Глава 15. Мирабель

Опустив голову, я стояла в кабинете драконов, словно провинившаяся ученица перед ректором. Вот только все было намного серьезнее, чем оценки в зачетке. Эрриан величественно сидел за своим столом, сцепив руки в замок. Тресвен стоял у окна, ожидая, когда придет время высказаться. А Акзэл, закинув ногу за ногу, расположился на кожаном диванчике.

После того, как братья услышали про кровь, меня отпустили к себе и просили привести себя в порядок. Я оделась, причесалась, но порядком это назвать нельзя. В груди царил хаос, ведь предположения были одно ужаснее другого. И сейчас, едва затолкав в себя по приказу драконов завтрак, я поднялась выслушать приговор.

Зря я коснулась того пятнышка и лизнула палец. Именно тогда я лишилась воли и набросилась на Тресвена. И дело вовсе не в газе Тео. Я сама виновата в том, что приходилось слушаться некоего голоса. Но теперь ничего не исправить. Что толку себя корить, ведь время вспять не повернешь.

И еще, похоже, меня ждало наказание.

— Простите, — прежде чем драконы начали говорить, в который раз извинилась я. Боясь поднять голову, торопливо пояснила: — Я просто испугалась. Это другой мир, странный дом, чудовищный алтарь… И бордовые капли на нем. А вдруг вы приносите ему человеческие жертвы? — не выдержала и глянула исподлобья: — Там было пятно, и я хотела убедиться, что это. Вот и лизнула.

— Убедилась? — широко улыбнулся Акзэл и выгнул золотистую бровь: — Легче стало?

— Совсем нет, — вздохнула я. — Полагаю, я сделала что-то очень неправильное, раз вы и ночью оба меня отругали, и сейчас позвали.

— Мы попросили тебя подняться, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, — мягко возразил Тресвен. — Никто не собирается тебя наказывать.

— За себя говори, — перебил его Акзэл и придавил меня яростным взглядом: — Лично я бы не отказался разок-другой ее… наказать!

— Акзэл! — ледяным тоном отозвался Эрриан. — Держи себя в руках.

— От “помощи” ее рук я бы тоже не отказался, — хищно оскалился рыжий.

Я ощутила, как краснею, потому снова опустила глаза.

— Простите.

— Твои извинения ничего не изменят, — давил Акзэл.

— Довольно, — осадил его брюнет и посмотрел на младшего: — Говори.

— Думаю, что дайна, — начал Тресвен, — Лизнув кровь на алтаре, приоткрыла нашему отцу как бы глазок в этот мир. Всего лишь голос, но он может влиять на поведение девушки. Более того, наставляет ее совокупиться с одним из нас… Или со всеми по очереди.

— Для чего? — нахмурился Эрриан. — Что это даст?

— Удовольствие, — подал голос Акзэл, не сводя с меня пристального взгляда.

Я знала, что дракон в ярости, и все, что он говорит, лишь для того, чтобы уязвить и смутить меня. Но я не позволю ему это сделать. Тряхнув волосами, я спросила:

— О ком вы говорите? Чей это голос? Что за «отец»? Может это… ваше божество?

— Он хотел им быть, — жестко усмехнулся Акзэл.

— Не хотел, а собирался стать, — педантично поправил его Эрриан и посмотрел на меня: — Наш отец, Осшеанар. Высший дракон, который повел за собой армию и попытался покорить все пять миров.

— Картину помнишь? — пристально посмотрел на меня Акзэл, и у меня по коже побежали мурашки.

Так та тень, что раскинулась на нарисованном небе, — дракон? Смерть, опускающаяся с небес. Жуткое зрелище, кровавая бойня, навеки застывшая на холсте. На миг перед глазами потемнело, потому что я все поняла.

— Этот дом… — немеющий язык едва меня слушался. — Этот алтарь… Дайна. Хранительница, которая не может выйти за порог. Я вроде как замок? Моей кровью, волосами и слюной раз в месяц вы удерживаете Осшеанара, чтобы он не вырвался и не реализовал свой план?

— Я же говорил, что она все поймет, — мягко улыбнулся Тресвен. — Умная девочка.

Акзэл недовольно повел плечом, а Эрриан нахмурился. Я же, не в силах устоять на месте, принялась мерить комнату шагами.

— Я лизнула кровь и каким-то образом попала в подчинение вашему отцу. Но чья это кровь? Почему она была на алтаре?

— Не об этом сейчас нужно думать, — сухо ответил Эрриан, и его взгляд мне показался болезненным. — А о том, что теперь делать. Через тебя отец пытается разбить наше триединство, чтобы вырваться на свободу.

— И ты сам внес в дом нашу погибель, — жестко припечатал Акзэл. — Девчонка, которая нас рассорит. Развратная девственница, чей цветок сорвет тот, кто освободит отца. И Осшеанар убьет нас всех! И все из-за этой девки…

— Подождите, — выступил вперед Тресвен. — Наверняка есть решение. Не все так фатально. Мы собрались найти его, а не перекладывать ответственность на хрупкие женские плечи.

Я посмотрела на него с благодарностью и с улыбкой спросила:

— Может, просто связывать меня по ночам?

— Отличная идея, — в глазах Акзэла сверкнул голод.

Я поежилась, ощутив его намерения. Боялась даже представить, что он может сделать, если я позволю себя связать, и уже пожалела о своем предложении.

— Не выход, а лишь отсрочка, — холодно возразил Эрриан. — Либо ты сойдешь с ума, либо найдешь лазейку и проникнешь к одному из нас. И не факт, что не сработают инстинкты, — я вздрогнула, а дракон спокойно пояснил: — Ты уже знаешь, что нам трудно устоять перед тобой.

— Так получилось, — добавил Тресвен и посмотрел на меня с нежностью, — Что ты пара для нас троих.

— Одна для всех, — хищно сощурился Акзэл.

Моя спина похолодела, в животе начал заворачиваться ком пламени. Не выдержав их пристальных взглядов, я отступила и, прижавшись к стене, опустила пылающее лицо.

— Простите, — снова вырвалось у меня.

— Хватит извиняться! — жестко прикрикнул Эрриан. Я вздрогнула и сжалась еще сильнее. Он вздохнул, добавил более миролюбиво: — Ты не сделала ничего предосудительного.

— Только поцеловала каменный член в нашем подвале, — не собирался отступать Акзэл. — Там еще много помещений и алтарей. Почему бы тебе не облизать их все?..

— Точно! — встрепенулся Тресвен.

— Тебе на самом деле понравилась эта идея? — коротко хохотнул Акзэл, но тут выражение его лица изменилось. Дракон почти улыбнулся и довольно щелкнул пальцами: — Объединяющий алтарь? Точно!

— Невозможно, — недовольно покачал головой Эрриан. — Совершенно исключено.

— Не тебе одному будет сложно, — скривился рыжий дракон. — Я тоже не хочу ее ни с кем делить.

— Извините, — вмешалась я, загривком чувствуя, что ничего хорошего не услышу. — Можно узнать, что за алтарь, и чем он поможет?

— Конечно, — широко улыбнулся Акзэл и шагнул ко мне. — Я тебе все подробно объясню.

— Лучше я, — неожиданно отодвинул его Тресвен. Подошел и посмотрел с сочувствующей улыбкой: — Жаль, что приходится об этом спрашивать. Ты на самом деле девственница?

Я ощутила, как краска заливает щеки. Спросил бы об этом Акзэл, я снова ударила бы его. Услышав это от Эрриана, умерла бы от стыда. Но сейчас передо мной стоял самый «безопасный» из братьев, и пусть это чувство мнимое, мне было легче сказать правду.

— Да.

— Везде? — он всмотрелся в мое лицо, а я задохнулась от возмущения. — Нам надо знать это, дайна.

— Да, — я обхватила себя руками, ощущая дрожь во всем теле. — Но зачем вам это?

— Объединяющий алтарь, — вступил Акзэл. — Если мы на нем овладеем тобой одновременно, то освободим от связи с Осшеанаром и сохраним наше единство. Ты продолжишь жизненный путь в качестве дайны и будешь владеть домом хаанов, а мы… — он улыбнулся так, что скрутило живот: — Получим в полное распоряжение твое прекрасное тело.

Что-то хрустнуло, и я вздрогнула. Оглянувшись, испуганно посмотрела на разодранные подлокотники кресла, в котором сидел Эрриан. Заметив мой страх, дракон поднялся, отряхнул ладони от щепок и спокойно проговорил:

— Сожалею, Мирабель… — меня впервые назвали в этом доме по имени, но от его звучания перед глазами помутнело, к горлу подступила тошнота. — …Но другого выхода нет.

— Есть, — фыркнул Акзэл. — И он гораздо менее мучительный.

— Думаешь? — выгнул смоляную бровь Эрриан.

— Простите, — в который раз извинилась я, ощутив тошноту. Прижав ладонь ко рту, едва сумела проговорить: — Мне нужно отлучиться…

Выскочила из кабинета и бросилась к ближайшему окну. Распахнув его, высунулась наружу и освободилась от завтрака. Мир кружился в неугомонном вихре, жить с каждым мигом становилось невыносимее. Вытирая влажные губы, я слабо стекла на пол. А едва услышала торопливые шаги, как отползла к тяжелой портьере и спряталась, не желая, чтобы кто-то из драконов видел меня в таком ужасном состоянии.

— Сбежала, — вздохнул Тресвен и вернулся в кабинет. Дверь осталась открытой, потому я расслышала: — Ты совсем запугал дайну, Акзэл.

— А я говорил вам, что девчонка не подходит! — ярился тот. — Но вы не слушали. Поэтому мы и оказались в такой ситуации.

— Да, — услышала я холодный голос Эрриана. — Ты оказался прозорливее нас. Мне жаль, что я не прислушался, но с момента, как встретился с ней за сценой… Казалось, после я уже ничего не решал.

— Точно, — ехидно поддакнул Акзэл. — Нести девчонку на руках через весь зал — это на тебя не похоже! Надо было уже тогда остановить это безумство, настоять на магической сделке. Тео, пройдоха! Надо же было подложить нам такую свинью. И где он только раздобыл ее?

— Может, Тео продал нам девушку по заказу кого-то из последователей отца?

Голос Тресвена смолк, и воцарилась тишина. У меня мурашки побежали по коже, а дыхание прервалось. Так Джосс выкрал меня из моего мира, чтобы подсунуть именно драконам? В голове не укладывалось!

— Не думаю, — все же возразил Эрриан. — Иначе он не решился бы на шантаж. Хорьку нужен дом. Как и все, он знает о сокровищах, но не подозревает о страшной опасности для всех миров.

— Или осведомлен и хочет на этом заработать, — не согласился Акзэл. — И поклонники Осшеанара не при чем, виной всему деньги. Мое мнение не изменилось. Я за то, чтобы убить девчонку.

Сердце пропустило сразу несколько ударов, затылок оледенел, пальцы окоченели. Убить? Они хотят меня убить? Но…

— Идея с объединяющим алтарем может сработать, — стальным голосом возразил Эрриан.

— Ты хоть представляешь, что нам предстоит? — голос Акзэла зазвенел от ярости. — Эта смазливая шлюха — истинная для каждого из нас! Мы поубиваем друг друга за право обладать ею единолично! И отец все равно освободится. Миры рухнут, все утонет в крови. Ты этого хочешь?

— Знаешь, что нет, — лед в голосе Эрриана превратился в вековой, замораживающий на лету. — Я до последнего вздоха буду защищать межмирье!

Установилась тишина, которая начинала выдирать мне нервы, разрывать легкие, выворачивать сердце. Я почти потеряла сознание, когда Эрриан подытожил:

— Мы попробуем ритуал объединения. Это не обсуждается.

— Если дайна не откажется, — голос Тресвена прозвучал печально. — Без согласия истинной ничего не выйдет. Алтарь не примет девственную кровь, если забрать ее насильно.

— Тогда, — Эрриан печатал слова, — Она сама определит свою судьбу. Ее решение примем мы все.

Я сидела тихо и едва дышала. Что же делать? Как жаль, что я не сбежала после аукциона. Как жаль, что попробовала ту проклятую кровь. Теперь моя жизнь и смерть слишком много значат. Так много, что не стоят ничего.