Глава 24
Эбигейл кричала до хрипа в горле — наполовину от страха, наполовину от отчаяния. На сей раз женщина не стала заморачиваться с вонючей тряпкой, чтобы усыпить ее. Просто швырнула ее, все еще связанную, в багажник машины и захлопнула крышку. Темнота казалась удушающей. Может тут кончиться воздух? Казалось, что может. Девочка тяжело дышала, чувствуя вибрацию машины.
Через несколько минут после того как ее закрыли в багажнике, загудел заработавший мотор, и автомобиль тронулся с места. А потом почти сразу же на уши ей обрушился страшный глухой гул, и она опять начала кричать, изворачиваясь и пиная вокруг себя связанными ногами.
Это дождь, наконец осознала Эбигейл. Они выехали на улицу, и по крышке багажника забарабанили струи воды.
Исчерпав силы, она неподвижно лежала, чувствуя толчки машины на ухабах, отдающиеся в суставах. Болело все тело. Она очень устала — хотелось, чтобы все поскорей кончилось. Эбигейл уже почти жалела, что остановила эту женщину прошлым вечером. Она все равно умрет. Какой смысл продлевать мучения?
Закрыв глаза, девочка подумала о своих родителях. Дождливыми вечерами мама иногда доставала какую-нибудь настольную игру — «Монополию» или «Скрэббл», — и они все втроем играли в нее. Иногда папа готовил попкорн. Эбби чуть ли не как наяву ощутила аромат горячего попкорна, который отец выкладывал в миску на столе, всегда предупреждая ее, что в нем могут попадаться непрожарившиеся зернышки.
Она больше никогда не увидит своих. Хотелось заплакать, хотелось всхлипнуть, хотелось оплакать себя. Но Эбигейл слишком устала даже для слез.
Что-то больно впивалось в ногу. Она явственно чувствовала это — какой-то острый предмет, сместившийся со своего места на очередном ухабе, теперь утыкался ей в лодыжку. Еще один ухаб, и она вскрикнула от боли. Эта штука буквально вреза́лась в нее.
Нож. Окровавленный нож, которым эта женщина вчера ей угрожала. Который она бросила в багажник. Эбигейл кое-как извернулась, пытаясь ухватить острый предмет, но сумела лишь вновь порезать ногу. Рана казалась глубокой, и голова закружилась от боли.
Сменив стратегию, она попыталась зацепить нож ногой. Можно было попытаться подтащить его ближе к рукам — или, по крайней мере, оттолкнуть подальше от кровоточащих ног.
Рев дождя смешивался с гулом мотора и заунывным посвистыванием ветра, а Эбигейл все сгибала и разгибала связанные ноги. Дважды промахнулась; каждое движение выходило неуклюжим и неловким. Третий пинок достиг цели. Она ощутила контакт, услышала, как эта штука со звоном отлетела куда-то, но так и непонятно куда. Она потеряла нож.
Эбигейл осторожно повернулась, опасаясь, что внезапное движение насадит ее на острое лезвие. Медленно, как змея, она двигалась в тесном пространстве багажника, пытаясь нащупать нож всем своим телом.
Первым на него натолкнулся живот — похоже, на рукоятку, к ее огромному облегчению. Дело продвигалось медленно, но Эбигейл ухитрилась перевернуться на спину, и ее пальцы неловко сомкнулись на рукоятке.
Лезвие было острым, но перерезать веревку, стянувшую ей запястья, оказалось нелегко. Она резанула по ней еще два раза, на второй раз едва не выронив нож. А потом вдруг ощутила, что захват впившейся в запястья веревки ослаб. Руки свободны!
Эбигейл опять всхлипнула, на сей раз от облегчения, сжимая и разжимая пальцы и чувствуя, как кровь возвращается в них.
После этого перерезать веревку на ногах было уже просто.
Девочка приостановилась, чтобы подумать. Она не связана. У нее есть нож.
А теперь что?
***
Дождь усилился, оглушительно барабаня по крыше машины. Из-за этого Ханне почти ничего не было слышно. Она истошно орала на Митчелла по телефону.
— Нет! Да не на склад мы едем! Мы преследуем машину Меган, черт побери!
По крайней мере, она молилась, чтобы это была машина Меган. На самом деле преследовали они размытую пару красных габаритных огней — единственную, которую заметили, когда развернулись. Автомобиль, у которого они висели на хвосте, ехал очень быстро, особенно учитывая погоду, и как раз по этой причине Ханна подозревала, что именно он им и нужен. Хотя, разумеется, это вполне мог оказаться и какой-нибудь тупой малолетний отморозок, которому просто жить надоело. Лицо Юргена представляло собой сосредоточенно застывшую маску. В такой ливень габаритные огни впереди могли исчезнуть из виду в любую секунду.
— Эбигейл в машине? — орал в ответ Митчелл.
— Не знаю! — выкрикнула она. — Я заметила только Меган на водительском месте. Эбигейл может быть на заднем сиденье или в багажнике!
— Сейчас позвоню Манкузо; она пошлет агентов на этот склад проверить, есть ли там кто-нибудь, — уже спокойней сказал Митчелл. — Можешь описать автомобиль?
Черт! Единственное, что запомнилось, — это что он был мокрый.
— Я не смогла как следует его разглядеть. Цвет темный. Черный или темно-зеленый, я так и не поняла, и…
— Это темно-зеленая «Хонда Сивик», — перебил ее Юрген, крепко вцепившись пальцами в руль. — Номер заканчивается на три-девять-два.
Ханна изумленно покосилась на него. Она провела с этим человеком меньше полусуток, а он уже успел продемонстрировать обескураживающий набор талантов. Детектив повторила описание Митчеллу.
— Ладно, где вы сейчас? — спросил тот. Ему пришлось три раза повторить этот вопрос, прежде чем Ханна сумела его понять.
— Она едет по Сикамор-пасс! — крикнула она. — Мы только что проехали «поворот Джонсонов».
Поворот назывался так в память о семействе Джонсонов, глава которого потерял на нем управление, отчего машина три раза перевернулась через крышу и врезалась в дерево. В результате все сидящие в ней погибли. Это был самый край городской застройки Гленмор-Парка. Дальше начиналась территория индейской резервации, протянувшаяся до самого выезда на трассу 128.
— Так что она едет к северу, — заключил Митчелл.
— Думаю, что да.
— Ладно! Сейчас переговорю с Манкузо, буду регулярно держать вас в курсе! — выкрикнул он и отключился.
Сикамор-пасс была абсолютна пуста, не считая их машины и автомобиля, который они преследовали. Этот маршрут в плохую погоду желательно было избегать, поскольку проезжую часть тут часто усыпали оборванные ветром ветки деревьев, а иногда, в особо сильные грозы, валились и целые деревья, перегораживая дорогу. Но это был самый быстрый путь до автострады.
— Как думаешь, куда она едет? — спросил Юрген.
— Не знаю, — мрачно отозвалась Ханна. — Думаю, что она просто хочет убраться как можно дальше.
— Как мы ее остановим? — продолжал он. — В смысле, если у нее Эбигейл…
— Не знаю.
— Не можем же мы просто столкнуть ее с дороги, если…
— Да блин, Юрген, не знаю я! Но нам нельзя упустить… Осторожно!
Огромная ветка ударила им по капоту, быстро отлетев назад. Юрген дернул рулем, на миг потеряв контроль над машиной, а потом выровнял ее — его пальцы даже побелели от напряжения.
— Господи! — воскликнул он. — Ну и дорога! Поскорей бы она кончилась…
— Уже скоро, — мрачно отозвалась Ханна. — Она рвется на сто двадцать восьмую. Не спускай с нее глаз.
У нее уже было чувство, что Меган заметила их и решила попробовать оторваться от них в плотном потоке машин на автостраде. И Ханна не намеревалась этого допустить.
***
— Мы пытаемся догнать детектива Шор! — орал Митчелл в телефон. — Она на хвосте у подозреваемой, на сто двадцать восьмой!
— А сами-то вы где, Митчелл? — спросила Манкузо.
— Только что свернули на Сикамор-пасс с Клейтон-роуд. Манкузо, вам надо перекрыть сто двадцать восьмую. Нельзя дать ей уйти!
— Я займусь этим, детектив, — заверила Манкузо. — Детектив Шор едет одна?
— Что-что? Не слышу! — выкрикнул Митчелл. Слышал-то он ее хорошо, но это была тема, в которую он сейчас не собирался вдаваться.
— Я сказала…
— Агент Манкузо, вы прерываетесь! Перезвоню, как только мы окажемся на сто двадцать восьмой! Просто перекройте трассу, черт побери! — И он отключился.
«Шеви» агента Уарда ревел, как реактивный самолет, и Митчелл заподозрил, что под капотом такой же двигатель. Автомобиль несся по дороге с головокружительной скоростью. У Митчелла колотилось сердце от ужаса. Фэбээровец вообще видит что-нибудь дальше собственного носа в такую погоду?
— Уард, давайте помедленней, сейчас будет «поворот Джонсонов»! — выкрикнул он.
— Что-что?
— Помедлен… Блин!
Они вошли в поворот слишком быстро. Уард резко крутанул руль, дал по тормозам, и машина потеряла управление, выскочив на встречку. Встречные фары надвигались с угрожающей быстротой, пока их автомобиль скользил, визжа шинами… а потом вдруг резко вильнул обратно на свою полосу, и два ярких огня пронеслись мимо.
Митчелл услышал истошный крик и осознал, что тот исходит из его собственного горла. Умолкнув, он сделал глубокий вдох, опустив взгляд на пол. И там, у себя под ногами, наткнулся взглядом на удивительный предмет. Это был белый кружевной лифчик.
— Уард, — произнес он дрожащим голосом, — пожалуйста, больше так не делай.
— Ладно, — отозвался тот столь же напряженным тоном. — Прошу прощения.
— Тут у тебя лифчик на полу, — сказал Митчелл.
— О!
Наступила секунда молчания.
— Он, видать, был под сиденьем и вылетел на крутом повороте, — наконец произнес Уард.
— Похоже на то.
Еще одна секунда молчания. Агент осторожно прибавил газу.
— А чей это? Подруги?
— Нет. У меня нет подруги. Я ни с кем не встречаюсь. Это одной знакомой.
— Ого! — сказал Митчелл, ухмыльнувшись. — Хо-тел бы я тоже иметь таких знакомых.
Уард покосился на него с нечитаемым выражением лица.
— Угу, — произнес он после некоторой паузы. — Она просто нечто.
***
Меган поймала себя на том, что все последние двадцать минут скрипит зубами — с того самого момента, как заметила, что ее преследуют. Автомобиль позади не отстал, когда она прибавила газу, лавируя между машинами на автостраде. Наверное, следовало спрятаться в потоке транспорта на дороге, но едва она решала сбавить, то замечала, что фары преследующего ее автомобиля неумолимо приближаются, и нога сама собой опять давила на газ.
Когда она перестала следовать плану? Когда начала принимать необдуманные решения, подчиняясь своим инстинктам, а не мозгам?
Когда убила того парня, который проник в дом Даррела, и позволила девчонке увидеть свое лицо? Или когда Лэнс сунул ей руку под юбку после ухода полиции, пытаясь заставить ее развлечь его в память о старых добрых временах?
Или, может, поворотной точкой был момент, когда она решила убить своего подельника?
Когда бы это ни произошло, теперь Меган едва ли понимала, что делает. План был в том, чтобы после похищения неделю выждать, а потом покинуть Гленмор-Парк для продолжительного отпуска за пределами Штатов, скорее всего в Мексике. Еще вчера вечером она думала, что отправится в Мексику. Но вот сегодня погнала в противоположную сторону, к северу, осознав, что ее преследуют. Без всякой веской причины — просто что-то в голове шепнуло, что так надо.
Надо было тогда убить этого ребенка. И не надо было убивать Даррела. Ей вообще не следовало похищать девчонку. Не следовало спать с Лэнсом.
Не надо было, не следовало, если бы да кабы…
У нее три миллиона долларов в дорожной сумке на заднем сиденье, похищенный ребенок в багажнике, и она несется к северу в жуткую грозу, преследуемая как минимум одним автомобилем. Как бы Меган-организатор предложила ей поступить?
Меган-организатор сказала бы, что те, кто висит у нее на хвосте, наверняка находятся на прямой связи с ФБР. А это означало блокпосты на дороге. И вертолеты. Хотя пока бушует ниспосланная богом гроза, шиш им, а не вертолеты.
Отлично. Значит, только блокпосты на основных автомагистралях. Вроде сто двадцать восьмой.
Меган-организатор объяснила бы ей, что ребенок в данный момент очень полезен в качестве заложницы. Это единственная причина, по которой «хвост» держится на расстоянии. Но как только она избавится от хвоста, следует избавиться и от ребенка. Ребенок — это обуза.
Убить ребенка или отпустить?
Меган-организатору было на это абсолютно плевать.
Меган — импульсивный ангел возмездия лишь хищно ухмыльнулась.
А вот и указатель впереди. «Съезд 56», написано на нем. «Скотланд-роуд, Ньюбери».
Меган — импульсивный ангел возмездия перестроилась в левый ряд. Преследующий ее автомобиль сделал то же самое.
И тут она резко крутанула руль вправо, пересекла две полосы, и ее автомобиль подскочил, слетев с автострады на ответвление развязки и промазав на пару футов, отчего проехался боком по жидкой грязи и траве. На миг ей показалось, что сейчас его окончательно раскрутит или он застрянет. Но нет. ***
— Она сворачивает! — выкрикнула Ханна. — Давай за ней!
Сбросив газ, Юрген начал было поворачивать руль, но тут увидел налетающие фары в зеркале заднего вида. Вскрикнув, он крутанул руль обратно, и машина под визг резины вернулась обратно на левую полосу, за чем тут же последовал тошнотворный хруст, когда боковое зеркало проскочившей вперед машины сокрушило их собственное боковое зеркало.
— Нет, черт возьми! — завопила на него Ханна. — Она уходит!
Он ничего не мог с этим поделать. Они пролетели мимо съезда. Ханна орала на него, ругалась; ее лицо исказилось, превратившись в маску разочарования и ярости. Юрген сбавил скорость, сделал глубокий вдох. Оставался только один шанс, только один шанс.
Они пропустили съезд номер 56 — съезд на Скотланд-роуд.
Но оставался еще выезд с нее на трассу 128, пусть и со встречным движением.
Приближаясь к нему, он глянул в зеркало заднего вида. Две приближающиеся машины. Слишком близко? Пожалуй. Но у них была только одна попытка. Не обращая внимания на вопли Ханны, Юрген глубоко вдохнул, дал по тормозам и повернул руль.
Машину занесло, закрутило, и весь мир закружился вместе с ней — в их поле зрения замелькали деревья, пока она делала оборот за оборотом вокруг своей оси.
Но тут нога Юргена топнула по педали газа, и «Шэрон», дай ей бог здоровья, послушно взревела в ответ и метнулась вперед, к выезду на сто двадцать восьмую, развернувшись против движения. Юрген молился всем известным ему богам, чтобы навстречу не попалось машин, выезжающих со Скотланд-роуд на автостраду.
К счастью, он знал многих богов. Эта часть развязки была пуста. Выскочив на Скотланд-роуд, Юрген переместился через осевую на правильную полосу. Только тут он осознал, что затаил дыхание, и шумно выдохнул. Габаритные огни машины Меган едва виднелись вдалеке… но по-прежнему были видны.
— Как ты там говорила, я езжу? — спросил он.
Ханна промолчала. Его лихая манера езды явно повергла ее в шок — вид у нее был такой, словно сейчас она свалится без чувств. Юрген решил дать ей немного прийти в себя и просто прибавил газу.
***
Ощупав изнутри весь багажник, Эбигейл наконец ухитрилась найти… что-то. Вроде как маленькую ручку. Та откроет багажник — она была в этом абсолютно уверена.
Девочка едва переборола желание немедленно дернуть за эту штуковину. Как только багажник откроется, женщина поймет, что она освободилась. Остановит машину, вылезет и убьет ее. Эбигейл уже видела глаза этой женщины — знала, что та не будет колебаться. Так что стоило сначала подумать.
Какие у нее еще варианты?
Можно ничего не делать. Просто ждать. Ткнуть женщину ножом, когда она откроет багажник.
Но кто знает, когда это произойдет? Кто знает, куда они едут? Что если эта женщина хочет воссоединиться с целой бандой похитителей? Всех их никак не одолеть… Нет, это вариант не из лучших.
Эбигейл ощупала противоположную сторону багажника. Та была мягкая, кожаная. Это спинка заднего сиденья. Можно прорезать ее, пролезть в салон. Приставить нож к горлу женщины. Заставить ее остановить машину. Вот только… Понадобится время, чтобы проковырять лаз в сиденье. Да и пролезть будет трудно. А она очень ослабла после дня без еды и сна и от того, что была связана по рукам и ногам. Это тоже кончится очень плохо.
Вариант третий. Дернуть за ручку. Крышка багажника резко подскочит вверх. Автомобиль ехал быстро — она это чувствовала. Можно выпрыгнуть и выкатиться на дорогу. Даже если дорога пуста и ее не переедет чья-нибудь машина, что крайне маловероятно, она, скорее всего, погибнет. Плохой вариант. Очень плохой вариант.
И это ее единственные три варианта. Она вот-вот погибнет. Эбигейл опять едва не расплакалась.
Но, по крайней мере, если она выпрыгнет из машины, есть шанс, что кто-то найдет ее тело. Ее мама будет знать, что с ней случилось. А женщина, которая похитила ее, проиграет.
Эбигейл дернула ручку.
Ничего не произошло.
Она едва не рассмеялась. Ну что ж… Этот вариант отпадает. Так что же тогда? Резать сиденье или ждать у моря погоды?
Опять дернула ручку, со всей силы.
Багажник с хлопком открылся, и внутрь хлынула дождевая вода, сразу промочив ее насквозь.
***
— Митчелл! — кричала Ханна в телефон. — Где ты?
— Едем по сто двадцать восьмой, — откликнулся Митчелл. — ФБР перекрыло дорогу сразу перед мостом. Она в ловушке, Ханна! Ей придется остановиться.
— Мы уже не на сто двадцать восьмой! — завопила она в ответ. — Эта сука съехала на Скотланд-роуд!
Секунда молчания.
— Черт! — наконец сказал Митчелл.
— Угу.
— Ладно, послушай… — Опять пауза. — Короче, у меня тут есть карта. Вы едете в сторону Ньюберипорта, верно?
— Верно!
— Хорошо, на следующем съезде мы свернем и будем у моста в Ньюберипорте раньше нее. Устроим там, блин, свой собственный блокпост. Ей некуда деваться, Ханна, клянусь! Мы остановим ее на мосту.
— А что если у нее Эбигейл?
— Мы должны остановить ее, Ханна! Давай действовать по обстановке.
— Ладно. — Ханна отключилась. — Митчелл говорит, что впереди мост, — сказала она Юргену. — Они его перекроют. Ей будет некуда деваться.
— Если только она едет в Ньюберипорт, — заме-тил тот.
— Ну да… Но больше нам ничего не остается.
— Где все эти долбаные агенты ФБР? — взорвался наконец Юрген. — Почему они не здесь?
Ханна покачала головой.
— Они не такие профи, как мы с тобой, — произнесла она, ухмыльнувшись ему.
— Ну да, ну да, скажи это… Ой, блин!
Ханна глянула вперед посмотреть, что его так испугало, и у нее отвалилась челюсть. Багажник машины Меган был открыт. Разглядеть было трудно, но вроде как из него высовывалась маленькая голова.
— Это она! — вскрикнула Ханна, наполовину в панике, наполовину от радости. — Она жива!
— Это ненадолго, если она выпрыгнет, — буркнул Юрген, стиснув зубы. — Мы едем за семьдесят[45]. Она себе все кости переломает.
— У нас совсем нет времени, — пробормотала Ханна, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты. — Давай ближе!
— Что ты задумала?
Пропустив его слова мимо ушей, она до отказа откинулась на сиденье, задрав ноги. И прежде чем он успел еще хоть что-то сказать, резко ударила ими вперед и вверх.
Лобовое стекло треснуло.
— Да что ты, блин…
Она ударила ногами еще раз, высадив наружу несколько осколков. По лицу ей забарабанили дождевые капли.
— Ханна, прекрати!
Она ударила третий раз. Огромный кусок ветрового стекла выпал вперед, загремев по капоту и свалившись с машины куда-то вбок.
— Да черт, Ханна! — опять заорал Юрген.
— Давай ближе! — крикнула ему она. — Если она перепрыгнет на нашу машину, ничего с ней не случится! Мы оба едем на одинаковой скорости!
— Ты чокнулась!
Выхватив свой пистолет, Ханна принялась выбивать то, что осталось от лобового стекла. Все вокруг было усыпано осколками.
Варианты кончились. Время кончилось.
***
Дождевая вода хлестала на Эбигейл, когда она огляделась по сторонам. Она была на пустой дороге, окруженной деревьями, черт знает где. Машина неслась жутко быстро, даже еще быстрей, чем она думала. И их преследовал другой автомобиль, неуклонно приближаясь.
Если выпрыгнуть, ей точно конец.
Машина, в которой она находилась, вдруг резко вильнула влево, а потом вправо. Женщина заметила, что багажник открыт. Пыталась ли она вытряхнуть ее на дорогу? Эбигейл пригнулась, сердце стучало молотом. Она громко позвала на помощь, хотя знала, что никто не может ее услышать.
И тут вдруг по бокам от нее замелькали огни. Уличные фонари! Они въезжают в город! Показались первые дома. Улицы были пусты, лишь время от времени навстречу проскакивали редкие машины. Та, в которой она сидела, по-прежнему мчалась чересчур быстро.
Автомобиль позади них вдруг оказался совсем близко. К своему потрясению, Эбби увидела, что у него нет лобового стекла. Водитель, какой-то азиат, сжимал руль, прищурив глаза против капель дождя, неистово бьющих в лицо. Рядом с ним сидела маленькая бледная женщина, мокрые волосы ее трепыхались на ветру. Она что-то кричала Эбигейл, но слов было не разобрать. Что этой женщине надо? Что случилось с их стеклом?
— Помогите! — опять выкрикнула Эбигейл.
Женщина помахала ей обеими руками — помахала к себе, словно пытаясь сказать: «Давай сюда!»
Это же просто безумие! Эта женщина сошла с ума. Она думает, что Эбигейл умеет летать?
Автомобиль еще больше приблизился — теперь он был уже в каких-то шести футах. Потом в пяти. В четырех.
Они проскочили под виадуком, потом еще под одним. Эбигейл даже услышала громкое «вуф!», когда они это делали, и ощутила толчок сжатого воздуха. Она окаменела от страха.
Три фута.
Женщина опять что-то выкрикивала. Вновь и вновь.
«Эбигейл!»
Она звала ее по имени. И взмахами рук манила к себе, призывая перелететь в их машину. Эбигейл помотала головой, чувствуя, как сердце камнем упало в груди. Неужели эта женщина хочет, чтобы она…
Эбигейл ощутила, что дорога наклонилась. Они шли на подъем. На мост. Над рекой. Ей была видна вздыбленная ветром вода внизу и прыгающие на ней маленькие лодки.
— Эбигейл! — выкрикнула женщина. — Прыгай!
Девочка нерешительно встала, ощущая вибрацию и содрогания автомобиля под ногами. ***
У Меган не осталось никакого выбора. Дорога впереди была перекрыта — они как-то ухитрились обойти ее. В зеркале заднего вида она видела открытый багажник и знала, что скрывающиеся за ним преследователи совсем близко.
Меган могла думать только про Лэнса Кохе. Как он холодно объявил, что ей придется сделать аборт, что он за него заплатит. Как он разорвал их отношения, но все равно время от времени лапал ее, словно чтобы подчеркнуть, что по-прежнему имеет на это право. И как воодушевила его перспектива познакомиться со своей дочерью от другой женщины — дочерью, про которую он никогда не знал.
Подонок… У нее не вышло погубить его и его бизнес, но она по-прежнему могла погубить перспективу отцовства, которая, как он думал, у него имелась.
Время покончить с этим. Время со всем этим покончить.
***
Эбигейл напряглась, стараясь устоять на ногах, но автомобиль вильнул вправо, ударившись в край моста, заскрежетал металл. Она свалилась обратно в багажник. Машина позади ударилась в них, металлический задок багажника со звоном согнулся и треснул. Эбигейл была уверена, что вот-вот погибнет.
Но тут скрежет умолк, и их машина опять оказалась на дороге, далеко от края.
Похитительница попыталась сбросить их с моста. Она хотела убить их обеих.
Она попытается еще раз. Больше времени не осталось.
Эбигейл встала, подумав: «На счет три. Раз…»
И тут же прыгнула.
***
Ханне было видно, что в конце моста Митчелл с Клинтом перекрыли дорогу. Их автомобиль блокировал два правых ряда. Другая машина, наверняка реквизированная для этих целей, перекрывала две встречные полосы.
Меган тоже это видела.
Когда ее машина вдруг ударилась в отбойник моста, у Ханны внутри все обмерло. Она увидела, что Эбигейл не удержалась на ногах, понимала, что никак не может это остановить, что автомобиль вот-вот слетит в реку.
Но ограждение как-то выдержало. Автомобиль Меган вильнул влево, возвращаясь на дорогу. Ханна вскрикнула — она даже не понимала, отчего или почему. Меган пыталась покончить с собой и прихватить с собой Эбигейл. В заключительной попытке отомстить мужчине, который ее обидел.
И тут девочка снова встала, и Ханна закричала ей: «Прыгай!»
И Эбигейл прыгнула.
Их машина ехала чуть быстрее машины Меган, когда Эбигейл упала им на капот, подкатившись к пустому проему ветрового стекла. Ханна услышала «бум», когда голова Эбигейл ударилась о его верхнюю кромку, а остальное ее тело свалилось в машину. И тут девочка оказалась у нее на руках, с безвольно поникшей головой, и Ханна принялась рыдающе звать ее по имени, рыдающе просить Юргена остановиться, рыдать по всему тому, что может произойти.
Она так и не увидела, как машина Меган перескочила через край моста. Лишь услышала это — треск сминающегося и рвущегося металла, ругань Юргена. Все, на что Ханна могла смотреть, — это на безжизненное лицо Эбигейл у себя на руках. Глаза девочки были закрыты, кожа холодная.
Наконец машина остановилась.
— Эбигейл? Эбигейл! — все кричала Ханна.
Дождь все поливал ее, когда она приложила руку к груди девочки.
И когда ощутила, что та вздымается, а веки Эбигейл затрепетали, то была благодарна дождю, который насквозь промочил ее и скрыл слезы.