Глава 11

Дом встретил нас шумом и гамом. Радостным, к счастью. Вперемешку с шиканьем Аси на малышню, что так и норовила броситься нам всем под ноги и растаскать раньше времени подарки из тяжёлых холстяных мешков, что нёс мой дракон.

Дети по очереди притихали (и то на короткое время) только когда взгляд их падал на Милаха с исхудавшей женщиной, что шли позади нас.

Малыш поддерживал её, жался к ней, то и дело заглядывал в осунувшееся лицо своими большими синими глазами, круглыми от жалости и беспокойства.

Ива и Софи, тут же оценив ситуацию, не дожидаясь моего распоряжения, направились в «больничное крыло» Дома, чтобы приготовить для матери Милаха комнату. Поэтому нам удалось сразу же заселить женщину в просторное и светлое помещение с двумя окнами, одно из которого выходило на задний двор, а другое на лес вдалеке. И утром, и вечером туда должно было светить солнце, поэтому Милах повесил на окна «ловцы света», сделанные им из осколочков стекла и бусин, подвешенных на тонкие цепочки.

– Мама всегда любила солнечных зайчиков, – пояснил он полушёпотом, покосившись на задремавшую в кресле женщину и слез с подоконника, чтобы поправить на её плечах клетчатый плед. – Пусть порадуется… Ей же будет приятно, да? – взглянул он на меня. – Она ведь хоть что-нибудь понимает, правда?

На протяжении всего этого времени его мать даже не обняла Милаха. Но ответила я с искренней уверенностью в голосе, что заметно успокоило малыша:

– Конечно… Когда она услышала, что мы говорим о тебе, то оживилась и пыталась повторить твоё имя. Она всё так же любит тебя. Просто теперь она… мм.

– Другая? – помог Милах подобрать мне слово.

Я кивнула.

– Скорее ведёт себя по-другому, малыш. Она болеет…

– Но поправится, правда?

– Физически, – неожиданно раздался с порога голос знакомой мне знахарки, – вполне. Но души лечить мы пока ещё не умеем. Они исцеляются сами, только чаще всего очень-очень медленно…

Я смотрела на неё, прижимая руки к груди от облегчения и радости.

– Рейн за тобой прислал? Всё-таки прислушался ко мне…

– Ещё бы ни прислушался, – хмыкнула та, – ты, похоже, верёвки из него вить можешь, когда другие только и способны, что смотреть на дракона со страхом или обожать его на расстоянии.

Лестно, признаю. Но любопытно, как реагирует на меня народ… Нравится им всё это (если вдруг и ещё кто-то заметил мою власть над их императором, власть, в которую я сама до сих пор не верю) или настороженно и ревниво отнесутся к внезапной иномирянке?

Надо бы что-то придумать, чтобы я в глазах народа не выглядела просто той, которая родит императору сына… Я в любом случае хотела сделать хоть что-то для нового мне мира. Но делать это «что-то» и ради Рейна, чтобы его выбор жены начали уважать люди, оказалось куда приятнее и более ответственным.

В общем, размышления эти меня не подкосили и не ввергли в уныние, а вдохновили на какие-то свершения.

Считаю ли я, что достойна дракона? Не уверена… Считаю ли, что могу быть достойна? Вполне.

– А где парнишка ваш, – продолжала тем временем знахарка, – как его… Гейл? Я наслышана. Любопытно будет с ним пообщаться.

Говоря это, она уже раскладывала на столе рядом с кроватью какие-то порошки, склянки и травы. Потирала руки. Завязывала лентой свои длинные волосы, готовясь к хлопотам над болеющей женщиной и прикидывая варианты работы с Гейлом.

Милах же, наблюдая за ней очень внимательно, усиленно обдумывая что-то, неожиданно произнёс:

– Мама никогда не станет прежней, да? Я буду с мамой, но как бы без мамы?..

Я, не найдя, что ответить ему, только подступила ближе, чтобы приобнять малыша.

Знахарка тоже ничего не сказала и воцарилась тяжёлая тишина. Которую, впрочем, Милах прервал довольно быстро своим вздохом:

– Что ж… Зато она точно будет с сыном, – изрёк он и, похоже, немного успокоился, почувствовав в себе некую уверенность и стойкость.

Зато у другого парнишки стойкости и стержня внутри такого не наблюдалось.

Гейл, своими разноцветными, мерцающими магией глазами заглянув к нам сквозь дверную щёлку, отшатнулся и поспешил уйти. Только вот я успела выйти в коридор и поймать его за руку.

– Постой, мне надо тебя познакомить с… – но Гейл меня прервал.

– Не утруждайся. Если решили от меня избавиться, я прекрасно могу сам ваше желание осуществить!

Я отступила, непонимающе моргая и растеряв все слова.

– О чём ты?

– Колдунью в изгнание отправят вместе с братцем императора, и меня заодно к ней приставить решили? – ощерился он. – Правильное решение, чтобы налёт магии ничего не отравлял в вашей счастливой будущей жизни!

– Нет, – качнула я головой, – всё не так. Послушай…

Но Гейл, резко развернувшись от меня, собрался уйти.

– Стой, – подбежал к нам мой Славка, – дурень! Расстроишь Марьяну, я тебе врежу, наконец. Понял?

– Попробуй, – стоя к нам в пол оборота, процедил Гейл сквозь зубы, и вокруг искрами замерцала магия. – Давай… Ну!

– Тяжёлая предстоит работка, – выглянула к нам колдунья, – ох, тяжёлая… – и снова скрылась в комнате, лишь её тихие смешки камушками катились нам под ноги.

Что возмутило Гейла ещё сильнее и он, от эмоций сжав кулаки, мрачной тенью направился к двери, по пути плечом зацепив Славку.