Глава 26

Через пару дней Генка, проснувшись около девяти утра, спросонья глянул на брата, спавшего на соседней кровати, накинул старый отцовский полушубок и выскочил во двор. Отлить. Да так и замер на месте. Около Надькиной хаты стоял вездеход Гаранина. Сам Арсений стаскивал на землю большую дорожную сумку, видавшую виды. Света с Олеськой отстраненно наблюдали за ним. Но не помогали и даже не комментировали. Гаранин открыл Надеждину хату и уже собрался внести сумку, но Света ему не позволила.

— Все, — рыкнул он, одновременно кивая Генке. — Пока, дорогая! Когда соберешься уезжать, скажи. Подвезу до станции.

— Больно надо! — вскрикнула как раненая Света и отвернулась.

Арсений вскочил на Ямаху и, дав по газам, рванул в сторону Крушинина.

— Что случилось, соседка? — поинтересовался Генка. — Неужто поссорились?

— Разошлись, как в море корабли, — отмахнулась Света. — В Зарецк помчался. Новая какая-то фифа приезжает!

— Вон оно что, — почесал репу Генка и ринулся к сортиру. А Света, хмыкнув, подняла сумку, набитую подушками, и играючи внесла в дом.

— Ну что? — тихо осведомился Юра Бойко, когда Света зашла в комнату и рухнула на диванчик.

— Генка нас засек, сейчас побежит Петьку будить.

— С одной стороны, хочется их щелкнуть по носу, чтобы впредь не связывались со всякими сомнительными типами. А с другой, я бы предпочел, чтобы они дома на печи сегодняшний день провели.

— У меня такое же чувство, — пробормотала Света, наблюдая, как Юра, наклонившись над печкой, пытается ее растопить.

— Жар скоро пойдет, тепло станет. Пока пуховик не снимай. Олеська, ты тоже, — предупредил он девочку, бросившуюся к своим игрушкам.

— Света, — попросила Олеська жалобно, — а мы сможем с собой взять Тимку и Жорика?

— А кто это? — улыбнулась Света, вспоминая, что девочку они с Гараниным забирали в экстремальных условиях. И уж тогда явно было не до игрушек. Потом в Крушинино купили куклу типа Барби в бальном платье, медвежонка и пупсика. А вот забрать из дома Олеськиных любимцев не подумали, а девочка сама, видимо, попросить не решилась.

Малышка протянула Светлане старого облезлого зайца и представила солидно:

— Это Тимка, мой любимый. Ты не смотри, что он некрасивый. Он болел много…

— Тимка, так Тимка, — охнула Света, оглядывая потрепанную игрушку. Потом вспомнила себя. Тот самый момент, когда в больнице в Гетеборге, где ей пересаживали спинной мозг, вдруг выяснилось, что плюшевого мишку Михайло Иваныча она забыла у бабушки Раи. Папа тогда придумал целый план по доставке игрушки. Почтой оказалось долго, всякие ДХЛ тогда на территории России не работали. Передавать с оказией тоже проблема. Выручил, как всегда, крестный. Заехал к бабушке, забрал пакет с плюшевым медвежонком и первым рейсом улетел в Москву. Благо билеты тогда стоили копейки. А там, в Шереметьево, с трудом упросил кого-то из экипажа передать пакет в Стокгольм. Папе пришлось на всех скоростях мчать в аэропорт Стокгольм-Арланда и всеми правдами и неправдами искать пилота с мишкой. Но зато в день операции, когда Света проснулась, ее любимый Михайло Иваныч уже восседал на тумбочке рядом с нарядной куклой.

— Он к тебе на самолете прилетел, — силясь не разреветься, объяснила мама, а папа добавил, что Михайло Иваныч — отличный пилот и сам управлял самолетом.

От нахлынувших воспоминаний Света чуть не расплакалась. Она быстро сморгнула, чтобы не испугать девочку, показывающую ей жирафа.

— А это Жорик, — радостно возвестила Олеська.

— Он тоже болел, — хмыкнул Юра, косясь на потрепанного жирафика с болтающимся на одной нитке хвостом.

— Нет, — отрезала Олеська, да еще ногой топнула. — Он лежал в нетопленной хате. Простудился и до сих пор болеет.

— Мы его полечим и Тимку, — согласилась Света, а заслышав, как по двору кто-то ходит, скосила взгляд на своего охранника.

— Юра…

Тот успел шагнуть в спаленку, когда в сени ввалились Генка и Петька.

— Выходит, теперь вы тут жить станете? — уточнил Петька, не веря, что так подфартило.

— Да, — кивнула Света. — Пока документы Олеськины не получим. Мне ребята из Зарецка помогают. Вован и Кабан. Вовка даже замуж звал. Обещал мерс подарить, а Гаранин приревновал, вот дурак-то! Братья переглянулись между собой. Если на Гаранинскую кралю положил глаз Вован, то ловить тут явно нечего. Попробуй пальцем тронь, так и сгинешь в лесочке, никто потом костей не найдет.

— А мы… это, — пробасил Генка, — зашли поздороваться. Ты теперь наша соседка, Светлана. Кричи, если помощь нужна!

— Спасибо, ребята, — поблагодарила Света, — пока к столу не зову. Еще прибрать надо да сумки разобрать.

— Еще свидимся, — разулыбались мужики и отчалили.

Света посмотрела им вслед и сокрушенно добавила:

— Я и сама молю бога, чтобы они не клюнули на наживку. Простые хорошие люди…

— Пока трезвые, — скривился Юра. — А как подопьют, тянет на подвиги. Особенно если появляется какой-нибудь начальник. Они ведомые. Наплети им с три короба, поверят.

— Жаль, если попадутся, — пробормотала Света и вместе с Олеськой уселась поближе к печи. Читать книжку. А Юра Бойко занял позицию у окна, откуда хорошо просматривался двор и дорога к лесу.

— Смотри, — окликнул он Свету через час. — Все-таки пошли.

— Может, по другим делам. Не обязательно за иконой.

— Ага, — хмыкнул Бойко. — Вон веревку взяли, топор, стремянку, еще какие-то инструменты. Да и одно ружье на двоих… Не, точно клюнули!

Он поморщился и принялся звонить Севе.

— Идут к вам, встречайте!

— Каждый момент наше сознание делает выбор, максимально лучший для нас, — прошептала Света и, отвлекая девочку, открыла томик со сказками, случайно найденный у Гаранина.

А Генка с Петькой деловито шагали по дороге, пока не скрылись в лесу.

— Такой случай еще когда представится, — убеждал брата Генка. — Сам посуди, если Гаранин поехал новую бабу встречать, то потом из дома нос не покажет. Случись что, первым примчится. А из Зарецка услышать сигнализацию не выйдет!

— А он точно туда поехал? — засомневался Петька и даже башку почесал от раздумий.

— Конечно! — отмахнулся Генка. — Я Михеичу звонил. Тот специально в окно глянул. Нет на месте машины Дергайкина. Стало быть, в Зарецк укатил. И Света сказала…

— А ей какой коленкор жить в Надиной избе? Подалась бы в Зарецк…

— Может, денег нет квартиру снимать. А хата вроде как Олеськина. Никому ничего платить не надо. Разумно.

— Хватит байки травить. Лучше подумай, как дверь открыть да икону вынести. Ты профессору сообщил в Москву?

— Конечно! Ты еще дрых. Сейчас икону прихватим, домой зайдем за рюкзаком и прямым ходом через Мореный монастырь к Вологде выйдем.

— А там что?

— Что-что! У дядьки нашего спрячем и домой вернемся. Никто и знать не будет и на нас не подумает. А профессор в Вологду подтянется.

— Ну ты и голова! — изумился Петька. — Хороший план, брат!

Они подошли к поляне, на которой стояла церковь, и осторожно глянули по сторонам. Ни души. Утрамбованная снежная площадка их особо не смутила. Больше двух недель снег не шел. Кто-то ходил, да и тот же Дергайкин на своей Ямахе раскатал пухляк.

Братья опрометью бросились к крыльцу. Сначала перерезали тонкий проводок сигнализации, а потом попробовали вскрыть дверь. Просунув тонкую металлическую пластину, умудрились сразу отжать старинный замок и вошли внутрь. Церковь поразила чистотой и тишиной. Такой кристальной и завораживающей. Когда хочется рухнуть ниц и молить господа о прощении. Каяться в грехах снова и снова. Петька истово перекрестился на икону, стоявшую в самом верху почти пустого иконостаса.

— Внизу вроде места полно, — хмыкнул Генка, махнув рукой в сторону зияющих проемов двух нижних рядов.

— Это Дергайкин постарался, — сумрачно заметил Петька. — Чтобы не уволокли.

— А нас это не остановит, — нехорошо усмехнулся брат.

— Может, не стоит, а? — промямлил Петька. — Все-таки грех большой!

— Какой там грех, — скривился Генка. — Тут она всеми забыта, случись что, никто и не узнает, что стояла в иконостасе. Вон, говорят, на Онеге церковь пацан поджег от нечего делать, за пятнадцать минут дотла выгорела.

— Ну мы же церковь трогать не станем? — насторожился Петька. — Икону заберем и все?

— Конечно, — раздраженно бросил Генка. — Мы люди честные, в разбоях и грабежах не участвуем. А церковь — достояние наше! Икона-то современная, ей цена грош в базарный день.

— Так что же на нее профессор позарился?

— Дергайкину отомстить. Он у него Маринку увел.

— А-а, я и забыл уже!

— А профессор помнит, — осклабился Генка и велел: — Давай ставь стремянку и лезь наверх, а я снизу подстрахую.

— Может, наоборот? — пробурчал Петька. — Я высоты боюсь. Еще грохнусь.

— Ладно, давай, — согласился Генка и споро вскарабкался по лестнице, приставленной к иконостасу.

Он попытался просунуть нож в щель и поддеть край, чтобы вытащить икону из паза, но не получилось.

— С другой стороны попробуй, — снизу посоветовал Петька, — там вроде щель побольше.

— Вот сам и пробуй, — огрызнулся Генка, но совету внял. Икона поддалась. Генка трясущимися пальцами крепко обхватил ее и аккуратно передал брату. Петька, прижав ее к груди, потянулся за наволочкой, специально принесенной из дома.

— Подожди, — бросил Генка. — Сейчас слезу, помогу. — И обернувшись, застыл на месте. Только посильнее вцепился в стремянку.

Около окна стоял Гаранин. Но не тот, что утром ругался с кралей возле Надеждиной хаты. Нет, внешне он казался точно таким же. Рослый и широкий в плечах. Вот только в старом тулупе и шапке- ушанке. А на ногах валенки. А тот другой, что укатил в Зарецк, был в добротной куртке и в высоких ботинках. Да и шапка запомнилась Генке совершенно другая: новомодная, плотно сидящая на голове.

— Подсобить? — осведомился сбоку знакомый голос.

Братья, как по команде, повернулись и остолбенели.

Из маленькой двери выходили люди: Бабай, участковый Назаров, двое незнакомых полицейских, еще кто-то.

— Взяли с поличным, — кивнул Назаров и пристроился на окне оформлять протокол.

Полицейские застегнули наручники на запястьях горе-грабителей. Бабай, укоризненно глянув на братьев, что-то вещал про стыд и совесть.

Незнакомец скривившись бросил Назарову, что неплохо бы провести обыск по месту жительства обвиняемых. А тот кивнул.

— Все сделаем, товарищ майор!

— И записи приобщите, — велел тот и задрал голову, осматривая расписные «небеса».

Петька глянул на Гаранина, все еще стоявшего у окна, и внезапно подумал, что его как будто и нет. Никто к нему не обращается, не замечает. Просто стоит как статуя. Даже икону на место не поставит. Петька перевел взгляд на майора, все еще рассматривающего святых и угодников, и сам глянул в небесную синь «небес». Но святые смотрели на него грустно и недоброжелательно. Словно говорили: «Ну что же ты, Петр?»

— Откуда вы узнали, что мы сегодня в церковь полезем? — обалдело поинтересовался Генка. — Мы сами только с утра решили.

— У нас свои методы, — хмыкнул майор.

А Назаров по дороге в Курыгино шепнул, что телефон профессора давно прослушивается.

— Он взятки у студентов вымогает. Никак поймать не могут. А сегодня вы удружили. Ему и себе.

Генка мрачно кивнул и непонимающе уставился на Ямаху, стоявшую около Надеждиной избы. Дергайкин, в красной куртке и шапке, закреплял на багажнике Светкин баул. А она, кутаясь в пуховик, стояла рядом и улыбалась счастливо. По двору носилась Олеська.

— Вы помирились? — заорал Петька.

— Ага! — крикнули одновременно Сеня и Света.

— А у вас что за процессия? — осведомился Арсений.

— Вот в твоей церкви грабителей задержали. Икону украсть хотели! — крикнул Бабай. — Вон зарецкая полиция спецоперацию провела.

— Да я давно говорю, что икону в музей отвезти нужно, — махнул рукой Гаранин и добавил веско: — Во все инстанции писал. Хорошо, что прореагировали вовремя. Моя полиция меня бережет.

— Работаем, — бросил майор.

А Генка прошептал чуть слышно Назарову:

— Я Арсения в церкви видел. У окна стоял. В полушубке и валенках.

— Это тебе спьяну померещилось, — хмыкнул участковый. — Его там точно не было. Из Зарецка полиция приехала и еще там иногородние…

«Точно леший водит, — мысленно ужаснулся Генка. — А с Надькиной наливкой заканчивать пора». — И тут же осознал, что теперь все закончилось. И наливка, и вольная жизнь.

«Ради чего, собственно, сам свободой поплатился, да еще брата втянул? Разве эти деньги проклятые стоят дороже, чем красота — озера, которое вот-вот оттает ото льда, и леса, где в любое время года на душе становится радостно? А закатают нас в городскую тюрьму, когда еще белый свет увидим».

— Вы можете заключить соглашение о сотрудничестве со следствием, — предложил майор, как только закончился обыск.

— Мы согласны! — в один голос крикнули Генка с Петькой.

— Тогда пишите заявление на имя прокурора, — велел зарецкий майор и, усмехнувшись, добавил:- Двое из ларца, одинаковы с лица!