Глава 17

Пыль кружилась в лучах полной луны (здесь в это время была ночь...), диск которой стал заметен сквозь замутнённое от пыли окно. На комоде, как и прежде, стояли баночки с засушенными цветами – ромашка, мята, душица. Любимые мною чаи. Подушка на диване, синяя с золотистой бахромой по краям, доставшаяся мне ещё от бабушки, будто ждала меня все это время.

Я обернулась на голос запоздало, будучи во власти родного дома и воспоминаний.

Передо мной стояла женщина невероятной красоты – высокая, с кожей цвета тёмного мёда и волосами, сплетёнными в сотни тонких косичек, перехваченных медными нитями. Её глаза мерцали, словно звёзды в безлунную ночь, а одежда, сотканная из теней и будто мягких всполохов костра, струилась по её телу, как живая.

– Ты можешь остаться здесь, – сказала она. – В своём мире. В безопасности. Где родишь ребёнка в окружении врачей и не будешь тревожиться за свою и его жизнь.

Моё сердце сжалось.

– А что будет с ними? – прошептала я. – С Рейном? С детьми?

– Они продолжат жить. Ты уже сделала для них многое. Что можешь ещё?

Я провела пальцами по баночкам с травами. Вспомнила, как заваривала чай для Славы после его ночных кошмаров. Как Милах прижимался ко мне, когда ему было страшно. Как Рейн смотрел на меня, будто я – весь его мир. Как ещё задолго до знакомства с ним, мне было тяжело здесь... хоть и куда понятнее, чем в мире моего дракона. А ещё, как и сколько раз дети из Дома назвали меня “мама”...

Всё смешивалось, перебивало друг друга, замещало одно другим, мешая мыслить ясно. Мешая озвучить решение, которое, я совершенно точно знала, и без всего этого приняла уже давно. Но если скажу другое, оно и останется со мной... Даже если скажу то, чего на самом деле не хочу выбирать.

Богиня эта коварна, хотя и без злого умысла явилась сейчас ко мне.

– Нет, – ответила твёрдо, кое как взяв себя в руки. – Я не могу их оставить. Они, – выделила я, – нужны мне.

Богиня слегка склонила голову.

– И это выше твоей безопасности? Почему?

– Потому что они стали моей семьёй. Потому что я люблю их, – голос дрогнул.

Тени в комнате сгустились, но я не отступила.

– Ты уверена? – спросила Иттар. – Отказываешься от покоя, от привычной жизни? От мира, где ты не боишься за тех, кого любишь?

Я не смогла ничего сказать, лишь слабо кивнула в ответ, чувствуя себя, словно во сне.

Богиня улыбнулась.

– Тогда ответь на мой вопрос. Что важнее: сила, данная свыше, или сила, которую ты находишь в себе?

Я задумалась на мгновение. Похоже, это уже касалось Гейла. А потому ответ мой прозвучал уверенно:

– Вторая. Потому что ты сам добился её и выбрал. Такую силу никто не сможет отнять...

Иттар кивнула.

– Мне нравится ответ. И за это я дарую тебе своё благословение. Пусть твоя вера в себя и в близких будет твоей защитой.

Комната начала расплываться, будто каждое слово богини разрушало мир вокруг:

– Ты взяла под опеку того, кто пытался навязать мне свою службу. И подвела его к тому, что теперь он действительно получил право служить мне. Но сыном твоим отныне он оставаться не может... Надеюсь, вы оба понимаете это. Маг с разноцветными, горящими глазами, отныне мой жрец. А ты помни о моём благословении, когда... придёт время.

Последнее прозвучало тревожно в воцарившейся непроглядной тьме.

В тьме, в глубине которой мне послышался... плач младенца?

Сердце забилось как бешеное.

Недоброе предзнаменование? Но почему, за что? Что-то случиться с моим, пока нерождённым, сыном?

– Скажи мне! – воздуха стало катастрофически не хватать.

Я забилась в пустоте, будто утопая в густом дегте.

“Скажи мне, что случиться, когда, почему?” – но вопрос увязал в густых, как кисель, мыслях и никак не хотел спорхнуть с онемевших от волнения губ.

Пока я не распахнула глаза, обнаруживая себя в крепких руках Рейна и прижимаясь к его горячей груди.

– Почему? – выдохнула я. И порывисто обняла своего дракона за шею. – Рейн?

Он судорожно выдохнул.

– Напугала...

Мы находились там же, где, как мне казалось недавно, на Гейла напал зверь.

Только теперь женщины с семенами рядом не было, а вокруг с лаем носился Шмель. Милах же и сам новоиспечённый жрец подбежали к нам чуть позже. Вместе со Славкой, который первым бросился ко мне.

– Марьян! Тебя не было часа три! Я чуть с ума не сошёл.

Он смешно шмыгнул носом и тут же отвернулся, чувствуя неловкость за свои эмоции. Такой повзрослевший (и когда это только случилось?), но одновременно такой ребёнок...

– Три часа? – не веря переспросила я.

Мне казалось, разговор с богиней длился всего минуты три.

– Я не чувствовал тебя, – едва слышно прошептал Рейн, прожигая меня взглядом своих удивительных, янтарных глаз, – даже я... Такое бывает лишь когда, – он не стал продолжать.

И так понятно: когда кто-то уходит навсегда.

– Я здесь, – только и смогла прошептать.

И он обнял меня крепче:

– Да... И я тебя никуда больше одну не отпущу. Всё, слышишь? Хватит с меня!

Он направился к Дому со мной на руках так решительно, что на мгновение я даже испугалась. Правда, сама не знаю, чего именно.

– Ты больше не выходишь оттуда без меня. Хочешь знать, что там в городе происходит, будешь спрашивать у других! Я добьюсь, чтобы всё пришло в порядок и ты, наконец, согласилась быть со мной в центре. Сыграем свадьбу. Родиться сын. Тебя полюбят люди. И ничего странного больше не случиться.

Я закусила губу, прижимаясь к нему крепче.

Стоит ли сказать о предзнаменовании, что послала мне Иттар? Стоит ли озвучить опасение, что есть нечто, от чего, даже забери Рейн меня прямо сейчас в свой замок, вряд ли убережёт...