Эпилог

— Надо будет в следующем году ещё садом заняться, — поделилась Беверли, качнув ногой мирно спящую в шезлонге Элли.

— Там и так красиво, — расположившаяся в кресле с высокой спинкой Кэтрин, аккуратно отломив ложечкой кусочек морковного торта, отправила его в рот.

Как ни странно, подруга оценила любимое бабушкино блюдо, и Беверли пекла торт каждый раз, как ждала её в гости: специально для Фредерика в холодильнике был припасён вишнёвый чизкейк. Отношения с Кэтрин сложились сами собой — позвонила в дверь на следующий день после возвращения Люцифера: в собственном теле и с безгранично бурными благодарностями. Правда, на словах и из последних сил — Уэйд основательно попортил здоровье и не озаботился даже минимальным запасом средств, необходимых для существования. Хотя кое-как пришедшая в себя после алкогольного дурмана девушка всё равно светилась от счастья и злорадствовала: обратный обмен перенёс бывшего мужа в клуб аккурат во время смены. «Вдруг проникнется», — нервно хихикала тогда Кэтрин, пока Беверли хлопотала вокруг неё, наливая кофе и накрывал на стол. Да, поначалу Кэтрин в буквальном смысле было нечего есть.

Сейчас её жизнь налаживалась, недавно Кэтрин намекнула на возможные романтические отношения с одним парнем, но хвастаться пока боялась — ещё рано. По понятным причинам ничего общего с Уэйдом Кэтрин больше иметь не хотела и вспоминала прошлое как страшный сон: положительный пример нормального брака находился перед глазами, обозначая допустимые границы вкупе с желаемым уровнем.

Беверли и Фредерик не только победили опутавшее злополучный дом колдовство, но и сумели сохранить семью. А может, наоборот, первое следовало из второго — без взаимного понимания и поддержки не справились бы. Беверли по-прежнему не очень любила погружаться в рефлексию, это больше по мужниной части, но тем не менее переосмыслила и чувства к Фредерику, и вопрос доверия, и отношение к тогда ещё не рождённому ребёнку.

Пожалуй, Беверли в тот момент получила слишком много пищи для раздумий, и всю нерастраченную энергию благоразумно направила в одно русло: устроила грандиозную перепланировку дома, не оставив от прошлого варианта даже одной детали. Стало совершенно по-другому, хотя точно уютнее — Фредерик посильно помогал, но в основном советом и личным мнением. И, конечно, оплатой всех работ.

После рождения Элеоноры инстинкт гнездования немного ослаб, однако Беверли не оставила привычки решать вопросы самостоятельно и не мириться с текущим положением дел. Собственно, задний двор в прежнем виде многим устраивал, но дочь подрастала, и пространство должно было отвечать её потребностям. Да и часто используемый теперь барбекю на фоне безупречных кустов смотрелся нелепо, как случайно затесавшийся в глянцевый журнал разворот о домашней одежде. Той, что действительно носят дома, а не используют для фото в соцсетях.

Как ни старалась, Беверли не смогла избежать окончательного вывода о сути вещей, потому отныне не стремилась создавать идеальные картинки, а делала так, как ей с Фредериком удобно. В уравнение добавилась третья переменная — быстро развивающийся ребёнок тоже ставил свои условия, но Беверли не считала их невыполнимыми. Элли росла замечательной девочкой, и Беверли, отбрасывая доводы рассудка, замолкавшего после случившегося лишь ночами, просто наслаждалась счастьем материнства: снимала сливки первых улыбок, первых односложных звуков, которые принимались за слова, с нетерпением ждала первых шагов и прочих ребячьих свершений и вообще в дочке души не чаяла.

Из-за непростой и ответственной работы Фредерик был вовлечён в родительскую роль в меньшей степени, но всё свободное время проводил с семьёй и ни на секунду не позволял усомниться в искренности своих порывов и чувств. Да, Беверли тоже услышала заветное «люблю» — последний рубеж они перешли почти сразу, как поняли, что новых ударов от судьбы ждать не стоит.

Мисс Брокингтон была осуждена на несколько лет, ввиду почтенного возраста срок дали не такой большой, как другим членам банды, но Беверли почему-то не боялась возмездия. Во-первых, после приговора дом соседки конфисковали и продали на торгах — заселилась туда пафосная парочка, с которой даже безмерно общительная Джессика опасалась контактировать, во-вторых, Беверли всерьёз считала Люцифера защитником: кот превратился в полноценного члена семьи с признанными паранормальными способностями. Или видением. Или знанием. Беверли не утруждала себя подбором точного определения, просто прислушивалась к знакам. И предпочитала об этом не распространяться: никто, кроме Кэтрин, не поверит. Да и не нужно — дело былое. Лучше довольствоваться тем, что есть. В привычном течении жизни имеется своя прелесть. Зачем гневить мироздание?

В уголовном кодексе наказание за по-настоящему работающие заклятия отсутствовало, но Фредерик с Беверли тоже поучаствовали в судебном процессе как потерпевшие: были свидетелями по эпизоду о жестоком обращении с животными — душераздирающая история похищения мало кого оставила равнодушным. Акции, облигации и прочие «ции», обманутые простачки и вымогатели — по законам человеческого общества котики предсказуемо вызывали больше сочувствия.

Владельцы кошки так и не объявились — имени её никто не знал, но примерное поведение и полное подчинение новым хозяевам натолкнули на мысль: новенькая с подачи Беверли стала Энджи. Несмотря на полностью противоположный характер, с Люцифером она ладила отлично, хотя вряд ли что-то понимала в оккультных делах или же обладала более широким, нежели у обычной домашней кошки, кругозором. Люцифер снисходительно прощал новой подруге ограниченность и великодушно воровал вкусняшки и для неё. Хотя тут не обходилось без лукавства: Беверли лишь для проформы возмущалась по поводу краж, но регулярно «забывала» мясные деликатесы на видном месте. А что? Пусть лучше бесчинства будут предсказуемыми.

Заискивания не меняли ситуацию, Люциферовым фаворитом стабильно оставался Фредерик: наверное, кот под действием брутальной харизмы, струящейся сквозь девичью оболочку, и принял решение сменить место жительства. Заодно помог избавиться от обрушившихся на семью несчастий. Теперь кот вообще устроился прекрасно, став негласным покровителем и Энджи, и Элли — всегда бежал успокаивать девочку, когда она плакала.

Видимо, решив, что дала маме и её подруге слишком много покоя, Элли замешкалась на своей лежанке: Беверли сползла с высокого стула и взяла дочку на руки.

— Ладно, пойду я, — Кэтрин тоже засуетилась. — Мне ещё приводить себя в порядок перед… кхм… — девушка многозначительно поиграла бровями.

— Потом обязательно расскажешь, — улыбнулась Беверли и глянула на часы: до возвращения Фредерика ещё полно времени.

— Конечно, — Кэтрин выбралась из объятий кресла и по-хозяйски понесла свою посуду в раковину.

В это время на середину кухни, как на свет божий, выплыл Люцифер и сонно потянулся: редко когда любил гостей и даже к Кэтрин относился скорее терпимо, чем приветливо, зато ласковая Энджи ещё в самом начале визита получила порцию поглаживаний и долго создавала белый шум мурчаньем, надёжно усыпившим Элли.

— Фредерику привет, — с улыбкой сказала Кэтрин и выскользнула через дверь во двор: можно сказать, чувствовала себя здесь как дома.

***

— Пайк, я домой, — Фредерик решительно поднялся из-за стола, как только в рабочем процессе стало возможно поставить точку с запятой: до окончания проекта ещё далеко, всё за один присест не переделаешь, хоть лопни, а клонирование в нужной форме пока не изобрели. — Жене ужин сегодня обещал.

— Фред, ты каблук, — беззлобно произнёс коллега, а Чарли фыркнул от смешка.

— Завидуй молча, — Фредерик и не думал оскорбляться и продолжил собирать размётанные по лакированной столешнице бумаги.

— И правда, кто ещё из наших без ругани живёт? — к неудовольствию Пайка, согласился Чарли.

— Это потому, что над отношениями надо работать, — вкрадчивым и одновременно шутливо-назидательным тоном сказал Фредерик.

— Может, в семейного психолога переквалифицироваться? — Пайку его шутка настолько понравилась, что аж хрюкнул. — Даже название семинара тебе придумал: «Как мужчинам понимать женщин. Миллионы зарабатывать будешь.

— Маловато за такие ценные знания, — ухмыльнулся Фредерик и покинул переговорку.

Перед дорогой домой он заглянул в свой кабинет — забрал пиджак и купленную на обеде игрушку: плюшевая зеленоглазая кошка просто обязана понравиться дочке.

Возвращение в собственное тело не означало возвращение к прошлой жизни: для Фредерика поменялось буквально всё. Не считая, наверное, работы — там он, как и прежде, выкладывался на все сто, делая корректировку на потребности семьи в муже и отце. Благо руководство не стремилось бессовестно эксплуатировать сотрудников — Фредерик начал в «Кэнси» с более низкой позиции, но уже сейчас видел результаты своих трудов и получил намёк, что со временем сможет продвинуться дальше. Так что вкалывал на максимуме возможностей, зная, что не останется без вознаграждения. Перспективы не ограничивались ни должностью, ни спектром задач, может, поэтому Фредерик теперь чувствовал больше свободы.

Ни для кого не секрет, что работа невозможна без пересечения с другими компаниями отрасли — до Фредерика минимум через три рукопожатия дошла информация, что мистер Мортерсен сожалеет о нерациональном кадровом решении: уволенный Мэллори взвалил на себя слишком много функций, потому для его замены пришлось пересматривать штатное расписание, что привело к дополнительным расходам. Фредерик поехидничал, пожелав ему и Алексу удачи: уже знал, что начальник в «Кэнси Груп», напротив, доволен новым сотрудником — наверняка Мортенсен тоже в курсе.

В остальном же Фредерик пересмотрел отношения со всеми людьми. С друзьями попрощался без особых сожалений, переведя их в ранг приятелей — изредка встречались, но от былого общения не сохранилось и десятой доли. С роднёй оказалось сложнее, поскольку мама и сёстры не желали меняться по мановению волшебной палочки, они в целом не желали меняться, игнорировали попытки вразумить их разговорами о правилах приличия — с рождением Элли начали поучать Беверли по вопросам ухода за новорождённой и воспитания, потому Фредерик в редкие визиты в отчий дом всегда оберегал жену, никогда не оставляя её на растерзание. И, несомненно, изменилась сама суть отношений с Беверли — Фредерик не считал свои чувства слабостью, наоборот, благодаря любви они выстояли и смогли получить то, что получили. Нет, речь совсем не о шикарном доме.

В чём-то именитые семейные психологи были правы: Фредерик активно пользовался одним из советов и часто говорил Беверли, что любит её. Ровно столько, сколько об этом думал. Но Беверли от каждого раза приходила в восторг, словно слышала впервые — не зря считается, что женщины любят ушами. А ещё взаимное подтверждение близости напоминало о пережитом кошмаре. Не опрометчивое признание на первых порах романа и не брошенная в дежурном порядке фраза.

— Привет! Как дела у моих милых девочек? — Озорные карие глазёнки просияли при виде отца, хотя Фредерик пока прятал подарок дочери за спиной.

— Тётя Кэтрин в гости приходила, — отчиталась Беверли, указав взглядом на огромную яркую погремушку.

— И что же ты выберешь, Элли? — спросил Фредерик и продемонстрировал плюшевую кошку: дочка протянул к ней ручки и, кажется, даже сказала «дай».

— Подожди, постирать надо, — вмешалась Беверли, но, заметив неподдельную радость Элли, умерила пыл: — Или салфетками протереть…

Пятничным вечером каждый в семье нашёл себе занятие: Фредерик возился с мясом, Беверли готовила салаты, а Элли валялась на коврике и беззаветно колошматила игрушкой Энджи — ангельскому терпению кошки можно было позавидовать. Или посочувствовать. Несмотря на любовь к ребёнку, Люцифер затею не оценил — потрусил за Фредериком в подвал, когда он пошёл туда за углями для печи.

— Ничего, ум в женщинах не главное, — несерьёзно увещевал кота Фредерик. — Зато Энджи очень добрая и совершенно неконфликтная.

Кажется, Люцифер скрепя сердце соглашался: дарованная судьбой пара его, как ни странно, устраивала. Вот только пополнения в кошачьем семействе ждать не стоило — в прошлом Энджи была стерилизована. Неизвестно, печалило ли это Люцифера: говорить по-человечески кот так и не научился.

Дома Беверли властвовала безраздельно — вполне по праву, но за последнее время Фредерик отлично научился ориентироваться в каждом закутке, тоже обжился и обзавёлся якорями, потому имел в подвале целый стеллаж, где наводил порядок без помощи жены. Вот и сейчас он ненароком бросил взгляд на полку с боксами для инструментов, куда Люцифер тут же с неимоверной прытью заскочил.

— Всё на месте, — заверил Фредерик кота, но, похоже, недостаточно убедительно. — Хочешь посмотреть? — Люцифер в знак согласия мяукнул. — Ладно, давай.

Пользуясь приёмами из тетриса, он придвинул к себе небольшой бокс, стоявший ближе всего стене, и отщёлкнул крышку: на самом нижнем слое лежал амулет в виде хвоста. Возможно, кошачьего, из-за с трудом сдерживаемой брезгливости Фредерик был не в состоянии определить точнее — Люцифер притащил вещицу с улицы и не успокоился, пока хозяин не спрятал её в надёжное место. От Беверли: как ни крути, жена осталась адепткой красоты, пусть вкусы и сместились от минимализма к эклектике, так что могла избавиться от амулета чисто из эстетических соображений. А штука из облезлого хвоста и заморского ореха, по всей видимости, имела важное значение — зазря Люцифер не хлопотал бы. Должно быть, это оберег — Фредерик ничего не смыслил в том, что касалось сверхъестественного, хотя теперь знал, что оно однозначно существует.

— Пойдём уже, я тебе мяса отложил, — Фредерик подмигнул коту и закрыл бокс: обычно Беверли не одобряла нарушение кошачьей диеты.

Люцифер шустро перепрыгнул с полки на лестницу — даже самого необычного и умного кота на свете можно соблазнить едой.

***

— Эбби, приберись в консервах! — крикнул Уилсон, хотя мог спокойно подойти и сказать нормально.

Эбигейл скрипнула зубами и подчинилась: кто-то из неуклюжих, как слоны, покупателей снёс с полки банку — месиво из битого стекла, томатного соуса и фасоли предстояло убирать именно ей. Лютая ненависть к работе была перманентным чувством, но пока иного способа заработка на жизнь Эбигейл не придумала.

Не так давно дела шли просто отлично — и Эбигейл витала в придуманном ею мире грёз, получая за это деньги. Отрывалась по полной, до мелочей продумывая и создавая свой имидж: казалось, так будет всегда, но, увы, Эбигейл жестоко ошибалась.

Сама идея открыть спиритический салон возникла после того, как она нашла на улице кота. Ну как нашла — очевидно, кот потерялся, выскочив из машины приехавших в молл покупателей, но Эбигейл не спешила искать владельцев, а отнесла питомца к себе и окрестила Люцифером: первые полгода зверюга смотрела на неё с явной неприязнью, потом смирилась с участью.

Эбигейл же вовсю занялась воплощением замысла в жизнь: сперва консультировала онлайн, потом начала принимать в съёмной каморке — денег катастрофически не хватало, и Люцифер частенько кормился на ближайшей помойке. Однако Эбигейл уже в первые очные сеансы заметила странное: возникало ощущение, что кот понимает в эзотерике больше, чем она, к тому же хвостатый с лёгкостью отвечал на поставленные вопросы. Разговаривать коты, конечно, не умеют, но могут вполне прозрачно намекать.

Именно на этом Эбигейл и поднялась — Люцифер стал помогать активнее, когда понял, что за свои услуги получит нормальную еду. О, это было отличное время: Эбигейл наконец-то открыла салон, имела стабильный поток клиентов и купалась в своём образе магессы. Закончилось оно так же внезапно, как и началось — с появлением на пороге странной парочки. Вроде обычной, но не такой, как все. Точнее, о различиях дал знак Люцифер, Эбигейл его уловила, но так и не разобралась, как трактовать — слова рассмешили чудну́ю девицу, которая ещё и посмела подшутить. Над ней, Эбигейл. Это вывело из себя, но досталось не нахалке, а коту — Эбигейл запустила в него металлическим шариком, обратив в бегство.

И всё. С тех пор Люцифера только и видели — Эбигейл искала повсюду, проклинала свой дурной характер, из-за которого в запале удалила контакты последних клиентов, но ничего поделать не могла: в одиночку бизнес пошёл ни шатко ни валко, а потом и совсем захирел. В отличие от кота, Эбигейл абсолютно не имела никаких способностей.

— Эй, Эбби, чего ходишь как в воду опущенная? — сердобольная и одновременно чересчур жизнерадостная кассирша Пэм регулярно извергалась желанием помочь хмурой техничке.

— Не твоё дело, — огрызнулась Эбигейл, почти закончив с уборкой фасоли.

— Слушай, мне тут про одно место сказали, — девушка заговорщически прищурила глаза и понизила голос: — Может, сходишь? Погадают тебе, всё проверят. Недорого, — добавила она, не услышав ответа.

— Зачем? — почти прошипела Эбигейл, уже не соблюдая установленные компанией правила дружелюбного общения не только с покупателями, но и с коллегами.

— Ну… вдруг порчу кто навёл или сглаз, а ты не знаешь…

Не выдержав злой иронии судьбы, Эбигейл отбросила швабру и трагически возвела очи горе, будто молилась невидимым богам. Увидев это, Пэм по-настоящему струхнула и ретировалась к линии касс, поэтому и не узнала, что негоже давать подобные советы магистрам чёрной магии и магессам в третьем поколении. Пусть и бывшим.

Конец