным для него норушью, – если резко свернуть от подворотни направо, а потом ещё раз направо, то для всех остальных очевидно, что вы врежетесь в стену. Так и будет, если вы не владелец этих зданий, да ещё пребывающий в дружбе с норушью. Машина Соколовского просто исчезала за кустами, которые, как специально, были очень густыми и чрезвычайно вечнозелёными… То есть они именно что специально такими и были – Шушана постаралась.

Как бы то ни было, машина за ними скрывалась полностью и непостижимым образом въезжала в специально устроенное для неё помещение.

– Я имею полнейшее право процитировать своего хорошего друга и сказать: «Ну какой же я молодец. А что? Кто их всех нашёл-то?» – невесело вздохнул Соколовский, выволакивая из салона автомобиля мешки, стоящие на машинном полу – на ковриках. – Польза от норуши в хозяйстве неописуема!

Мешки завозились, что-то возмущённо зашипев.

– А вот и посмотрим, какая польза будет от вас! – отозвался Соколовский. – Я ж вас запросто родственнице разлюбезной возверну! И, да, если она из вас суп сварит, даже отведаю – она хлебосольная такая… главное, чтобы с приправами не перестаралась, а то она может…

Мешки опасливо склонились друг к другу и притихли.

– Вот и я говорю – молчание – оно ж золото! – согласился актёр. – А то… ишь ты… орать, кидаться на людей, своих не узнавать… Я уж не говорю о том, что кто-то уже несколько десятков лет занимается злостным дезертирством со службы!

Мешки что-то гоготнули, но уже значительно тише и уважительнее.

– Ааа, то есть мы гордо влачим своё звание сторожевых гусей всея Руси? Чего-чего? Вот про Рим только мне не надо – я точно знаю, что вы к этому безобразию никакого отношения не имели! Кому вздумали голову морочить?

Cоколовский покосился на себя в отражении машинного стекла и, решив, что его роль требует чуть больше суровости, тут же подпустил её:

– Охамели совсем! Всё-всё… даже сомневаться не стану! Так-то я хотел вас у себя оставить, тут приспособить или к личному семейству отправить, но раз так – не буду я с вами связываться. Зачем мне такое? Не слуги и сторожа, а так… гусеерундень!

Мешки завопили дружным слаженным дуэтом, напрочь заглушив почти беззвучный смешок коварного Соколовского.

– Да ладно? И прямо клянётесь? И слушаться? И подчиняться тем, кому я велю? Да-да, людям, а иногда и нет – как я сочту нужным. Не хотите? Да было бы предложено. Тогда – домой! К родным, так сказать, пенатам, любящей хозяюшке, гусиному супчику с мухоморами…

Стоило ли удивляться, что ещё через полчаса Соколовский лениво внёс себя в собственный кабинет, погрузил в удобное кресло, практически автоматом достав оттуда дрыхнущего Терентия, и, держа его на вытянутой руке, предъявил двум крайне мрачным серым гусям.

– Это «не сметь трогать номер раз». Не потому, что самый важный, а потому что первым попался. Я… понятно выражаюсь?

– Мяяя? – Терентий обладал истинно котиковой способностью спать в любом положении, но не тогда, когда его хвост изучают два здоровенных суровых гуся. – Аааа!

– Ну чего ты развопился? Гуси, это кот Терентий. Терёня, это гуси. Всё равно, разобрать, кто из них кто, без подготовки сложно, так что не заморачивайся, зови их просто «эй, вы там, гуси». Уяснил?

– Мнэээ… – ошарашенно согласился рыжий Терентий, подбирая задние лапы, передние лапы, хвост, охвостье…

– Не комкуйся у меня на голове! – велел Филипп. – Иди лучше остальных позови – знакомиться будем!

Терентий пошёл звать весьма оригинально – длинным прыжком оттолкнулся от стола Соколовского, куда тот его ссадил со своей шевелюры, и, перелетев через птиц, исчез в дверном проёме.

 – Как вы оживляюще на котика подействовали… – усмехнулся Филипп. – Так-то он только к еде торопится, и то сейчас уже бока наел, помедленнее поспешает.

Один из гусей гоготнул.

– Нет, худеть кота не надо – кот не здешние девы, у него округлость очертаний – собственная приятность и залог хорошего настроения окружающих, – на лету сшиб гусиную идею Филипп. – И, да, кто такие норуши, вам объяснять не надо? Сами понимаете, за какой Можай она вас может загнать, если что?

Гуси закивали в знак полного понимания возможного маршрута.

– Так, кроме норуши тут живёт девушка. Человек, но врач для животных и птиц. Моя подчинённая, очень умная и учёная. Анатомию гусей, в частности, знает назубок…

Гуси переглянулись тоскливо.

– Но… у неё хороший характер, так что вас незаслуженно обижать не станет… Советую заслуженность не накапливать – характер у неё есть, знания – тоже. Кстати, зовут врача Таня, по-гусиному она не понимает, но ей переведут в случае чего, посему ругать её я тоже не советую. К тому же у неё имеется названый брат – он ворон, да, он вас преотлично поймёт и, если что, шеи на узелок завяжет.

Гуси засомневались, но возражать не решились.

– И наконец, последняя проживающая тут особа – вороница с даром морока. Экий у меня птичник собрался, – рассмеялся Соколовский. – Кроме постоянных жителей есть пациенты. Журавль, например. Этих трогать тоже не рекомендую – кто приглашён, тот под моей защитой. Новоприглашённых вам будут показывать! Всех, кого не показали, можно гонять со всей гусиной дури! Хоть бегом, хоть лётом, как пожелаете.

Обрадованные перспективой гуси радостно загоготали, а Соколовский усмехнулся, припомнив, что ему недавно передали о некой чрезвычайно неуёмной дамочке, которой он не так давно устроил развесёлую, но очень заслуженную жизнь…

«Софа-эфа так ничему и не научилась – удивительная особа, право же! Разузнала, что я занялся новым делом, и решила мне напакостничать. До чего люди пошли наивные, аж жалко! Или не очень? – он коварно улыбнулся и решил, что весь этогодошний запас жалости он уже потратил. – Дефицит такой, однако! – констатировал Филипп. – Так что давай, милая, заходи, если что… у меня тут бронегуси от Ягуси – самое оно для ядовитых дев. Они и к ядам привыкшие, и по силе воздействия незабываемы! Короче, самое то для тебя!»

Таня, увидев гусей, которые больше всего напоминали притворившихся птицами миниатюрных динозавров, слегка подзастряла в дверях кабинета Соколовского, но тот, лучезарно улыбаясь, приказал гусям:

– Знакомимся, нюхаем, запоминаем, узнаём с полувздоха и УВАЖАЕМ!

Таня знала, что у гусей для обоняния предусмотрены дополнительные ворсистые рецепторы у основания клюва, благодаря которым они находят еду даже под водой, ну и на земле расчудесно вынюхивают нужные травы.

Здоровенные гусиные головы потянулись к ней, переглянулись, мрачно смерили с ног до головы – запомнили, значится…

– Так, следующий. Вранчик, залетай!

Вот Врана гуси опознали – возмущённо заорали, но Филиппу стоило только бровь поднять, как они заткнулись и покорно закивали.

Тем же образом прошло знакомство со всеми остальными.

– Танечка, когда у нас кто-то из пациентов или постояльцев появляется, вы, ну, если уверены в том, что это именно добросовестные… гм… существа, показываете их гусям, если не уверены, намекаете – гуси следят. Если подозреваете или уверены в противном – можете ничего не делать, эта парочка сама справится.

– Эээ… а если медведь? – осторожно уточнила Таня.

– Ну и что? Сам пришёл, сам влез, пусть сам и спасается! – равнодушно отмахнулся Филипп. – Что они, медведей, что ли, не видели?

– Хорошо, как скажете. Я поняла. А жить они где будут?

– На первом этаже в комнате у входа. Там им Шушаночка уже бассейнчик сделала, так что им будет раздолье.

Услышав про воду, затосковавшие было гуси радостно оживились.

– Заодно и газонами заниматься будет не надо, дополнил Соколовский. – Будем запускать гусегазонокосилки. Главное, чтобы они клиентов с травкой не перепутали, а то они у нас такие увлекающиеся!

Польза от гусей обнаружилась в ближайшее время.

Вран в начале августа узнал о том, что он поступил именно в тот вуз, куда хотел, и на тот факультет, о котором мечтал.

– А потом, Тань, ну что у меня за затмение случилось? – рассказывал он ей. – Взял и матери позвонил – типа порадоваться!

– Ты ворон или ягнёночек с крыльями? – ядовито уточнила Крылана, любуясь собственными плотными и красивыми перьями на спине.

Вран аж воздуха в грудь набрал, чтобы должным образом ответить, но только зашипел сквозь зубы.

– Зшшшмеищщща, а не вороница!

– Да, а что? – рассмеялась она. – И горжусь этим! Короче, птенчик нарвался? Погоди-ка… дай отгадаю… тебя затребовали на предосенний слёт?

– Предосенний слёт? – удивилась Таня.

– Да. Некоторые из нас улетают на юг… во́роны, конечно, птицы не перелётные, но некоторые семьи предпочитают перед наступлением зимы перебираться южнее. Вот они жаждут перед отлётом пообщаться с сородичами. Зато все прочие остаются на своём месте. Они, по старой привычке, в августе любят общаться с ближайшими соседями – в природе вороны иногда сбиваются в небольшие стаи для охоты, так что это для напоминания, кто есть кто.

– Можно подумать, мы могли бы забыть… – проворчал Вран. – И вообще, всё то, что ты тут, тётушка, прокаркала, было в пррошлом! А теперрь предосенний слёт – прросто повод… гм…

– Поискать парры для воррронов и воррониц, достигших возрраста, но ещё не нашедших себе спутников, – продолжила Крылана. – Ты это хотел сказать, племяшка?

– Корроче, потусоваться! Или ты слишком взррослая для таких слов? – Вран более-менее знал, когда надо остановиться, но в этот день был расстроен, вот и получил заслуженное наказание – Крылана в стремительном рывке стукнула ему клювом по макушке, отчего наглый первокурсничек аж на хвост присел, раздражённо завопив:

– Совести у тебя нет! Больно же!

– Совести нет, а вот скоррость теперрь есть! – с гордостью отозвалась Крылана. – И не наглей, птенчик!

– А! Мне уже всё рравно! Корроче, ррродители рраспоррядились мне там быть – хотят познакомить с какими-то вороницами! – обречённо сообщил Вран. – Я, разумеется, отказался!

– Какая галочья наглость! – распушила грудку Крылана, развлекаясь изо всех сил. – И это всё прри живой-то невесте! Да как они могли!

– Ррродители меня, рразумеется, не услышали, – вздохнул Вран. – Велели послезавтрра быть готовым к вылету на прраздник.

– Ветрреный тип! И это ты всё при мне высказываешь? – развлекалась вороница. – Ух, как глазами ррассверркался! А что ж ты не напомнил сорродичам, что ты, по их милости, воррон несвободный, а с обязательствами?

Она прыгнула на пол, встала оттуда в человеческом виде и продолжила:

– Танечка, эти самые Черрнокррыловы такие снобы и зазнайки! Я ведь даже знаю, с кем они нашего несчастного Вррушеньку собирраются знакомить. А всё почему? Потому что уверрены, что про сговорр никто из посторронних не знает, что моих рродичей на прразднике не будет – у нас свои встрречи – в нашей местности, а я сама не пррилечу из-за оперрения.

Она походила по кухне, насмешливо улыбаясь.

– А я тут подумала, что порра мне себя и показать. А что? Вот возьму и прредъявлю свою особу будущим свекрррови и свёкрру!

– Не говорри так! Ты обещала! – взвыл несчастный Вран, рухнув со спинки стула на пол и даже не торопясь подниматься.

– Дуррачок, ты мне по-пррежнему не пррислонился! Но уж оторрваться-то можно? Сначала, для рразминки, на твоих, а потом я и своим покажусь!

Правда, планы Крыланы были слегка нарушены преждевременным прилётом четы Чернокрыловых.

Распахнувшееся окно заставило сторожевых гусей насторожиться, шорох крыльев незваных гостей активизировал какие-то внутренние резервы гусескорости, и стоило воронам опуститься в коридоре «особой гостиницы», как на них налетели…

«Честное слово, я всегда думала, что птицы – это слегка динозавры, но чтоб они были этими самыми НАСТОЛЬКО, я и не предполагала!» – подумала Таня, когда ей удалось достаточно грозно скомандовать гусям:

– Стоять! Замерли! Гостей не добивать!

«Ой, хоть бы Чернокрыловы не сильно пострадали!» – взмолилась она про себя.

Нельзя сказать, что внезапное нападение прошло для воронов бесследно – принявшие людской вид, они выглядели так, словно их одежду долго и плодотворно трепала свора упёртых терьеров, а их самих при этом протащили сквозь плотные заросли терновника…

– Ну а что? – бесстрастно уточнила Шушана. – Предупреждать о визите в приличном обществе уже разучились? Кто является без спроса, тот останется… – она прищурилась, – с половиной хвоста и кучей выдранного пуха!