Глава 31 Мирабель

В окно лился яркий слепящий свет. Я не смогла рассмотреть лицо мужчины, в объятиях которого проснулась сегодня. Да этого и не требовалось. Акзэл с завидным упорством приходил ко мне ночами, и я уже привыкла нежиться в его объятиях.

Мужчина, ощутив мое пробуждение, уткнулся носом в разметавшиеся во сне волосы и прошептал:

— Доброе утро, лисичка моя…

— Доброе, — ответил за меня Эрриан. — Ты снова в постели нашей Пары?

Голос старшего прозвучал резко. Сам он стоял в дверях и давил брата недовольным взглядом. Впрочем, Акзэла это ничуть не трогало. Он привычно огрызнулся:

— Имею право. Вы оба едва не погубили Мирабель, лишь я…

— Довольно, — рыкнул Эрриан и, приблизившись, посмотрел на меня. Тон его смягчился: — Как спалось, демоница моя?

— Хорошо, — я потянулась к нему, желая ощутить нежные объятия своей Пары, а также насладиться его теплом. Мужчина присел на свободный край кровати. Поцеловал тыльную сторону моей ладони, затем плечо и вскоре коснулся губами щеки. — Мне снилось кладбище…

— Что? — голос зазвенел тревогой, а руки Эрриана словно окаменели от напряжения. — И кто тебя там встретил?

— Милая женщина, — не обращая внимания на волнение мужчины, улыбнулась я. — Мы болтали в старом доме с башнями и пили вкусный чай. Она нагадала мне…

Я замолчала и от смущения прикусила нижнюю губу. В груди разлилось томное предвкушение от одной только мысли, что слова прекрасной незнакомки, возможно, станут явью. Я о таком счастье боялась и мечтать.

Братья переглянулись, но промолчали. Я же вдруг поняла, что прикосновения мужчин стали другими, более настойчивыми, возбуждающими, обещающими нечто до головокружения приятное. Горячие ладони Эрриана легли мне на бедра. Пальцы сжали плоть до сладкой боли. Я выгнулась в пояснице и почувствовала ягодицами мгновенную реакцию Акзэла. Прикусив губу, потерлась о его пах и задрожала от грудного стона.

Мой самый нетерпеливый мужчина надавил на мои плечи, принуждая откинуться на Эрриана. Задрав шелк ночной сорочки, обхватил губами сочный бутон соска. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь ласке. Ощутив ловкие пальцы второго дракона у себя между ног, едва не вскрикнула от мгновенно накрывшего меня острого оргазма. Глубоко дыша, поймала губы Акзэла и провалилась в сладкую негу.

Для полного счастья мне не хватало еще кое-кого, вот только Тресвен всячески избегал меня после битвы с Осшеанаром. Находил тысячу предлогов. Иногда при встрече желал хорошего дня, но тут же вспоминал о неотложных делах за пределами дома и быстро уходил.

Мужчины, будто ощутив нахлынувшую на меня грусть, замерли и неохотно отстранились. Теперь, когда тайна моего рождения открыта, нам не было необходимости заниматься сексом исключительно втроем, но драконы не спешили воспользоваться этим, тонко чувствуя малейшие перемены в моем настроении.

Я скучала по Тресвену.

— Я привез тебе подарок, — попытался поднять мне настроение Эрриан. — Хочешь взглянуть?

— Опять притащил побрякушек? — ворчливо отозвался Акзэл и тут же добавил: — Мирабель, может, потренируемся? Я покажу тебе новую связку ударов.

— Зачем демонице оружие? — нахмурился Эрриан. — Или ты не уверен, что мы защитим нашу Пару?

— Ей скучно, — обвинил его Акзэл.

— Это не так! — возмутилась я.

— Лисичка вынуждена сидеть дома, — упрямо настаивал дракон, — а тренировки ее развлекают… Гораздо полезнее каких-то украшений!

— Эти не какие-то, а особенные, — возразил Эрриан. — Достойные драконицы Света! В оправу вставлены камни из Верхнего мира…

— Ей только новых артефактов не хватало, — перебил его Акзэл.

Ощутив, что напряжение нарастало, и эти двое готовы перейти на повышенные тона, я замерла и, делая вид, что прислушиваюсь, подняла руку:

— Тише…

— Что такое? — обеспокоился Акзэл. — Ты что-то ощутила?

— Кажется, пора повторить ритуал, — многозначительно посмотрела я на вмиг помрачневшего Эрриана.

Тот поднялся и, молча подхватив меня на руки, направился к выходу. Чтобы окончательно развеять тень тучи между ними, я обняла мужчину за шею и, глядя в оранжевые глаза следующего за нами Акзэла, попросила:

— Найди Тресвена. Без него ритуал не провести.

После того, как сняла мамин подарок, я освободила свою магию. Она оказалась довольно необычной, не такой, как у других драконов. Моя особенность очаровывать прекрасно работала еще в мире людей — со мной никто никогда не ссорился. И сейчас, когда ограничения сняты, я могла насладиться истинным счастьем с тремя любимыми драконами. Пусть третий, обвиняя себя в случившемся, пока меня избегает, но все обязательно изменится.

— Тебе неприятно? — опустив меня на пол просторной пещеры, посреди которой стоял каменный фаллос, уточнил Эрриан. Я выгнула бровь, и он пояснил: — Ощущать нашего отца.

— Нет, — улыбнулась я. — Я не слышу его желаний и мыслей. Не чувствую его, как вас. Лишь улавливаю тревожные сигналы, когда печать ослабевает.

— Раньше было достаточно проводить запечатывание раз в тридцать дней, — недовольно проворчал вернувшийся Акзэл.

Я обрадовалась следующему за ним Тресвену, но тот, как всегда, отвел взгляд. Вина, которой казнил себя мужчина, вновь оцарапала мне сердце. Боль моей Пары с течением времени ничуть не уменьшалась, поэтому я и рискнула пойти на эту маленькую ложь. Пользуясь тем, что дверь в мир, где пленен Осшеанар, ощущаю только я, немного слукавила. Магия была прочной, но драконам ведь не обязательно об этом знать.

Повернувшись к алтарю, я начала медленно стягивать с себя полупрозрачный шелк ночной сорочки.

— Раньше вы проводили ритуал с человеческими женщинами. Они легко поддавались магии, и результат был стабилен. С моей силой все иначе, она живая. Поэтому…

— Мирабель, — остановил меня Акзэл.

Обжигая горящим вожделением, он пожирал меня глазами. Я виновато улыбнулась и осторожно покосилась на Тресвена, на которого и был рассчитан этот спектакль. Грудь мужчины вздымалась, кулаки были сжаты, а одежда не могла скрыть возбуждения. Ткань сорочки мягко упала к ногам, и я переступила через пену шелка. Грациозно опустившись на колени, кивнула:

— Тресвен, подойди.

— Я? — на миг стушевался мужчина, но тут же решительно шагнул к алтарю.

Я взяла его руку и, глядя снизу вверх в темные глаза дракона, медленно облизала его палец. И шепнула едва слышно:

— Я тебя хочу.

Он вздрогнул. Поспешно отступив, простер ладонь над алтарем:

— Запечатываю водой!

Акзэл выступил вторым. Отрезав прядь моих волос, осыпал камень золотыми искрами:

— Запечатываю ветром.

Короткая боль в руке, и голос Эрриана:6dfffc

— Запечатываю огнем.

Вспыхнуло пламя. Оно объяло меня, не причиняя вреда, начало ласкать кожу, греть сердце. Магия моих драконов — мне нравилось ощущать их единство. Это приносило почти такое же удовольствие, как и секс с ними. Теперь, когда меня не сдерживал артефакт матери, я не теряла сознание, полностью отдаваясь ощущениям. И страсти.

Когда пламя растаяло, я обернулась к Тресвену и попросила:

— Отнеси меня, пожалуйста, в купальню.

Он не смог отказать. После ритуала я всегда испытывала слабость от разливающейся по телу магии. Ноги подгибались, а руки ничего не держали. Тресвен молча взял подхватил, а я обернулась к Эриану. Спросила его и Акзэла:

— Хотите… тоже искупаться?

Дважды их просить не пришлось. После моего представления мужчины прямо-таки источали желание близости, и я надеялась своей маленькой хитростью все же разрушить стену, которая упрямо оставалась между мной и Тресвеном.

Когда мужчина донес меня до купальни и опустил в теплую воду, я поймала его взгляд и призналась:

— Во время нашей борьбы, когда ты не давал мне обратиться в дракона и не позволял освободить Осшеанара, я искренне возненавидела тебя.

Он поморщился и, прикрыв глаза, отвернулся. Но я пока не закончила:

— Даже желала убить. И в тот миг я перестала видеть в тебе брата… — подняла руку и, положив ладонь на щеку Тресвена, заставила посмотреть на себя: — Мы все попались на хитрость Осшеанара, потому неправильно брать всю вину на себя, — усмехнулась и не сдержала легкого укола: — В конце концов, это несправедливо по отношению к нам всем…

— Верно, — подал голос Акзэл. Скинув одежду, он уже уселся на край бассейна и насмешливо посмотрел на брата. — Страдать хочешь ты, а приходится и нам. Я давно не прочь порезвиться со своей Парой, но мысленно лисичка постоянно с тобой. Как-то нечестно! Ты и сам не берешь, и нам не даешь…

— Довольно разговоров, — спрыгнул в бассейн Эрриан. — Я тут с ума схожу от желания.

— Эй, стой, — удержал его Акзэл.

Старший сдернул брата, и они оба повалились в воду, поднимая сноп брызг в шутливой драке. Я же обвила руками шею Тресвена и, подавшись к нему, прошептала:

— Будь со мной. Я… — прижалась губами к его уху и едва слышно прошептала: — Буду представлять, что ты… везде со мной. Только ты, давай?

Тресвен шумно выдохнул и завладел моими губами. В этот самый миг преграда между нами разлетелась на осколки. Стало так легко, что я готова была взлететь, не меняя ипостаси.

Со спины ко мне приблизился Акзэл. Захватив мои руки, он завел их за голову, словно распиная меня. Я оказалась перед своими драконами раскрытая и беззащитная, но иного и не желала. Только они и я, — наш маленький мирок в заколдованном доме, — все, что имело значение. Ощущать их всех, таять в сладком единении, растворяться в ласке множества рук, что еще я могла желать? Разве мир способен дать что-то мне взамен столь же яркое и незабываемое, чем любовь моих мужчин?

Тресвен, оторвавшись от моих губ, развернул меня лицом к Акзэлу, который легко вошел в мое разгоряченное лоно. Эрриан прижался к моей спине и, лаская ягодицы, начал легонько растягивать узкое колечко.

Я задрожала от волн удовольствия, что накатывали одна за другой, сама же, не отрываясь, смотрела только на Тресвена. Он вынырнул из воды и, устроившись на краю бассейна, легонько улыбнулся. Мне оставалось лишь немного податься к нему, чтобы обхватить его мужское естество губами. Язык коснулся атласной кожи. Во рту растекся приятный солоноватый привкус смазки, и я застонала от неземного удовольствия.

Эрриан осторожно вошел в меня, и мужчины задвигались, подстраиваясь друг под друга. Единение не только магическое, но и эротическое сносило голову, накрывало волнами оргазмов, пьянило похлеще любого вина. В эти минуты мы были едины, наслаждаясь друг другом без остатка. В нашей страсти не было места ни ревности, ни чувству вины.

Наши отношения выше этого. Я — Истинная для них, а каждый дракон — моя Пара. Я любила их одинаково. Одинаково безумно, сильно, без памяти. И не представляла себя без кого-то одного. Все это я пыталась передать им, растекаясь в золотом пламени своего дара.

Моя удивительная способность от переполняющих сердце чувств стала видимой и осязаемой, приподняв нас четверых над водой. Окружая, пронзая сияющим золотом наши тела, она наполнила весь дом и расширила его до целого мира.

Мира драконов, умирающего от ядовитой ненависти Осшеанара. Он наполнился светом моей любви и начал избавляться от отравляющей магии. Пусть очень медленно, но земля уже не была такой безжизненной, а черная вода чуточку посветлела.

Я не надеялась исцелить черное сердце заточенного дракона Тьмы, но дом моих мужчин когда-нибудь восстановит тот прекрасный вид, который явился мне во сне. Я верила, что моя любовь способна на это. Ведь меня обожали самые замечательные во всех мирах мужчины.