Глава 36

Следующий месяц Арсений провел как во сне. Он гулял со Светой по идеальным дорожкам в парке, примыкающем к замку, сидел с ней в обнимку на пляже и даже пару раз искупался в холодных океанских водах. Бегал вместе с детьми по белоснежному песку. Любовался с семьей низкими облаками, плывущими по ярко-синему небу, вполуха слушал рассказы любимой о местных достопримечательностях. И за все время не задал ни единого вопроса из той сотни, что мучили его со дня боя в усыпальнице де Анвилей. Что там взятие Ла-Рошели мушкетерами? Потыкали шпагами врагов, выпили вина — и уже герои. Нет, вино, знаменитое бордо Гаранин хлебал за обедом и ужином, но тревога, поселившаяся в груди, обручами спирала душу. Требовалось расследование или хотя бы зацепки, чтобы понять происходящее. Он даже потащился вместе со Светой и детьми в Париж на показ мод. Сначала предполагалось, что великая Лана де Анвиль пройдется по «языку», но в последний момент Светка раскапризничалась и отказалась выходить на подиум. Так и сидела рядом с Арсением, с интересом разглядывая гламурных див.

Гаранин почувствовал, как закипает.

«Тут, блин, смерть грозит на каждом углу, а она тряпками любуется», — в сердцах подумал он, а вслух пробормотал:

— Нам бы вдвоем остаться. Поговорить…

— Да, — кивнула она, прекрасно понимая, что за последний месяц им наедине удавалось оставаться только ночью. Но и тогда использовать время на разговоры казалось глупым. Света улыбнулась, вспомнив полночный жар, трепет и страсть. И дыхание Арсения совсем рядом. Они засыпали в объятиях и просыпались не разжимая их. И она ловила себя на мысли, что могла бы просто лежать, прижавшись к нему, чувствовать тепло его тела и, устав от бессонницы, приноравливаться к его размеренному дыханию, чтобы хоть на пару часов провалиться в сон. Он будил ее нежно и настойчиво. И она, томная от полудремы, ластилась к нему, не думая ни о чем, отдавая всю себя этому мужчине. Даря любовь и обретая ее.

— Мама обещала взять детей в Диснейленд, — прошептала Света, наблюдая, как ее подруги и просто знакомые дефилируют по «языку». А она испугалась в последний момент. Нет, не софитов или нарядной публики, а притаившегося убийцу, не желающего оставить ее в покое. Таракан или кто-то другой? Но Света больше не задавалась этим вопросом, осознавая, что чувствует себя в безопасности только рядом с Гараниным. Она видела, как он мучается от неизвестности, но и сама молчала, прекрасно понимая, что и сказать-то нечего.

А еще она точно знала, что Арсений переговорил с отчимом и крестным. Но трое умных и влиятельных мужчин так ничего и не решили. Арман нанял детективов, а Витька, вылечив ногу, отбыл в Россию, дабы по месту прописки выяснить, кто и зачем грохнул Митю-Азимута. Сама Света старалась не вспоминать о нападении. Но ей-богу, ощущение неминуемой смерти раскрасило жизнь яркими красками. Она замечала каждый цветок на клумбе, распускающиеся почки на ветках, солнечный зайчик на стене, детский смех, возню Эжена и Олеськи, улыбки и поцелуи Гаранина. Ей казалось, что все должно само собой разойтись, рассосаться. Исчезнуть, как круги на воде от брошенного камешка. С другой стороны, она понимала, что обязательно нужно найти заказчика, разобраться в причинах и их устранить. Хотя бы ради детей. Олеськи, Эжена и того маленького комочка, который рос сейчас внутри нее. А еще хотелось жить долго-долго. Вырастить всех троих детей, наблюдать, как они взрослеют и несутся на всех парусах во взрослую жизнь, стареть рядом с Гараниным благородно и стильно, без инъекций и пластики. Просто жить на полную катушку. Проводить лето на Русском Севере, а зиму в Бордо. Наслаждаться каждой минутой, подаренной мирозданием, и точно знать, что рядом с тобой любимый человек. Единственный на все времена. Но также она понимала, что все бесполезно. Нужно найти заказчика. Но, наверное, легче искать иголку в стоге сена или потерянную сережку на песчаном пляже. Кто виноват и что делать — два извечно русских вопроса.

Света обхватила руку Гаранина в светло-сером пиджаке и, глянув по-детски наивным взглядом, пробормотала чуть слышно:

— Увези меня отсюда, пожалуйста!

— Прямо сейчас? — изумился Арсений, оглядывая темный зал и ярко освещенный подиум.

— Нет, — мотнула она головой. — Завтра. Вернемся в Бордо.

Эта паника, поднимающаяся в любимой, не на шутку взволновала Гаранина.

— Может, показаться врачам? — прошептал он, нежно огладив кисть ее руки. — Все будет хорошо, Светка.

— Обещаешь? — подмигнула она, и он на долю секунды увидел свою прежнюю ляльку, веселую и беззаботную.

— Да, — серьезно заметил он. — Главное, сесть и подумать, кому могла помешать. Соблюдать меры предосторожности.

Человек из другого конца зала настороженно наблюдал, как знаменитая Лана де Анвиль жмется к своему спутнику. Он что-то шепчет ей на ухо, а она послушно кивает ему. Рядом чинно сидит наследник рода Гралье и еще какая-то незнакомая девчонка.

— Кто это рядом с вдовой Люсьена? — обратился Жерар к спутнику. — Впервые вижу этого господина.

— Не знаю, — поморщился Доменик. — Все планы коту под хвост. С таким и связываться опасно. Врежет, мало не покажется.

— У них прям любовь. Думаю, это и есть новый хозяин нашего замка, — прошептал Жерар. — Но я не потерплю…

— Твое мнение никого не интересует, — процедил сквозь зубы Доменик, — лучше уйти, пока нас не заметили, и забрать иск из суда. Заведомо проигрышный вариант. Потом еще издержки Лане плати.

— Я с тобой не согласен, — крутанул головой Жерар, но вслед за кузеном потащился к распахнутой двери.

Тихо уйти не удалось. В тот самый момент, когда родственники Люсьена Гралье пробирались к выходу, Лана де Анвиль обернулась и увидела их. Потом что-то прошептала своему спутнику, поднявшемуся вслед. Арсений вышел на улицу почти одновременно с дядюшками Эжена.

— Эй, месье! — позвал он на ломаном французском. — Жо по Невскому марше?

— Что? — удивился Жерар, зависнув на минуту.

— Жопа Невскому марше, — продолжил осклабясь Арсений. — Жо перде перчатку, жо шерше, шерше, шерше, плюнул — и опять марше!

— Простите, — сухо, стараясь сохранить приличия, осведомился Доменик. — Вы нас, наверное, с кем-то перепутали?

— Нет, друзья мои, — заметил Сеня на сносном французском, недаром же в гимназии учили. — Послушайте меня, любители моды! Еще раз увижу ваши рожи рядом с моей женой, то ударю. Больно. По голове. Даже близко подходить не рекомендую.

— Мы всего лишь хотели…

— Через адвокатов, господа, — рыкнул Гаранин, — а будете надоедать, моя супруга продаст замок Гралье за один евро Французской республике.

— Она не посмеет, — заорали оба, — это собственность семьи. Лану нужно остановить!

— Вон немецкий принц продал фамильный замок, и никто не осудил. Времена нынче тревожные. Мировой кризис. Вот как уйдут все деньги на адвокатов, так и продадим. Мой вам совет- умейте

проигрывать и держитесь подальше от хозяев Гралье и их собственности. Не вынуждайте Лану сделать отчаянный шаг. В глазах потомков ваша вина не потребует доказательств.

Арсений обвел взглядом растерянных французов и подумал, что чувствует себя по меньшей мере Кутузовым.

«Настучать бы им по репам», — мысленно поморщился он, но заметив, что рядом припарковался автомобиль полиции, решил этого не делать. Пока.

Он вернулся в зал, но шоу уже закончилось. Около Светы толпились поклонники, и каждому из них она давала автограф.

— Что ты им сказал? — пробормотала она, подходя к Арсению.

— Прочел стишок девятнадцатого века, — хмыкнул Гаранин, беря детей за руки. — Рассказал новости про баварского принца, ну и попросил тебя не беспокоить понапрасну, а общаться через адвокатов. Они что-то перепугались не на шутку и убежали. Но теперь, когда мы знакомы, следующая встреча будет более продуктивной.

— Что ты имеешь в виду? — изумилась она.

— Ничего особенного, — отмахнулся он. — Раньше русские богатыри таких супостатов по голове палицей били. У меня палицы нет, поэтому врежу кулаком по темечку. Небо в алмазах не обещаю, но искры из глаз посыплются.

— Гаранин, — прошептала Света. — Я люблю тебя.

— Сеня, Сеня, — дернула за руку Олеська, — а какие стихи на французском ты знаешь?

— Жо по Невскому марше, — тихо продекламировал Арсений, но его тут же одернула Света.

— Жё, — рассмеялась она. — У вас с произношением проблемы, месье.

— Ничего подобного, — пробурчал он, останавливаясь на ступеньках. — Вон господа-аборигены все поняли и смотали удочки. — Гаранин кивнул в сторону Жерара и Доминика, торопливо усаживающихся в такси.

— Ты невозможный, — улыбнулась она. — Невозможно любимый.

— Я знаю, — фыркнул Арсений. — И ты права, сладкая, лучше вернуться в Бордо, а то мне в каждом окне снайпер видится. Так и до кондрашки недалеко.

— А как же Диснейленд, Арсений? — удрученно поинтересовался Эжен. — Мы же хотели…

— Мои сестры, Мишель и Таечка, составят вам компанию. А со стариками и беременными там не интересно, — улыбнулся Гаранин, за что тут же получил удар локтем в бок.

— Вечером обсудите, куда пойдете, — добавила смеясь Света.

Арсений наблюдал, как к входу подруливает лимузин де Анвиля, а сзади уже пристроилась машина охраны. Он распахнул дверь, помогая сесть Свете и детям, а когда плюхнулся сам на заднее сидение, зазвонил сотовый.

— Да, Сева, — пробормотал в трубку, раздражаясь, что брат до сих пор не съехал из его квартиры и даже не собирался ее выкупить.

— Ну дела! — процедил сквозь зубы, а потом заметил настойчиво:- Приезжай к нам! Первым же рейсом приезжай. Шенген у тебя вроде есть. Если нужно приглашение от Светы, то она тоже приглашает, — соврал на голубом глазу Гаранин и вытаращился страшным взглядом на Светку.

— Сева, приезжай, — пропела она в трубку, а затем подхватили дети. Заорали во все горло: — Сева! Сева! Приезжай!

— Вот, — довольно хмыкнул Арсений. — Удачно все складывается, Эжен. Мой брат — супергерой, вот с ним интересно прокатиться на аттракционах. Замечательная компания!

— Он сегодня приедет? — вскинулась Света.

— Да, собирается, — пробурчал Гаранин. — Вся семья в Париже. Отец с Анькой, рыжие сороки, а теперь и Севка припрется. Ну да ничего, вместе веселее, — наигранно рассмеялся он.

— Что все-таки случилось? — поинтересовалась Света, когда дети завозились, заспорили, куда лучше пойти сначала — в парк аттракционов или в студию Диснея.

— Полина родила девочку. А Севка сдуру сделал тест на отцовство. Малышка не от него, представляешь?

— Нет, — прошептала Света. — Я не очень-то представляю, как человек, радуясь, что у него родилась дочка, отправляется узнавать, отец ли он. Но если тест правильный, не понимаю, как можно жить в браке и забеременеть от другого.

— Ты права, — кивнул Арсений. — Мой младший брат сейчас волосы рвет по всему телу. Вот я и предложил приехать.

— А что Полина? — изумилась Света. — Она знает?

— Севка говорил с ней. Она в оправдание заявила, что до конца не знала, от кого понесла.

— Классно, — поморщилась Света и, заглянув в лицо Гаранина, прямо осведомилась: — А ты сделаешь тест? Или поверишь на слово?

— Я и так все знаю, — пробурчал Арсений. — Тут и думать нечего. Мы как-нибудь без этих новомодных штучек обойдемся, — прошептал он, обнимая ее. Чмокнул в макушку и собрался было аккуратно, чтобы никто не видел, облапить грудь, как Эжен с Олеськой разругались окончательно.

— Я хочу на «Индиану Джонса», — уверял, сердясь, маленький месье.

— А я хочу на «Питера Пэна»! — вскрикнула Олеська. — Мы со Светой читали книжку! — привела она весомый довод.

— Так, — громко цыкнул Арсений. — Завтра и решите. Возможно, Олеся с девочками пойдет на «Питера Пэна», а Эжен с Мишей и моим братом отправится на «Индиану Джонса».

— Когда мы ходили с папой, — пробурчал недовольно Эжен, — то все вместе катались на аттракционах. А сейчас… Я не хочу идти с Мишелем. Он дразнится и зовет меня пельменем.

— Ты его племянник, — улыбнулась Света. — Поэтому так и зовет.

— А я везде пойду кататься, — заявила Олеська, болтая ногами. — С Микки Маусом и Белоснежкой сфотографируюсь!

— Я тоже! — запальчиво воскликнул Эжен, — и еще на паровозике нужно прокатиться.

Света молча устроилась в объятиях Арсения и с тоской подумала о Люсьене. На краткий миг вспомнилась авария, а за несколько секунд до нее показалось, что болид качнуло в одну сторону, а затем в другую. Эксперты потом выяснили, что колеса попали на какой-то мусор, что и послужило причиной аварии. А еще маршал, дежуривший поблизости, не сразу дал отмашку. И если Никки Лауде несказанно повезло на Гран-при в Германии, то от Айрона Сенны, Люсьена де Гралье и Герхарда Бергера удача отвернулась раз и навсегда. Сколько их, молодых и красивых, пытаются обуздать скорость? Гонки на яхтах, болидах и на любом другом транспорте, позволяющие людям с пенисами называться настоящими мужчинами. Сколько их гибнет на безымянных дорогах или в небе? Сколько уходит из жизни, гонясь за эфемерными наградами и признаниями? Остаются рыдающие дети и жены, седеют и умирают вслед родители. И все из-за желания показать мужественность и характер.

Света покосилась на будущего мужа, державшего ее ладошку в своих лапищах. Большой, знающий себе цену мужчина. Уверенный в себе и дарящий эту уверенность другим.

«За Гараниным, как за каменной стеной, — мысленно вздохнула Света. — Убереги его, Боженька, от гонок, умоляю, убереги!»

— Что ты там бормочешь? — хмыкнул Арсений. — Молишься, что ли?

— Дай мне слово, что никогда не примешь участия в сомнительных соревнованиях, грозящих смертельным исходом. Гонки всякие, прыжки с тарзанки и прочая ересь…

— Не боись, — отмахнулся Гаранин. — Я и так знаю, что самый лучший. Зачем мне еще с кем-то соревноваться?