Глава 19. Мирабель

— Я, Мирабель Ксанор, клянусь забыть свою прежнюю жизнь и вверить ее вам… — так начиналась моя клятва в пустынном темном зале.

Я стояла на коленях перед алтарем и смотрела прямо перед собой. Говорила, скрывая дрожь в голосе, а сама мечтала повернуть время вспять, чтобы не переступать порог этого проклятого дома. Вот только жить-то хочется!

Алтарь здесь ничем не напоминал тот, на котором была кровь. Этот выглядел как обтесанный с четырех сторон и увеличенный в размерах брус. Только я знала, что черный с серебристыми прожилками камень наполнен некой силой объединения. Именно его нужно окропить моей девственной кровью, чтобы избавить меня от воздействия отца драконов, а этот мир — от страшной опасности.

Умом я понимала, что секс с тремя мужчинами — ничто, по сравнению в жизнями тысяч или миллионов существ… Казалось, что мне за дело до тех монстров, которые сидели в зале аукциона и роняли слюни, пока я, ничего не подозревая, ласкала себя внизу? Страшные с виду, с жуткими оскалами, они не вызывали сочувствия. Совсем наоборот — уверена, их есть за какие грехи наказать.

Но внутренний голос подкидывал доказательства, что в этом мире живут и обычные люди. Человечки, как снисходительно называли их драконы. И они не заслужили страшной смерти. Наверняка им и так непросто живется в этом жестоком месте, полном магии и кровожадных существ. Нельзя выпускать еще одного — настолько опасного, что его боялись даже собственные дети.

То, что сыновья Осшеанара страшились своего отца, было ясно и без слов. Достаточно видеть выражения лиц, которые менялись от одного его упоминания. Как танцевали под скулами желваки, темнели глаза, сжимались кулаки…

Та еще картина, от вида которой становилось не по себе, но в то же время взгляда не оторвать.

Чудовище нельзя выпускать! Ради этого драконы живут, будто стражи, в этом доме. Холят и лелеют дайну, что помогает в нелегком служении миру и играет роль замка для жуткого существа.

— Повторяй за мной, Мирабель, — услышала глухой голос Эрриана и вздрогнула.

Кажется, дракон произносит эти слова не в первый раз. Но головы поднять я не решилась. Мужчины окружали меня, ввергая в панику одним своим обнаженным видом и напоминая о неминуемом моменте, от которого кровь стыла в жилах. На мне одежды тоже не было. И от этого электризовался каждый нерв.

Отказаться?

Я послушно произнесла слова клятвы, вверяя драконам и свое тело, и свою жизнь. Назад дороги нет. Это подтвердил алтарь, по поверхности которого одна за другой пробежали искры, вторя внутреннему рисунку камня.

Словно невидимый меч рубанул по ткани бытия, рассекая мою жизнь на «до» и «после». Сейчас произойдет то, что навсегда меня изменит. Разрушит или обогатит? А вдруг от стыда я завтра не смогу даже взглянуть на себя в зеркало?

И в то же время предстоящий обряд вызывал чувство томного ожидания. Сердце замирало в предвкушении чего-то столь же невероятного, как и переход в другой мир. Кровь бежала по венам все быстрее, а сердце заходилось в ритме, отдающем шумом в ушах. Даже смотреть на заботливо разложенные перед алтарем подушки было страшно и возбуждающе одновременно.

Картины того, что я проделывала наедине с каждым мужчиной, кружились умопомрачительным калейдоскопом, сводили с ума, наполняли ожиданием первого шага. Слова клятвы, которую я повторяла за Эррианом, стихли, и наступила напряженная тишина. Я сжала пальцы в кулаки и судорожно втянула воздух, от которого мгновенно захмелела.

Сейчас окончательно приняла то, что должно произойти, и потому едва дышала, словно превратившись в один оголенный нерв. Все обрело тысячекратное увеличение. Я кожей ощущала малейшее движение мужчин лишь по колебанию воздуха. Их дыхание воспринимала, как оглушающий набат, а взгляды, обращенные на мое обнаженное тело, казалось, болезненно жгли, оставляя клеймо.

Шорох разорвал гулкую тишину, и я крупно вздрогнула. Тресвен, только что опустившийся на колени, шепнул:

— Не бойся. Мы не причиним тебе боли…

— За себя говори, — резко оборвал его Акзэл, и у меня почти потемнело в глазах.

— Акзэл, — голос Эрриана звенел предупреждением. — Держи себя в руках и помни о том, кто она. Мирабель не одна из твоих шлюх. Скоро она обретет статус нашей истинной пары и…

— И от этого сдохнуть хочется, — почти прорычал рыжий.

Он практически упал передо мной на колени. От неожиданности я отпрянула и облокотилась на Тресвена. Его бархатистая кожа коснулась моей спины, щедро делясь теплом. На плечи тут же легли горячие ладони, поддерживая и успокаивая.

Акзэл, не поднимая глаз, коснулся моих стоп самыми кончиками длинных изящных пальцев, и меня будто пронзило током. Кольнуло внизу живота. Нежные поглаживания Тресвена не доставили такого резкого, наполненного сладкой болью удовольствия, но подарили тепло и расслабление.

Я будто погрузилась в теплую приятную ванну, по поверхности воды которой струился огонь. По телу пробегала дрожь, от ощущения ласк сразу двух совершенно разных мужчин я терялась в реальности.

Эрриана тоже почувствовала. Еще до того, как он коснулся меня, я вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Совершенное лицо было обращено ко мне, глаза сияли невероятным сумрачным светом, таким же нереальным, как этот мир. Твердые, четко очерченные губы были приоткрыты, кожа лоснилась, словно сатин.

Я видела его возбуждение, ощущала его всем своим существом, проникалась им. Эрриан опустился на одно колено и, подняв руку, провел по моим губам пальцами, побуждая открытья ему…

Им.

Я глубоко вдохнула и, закрыв глаза, откинулась на плечо Тресвена. Приоткрыв губы, позволила пальцу Эрриана войти мне в рот, прочертить на языке замысловатый вензель и… выскользнуть.

Акзэл продолжил нежно массировать мои ноги, продвигаясь все выше к бедрам. Тресвен, поглаживая мои плечи, мягко поцеловал в висок, когда соска коснулась влажная прохлада. Это Эрриан пальцем, смоченным моей слюной, очертил на ореоле круг. Меня закружило в вихре незнакомых ощущений, и непроизвольно вырвался легкий стон.

— Так, девочка, — я не знала, кому принадлежал этот хриплый шепот, да и какая разница? — Раздвинь ноги.

Я послушалась, ощущая, как теплые ладони Акзэла поглаживают бедра, и от каждого движения крупно вздрагивала. Дыхание сбивалось, перед закрытыми глазами плясали яркие точки, а мысли беспощадно таяли под силой разгорающегося в венах огня.

Действительность скрывалась от меня за темнотой век. Но я понимала, что мужчины смотрят на мое тело, и я как никогда беззащитна перед ними. И пусть у меня пока не было смелости разомкнуть ресницы, я представляла, что в глазах драконов разгорается жажда и страсть. Одно это дарило всем ощущениям невероятную остроту, пробивая тело миллионом молний удовольствия.

Мою грудь слегка сжали, и я знала, что это Тресвен — только он может быть ненавязчиво нежным. Он будто невзначай задел сосок, и я выгнулась в спине, желая более дерзкой ласки. Такой, как это делал Эрриан. Тот, будто услышав мой негласный призыв, снова прочертил пальцем по моим губам, и я уже не только послушно раскрыла их, но и коснулась его кожи языком.

Услышала выдох, похожий на рык, я осмелела и обхватила губами палец. Мужчине нравится моя дерзость — я ощущала всем телом, и от этого внизу живота будто заворачивался тугой комок, а кожа бедер стала еще чувствительнее.

Акзэл сжал ягодицы и, поглаживая кожу, легко коснулся ануса. В это время палец Эрриана исчез из моего рта, а к губам приникли мужские и напористые губы. Я застонала, выгибаясь и принимая умопомрачительную ласку, когда почувствовала между ног влажные, смоченные моей же слюной, пальцы старшего брата.

Он очерчивал мои складочки и, будто танцуя вокруг средоточия женственности, дразнил обещанием большего. Эти прикосновения ощущались настолько остро, что сердце заходилось в бешеном ритме. Дыхание давно стало рваным, снова и снова вырывался стон. Тресвен поглаживал округлость груди и, перекатывая пальцами сосок, легонько пощипывал другой. Акзэл массировал ягодицы и периодически давил на анус, расслабляя тугое колечко.

Эрриан оторвался от моего рта, но едва я успела втянуть воздух, как тут же ощутила новый поцелуй — яростный и требовательный. Так, будто партнер желал высосать мою жизнь, — явно Акзэл. Но сейчас я не противилась и не пыталась выскользнуть из его объятий, избежать обжигающей до боли страсти. Наоборот, ответила со всей яростью и скопившимся на рыжего мужчину раздражением. Впилась в его губы и, прикусив язык, вырвала хриплый стон.

Акзэл оторвался от моих губ и, положив ладонь мне на горло, осторожно сжал пальцы. Дышать стало трудно.

— Смотри на меня, лисичка, — дрожа, прошептал он, и я распахнула глаза. — Хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. Поняла?

Я кивнула и бросила затравленный взгляд на Эрриана. Он в ответ лишь дернул уголком рта и, глядя на меня снизу вверх, опустился на подушки, устроившись между ног. От его жаркого дыхания там, где все пульсировало и горело, я выгнулась всем телом. Постыдное желание немедленно ощутить прикосновение к влажным складочкам захватило меня полностью, вытесняя стыд и страх.

— Пожалуйста, — вырвалось хриплое, и я добавила едва слышно: — Пожалуйста…

— Не заставляй девушку ждать, Эр, — поглаживая мои губы подушечкой большого пальца, почти прорычал Акзэл. — Или это сделаю я.

— Или я, — неожиданно прошептал мне на самое ухо Тресвен, отчего страх вновь пощекотал мое сердце ледяными пальцами.

Их было слишком много… Всего было слишком! Прикосновений, в которых я таяла и терялась, будто солнечный луч в чаще леса. Ласк и острых ощущений — в них растворилась ледышкой в кипятке. Я почти не понимала, кто меня целует, кто ласкает грудь, шею, руки, бедра… Все завертелось в нарастающем круговороте алых пятен и вспышек. То, что творил языком Эрриан, выбило последние мысли из головы и разожгло настоящий пожар в груди, а напористые ласки его братьев добавили масла в этот огонь. Я будто летела навстречу солнцу. Ощущая его нестерпимый жар, осознавая, что вот-вот сгорю заживо, не могла остановиться.

— Еще, еще… Умоляю, еще!

Собственный крик оглушал, тело выгибалось, извивалось змеей в сильных руках мужчин. Пальцы Эрриана впивались в бедра, удерживая на подушке, а его губы и язык на лоне зарождали пламя внутри меня. Вспышка, разорвавшая реальность, оглушила и ослепила, и я рухнула вниз. Все еще находясь в объятиях братьев, летела в пропасть, из которой нет возврата. А по телу прокатывались волны нестерпимого наслаждения.

Дыхание рвало грудь, веки стали тяжелыми и начали закрываться…

— Смотри на меня, — прошипел Акзэл.

В зазоре полуопущенных век я видела, как полыхают огнем зрачки его золотистых глаз, насколько острыми стали черты лица, вырисовывая образ хищника, желающего единолично обладать жертвой.

— Акзэл, в сторону, — холодно приказал Эрриан. — Мирабель нужно передохнуть до самого ритуала.

— Наоборот, — возразил Тресвен. — Сейчас, когда тело расслаблено, ей будет не так больно принять нас троих.

По моей коже пробежался морозец, в груди закружился снежный вихрь возвратившегося страха.

— Не бойся, — мгновенно ощутив его, шепнул Эрриан. — Я буду нежен.

— Тебе понравится, — оскалился Акзэл.

Тресвен молча поднял меня на руки и шагнул к алтарю.

Перед глазами мелькнула стена, затем все внимание занял серебристый от разбуженной магии камень. На него спиной лег Эрриан. Он протянул руки, а его член качнулся и прижался к животу. Я дернулась и вцепилась взглядом в лицо мужчины. Пронизывающе яркая радужка, острые линии напряженных скул, приоткрытые от влажных поцелуев и интимных ласк губы. Я смотрела лишь на него, убеждая себя, что мы одни.

Да, конечно, нас четверо, но представлять, что это не так, казалось безопасным. Тресвен помог мне опуститься на алтарь, а Эрриан поддержал. Положив обжигающие ладони мне на бедра, он потянул меня на себя, принуждая сесть на него верхом. Промежностью я ощутила твердую плоть и неудержимо задрожала. Вот-вот все случится, и от понимания сердце совершило кульбит.

Мужчины не оставили мне времени на сомнения. Эрриан потянулся ко мне и, прикусив сосок, слегка оттянул его зубами. Тресвен начал поглаживать ягодицы и прижиматься напряженной плотью между ними. По телу пробежалась волна постыдного удовольствия. Я уже не закрывала глаза, наблюдая за отстранившимся партнером.

Картинки сменяли друг друга, внимание переключалось с легкой небритости, которую Эрриан раньше себе не позволял, на капельку любовного пота, что скользила по его виску. Неожиданно захотелось слизнуть ее и попробовать мужчину на вкус. Интересно, он и сейчас пахнет лаймом и солью?

Эрриан, лаская окружность груди обеими ладонями, не отрывал от меня взгляда. Казалось, он подмечал малейшую мою реакцию, желая дать как можно больше удовольствия. Я потянулась губами к нему для поцелуя, как ощутила на шее пальцы. Вскинулась и столкнулась взглядом с нависшим надо мной огненной стеной среднего брата. По спине побежали мурашки.

— Ты ведь понимаешь, что тебе придется сделать? — зашептал Акзэл, в то время как Тресвен покрывал поцелуями мою спину. — Побудешь плохой девочкой?

Мужчина чуточку надавил на мою шею, и я послушно приоткрыла рот. Судя по потемневшему взгляду, моя покорность еще сильнее возбудила его. Наклонившись, он впился в мои губы, и во рту стало влажно от сплетения наших языков. Мозг начал плавиться от ощущений, а наслаждение от множества прикосновений с трех сторон уже грозило разрушить призрачную границу реальности.

И пусть. Я больше не держалась за нее. В сладком огне безумия страх отступил, я перестала думать, и остались лишь ощущения. Касания языка и зубов Эрриана, терзающего мои соски в сокрушительной ласке. Поглаживания Тресвена между ягодиц, дразняще-задевающие увлажненное колечко пальцы. Жестокий поцелуй Акзэла, посасывающего мои губы.

Внизу живота уже заворачивался новый виток подступающего оргазма.

— Течешь, Мира… — Эрриан дотронулся до средоточия женственности, и я, замычав в губы Акзэла, содрогнулась всем телом. — Акзэл, Тресвен — пора.

Разорвав поцелуй, мужчина отстранился. Перед глазами мелькнули его широкие плечи, поджарый живот, дорожка рыжих волос… Удерживая меня за шею, он провел сатиновой головкой крупного члена по моим саднящим губам. Хрипло приказал:

— Языком.

Я послушно лизнула головку, ощутив солоноватый привкус. Акзэл тихо застонал, и от этого звука сердце заколотилось еще быстрее. Было приятно ощущать свою власть над мужчинами, знать, что они желают меня, но сдерживаются, чтобы не причинить вред. Сейчас, чувствуя, как Эрриан нежно проводит пальцами по моим складочкам, осторожно массирует клитор, я отпустила последние опасения и рухнула в пропасть наслаждения.

Там, на самом дне, окунувшись в тягучее удовольствие, я лишилась способности думать, избавилась от вложенных воспитанием установок. Хорошая девочка растаяла — осталась лишь я.

И мои драконы.

— Пососи…

Слова донеслись до меня сквозь кровавый туман, но осознание смысла пришло не сразу. Ощутив, как Акзэл требовательно скользнул головкой члена между моих губ, я сомкнула их на атласной коже и услышала шумный вдох.

Одновременно с этим пальцы Тресвена осторожно проникли в меня между ягодиц, а к пульсирующему лону прижалось нечто твердое. Настойчивое давление между складочек вызвало горячую волну по телу, грудь сжало холодом, в мыслях пронеслась легкая тень паники, но и она растаяла от срывающей крышу ласки Эрриана.

Пальцы Тресвена выскользнули из меня, и я поняла, что он чем-то смазал мой анус, потому как его член, что уперся мне между ягодиц, начал осторожно туда проникать. И я бы снова испугалась, но мужчины продолжали поглаживать меня сразу с трех сторон, дезориентируя и расслабляя.

Когда они проникли в меня одновременно, я захлебнулась острыми болезненно-сладкими ощущениями. На миг вернулась в реальность, и все стало настоящим. И горячая кожа мужчины, чей член двигался во рту, и мускусный аромат, и щекотка волос на моем носу. И резкая, но милосердно короткая боль между ног, и потягивающая тупая сзади.

Волоски на руках встали дыбом, я замычала, по щекам скользнули слезы. Стало не хватать воздуха.

— Дыши носом, — продолжая удерживать меня за шею, подсказал Акзэл. — Глубже. Вот так, лисичка. Хорошо… Еще… О-о!

Запах его возбуждения подхлестнул мое собственное, и жгучий ком внизу живота развернулся сжатой и резко отпущенной пружиной, наполнив меня яростными ощущениями. По телу прокатилась волна дрожи, горячие спазмы обессилили. Я бы упала, не в силах даже удерживать обмякшее после невероятного оргазма тело, но сразу несколько рук удержали меня.

Я едва понимала, что происходит. Голова плыла в тумане, внизу живота пульсировало, а от боли не осталось и следа. Лишь яркое невыносимое удовольствие. Гаснущие импульсы пробивали каждую клеточку моего тела, и я не понимала их источника. Казалось, нервы оголены и снаружи, и изнутри, где плоть терзали с трех сторон, вновь возрождая меня из пепла, заставляя стремиться к яркому пику. К свету. К обжигающему солнцу.

— Смотри на меня, — хрипло приказал Акзэл, почти до боли сжимая мне горло. — Хочу, чтобы ты видела…

Я с трудом разлепила влажные ресницы и подняла взгляд на его лицо с обостренными страстью чертами. В тот же миг губы Акзэла напряглись, изо рта вырвался рык, а член в моем рту почти окаменел и еще сильнее увеличился в размерах. Толчки стали резче, каждый раз касались стенки горла. С трудом дыша, я ощутила, как на ягодицах сжались пальцы Тресвена, а влажные шлепки плоти о плоть участились.

Эрриан, обхватив мои бедра, принялся пронзать меня глубже, уже не опасаясь причинить боль. Ее почти не было, осталась лишь истома на границе резких ощущений, которые добавляли остроты и сумасшедшей перчинки. Мужчина входил в меня до предела, вжимаясь бедрами, и надавливая на клитор.

Все это безумие наполняло новой волной ядерной смеси желаний, чувств и ощущений, и уже казалось, что сейчас я не выдержу напора и разлечусь на куски, не вынеся мучительного наслаждения. Горячий ком в животе набухал все сильнее. Я мычала, царапала грудь Эрриана, содрогалась от сильных и резких толчков снизу и сзади. Истекая любовным соком, я не кричала только потому, что не могла. Лишь в голове пульсировало стыдное: еще, еще, еще…

Я не могла больше смотреть на Акзэла, от слез и захлестывающих меня ощущений его лицо расплывалось перед глазами. Осталось лишь пылающее пространство, в котором я исчезла, разлетелась, растворилась.

Внезапно мой рот наполнился вязкой жидкостью, а внизу живота и анусе разрослась влажная горячая наполненность. Это было настолько обжигающе приятно, что мир на миг померк перед глазами, провалился во тьму. А когда я, с трудом осознав, что все же жива, разлепила влажные от слез ресницы, то рассмеялась от счастья.

Передо мной раскинулась та самая долина, которая мне снилась после первого ритуала. Тресвен сказал, что это истинный дом драконов. Я снова оказалась здесь. А алтарь, на котором меня лишили девственности, и мужчины, встретиться взглядом с которыми я сейчас так страшилась, остались где-то там, в реальности. Потому и обрадовалась.

Маленькая передышка, чтобы осознать. Принять. Смириться. Все изменилось. Я теперь другая, не невинная. Что теперь будет? Как посмотрит на меня Эрриан, которому пришлось разделить меня с братьями?

Запрокинув голову, я всмотрелась в высокую синь, пытаясь рассмотреть драконов, которых заметила в прошлый раз, но небо было пустым и чистым. Опустив взгляд, я провела ладонью по траве, что доходила мне до пояса и сделала шаг, второй…

Остановилась перед небольшим озером. Темная гладь отражала пронзительную лазурь неба, прозрачный воздух дрожал над зеркальной поверхностью. Не было ни малейшего дуновения ветерка. Жаль, что я не увидела в этом прекрасном сне братьев, их истинный вид так прекрасен, что можно любоваться вечность.

Опустив взгляд, я вздрогнула. Отражение оказалось не моим — я увидела в озере изогнутую шею дракона. Его сверкающая на солнце чешуя была золотисто-рыжей, а глаза сияли, словно изумруды. Это Акзэл? Красив… Но мне хотелось бы увидеть Эрриана. Наверное, его дракон серебристый. Или черный.

Вдруг поверхность озера пошла волнами, и золотистая морда с длинной шеей пропала, а в дрожащей ряби я увидела ожившую картину, что висела в гостиной. Только сейчас все было по-настоящему. Звенели мечи, лилась кровь, чудовища рвали зубами себе подобных, а сверху на это страшное безумие взирал огромный дракон.

Вот он повернул голову и вперил взгляд, приморозивший меня к месту от ужаса. Распахнул пасть, и вмиг поднявшийся чудовищный ветер донес знакомый голос:

“Истинная”.

Я крупно вздрогнула и распахнула глаза.

Влажную от любовного пота и семени кожу холодило, между ног немного саднило, губы ныли, во рту поселился солоновато-пряный вкус. Я лежала, прижавшись спиной к камню алтаря, который окружали трое обнаженных мужчин. Три самых прекрасных существа во всех мирах! Мои драконы. При взгляде на каждого в груди зародилась теплая волна нежности и страсти.

Только сейчас я в полной мере осознала все, что пытался донести Акзэл. Я истинная пара для каждого из братьев. Одна на троих… Раньше это были только слова. Но сейчас, когда мы вчетвером перешагнули черту, пришло понимание, что пара — это не только партнер в сексе.

Для каждого я стала важнейшей частью его самого. А взамен отдала лишь частичку сердца. Несоизмеримая разница! Удивительно, как драконы пошли на это, ведь я превратилась в их слабость. Если кто-то решит уничтожить троицу, ему будет достаточно прикончить меня.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Эрриана звенел напряженным волнением.

Сейчас, когда я получила возможность ощущать их сердцем, я поразилась глубине и силе чувств мужчин. Если моя человеческая любовь к Тео горела свечой, то страсть каждого из драконов пылала ярчайшей звездой, согревающей многие планеты, рождающей на них жизнь. Они такие большие и значимые, а я такая маленькая, слабая и беспомощная, будто робкий росток в дальней части вселенной.

Человечка.

— Чувствую? — облизав пересохшие губы, переспросила я.

Прислушалась к себе. Тело знобило, мысли путались, отголоски жуткого сна все еще дергали нервы, перед внутренним взором мелькали картины страшного сражения, которые в диком калейдоскопе сменялись яркими моментами из только что прошедшего ритуала. Но самое странное, что при взгляде на каждого из драконов во мне росла волна нежности. Как раньше было с Тео. Но тогда был один, а сейчас трое, и от раздирающих ощущений я терялась.

Губы мои шевельнулись, голос прозвучал растерянно:

— Что я вас… люблю?