Глава 28. Мирабель

Я смотрела на мужчину, что приближался неотвратимо, как сама смерть, и сжималась от ужаса и бессильной ярости. Тот, кто уничтожал целые расы, подошел ко мне вплотную и протянул руку.

— Ты красивая, — он прикоснулся к моим волосам, а я даже не смогла отстраниться — тело словно одеревенело от охватившей меня паники. — Мирабель… Ты очень похожа на мать.

Перед внутренним взором снова возникла картина из далекого прошлого. Пламя, крики умирающих… Мама прижала меня к себе, прошептала прощальные слова и вытолкнула в другой мир. Жертвуя собой, чтобы спаслась я. От горьких видений по телу прокатилась дрожь. Под действием разгорающейся ненависти моя спина выпрямилась, а кулаки сжались. Я тряхнула головой, сбрасывая и оцепенение, и руку монстра.

А тот лишь рассмеялся:

— Да! Вылитая мать, — склонился ко мне и, втянув носом воздух, будто наслаждаясь запахом моей злости, хрипло прошептал: — Она была такой же сладкой…

На кожу будто плеснули кипятка, и я выдохнула с уверенностью:

— Ложь! Она не была твоей!

Улыбка на лице Осшеанара растаяла, глаза сузились и опалили тьмой ледяной жестокости.

— Да, не была. Эта глупая самка выбрала твоего никчемного папашу, который не сумел ее защитить.

— Ты убил ее! — обвинила я.

— Она сама выбрала смерть, — возразил он и протянул раскрытую ладонь. — А что выберешь ты?

Я покосилась на его руку так, словно это ядовитая змея. Невольно поежилась.

— Что именно мне нужно выбрать?

— Жизнь, — терпеливо пояснил он.

— Чью? — продолжала выпытывать я. — Одну никчемную, что принадлежит мне, или существование целых миров, которые ты жаждешь уничтожить?

Он опустил руку и жестко рассмеялся. Отвернувшись, через плечо пообещал:

— Я покажу.

Окутывающий нас туман исчез, явив нам неизменное место из моего сна. Только сейчас прекрасный мир из видения стал явью. Жуткой реальностью! По некогда голубому небу плыли кроваво-сизые облака, тусклая поникшая трава поражала бордовыми оттенками, ветер шелестел сухой и безжизненной листвой. Некогда приятный воздух травил смрадом и тленом.

Но больше всего пугало озеро. В моих снах оно было зеркально гладким и, отражая небесную лазурь, мерцало всеми оттенками синего. Сейчас же оно выглядело, как в самом конце моего кошмара, когда из вод обычно вырывался черный дракон. Темная вода казалась до жуткого густой. Своим темно-алым оттенком она напоминала кровь, и оттого заставляла сердце сжиматься от боли и тоски об умирающем прошлом.

— Выбери жизнь, — Осшеанар раскинул руки, будто показывая свой мертвый мир, и развернулся ко мне, — Для места, в котором ты родилась. Прими величие, что принадлежит тебе по праву Истинной. Будь моей Парой и владей мирами. Что смотришь, как на злодея? Ты была здесь в видениях. Я звал тебя, и ты приходила во сне. Приходила ко мне! Любовалась этим местом. Неужели позволишь истинному дому драконов кануть в небытие? — он приблизился вплотную и навис опасной скалой. — Так что выберешь ты?

Я пристально всмотрелась в красивое лицо жестокого дракона. На вид мужчине было не больше, чем его сыновьям. Но это не так! Мне даже представить страшно, насколько он старше. Сильнее. Могущественнее…

Высокий, как Акзэл, с идеальными чертами лица, как у Эрриана, и цепким взглядом Тресвена, мужчина давил одним своим присутствием. Как мои драконы сумели одолеть его? Казалось, это невозможно. Но, тем не менее, чудовище заперто в умирающем, некогда прекрасном мире, и лучше бы оно здесь и оставалось. Ради всех выживших. Ради будущего остальных миров.

Мои любимые мужчины пожертвовали своим домом, чтобы остановить своего отца, но тот не сдался. Каким образом он нашел меня? Возможно, здесь замешан Тео, который действовал от его имени… Нашел меня и привел к сыновьям Осшеанара, чтобы я открыла клетку зверя.

— И это выбор? — горько усмехнулась. — Жизнь для одного мира, отравленного твоим желанием безраздельной власти? Свободу для того, кто хочет лишь покорять и уничтожать? Быть рядом с нелюбимым?

— Нелюбимым? — переспросил он и, едва не касаясь моей кожи губами, протянул: — Ты полюбишь меня сразу, как станешь моей Парой, девочка.

— Не бывать этому, — дернулась я, чтобы отстраниться и не ощущать его палящего, будто ветер пустыни, дыхания. — У меня есть мои драконы!

— Драконы?! — прошипел он и зло рассмеялся. — Ты про трех глупых цыплят, которые даже не узнали в тебе драконицу? Мирабель, ни один из них не достоин Истинной.

— Один может и нет, — дерзко ответила я и вскинула голову: — Но их трое! И каждый из твоих сыновей — моя Пара.

Мужчина гадливо скривился:

— Они идиоты, которые старались сделать замок из ключа! Забудь о них, Мирабель. Как думаешь, почему ты здесь? Их единство пошло трещинами и вот-вот от него не останется и воспоминания. Неужели считаешь, что я дам им шанс выжить? Ты мне помогла, Истинная. Теперь твое место рядом со мной. И твоя судьба — сделать меня неуязвимым.

Я отступила на шаг и судорожно сглотнула. Оказывается, Осшеанар толкал меня в постель к драконам, чтобы посеять среди них вражду. И вот, когда Эрриан куда-то уехал, а младшие подрались, почти добился своего. Почти… Ведь это не он освободился, а всего лишь я провалилась в его темницу. Осшеанар еще не победил! Не победил же?

Ему что-то от меня нужно, и мне стоило быть настороже. А пленник же продолжал осыпать меня высокопарными эпитетами:

— Ты рождена повелевать мирами, Мирабель, потому и носишь это имя. Я дракон тьмы, ты — драконица света. Вместе мы создадим множество новых миров. Сделай правильный выбор, и смерть никогда не отыщет тебя.

Он снова протянул руку с намерением прикоснуться ко мне.

— Какой настойчивый, — отступила я и подозрительно прищурилась. — Зачем тогда пытался меня убить?

— Убить? — выгнул он бровь. — Зачем мне убивать ту, что так долго искал?

— Вейл, который едва не вытолкнул меня из окна, действовал по твоему приказу? — ответила я вопросом на вопрос.

Черные, как смоль, брови дракона сошлись на переносице.

— Неужели эта мелкая человеческая мразь посмела пойти против меня? — процедил он и почти оглушил ревом: — Меня? Самого Осшеанара?!

Я молча смотрела на охваченного яростью мужчину, подмечая каждое движение тела, любое изменение в выражении лица. Он сейчас очень напоминал Акзэла.

— Ублюдок ответит за свое предательство, — шипел Осшеанар. — В награду за «службу» я буду мучить этого червяка так долго, что Тео взмолится о смерти… Но даже его участи позавидуют драконы, посмевшие заточить меня здесь! Они собственными глазами увидят, как плавятся города, как уходят в небытие миры, которые они так защищали. И только потом я позволю сдохнуть и им.

Сердце екнуло, в груди все сжалось. В памяти снова возник образ из моего кошмара: когда из озера крови вырывался черный дракон. Я тут же подобралась, отрезвленная опасностью, которая помогла избавиться от сковавшего тело страха.

Передо мной монстр. Мы в умирающем мире. А мои драконы там, в нашем доме. Это здание — печать, не позволяющая Осшеанару вырваться и завершить свое кровавое дело. Чудовище не желало моей смерти, даже предлагало стать его Парой. Потому что я самка? Или потому что я дочь моей матери? Драконица света — так он сказал. Что это значит?

— Но как это возможно? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я. — Ты же заперт в этом мире.

— Их триединству конец, — самодовольно ухмыльнулся Осшеанар. — Глупые птенцы не сумели справиться с чувством собственности. Никто бы не справился! Когда рядом с тобой Истинная, возникает только одно желание — присвоить. Дракон готов драться за свою самку до последней капли крови… Как твой отец.

Меня передернуло от новой волны темной ненависти. Каждый раз, когда монстр заговаривал о моих родителях, хотелось вырвать его сердце. Но что я могла? Слабая, беззащитная… Или это не так? Мне говорили, что я невосприимчива к магии. Но как тогда на меня подействовал Осшеанар? Услышав его слова, я впадала в транс. Может, все дело в той капле крови, обнаруженной мной на алтаре? Надо это выяснить.

— Я говорю не об этом, — сухо уточнила я. — Как я могу стать чьей-то Парой? Я прошла ритуал единения с моими драконами и принадлежу им.

— Им принадлежит твое человеческое тело, — возразил Осшеанар. Он медленно обошел меня, оценивающе разглядывая со всех сторон. — Красивое, молодое, стройное, весьма соблазнительное… Но это лишь малая часть тебя. Уверен, звери моих сыновей ощущали твою драконицу, как на нее реагирует сейчас и мой заточенный. Но если ты сменишь ипостась, то все изменится. Магия ритуала разрушится, как и все, что сейчас сдерживает тебя. На Истинную невозможно воздействовать, ее нельзя заставить. Ты вольна выбирать сама.

— Я выбираю своих драконов, — решительно отозвалась я.

— Не спеши, — он замер за моей спиной и положил ладони на мои плечи. Пальцы впились в кожу до легкой боли, и дракон подвел меня к озеру. — Сначала посмотри, что я тебе предлагаю.

И снова сознания коснулся знакомый туман. Я, будто в трансе, взглянула в воду. Словно погрузилась в один из своих кошмаров: из отражения на меня смотрела золотая драконица, рядом с которой изгибал длинную шипастую шею черный монстр.

— Вдвоем мы будем владеть мирами, — горячее дыхание опаляло шею, шепот Осшеанара, казалось, проникал под кожу. — Ты и я, свет и тьма, любовь и ненависть, жизнь и смерть. Нам будет подвластно само существование! Тени, с которыми я боролся всю свою жизнь, будут служить нам.

По темной воде растеклись разноцветные разводы. Я увидела синее небо и парящих над облаками прекрасных драконов. Дыхание перехватило. На глаза навернулись слезы. А Осшеанар продолжал увещевать:

— Только посмотри на это. Мы сможем создавать новые миры! И они будут еще прекраснее, чем тот, что ты видела во сне. Вместе обретем способность трансформировать Тени в живых существ. Даже возвращать тех, кто ушел за порог смерти… Хочешь еще раз увидеть своих родителей? Смени ипостась прямо сейчас, Мирабель. Ты подаришь им целый мир, где мятежный Амиан и строптивая Эбелиса будут жить долго и счастливо.

Я вздрогнула, узнав имена отца и матери. Будто произошел щелчок, а потом порывом ветра ушло воздействие Осшеанара. Голова прояснилась. В отражении озера снова появилась драконица. Она расправила шею и сердито зашипела, словно прогоняя остатки наваждения.

Мой сон, где я смотрела на нее, а потом из воды вырывался черный дракон… Может, это был не кошмар, а предупреждение? Знак того, что нельзя менять ипостась, чтобы не выпустить чудовище из клетки!

— Нет, — решительно ответила я. — Мертвых уже ничего не вернет. Мама пожертвовала собой, чтобы ты не добрался до меня…

Мужчина отдернул руки, будто обжегся, и процедил:

— Будто Истинную можно спрятать. Она лишь отсрочила нашу встречу. Теперь ты моя.

— Да ни за что!

— Ты не оставляешь мне выбора, Мирабель. Придется по-плохому.

— Заколдовать меня не выйдет, — предупредила я, обернувшись. — Больше никаких ошибок. После того, как я лизнула жертвенную кровь на алтаре и согласилась надеть магическую повязку Тео, третьего шанса не дам.

— Поздно клясться в этом, — скривился он и скрестил руки на груди: — Ты уже здесь, в моем мире, в моих объятиях. А твоих драконов ждет смерть… Как считаешь, подождать дорогих гостей тут или навестить их там? Ты вправе выбрать, как умрут эти цыплята.

— Ты не сможешь, — похолодела я. — Ведь печать…

Сердце бухнулось о ребра, по коже пробежал озноб от одного неприятного предположения. Меня окатило холодом страха. Гулом застучало в висках. Осшеанар сказал, их триединству конец. Значит ли это, что…. Даже предположить страшно! Как жаль, что сейчас я не чувствовала своих драконов. Если бы можно было повернуть все вспять, я не позволила бы Акзэлу и Тресвену подраться. Остановила бы Эрриана.

— А что печать? — выгнул бровь дракон. — Ты же знаешь, что ее нет. Иначе как бы ты приходила сюда? Даже во сне посетить запечатанный мир невозможно.

— Но… — я пыталась осознать весь ужас того, что пыталось донести до меня это чудовище. Осшеанар не заперт в умирающем мире?! — Но почему тогда ты оставался здесь?

— Ждал тебя, — он положил ладонь на мою талию и притянул к себе. — Ответь же мне, Истинная. Кого мне убить первым? Пылкого Акзэла? Рассудительного Тресвена? Ответственного Эрриана? Кого ты любишь меньше?

По шее пробежался морозец. Я машинально прикоснулась к уху, и кончики пальцев похолодил камешек серьги. Нельзя позволить беде произойти. От одной мысли, что погибнет кто-то из них, потемнело перед глазами, а сердце начало обливаться кровью.

Усилием воли я прогнала панику и судорожно принялась искать выход.

Осшеанар приложил столько усилий, чтобы отыскать меня. Заманил в мир, где жили его сыновья. Подтолкнул к ритуалу объединения, чтобы сделать их уязвимыми. Зная, что братья не смогут смириться с необходимостью делить драконицу, терпеливо ждал ссоры. А теперь, подгадав момент, позвал меня. И я переместилась сюда так же легко, как это происходило в минуты наивысшего наслаждения или страха.

Если хорошенько подумать, то ничего не делалось против моей воли. Я доверилась Тео, позволила надеть себе магическую удавку, пошла за Эррианом, согласилась на ритуал… И в тюрьму к монстру тоже проникла сама. Да, меня вели, подталкивали, обманывали, но решения принимала я.

Сердце заколотилось. Я ощутила, что именно в этой догадке прятался ответ, как мне выбраться из ловушки. Но нервировало то, что из ряда умозаключений выбивалось поведение вейла. С одной стороны, если Тео служил Осешанару, то мог применить к Болтуну некий артефакт, чтобы заставить его убить Хьеру именно в тот день, когда выставил на торги меня. Но кому тогда выгодно сегодняшнее покушение?

А оно было! Это не плод моего воображения и не сон. Как и то место, в котором я сейчас находилась — реальней некуда.

Может, Тео лишь хотел подзаработать на древних тайнах, хранящихся в подвалах дома драконов? Как шакал, ждал, когда волки передерутся из-за самки, чтобы подгадать момент и получить свою выгоду. Приказал мне сфотографировать алтари, чтобы подсчитать, сколько денег выручит за их продажу, когда драконы перебьют друг друга.

Но я рассказала об этом драконам, и события закрутились быстрее. Тео понял, что из-за жадности поспешил, и, испугавшись реального освобождения Осшеанара, приказал околдованному вейлу убить меня.

Я смотрела перед собой, а монстр терпеливо ожидал моего решения. Снова шантаж! Теперь угрожали моим драконам. И ждать нельзя, и согласиться безумие. Или…

Улыбнувшись, я подняла голову и встретилась взглядом с Осшеанаром.

— Люблю? — снова прикоснулась к серьге, будто в поиске поддержки в самом сумасшедшем поступке в моей жизни. Я отрицательно покачала головой: — Даже не знаю. Я любила Тео, но он предал меня…

Осторожно вынимая из уха украшение, я говорила первое, что придет в голову, лишь бы отвлечь монстра:

— Драконы напугали рассказами о том, как обращаются с рабынями в этом мире, и я попыталась выжить…

Казалось, я поняла, почему была невосприимчива к магии. Отчего меня так долго не могли найти прислужники монстра. И по какой причине драконы не узнали во мне одну из них.

— Я хочу жить, Осшеанар, — продолжала твердить я.

Прощальный подарок матери! Артефакт, что закрывал меня щитом. Маленькая капелька прозрачного камня в ухе была не просто украшением. И если ее снять, то я лишусь защиты. Но велика вероятность, что мои драконы почувствуют меня… Точнее, их звери ощутят мою драконицу. Я позову свою Пару. Всех трех!

— И если для этого придется стать твоей…

Печати все равно нет. Осшеанар уже на свободе, но не покинул этот мир, потому что ему нужна я. И важно было, чтобы пришла добровольно, сама, по одному только зову. Стоит воспользоваться этой странной привязанностью, и дать шанс моим драконам снова одолеть чудовище.

Я была уверена, что они придут. Нужно лишь позвать.

— …То я соглашусь стать твоей Парой.

Но как же страшно было решиться и снять серьгу матери! А вдруг Осшеанар подчинит меня себе? Обладая силой, подобной той, что есть у старшего брата, монстр сделает это без промедления. Без защиты я пропаду.

— Ты обладаешь красотой Эрриана, хитростью Акзэла и умом Тресвена…

Но иного выхода я не видела. На кону стояла не только моя свобода, но и жизни моих любимых драконов. Существование целых миров!

— Поцелуешь меня?

Я зажмурилась, даже не предполагая, что почувствуют мои драконы в этот момент. Однако мне нужно было послать им настолько сильный сигнал, чтобы мужчины, забыв разногласия между собой, встали плечом к плечу против общего противника.

Когда сухие губы Осшеанара коснулись моих, я выдернула из уха мамин подарок и будто утонула.